WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ВЗАИМООТНОШЕНИЯ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ С ГОСУДАРСТВОМ И ИНТЕЛЛИГЕНЦИЕЙ В 1988-2000 ГОДАХ (ПО МАТЕРИАЛАМ ЧЕЛЯБИНСКОЙ ОБЛАСТИ)

Автореферат кандидатской диссертации по юридическим наукам, праву

 

На правах рукописи

 

 

 

 

Ермолюк Алексей Викторович

 

 

Взаимоотношения Русской Православной Церкви

с государством и интеллигенцией в 1988-2000 годах

(По материалам Челябинской области)

 

 

Специальность 07. 00. 02. – Отечественная  история

 

 

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Челябинск – 2007

 

Работа выполнена на кафедре информационной безопасности Южно-Уральского государственного университета.

 

Научный руководитель:                            доктор исторических наук,

профессор Смирнов С.С.

Официальные оппоненты:                         доктор исторических наук,

профессор Загребин С.С.

 

                                                                    кандидат исторических наук,

доцент Майсак В.Н.

 

Ведущая организация:                              Челябинская государственная

академия культуры и искусств

 

Защита состоится 12 октября 2007 года в 16 часов на заседании диссертационного совета КМ 212.298.02 при Южно-Уральском государственном университете по адресу: 454080, г. Челябинск, пр. им. В.И. Ленина, 76, ауд. 244.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Южно-Уральского государственного университета.

 

Автореферат разослан 10 сентября 2007 г.

 

 

 

Ученый секретарь

диссертационного совета                                           М.И. Мирошниченко


Общая характеристика работы

Актуальность исследования. Масштабный упадок духовной культуры, неопределённость дальнейших путей развития российского общества, отсутствие системы общепризнанных нравственных ценностей стимулируют мировоззренческие поиски, в том числе в рамках религиозной картины мира. Большинство верующих граждан нашей страны представляет сегодня Русская Православная Церковь (РПЦ). В этой связи адекватное понимание и прогнозирование политических, социальных, культурных процессов становится невозможным без учёта положения Церкви и верующих. Это побуждает исследователей всё чаще обращаться к осмыслению исторического пути РПЦ, в особенности истории взаимоотношений Церкви с государством и обществом.

Процесс освоения религиозного наследия осложнён, однако, тем обстоятельством, что в условиях современности он осуществляется государством и обществом по большей части с помощью интеллигенции как информационного посредника. Этим обусловлена необходимость дополнять изучение церковно-государственных отношений анализом деятельности интеллигенции по адаптации и интерпретации церковного опыта применительно к условиям современности.

Деятельность интеллигенции, а также решения, принимавшиеся в верхних эшелонах государственного и церковного управления, вызывали в ходе своей реализации самые различные культурные, политические и другие процессы в регионах России. Поэтому изучение избранной проблемы на материалах Челябинской области позволит дополнить и обогатить общую картину взаимоотношений Церкви с государством и обществом в указанный период. Необходимость исследования темы вызвана не только её важностью и актуальностью, но и тем, что она недостаточно разработана в исторической науке.

Объектом исследования являются взаимоотношения государства и интеллигенции с Русской Православной Церковью.

Предмет исследования составляют изменения этих взаимоотношений под воздействием новых политических и идеологических парадигм в России.

Территориальные рамки исследования ограничены пространством Челябинской области и обусловлены административно-территориальным делением РСФСР (РФ).

Хронологические рамки работы. Нижняя временная граница определяется таким важнейшим событием, как празднование тысячелетия крещения Руси в 1988 году. Это событие было хронологически связано с серьезными изменениями в церковно-государственных и церковно-интеллигентских отношениях. Верхняя временная граница исследования обусловлена провозглашением на Архиерейском соборе 2000 года «Основ социальной концепции Русской Православной Церкви». Принятие этого документа отразило тот факт, что новая постсоветская система взаимоотношений Церкви с государством и интеллигенцией в основных своих чертах уже сложилась.

Историография. Начавшиеся изменения во взаимоотношениях Церкви с государством и интеллигенцией стали подвергаться осмыслению в связи с празднованием тысячелетия крещения Руси. В историографии данной проблемы можно выделить два этапа.

Первый этап ограничен 1988-1991 годами, когда советская историография предпринимает попытку создать более содержательную и объективную историческую картину взаимоотношений Церкви с государством и интеллигенцией.

В 1988 году увидела свет коллективная монография «Русское православие: вехи истории», где в основном сохранялись ещё прежние подходы, однако уже отсутствовал обличительный пафос; более того, констатировалось, что на конец 1980-х годов православные верующие составляли значительную и весьма активную часть общества, и содержался призыв использовать их активность при проведении преобразований социалистического общества. В том же году вышел составленный представителями Церкви сборник очерков «Русская Православная Церковь. 988-1988 гг.». Взаимоотношения государства и Церкви были отражены в нём достаточно осторожно; репрессии духовенства и верующих, проводившиеся в советский период, оценивались как отдельные «волюнтаристские тенденции».

Вскоре некоторые авторы попытались более последовательно подойти к пересмотру прежних подходов к истории Церкви и её взаимоотношений с государством и интеллигенцией. В 1989 году увидел свет сборник статей «На пути к свободе совести», ряд авторов которого впервые в советской исторической науке поднял вопрос о незаконности репрессий в отношении Церкви и верующих. Так, в статье М.И. Одинцова была проанализирована деятельность государственных органов в сфере контроля за религиозными организациями на протяжении советского периода. Статья отразила переходную историографическую ситуацию: весьма подробное повествование о репрессиях и притеснениях верующих завершается утверждением, что причиной нарушений прав верующих и преследования за религиозные взгляды явился отход от ленинских политических принципов. К анализу взаимоотношений Церкви и интеллигенции прямо обращался Д.Е. Фурман, в статье которого был рассмотрен процесс распространения религиозных взглядов в среде интеллигенции в 1970-80-е годы. Историк находил данный процесс закономерным. С его точки зрения, официальная идеология тогда вступила в период кризиса, в силу чего интеллигенция пыталась найти новые мировоззренческие ориентиры, обращаясь к духовным традициям прошлого.

На втором, постсоветском этапе, начавшемся в 1991 году и продолжающемся до сего дня, ориентация на идеи марксизма-ленинизма перестала быть обязательной для исторических исследований, окончательно утвердился плюрализм, что способствовало выходу в свет работ самой различной направленности.

Первоочередного внимания заслуживают обобщающие труды по истории Русской Православной Церкви в XX веке, принадлежащие В. Моссу, Д.В. Поспеловскому, В. Цыпину, Г. Штриккеру. Представителями русского зарубежья являются В. Мосс (Великобритания) и Д.В. Поспеловский (Канада), однако их подходы к истории Русской Церкви существенно различаются. Профессор Д.В. Поспеловский утверждает, что сложная историческая судьба Русской Церкви в значительной мере объясняется её приверженностью «константиновскому наследию» – той модели взаимоотношений с государством, которая начала складываться в Византии со времени правления императора Константина I; историк называл эту модель цезаропапизмом, симбиозом Церкви с государством, порочной тесной связью Церкви с государством. Именно вследствие приверженности Православной Церкви этой модели, по мнению Д.В. Поспеловского, радикальное изменение власти в православных государствах всегда влечёт за собой кризис Церкви. Последняя всякий раз отождествляется с рухнувшей политической системой и бывает вынуждена перестраиваться и доказывать свою лояльность новой власти, что и произошло в Советской России. Поэтому надежды на положительное разрешение существующих в Русской Церкви проблем историк связывал с перспективами демократизации общественной жизни и обретения Церковью подлинной независимости от государства. В соответствии с этой установкой автор положительно оценивал начавшееся в последние советские годы ослабление государственного контроля над Церковью.

Весьма обширное и обстоятельное исследование профессора Московской духовной академии протоиерея В. Цыпина «История Русской Церкви. 1917-1997» написано со взвешенных позиций, чем существенно отличается от ряда других посвящённых этой теме работ. Однако в книге преобладает описательность и ощущается недостаток аналитики. Что касается деятельности Церкви в 1990-х годах, то внимание автора уделено более внутренней жизни Церкви, её структурному росту, нежели её взаимоотношениям с государством и социальными образованиями.

Немецкий историк Г. Штриккер создал весьма обширный очерк, в котором с явным сочувствием к преследовавшейся в СССР Русской Православной Церкви описал историю отношений между Церковью и Советским государством. Доступность изложения, однако, сопряжена в данном исследовании с некоторой небрежностью и даже невыверенностью хронологии. Оканчивая очерк, Г. Штриккер высказал опасение, что в постсоветский период Церкви будет очень сложно справиться со стоящими перед ней задачами катехизаторского, социального и нравственного характера.

Обобщающая работа английского исследователя В. Мосса отражала воззрения оппозиционных Московской Патриархии течений православия – Русской Православной Церкви за границей, Истинно-православной церкви. С точки зрения В. Мосса, Русская Православная Церковь в советский период впала в так называемое сергианство (по имени второго патриарха советского времени Сергия), под которым английский автор понимает сотрудничество с атеистической советской властью и которое расценивает как тяжкий грех. С крушением советского строя Церковь, по мнению В. Мосса, не сумев преодолеть сергианство, сохранила в своём поведении черты раболепства и угодливости.

Попытки создать критическую картину постсоветских взаимоотношений Церкви и государства, Церкви и интеллигенции предпринимались многими авторами. Однако выступают они, в отличие от В. Мосса, в основном с либерально-демократических позиций. В ряде работ вероисповедная политика российского правительства в постсоветский период изображается как попытка навязать православие обществу административными методами. Черты подобного подхода наблюдаются в посвящённой исключительно постсоветскому периоду монографии Н. Митрохина «Русская православная церковь: современное состояние и актуальные проблемы». Важнейшим фактором постсоветских государственно-церковных отношений Н. Митрохин считает желание Церкви стать самостоятельной политической силой и оказывать влияние на государство (он даже находит возможным называть РПЦ «политической партией»). Вместе с тем, по его мнению, реальный политический вес Церкви очень невелик. Говоря о взаимоотношениях Церкви и государственных органов на региональном уровне, Н. Митрохин подчёркивает огромную значимость личных контактов руководителей местных органов светской и церковной власти. Н. Митрохин привлекает в качестве достоверных источников о жизни Церкви анонимные интервью и материалы антиклерикально настроенных СМИ; это существенно влияет на выводы книги и снижает её ценность.

Напротив, некоторые авторы (Л.А. Морозова, В.С. Полосин) видят восстановление исторической справедливости в том, что государство, прежде немало сделавшее для ослабления религии и подрыва её материальной базы, теперь помогает религиозным объединениям и поддерживает возрождение церковной жизни.

Деятельность Совета по делам религий при Совете Министров СССР анализируется в статье И.И. Масловой. В ней рассматриваются взаимоотношения Совета с управленческими органами и религиозными обществами Русской Православной Церкви, исследуются его попытки сдерживать укрепление позиций РПЦ, а также анализируется сворачивание его деятельности в 1991 году. Автор указывает, что в рамках советской государственной системы этот орган осуществлял не только контрольно-надзорные, информационно-консультативные, но и правозащитные функции. Отдельные аспекты церковно-государственных отношений постсоветского периода были рассмотрены в диссертационных исследованиях. Так, В.А. Рогоза изучил взаимодействие РПЦ с Федеральным агентством правительственной связи и информации при Президенте Российской Федерации, С.А. Мозговой – с вооружёнными силами Российской Федерации, А.В. Ерёмин исследовал формирование социальной концепции Русской Православной Церкви.

Проблемы взаимоотношений Церкви с органами власти в отдельных регионах Российской Федерации рассмотрены в работах А. Безбородова, В. Лавринова, Р. Лункина, В.В. Мохова, Г.Р. Столяровой, А.М. Фазлиева, А.А. Федотова, С.Б. Филатова. Кроме того, взаимоотношения Церкви и государства в постсоветский период рассматриваются в диссертациях историков В.В. Вяткина, А.В. Подтяжкина, А.А. Федотова, выполненных по материалам субъектов Российской Федерации.

Взаимоотношения Церкви и интеллигенции исследовали И.И. Аносов, А. Бессмертный, Н.А. Костикова, Я. Кротов, С.Б. Филатов. Последний отметил, что именно молодёжь и интеллигенция, будучи слоями, которые (по выражению исследователя) наиболее склонны к мировоззренческому брожению, ещё в 1970-е годы интересовались различными религиозными и мистическими учениями. Тем самым ими была заложена основа для развития широко распространившегося в постсоветский период особого типа религиозного сознания, характеризующегося размытостью, эклектизмом и адогматизмом. В совместной статье С.Б. Филатова и А.Р. Бессмертного «Парадоксы советского благочестия» предпринята попытка типологизировать верующих советских интеллигентов 1970-1980 годов. Интерес представляет описание сложившегося в советских условиях наиболее распространённого типа религиозной интеллигенции, характеризующегося квиетистской настроенностью, пассивностью, мечтательностью, агрессивным неприятием окружающего мира, социальной апатией. В работах Я. Кротова критике подвергаются представители интеллигенции, вступившие в сотрудничество с Церковью в постсоветский период.

Н.А. Костикова и И.И. Аносов высказали мнение, что антицерковная позиция многих постсоветских СМИ является отражением морально-психологических особенностей русской интеллигенции.

Что касается региональных исследований, то челябинские учёные, несмотря на активное освоение религиозно-церковной тематики, период 1988-2000 годов изучали мало. Т.А. Чумаченко и М.И. Слядневу принадлежат обобщающие статьи в энциклопедии «Челябинская область» по истории Церкви на Южном Урале в советский и постсоветский периоды. Отдельные аспекты взаимоотношений РПЦ с государственными органами и учреждениями Челябинской области в постсоветский период рассматриваются в статьях И.И. Аносова, Е.М. Есиковой, И. Рысенко.

Взаимоотношения интеллигенции с Церковью в исследуемый период рассматривались в работах челябинских историков С.С. Загребина и П.Б. Уварова. Религия, по мнению П.Б. Уварова, очень эффективно решает проблему преодоления неопределённости существования за счёт вычленения сущностного, нерелятивного, вечного в чередующихся параметрах бытия. Интеллигенция, стремящаяся сохранить условия, в которых её социальные функции могли бы быть максимально востребованы и непротиворечиво реализованы, объективно заинтересована в том, чтобы общество существовало в режиме неопределённости. Иными словами, по мнению историка, антиклерикальная настроенность значительной части интеллигенции предопределена её социальными интересами. С.С. Загребин описал распространившийся в постсоветский период тип интеллигентской религиозности, при котором, обретая личный опыт веры, принимая нравственные ценности православной культуры, интеллигент отказывается от действенного участия в церковной жизни, оставляя за собой право самостоятельного выбора приемлемых форм общения со священнослужителями, лично определяя меру своей зависимости от распорядка церковной жизни. С одной стороны, отмечает автор, с учётом особенностей исторической ситуации формирование и распространение подобного типа отношения интеллигенции к православной вере закономерно, с другой стороны, оно служит почвой для возникновения новых и углубления имевшихся противоречий между Церковью и интеллигенцией. Разрешение этой коллизии С.С. Загребин видит на путях длительного взаимообогащающего диалога РПЦ и интеллигенции.

Произведённый анализ литературы позволяет заключить, что в исторической науке ещё не предпринималось попыток целостного изучения взаимоотношений Русской Православной Церкви с государством и интеллигенцией в 1988-2000 годах по материалам Челябинской области.

Цель исследования – раскрыть сущность и выявить основные этапы изменений взаимоотношений РПЦ с государством и интеллигенцией. Достижение поставленной цели предполагает решение следующих задач:

  1. выявить основные факторы, под воздействием которых происходили изменения;
  2. раскрыть роль в этом процессе основных субъектов взаимоотношений – государства, Церкви, интеллигенции;
  3. выявить связь между перестройкой общественной системы и исследуемыми в диссертации проблемами;
  4. выявить изменения в церковно-государственных отношениях, произошедшие в период перестройки;
  5. изучить формирование постсоветской системы взаимоотношений Русской Православной Церкви и государства;
  6. установить роль государственных органов в развитии организационной и имущественной базы Церкви;
  7. охарактеризовать изменения во взаимоотношениях Церкви и интеллигенции в период 1988-2000 годов.

Методологическую основу исследования составляют важнейшие принципы исторической науки – системность, научная объективность и историзм.

Системность в исследовании предполагает рассмотрение любого исторического явления как определённой системы, обладающей соответствующей структурой и функциональной целостностью.

Научная объективность предполагает всесторонний показ исследуемого явления, связанного с другими историческими реалиями, влияющими на его содержание и определяющими его сущность. Этот принцип требует максимального учёта всей совокупности факторов, воздействующих на данное явление, что позволяет опираться на факты в их истинном содержании, не искажая их и не подгоняя под созданные схемы.

Принцип историзма, требуя изучения каждого исторического явления в его развитии и конкретно-исторической обусловленности, позволяет реконструировать историческое прошлое.

Кроме того, специфика темы предполагала использование историко-генетического, историко-сравнительного методов, а также анализа и синтеза, индукции и дедукции, статистического анализа, лингвистического анализа.

Провести данное исследование позволила обширная источниковая база, представленная несколькими видами источников, различающихся как происхождением, так и обстоятельствами возникновения и целями, стоявшими перед их создателями. Источниковый комплекс составили документы государственных органов и учреждений, партийные документы, законодательные акты, церковные документы, документы общественных организаций, статистические данные, материалы периодической печати, предвыборные материалы, опубликованные выступления и интервью светских и духовных официальных лиц, публицистика, источники личного происхождения.

В работе широко использованы неопубликованные источники, хранящиеся в фондах Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), Российского государственного архива новейшей истории (РГАНИ), Объединенного государственного архива Челябинской области (ОГАЧО), а также документы, опубликованные в различных изданиях.

Наиболее обширный комплекс источников представляют собой документы государственных органов и учреждений. Исключительную ценность для нашей работы представляют документы Совета по делам религий при Совете Министров СССР – органа власти, который в 1965-1991 годах был высшим государственным органом по связям с религиозными конфессиями и обладал исключительным правом регистрировать и снимать с регистрации религиозные объединения (ГАРФ. Ф. Р-6991). Нами был изучены разнообразные документы 1980-х годов: переписка Совета по делам религий с ЦК КПСС и Советом Министров; информационные и распорядительные документы, направлявшиеся уполномоченным Совета в регионах; служебные записки. Особую значимость для изучения темы имеет переписка Совета со своим уполномоченным по Челябинской области, а также с другими органами власти Челябинской области. Большой интерес представляют также письма православных верующих Челябинской области в Совет по делам религий. Кроме того, в работе использовались документы Комитета по свободе совести, вероисповеданиям, милосердию и благотворительности, существовавшего в структуре Верховного Совета РСФСР (РФ) в 1990-1993 годах (ГАРФ. Ф. 10026).

Значительные массивы информации по исследуемой теме были обнаружены в фондах государственных органов Челябинской области: Челябинского облисполкома (ОГАЧО. Ф. Р-274), Челябинского горисполкома (ОГАЧО. Ф. Р-220), администрации Челябинской области (ОГАЧО. Ф. Р-700), отдела юстиции администрации Челябинской области (ОГАЧО. Ф. Р-1041), Законодательного собрания Челябинской области (ОГАЧО. Ф. Р-710), Правительства Челябинской области (ОГАЧО. Ф. Р-825).

Кроме этого, в работе были использованы документы таких государственных учреждений, как Челябинский областной краеведческий музей (ОГАЧО. Ф. Р-627), Челябинский государственный университет (ОГАЧО. Ф. Р-861), Челябинский государственный институт культуры (ОГАЧО. Ф. Р-392), Челябинский государственный педагогический институт (ОГАЧО. Ф. Р-1606).

Следующая важнейшая группа источников – партийные документы. До отмены в 1990-м году 6-ой статьи Конституции СССР Коммунистическая партия официально продолжала играть руководящую роль в советской политической системе. Именно коммунистической идеологией было предопределено место, которое занимала Церковь в советском обществе, и именно руководство КПСС инициировало в 1988 году переход к новому типу взаимоотношений с РПЦ и другими религиозными организациями. Поэтому обращение к партийным документам способствовало анализу взаимоотношений РПЦ и власти в период до 1988 года, а также рассмотрению постепенных изменений в данной сфере, происходивших в 1988-1991 годах. В число использованных в работе партийных документов вошли протоколы заседаний XXVIII съезда КПСС (РГАНИ. Ф. 1), решение Секретариата ЦК КПСС (РГАНИ. Ф. 89), постановления, протоколы конференций, материалы отделов пропаганды и агитации, отчёты о выполнении планов и постановлений, переписка и другие документы Челябинского обкома КПСС (ОГАЧО. Ф. 288), Челябинского горкома КПСС (ОГАЧО. Ф. 92), Магнитогорского горкома КПСС (ОГАЧО. Ф. 234), а также ряда других партийных организаций Челябинской области. Интерес представляют также сохранившиеся в фонде Челябинского обкома КПСС информационные записки о деятельности новых партий и движений, возникших в конце 1980-х годов, поскольку содержат упоминания о процерковных настроениях диссидентствующей советской интеллигенции.

Отдельные группы источников представляют собой законодательные акты, касающиеся вероисповедной политики государства и его взаимоотношений с Русской Православной Церковью, и церковные документы, включающие опубликованные материалы Поместных и Архиерейских Соборов, определения Священного Синода, заявления Синода и Патриарха, патриаршие послания, пасхальные и рождественские послания челябинских архиереев. Особое место занимают документы, принятые совместно церковными и государственными органами – соглашения и договоры о сотрудничестве.

Документы общественных организаций содержат информацию о различных аспектах взаимоотношений Церкви с государством и интеллигенцией. В поле нашего внимания оказались документы правления Челябинского отделения Советского фонда культуры (ОГАЧО. Ф. П-2); Челябинского отделения Всесоюзного общества охраны памятников истории и культуры (ОГАЧО. Ф. П-4); Челябинского отделения Советского фонда мира (ОГАЧО. Ф. П-398); Челябинского областного отделения общества «Знание» (ОГАЧО. Ф. П-421); Челябинского обкома ВЛКСМ (ОГАЧО. Ф. П-485); Челябинского отделения Союза журналистов (ОГАЧО. Ф. Р-505); Челябинской общественной организации любителей отечественной словесности и культуры «Единение» (ОГАЧО. Ф. П-610).

Статистические материалы по исследуемой теме немногочисленны, но представляют значительный интерес. Это, в первую очередь, данные о религиозных объединениях и об их финансово-хозяйственной деятельности, ежегодно предоставлявшиеся уполномоченным Совета по делам религий по Челябинской области в Совет по делам религий при Совете Министров СССР (ГАРФ. Ф. Р-6991). В плане изучения атеистической пропаганды интерес представляют годовые статистические отчёты о лекционной деятельности организаций общества «Знание» Челябинской области (ОГАЧО. Ф. 421). Статистические данные о регистрации религиозных объединений на территории Челябинской области в 1991-2004 годах и о процентном соотношении православных с приверженцами других религий и мировоззрений содержатся в сборнике «Взаимодействие органов государственной власти и институтов гражданского общества в области противодействия экстремизму в этноконфессиональной сфере».

Достаточно важным источником являются материалы периодической печати. Наиболее информативными явились местные газеты «Челябинский рабочий» и «Вечерний Челябинск». Кроме того, были использованы такие местные периодические издания, как «Аргументы и факты–Челябинск», «Возрождение Урала», «Всем!», «Деловой Урал», «Молодой учитель», «Народная дума», «Соседи», «Уральский маяк», «Хроника», «Южноуральская панорама». К работе привлекались также материалы официального издания РПЦ «Журнал Московской Патриархии», публикации в центральных газетах «Известия», «Комсомольская правда», «Московский комсомолец», «Новая газета», «Радонеж», «Российские вести».

Предвыборные материалы представлены в нашем исследовании, во-первых, публикациями в прессе, во-вторых, документами из фонда Челябинской избирательной комиссии (ОГАЧО. Ф. Р-52) и из коллекции документов, посвящённых общественно-политической жизни России и Челябинской области (ОГАЧО. Ф. 374).

Отдельную группу документов составили опубликованные выступления и интервью светских и церковных официальных лиц. Ещё одна группа источников – публицистика – весьма немногочисленна. Сюда входят публицистические работы церковных деятелей, челябинских активистов атеистической пропаганды, а также С.С. Аверинцева и А.И. Солженицына.

Немаловажную группу источников составляют документы личного происхождения. Сюда входит блок произведений мемуарного характера: воспоминания В. Войновича, Ф.Д. Бобкова, В.С. Дюниной, В.Ф. Карташова, В. Файнберга, протоиерея Г. Эдельштейна. Особенно важными для нашей работы оказались воспоминания жительницы Челябинска Н.Д. Солодовник, которая сама была участницей многих событий церковной жизни конца 80 – начала 90-х годов XX века. Кроме того, были использованы дневниковые записи уральского краеведа Г.И. Чайко (ОГАЧО. Ф. Р-419), рукописные варианты статей краеведа В.С. Боже (ОГАЧО. Ф. Р-752), переписка деятеля культуры С.И. Загребина (ОГАЧО. Р-12), педагога М.М. Клайна (ОГАЧО. Ф. 123), деятеля культуры К.А. Шишова (ОГАЧО. Ф. Р-233).

Совокупность приведённых источников представляет собой комплекс взаимодополняющих и взаимообогащающих документов, достаточных для решения поставленных задач.

Научная новизна исследования состоит в том, что в диссертации впервые анализ взаимоотношений РПЦ с органами государственной власти в рамках отдельного российского региона проведён в комплексе с изучением взаимоотношений Церкви с интеллигенцией. На региональном материале показана динамика изменений взаимоотношений Церкви с государством и интеллигенцией, выявлены факторы этих изменений, раскрыта роль в них каждого из трёх субъектов взаимоотношений. В исследовании использованы источники, впервые введённые автором в научный оборот.

Практическая значимость исследования. Материалы и выводы диссертации могут быть использованы для написания обобщающих научных трудов по истории религии и Русской Православной Церкви, истории Урала, а также при подготовке учебных курсов по названным дисциплинам и религиоведению.

Апробация работы. Основные положения и результаты исследования изложены в ряде публикаций и выступлениях на Уральских Бирюковских чтениях (Челябинск, 2004, 2005, 2006), всероссийской научно-практической конференции (Екатеринбург, 2005), Урало-Поволжской конференции молодых исследователей (Челябинск, 2006), конференции аспирантов и студентов Челябинского государственного университета (2006), научно-богословской конференции «Православная культура на Урале» (Челябинск, 2006), Международной научно-практической конференции молодых исследователей (Челябинск, 2007).

Структура диссертации соответствует поставленным задачам и внутренней логике исследования и состоит из введения, двух глав, заключения, списка источников и литературы, приложений.

Основное содержание работы

Во введении определяются актуальность, научная разработанность темы, характеризуются объект и предмет исследования, формулируются цель и задачи работы, обосновываются хронологические и территориальные рамки, раскрываются методологические основы диссертации и характеризуется источниковая база исследования, его научная новизна, практическая значимость и структура.

В первой главе – «Перестройка во взаимоотношениях Русской Православной Церкви с государством и интеллигенцией (1988-1991)» – на материалах Челябинской области рассматриваются вопросы взаимоотношений Церкви с государством и интеллигенцией в период 1988-1991 годов. Первый параграф – «Реорганизация доперестроечной системы государственно-церковных отношений» – посвящён рассмотрению постепенных изменений в системе церковно-государственных отношений.

Изменения во взаимоотношениях РПЦ и Советского государства начались в связи с подготовкой и празднованием тысячелетия крещения Руси. На союзном уровне, как указывают некоторые авторы, определённые подвижки были заметны уже в 1986-1987 годах. Что же касается Челябинской области, то до весны 1988 года отношение местных органов власти к Церкви оставалось прежним.

С весны 1988 года начинают происходить процессы, позволяющие говорить о том, что либерализация вероисповедной политики государства достигла регионального уровня. Начинают регистрироваться новые православные религиозные общества: в 1988 году начинают функционировать православные приходы в Карталах и Аше. В 1989 были зарегистрированы православные религиозные общества в Челябинске, Сатке и селе Чудиново; в течение 1990 года на территории области было зарегистрировано 10 новых религиозных обществ РПЦ.

Постепенно сокращается государственное вмешательство во внутренние дела Церкви: с 1988 года перестали действовать существовавшие ранее запреты на миссионерскую деятельность, а также на совершение религиозных таинств, обрядов и церемоний за пределами храмов. Тогда же были отменены запрет на колокольный звон и требование о предъявлении документов при совершении обрядов. Местные органы власти прекращают исследования религиозной ситуации на подведомственной территории, а также работу по изучению состава и социальной характеристики прихожан православных храмов.

На рубеже 1980-90-х годов государство постепенно прекращает вмешиваться в вопросы рукоположения священнослужителей и назначения на церковные должности. Благодаря этому челябинская кафедра, в течение четверти века не имевшая епископа, была замещена правящим архиереем. Им стал первый проректор Московской духовной академии архимандрит Георгий (А.И. Грязнов), рукоположенный 23 апреля 1989 года во епископы специально для Челябинско-Златоустовской епархии.

Наиболее распространенной формой сотрудничества государственных и церковных структур в доперестроечный период являлось совместное участие в движении в защиту мира. Причём если священнослужители высшего ранга могли, помимо направления денег в Советский фонд мира, принимать участие в различных миротворческих акциях и форумах, в том числе международных, то миротворческая деятельность провинциальных священнослужителей и верующих сводилась почти исключительно к денежной поддержке деятельности по защите мира. В доперестроечный период и в первые годы перестройки отчисления в фонд мира являлись фактически одним из налогов и росли пропорционально церковным доходам, что составляло неотъемлемую часть существовавшей тогда системы государственно-церковных взаимоотношений. Что касается Челябинской области, то здесь увеличение объёмов денежных поступлений продолжалось до 1986 года, когда они достигают 672,1 тысяч рублей. С 1987 года (474,7 тысячи рублей) они постепенно уменьшаются и сходят на нет: в 1991 году они составляют всего 3,2 тысячи рублей.

До 1988 года около 20 православных церквей считались памятниками истории и культуры местного значения, однако всего 4 из них находились в пользовании религиозных обществ Русской Православной Церкви. Сотрудничество церковных и государственных инстанций на почве их охраны носило большей частью формальный характер: между управлением культуры Челябинского облисполкома и религиозными обществами этих храмов были оформлены охранные обязательства. С 1989 года Церкви начинают передаваться и другие признанные памятниками истории и культуры храмы; с исполнительными органами их религиозных обществ также оформляются охранные обязательства.

Поскольку институт уполномоченных Совета по делам религий при Кабинете Министров СССР был упразднён, 7 февраля 1991 года Челябинским облисполкомом было принято решение «Об уполномоченном Челябинского облисполкома по связям с религиозными организациями». Этим решением аппарат уполномоченного совета по делам религий при Совете Министров СССР по Челябинской области был преобразован в аппарат уполномоченного облисполкома по связям с религиозными организациями. Новое должностное лицо было призвано представлять облисполком в связях и повседневных контактах с православными и другими религиозными организациями, информировать своё руководство об исполнении законов, касающихся религии, на территории Челябинской области.

Второй параграф – «Система атеистического воспитания населения Челябинской области и её демонтаж в 1988-1991 гг.» – раскрывает сложившуюся в советский период на территории Челябинской области систему атеистического воспитания населения и анализирует её сворачивание в конце 1980-х годов.

К середине 1980-х годов в Челябинской области сложилась разветвлённая система атеистического воспитания населения. Она осуществлялась главным образом представителями интеллигенции (учителями, преподавателями, учёными, журналистами, штатными лекторами и т.д.), однако организовывалась, направлялась партийными и советскими органами и подкреплялась их административными мерами.

Ослабление активности в атеистическом воспитании стало проявляться с 1988 года.

Во-первых, партийные органы перестают бороться с влиянием религии. Вопросы атеистического воспитания в 1988 году ни разу не обсуждались на бюро Челябинского обкома КПСС. Рекомендации Академии общественных наук при ЦК КПСС, датированные 1989-м и обсуждавшиеся в апреле 1990 на семинаре в Челябинском обкоме КПСС, советовали партийным комитетам подвергнуть серьёзному пересмотру атеистическое направление идеологической пропаганды. В документе говорилось, что массовая атеистическая пропаганда в сочетании с прикрываемым ею администрированием в отношении к верующим не выполняет своей функции, а наоборот, провоцирует распространение негативного отношения к атеизму. В этой связи рекомендовалось в рамках пропагандистской работы признавать за религией нравственные достоинства, а также не допускать преследования членов КПСС и ВЛКСМ за участие в религиозных обрядах крещения, венчания и т.п. В 1989 году атеистические мероприятия исчезают из планов работы идеологических отделов обкома, горкомов, проведение атеистической работы прекращает комсомольская организация.

Во-вторых, происходит сворачивание атеистического звена пропагандистской деятельности общества «Знание». В 1987-1990 снижается как общее количество лекций по научному атеизму, так и их удельный вес в общем количестве прочитанных лекций. В 1987 году организациями общества «Знание» Челябинской области было прочитано 3682 лекции по научному атеизму, что составило 2,7% от общего количества лекций. В 1988 году это уже 3297 лекций и 2,6%, в 1989 – 1645 лекций и 1,7%, в 1990 – 993 лекции и 1,5%. В документах 1991 года лекции по научному атеизму вообще перестают упоминаться. Другое важное изменение претерпело в 1988-1990 годах содержание атеистической пропаганды. Некоторые данные позволяют говорить о том, что она стала значительно мягче, была направлена скорее не на пропаганду атеистических убеждений, а на распространение знаний о религии в духе популярного религиоведения. Кроме того, в 1988-89 годах Областной дом научного атеизма стал заниматься организацией мероприятий, не имеющих прямого отношения к атеистической пропаганде, а в конце 1989 года был вообще расформирован.

В-третьих, происходит сворачивание атеистической работы в вузах, что выражается, в первую очередь, в отмене предмета «основы научного атеизма».

В целом, к началу 1990-х годов система атеистического воспитания в Челябинской области была практически свёрнута.

Третий параграф – «Новые черты во взаимоотношениях Церкви и интеллигенции (1988-1991)» – анализирует разнообразные аспекты взаимоотношений Церкви и интеллигенции, за исключением тех, которые были связаны с атеистической пропагандой и были рассмотрены в предыдущем параграфе.

В период празднования тысячелетия Крещения Руси смог явственно обозначиться новый тип взаимоотношений интеллигенции с Церковью, основанный не на конфронтации, а на признании духовно-нравственного, гуманистического потенциала православной религии, на сотрудничестве.

Как формы взаимоотношений интеллигенции и Церкви, так и мотивы интереса интеллигенции к религиозным проблемам были многообразны.

Во-первых, представители научной, научно-педагогической интеллигенции часто интересовались православием, видя в нём малоизученное поле информации, перспективное для научной разработки. В конце 1980-х региональная историография начинает в новых условиях разрабатывать местную церковно-историческую тематику, священнослужители приглашаются на научные конференции. Часть интеллигенции, занимавшейся прежде атеистическим воспитанием, пересмотрела своё отношение к религии и Церкви и также начала принимать участие в деятельности подобного рода.

Во-вторых, ряд представителей интеллигенции (в особенности интеллигенции научной и творческой) интересовались православием и православной культурой, видя в них часть историко-культурного наследия нашей страны. Интересовавшиеся и ценившие православную культуру представители интеллигенции собирали предметы старины (иконы, литьё), а также прилагали усилия к сохранению действующих и в особенности недействующих православных храмов, стремились добиться их официального признания памятниками архитектуры и поставки на государственную охрану. Эти стремления интеллигенция имела возможность реализовать в рамках или во взаимодействии с местным отделением Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры. В ряде случаев эта работа интеллигенции по изучению и сохранению памятников церковной архитектуры помогла им дойти в сохранности до конца 1980-х, когда они уже могли быть официально переданы Церкви.

В-третьих, многие представители интеллигенции пришли к убеждению в несостоятельности официальной советской идеологии. Поэтому интерес к православию стал для них частью духовных поисков с целью преодоления мировоззренческого вакуума. Причём в ряде случаев знакомство с православием послужило толчком для искреннего обращения к православной вере.

В-четвёртых, интерес определённой части интеллигенции к Православной Церкви был мотивирован политически. По ряду свидетельств, значительная часть советских диссидентов рассматривала притеснения верующих Советским государством как основание для того, чтобы считать религию и религиозных людей своими союзниками в борьбе против существовавшего строя.

В-пятых, некоторых представителей интеллигенции привлекала возможность профессиональной самореализации (например, в роли певчего, церковного журналиста), а также денежного заработка в Церкви.

Во второй главе«Взаимоотношения Русской Православной Церкви с государством и интеллигенцией в первое постсоветское десятилетие (1991-2000)» – анализируются взаимоотношения Церкви с государством и интеллигенцией в новых исторических условиях постсоветского периода. В первом параграфе«Формирование постсоветской системы взаимоотношений Русской Православной Церкви и государства» – рассматривается осуществлявшийся на протяжении 1990-х годов процесс поиска Церковью и государством взаимоприемлемых форм отношений.

С образованием СНГ в декабре 1991 года был упразднён и Совет по делам религий; никакого аналогичного ему общегосударственного органа учреждено не было. Должность уполномоченного облисполкома (областной администрации) по связям с религиозными организациями, учреждённая в Челябинской области 7 февраля 1991 года, просуществовала до 15 декабря 1995 года, когда «в связи с расширением деятельности многочисленных религиозных организаций и в целях дальнейшего совершенствования государственно-церковных отношений» постановлением главы администрации области служба уполномоченного по связям с религиозными организациями была преобразована в комитет по связям с религиозными организациями. 20 февраля 1997 года это подразделение было ликвидировано, и взамен 24 февраля 1997 был создан Комитет по делам национальностей, религиозных и общественных организаций Главного управления информации и общественных связей по Челябинской области. Летом 1998 года в связи с расформированием Главного управления и общественных связей комитет был передан в ведение информационно-аналитического управления. (Изменения 1997-1998 годов были связаны с избранием на пост главы администрации области П.И. Сумина и стремлением последнего оптимизировать структуру администрации области в условиях, когда число религиозных объединений на территории области стремительно увеличивалось, а спектр разнообразных контактов государственных органов и учреждений с религиозными объединениями существенно расширялся и усложнялся.)

В первой половине 1990-х годов распространяются следующие формы взаимодействия местных органов власти и Церкви: приглашение священнослужителей на различные официальные публичные мероприятия; включение священнослужителей в разного рода советы и комиссии, отвечающие за социальные вопросы; совершение религиозных таинств и обрядов в пределах зданий, занимаемых государственными органами и учреждениями.

Важно заметить, что в новых условиях в первой половине 1990-х годов в нашей стране распространяются различные формы религиозной деятельности, серьёзно усиливается активность так называемых новых религиозных движений, многие из которых имели иностранное происхождение. В этой связи религиозная проблематика в России актуализируется, государство и общество начинают осознавать, что в конфессиональной сфере необходимо более серьёзное государственное регулирование и что следование политическим идеалам демократии не исключает того, что у власти могут быть приоритеты в конфессиональной сфере. В середине 1990-х руководство Челябинской области начинает строить свою систему отношений с ведущими конфессиями региона. Первое соглашение о сотрудничестве – с Русской Православной Церковью (Московским Патриархатом) – было заключено областной администрацией 26 марта 1997 года (затем последовали соглашения с Центральным духовным управлением мусульман России и европейских стран СНГ и Русской Православной Старообрядческой Церковью). Примечательно, что 26 сентября, через шесть месяцев после заключения соглашения, был принят новый федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях», в преамбуле которого была признана «особая роль православия в истории России, в становлении и развитии её духовности и культуры», а христианство, ислам, буддизм и иудаизм были названы «неотъемлемой частью исторического наследия народов России». Можно, таким образом, утверждать, что политика администрации региона оказалась в русле общероссийских тенденций.

Второй параграф«Государственные органы и процесс развития организационной и материальной базы Церкви» – посвящён рассмотрению регистрации православных религиозных объединений и возврата Церкви ранее принадлежавших ей зданий и предметов культа, а также форм и методов оказания ей материальной помощи.

Государство в постсоветский период оставляет попытки административно сдерживать рост числа православных приходов. Поэтому роль государственных органов в развитии организационной структуры Церкви свелась к беспрепятственной регистрации органами юстиции новых религиозных объединений; возникавшие при регистрации сложности, как правило, были связаны с необходимостью доработки документов и сравнительно легко и быстро устранялись. В этих условиях число религиозных объединений РПЦ на территории области существенно увеличивается: если к началу 1991 года на территории области было зарегистрировано 30 религиозных объединений РПЦ, то на 1 января 2001 года их было уже 130.

Был продолжен процесс возвращения Церкви ранее принадлежавших ей зданий и предметов культа. Возвращение производилось по инициативе Церкви, причём подобные просьбы не всегда удовлетворялись органами власти (так, в распоряжении государства остались здания бывших духовного училища и храма Александра Невского в Челябинске). С другой стороны, ряд бывших церковных зданий в 1990-х годах остался невостребован; известно, что в 1997 году 14 культовых зданий на территории области оставались невостребованными.

Помимо этого, в 1990-х годах выработался ряд других форм материальной поддержки Церкви: целевое выделение денежных средств, передача религиозным объединениям полученной из-за рубежа гуманитарной помощи, оказание материальной помощи путём взаимозачётов с предприятиями, предоставление налоговых льгот. Оценить общий объём материальной помощи, оказанной органами власти Челябинскому епархиальному управлению и православным приходам области, не представляется возможным. Материальная помощь со стороны органов власти была достаточно важна для Церкви, поскольку её собственные материальные ресурсы были в 1990-х годах очень невелики. Особенно важна была для Церкви материальная поддержка государственных органов в деле реставрации и возведения храмов в первой половине 1990-х годов, так как с середины 1990-х государственная помощь начинает сочетаться с предпринимательской, то есть с помощью частного капитала.

В третьем параграфе«Взаимоотношения Церкви и интеллигенции в условиях складывания постсоветской социально-политической системы» – охарактеризованы взаимоотношения Церкви и интеллигенции в период 1991-2000 годов.

Одним из следствий предоставления жителям России реальной возможности свободно определять и манифестировать свои религиозные взгляды стало серьёзное расширение многообразных контактов, связей и т.д. между интеллигенцией и Церковью.

Многие представители интеллигенции симпатизировали Церкви. Часть из них стала сотрудничать с Церковью, помогая ей в организации православного воспитания молодёжи, способствуя восстановлению храмов, разрабатывая «церковную» тему в научном творчестве и т.д. Представители Церкви и интеллигенции совместно проводили массовые культурные мероприятия, выпускали литературу, восстанавливали храмы. Религиозно-церковная проблематика разрабатывалась в научных исследованиях историков, краеведов, культурологов, искусствоведов, филологов, педагогов, библиотековедов, философов; священнослужители принимали участие в научных форумах.

Однако не все представители интеллигенции оказались столь толерантны. У некоторых учёных, публицистов происходившее религиозное возрождение вызвало неприятие, в силу чего они выступали с критикой религиозного мировоззрения, а также по многим проблемам функционирования Церкви. Возмущение вызывали призывы сохранять верность древним традициям, которые, по мнению критиков, возрождают веру в несуществующие сверхъестественные силы.

С середины 1990-х годов наблюдается усиление потока критических публикаций об РПЦ, поскольку часть интеллигенции, критически настроенная по отношению к Церкви, стала во второй половине 1990-х годов более активна. Одной из причин этого является налаживание сотрудничества государства и Церкви, в котором интеллигенция видит угрозу демократическим свободам. Излюбленным объектом критики стало сближение государства с Церковью, общим местом стали рассуждения об опасности клерикализации государства или отдельных сфер его деятельности. Так, высказывались опасения, что в случае реализации тех пунктов соглашения администрации Челябинской области с РПЦ, которые касаются сферы образования, любая критика Церкви на школьных уроках будет затруднена, а учителя будут вынуждены высказываться о православии только в хвалебном духе.

Итак, несмотря на расширение связей между Церковью и интеллигенцией, в сфере церковно-интеллигентских взаимоотношений не было единой чётко выраженной направленности.

В заключении представлены общие итоги диссертационного исследования.

Изучение взаимоотношений Русской Православной Церкви с государством и интеллигенцией привело к выводу о том, что эволюция, которую эти взаимоотношения претерпели в период 1988-2000 годов, была обусловлена в первую очередь системными изменениями в стране. Переход от советской модели общественного развития к построению общества западного типа делал либерализацию вероисповедной политики государства практически неизбежной. Сущность произошедших изменений заключается в постепенном расширении возможностей Церкви участвовать в жизни общества посредством сотрудничества и взаимодействия с государством и представителями интеллигенции. В истории взаимоотношений Русской Православной Церкви с государством и интеллигенцией в 1988-2000 годах можно выделить три этапа.

На первом этапе (1988-1991 гг.) происходил демонтаж прежней системы взаимоотношений, сводившийся большей частью к постепенному снятию государством ограничений на религиозную деятельность.

На втором этапе (1991-середина 1990-х гг.) на фоне общественной и политической нестабильности всеми тремя субъектами взаимоотношений вёлся поиск оптимальных форм сосуществования и взаимодействия.

Третий этап (вторая половина 1990-х гг.) стал периодом оформления новой системы взаимоотношений Церкви и государства в официальных актах как федерального, так и регионального уровня. В этой связи участились выступления представителей интеллигенции с критическими замечаниями в адрес религиозного мировоззрения, а также по многим проблемам функционирования Церкви, в первую очередь, против её сотрудничества с властью.

К числу важнейших факторов изменений можно отнести смену политической формации и стремление государства привести страну в соответствие с требованиями западных либеральных стандартов; рост религиозности населения и распространение негативного отношения к новым религиозным движениям; признание государством и значительной частью общества исторических заслуг православия в становлении российской государственности и культуры; желание значительной части интеллигенции минимизировать ограничения на работу в сфере информационного обмена.

Итогом изменений конца 80-90-х годов XX века можно считать складывание новой системы взаимоотношений Русской Православной Церкви с государством и интеллигенцией, в рамках которой государство перестало практиковать большую часть ранее существовавших ограничений на религиозную деятельность и, напротив, стало совместно с Церковью искать приемлемые формы участия клира и церковной организации в жизни общества. Интеллигенция в новой системе, с одной стороны, перестала видеть в РПЦ потенциальную противницу политического режима, с другой, получила возможность более откровенно высказывать своё отношение к религии и Церкви. Это послужило почвой для критических замечаний в адрес Церкви (особенно о социально-политических аспектах её деятельности) со стороны интеллигенции, но одновременно способствовало проявлению относительно благожелательных настроений и налаживанию сотрудничества интеллигенции с Русской Православной Церковью. Сама Церковь видит основное достоинство новой системы в возможности выйти из стигматизированного состояния и существенно укрепить свои позиции в постсоветском обществе.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

I. Статьи, опубликованные в ведущих журналах и изданиях,

указанных в перечне ВАК:

  1. Ермолюк, А.В. Оценка внутренней политики российского государства 1990-х годов Русской Православной Церковью / А.В. Ермолюк // Вестник ЮУрГУ. Серия «Социально-гуманитарные проблемы». Выпуск 7. – Челябинск, 2006. – № 17 (72). – С. 30-32.

II. Статьи, опубликованные в других изданиях:

  1. Ермолюк, А.В. Канонические нормы Русской Православной Церкви в дискурсе постсоветской прессы (по материалам «Новой газеты» и «Московского комсомольца») / А.В. Ермолюк // Уральские Бирюковские чтения: Сб. научных статей. Выпуск 2. – Челябинск, 2004. – С. 394-399.
  2. Ермолюк, А.В. Связи государства и Церкви в освещении постсоветской прессы (К проблеме отношения интеллигенции к религии) / А.В. Ермолюк // Исторический вестник. – Тольятти, ТГУ, 2004. – №1. – С. 131-132.
  3. Ермолюк, А.В. К проблеме отношения интеллигенции к религии / А.В. Ермолюк // Интеллигенция и мир: Российский междисциплинарный журнал социально-гуманитарных наук. – Иваново, 2005. – № 1/2. – С. 82-85.
  4. Ермолюк, А.В. Отражение социальных интересов интеллигенции в современной прессе / А.В. Ермолюк // Интеллигенция и мир: Российский междисциплинарный журнал социально-гуманитарных наук. – Иваново, 2005. – № 3/4. – С. 101-103.
  5. Ермолюк, А.В., Гуторова, Ю.В. Святитель Феофан Затворник о значении профессиональных занятий интеллигенции для формирования и развития духовности человека (На примере философии, науки, литературы и искусства) / А.В. Ермолюк, Ю.В. Гуторова // Уральские Бирюковские чтения: Сб. научных статей. Выпуск 3. – Челябинск, 2005. – С. 275-277.
  6. Ермолюк, А.В. Воцерковление современной российской интеллигенции: перспективы и трудности / А.В. Ермолюк // Уральские Бирюковские чтения: Сб. научных статей. Выпуск 3. – Челябинск, 2005. – С. 379-385.
  7. Ермолюк, А.В., Вишнякова, С.С. Инфопосредническая деятельность интеллигенции как фактор информационно-психологической безопасности современного общества / А.В. Ермолюк, С.С. Вишнякова // Уральские Бирюковские чтения: Сб. научных статей. Выпуск 3. – Челябинск, 2005. – С. 479-483.
  8. Ермолюк, А.В. Мера корректности и компетентности журналистов при использовании церковно-исторического материала в газетных публикациях / А.В. Ермолюк // Уральские Бирюковские чтения: Сб. научных статей. Выпуск 3. – Челябинск, 2005. – С. 475-479.
  9. Ермолюк, А.В., Вишнякова, С.С. Использование метода подмены объекта дискуссии при создании образа Русской Православной Церкви на страницах современных светских СМИ / А.В. Ермолюк, С.С. Вишнякова // Безопасность информационного пространства: Материалы всероссийской научно-практической конференции. – Екатеринбург, 2005. – С. 142-144.
  10. Ермолюк, А.В. Церковь в либеральном обществе (рецензия на монографию Н. Митрохина «Русская православная церковь: современное состояние и актуальные проблемы») / А.В. Ермолюк // Традиционные общества: неизвестное прошлое. Сб. материалов II Урало-Поволжской конференции молодых исследователей. – Челябинск, 2006. – С. 112-117.
  11. Ермолюк, А.В. Концептуальные основы государственно-конфессиональных отношений в постсоветской России: трудности законодательного оформления / А.В. Ермолюк // Православная культура на Урале: контексты истории и современность: Материалы научно-богословской конференции с международным участием. – Челябинск, 2006. – С. 322-325.
  12. Ермолюк, А.В. Изменения во взаимоотношениях Церкви, государства и общества, произошедшие в 1988 году (по материалам Челябинска) / А.В. Ермолюк // Уральские Бирюковские чтения: Сб. научных статей. Выпуск 4. – Часть 1. – Челябинск, 2006. – С. 256-262.
  13. Ермолюк, А.В. Успенский храм города Челябинска: страницы истории / А.В. Ермолюк // Уральские Бирюковские чтения: Сб. научных статей. Выпуск 4. – Часть 1. – Челябинск, 2006. – С. 250-256.
  14. Ермолюк, А.В. Внутренняя политика российского государства 1990-х годов в официальной оценке Русской Православной Церкви / А.В. Ермолюк // Сборник научных работ аспирантов и студентов исторического факультета ЧелГУ. Выпуск 2. – Челябинск, 2006. – С. 56-61.
  15. Ермолюк, А.В. Внутренняя жизнь Русской Православной Церкви на страницах постсоветской прессы: основные направления критики (На примере «Новой газеты» и «Московского комсомольца») / А.В. Ермолюк // Цивилизация определённости: Сб. статей, посвящённый 10-летию научного объединения «Философия истории». – Челябинск, 2007. – С. 65-76.
  16. Ермолюк, А.В. Система атеистического воспитания населения Челябинской области и её демонтаж в конце 1980-х гг. (По материалам Объединённого государственного архива Челябинской области) / А.В. Ермолюк // Традиционные общества: неизвестное прошлое: Материалы III Международной научно-практической конференции молодых исследователей. – Челябинск, 2007. – С. 131-135.
 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.