WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ЮРИСДИКЦИЯ И УСТРОЙСТВО ЦЕРКОВНЫХ СУДОВ В ДОПЕТРОВСКИЙ ПЕРИОД РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ

Автореферат кандидатской диссертации по юридическим наукам, праву

 

На правах рукописи

 

 

 

Гаращенко Александр  Юрьевич

 

юрисдикция и устройство церковных судов

в допетровский период российской истории

 

12.00.01 – теория и история права и государства;

история учений о праве и государстве

 

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата юридических наук

 

 

Волгоград  2006

Работа выполнена на кафедре теории и истории государства и права ФГОУ ВПО «Волгоградская академия государственной службы» 

Научный руководитель:

доктор  юридических  наук  профессор заслуженный юрист Российской Федерации

Анисимов Павел Викторович

Официальные оппоненты:

доктор юридических наук профессор Епифанов Александр Егорович

кандидат юридических наук    Боков Юрий Александрович

Ведущая организация:

Ростовский юридический институт МВД России

 

Защита состоится ______ в ______ часов на заседании диссертационного совета КМ-203.003.01 при Волгоградской академии МВД России по адресу: 400089, г. Волгоград, ул. Историческая, 130

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Волгоградской академии МВД России

Автореферат разослан «_____ »________

Ученый секретарь

диссертационного совета                                              В.А.Рудковский


Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования. Современное российское государство, в соответствии со ст.14 Конституции РФ, является светским. Ни одна религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной, религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом. В настоящее время продолжается поиск оптимального правового режима взаимоотношений религиозных объединений с государством, что в особенности относится к Русской православной церкви, как ведущей конфессии.

Закрепление свободы вероисповедания дало новый импульс развитию православной церкви, а значит, и церковного права как системы норм, устанавливающих внутреннее устройство церковной иерархии, правила поведения внутри православной общины. Церковное право привлекает к себе растущее внимание юридической науки, как особый феномен, отражающий многообразие нормативного регулирования в обществе .

В этой связи необходимо обращение к историческому опыту взаимодействия государства и православной церкви с точки зрения его юридических основ. В числе правовых институтов, определявших социальную роль и статус православной церкви, отдельного внимания заслуживает церковный суд.

Кроме того, в России далеко не завершена судебная реформа. Перспективными представляются, в частности, такие направления судебно-правовой политики, как развитие негосударственных процедур разрешения споров, а также примирительного правосудия. В истории российского права накоплена соответствующая практика, в том числе связанная с церковным правосудием.

В действующем Уставе Русской Православной Церкви, утвержденном Юбилейным Архиерейским Собором 2000 г., имеется отдельная глава VII «Церковный суд». В ней предусматривается создание трех церковно-судебных инстанций: епархиальных судов, с юрисдикцией в пределах своих епархий; общецерковного суда, с юрисдикцией в пределах Русской Православной Церкви; высшего суда – суда Архиерейского Собора. В 2004 г. Архиерейский Собор утвердил «Временное положение о церковном судопроизводстве в епархиях РПЦ». Это руководство только для одной судебной инстанции . Сообщается о создании церковных судов в Вологде, Екатеринбурге, Нижнем Новгороде, Ставрополе и других епархиях. Планируется, что после двухлетнего опробования следующим шагом станет учреждение общецерковного суда и высшего органа – суда Архиерейского Собора. Таким образом, вопрос о церковном правосудии переведен в практическую плоскость.

Все это, безусловно, делает необходимым изучение истории русского церковного суда. При этом необходимо иметь в виду, что в дореволюционной России ХVIII – начале ХХ века церковь не была отделена от государства. Поэтому особый интерес вызывает устройство церковного суда до реформ Петра I, т.е. в период независимости православной церкви от государства.

Степень разработанности проблемы. Вопросы, связанные с историей церковных судов в России, изучались преимущественно в дореволюционной науке. Первая монографическая работа по данной проблеме – «О пространстве церковного суда в России до Петра Великого» – написана выдающимся русским правоведом К.А. Неволиным и вышла в 1847 году. Наиболее фундаментальным исследованием этого вопроса до сегодняшнего дня остается работа иеромонаха Николая (Ярушевича) «Церковный суд в России до издания Соборного Уложения Алексея Михайловича (1649 г.)», опубликованная в 1913 году. Данная монография сохраняет свое основополагающее значение, однако по своему содержанию она отражает уровень развития историко-правовой науки начала ХХ века. Кроме того, как видно из ее наименования, она охватывает не весь допетровский период, а только до издания Соборного Уложения. Ценные положения по истории церковного суда имеются также в капитальной «Истории русской церкви» Е.Е. Голубинского, а также в ряде дореволюционных исследований по церковному праву.

В советское время вопрос об истории церковных судов по идеологическими причинам не считался актуальным, и по нему имеются лишь отдельные упоминания. В современной литературе затрагиваются лишь некоторые отдельные аспекты поставленной проблемы, как правило, в связи с исследованиями в сфере церковного права (Е.В. Белякова, В.А. Цыпин и др.).

Объектом исследования является деятельность церковных судов в допетровский период российской истории (Х-ХVII столетия).

Предметом исследования являются юрисдикция и устройство церковных судов в допетровской России.

Цель исследования – раскрыть основные начала организации и деятельности церковно-судебных органов в обозначенный исторический период.

Задачи исследования:

- определить понятие церковного суда, его место и роль в правовой системе допетровской России;

- определить круг источников права, которыми регулировалась деятельность церковных судов;

- выявить точный перечень преступлений, которые были подсудны церковному суду;

- установить юрисдикцию церковного суда по гражданским делам;

- определить круг лиц, подсудных церковному суду по всем категориям дел;

- установить систему церковно-судебных инстанций, а также должностных лиц, выполнявших судебные функции.

Методологические основы исследования. При изучении юрисдикции и деятельности церковных судов использовался исторический метод, предполагающий анализ социально-исторических условий возникновения и функционирования данного института, а также основных тенденций и этапов его развития. Кроме того, использовался формально-юридический метод, сравнительно-правовой подход, системный подход, логические методы познания (анализ и синтез, дедукция и индукция) и др.

Теоретической основой исследования стали в первую очередь труды таких, дореволюционных ученых – специалистов по истории права и церковному праву, как М. Архангельский, И.С. Бердников, И.Д. Беляев, М.Ф. Владимирский-Буданов, Е.Е. Голубинский, М.И. Горчаков, Ф.М. Дмитриев, Н.Л. Дювернуа, Н.А. Заозерский, П.В. Знаменский, К.Д. Кавелин, Н.В. Калачёв, А.В. Карташов, Н.М. Карамзин, В.О. Ключевский, М.Е. Красножен, Н. Ланге, Н. Лебедев, Макарий (митрополит), К.А. Неволин, Николай (Ярушевич), М.А. Остроумов, А.С. Павлов, М.П. Погодин, И.А. Покровский, А. Попов, Г.А. Розенкампф, Д.Я. Самоквасов, В.И. Сергеевич, Н.К. Соколов, И.И. Срезневский, Д.Ф. Стефанович, Н.С. Суворов, И. Филевский, И. Чистович, В.Н. Ширяев, С. Шпилевский и др.

Из советских и современных ученых в исследование данной проблемы внесли определенный вклад Е.В. Белякова, М.Ю. Варьяс, Б.Д. Греков, А.А. Дорская, Е.Б. Емченко, А.А. Зимин, И.А. Исаев, А.Г. Маньков, А.Е. Пресняков, М.Б. Свердлов, Р.Г. Скрынников, И.Я. Фроянов, В.А. Цыпин, Л.В. Черепнин, Я.Н. Щапов, С.В. Юшков и др.

При проведении исследования определенное значение имели также концептуальные выводы зарубежных историков права – Э. Аннерса, Г. Бермана, Н. Рулана и др.

Эмпирическую основу исследования составили архивные материалы Х-ХVII веков, отражающие гражданское и церковное законодательство того времени, а также практику его применения.

Научная новизна исследования определяется тем, что оно представляет собой первую в постсоветской юридической литературе работу, в которой дан комплексный анализ юрисдикции и устройства церковных судов в допетровский период. В научный оборот вводится ряд новых материалов. Определен круг национальных и заимствованных нормативных источников, посвященных церковному правосудию, их соотношение, дана оценка их подлинности. Систематизированы и обобщены все данные о гражданской и уголовной юрисдикции русских церковных судов. Уточнен круг лиц, подлежавших исключительной юрисдикции церковных судов. Решен вопрос о взаимодействии светских и церковных властей в сфере общей юрисдикции. Детально и на основе практических примеров показана внутренняя организация системы церковного правосудия.

Основные положения, выносимые на защиту.

1.Церковный суд – это особая деятельность церковных учреждений по рассмотрению и разрешению дел, имеющих связь с религией, в определенном процессуальном порядке, как правило, на основании норм канонического права. В правовой системе допетровской Руси он выполнял такие функции, как охрана церковного правопорядка, укрепление положения православной церкви в обществе, а также культурно-воспитательную функцию.

2. В сфере регулирования деятельности церковных судов сложился особый симбиоз национального и заимствованного, светского и церковного законодательства. Источники права, регулировавшие юрисдикционную деятельность церковных судов в допетровской России, можно разделить на три основные группы: 1) византийские памятники права – Вселенские каноны; церковно-гражданские постановления греческих императоров содержавшиеся в греческих Номоканонах; Кормчие книги; «Мерила Праведные»; постановления константинопольских патриархов, которые имели обязательную силу для русской церкви как митрополии Вселенского патриархата; 2) русское церковно-гражданское законодательство – Уставы о церковных судах св. Владимира и его сына Ярослава Владимировича; церковно-уставные грамоты удельных князей; в период татаро-монгольского ига – ханские ярлыки, которые выдавались ордынскими ханами русским князьям и духовным иерархам; льготные и жалованные грамоты русских князей, дарованных монастырям, митрополитам, епископам, церквам; Судебники 1497 и 1550 годов; Соборное Уложение царя Алексея Михайловича 1649 года; 3) акты русской православной церкви – постановления Соборов, канонические «ответы» и «правила» русских иерархов, канонические послания архиереев, «несудимые грамоты» и поучения епископов.

3. Объем и характер юрисдикции церковных судов определялся двояко: по виду рассматриваемых дел и по кругу лиц. Уголовную юрисдикцию церковного суда можно условно подразделить на две группы: 1) преступления против веры и против нравственности – идолослужение, несоблюдение церковных обрядов, волшебство и чародейство, святотатство, лжеприсяга, ересь и раскол, богохульство, совращение, поругание церковных святынь; 2) преступления против нравственности – убийство, блуд, прелюбодеяние, кровосмешение, противоестественные пороки, недозволенные браки, злоупотребления родительской властью: неповиновения родителям, оскорбление словом и действием, различные виды драки, «татьба» (кража), а также личные обиды. При этом некоторые преступления подлежали одновременно и церковному, и светскому суду.

4. К числу гражданских дел, по которому православные христиане подлежали церковному суду, относились дела по заключению браков, о незаконных браках, о самовольном расторжении брака, о разводе, его основаниях и последствиях, споры между супругами об имуществе, дела, касающиеся взаимоотношений между родителями и детьми, опека и попечительство, наследственные дела. Кроме того, духовенство в древней Руси постоянно выступало в роли третейских судей по различным тяжбам гражданско-правового характера.

5. Лица духовного звания и так называемые «церковные люди» были подсудны церкви по всем гражданским и уголовным делам и преступлениям. Помимо священнослужителей и монашества, в эту категорию входили также лица, пользующиеся покровительству церкви. К таковым относились: «лечец» (врач при церковной больнице), прощеник, задушный человек, прикладник (лица, освобожденные от долговой или личной зависимости в пользу церкви), паломник, слепец, хромец, калека, церковный нищий и т.п. Лица духовного звания были подсудны суду архиерея по делам о нарушениях и злоупотреблениях своими правами и обязанностями. Церковный суд рассматривал также дела о спорах между церковными учреждениями (например, споры о земельных владениях). По гражданским тяжбам духовенства и вообще «церковных людей» с мирянами учреждался так называемый «смесный», или «вопчий» суд.

6. Судебная власть в древнерусской церкви обычно не отделялась от административной. Первой инстанцией церковного суда был епархиальный суд, носителем которого являлся архиерей. Однако в связи со значительными территориальными размерами епархий существенную часть судебных функций на практике осуществляли вспомогательные местные органы – наместники, архимандриты, игумены и протопопы, поповские старосты, десятские и пятидесятские священники, которые рассматривались как представители архиерея. Местный суд по гражданским делам и проступкам белого духовенства, а также по гражданским делам мирян был предоставлен светским архиерейским чиновникам – десятильникам, или десятинникам, а также архиерейским боярам. В епархиальном суде участвовали клиросы – состоявшие при архиереях коллегии старейших соборных священников, епархиальных чиновников. Но окончательным было только решение архиерея, который проверял и утверждал решения, вынесенные его доверенными лицами.

7. По жалованным «несудимым» грамотам, которые выдавались князьями или архиереями, церкви и монастыри приобретали право на свой собственный, независимый от обычных церковно-судебных инстанций суд по гражданским делам. Грамоты освобождали монастыри и церкви от подсудности архиерейским десятильникам и другим светским служилым людям по гражданским делам. Такой суд над духовенством и крестьянами церквей и монастырей, имевших несудимые грамоты, производился самими настоятелями этих учреждений. Особо расширенный характер носили судебные полномочия патриархов (ранее – митрополитов) на территории привилегированной патриаршей области.

8. В период зависимости русской православной церкви от Византии высшей церковно-судебной инстанцией выступал суд константинопольского патриарха. При этом последний осуществлял свои судебные права по отношению к русской церкви лишь в тех случаях, когда представители русской церкви и государственной власти обращались к нему за разрешением своих споров и жалоб, т.е. по их инициативе. После того, как в середине XV века русская церковь обрела независимость от константинопольского патриархата, высшей церковно-судебной инстанцией в делах против веры, нравственности и по должности (для лиц духовного ведомства) становится русский патриарший Собор. В случаях подсудности лиц церковного ведомства центральной светской власти высшей инстанцией был сам князь или царь.

Теоретическая значимость работы. Положения диссертации могут быть использованы в дальнейших научных исследованиях в рамках истории отечественного государства и права, в развитии возрождающейся науки церковного права, а также в теории и философии права, в части осмысления церковного права как особого социально-юридического феномена.

Практическая значимость работы. Результаты диссертационного исследования могут применяться при выработке правовой политики российского государства в сфере взаимоотношений в православной церковью, в проведении судебной реформы, а также при воссоздании системы церковных судов в структуре РПЦ. Кроме того, положения работы могут быть использованы в учебном процессе юридических вузов и факультетов при преподавании истории государства и права России, а также различных спецкурсов, в том числе церковного права.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертационного исследования отражены в 7 публикациях автора общим объемом около 3 п.л. Результаты исследования применялись автором в процессе преподавания дисциплины «История отечественного государства и права» в Невинномысском институте экономики, управления и права. Кроме того, результаты исследования были отражены в выступлениях автора на 5 научных конференциях в 2002-2006 гг.

Структура работы определяется целями и задачами исследования и включает в себя введение, три главы, состоящие из восьми параграфов, заключение, а также список источников и использованной литературы.

основное содержание работы

 

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, показана степень ее разработанности, определяются объект и предмет исследования, его цели и задачи, научная новизна, теоретическая и практическая значимость, указываются теоретические и методологические основы исследования, формулируются основные положения, выносимые на защиту, приводятся сведения об апробации результатов исследования.

Первая глава «Общая характеристика церковных судов допетровской России» состоит их двух параграфов.

В первом параграфе «Сущность церковного суда и его место в правовой системе допетровской России» отмечается, что в период средневековья на территории Европы установился своего рода правовой дуализм, при котором сосуществовали две правовые системы – каноническое право, т.е. совокупность правовых установлений католической церкви, во многом опирающихся на традиции римского права, и светское (государственное) право, создаваемое королевской властью. Аналогичное явление признается исследователями по отношению к русскому средневековому праву (В.В. Момотов и др.)

При этом более точно было бы говорить не о дуализме, а о правовом плюрализме, поскольку конкурирующих правовых систем было как минимум три: каноническое (церковное), государственное и обычное право. Любая система норм может быть признана правовой лишь в том случае, если она предполагает определенный механизм вынесения решений в спорных и конфликтных случаях. Эту миссию в правовой системе выполняет суд или орган, функционально ему аналогичный. Система церковного (канонического) права не являлась исключением, она предусматривала и правосудие как вид деятельности, и церковный суд как специализированный институт.

Специфика церковного правосудия в системе русской православной церкви определялась, в частности, особенностями православного вероучения, в котором не было разработанной теории заслуг, возмещения, чистилища и превышения требований долга, т.к. отношения с Богом определяются не только и не столько божественной справедливостью, сколько благодатью и милосердием Бога (Г. Берман). Это отразилось в том, что юрисдикция церковного суда в православном варианте не имела такого детального теоретического и правового обоснования, как у католической церкви.

Еще одним фактором, оказавшим влияние на формирование системы русских церковных судов, стал тип отношений между церковной и светской властью. Они не вступали в открытое и острое противостояние, как в странах Запада. Складывающиеся на Руси взаимоотношения между государством и церковью в большей степени соответствовали принципу «симфонии».

Так как христианство было принесено на Русь из Византии, то вполне естественно, что в построении церковного суда была использована именно византийская модель. Следуя византийским традициям, князь являлся покровителем церкви, но, в отличие от законов византийских императоров, княжеские Уставы практически не затрагивали внутрицерковную жизнь, а касались взаимоотношений между церковью и государством.

С внешней стороны церковный суд, как и светский, представляет собой деятельность уполномоченных должностных лиц по рассмотрению различных дел о правонарушениях или «споров о праве» с вынесением обязательных решений в соответствии с определенным процессуальным порядком. Для уяснения природы церковного суда прежде всего следует обратить внимание на специфические черты, которыми он отличается от светского суда.

1. Церковный суд не является носителем государственной власти. Он не входит в общую систему органов государства, а выступает по отношению к ним в качестве своеобразной альтернативы. Он интегрирован не в государственный механизм, а в церковную организацию, и находится в подчинении высших духовных иерархов.

2. Церковный суд имеет специальную, «выборочную» юрисдикцию. Он распространяет свою власть лишь на определенный круг дел, которые находились в той или иной связи с религией.

3. При рассмотрении и разрешении дел церковные суды опирались на особые юридические основания, каковыми были в первую очередь нормы канонического (церковного) права, содержащиеся в религиозных источниках, постановлениях высших органов и должностных лиц церковной иерархии.

4. Санкции, налагаемые церковными судами, имели во многом специфическую окраску – по своему содержание это могло быть отлучение от церкви, наложение епитимьи (т.е. определенных лишений и ограничений духовного характера), отправка в монастырь для покаяния, отрешение священника от должности, лишение сана и др. Наряду с этим в качестве дополнения применялись и некоторые традиционные светские виды наказаний (например, денежные штрафы).

5. По общему правилу, правосудие в рамках церковного суда осуществляли лица духовного звания. Участие светских чиновников в этой деятельности тоже имело место, но оно всегда рассматривалось как исключение.

6. Церковные суды не были организационно обособленными. Для русской православной церкви нормой было не разделение, а скорее слияние судебных и административных функций.

Таким образом, можно дать следующее условное определение: церковный суд – это особая деятельность церковных учреждений по рассмотрению и разрешению дел, имеющих связь с религией, в определенном процессуальном порядке, как правило, на основании норм канонического права.

Церковный суд занимал достаточно важное место в правовой системе допетровской Руси. Его главная задача может быть определена как охрана церковного правопорядка. Православная церковь предъявляла довольно жесткие требования к поведению верующих и в особенности священнослужителей и монахов, которые были обязаны подавать пример благочестия, правильного соблюдения всех церковных обрядов и нравственного христианского образа жизни.

Другой, не менее существенной функцией церковного суда было укрепление положения православной церкви в обществе. Так, этот институт служил едва ли не основным фактором, поддерживающим действенность церковного права, которое, в свою очередь, было для католической церкви показателем и гарантией ее независимости от государства, прочности ее политических позиций.

Наконец, еще одна функция церковного суда, которая многими исследователями ставится на первое место – культурно-воспитательная. Для православной церкви долгое время оставалась чрезвычайно актуальной проблема преодоления остатков языческой веры. Эти пережитки сохранялись на Руси в течение многих веков. Церковное правосудие становится действенным способом, при помощи которого духовенство не только наказывает нарушителей церковного порядка, но активно распространяет и внедряет в общественное сознание свои представления о христианской вере, о должном поведении во всех сферах общественной жизни.

Во втором параграфе «Нормативно-правовая основа деятельности церковных судов» выделяются три основные группы источников права, регулировавших юрисдикционную деятельность церковных судов в допетровской России: византийские памятники права; церковные уставы русских князей; акты русской православной церкви.

В первые годы своего существования русская православная церковь, как ответвление православной греко-византийской церкви, в сфере управления и суда восприняла византийские церковно-юридические нормы, содержавшиеся в греческих Номоканонах (в русском переводе – Кормчие книги).

Помимо Кормчих, существовали особые церковно-юридические сборники – «Мерила Праведные», служившие руководством при рассмотрении церковно-судебных дел.  Русская церковь применяла и другие византийские канонические сборники более частного характера. Общий принцип использования византийских источников русской церковью можно определить так: если правила апостолов, Вселенских и поместных Соборов были приняты практически без ограничений, то церковно-гражданские постановления греческих императоров, заимствованные из Номоканонов, были серьезно переработаны и применялись параллельно с русским церковным законодательством, приспособленным к местным условиям.

Со временем русское церковно-гражданское законодательство постепенно вытесняет византийское и становится главенствующим. Среди его источников в первую очередь необходимо указать Уставы о церковных судах св. Владимира и его сына Ярослава Владимировича.

По своему содержанию эти Уставы не идентичны, хотя и родственны. Устав св. Владимира закрепляет пожалование десятины в пользу церкви, а также круг вопросов и лиц, подведомственных церковному суду. Руководствуясь правилами греческого Номоканона, князь отказывается от вмешательства в дела, переданные церкви (ст. 4-7) и предписывает это своим потомкам (ст.6-7). Другими словами, закрепляется принцип разделения церковной и светской судебной компетенции.

По существу, вплоть до эпохи Петра Великого судебная власть церкви сохранялась в тех пределах, которые были обозначены в Уставе князя Владимира.

Устав князя Ярослава Мудрого развивает основные идеи, заложенные в Уставе князя Владимира. В нем перечень церковных судов представлен в более развернутом виде, определен не только круг дел, подведомственных церковному суду, но и предусмотрены наказания за нарушение положений Устава, причем несвойственные для церковно-судебной практики – денежные штрафы. Большинство статей Устава князя Ярослава посвящено регулированию взаимоотношений полов и брачно-семейных отношений, но преимущественно с уголовно-правовым «уклоном».

Среди источников церковно-судебного права Древней Руси можно также выделить церковно-уставные грамоты удельных князей.

В период татаро-монгольского ига церковный порядок, установившийся на Руси, практически не претерпел изменений. В этот период широкое распространение получают так называемые ханские ярлыки, т.е. жалованные или льготные грамоты, которые давались ордынскими ханами русским князьям и духовным иерархам. Они не только подтверждали, но даже расширяли права духовной иерархии:  ограждали неприкосновенность веры, богослужения, законов, судов и имущества церкви; освобождали все духовенство от всякого рода податей и повинностей; предоставляли духовным властям право судить своих людей по всем гражданским и уголовным делам, даже о разбое и душегубстве.

Сохранилось большое количество так называемых льготных и жалованных грамот русских князей, дарованных монастырям, митрополитам, епископам, церквам. Эти грамоты, представляя те или иные привилегии отдельным учреждениям и лицам, дают богатый материал по вопросам, связанным с историей церковного суда.

Отдельно необходимо упомянуть и такие памятники светского законодательства, как Судебники 1497 и 1550 годов, а также Соборное Уложение царя Алексея Михайловича 1649 года. Так, в Уложении 1649 г. впервые в светской кодификации предусматривалась ответственность за преступления против религии и церкви. Если ранее суд по религиозным преступлениям основывался на церковных канонах, то теперь защиту церкви и религии берет на себя государство.

Уложение подробно освещало вопрос о соотношении государственного и церковного суда. Здесь же говорилось о лицах, которые обращались к церковному суду в силу самого характера дела, ибо ряд дел подлежал специальной компетенции суда. Разрешался вопрос о подсудности сторон, относящихся к разным сферам юрисдикции. Дела, решенные в патриарших приказах, разрешалось обжаловать в государев суд (суд царя и бояр).

К источникам права, исходящим непосредственно от самой православной церкви, относились: постановления Соборов, канонические «ответы» и «правила» русских иерархов, канонические послания архиереев, «несудимые грамоты» и поучения епископов.

Местными органами развития русского канонического права в первую очередь были Соборы. Они делились на митрополичьи, представлявшие всю русскую церковь, и епархиальные.

На Соборе 1551 г. был принят Стоглав – обширное и систематическое законодательство, в том числе и по вопросам церковного суда. Самую важную часть в книге составляют вопросы организации церковного суда, его юрисдикции, судопроизводства, соотношению с судом светским, имущества и т.д. Стоглав отменил «несудимые» грамоты, сделав тем самым все монастыри и приходы подсудными своим епископам. Светским судам он запретил судить духовных лиц. При этом церковному суду отводилась значительная роль в рассмотрении судебных дел, как членов церкви, так и мирян.

Наряду с постановлениями соборов, большое значение для изучения церковного суда в России имеют так называемые канонические «правила» («ответы») и послания отдельных митрополитов и епархиальных епископов.

К числу памятников русского церковного права, дающих материал для изучения истории церковного суда допетровской Руси, следует отнести и «несудимые» грамоты, жалованные владыками монастырям и церквам.

Фактически в сфере регулирования деятельности церковных судов сложился особый симбиоз национального и заимствованного, светского и церковного законодательства.

Глава 2 «Юрисдикция церковных судов в допетровский период истории России» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе «Преступления против веры и нравственности, подсудные церковным судам» отмечается, что объем и характер юрисдикции церковных судов определялся двояко: по виду рассматриваемых дел и по кругу лиц. Что касается уголовной юрисдикции церковного суда, то ее можно, в свою очередь, условно подразделить на две группы: преступления против веры и против нравственности.

Среди преступлений против веры, подлежавших церковному суду, на основании различных юридических памятников можно выделить следующие:

- совершение языческих обрядов;

- непосещение богослужения в воскресные и праздничные дни, а также несоблюдение поста.

- употребление запрещенных видов пищи.

- волшебство (по Уставу Владимира, «ведьство, зелейничество, потвори, чародеяния, волхования…»);

- святотатство (т.е. хищение церковного имущества);

- ереси и раскол (при этом еретики, будучи подсудными духовной власти, при соучастии светской, чаще подвергались светскому наказанию со стороны государственной власти, чем церковным наказаниям – заключению в монастырь и покаянию);

- богохульство (словесное оскорбление предметов христианского почитания, поклонения и верования).

– поругание православной веры;

– совращение (т.е. склонение православного к переходу в другую веру; оно рассматривалось как односторонний акт, сам вероотступник не считался в собственном смысле преступником, и ему полагалась только епитимия по назначению Патриарха);

- общение с иноверцами;

- неблагоговейное обращение с церковными местами.

Вторая условно выделяемая группа преступлений, подсудных церковному суду – преступления против нравственности.

Вопрос о подсудности церковному суду такого преступления, как убийство, является в историко-правовой науке нерешенным. На основании Устава Ярослава можно предположить, что все виды убийства включались в компетенцию суда епископа, одновременно с подсудностью этих преступлений князю.

К числу преступлений против нравственности, подлежащих компетенции церковной власти, древнерусские памятники церковного права относят различные виды «плотской нечистоты»: блуд (преступная связь неженатых и незамужних лиц), прелюбодеяние (преступная связь с чужой женой или чужим мужем, а также некоторые незаконные браки), кровосмешение, противоестественные пороки.

В число преступлений против нравственности входят недозволенные браки, в частности, кровосмесительные браки и двоеженство.

Церковному суду подлежали различные злоупотребления родительской властью: оставление матерью своего незаконного ребенка; насильственное бракосочетание родителями своих детей, и др. С другой стороны, церковный суд защищал родителей от нарушения детьми своих обязанностей по отношению к ним – явного неповиновения или насилия детей над родителями.

К подсудности церковного суда относились преступления против личной неприкосновенности и чести: нанесение обид словом и действиями, различные виды драки. Долгое время церковные суды сохраняли за собой право судить личные обиды, совершенные в кругу родственников или состоявшие в оскорблении целомудрия.

Среди преступлений против нравственности памятники древнерусского церковного права указывали преступления, связанные с нарушением имущественных прав других лиц – «татьбу», или кражу.

Во втором параграфе «Церковный суд по гражданским делам в России» определяется круг гражданско-правовой юрисдикции церковно-судебных органов.

К числу гражданских дел, по которому православные христиане подлежали церковному суду, относились семейные дела. К ним можно отнести дела по заключению браков, о незаконных браках, о самовольном расторжении брака, о разводе, поводах к нему и последствиях, споры между супругами об имуществе, дела союза родителей и детей, опека и попечительство, наследственные дела.

К числу брачных дел, подсудных русской церкви, относилось как заключение брака, так и его расторжение. При этом древнерусское церковное право знало самовольное расторжение и развод по законным поводам.

Основаниями для законного развода являлись: а) прелюбодеяние; б) неспособность к брачному сожитию;  в) крайняя бедность, при которой муж не в состоянии прокормить жену, и растрата мужем состояния жены. В этом же памятнике устанавливалось последствие развода для виновной стороны – запрещение вступать в новый брак

Устав Ярослава I категорически запрещал своевольный развод. Разрешался развод в следующих случаях: а) если жена, услышав от «иных людей» об изменническом заговоре против верховной власти, не сказала об этом своему мужу; б) если один из супругов застанет другого за прелюбодеянием или сможет доказать это через достоверных свидетелей; в) если жена каким-либо способом покушается на жизнь своего мужа, сама или при посредничестве других, или если станет известно, что она знала о готовящемся покушении на жизнь её мужа, но не сказала ему об этом; г) если жена без разрешения своего мужа будет ходить, пить и есть с посторонними людьми и ночевать не в своем доме, и об этом узнает муж; д) если жена, помимо воли и вопреки уговорам своего мужа, будет посещать «места публичных увеселений; е) если жена наведет воров на дом своего мужа или сама в сообществе с ворами будет красть его вещи; ж) если жена, узнав о покушении других на святотатство, не скажет об этом своему мужу.

Этим же Уставом воспрещался развод в следующих случаях: а) при слепоте или долговременной болезни одного из супругов; б) при краже одним из супругов вещей другого, за исключением случаев кражи, указанных выше; в) при чародействе или волховании одного из супругов.

По Уставу Ярослава, брак расторгался независимо от воли супругов в тех случаях, когда был совершен незаконно и вопреки уставам церкви, то есть после своевольного расторжения первого брака, при вступлении в брак в недозволенных степенях родства, при двоеженстве.

Древнерусская церковь рассматривала все споры между супругами об имуществе, не носящие уголовно-правового характера.

Ведению церковного суда подлежали и дела, касающиеся взаимоотношений между родителями и детьми. Церковь судила как злоупотребление властью, с одной стороны, так и непризнание естественных и законных прав этой власти – с другой.

Из семейных отношений родителей и детей русской церкви были подсудны прежде всего дела по усыновлению детей.

Церкви также были подсудны дела о наследовании, т.е. тяжбы между наследниками по разделу имущества. Принадлежность дел о наследовании к ведомству церковного суда следует из их связи с брачным союзом.

В ХVII веке церковная юрисдикция по гражданским делам  расширилась за счет таких дел, как: 1) утверждение духовных завещаний и решение споров о их действительности; 2) дела о разделе наследства без завещания; 3) дела по рядным записям, т.е. о брачном сговоре с назначением неустойки; 4) споры между мужем и женой о приданом; 5) дела по спорам о рождении детей от законного брака; 6) дела об усыновлениях и о праве наследования усыновленных и др. По этим делам все, и духовные лица, и миряне, на Руси были подсудны церковному суду.

Еще одна сфера церковной юрисдикции – дела по защите притесняемых лиц.

В древнерусской церкви находило применение византийское «право убежища» - jus asyli, по которому лицо, обвиняемое в преступлении, могло избежать наказания, скрывшись в храме.

В контексте гражданских дел, подсудных русской церкви, необходимо упомянуть о роли духовенства в качестве третейских судей. Существовали следующие формы  церковного третейского суда: 1) третейский суд с суперарбитром, т.е. посредником для самих арбитров; 2) третейский суд без суперарбитра, из нескольких лиц с игуменом во главе этих последних, или же только игумен «с братией» – в качестве третейских судей; 3) «мировой ряд» – форма окончания разного рода тяжб полюбовным соглашением тяжущихся, при участие «рядцев и послухов», во главе с игуменом или священником.

В третьем параграфе «Юрисдикция церковного суда над лицами духовного ведомства» подчеркивается, что если миряне подлежали церковному суду по всем преступлениям против веры и нравственности и по некоторым гражданским делам, то так называемые «церковные люди» были подсудны церкви по всем делам и преступлениям и в этом как бы приравнивались к духовенству.

Устав великого князя Владимира в число «церковных людей», подсудных церковному суду по всем преступлениям, включал всех представителей духовенства, а также членов их семей (игумена, игуменью, чернеца, черницу, попа, дьякона, попадью, дьяконицу, их детей, пономаря, псаломника, чтеца и др.) а также лиц, предоставленных покровительству церкви. К последним относились:

- «лечец» (врач, живший при церковной больнице);

- «прощеник» (человек, попавший в рабство за долги и преступления и отпущенный на волю своим господином);

- «задушный человек», т.е. холоп, отпущенный на свободу после смерти господина по духовному завещанию или без него;

«прикладень» (кабальный холоп, поступивший в разряд церковных людей по желанию господина или по собственной воле);

- «паломник» и «сторонник» (странник) – обитатели таких богоугодных учреждений, как церковные «гостинницы» и «странноприимницы».

- слепцы, хромцы, калеки, а по некоторым спискам – нищие, жившие и питавшиеся при церквах и монастырях, а также лица, сложившие с себя иночество.

Таков круг церковных людей по Уставу св. Владимира, которые были подсудны церковной власти по всем гражданским делам и преступлениям. 

О подсудности церковной власти всех монашествующих лиц и белого духовенства в сфере гражданских дел можно судить из данных судебной практики. К этим свидетельствам относятся так называемые «наказные памяти», которые вручались архиереям при назначении, и «жалованные грамоты», которые давались архиереям царями.

Лица духовного звания были подсудны суду архиерея и по так называемым церковным преступлениям. Эти преступления состояли в нарушениях и злоупотреблениях членов клира своими правами и обязанностями. Среди церковно-должностных преступлений можно выделить торговлю священническими должностями; нарушение духовными должностными лицами своих административных обязанностей; сокрытие проступков священников и дьяконов; взимание с духовенства пошлин свыше установленного архиереем размера; нарушение правил богослужения и др.

В сферу церковно-судебной компетенции входили гражданские дела и преступления церковных и монастырских служилых людей, слуг и крестьян. Получая от царей и князей по жалованным грамотам права на владение селами и деревнями, архиереи, как владельцы этих поместий, распространяли свою юрисдикцию на гражданские преступления и тяжебные дела всех жителей этих поместий, так называемых служилых людей, слуг, крестьян.

К гражданским делам духовенства, выходившим за пределы круга лиц церковного ведомства, относились споры о земельных владениях.

Вскоре после ее возникновения русской церкви в ней был учрежден «смесный» или «вопчий» суд. К юрисдикции этого суда законодательно были отнесены различные гражданские тяжбы, возникавшие между лицами духовного ведомства (духовенства и «церковных людей») и светскими.

Таким образом, до Петра I русской церковной власти были подсудны следующие группы лиц:

  1. Духовенство и обширный круг «церковных людей» – по всем делам, включая и гражданские, кроме дел «душегубства, разбоя и татьбы»;
  2. Миряне – по всем преступлениям против веры и нравственности и некоторым гражданским делам;
  3. Монастырские и церковные слуги и крестьяне – по всем преступлениям, кроме убийства, разбоя и татьбы с поличным.

Глава 3 «Устройство церковных судов в допетровский период» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе «Устройство епархиального суда» указывается, что первой инстанцией церковного суда был епархиальный суд, который принадлежал архиерею. Ему были подсудны в сфере его судебной юрисдикции все духовные лица и миряне его епархии.

Церковно-судебная власть епархиального архиерея в силу огромного территориального пространства древнерусских епархий и отсутствия способов свободного передвижения неизбежно «рассеивалась», переносилась на местные органы церковной власти.

На протяжении исследуемой нами эпохи такими вспомогательными местным органами церковно-судебной власти были наместники, архимандриты, игумены и протопопы, поповские старосты, десятские и пятидесятские священники.

Древнейшими по времени своего появления на Руси вспомогательными церковно-судебными органами при епархиальных архиереях, занимавшими особое место среди других видов церковно-судебных должностей по своей компетенции и кругу деятельности, были наместники. Наместниками в Древней Руси назначались по преимуществу люди духовного сословия, монахи. Духовные наместники сосредоточили в своих руках административные и церковно-судебные полномочия, предоставляемые им епархиальными архиереями.

Поповские старосты упоминаются еще в документах XV – первой половины XVI столетия, но без указания на круг их прав и обязанностей. В Древней Руси соборной называлась та церковь, к которой причислялись несколько других приходских церквей и при которой создавался собор из священнослужителей всех этих церквей. В состав городских соборов входили не только городские священники, но и пригородные, и сельские. Из своей среды собор избирал «соборского», или «поповского» старосту с полномочиями административного наблюдения над всеми членами «собора» и некоторыми судебными функциями.

Согласно постановлениям Стоглавого Собора, в помощь поповским старостам избирались десятские священники, причем право выбора последних всецело принадлежал поповским старостам.

Административный надзор за поповскими старостами, десятскими священниками и рядовым духовенством осуществляли архимандриты, игумены и протопопы, которые получали в свое административное ведение определенный округ, равнявшийся нескольким округам поповских старост. При этом архимандриты и игумены монастырей в основном привлекались к исполнению судебных поручений с функциями товарищеского суда, а протопопы получали, как правило, лишь право надзора.

Местами судопроизводства у помощников архиерея по церковному суду  вначале были храмы, позднее – так называемые «поповские избы».

Местный суд по гражданским делам и проступкам белого духовенства, а также по гражданским делам мирян Стоглавым Собором был предоставлен светским архиерейским чиновникам, так называемым десятильникам, или десятинникам.

Древнерусские епархии делились на церковно-административные округа, называвшиеся десятинами. В домонгольский период десятильники назначались архиереями в каждую десятину только для выполнения финансовых функций. Основным назначением десятильников в этот период были сборы десятины, или десятой части с податей или оброков, в пользу епископов с населения епархий. С этой финансовой властью могла сочетаться также административная и судебная власть.

В суде десятильников, согласно решению Стоглавого Собора, должны были присутствовать два или три поповских старосты и столько же десятских священников, старосты земские, целовальники и земский дьяк, назначавшийся царем. Роль выборных лиц от духовенства заключалась в контроле по отношению к десятильникам.

Незначительные гражданские дела решались десятильниками на месте. Те дела, которые оказывались важными и сложными, они представляли для решения архиерею.

Низшими служителями правосудия, исполнявшими полицейские обязанности – привод истцов и ответчиков, сбор судебных пошлин, передачу обвиняемых на поруки, исполнение приговоров,  – были приставы, или недельщики, праветчики, доводчики и вообще «приказные люди».

В число светских чиновников входили также земские старосты, целовальники и дьяки, которые вместе с поповскими старостами и десятскими священниками играли контрольную роль при десятильниках; дьяки, кроме того, отвечали за делопроизводство в судах.

В отношении суда над архиерейскими крестьянами на следующей после наместников ступени стояли «волостели», управляющие значительными по площади округами, «прикащики» и посельские, управлявшие отдельными селами и деревнями. Начиная с XV века, в пределах своих округов они осуществляли правосудие над крестьянами вотчинных архиерейских сел и деревень. При суде наместников, волостелей, посельских и прикащиков над вотчинными крестьянами присутствовали так называемые «судные мужи», или «дворские», старосты, целовальники, наблюдавшие за правильностью действий следователей и судей.

Этими низшими органами окончательно решались лишь незначительные дела, а другие, более важные и сложные, представлялись для окончательного решения на суд самого епископа или монастырских властей.

Правосудие при архиерейских кафедрах осуществлялось не единолично, а при участии так называемых «клиросов». На Стоглавом Соборе твердо признавались коллегиальные формы епархиального суда. «Клиросы» – состоявшие при архиереях коллегии старейших соборных священников, епархиальных чиновников.

Согласно постановлениям этого Собора, суд по духовным делам существовал отдельно от суда по гражданским делам. Он производился епархиальным архиереем и состоял исключительно из духовных лиц; в его состав входили архимандриты, игумены и вообще избранное высшее духовенство.

Суд, произведенный епархиальным архиереем, по Стоглаву, отличался от суда, проведенного доверенным лицом архиерея, тем, что решение последнего не было окончательным. Оно поступало на утверждение архиерея.

Стоглавый Собор выработал точные правила о епархиальном судоустройстве по гражданским делам для духовных лиц, кроме монашествующих, и мирян епархии. Были названы лица, поставленные Собором во главе епархиального суда над духовенством и мирянами по гражданским делам: архиерейские бояре – светские чиновники, состоявшие у архиереев на службе, назначавшиеся и увольнявшиеся с ведома и по желанию царя.

При рассмотрении дел боярами, как и в десятильничьих судах, обязаны были «сидети» (присутствовать) поповские старосты, десятские и пятидесятские священники. В суде присутствовали также городские старосты, целовальники и земский дьяк, назначаемые царем, последний – для делопроизводства. Состав суда был фактически светским, так как духовные лица находились в положении совещательных участников.

С течением времени, с образованием в середине XVII века при епархиальных архиереях судебно-административных учреждений – приказов (Разрядов), суд по гражданским делам перешел к ним.

По искам и обвинениям духовных лиц со стороны светских и наоборот в русской церкви действовал общий или «смесный» суд. Стоглавый Собор говорил об обязательном наличии в составе его светских и духовных судей и о присутствии в суде десятских священников и земских старост. Судьями, входившими в состав общих судов по делам гражданским, возникавшим между духовными и светскими лицами, были обычно наместник государя и наместник архиерея.

После учреждения приказов суд по тяжбам между духовными и светскими лицами производился в светских приказах, тем составом судей, которые заседали в приказе, то есть двумя боярами и дьяком, или боярином и двумя дьяками.

Все рассмотренные выше органы церковного суда, как духовные, так и светские, являлись носителями лишь тех судебных полномочий, которыми их наделяли архиереи. Таким образом, епархиальный суд являлся первой, низшей инстанцией, представитель которой – епархиальный архиерей – был вполне самостоятельным, в пределах своего церковного округа, судьей по всем делам, относящимся к церковной юрисдикции. Он соединял в своем лице всю полноту епархиальной церковно-судебной власти, частично перепоручая отдельные полномочия нижестоящим должностным лицам.

В втором параграфе «Судоустройство в привилегированных епархиях, монастырях и церквах» рассматриваются случаи нарушения связи между инстанциями церковного суда, а также самих канонических принципов подсудности людей церковного ведомства. Речь идет о жалованных «несудимых» грамотах, которые давались князьями, царями и архиереями церквам и монастырям, а также несудимых грамотах, дававшихся царями самим архиереям. По жалованным несудимым грамотам их адресаты приобретали право на свой собственный, независимый от обычных церковно-судебных инстанций суд по гражданским делам.

Этому способствовала политика московских государей, надеявшихся воспользоваться монастырями для объединения Руси вокруг Москвы, а также недостатки церковно-судебной организации – недобросовестность и произвол десятильников и святительских бояр.

Жалованные несудимые грамоты, получаемые монастырями и церквами от царей и архиереев, предусматривали следующие основные формы устройства суда по гражданским делам. Грамоты освобождали монастыри и церкви от подсудности архиерейским десятильникам и другим светским служилым людям в гражданских делах. Такой суд над духовенством и крестьянами церквей и монастырей, имевших несудимые грамоты, производился самими настоятелями этих учреждений.

В общей уставной грамоте о монастырском общежитии административная и судебная власть настоятеля – архимандрита представлена как самая авторитетная и высшая внутри монастыря. В этой грамоте упоминалось и о зарождении коллегиального судебного начала.

Органами местного монастырского суда вместе с игуменом (архимандритом) или без него, в зависимости от его «приказания», были келарь и «соборные старцы».

К органам монастырского суда относились и светские служители правосудия, назначаемые монастырской администрацией или теми носителями власти, от кого исходили несудимые грамоты. Такими чиновниками были «монастырские тиуны», приказчики (пределы их судебных правомочий определялись ценой иска не свыше пяти рублей, в остальных случаях дела поступали на суд монастырских властей), заказчики, доводчики, приставы – обычные и «данные» князем или архиереем.

В жалованных несудимых грамотах можно выделить два общих момента, связанных с организацией церковного суда. Во-первых, это принцип подсудности монастырских и церковных людей архиерейскому суду по духовным делам; во-вторых, изъятие из компетенции внутреннего суда тяжких уголовных дел  – душегубства, разбоя, татьбы с поличным.

Первый принцип нарушался лишь в отношении некоторых особо значительных монастырей и церквей, получавших право на свой внутренний «домашний» суд по духовным преступлениям. В этом случае высшим духовным судьей был настоятель монастыря или церкви. Что касается второго принципа, то действовала идея о подсудности тяжких уголовных преступлений светской власти, как преступлений против общественного порядка.

Некоторые несудимые грамоты, которые фактически допускали  и в монастырях, и в их вотчинах самостоятельный суд по всем уголовным (или «губным») делам. В таком полусветском суде в числе  наказаний допускалась даже смертная казнь.

Вопрос о гражданских тяжбах монастырских и церковных людей с посторонними в несудимых жалованных грамотах решался неодинаково. Так, при тяжбах монастырских или церковных слуг и крестьян с посторонними обычно составлялся смесный суд из представителей церковной и светской власти.

Иногда при пожаловании монастырю сел и деревень князь оставлял за собой право суда по всем делам жителей этих мест.

На Соборе 1551 года было принято решение о незаконности выдачи несудимых грамот. Но эти постановления Стоглавого Собора почти не имели силы.

Однако ситуация в привилегированных епархиях, монастырях и церквах резко изменилась во второй половине XVII века с принятием Московским Собором 1667 и 1675 гг. соответствующих определений. По ним большинство привилегированных монастырей и церквей теряли право внутреннего суда по духовным и церковным делам и всецело переходили в подчинение суду своего архиерея, в епархии которого они находились. После этого лишь самые значимые монастыри и церкви сохранили право на внутренний суд с подсудностью только по важнейшим духовным делам самим патриархам и митрополитам.

В третьем параграфе «Высшие церковно-судебные инстанции по делам лиц духовных и мирян» отмечается, что русская церковь с первых дней своего существования находилась в зависимости от константинопольской церкви. Это выражалось, среди прочего, в церковно-судебных функциях патриарха по отношению к русской митрополии.

Согласно вселенским каноническим началам, второй церковно-судебной инстанцией в древней России в период зависимости русской церкви от константинопольского престола должен был служить соборный суд под председательством киевского, а затем – московского митрополита. Третьей инстанцией должен был являться суд константинопольского патриарха, в ведении которого находилась русская церковь, как митрополия его патриархата.

До середины XV века – момента освобождения русской церкви от зависимости константинопольской, – в России созывались Соборы, но не для рассмотрения апелляций на епархиальный суд (т.е. в качестве второй инстанции), а по преступлениям архиереев и по особо важным судебным делам вообще (в качестве первой инстанции).

Поместные русские соборы проводились, как правило, под председательством митрополита, с участием архиереев, духовенства, иногда в присутствии светских лиц – князя, бояр и простого народа.

В истории древнерусского церковного суда известны и случаи единоличного митрополичьего суда над архиереями.

Третьей и высшей церковно-судебной инстанцией был окружной, или патриарший суд в Константинополе. Константинопольский патриарх осуществлял свои права как высшей судебной инстанции в отношении русской церкви по жалобам и обвинениям на митрополитов со стороны духовных лиц, князей и паствы обвиняемого. В этих случаях патриарх лично или со своим синодом производил суд, вызывая обвиняемого к себе или направляя от своего лица делегатов для суда на месте.

Константинопольский престол также использовал свои судебные функции при разделении русской митрополии, рассматривая жалобы митрополитов друг на друга и князей на митрополитов. Как правило, патриарх осуществлял свои судебные права над русской церковью лишь в тех случаях, когда представители русской церкви и государственной власти обращались к нему за разрешением своих споров и жалоб, т.е. по их инициативе.

В середине XV века русская церковь обрела независимость от константинопольского патриарха. Суд собора русской церкви и ее первосвятителя стал второй и высшей церковно-судебной инстанцией в делах против веры, нравственности и по должности (для лиц духовного ведомства).

Соборы по судебным делам в период ее самостоятельности созывались предписанием митрополита или царя, состояли из архиереев, духовенства и мирян и проходили под председательством главы русской церкви, нередко в присутствии самого Великого князя или царя. На соборах рассматривались особо важные преступления против веры и благочиния. Помимо всероссийских соборов, некоторые важные судебные дела решались митрополитом единолично или на частных соборных совещаниях с ближайшими к нему епископами.

В случаях подсудности лиц церковного ведомства центральной светской власти высшей инстанцией был сам князь или царь. Князю принадлежал суд над архиерейскими наместниками и другими архиерейскими чиновниками, по апелляциям на решениям духовных судов. По жалованным грамотам, даваемым царями патриархам, самому царю или приказам были подсудны иски духовных лиц против светских. Князю (царю) или его боярам принадлежал суд над архиереями и настоятелями знатных монастырей, что закреплялось практически в каждой жалованной и несудимой грамоте.

К середине XVI века относится создание так называемого Приказа Большого Дворца, который выполнял и церковно-судебные функции, будучи институтом гражданского ведомства. Он являлся высшей инстанцией по отношению к местным «вопчим» судам при решении дел искового характера между светскими архиерейскими чинами и вотчинными крестьянами церковного ведомства с людьми посторонними. Затем Приказ стал органом суда над духовенством (иногда и крестьянами) монастырей и церквей, получавших несудимые грамоты, в их гражданских тяжбах с посторонними людьми. Суду Приказа Большого Дворца подлежали, наконец, архиереи и настоятели видных монастырей по гражданским делам.

В 1649 году был реорганизован Монастырский Приказ. Судьями Монастырского Приказа, кроме недолгого промежутка времени, были исключительно светские бояре и чиновники. Предметом ведения Монастырского Приказа был суд по всем гражданским искам ко всем духовным лицам и учреждениям, им подвластным. Приказ рассматривал различные гражданские иски и в том случае, если стороны принадлежали одна к духовному, а другая к мирскому званию, и в том, если обе стороны были духовного чина. Монастырский приказ отбирал церковные и поместья, занимался припиской одних монастырей к другим, по своему усмотрению сменял и назначал архимандритов, игуменов и др., предписывал священникам исполнять их обязанности, вмешивался в иные церковные дела, даже назначал епископов.

Новое учреждение, разумеется, не устраивало представителей духовенства. Собор 1667 года принял меры против светской подсудности духовенства. Воеводам, Монастырскому Приказу и прочим светским приказам было запрещено производить суд над духовенством. В 1677 году Монастырский приказ был закрыт.

В заключении содержатся основные выводы, сделанные по итогам проведенного исследования.

По теме диссертационного исследования опубликованы следующие работы:

1. Гаращенко А.Ю. Юрисдикция церковного суда в допетровский период//Вестник Ставропольского института им. В.Д. Чурсина. Ставрополь: Изд-во Ставропольского института им. В.Д. Чурсина, 2001. Вып.4. С.41-43 (0,25 п.л.)

2. Гаращенко А.Ю. К вопросу о круге лиц, подсудных русской церкви в допетровский период истории//Политические, правовые, социальные и экономические проблемы современного Российского общества. Материалы VIII научно-практической конференции. Ставрополь: Изд-во Ставропольского института им. В.Д. Чурсина, 2002. Т.1. С.48-50 (0,3 п.л.)

3. Гаращенко А.Ю. Исторический обзор памятников канонического права, как источников церковного суда в Древней Руси//Вестник Ставропольского института им. В.Д. Чурсина. Ставрополь: Изд-во Ставропольского института им. В.Д. Чурсина, 2002. Вып.1. С.108-112 (0,4 п.л.)

4. Гаращенко А.Ю. К вопросу об участии духовенства в роли третейских судей в допетровский период//Современные проблемы понимания государства и права: Материалы Межрегиональной научно-практической конференции. Ставрополь: СКСИ, 2004. С.45-47 (0,2 п.л.)

5. Гаращенко А.Ю. Юрисдикция древнерусских церковных судов по преступлениям против веры и нравственности//Сборник научных работ докторантов и аспирантов/Под ред. С.С. Светашева. Ростов-на-Дону: ИУБиП, 2005. С.47-53 (0,5 п.л.)

6. Гаращенко А.Ю. К вопросу об юрисдикции церковных судов по гражданским делам в допетровский период//V Международная конференция «Новые технологии в управлении, бизнесе и праве. Невинномысск: ИУБиП, 2005. С.33-34 (0,2 п.л.)

7. Гаращенко А.Ю. О роли и значении вспомогательных органов в организации церковных судов допетровской Руси//Матерiали Мiжнародноi науково-практичноi конференцii «Днi науки 2005» Т.29. Юридичнi науки. Днепропетровск: Наука i освiта, 2005. С.48-50 (0,2 п.л.)

См., напр.: Варьяс М.Ю. Церковное право как корпоративная правовая система: Опыт теоретико-правового исследования//Правоведение. 1995. №6. С.76-85.

См.: Белякова Е.В. Церковный суд: нерешенные проблемы//НГ-Религия. 2005. 19 января.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.