WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Исторический опыт разработки и реализации государственной политики СССР по борьбе с уголовной преступностью в 1945 – 1953 годах (на материалах Нижнего Поволжья)

Автореферат докторской диссертации

 

На правах рукописи

ФЕДИН

Сергей Альбертович

ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ РАЗРАБОТКИ И РЕАЛИЗАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОЛИТИКИ СССР ПО БОРЬБЕ С УГОЛОВНОЙ ПРЕСТУПНОСТЬЮ В 1945 – 1953 ГОДАХ

(НА МАТЕРИАЛАХ НИЖНЕГО ПОВОЛЖЬЯ)

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Астрахань 2012

 

Работа выполнена на кафедре истории России исторического факультета ФГБОУ ВПО «Астраханский государственный университет»

Научный консультант: доктор исторических наук, профессор

Виноградов Сергей Вадимович

Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор,

заслуженный деятель науки Республики

Калмыкия, заслуженный деятель науки                                                                   Российской Федерации

    Убушаев Владимир Бадахаевич

    доктор исторических наук, профессор

Болотов Николай Александрович

    доктор исторических наук, профессор

Данильченко Сергей Леонидович

Ведущая организация: Калмыцкий институт гуманитарных исследований Российской академии наук.

Защита состоится «25» мая 2012 года в 14-00 часов на заседании диссертационного совета ДМ 212.009.08 при ФГБОУ ВПО «Астраханский государственный университет» по адресу: 414056, г. Астрахань, ул. Татищева, 20а, ауд.___

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГБОУ ВПО «Астраханский государственный университет» по адресу: 414056, г. Астрахань, ул. Татищева, д. 20а.

Автореферат разослан « ____ » _______________ 2012 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор исторических наук, доцент                                                        Е.В. Савельева


I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность проблемы. Государственная политика всестороннего реформирования правоохранительной системы России обусловливает актуальность изучение опыта работы силовых структур в сложные периоды отечественной истории. В современных условиях государство может рассчитывать на поддержку граждан в том случае, если обеспечивает безопасность общества в целом, сохранность жизни и собственности каждого, вне зависимости от его общественного статуса, справедливость и объективность применения уголовного законодательства и т. д. В этой связи изучение деятельности властных институтов российского государства на различных этапах его истории представляется особенно важным. Одним из таких периодов, в частности, являются послевоенные годы.

Особое внимание в настоящее время государство уделяет повышению эффективности противодействия уголовной преступности в регионах. Для успешного осуществления этой задачи необходимо учитывать исторический опыт не только организации эффективной борьбы с уголовной преступностью, но и понимания факторов, предопределяющих ее рост. Таким образом, исследование истории деятельности местных органов правопорядка является актуальным и в научном, и в практическом плане.

Актуальность определяется и небольшим количеством научных работ, посвященных исследованию опыта деятельности силовых структур в указанный период.

В данной связи очевидна необходимость детального изучения истории противодействия правоохранительных органов уголовной преступности и защиты граждан в послевоенный период.

Остаются закрытыми до сих пор многие архивные документы, касающиеся различных вопросов организации деятельности, а также правового обеспечения правоохранительных органов, в том числе документы, содержащие данные о динамике преступности, показателях работы по отдельным направлениям, об изменении структуры и штатной численности, недостатках в работе и злоупотреблениях руководителей разных уровней. Закрытость многих источников, особенно архивных фондов, и как следствие, многочисленные фальсификации, которые были отражением политической конъюнктуры, к сожалению, являлись причиной необъективной оценки деятельности органов правопорядка в историографии на протяжении многих лет.

Задача российской исторической науки – объективное исследование исторического опыта реализация государственной политики. Особый интерес представляют переломные исторические периоды, в частности, послевоенный. Сегодня эта задача облегчается возможностью привлечения значительного числа документальных и, главное, архивных источников, ранее недоступных широкому кругу исследователей. Исследование развития правоохранительной системы на примере Нижнего Поволжья как крупного региона государства позволят выделить общие тенденции, нашедшие свое отражение в теории и практике деятельности как правоохранительных органов, так и иных государственных институтов.

Не менее значимой является проблема взаимодействия органов внутренних дел с органами государственной власти и управления, государственной безопасности, а также с иными организациями и учреждениями при реализации общих задач.

Научное исследование деятельности органов правопорядка Нижнего Поволжья в 1945-1953 гг. позволило дать объективную оценку роли и участия их структурных подразделений в выполнении поставленных задач в послевоенный период. Сегодня есть все предпосылки выйти на качественно новый уровень понимания значимости органов внутренних дел в механизме государства в указанный период времени.

Кроме того, в рамках реализации задач многоуровневой системы профилактики правонарушений значительная роль отводится органам власти субъектов Российской Федерации и местного самоуправления, а также непосредственному вовлечению в этот процесс общественных организаций, предприятий, учреждений, организаций всех форм собственности. Исследование картины преступности в послевоенном Советском Союзе и мер по борьбе с ней партийно-советских властей, милиции, прокуратуры и суда позволяет глубже постичь особенности жизни советского общества в 1945-1953 гг., оценить характер существовавшего режима, его отношение к нарушителям закона, получить более четкое представление о формах и методах воздействия авторитарного режима на криминальную среду.

Изучение государственной политики борьбы с преступностью в послевоенный период, с привлечением неизвестных ранее документов и материалов дает возможность на основе анализа положительных и негативных сторон деятельности государства по обеспечению общественного порядка сделать определенные выводы.

Итак, опыт работы различных звеньев правоохранительной системы в 1940-1950-е гг., безусловно, актуален и значим. Его использование, на наш взгляд, позволит обеспечить результативность действий органов внутренних дел и юстиции в современных условиях.

         Хронологические рамки исследования. Этот период выбран не случайно. Окончание войны с фашистской Германией в мае 1945 года повлекло изменения в деятельности правоохранительных органов. Победоносное завершение войны и начало мирного строительства обусловило необходимость обновления законодательной, нормативной правовой базы и содержания деятельности советской милиции, прокуратуры и суда. Смерть И.В. Сталина в марте 1953 года и последующие политические перестановки в партийном и государственном руководстве привели к серьезным изменениям в стране и обществе, и, как следствие, в правоохранительной системе.

         Территориальные рамки исследования. Исследование проведено в территориальных рамках Нижневолжского региона (Саратовской, Волгоградской и Астраханской областей), где в послевоенный период наряду с тенденциями, присущими уголовной преступности всей страны, имелись свои региональные особенности.

Цель исследования. На основании фактического материала исследовать исторический опыт разработки и реализации государственной политики СССР по борьбе с уголовной преступностью в 1945-1953 гг. (на материалах Нижнего Поволжья).

Цель работы обусловила необходимость решения следующих задач:

– изучить историографию и источники по проблеме борьбы с уголовной преступностью в 1945-1953 гг.,

– проанализировать законодательную и нормативную правовую базу,

– установить особенности кадрового состава органов внутренних дел,

– выявить особенности кадрового состава прокуратуры,

– определить особенности кадрового состава суда,

– исследовать условия и результаты деформации принципа законности в деятельности правоохранительных органов Нижнего Поволжья,

– раскрыть формы и методы борьбы органов внутренних дел Нижнего Поволжья с экономическими преступлениями,

– раскрыть формы и методы борьбы органов внутренних дел Нижнего Поволжья с преступлениями против личности и против собственности граждан,

– рассмотреть деятельность милиции Нижнего Поволжья по охране общественного порядка и общественной безопасности в послевоенный период,

– выделить общие проблемы в деятельности прокуратуры по борьбе с уголовной преступностью,

– обосновать проблемы в деятельности следственных органов прокуратуры,

– выявить проблемы в деятельности прокуратуры по надзору за соблюдением законности,

– проследить, как осуществлялось уголовное судопроизводство в судах общей юрисдикции,

– установить особенности судопроизводства в специальных лагерных судах,

– проанализировать законодательную базу, функции и кадровый состав адвокатуры,

– рассмотреть участие адвокатуры в уголовном судопроизводстве.

Методологической основой диссертации является диалектический подход к изучению исторических явлений, который рассматривает общественное развитие как естественно-исторический процесс, определяющийся объективными закономерностями и, вместе с тем, находящийся под воздействием субъективного фактора: деятельности масс, общественных групп, партий, лидеров. В исследовании истории правоохранительных органов ведущей методологической идеей стало рассмотрение деятельности МВД, прокуратуры, органов юстиции – суда и адвокатуры  как неотъемлемой и важной составляющей государственного аппарата, на которую в полной мере оказывали влияние процессы общественно-политической жизни страны.

Принцип историзма предполагает рассмотрение всех научных фактов в неразрывной связи с прошлым, настоящим и будущим. Поэтому изучение истории деятельности органов правопорядка по борьбе с уголовной преступностью является необходимым условием для понимания их современного состояния и прогнозирования развития. Принцип историзма позволил рассмотреть происходившие изменения в правоохранительной системе в тесной связи с происходившими в обществе преобразованиями, а также учесть влияние на них особенностей, присущих как стране, так и ее регионам.

Рассмотрение исторического опыта правоохранительных органов Нижнего Поволжья по борьбе с уголовной преступностью на основе принципа объективности позволило представить эту работу во всей ее многогранности и противоречивости, в совокупности положительных и отрицательных сторон.

В диссертации также использовались общенаучные методы, такие как анализ, синтез, дедукция, индукция и др., и научные методы исторического исследования. К ним можно отнести проблемно-хронологический, сравнительно-исторический, статистический, системно-структурный методы, которые в своей взаимосвязи дополняли друг друга, способствовали наиболее полному анализу государственной политики в отношении силовых структур. Их применение позволило выявить и проанализировать основные тенденции государственной политики в исследуемый период.

Научная новизна исследования. В диссертации впервые в отечественной и зарубежной историографии с привлечением обширного исторического материала и комплекса новых архивных источников проведено исследование исторического опыта разработки и реализации государственной политики СССР по борьбе с уголовной преступностью в 1945-1953 гг. на материалах крупного региона – Нижнего Поволжья.

Определен новый взгляд на роль коммунистической партии в формировании государственной политики борьбы с уголовной преступностью и руководство правоохранительной деятельностью в послевоенный период.

На основе широкого спектра источников, многие из которых автором впервые вводятся в научный оборот, установлены особенности кадрового состава органов внутренних дел, прокуратуры и суда. В 1946-1949 гг. в стране активизировался процесс милитаризации органов внутренних дел, итогом которого было объединение МГБ, внутренних и пограничных войск с милицией. Деятельность ЦК ВКП(б) по укреплению кадрового потенциала милиции не была систематической. Пополнение происходило за счет демобилизованных воинов Вооруженных Сил, бывших партизан, коммунистов и комсомольцев, направлявшихся на работу в милицию по разнарядкам местных партийных структур. Прокуратуры и суды в областях Нижнего Поволжья, в основном, были укомплектованы полностью, но имели небольшой штат. В связи с этим по многим направлениям деятельности прокуроры и судьи не справлялась с возложенным на них объемом работы. Низким был образовательный уровень. Однако появившаяся возможность подготовки специалистов в юридических вузах способствовала качественному изменению кадрового состава.

Использованные архивные материалы позволили выявить причины деформации принципа законности в деятельности правоохранительных органов Нижнего Поволжья. Основными из них являлись примитивные формы и методы воспитательной работы с сотрудниками, низкий уровень образования, состояние вседозволенности и безнаказанности, вызванное убежденностью в своей исключительности вследствие принадлежности к властным структурам, характерное для провинции не только в послевоенные годы.

Исследованы формы и методы борьбы органов внутренних дел Нижнего Поволжья с экономическими преступлениями, преступлениями против личности и против собственности граждан. Применение крайних мер для предотвращения хищений хлеба, скота, рыбы; для ведения борьбы со спекуляцией, самогоноварением, взяточничеством; бандитизмом, убийствами, разбоем, грабежами, кражами личного имущества, мошенничеством и др. позволило добиться снижения уровня преступности к 1948 году. Правоохранительные органы в борьбе с такого рода преступлениями использовали как гласные, так и негласные формы и методы работы.

Доказано, что целенаправленная совместная работа органов власти, милиции и участие трудящихся в охране общественного порядка и общественной безопасности способствовало значительному снижению уровня преступности в регионе, резкому сокращению беспризорности и безнадзорности детей.

Выявлены общие проблемы в деятельности прокуратуры по борьбе с уголовной преступностью, которые она решала самостоятельно или вместе с другими правоохранительными органами. Однако такие вопросы, как создание единой для всех правоохранительных органов системы статистического учета и отчетности, единого подхода к оценке деятельности различных правоохранительных структур так и не были решены.

Вскрыты проблемы в деятельности следственных органов прокуратуры в Нижнем Поволжье, к которым, прежде всего, относились нарушения сроков расследования, некачественное расследование, необоснованные аресты и др.

Выявлены проблемы в деятельности прокуратуры по надзору за соблюдением законности. Прокуратура Нижнего Поволжья физически не справлялась с необходимым количеством проверок. Не выполнялся в полном объеме надзор прокуратуры за деятельностью судов, что отрицательно сказывалось на квалификации преступлений судами и характере приговоров. Вследствие невозможности принятия прокуратурой самостоятельных мер к нарушителям закона надзор за милицией был малоэффективным.

Прослежено, как осуществлялось уголовное судопроизводство в судах общей юрисдикции. Главной задачей судов провозглашалась борьба с преступностью, а не обеспечение правосудия, поэтому в процессах по уголовным делам господствовал «обвинительный уклон». Однако суды Нижнего Поволжья не всегда следовали курсом ужесточения карательной политики государства. Работу судов осложняли противоречия с другими звеньями правоохранительной системы.

Установлено, что особенностями судопроизводства в специальных лагерных судах, было их служение не столько интересам правосудия, сколько интересам репрессивной системы государства. Они помогали лагерному начальству держать в страхе и покорности большие массы людей.

В работе дается авторская оценка деятельности адвокатуры в уголовном судопроизводстве. Несмотря на целый комплекс кадровых, квалификационных, организационных, политических и других проблем адвокатура в областях Нижнего Поволжья ограничивала беззаконие при проведении репрессивной уголовной политики.

Практическая значимость исследования. На основе изучения широкого спектра архивных источников решена важная научная проблема, недостаточно освещенная ранее в отечественной и зарубежной историографии.

Результаты исследования делают возможным пересмотр отдельных взглядов на государственную политику по противодействию уголовной преступности в послевоенный период в Нижнем Поволжье, влияние различных звеньев системы правоохранительных органов на снижение преступности.

Материалы и выводы диссертации могут быть использованы для разработки обобщающих трудов по отечественной истории, истории областей Нижнего Поволжья, специальных учебных курсов.

Диссертация может служить источником для фундаментальных исследований по разработке действенных мер борьбы с преступностью на основе новых принципов и подходов.

Фактологический материал диссертации может быть использован правоохранительными органами и заинтересованными государственными структурами в организации противодействия уголовной преступности.

         Апробация результатов исследования. Основные положения и выводы диссертации, а также отдельные статьи, монографические исследования по данной проблематике обсуждались на заседаниях кафедры общегуманитарных и естественно-научных дисциплин Астраханского филиала Международного юридического института, кафедры истории России и архивоведения Астраханского государственного  университета, региональных, общероссийских и международных научных конференциях в 2005-2011 гг.

Материалы диссертационного исследования нашли свое отражение в 2 монографиях и 38 научных статьях автора, в том числе 13 публикациях в ведущих журналах, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации для диссертаций на соискание ученой степени доктора исторических наук. Общий объем публикаций по теме исследования составил 50 печатных листов.

Кроме того, диссертантом по проблеме исследования был прочитан спецкурс «История правоохранительных органов в послевоенный период (1945-1953 гг.)» и организован спецсеминар «Правоохранительные органы Астраханской области в 1945-1953 гг.».

Структура работы. Диссертационное исследование состоит из введения, шести глав, заключения, списка источников и литературы.

II. Основное содержание работы

Во введении обоснованы актуальность и научная новизна диссертации, определены цель и задачи, хронологические и территориальные рамки, методология, сформулирована практическая значимость.

Глава I. «Научные основы изучения проблемы» содержит историографический обзор, источниковедческий анализ, а также рассмотрение законодательной и нормативной правовой базы изученной проблемы.

В параграфе 1. «Историография и источниковедение» анализируется историография по проблеме государственной политики борьбы правоохранительных органов с уголовной преступностью в 1945-1953 годах и источники по изучению деятельности правоохранительных органов в Нижнем Поволжье. Отмечается, что проблема борьбы с уголовной преступностью получила свое освещение в исторической, юридической, социологической научной литературе. Курс политического руководства страны во многом определял направленность уголовной политики, формировал идеологические установки, которые задавали векторы и границы исследований.

Углубленное изучение истории органов внутренних дел началось с середины 1950-х годов в связи с либерализацией политической обстановки. В монографиях, научных статьях, диссертациях по истории милиции вплоть до 1990-х гг. исследовалась история милиции, с точки зрения ленинского и партийного руководства органами внутренних дел, история милиции республик, краев и областей страны, раскрывалась руководящая роль коммунистической партии в процессе становления, развития и службы подразделений охраны порядка, обосновывалась необходимость усиления партийного влияния на милицию в целях совершенствования форм и методов работы.

Следующий этап в изучении истории милиции относится к середине 1960-х – 1970-м годам.  В конце 1960-х гг. были изданы труды М.И. Еропкина, Киссиса М.П., Биленко С.В., Максименко Н.П. и др. В них авторы проследили путь милиции с 1917 по 1967 гг. Отдельный блок составляли работы, посвященные сотрудничеству общественности и правоохранительных органов, которое в 1960-е гг. получило широкий размах. Новый взгляд на периодизацию истории милиции представили авторы двухтомного труда «История Советской милиции», вышедшего в 1977 году под редакцией Н.А. Щелокова.

В 1980-е гг. историки стали исследовать особенности деятельности различных структурных подразделений МВД по пресечению преступных проявлений, изучали полезный практический опыт. Большое распространение получили очерковые работы, которые основывались на региональном материале. Но, как правило, основной была тема партийного руководства. Своеобразным обобщением исследований по истории советской милиции стало юбилейное издание «Советская милиция: история и современность (1917–1987)», посвященное 70-летию образования органов внутренних дел.

Характерной чертой исследований по истории милиции, проводившихся в советское время, являлась их идеологизированность, ограниченность источниковой базы и слабость анализа происходившего исторического процесса в Советском Союзе и в органах правопорядка, а период с 1945 по 1953 год был освещен недостаточно.

Новый этап в изучении истории милиции начался с 1991 года. Возможность проведения исторических исследований, свободных от идеологических установок, сделала неизбежным теоретическое переосмысление устоявшихся исторических представлений, пересмотр устаревших оценок. Интенсивно исследовалась история отдельных служб МВД. Публикации касались деятельности МВД, изменений его структуры и функций, кадровых перестановках в руководстве министерства.

Юристы также включились в освещение истории милиции, делая основной упор на исследование изменений в законодательстве и их влиянии на эффективность работы ОВД. В преддверии празднования 200-летия МВД вышла серия работ В.В. Макеева. Коллектив авторов под общей редакцией министра внутренних дел Р.Г. Нургалиева издал комплексное исследование. Проблемам правоохранительных органов с 1953 по 1985 год посвящена работа А.Ю. Блока, ведущей идеей которой было восстановление законности в деятельности различных правоохранительных структур. Существенный вклад внесли работы В.И. Костина, В.С. Сидорова и др., посвященные 80-летию со дня образования милиции. В 1999 году появилось серьезное и подробное исследование состояния отечественного профессионального преступного мира с 1917 по 1991 гг. А.А. Сидорова.

Во второй половине 1990-х гг. основное внимание было уделено проблемам повседневной жизни советского общества. В монографии В.Ф. Зимы подробно анализируются криминальные последствия голода середины 1940-х годов. Монография Е.Н. Зубковой посвящена различным вопросам послевоенного общества и включает темы уровня жизни, социальной справедливости, восприятия власти населением, реакции советских граждан на стремительный подъем преступности. Обе работы основываются на значительном архивном материале.

Экономической преступности посвящена диссертация Богданова С.В., где впервые в историографии рассматривается широкий спектр вопросов, связанных с отдельными проявлениями преступлений в сфере экономики СССР 1945-1990 гг.

Тема преступности представлена в работах, появившиеся на рубеже XX-XXI вв. Их авторы – Ф. Раззаков, А. Тарасов и Э. Хруцкий.  

Однако изучение проблем борьбы с уголовной преступностью наталкивается на слабую источниковую базу. Уголовная статистика в 1930-1950-е гг. была засекречена и большинство архивных материалов по данной теме до сих пор остаются недоступными для исследователей. Кроме того, в этот период изучение преступности и политики борьбы с ней было признано «ненужным и вредным». Поэтому до сих пор в серьезных юридических работах послевоенному периоду уделяется несколько строк. Например в монографии В.В. Лунеева и коллективной монографии под редакцией Я. Гелинского.

Определенный вклад в изучение деятельности органов внутренних дел Нижнего Поволжья внесли исследователи Чердаков О.И., Попов В.П., Черячукин В.Г. и др. Среди авторов, занимающихся изучением истории правоохранительных органов Нижнего Поволжья, особо следует отметить работы Чердакова О.И. Впервые в его докторской диссертации Советская правоохранительная система была представлена в динамике, выделены несколько фаз ее формирования, уточнена сущность деятельности НКВД, милиции, суда, прокуратуры. Хотя его исследование в рамках кандидатской диссертации охватывает период с 1928 по 1932 гг., а докторской – с 1917 по 1936 годы, тем не менее, разработанные методологические подходы и оценки являются ценными для рассмотрения истории нижневолжских органов правопорядка. В монографии В.П. Попова впервые с историко-правовых позиций комплексно и разносторонне с использованием обширного теоретического и практического материала исследуются проблемы организационных и правовых основ деятельности органов внутренних дел Нижневолжского края в 1930-1934 годах.

Интерес к борьбе с преступностью в сталинский период проявляют и западные исследователи. Однако большинство из них работали с позиций идеологии «холодной войны». Примером таких взглядов может считаться политолог Р. Редлих.

Работ, касающихся истории прокуратуры и суда в послевоенный период, было недостаточно, особенно на региональном уровне. Нельзя сказать, что этой темы вообще не касались. Отдельные исследования появились уже со второй половины 1940-х годов. Формировались они в традициях советской исторической школы и также были чрезмерно политизированными и идеологизироваными. В основном большинство работ посвящалось проблемам прокурорского надзора и социалистической законности. Среди авторов можно выделить Бородинова С.А., Горшенина К.П., Карева С.Л. Однако они не рассматривали практическую деятельность суда и прокуратуры.

В 1950-1960-е годы общая идеологическая тенденция в исторической литературе осталась неизменной. Вместе с тем, в этот период увеличилось количество учебников и учебных пособий, касающиеся деятельности суда и прокуратуры. Проблема прокурорского надзора занимала определенное место в научных исследованиях, периодически выходили научные сборники и труды.

В 1970-1980-е годы появились в свет работы, посвященные юбилейным датам создания правоохранительных органов. Среди них выделяется книга «Советская прокуратура. История и современность». К этому же временному отрезку относятся исследования деятельности судебных органов. В данную научную и учебную литературу можно включить работы по истории судов, материалы о судебной практике.

Даже в 1990-е годы деятельность суда и прокуратуры рассматривались в подавляющем большинстве работ только через призму политического террора, а борьба правоохранительных органов с общеуголовной преступностью отходила на второй план. В этот период наиболее полное и всестороннее исследование деятельности советской прокуратуры и суда с середины 1920-х по начало 1950-х гг. сделано П. Соломоном.

На рубеже веков получила распространение еще одна тенденция. Работа прокуратуры была представлена через биографии прокуроров России и Советского Союза. Вопросы борьбы с преступностью авторы затрагивают лишь косвенно, в качестве примеров действий того или иного прокурора.

Несомненную научную ценность для изучения уголовной преступности имеет докторская диссертация И.В. Говорова. Автор, используя большой фактический материал Ленинграда и Ленинградской области за 1945-1953 годы, подверг научному осмыслению социально-криминологические проблемы, возникшие в этот период, исследовал принципы правоохранительной политики сталинского режима.

История советской адвокатуры на всесоюзном уровне исследована довольно полно и разносторонне. В 1940-1980-е гг. изучением и разработкой основ адвокатуры занимались Апраксин К.Н., Гинзбург Г.А., Левин А.М., Огнев П.А., Россель В.Л., Поляк А.Г., Самсонов В.А., Канн Н.П., Ватман Д.П. и другие. Совершенствованию защиты по делам об уголовных преступлениям уделяли пристальное внимание такие адвокаты как Голяков И.Т., Перлов И.Д., Кобликов A.C., Цыпкин A.JI. Неоценимый вклад в теорию и практику деятельности адвокатуры внес профессор Строгович М.С.

В 1970-1980-е гг. проблемами адвокатуры занимались Божьев В.П., Калитвин В., Леви A.A., Игнатьева М.В., Капица Е.И., Савицкий В.М., Саркисянц Г.П. и др.

Наиболее интересными, на наш взгляд, являются работы, касающиеся истории генезиса и развития советских органов юстиции, в которых рассматриваются деятельность адвокатуры во взаимодействии с другими звеньями судебной структуры и иными силовыми органами. К их авторам относятся Берман Я.Л., Коржихина Т.П., Курицын В.М., Портнов В.П., Славин М.М. и др.

Учебные пособия по курсу «Адвокатура» изданы в советский период такими авторами как Ануфриев В.М., Гаврилов С.Н., Барщевский М.Ю., Лубшев Ю.Ф., Сергеев В.И.

Значительный вклад в изучение деятельности советской адвокатуры внесли Бойков А.Д., Стецовский Ю.И., которые обстоятельно исследовали различные аспекты организации, роли и места адвокатуры в государстве и обществе.

В настоящее время опубликованы серьезные работы, по истории адвокатуры отдельных территорий Советского Союза, выделяющие ее особенности и конкретный путь развития. К их авторам относятся Астапенко М.П., Баранов П.П., Назаров В.А.

В исследование истории адвокатуры активно включились адвокаты-практики, среди которых можно назвать Галоганова А.П., Кучерену А.Г., Смоленского М.Б., Семеняко Е.В., Тарло Е.Г., Тиунова JI., Шарова Г.К. и др.

Фактически на сегодняшний день нет ни одной монографической работы, которая бы в комплексе рассматривала деятельность прокуратуры, суда и адвокатуры, осуществлявших политику государства подавления преступности и обеспечения прав граждан в уголовно-правовой сфере. Среди них нет работ, посвященных деятельности защитников в послевоенный период на территории областей Нижнего Поволжья.

Таким образом, имеется определенное количество исследований, касающихся многих сторон деятельности правоохранительных органов в послевоенные 1945-1953 годы. Однако большинство из них имеет общесоюзную, а не региональную  направленность. Кроме того, целый ряд вопросов требует дальнейшей научной разработки. До сих пор нет научных трудов, рассматривающих деятельность правоохранительных органов Нижнего Поволжья по противодействию уголовной преступности в важный период отечественной истории – 1945–1953 годы. Все это является достаточным основанием для углубленного исследования данной проблемы.

Источниковую базу исследования составляют архивные материалы, партийные и государственные документы, статистические данные, воспоминания ветеранов и периодическая печать, отразившие деятельность правоохранительных органов Нижнего Поволжья по борьбе с уголовной преступностью в послевоенные годы.

Важную часть источников по теме исследования составили материалы, собранные автором в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ). Значительный фактический материал по данной тематике был взят из архивов областей Нижнего Поволжья, в частности Государственного архива Астраханской области (ГААО), Государственного архива Саратовской области (ГАСО), Государственного архива современной документации Астраханской области (ГАСД АО), архива информационного центра Управления Министерства внутренних дел России по Астраханской области (ИЦ УВД АО), архива информационного центра Главного управления Министерства внутренних дел России по Волгоградской области (ИЦ ГУВД ВО), из архивов судов Астраханской области, в частности Кировского районного суда г. Астрахани, Государственного архива новейшей истории Саратовской области (ГАНИ СО), Центра документации новейшей истории Волгоградской области (ЦДНИ ВО).

Так, материалы, хранящиеся в архивах ИЦ УВД АО и ИЦ ГУВД ВО дали возможность проанализировать криминогенную ситуацию в Нижнем Поволжье, а также определить формы и методы деятельности органов внутренних дел по профилактике, пресечению и раскрытию тех или иных видов уголовных преступлений. В фондах 58, 64 архива ИЦ УВД АО и фонде 33 архива ИЦ ГУВД ВО имеется ценнейшая информация о характере и наиболее распространенных видах преступлений, формах и методах борьбы милиции с преступностью в исследуемый период. Отчеты и справки по Управлениям МВД областей Нижнего Поволжья помогли провести анализ гласных и негласных методов деятельности оперативных подразделений.

Деятельность суда и прокуратуры областей и районов исследована по документам, хранящимся в ГААО и ГАСО. Это прежде всего приказы, отчеты, аналитические справки о работе органов юстиции, обобщения практики деятельности суда и прокуратуры по уголовным делам за исследуемый период. Особый интерес представляют протоколы ведомственных и межведомственных совещаний. Эти протоколы дали возможность изучить взгляд сотрудников различных звеньев правоохранительной системы на карательную практику в отношении к уголовной преступности; взаимодействие правоохранительных органов в регионах.

Документы районных прокуратур и народных судов позволили определить степень влияния органов юстиции областного уровня на низовые звенья, а также на материалах конкретных уголовных дел рассмотреть особенности правосудия послевоенного периода.

Материалы о социально-экономической обстановке в Нижнем Поволжье, характере взаимодействия партийных, советских и правоохранительных органов, о роли партийного аппарата в деле противодействия уголовной преступности, автор нашел в ГАСД АО, ГАНИ СО, ЦДНИ ВО. Кроме того, эти архивы располагают документами, позволяющими получить информацию о состоянии правоохранительных органов и сделать определенные выводы. К ним прежде всего относятся материалы первичных партийных организаций областного управления милиции, областного суда, областной прокуратуры.

Таким образом, документы, хранящиеся в Государственных областных и ведомственных архивах, позволяют создать полную картину основных направлений уголовной преступности в Нижнем Поволжье в послевоенный период. Их изучение позволило выделить меры, предпринимаемые правоохранительными органами по противодействию криминалу. Вместе с тем, необходимо учитывать то обстоятельство, что к официальным источникам изучаемого периода следует относиться критически и принимать во внимание стремление всех звеньев тоталитарной системы максимально скрыть негативную и преувеличить позитивную информацию. Объективность исследования была реализована в результате критического анализа имеющихся материалов, сопоставления данных из различных источников и т. д. В целом автором были использованы материалы более чем 650 дел 56 архивных фондов. Значительная часть документов введена в научный оборот впервые.

В параграфе 2. «Законодательная и нормативная правовая база» рассматриваются законодательные документы, регулировавшие уголовно-правовые отношения в исследуемый период. Основным законодательным актом был Уголовный кодекс РСФСР 1926 года. К середине 1940-х годов после изменений и поправок структура Особенной части состояла из 10 глав. Однако внутри глав не всегда соблюдалась последовательность в расположении отдельных преступлений. Приоритет государственных интересов над интересами личности был основополагающим во всей Особенной части.

К середине 1940-х годов в нормах Особенной части Уголовного кодекса отчетливо проявлялись признаки усиления ответственности. Такие задачи уголовной политики обусловливались убежденностью власти в необходимости усиления репрессий в связи с обострением классовой борьбы по мере развития социализма. Однако по сравнению с первоначальной версией 1926 г. в Уголовном кодексе середины 1940-х годов случаи применения смертной казни были сокращены.

Специфика сталинского периода состояла в том, что наряду с Уголовным кодексом РСФСР 1926 года действовали многие законы, указы и постановления, которые по своему значению и юридической силе были гораздо выше и должны были усиливать статьи уголовного кодекса по отдельным видам преступлений. Так, в послевоенное время был принят ряд нормативных актов, оказавших непосредственное влияние на работу правоохранительных органов. В диссертации дается анализ этих правовых актов.

Огромное влияние на осложнение криминогенной обстановки оказал голод 1946-1947 гг., охвативший практически всю страну. Исследователи констатировали, что «обезумевшие люди ради собственного спасения и своих близких шли на воровство, грабеж, убийство». Следовательно, в этот период социального бедствия власть ужесточила меры воздействия за различные преступления. Традиционно считается, что одним из самых жестоких законов в истории Советского Союза было Постановление ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г. Однако, по мнению исследователей, его превзошли Указы от 4 июня 1947 г. «Об усилении охраны личной собственности граждан» и «Об уголовной ответственности за хищения государственного и общественного имущества», по которым за хищения государственного имущества мог грозить срок до 25 лет лишения свободы с конфискацией имущества. Указ об охране собственности граждан был гораздо мягче, но уже сам факт, что государство обратило внимание на охрану не только общественной, но и личной собственности, говорит о тенденции развития уголовного законодательства. Уже через три дня после принятия Указов, т. е. 07.06.1947 г. бюро Астраханского обкома ВКП(б) по инициативе УМВД области рассматривало вопрос о разъяснении трудящимся Указов от 04.06.1947 г.  На наш взгляд, это был положительный факт. Но необходимо отметить то обстоятельство, что разъяснительную работу среди трудящихся таких жизненно важных Указов проводили не юристы, не сотрудники правоохранительных органов, а партийно-советские и тем более комсомольские активисты, что создавало условия для свободного толкования этих Указов. Это мы оцениваем как отрицательное явление. 22.08.1947 г. вышло постановление Пленума Верховного суда СССР «О порядке применения судами Указов Президиума Верховного совета Союза ССР от 04.06.1947 г.», дававшее разъяснение о правоприменении данных Указов.

Примечательно, что в указах и постановлениях второй половины 1940-х не остался без внимания практически ни один основной состав преступления, предусмотренный Уголовным кодексом 1926 г. Государство усилило ответственность за каждый из них. «Усиление» не коснулось только 58 и 59 статей, санкции по которым были настолько серьезными (вплоть до высшей меры наказания), что усилить их уже было невозможно.

В уголовном праве в эти годы видны тенденции на ужесточение наказаний, связанные с ростом преступности. Однако в мае 1947 г. была отменена смертная казнь.

Таким образом, в послевоенный период государство расширяло свои карательные функции. Все принятые в это время законодательные и нормативные документы давали правовую возможность правоохранительным органам Нижнего Поволжья активно бороться с преступностью.

         В главе II. «Особенности кадрового состава различных звеньев правоохранительной системы в Нижнем Поволжье» делается вывод о том, что решение всех поставленных задач было теснейшим образом связано с развитием организационной структуры, укреплением кадрового состава правоохранительных органов.

В параграфе 1. «Кадры органов внутренних дел» автор рассматривает совершенствование организационной структуры милиции и укрепление кадрового состава, его качественную характеристику, а также меры по совершенствованию образовательного уровня сотрудников милиции.

На протяжении всего исследуемого периода органы милиции подвергались различным реорганизациям и преобразованиям. Автором представлен материал по реорганизации уголовного розыска, аппарата борьбы с хищениями социалистической собственности, государственной автомобильной службы, института уполномоченных, ответственных за прописку в сельской местности, образованию следственного отдела в составе областных УМВД. В октябре 1949 года милиция была передана из МВД СССР в систему МГБ СССР и находилась там по март 1953 г. В эти годы велась решительная борьба с уголовной преступностью. На этот период пришлась и последняя волна репрессий сталинского режима. В августе 1950 года вновь была произведена реорганизация Главного управления милиции МГБ СССР, где образовалось три управления: управление милицейской службы, управление по борьбе с хищением социалистической собственности и спекуляцией, управление уголовного сыска. Через несколько лет уголовный сыск был ликвидирован, а на смену ему снова пришел уголовный розыск. В 1951 году в милицейской структуре появились органы дознания. Одновременно с преобразованиями центрального аппарата шло дальнейшее развитие структуры территориальных органов милиции.

В послевоенное время в структуре органов милиции научно-технические аппараты являлись довольно слабым звеном. Недостаток кадров опытных экспертов и необходимой техники наблюдался повсеместно. Однако уже начала появляться специальная аппаратура для проведения биологических исследований, а также аппараты для трассологической и других видов технической экспертизы. Оперативный состав убедился, что успешное раскрытие преступлений возможно только при умелом использовании научно-технических методов и средств. Эксперты-криминалисты тесным образом контактировали с уголовным розыском, подразделениями по борьбе с бандитизмом, по борьбе с расхитителями государственной и кооперативной собственности и спекуляцией, следственной службой. Подготовка экспертов стала проводиться на базе Высшей школы МВД СССР и при всех местных научно-технических отделах.

В послевоенный период в милиции повсеместно ощущался большой недостаток в кадрах. Особенно был высок некомплект рядового состава. Например, в Саратовской области он составлял 58 %. Из-за нехватки людей наружные посты милиции были закрыты на 74 %, что, безусловно, сказывалось на ее возможностях по поддержанию общественного порядка и борьбы с преступностью. Не лучше обстояло дело и в Астраханской области. Как правило, на службу в милицию принимались лица, ни по возрасту, ни по состоянию здоровья, ни по образованию не отвечавшие требованиям, предъявлявшимся к кадровым сотрудникам милиции. При этом резко сократилась подготовка кадров для милиции в средних и высших специальных учебных заведениях МВД СССР. Финансовые трудности, напряженная работа, моральные факторы, неустроенный быт, политическая обстановка служили причинами текучести кадров.

С возвращением на работу милиционеров-фронтовиков ситуация с кадрами стала постепенно улучшаться. В диссертации приводятся цифры, характеризующие стаж работы, численный состав, образовательный уровень  сотрудников милиции к 1951 г.

Таким образом, в послевоенный период в милиции повсеместно ощущался большой недостаток в кадрах. Партийное руководство страны оказалось неспособным решать вопросы полноценного кадрового обеспечения милиции и, как следствие, вынуждено было прибегать к такой чрезвычайной мере, как мобилизация коммунистов и комсомольцев. Положение осложнялось еще и тем, что со стороны Прокуратуры СССР контроль за работой кадров милиции в это время был ослаблен.

В параграфе 2. «Особенности кадрового состава прокуратуры» автор установил, что основными функциями прокуратуры в борьбе с преступностью являлось ведение предварительного расследования по уголовным делам, надзор за законностью деятельности милиции и функционированию мест заключения, участие в уголовном судопроизводстве на стороне обвинения и надзор за деятельностью судов. При таком объеме работы штат прокуратур был сравнительно невелик. Так, штат Астраханской областной прокуратуры на протяжении всего рассматриваемого периода оставался неизменным и составлял 40 единиц. Районные прокуратуры имели также незначительный штат, причем районные прокуратуры областных центров и прокуратуры районов области разнились и штатами, и заработной платой. Например, в Черноярской районной прокуратуре Астраханской области работало только 4 человека — прокурор, народный следователь, машинистка, курьер-уборщица. В некоторых районных прокуратурах в штате был еще конюх.

Штат Саратовской областной прокуратуры практически в два раза превышал прокуратуру Астраханской области (75 единиц). Прокуратуры г. Саратова находились в 6 районах. В зависимости от значимости района штат прокуратуры составлял от 7 до 13 единиц. В области было 68 горрайпрокуратур с штатом от 4 до 10 единиц (10 единиц было только в г. Энгельсе). В большинстве районов – по 5-6 сотрудников. Помощники прокуроров были только в 29 районах, по 1-2 народных следователя, секретарь-машинистка, курьер-уборщица. В 1949 году из штата были выведены конюхи.

Одной из важнейших проблем в деятельности прокуратуры была недостаточная юридическая подготовка ее работников. Вместе с тем, к началу 1950-х годов качественный состав кадров прокуратуры стал меняться в лучшую сторону. Улучшилась работа по вовлечению в заочное обучение оперативных работников прокуратуры. В диссертации приводятся данные о составе прокуратуры по образованию, возрасту, стажу работы.

Как и милиция, прокуратура испытывала нехватку кадрового состава. Прокуратура по объективным причинам не справлялась с возложенным на нее объемом работы. У сотрудников прокуратуры были тяжелые материально-бытовые условия жизни и службы: неотремонтированные, неприспособленные помещения, отсутствие жилья, транспорта, канцелярских принадлежностей и т. п. Выделявшиеся средства не обеспечивали действительных потребностей прокуратуры.

Параграф 3. «Проблемы комплектования кадров судебных органов». В середине 1940-х годов судебные органы перестраивались на работу в мирных условиях в обычном процессуальном порядке. В основе судебной системы советского государства лежали народные суды. Следующим звеном судебной системы применительно к Нижнему Поволжью являлись областные суды. Высшей судебной инстанцией республики являлся Верховный Суд РСФСР, а страны – Верховный Суд СССР. Должности народных судей и народных заседателей замещались в результате выборов всеобщим голосованием. В 1948-1949 гг. прошли первые прямые выборы народных судей и народных заседателей, вторые — в декабре 1951 г. Организационно суды находились в подчинении Министерства юстиции СССР и его управлений в областях.

Подавляющее большинство уголовных дел рассматривали народные суды. Они являлись судами первой инстанции. Особо важные дела о хозяйственных и должностных преступлениях, бандитизм, убийства с отягчающими обстоятельствами, изнасилования несовершеннолетних, групповые изнасилования относились к подсудности областных судов и т. п., которые также выступали в качестве судов первой инстанции. В условиях высокого уровня тяжких преступлений в послевоенные годы нагрузка на небольшой штат судей областных судов была значительная. Так, Астраханский областной суд состоял из 9 судей, а уголовная коллегия насчитывала 5 судей. Штат Саратовского областного суда был вдвое больше, чем Астраханского. Судебная коллегия по уголовным делам состояла из 10 судей. На протяжении всего рассматриваемого нами периода общее количество сотрудников облсуда не изменилось – 45 единиц.

Народные суды в основном во всех районах были укомплектованы полностью, но имели небольшой штат. Кроме того, качественный состав народных судей и их заместителей оставлял желать лучшего. Во время войны и после ее окончания для работе в судах и органах юстиции пришли люди, не имевшие юридического образования. В 1945-1946 годах из 31 народных судей Астраханской области ни один не имел высшего юридического образования, только 7 судей имели среднее юридическое образование, остальные – подготовку в объеме краткосрочных юридических курсов. Поэтому упреки в непрофессионализме в адрес народных судей имели под собой весомые основания.

Основным документом, которым органам юстиции следовало руководствоваться в деле подбора, изучения кадров народных судей и повышения  их квалификации было «Наставление о работе с кадрами народных судей» в различных трактовках.

Одной из проблем комплектования кадрами являлся и вопрос об ответственности судей. В послевоенный период продолжал действовать Указ Президиума Верховного Совета СССР от 29 июня 1940 г. «О дисциплинарной ответственности судей». В нем устанавливался порядок наложения дисциплинарных взысканий, определялись их виды и порядок обжалования, но только за нарушение трудовой дисциплины.

05.10.1946 г. ЦК ВКП (б) принял постановление «О расширении и улучшении юридического образования в стране». В постановлении признавалась необходимость в кратчайшие сроки обеспечить органы юстиции и суды кадрами с высшим и средним юридическим образованием.

Возможность подготовки специалистов в юридических вузах в послевоенные годы позволила существенно изменить кадровые показатели. Если в 1941 г. в юридических вузах СССР обучалось 16400 студентов, в 1947 г. — 22400, то в 1950 — уже около 35000 студентов, в том числе только по очной форме — свыше 10000 студентов. В системе заочного и вечернего обучения занимались около 26000 студентов. В конце 1950 г. была утверждена Инструкция об организации производственной практики судей и работников органов юстиции. В ней определялся порядок прохождения практики работников различных звеньев судебной системы.

Таким образом, на рубеже 1940-1950-х годов государство предприняло меры, направленные на улучшение профессиональной подготовки судебных работников через систему институтской подготовки, организацию производственной практики в вышестоящих судах, а также организации стажировки, наставничества молодых и неопытных судей.

После войны суды работали в стесненных условиях: не хватало мебели, пишущих машинок и т. п. Но несмотря на все эти трудности, в условиях подъема преступности суды выполняли огромный объем работы.

В параграфе 4. «Деформация принципа законности в деятельности правоохранительных органов Нижнего Поволжья» отмечалось, что одной из важных проблем, стоявших перед правоохранительными органами, была проблема нарушения законности и дисциплины рядовым и начальствующим составом сотрудников милиции, а также работниками прокуратуры и суда.

Автор приходит к выводу о том, что нарушения законности можно разделить на две группы: нарушения законности служебного характера вследствие слабой юридической подготовки сотрудников правоохранительных органов и нарушения законности из корыстных побуждений.

К основным нарушениям закона, допускаемым нижневолжскими милиционерами, относились незаконное задержание граждан, незаконные обыски, незаконное применение оружия, нарушение сроков содержания в КПЗ, необоснованные или преждевременные аресты граждан, вина которых полностью не доказана, или аресты за малозначительные проступки и т. п. Например, начальник 3-го отделения милиции Бударин без достаточных оснований задержал гражданку Гунину и продержал ее в КПЗ в течение 9 суток. Считалось, что нарушения допускались в силу незнания многими милиционерами советских законов и отсутствия ответственности за свою работу.

Подобные нарушения были присущи не только сотрудникам милиции. Народные судьи, судьи областного суда, народные следователи и даже прокуроры также допускали нарушения законности служебного характера. Особенно много нареканий было в адрес заместителей народных судей. Здесь и нарушения уголовно-процессуального кодекса, и неправильная квалификация преступлений, и нарушение сроков рассмотрения дел. В материалах архивов, касающихся деятельности судов, выявлено множество примеров юридической неграмотности заместителей народных судей. Так, в первом полугодии 1947 г. под председательством заместителей народных судей было рассмотрено уголовных дел на 206 человек, а утверждено только 55,8 % приговоров.

Вместе с тем, нарушение законности не всегда являлось следствием только служебных просчетов или слабого знания законодательства работниками правоохранительных органов. Чаще всего это были сознательные нарушения из корыстных побуждений. Самыми распространенными преступлениями среди сотрудников милиции и работников прокуратуры и суда являлись взятки и злоупотребления служебным положением. Например, оперуполномоченный Ольховского районного отделения милиции Сталинградской области Сазанов В.А. при обыске на квартире гражданки Шляховской В.И. изъял деньги в сумме 8311 рублей и путем обмана начальника районного отделения присвоил себе 1411 рублей. Взяточничество как социальное явление не обошло и правоохранительные органы. Например, Копылов А.П., сотрудник следственного отдела Астраханского областного управления милиции, получил взятку от гражданина Портнова, пообещав за это прекратить возбужденное в отношении него уголовное дело. Милиционер Краснослободского районного отделения милиции Поляков, пользуясь служебным положением, за взятку в сумме 1400 рублей поспособствовал репатриантке из Германии Булановой получить в паспортном столе специальное удостоверение и прописку.

Среди причин деформации законности в правоохранительных органах можно выделить упущения в кадровой политике, низкий образовательный уровень сотрудников, текучесть кадров, гиперболизацию принуждения в государственной политике, расхождение реальной жизни с идеологическими лозунгами. Нередко нарушения дисциплины и законности сотрудниками правоохранительных органов были следствием тяжелого материального положения и некой победной эйфории послевоенного времени. Среди сотрудников милиции были распространены случаи пьянства, поборы, грубое обращение с населением. Пьянство порождало другие преступления, например, потерю оружия. Так, участковый уполномоченный 9 отделения милиции г. Саратова Баландин 13.04.1947 г., находясь в состоянии алкогольного опьянения, потерял револьвер «Наган» с патронами.

У сотрудников органов юстиции были те же проблемы, что и у сотрудников органов внутренних дел. В диссертации приводятся конкретные примеры беззакония.

Работники прокуратуры и суда так же, как личный состав МВД, страдали от низкой зарплаты, плохого снабжения, плохих бытовых условий, тяжелой работы и т. п.

Необходимо отметить, что отмена некоторых приговоров народных судов уголовной коллегией областного суда, переквалификация их в сторону смягчения меры наказания осужденных, свидетельствовало о том, что судьи проводили эти смягчения небескорыстно. Так, из 9 членов Астраханского областного суда в течение 1947-1948 гг. тем или иным способом скомпрометировано четверо судей. Некоторые судьи, особенно в городах, имея связь с адвокатами, при их участии брали взятки. В целях борьбы со взяточничеством в народных судах начальникам районных отделений милиции предписывалось подбирать необходимую агентуру для освещения деятельности народных судей, судебных исполнителей и секретарей народных судов. Молодые и неопытные народные судьи нередко становились жертвами провокаций со стороны подсудимых, их родственников, а также нечистоплотных «сочувствующих». Чаще всего в таких ситуациях оказывались судьи и работники прокуратуры, проживавшие в сельской местности.

Глава III. «Борьба органов внутренних дел с уголовной преступностью» В послевоенный период вся тяжесть борьбы с уголовной преступностью легла на органы милиции, поэтому именно милиции посвящена самая большая глава.

Параграф 1. «Формы и методы борьбы нижневолжской милиции с экономическими преступлениями». Самым распространенным видом хищений в послевоенное время было хищение хлеба, что обусловлено масштабами голода в стране. Поступление хлеба на внутренний рынок резко сократилось, выросли цены. В этих условиях увеличилось число краж муки, зерна, хлеба как в городе, так и в деревне.

Требование партийных и советских органов выполнения плана поставок хлеба государству любой ценой порождало новые методы преступной деятельности. Следствием установлены группы, состоявшие из кладовщиков, лаборантов и бухгалтеров, имевших широкую сеть посредников, через которых отдельные председатели колхозов, не выполнявшие план поставок хлеба государству, стали приобретать фиктивные приемные квитанции на сдачу зерна.

В этот период почти треть всех хищений зерна была совершена женщинами, которые похищали его без цели сбыта, а лишь для пропитания своих семей. Это не оправдывает совершенных деяний, но объясняется смертельным голодом второй половины 1940-х годов. В то же время в архивах имеются достоверные данные о том, что хлеб в области был, но его не сумели сохранить. Хлеб лежал под открытым небом, перегревался и гнил.

Власть потребовала от правоохранительных органов крайне ужесточить меры наказания, чтобы предотвратить многочисленные случаи хищений хлеба. Правоохранительные органы Нижнего Поволжья использовали гласные и негласные методы работы. К ним относились постоянные проверки хранения зерна и хлебопродуктов, использования автотранспорта, материально-ответственных лиц и др. Агентурный аппарат был нацелен на выявление фактов хищения зерна в колхозах и совхозах.

Еще одним видом преступлений, наносившим огромный материальный ущерб сельскому хозяйству, являлось так называемое скотокрадство. В это понятие вкладывалось хищение скота, кормов, денежных средств в животноводческих колхозах, совхозах и подсобных хозяйствах. Анализ раскрытых органами милиции Нижнего Поволжья дел показал, что основными методами совершения преступлений являлись кража скота, списание похищенного скота по фиктивным актам о падеже и гибели животных, составление фиктивных нарядов на строительство различных сооружений для скота и списание стройматериалов; составление фиктивных кормовых ведомостей за счет укрытия от учета приплода молодняка; обмен частным лицам за взятки лучшего скота на худший, а также продажа лучшего скота и покупка вместо него худшего, способ хищения путем незаконного получения и присвоения страховых денег, отпускаемых государством на ликвидацию убытков от падежа скота. Особенностью преступности Нижнего Поволжья являлось хищение рыбы и рыбной продукции. Хищение рыбы в основном происходило в местах лова при транспортировке соленых и свежемороженых рыботоваров с районных и морских рыбозаводов, тоней и др. Приемщики рыбы обвешивали рыбаков и похищали рыбу; практиковались массовые сделки рыбаков с приемщиками рыбы, в результате чего при сдаче улова большое количество рыбы приписывалось в приемные документы ловцов, а образовавшаяся недостача у приемщиков списывалась за счет утечки; имелись факты порчи рыбы в крупных размерах. Если в первые послевоенные годы хищения рыбы и рыбной продукции совершались в основном для личного употребления, то к концу сороковых годов началось сращивание браконьеров и расхитителей со спекулянтами. Изменились, стали более изощренными и методы хищений. При этом рыба, предназначенная на продажу, проделывала длинный и сложный путь от реки до покупателя, при том что все участники этих сделок являлись поставщиками «черного рынка».

Объекты рыбной промышленности брались под особый контроль органами внутренних дел с целью борьбы с хищением, разбазариванием и спекуляцией рыбой. В результате проведенной работы были ликвидированы многие преступные группы, занимавшиеся расхищением рыбы.

Одновременно велась борьба со спекуляцией. Причинами спекуляции являлись значительная разница в ценах на сельскохозяйственные и промышленные товары, плохой учет сырья и материальных ценностей на предприятиях и в других организациях, слабый контроль над их деятельностью со стороны финансовых органов. Из анализа уголовных дел видно, что спекуляцией занимались многие категории граждан: работающие, должностные лица, военнослужащие, лица, командированные в разные города Союза, низкооплачиваемые рабочие и служащие. Предметом спекуляции были не только товары, но и ценные бумаги. Основную же массу спекулянтов составляли мелкие торговцы, прибыль которых была всего несколько рублей за перепроданную вещь. В связи с отменой карточной системы некоторые дельцы начали скупать ранее дефицитные товары, продукты для перепродажи. От открытой спекуляции на рынках, пристанях и других местах торговцы перешли к новым более скрытым формам.

В целях усиления борьбы со спекуляцией выявлялись постоянные рыночные торговцы. Они тщательно проверялись по месту жительства и по учетам 1-го спецотдела. При получении компрометирующих данных на этих граждан, они брались в активную агентурную разработку. Оперативными группами милиции, работавшими на рынках, организовывались картотеки по учету лиц,задержанных за незаконную продажу товаров и продуктов. На учет брали только тех задержанных, в отношении которых не было оснований для привлечения к уголовной ответственности. Требовалось сосредоточить основное внимание сотрудников на их агентурной разработке и разоблачении. Активно привлекались участковые уполномоченные, которые через доверенных лиц, бригады содействия милиции, работников домоуправлений и другие возможности, выявляли лиц, занимавшихся спекуляцией, и передавали их в соответствующие отделы милиции для дальнейшей обработки. Изучались способы и ухищрения, применявшиеся спекулянтами, на основе полученных данных тщательно инструктировался личный состав для проведения  оперативных мероприятий.

Следует признать, что, несмотря на принимаемые меры, на протяжении всего рассматриваемого периода правоохранительным органам так и не удалось справиться с преступностью в системе государственной и кооперативной торговли. Если к 1948 году общеуголовная преступность, в том числе и большинство видов экономических преступлений, в стране и в Нижнем Поволжье пошли на спад, то растраты и хищения в торговле только набирали обороты. Убытки от преступной деятельности в Нижнем Поволжье составляли миллионы рублей. Размер причиненного ущерба от растрат и хищений значительно превышал сумму полученного возмещения. Процесс выявления преступлений осложнялся тем, что сотрудникам милиции и прокуратуры приходилось противодействовать не только явным расхитителям, но и контролировать работу ревизоров, которые во многих случаях к проведению ревизий и инвентаризаций относились формально, нередко халатно, а в отдельных случаях сами участвовали в хищениях.

В первые послевоенные годы, когда основная часть населения снабжалась по продовольственным и промышленным карточкам, преступность в этой сфере наносила значительный материальный ущерб государству. Масштабы преступлений в карточной системе были огромны. Их совершали самые различные категории граждан, кто имел хоть малейшее отношение к карточкам: работники карточных и контрольно-учетных бюро, продавцы магазинов и ларьков, управляющие домами, должностные лица предприятий и учреждений и т. п. Основными методами преступлений были хищения карточек и талонов, подлежавших уничтожению; сбыт их через торговые точки и повторное отоваривание, а также подделка карточек и талонов. Это влекло за собой и другие преступные деяния, например, составление фиктивных актов на уничтожение карточек. Правоохранительные органы в борьбе с такого рода преступлениями использовали как гласные, так и негласные формы и методы работы.

Денежная реформа 1947 года также повлекла за собой целый ряд специфических способов совершения преступлений: массовый сбор денег должностными лицами для сдачи в банк под видом казенных средств, укрытие от учета продовольственных и промышленных товаров для продажи их на деньги нового образца, внесение и прием в сберкассы и отделения Госбанка вкладов задним числом и т. д. Сотрудники правоохранительных органов не только занимались охраной денежных знаков нового образца от разбойных нападений и краж, но и, используя оперативные возможности, противодействовали хищению их должностными лицами.

В диссертации автор подробно описывает формы и методы борьбы сотрудников милиции со взяточничеством и мошенничеством.

Преступные посягательства на государственную собственность вскрывались сотрудниками милиции и в строительных организациях. Отсутствие стандартизации учета позволяло многим дельцам выдумывать «свою» отчетность, которая создавала условия для хищений. Поэтому уже в то время сотрудники аппаратов БХСС настойчиво добивались введения единых форм учета и отчетности, а также специализированного изготовления единой формы бланков строгой отчетности.

         В параграфе 2. «Формы и методы борьбы нижневолжской милиции с преступлениями против личности и против собственности граждан» анализируется материал о деятельности уголовного розыска, следствия, которая была направлена на раскрытие совершенных преступлений и выявление уголовного элемента, а также установление освобожденных по амнистии и удаление их из городов. В первые послевоенные годы сотрудники милиции постоянно изымали оружие. Однако хождение оружия не прекратилось и в более поздний период.

К формам и методам деятельности оперативных подразделений по борьбе с уголовной преступностью в областях Нижнего Поволжья в первую очередь относятся оперативные комбинации, оперативные внедрения, внутрикамерные разработки преступников. Большим подспорьем были научно-технические средства, служебно-разыскные собаки.

В работе по раскрытию преступлений важное место занимала деятельность по созданию агентурной сети. Оперативный состав неоднократно критиковался руководством УМВД за малочисленность или неработоспособность агентуры. Однако значительное количество преступлений раскрывалось именно с помощью агентов и доверенных лиц. Основное внимание агентурного аппарата и оперативного состава было направлено на выявление фактов хищения зерна в колхозах и заготовительных организациях, а в Астраханской области – на борьбу с хищением и спекуляцией рыбой. В результате умело проведенных агентурно-оперативных мероприятий и дальнейших предварительных расследований аппаратом ОБХСС был ликвидирован ряд спекулянтских групп. С помощью созданной агентурно-осведомительной сети в торгующих организациях были выявлены продавцы и другие работники, занимавшиеся обманом потребителей и др.

В результате выполнения стоявших перед уголовным розыском задач преступность в 1947 году начала постепенно снижаться. Динамику снижения преступности можно проследить на примере Астраханской области. Так, зарегистрировано случаев преступных проявлений: в 1 квартале – 855, во 2 квартале – 463, в 3 квартале – 394, в 4 квартале – 282. По городу: в 1 квартале – 358, во 2 квартале – 267, в 3 квартале – 228, в 4 квартале – 153. Дальнейшему снижению преступности в Нижнем Поволжье способствовало проведение мероприятий по предупреждению и раскрытию преступлений.

         В параграфе 3. «Деятельность милиции Нижнего Поволжья по охране общественного порядка и общественной безопасности в послевоенный период» отмечалось, что одним из направлений в деятельности милиции являлась охрана общественного порядка и общественной безопасности. В соответствии с нормативными документами МВД СССР был введен в действие новый Устав патрульной и постовой службы, который делал патрульную службу обязательной частью наружной службы милиции. За постами закреплялся постоянный состав милиционеров. Среди методов работы по выявлению преступного элемента практиковались внезапные проверки и облавы по городу: в притонах и т. п. местах. Для несения патрульной службы использовались также кавалерийские подразделения милиции. Осуществляя борьбу с тунеядством и нищенством, милиция наладила строгий учет граждан этой категории и применяла к ним меры общественного, административного и даже уголовно-правового воздействия.

    Целенаправленная работа наружной службы милиции управлений МВД областей Нижнего Поволжья по охране общественного порядка и общественной безопасности позволила в начале 1950-х годов значительно снизить уровень уличной преступности.

Задачи укрепления общественного порядка настоятельно выдвигали требование усиления связи милиции с общественностью. В соответствии с нормативными документами МВД СССР были организованы бригады содействия милиции (БСМ) и группы охраны общественного порядка. Они состояли из граждан, выразивших желание добровольно помогать милиции. Основной формой работы БСМ являлась постовая служба совместно с милицией на улицах и в общественных местах. В борьбе с детской беспризорностью и безнадзорностью милиция опиралась на комсомольский актив, родительские комитеты, домовые и уличные комитеты и другие общественные организации. Из числа наиболее активных и подготовленных общественников формировался резерв на службу в милицию. Помощь, которую общественность оказывала милиции, положительно сказывалась на результатах борьбы с преступностью и охраны общественного порядка.

Среди многих негативных явлений, которые усугубляли криминогенную обстановку, были детская беспризорность и безнадзорность. Голод 1946 года способствовал значительному росту преступности несовершеннолетних. Наиболее распространенными преступлениями были убийства, грабежи, кражи, хулиганства. Следовательно, особое место в работе милиции занимала борьба с детской беспризорностью, безнадзорностью и преступностью несовершеннолетних. С этой целью проводился учет детей, нуждавшихся в наблюдении за ними или в определении их в детдома, на учебу, на работу, в оказании им материальной помощи. Местом концентрации изъятых с улиц детей были приемники-распределители. Однако дети там жили в очень стесненных условиях.

Основная тяжесть работы с беспризорными подростками падала на детские комнаты милиции. В исследуемый период была упорядочена работа детских комнат милиции, прекращена практика совместного содержания детей со взрослыми, запрещено оставление задержанных детей на ночь. Для устранения детской безнадзорности милиции приходилось принимать меры и к их родителям. В этой работе милиция постоянно опиралась на общественность, партийно-советский и комсомольский актив. Органами власти были разработаны правила поведения детей и подростков в общественных местах, надзор за соблюдением которых возлагался на милицию. Совместная работа органов власти, милиции и общественности привела к тому, что к началу 1950-х годов количество беспризорных и безнадзорных детей резко сократилось.

     Выполняя Постановление СНК СССР от 04.10.1945 г. «О паспортизации населения» милиция проводила большую работу среди граждан по разъяснению целей паспортной системы и правил ее соблюдения. Проживавших без прописки сверх установленного срока, как правило, высылали из города в 24 часа, а за невыполнение этого требования – привлекали к уголовной ответственности. В связи с деятельностью милиции по очистке режимных городов от бродяг и тунеядцев был усилен оперативный состав паспортных столов, в том числе и в провинциальных городах. Кроме того, сотрудники паспортных аппаратов должны были распознавать и вовремя разоблачать вражескую агентуру. Бдительность работников паспортных столов помогала выявлять фашистских пособников, преступников, бежавших из мест заключения и пользовавшихся фальшивыми документами, или тех, кто пытался незаконно получить советский паспорт и прописку. Паспортная служба внесла существенный вклад в борьбу советской милиции с преступностью в послевоенный период.

         В главе IV. «Роль прокуратуры в противодействии преступности» исследуются проблемы в деятельности прокуратуры по борьбе с уголовной преступностью, среди которых были проблемы взаимодействия прокуратуры и других правоохранительных органов, проблемы следственной работы и проблемы в осуществлении надзора за исполнением законов государственными органами и общественными организациями. На основании «Положения о Прокуратуре Союза ССР» прокуратура выполняла следующие функции: надзор за соответствием постановлений и распоряжений отдельных ведомств Конституции СССР, наблюдение за правильным и единообразным применением законов судебными учреждениями, возбуждение уголовного преследования и поддержание обвинения во всех судебных инстанциях на территории СССР, надзор за законностью и правильностью действий органов государственной безопасности, милиции и исправительно-трудовых учреждений, общее руководство деятельностью прокуратуры союзных республик.

         Параграф 1. «Общие проблемы в деятельности прокуратуры по борьбе с уголовной преступностью». В послевоенный период прокуратура столкнулась с рядом проблем, которые решала самостоятельно или вместе с другими правоохранительными органами. В области борьбы с преступностью на прокуратуру возлагался целый комплекс задач, которые условно можно разделить на две основные группы: осуществление предварительного следствия по уголовным делам, подследственным прокуратуре и осуществление надзора за соблюдением законности.

         Средством координации деятельности правоохранительных органов со стороны прокуратуры были регулярные межведомственные совещания, организуемые районными и областными прокурорами. В них участвовали представители милиции, судов, партийных и советских органов. Они проводились с целью выявления состояния борьбы с преступностью в целом и отдельными ее направлениями, выработки мер по дальнейшему улучшению противодействия ей. Однако в решениях записывались общие фразы, ни к чему не обязывавшие ни одну из структур. Кроме того межведомственные совещания не смогли решить многих насущных вопросов, среди которых, например, создание единой для всех правоохранительных органов системы статистического учета и отчетности, единого подхода и к оценке деятельности различных правоохранительных структур. Без этого анализировать состояние борьбы с преступностью в системе правоохранительных органов крайне затруднительно. Конечно, подобные проблемы должны были решаться не на областном, а на общесоюзном уровне. Также проведение межведомственных совещаний давало возможность выразить взаимные претензии. А такая необходимость действительно была. Следственная работа милиции подвергалась критике со стороны прокуроров. Например, в 1952 г. из расследованных милицией уголовных дел 23 % было прекращено в процессе следствия, возвращено к доследованию судами или прокуратурой, или по ним были вынесены оправдательные приговоры. По Саратовской области только в 1 полугодии 1949 г. возвращено на доследование из суда 89 дел и от прокуроров 115 дел, расследованных милицией. Одним из основных и постоянных недостатков, вскрывавшихся прокуратурой в деятельности милиции при расследовании дел было грубое нарушение сроков следствия, а иной раз и волокита. Особенно это касалось «арестантских» дел. В Саратовской области в течение 1 полугодия 1949 г. из месяца в месяц процент арестантских дел, расследованных с нарушением срока, увеличивался. Так, на 1 марта он равнялся 4 %, на 1 апреля – 7 %, на 1 мая – 10 %. Недостаточно оперативно работала милиция и по заявлениям о готовившихся или совершенных преступлениях. Так, только за январь 1953 г. из заявлений, поступивших в отделы областного управления милиции, 25 % было разрешено с нарушением 15-ти дневного срока.

         Суды предъявляли претензии к качеству предварительного расследования, отсутствию со стороны прокуратуры мер к возвращению ущерба. Как отмечал на одном из межведомственных совещаний председатель Астраханского областного суда Романов, из 113 дел было возвращено на доследование 11,5 %. В Саратовской области в 1948-1949 годах процент возвращенных на доследование дел колебался от 8,5 до 7,3, хотя по отдельным районам этот процент поднимался до 33 %, а в г. Энгельсе у следователя Жиганова этот показатель равнялся 80 %.  Вместе с тем, прокуроры высказывали свои претензии к судам в отношении необоснованного возвращения судами дел на доследование. Характерным примером было дело Артамонова о краже 97 кг масла из холодильника завода. Артамонов был задержан с поличным. Суд возвратил дело на доследование, чтобы установить, из какой именно холодильной камеры похищено масло.

         Ситуация, при которой ошибки выявлялись быстрее и эффективнее в ведомствах коллег, нежели у себя, не способствовала формированию руководящей роли прокуратуры по борьбе с преступностью.

         Конечно, существовала и третья сила, пожалуй, самая мощная, способная примирить эти противоборствующие стороны. Имеется в виду роль партийного руководства. Однако всесторонний анализ материалов свидетельствует о том, что сложные отношения с местными партийными органами оказывали отрицательное воздействие на работу прокуратуры. Партийные органы районного и областного звена воспринимали попытки прокуратуры контролировать законность деятельности местных властей как стремление прокуратуры уйти от партийного контроля. Местные партийные руководители хотели не только определять приоритеты правоприменительной политики, но и непосредственно влиять на расследование отдельных дел и вынесение приговоров.   Подобная система воздействия партийного аппарата на правоохранительные органы имела свои причины. При назначении на должность первых лиц прокуратуры, суда и органов внутренних дел всех уровней они проходили утверждение в райкомах и обкомах ВКП(б). Существовала серьезная зависимость правоохранительных органов от партийных инстанций. Работники прокуратуры, как члены партии, обязаны были выполнять решения съездов ВКП(б), пленумов обкома и райкома партии. Областной комитет ВКП(б) давал указания о привлечении к уголовной ответственности и ходе расследования. Прокуратура обязана была докладывать в обком о расследовании отдельных категорий дел, обком заслушивал прокуроров о положении дел. Решением обкома прокурор за должностные нарушения мог быть снят с работы. Таким образом, у прокуратуры не было возможности избавиться от партийного надзора за ее деятельностью.

         Тем не менее, прокуратуре иногда удавалось отвечать на давление со стороны партийных органов предъявлением компромата на незаконные или аморальные действия партийных и советских руководителей районов. Правда, не всегда «война компроматов» была успешной для прокуратуры. В диссертации автор приводит конкретные примеры, основанные на архивном материале. Вместе с тем, часть районных прокуроров вообще старались игнорировать руководство районов. Проиллюстрировать этот тезис можно на примере дела прокурора Икрянинского района Астраханской области Захарова К.А. Проверку этого дела проводила комиссия обкома ВКП(б) вместе с областным прокурором. По поступившим материалам Захаров обвинялся в совершении аморальных поступков, взяточничестве, необоснованном привлечении граждан к уголовной ответственности, а также в необоснованных отказах в возбуждении уголовных дел. Райком своим решением снял прокурора Захарова с работы. Выступая на бюро райкома, Захаров позволил себе заявить, что «в районе нельзя работать не будучи подхалимом у секретаря райкома ВКП(б) Щеголева» и в подтверждение этого Захаров ссылался на факты. В деле Захарова прослеживаются все стороны взаимоотношений прокуратуры и райкомов. Свое веское слово по этому делу сказал обком ВКП(б): решение бюро райкома партии о снятии с работы прокурора района Захарова было отменено. Несмотря на то что Захаров был восстановлен на работе и по большинству обвинений оправдан, все равно ему было указано на неумение выстраивать отношения с партийным руководством.

         Такая же ситуация складывалась и на областном уровне. Но большинство прокуроров находило общий язык с местным партийно-советским руководством. Тем более, как показывает практика, в случае столкновения прокуроров с партийной номенклатурой они не могли рассчитывать на понимание и поддержку своего руководства.

         Параграф 2. «Проблемы в деятельности следственных органов прокуратуры». В исследуемый период сложилась система подследственности прокуратуры и милиции в расследовании преступлений. Следователи прокуратуры расследовали только особо важные категории уголовных дел. В соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом следователь признавался процессуально независимым лицом. Но фактически прокуроры значительно ограничивали процессуальную свободу следователей. Они вмешивались в ход расследования, могли передать дело другому следователю, требовать закрытия дела и т. п. Прокуратура оставляла за собой право и обязанность надзора за следствием. Так, в приказе Генерального прокурора СССР от 17 июня 1946 г. № 128 были сформулированы полномочия прокуроров по надзору за расследованием совершенных преступлений.

         Одним из нормативных документов, способствовавших развитию следственной работы, был приказ Генерального прокурора СССР от 28 июля 1949 г. № 131 «О введении участковой системы работы следователей». Все уголовные дела принимались следователем к своему производству по территориальности. Следователь был тесно связан с органами дознания и оперативно-разыскной службой органов внутренних дел, дислоцированных на его участке. Этим приказом на следователя также были возложены многие должностные обязанности не только по расследованию конкретных уголовных дел, но и профилактике преступности на закрепленном участке.

         Принцип территориальности должен был способствовать совершенствованию следственной работы. Однако практика свидетельствовала о серьезных проблемах, выразившихся в нарушении сроков, некачественном расследовании и необоснованных арестах. Так, приказы и инструкции по Генеральной прокуроре СССР сокращали сроки проведения следственных действий при расследовании дел о растратах и хищениях в торговле, спекуляции до 15 дней; о преступлениях, совершенных несовершеннолетними до 10 дней; о должностных преступлениях работников сельскохозяйственного актива до 5 дней и т. д. Несмотря на эти приказы, значительное число следственных дел расследовалось гораздо дольше 2-х месяцев. Прокурор Астраханской области Кавешников вынужден был признать, что только в 4 квартале 1949 года 16 % дел были расследованы с нарушением сроков, а старшими следователями – 28 %. На 01.01.1950 г. оставалось 18 % просроченных дел. В это же время в Саратовской области процент просроченных дел составлял от 4,9 до 7,5 %, но в отдельные периоды этот процент возрастал. Особенно неудовлетворительное положение с соблюдением сроков было в отношении арестантских дел. Так, в 1 полугодии 1949 г. от 30 до 57 % арестованных содержалось под стражей свыше 2-х месяцев. А в Саратове расследованных арестантских дел с нарушением 2-х месячного срока достигало 47,2 %.  Чаще всего следователи объясняли такое положение сложностью расследуемых дел, необходимостью проведения дополнительных экспертиз по хозяйственным делам, общей загруженностью. Об этом писали в официальных отчетах и справках в вышестоящие органы. Отчасти было и так, но в большинстве случаев этому способствовали субъективные причины, связанные с недобросовестностью следователей. В погоне за соблюдением сроков следователи вынуждены были жертвовать качеством расследования, что приводило к росту количества уголовных дел, которые прекращались в процессе расследования или возвращались на доследование судом. Так, в 1 полугодии 1949 г. из 611 дел, по Указам от 04.06.1947 г. расследовавшимся в прокуратурах Саратовской области, возвращено на доследование, прекращено или вынесены оправдательные приговоры по 15 % дел.

         Претензии к качеству предварительного расследования, отсутствию умения собирать доказательства и оформлять элементарные процессуальные действия предъявляли и судебные органы. Только за первое полугодие 1949 г. из-за низкого качества расследования судами Астраханской области отменено и прекращено 31,3 % дел.

         Необходимость выполнения многочисленных директив, инструкций и предписаний Генеральной прокуратуры СССР, требовавших ужесточить борьбу с «хозяйственной преступностью» и обязывающих следователей привлекать к уголовной ответственности всех подозреваемых в преступлениях подобного рода, приводило к тому, что следователям было проще возбудить уголовное дело, а затем прекратить его, чем объясняться с руководством.

         Настаивали на возбуждении уголовных дел также и контрольно-ревизионные учреждения, проводившие проверки различных хозяйствующих субъектов. Однако то, что ревизорам казалось доказательством преступления, на самом деле часто таковым не считалось.

         Инструктивные документы требовали от следователей прокуратуры тщательной и своевременной предварительной проверки перед возбуждением уголовного дела. В приказе Генеральной прокуратуры СССР от 19.03.1952 г. № 63 прямо указывалось на то, что «нередко волокита допускается еще до возбуждения уголовного дела в стадии проверки материалов и сигналов о совершенном преступлении, что создает в дальнейшем серьезные затруднения при расследовании уголовного дела», а в п. 4 приказа было предложено «проверку материалов и сигналов проводить в срок не свыше 15 дней». Однако, буквально через несколько месяцев сроки еще более ужесточились: «всем прокурорам рассмотреть и проверить поступившие материалы, сообщения и сигналы о хищениях государственного и общественного имущества в 10-ти дневный срок и решить вопрос о возбуждении уголовного дела или об отказе». А еще через полгода снова была поставлена задача резкого сокращения сроков проверки и вместе с тем улучшения ее качества.

         Проблемой было и большое количество необоснованных арестов. Сотрудники прокуратуры попадали в ситуацию, когда отказ в санкции на арест расценивался руководством как «либерализм по отношению к преступникам», а если впоследствии арестованный оправдывался судом, то – как «неосновательный арест». Например, только за период с января по апрель 1949 г. по делам, расследованным милицией, прокуратурами Саратовской области дано санкций на арест 857 человек. Из них освобождено из-под стражи 76 человек и 20 определены меры наказания, не связанные с лишением свободы.

Таких примеров в архивах много. Однако единичны случаи, когда бы прокуратура отказывала в санкции на арест. Справедливости ради следует констатировать, что прокуроры иногда отказывали в санкции на арест даже УМГБ в отношении обвиняемых по ст. 58 УК. Вопросы о необоснованных арестах систематически ставились на совещаниях различного уровня. Но потому, с какой периодичностью вносились эти вопросы в повестку дня совещаний, можно сделать вывод, что незаконные аресты продолжались и их не становилось меньше.

         Параграф 3. «Проблемы в деятельности прокуратуры по надзору за соблюдением законности». Одним из главных направлений деятельности прокуратуры по борьбе с уголовной преступностью и профилактике преступлений являлся надзор за соблюдением законности в милиции, суде, в государственных и кооперативных организациях и предприятиях.

         Надзор за милицией – один из тяжелейших участков работы прокуратуры. Прокуратура Нижнего Поволжья фактически не справлялась с необходимым количеством проверок. За 6 месяцев 1948 г. по Саратовской области прокуроры провели только 193 проверки, вместо 390. Осуществлялось максимум треть проверок от требуемых инструкцией, а их качество оставляло желать лучшего. Отдельные прокуроры, если и вскрывали недостатки в деятельности сотрудников милиции, то не принимали действенных мер к устранению таких недостатков. Неудовлетворительным был и надзор за правильным и качественным расследованием уголовных дел в милиции. Однако сама система делала  надзор за милицией малоэффективным, вследствие того что, выявляя правонарушения сотрудников милиции, гражданская прокуратура не имела права принимать меры самостоятельно, а должна была передавать материалы в прокуратуру войск МВД. Прокуратура не могла отменять и неправомерные решения милиции в отношении возбуждения или прекращения уголовных дел. Ситуация резко изменилась после выхода Постановления ЦК КПСС о разоблачении Берии. Обсуждая Постановление в Астраханской областной прокуратуре, констатировали, что «в настоящее время перед отделом по надзору за органами милиции стоят очень серьезные задачи – ликвидировать многочисленные нарушения законности в органах милиции. Факты необоснованного задержания граждан, их необоснованное привлечение к уголовной ответственности имеются.

         В следственной работе милиции выявлялись нарушения законности в возбуждении или прекращении уголовных дел. Так, за первый квартал 1953 года органами милиции Астраханской области было прекращено 13,2 % возбужденных уголовных дел. Причиной прекращения преобладающего большинства уголовных дел являлось «необнаружение виновных», что свидетельствовало о недостаточной постановке оперативной работы в милиции и низкой раскрываемости преступлений, например, в. г. Балашове за необнаружением преступников с января по апрель 1949 г. прекращено 59,1 % дел,

         Надзор прокуратуры за деятельностью судов осуществлялся через выступления в подготовительных и судебных заседаниях в качестве государственных обвинителей, принесением протестов на неправомерные приговоры и кассационные решения судов. Так, при проверке состояния дел по уголовно-судебному надзору в прокуратуре Енотаевского района Астраханской области констатировалось, что с 1 января по 1 августа 1947 г. участие прокурора в подготовительном заседании было обеспечено почти на 100 %. В исследуемый период участие обвинения и защиты было обязательным при рассмотрении не всех уголовных дел. В соответствии с приказами и циркулярами Генеральной прокуратуры прокуроры должны были поддерживать обвинение по делам о наиболее опасных преступлениях или сложных с точки зрения доказательства (то есть основанные на косвенных уликах).

         Однако прокуроры Нижнего Поволжья даже в обязательных процессах участвовали далеко не всегда. Например, участие прокурора Владимирского района в предварительных заседаниях определилось как 86,1 % по делам важнейших категорий, в судебных заседаниях — 74,2 %. И это были еще очень хорошие показатели. В некоторых районах прокуроры фактически не выполняли эту работу совсем. Они находили различные причины в оправдание своего неучастия в судебных процессах: от отсутствия транспорта, до отсутствия информации о дате и времени процесса. Даже областная прокуратура не являлась примером качественного выполнения своих обязанностей. Отсутствие прокуроров на процессах отрицательно сказывалось на квалификации преступлений судами и характере приговоров.

Следствием этого являлось вынесение судами «мягких» приговоров, переквалификация или возвращение дел на доследование. Например, только в первом полугодии 1946 г. Астраханским областным судом по делам первой инстанции возвращено на доследование 33,6 % дел. Основной причиной этого являлось крайне низкое качество расследования и отсутствие в них весомых улик.

         Принесение протестов на неправомерные оправдательные или «мягкие» или обвинительные приговоры было в Нижнем Поволжье более эффективным средством в осуществлении надзора прокуратуры за деятельностью судов. Протесты прокуроров чаще всего подавались по делам об экономических преступлениях. Основанием для протеста являлась переквалификация преступления со статей Закона от 07.08.1932 г. или Указов от 04.06.1947 г. на статьи Уголовного кодекса, что значительно смягчало меру наказания преступника. Кроме того, протесты приносились и на необоснованные обвинительные приговоры.

         В рамках осуществления общего надзора прокуратура обязана была контролировать деятельность кооперативных организаций и артелей и противодействовать нарушению законности.

         Частнопредпринимательская деятельность всегда воспринималась советским государством как чуждая и подлежащая ликвидации. С окончанием войны частный сектор не ликвидировался, а получил новый импульс в развитии. Прокуратура поначалу терпимо относилась к частнику. Однако уже с ноября 1947 г. в Нижнем Поволжье началась активная борьба с частным предпринимательством, а после издания Постановления «О проникновении частника в кооперацию и предприятия местной промышленности» борьба с частником продолжилась с большей энергией. Однако эта кампания имела слабый экономический результат, в большей степени носила политический характер. Попытка путем силового воздействия победить частника оказалась безрезультатной, но ударила по промысловой кооперации. Количество вновь создаваемых артелей резко упало. У рядовых граждан стало ещё меньше легальных возможностей реализовать экономическую инициативу.

         В главе V. «Уголовное судопроизводство в послевоенный период» рассматривались вопросы деятельности судов общей юрисдикции по осуществлению уголовного судопроизводства и выделены особенности специальных лагерных судов.

         В параграфе 1. «Уголовное судопроизводство в судах общей юрисдикции» проанализирован материал о деятельности судов и сделан вывод о том, что суды Нижнего Поволжья, как и во всей стране, столкнулись с грузом тяжелейших проблем. В условиях нарастания уголовной преступности основные проблемы судов заключались в том, что они вынуждены были выполнять несвойственную им функцию – функцию карательного органа. Это способствовало возникновению острых конфликтов с другими звеньями правоохранительной системы.

          Основными проблемами в работе судебных органов областей Нижнего Поволжья являлись «недостаточно жесткие меры уголовной репрессии», применявшиеся судами к преступникам, волокита в рассмотрении дел,  необоснованные осуждения, слабая профилактическая работа по предупреждению преступности. В начале послевоенного периода контролирующие органы критиковали суды за то, что почти половина осужденных преступников была приговорена к мерам наказания, не связанным с лишением свободы, что суды не всегда следовали курсом ужесточения карательной политики государства. Например, в 1945 г. только 44 % осужденных по Астраханской области были приговорены к мерам наказания, не связанным с лишением свободы, а также оправдано свыше 1500 человек. Такая практика делала малорезультативной работу органов милиции и прокуратуры по раскрытию преступлений и изоляции преступников. Вместе с тем, значительное число оправдательных приговоров больше говорило не о «мягкотелости» судей, а о плохой работе следственных органов.

         С другой стороны, следуя общей тенденции ужесточения карательных мер, отдельные народные суды допускали необоснованные осуждения. Например, народный суд Лиманского района осудил колхозниц Кулешову и Николаеву к 1 году исправительно-трудовых работ за то, что они сорвали на колхозном поле 6 початков кукурузы. Областной суд вынужден был исправлять подобные перегибы в практике народных судов. Грубейшие нарушения законов народными судами привели к тому, что 29,2 % приговоров и 49,6 % решений были отменены областным судом, а у отдельных народных судей отмена достигала 75-80 %.

         Требования более строгих наказаний лицам, привлеченным за уголовные преступления, отражались в директивах и приказах Министерства юстиции СССР за 1945-1947 годы об усилении борьбы с различными видами преступлений. Давление на суд оказывали не только управления министерства юстиции в регионах, но, пожалуй, гораздо большее давление оказывали партийные органы на местах. Работа судебных органов, вопросы карательной политики были настолько важны для партийных органов, что, например, в течение исследуемого периода Астраханский обком ВКП(б) трижды (в 1946, 1949 и 1950 годах) прибегал к проверке деятельности областного суда.

         Разумеется, решения, принятые на обкоме, не оставались без внимания. В Астраханском областном суде подробно анализировались допущенные ошибки и предлагались пути выхода из сложившейся ситуации. Были предложены и очень радикальные пути. По мнению одного из судей, «делам по 2 инстанции надо выносить правильные определения, если в конкретном деле и нет прямых улик, а есть косвенные доказательства, и мы чувствуем, что он преступник, надо такие приговоры оставлять в силе». Но все-таки возобладал здравый смысл, и было решено, что «по одним догадкам нельзя утверждать необоснованные приговоры». Кроме того, председатель облсуда Романов предупредил своих коллег «о недопустимости, после решения обкома, уклона в другую сторону: безосновательного осуждения невиновных лиц. Такая крайность также вредна и также может быть оценена как искривление судебной политики».

         Следуя указаниям обкома ВКП(б), Астраханский областной суд крайне ужесточил карательную практику. Уже в 1 полугодии 1946 г. из 98 осужденных было приговорено к расстрелу 5 человек, 90 человек к лишению свободы (из них 70 — к длительным срокам) и только 3 человека к прочим мерам наказания.  В течение 1948 года Астраханский областной суд также старался выдерживать жесткую карательную политику: приговорены к лишению свободы 83,4 %. По второй инстанции областным судом рассмотрено 2443 дела на 2989 человек, из них основная масса приговоров 71,3 % (2132 чел.) оставлены без изменений. Это свидетельствовало о том, что народные судьи согласились с курсом на усиление карательной политики государства. Указы от 04.06.1947 г. стали основным фундаментом карательной политики судов. Уже в конце 1947 года подвели первые итоги их применения. 80 % были осуждены на срок в 10 лет лишения свободы и выше. Несмотря на это, обком выражал явное недовольство результатами сложившейся практики: «Чувствуется нерешительность дать к расхитителям государственной собственности меру наказания более суровую. Необходимо усилить карательную политику». Подобное обобщение было проведено и по всем судам Саратовской области.

         «Нерешительность», о которой говорили руководители судебных органов, скоро прошла, и в 1948-1950-х гг. обычной стала практика осуждения на длительные сроки лишения свободы людей за мелкие хищения и кражи, за которые до июня 1947 г. либо наказывались исправительно-трудовыми работами, условным сроком или дела прекращались за малозначительностью. Например, нарсудом 1 участка Микояновского района на 10 лет лишения свободы 06.07.1949 г. осужден шофер Астраханского консервного завода «Главконсерв» Филатов за то, что 18.06.1949 г. похитил две бутыли с томатом. Вместе с тем, Указы позволяли применять длительные сроки наказания за крупные преступления. К 25 годам лишения свободы приговорен Саратовским облсудом Хамзин, по 20 лет заключения получили Гладышев, Новиков и Балашов за хищение с маслозавода молокопродуктов на сумму 77390 рублей.  То есть в этот период главная задача судов – борьба с преступностью, а не обеспечение правосудия. В процессах по уголовным делам господствовал «обвинительный уклон».

                Чтобы смягчить карательную практику, судьи народных судов в областях Нижнего Поволжья прибегали к различным способам, одним из которых являлось применение статей 51 и 53 УК. Например, в Саратовской области в 1 полугодии 1951 года из 941 привлеченных к судебной ответственности за хищения по Указу от 04.06.1947 г. было осуждено с применением ст. 53 и ст. 51 УК 28,2 %. В свою очередь, вышестоящие судебные инстанции максимально ограничивали применение статей 51 и (или) 53 УК. Так, за 1 полугодие 1951 г. в Саратовской области в результате рассмотрения кассационных протестов на мягкость назначенного судом наказания по делам о хищениях государственного и общественного имущества получили положительное разрешение 57 %. Что касается переквалификации, то в этих вопросах бдительность проявлял Верховный суд РСФСР. В 1948 году в Верховном суде были изменены или отменены 17 % приговоров. Основной причиной пересмотра дел в Верховном суде являлась переквалификация дел с Закона от 07.08.1932 г., Указов от 04.06.1947 г. на статьи Уголовного кодекса, где предусмотрены более мягкие санкции наказания.

         Для придания уголовным делам о хищениях государственной и общественной собственности большего общественного резонанса суды практиковали выездные сессии. Как правило, для выездной сессии подбирались дела о нескольких преступлениях в одной организации, а преступники приговаривались к длительным срокам лишения свободы.

         Не способствовали правильной работе судов противоречия с другими звеньями правоохранительной системы. Наиболее острые конфликты наблюдались между судом и прокуратурой вследствие мягких и оправдательных приговоров, выносимых судьями. Аргументами суда в подобных спорах становились претензии к прокуратуре, вина которой заключалась в низком качестве работы следователей, отсутствии у них умения собирать доказательства и оформлять процессуальные действия. Только за первое полугодие 1949 г. вследствие низкого качества расследования судами Астраханской области отменено предварительным следствием, в судебном заседании и прекращено 31, 3 % дел.

         Серьезное недовольство деятельностью народных судов высказывали и органы милиции. Областные и районные аппараты милиции обвиняли представителей судебной системы в «либерализме», нежелании прислушиваться к мнению органов МВД. Отмечались недостатки в работе судов по делам, расследовавшимся милицией о хищении социалистической собственности. В свою очередь судьи также имели немало претензий к представителям МВД: некомпетентность, неумение работать, фальсификация уголовных дел и другие. В диссертации приводятся примеры, подтверждающие обоснованность претензий суда к милиции.

         Вышестоящие судебные инстанции, прежде всего областные суды, брали на себя выполнение задачи по исправлению нарушений закона в деятельности народных судов, а также регулированию карательной практики, осуществляемой народными судами. За 1948 г. на каждого судью уголовной коллегии Астраханского облсуда пришлось почти по 500 дел в год или по 43 дела в месяц (и то если работать без выходных и отпуска). Примерно такая же нагрузка была и у судей Саратовского областного суда. На каждого судью уголовной коллегии приходилось более 440 дел.  В подобных условиях работы неизбежны ошибки, формализм в рассмотрении жалоб и протестов. Следует отметить, что процент возвращения дел на дополнительное расследование судами был довольно высоким. Например, в 1 полугодии 1946 г. 33,6 % дел, поступивших от Астраханской областной прокуратуры, возвращены областным судом на дополнительное расследование, а в 1948 г. – 18 %.

                Такое положение объяснялось тем, что возвращать дела на доследование для судей было более безопасно, чем прекращать в суде или выносить оправдательные приговоры. Что касается судебного начальства, то оправдательные приговоры были поводом обвинить подчиненные им суды в «неоправданном либерализме». Поэтому, несмотря на то что по отдельным судам в разное время был «подъем» оправдательных приговоров (например, нарсудом 1 участка Трусовского района г. Астрахани за 1948 г. по следственным делам оправдано 17 человек, которые были прокуратурой необоснованно привлечены к уголовной ответственности. Большинство оправдательных приговоров  прокурор района опротестовал, но эти протесты были отклонены прокурором области. В 1947 году по району из 503 приговоров было 54 оправдательных, что составляло 11 %, в 1948 году — из 338 — 35 оправдательных, что также составляло 11 %), в целом их число было сравнительно небольшим. Например, в четвертом квартале 1950 г. облсудом отменено 1,8 % приговоров с прекращением дел в отношении 7 человек за нарушение норм УПК. В четвертом квартале 1951 г. облсудом отменено 1,4 % приговоров с прекращением дел производством за недоказанностью обвинения на 5 человек. Получается, что в Нижнем Поволжье процент оправдательных приговоров был ниже, чем по стране. Курс на ужесточение противодействия «правовому либерализму» привел кпоследовательному снижению случаев оправданий в процессах по уголовным делам. В основном в ходе кассационного рассмотрения суды удовлетворяли протесты прокуроров примерно на четверть. Так, в 1 полугодии 1951 г. судебной коллегией по уголовным делам Саратовского облсуда было отклонено 22,6 % к общему числу принесенных протестов.

         Картина деятельности правоохранительных органов по борьбе с  преступлениями была бы не полной, если ограничиться только анализом материалов по раскрытию, расследованию преступлений и осуждению виновных, не рассмотрев состояния с возмещением материального ущерба от растрат и хищений. Анализируя статистические данные о ходе возмещения материального ущерба, автор сделал вывод о том, что работа прокуратуры, милиции и судебных органов по возмещению материального ущерба от растрат и хищений была малоэффективной. Если в Саратовской области 1949 году фактически взыскано 50 % нанесенного ущерба, то в Астраханской области данные были гораздо ниже. Например, за 1951 и 1952 годы — последние годы исследуемого нами периода – в результате деятельности правоохранительных органов области по взысканию материального ущерба от хищений и растрат в 1951 г. удалось возместить только 15,6 %, а в 1952 г. 20 % от расхищенного имущества. Это составляет лишь пятую часть. Таким образом, размер причиненного ущерба от растрат и хищений в организациях государственной торговли и потребительской кооперации значительно превышал сумму полученного возмещения.

         Параграф 2. «Особенности судопроизводства в специальных лагерных судах». Деятельность специальных лагерных судов автором в данном параграфе анализируется не случайно. Во-первых, лагерные суды существовали только в рассматриваемый период, с 1944 по 1954 годы. Во-вторых, лагерные суды имели специфичность судопроизводства. В юрисдикции лагерных судов находилось огромное количество людей различных социальных категорий: заключенные, спецпоселенцы, трудмобилизованные и ссыльные, вольнонаемные сотрудники, рядовой и сержантский состав военнослужащих, чья трудовая и служебная деятельность была связана с хозяйственной деятельностью ГУЛАГа. Например, лагерный суд Астраханлага обслуживал Астраханлаг МВД, который состоял из 3 основных лагерных подразделений и значительного числа лагерных пунктов и Объединенную исправительно-трудовую колонию (ОИТК) УМВД, в которую входило 4 ИТК и 1 отдельный лагпункт. Аналогичный подход к проблеме подсудности был характерен и для других лагерных судов.

         На лагерные суды возлагалась задача (и они с ней справились) не столько осуществлять правосудие, сколько способствовать выполнению политических и хозяйственных задач, стоящих перед лагерем или колонией, поддерживать режим и дисциплину. В таких условиях независимость судов вообще, и от ГУЛАГа в частности, была видимостью.

         На территории Астраханской области специальный лагерный суд начал функционировать с 13.09.1945 г. В штат суда, кроме председателя и двоих судей, входили заведующая секретариатом, бухгалтер, заведующий хозяйством, уборщица. На начальном этапе своей деятельности суд испытывал затруднения во всем: не было бумаги, пишущих машинок, юридической литературы, директив НКЮ СССР. Не было даже мебели. По рассматриваемым делам основную массу приговоренных составляли заключенные. Но немалый процент приходился на долю военизированной охраны, гражданской обслуги – вольнонаемных. Ими совершались в основном хозяйственные и должностные преступления.

         Специфика следственной работы в лагерях и колониях состояла в том, что предварительное следствие вели оперативно-чекистские отделы, которые в силу своего особого положения и влияния оказывали на суды существенное давление. Это влекло необоснованное привлечения людей к уголовной ответственности, недоброкачественное расследование, грубое нарушение норм УПК. Например, во втором полугодии 1947 г. в производстве суда Астраханлага было 152 уголовных дела. В отчетах поступавшие дела распределялись по месту и характеру совершения преступления. Основную массу составляли преступления, предусмотренные следующими статьями: ст. ст. 58-14, 82, 116, 109, 193, 168 УК, по Указам от 04.06.1947 г., по другим преступлениям. Из Астраханлага поступило 57,8 % дел, остальные – из ОИТК. По рассматриваемым во втором полугодии 1947 г. делам 90,8 % подсудимых было осуждено и 5,6 % оправдано. Среди осужденных 75 % были заключенные, остальные вольнонаемные и военнослужащие. Например, помощник командира взвода Иванов систематически отпускал заключенных в город, получая взятки. За это преступление он был осужден на 4 года лишения свободы. К 1948 г. значительно сократились преступления имущественного характера. Если по Указам от 04.06.1947 г. в 1947 г. было 70 дел, то в 1948 г. – 43 дела.

         Большинство судей имели крайне низкий уровень не только профессиональной, но и общей подготовки. Все это не могло не сказаться на качестве судебной работы. Тем не менее, показатели в Астраханской лагерном суде была несколько выше, чем в целом по стране.

         В январе 1951 года, за 4 месяца до расформирования Астраханского лагерного суда, состоялось межведомственное оперативное совещание по подведению итогов работы суда за 1950 год. За этот период судом было рассмотрено 115 дел. В основном это были дела о побегах (21), по Указам от 04.06.1947 г. (24). По 115 делам было привлечено 147 человек. Осуждено 122 человека или 83 %, из них – к лишению свободы 107 человек или 87,7 %, к исправительно-трудовым работам – 2, условно – 4, к прочим мерам наказания – 9. Снизилось число оправдательных приговоров: оправдано 5 человек или 3,4 % и процент прекращенных и возвращенных на доследование дел – 12,9 %. В сравнении с 1949 годом изменилось и качество работы суда. По данным Верховного суда СССР были обжалованы и опротестованы приговоры суда по 24 делам в отношении 25 человек. Оставлено в силе – 87,5 %, изменено – 4,5 %, отменено – 8 %. Однако мотивы изменения приговоров были совсем другими, чем в 1940-х годах. Например, изменен приговор по делу Водивашева – суд определил 25 лет по Указу от 04.06.1947 г. «Об уголовной ответственности за хищения государственного и общественного имущества», а Верховный суд снизил до 15 лет заключения в исправительно-трудовых лагерях.  Конечно, такие цифры говорят об улучшении качества работы органов предварительного расследования. Однако, по мнению председателя лагерного суда Лисицина, органы предварительного расследования все еще работали недостаточно эффективно, и в первую очередь речь шла о нарушении сроков – 12,2 % дел расследованы в сроки свыше 20 дней. .

         В целях усиления борьбы с побегами НКВД, НКЮ и Прокуратура СССР издали 28 апреля 1941 года специальную директиву. Предписывалось «побеги заключенных из лагерей рассматривать как одну из наиболее злостных форм саботажа и дезорганизации лагерной жизни и производства. Всех беглецов судить по ст. 58-14 УК, применяя по отношению к ним меры наказания, в отдельных случаях, до высшей меры наказания включительно». Высшую меру наказания применяли в первую очередь в отношении контрреволюционеров, бандитов, грабителей и других особо опасных преступников и заключенных других категорий, совершивших повторный побег. Вместе с тем, побеги несовершеннолетних до 18 лет, независимо от характера преступления до побега, в соответствии с Директивой НКЮ от 22.01.1946 г., квалифицировались только по ст. 82 УК. Так как побеги являлись наиболее распространенным видом преступлений в системе ГУЛАГа, лагерные суды довольно часто обобщали судебную практику по делам о побегах. Например, в лагерном суде Астраханлага подобные обобщения были за период с 01.01.1947 г. по 01.09.1948 г., за 2 полугодие 1948 – 1 полугодие 1949 г. и т. д Подобный аналитический материал позволял вскрыть определенные судебные ошибки. Например, неправильное назначение окончательного срока наказания; назначение чрезмерно сурового наказания, без учета содеянного (за подготовку к побегу – 25 лет); неправильная квалификация; необоснованное осуждение заключенных самоохранников по статьям о воинских преступлениях; нарушение процессуального закона.

         Кроме побегов, по статье 58-14 судили также за отказ от работы и за членовредительство. В целом лагерные суды относились к делам об отказах и членовредительстве с большой строгостью, считая что «эти преступления разлагают лагерную дисциплину и наносят большой вред производственной работе лагерей и колоний МВД», как говорилось и одном из докладов Управления лагерных судов за 1947 год.

         Как и на воле, хищения в лагерях часто совершались материально-ответственными лицами. Но в лагерях и колониях к материальным ценностям были допущены не только вольнонаемные сотрудники, но и заключенные. В результате реализации Указа от 04.06.1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества» в 1948 г. преступность снизилась на 40,5 %. Среди основных причин снижения преступности была возможность рассмотрения дел с выездом на места совершения преступлений и назначения суровых мер наказания. В отличие от «гражданских» судов, карательная практика лагерных судов по этой категории дел в соответствии с требованиями высшего партийного руководства «была правильной».

         Существенным недостатком в работе многих лагерных судов являлся слабый контроль над взысканием сумм по возмещению материального ущерба. , нанесенного государству в результате хищений государственного имущества. Так, в 1948 г. лагерным судом Исправительно-трудовых лагерей и колоний УМВД по Саратовской области за 1948 г. присуждено ко взысканию 88487 рублей, а взыскано только 166 рублей. Примерно такая же ситуация была и в лагерном суде Астраханской области. Например, на 01.07.1947 г. подлежало взысканию 231780 рублей, взыскано только 2219 рублей. На 01.01.1948 г. осталось невзысканными 275460 рублей, из которых за 1 полугодие 1948 г. было взыскано только 4801 рублей. Нельзя сказать, что лагерные суды не предпринимали никаких мер по взысканию ими же присужденных сумм. Однако в компетенцию судов входили только периодические письменные напоминания, предпринять что-либо другое они не имели права.

         Значительный объем работы лагерных судов во второй половине 1940-х годов занимали дела о досрочном освобождении заключенных, заболевших душевной болезнью или тяжелым неизлечимым недугом. Такие освобождения  не были актом гуманизма, а проводились из чисто хозяйственных интересов: освобождали неизлечимо больных людей, которые не могли работать, но требовали расходов на свое содержание. Категория нетрудоспособных заключенных вызывала беспокойство у лагерного руководства, т. к., с одной стороны, надо было избавляться от маломощных, с другой стороны, опасались выпустить опасных преступников. Тем не менее, стремясь поскорее избавиться от нетрудоспособных заключенных, в лагерях начали активно выполнять этот приказ. В этот период начались массовые освобождения. Лагерные суды часто рассматривали такие дела заочно, особенно не вникая в определение степени социальной опасности освобождаемых заключенных. Во втором полугодии 1947 г. лагерным судом УМВД по Астраханской области было удовлетворено 86,8 % дел. Основной контингент был из ИТК, т. е. подростки. Большое количество больных заключенных обусловливалось плохими условиями содержания, недостатком овощей и других продуктов питания в рационе колоний. 58 % из кандидатов на освобождение имели заболевание дистрофией 2 и 3 степени. В первом полугодии 1948 г. количество рассмотренных судом дел о досрочном освобождении заключенных выросло практически вдвое. И также основная масса освобожденных была из ИТК.

         Со второго полугодия 1948 г. ситуация резко изменилась. Власти требовали «немедленно прекратить противозаконную практику массового и необоснованного досрочного освобождения от наказания заключенных». Часто случалось так, что тяжело больные заключенные успевали умереть, пока рассматривалось их дела. Приказом Министра Юстиции СССР от 21.05.1951 г. № 043 Спецлагсуд по Астраханской области был расформирован. В целом по стране деятельность лагерных судов стала сворачиваться в 1953 г.: поступление уголовных дел резко сократилось, и они один за другим стали закрываться. Официально специальные лагерные суды были ликвидированы Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 апреля 1954 года. Их практическая деятельность продолжалась почти 9 лет и пришлась на очень сложный и противоречивый послевоенный период.

         Таким образом, лагерные суды служили не столько интересам правосудия, сколько интересам репрессивной системы государства. Они давали возможность при сохранении видимости законного открытого судебного процесса на закрытой лагерной территории держать в тайне все те беззакония и несправедливость, которые имелись в лагерях и колониях. Они помогали лагерному начальству держать в страхе и покорности большие массы людей.

         Глава VI. «Особенности деятельности адвокатуры в послевоенный период» посвящена исследованию законодательной базы, функциям, кадровому составу и деятельности адвокатуры в уголовном судопроизводстве.

         В параграфе 1. «Законодательная база, функции и кадровый состав адвокатуры» автор отмечает, что в послевоенный период законодательной базой деятельности адвокатуры оставалось «Положение об адвокатуре в СССР» 1939 г. Кроме него, действовали иные акты, определявшие порядок оплаты юридической помощи, подготовку молодых адвокатов и стажеров к самостоятельной работе, дисциплинарную ответственность адвокатов и др. В развитие Положения об адвокатуре в 1952 г. было принято «Положение о юридической консультации». Организация деятельности коллегий адвокатов и контроль над ними полностью осуществляло Министерство юстиции СССР и его подразделения в регионах, которые активно использовали свои права, особенно в кадровом вопросе. Документом, устанавливавшим обязательные тарифы за оказание юридической помощи, являлась Инструктивное письмо от 02.10.1939 г. «О порядке оплаты юридической помощи, оказанной адвокатом населению».

         Адвокат от своих официальных доходов должен был отчислять в фонд коллегии от 20 до 30 % (до 1949 г. в Астраханской коллегии отчисляли 20 %, с 1949 г. – 30 %, в остальных коллегиях Нижнего Поволжья отчисляли по 30 %). Такое состояние дел вызывало недовольство самих адвокатов. Особое возмущение адвокатов вызывала работа по требованию суда, т. е. в порядке статьи 55 УПК. Нельзя сказать, что эта работа не предполагала никакого заработка. Оплату должно было предоставить государство от взыскания определенной суммы с подсудимого, чьи интересы представлял адвокат. Однако взыскание этих сумм было заведомо неосуществимо. Адвокаты и не рассчитывали на эту часть дохода. Проблема была настолько острой, что Министерство юстиции РСФСР 15.02.1951 г. издало приказ № 7 «Об оплате труда адвокатов за выступления в порядке статьи 55 УПК РСФСР», в котором приказывалось производить взыскание присужденных гонораров вне зависимости от вступления приговоров в законную силу и от того, вынесен ли обвинительный или оправдательный приговор. Однако на практике мало что изменилось. Именно поэтому на работу по 55 статье старались направить молодых адвокатов или тех, кто был неугоден президиуму. Против этой негативной практики выступал член Саратовского областного суда Григорьев, «суду важно, чтобы в порядке назначения выступали опытные адвокаты, а не молодые, не имеющие опыта в работе, которых и сам президиум за адвокатов не считает».

         Устаревшая система оплаты труда адвокатов все чаще подвергалась критике. В 1950-х годах стало очевидным, что система оплаты труда адвокатов, функционирующая по Положению 1939 г., не являлась действенной и эффективной. Не дожидаясь принятия нормативных актов от центральных органов, адвокатские коллегии сами начали вводить некоторые усовершенствования системы оплаты. Например, формировались так называемые отпускные фонды, устанавливался минимум зарплаты адвоката и др. Но несмотря на принимавшиеся меры, в целом официальный заработок адвокатов снизился.

         Во второй половине 1940-х годов происходил процесс вытеснения старых адвокатов из коллегий. Хотя в областях Нижнего Поволжья в послевоенный период уже не было адвокатов с дореволюционным стажем, тем не менее, с 1948 г. партийные власти обвиняли старых адвокатов в «защите ради защиты» (т. е. предпочтении интересов клиента интересам суда), в политически вредных взглядах и т. д.       В 1948-1949 годах по стране прокатилась волна проверок коллегий и аттестаций адвокатов. Нижнее Поволжье не было исключением. Так, в 1948 Астраханский и Саратовский обкомы партии организовали проверки коллегий, а проверкой президиума Сталинградской коллегии занимались ревизоры Министерства юстиции РСФСР. По результатам проверок работа коллегий была оценена как неудовлетворительная вследствие «грубых извращений политической линии защиты», распространения вымогательства, незаконного получения безквитанционного гонорара, «протаскивания несоветских принципов защиты», «чуждых советскому обществу нравов», таких как подкуп, поборничество и целый ряд других факторов, «позорящих советскую адвокатуру». А президиумы коллегий обвиняли в «антигосударственной практике руководства адвокатурой». По результатам проверок были сделаны и оргвыводы, в частности, сняты с должности председатели президиумов, ряд адвокатов исключены из коллегий. Следуя принятой линии поведения в подобных случаях, адвокаты решения обкомов обсуждали на общих собраниях коллегий. Например, 19-20 января 1949 г. общее собрание Астраханской коллегии осудило «грубые политические ошибки и извращения советской защиты». Собрание единогласно поддержало решение обкома о снятии с председателей Петелина. Но, сняв Петелина с должности председателя президиума, из коллегии его не исключили, а оставили работать простым адвокатом. Подобное собрание было проведено и в Саратовской области. Такие радикальные решения в отношении кадрового состава коллегий, на наш взгляд, не могли не сказаться негативным образом на качестве предоставляемых адвокатурой услуг. Например, Астраханскую коллегию после обкомовской проверки лихорадило на протяжении 2 лет. Работу коллегии дважды признавали неудовлетворительной и преемник Петелина Шишкин был снят с должности. Только в 1952 году новый состав президиума во главе с адвокатом Воробьевым сумел нормализовать положение в коллегии. К 1953 году выровнялось и положение с заработной платой. По в Сталинградской коллегии повторная ревизия Министерством юстиции РСФСР была проведена в 1950 г. Отмечено, что работа Сталинградской коллегии адвокатов продолжала находиться «на крайне низком уровне». Во 2 полугодии 1951 г. в Саратовской коллегии прошла аттестация адвокатов. Не получили положительную аттестацию 11 адвокатов.

         Проанализированные материалы позволяют сделать вывод, что негативно сказался на уровне работы адвокатуры и большой приток в адвокатуру выходцев из других правоохранительных органов. В адвокатуру в массовом порядке направлялись не только лица, не способные нести службу по состоянию здоровья или уволенные по сокращению, но и уволенные с прежнего места работы по дискредитирующим обстоятельствам.

         Руководство адвокатуры областей Нижнего Поволжья стремилось улучшить качество защиты по уголовным делам: систематически проводились занятия с адвокатами по уголовному праву и процессу, искусству судебной речи, проверялась и обсуждалась тактика защитников по конкретным делам и т. д. Происходило постепенное пополнение адвокатуры молодыми кадрами. Так, сразу после войны в Астраханской области была 21 юридическая консультация, в которых служили 34 адвоката. Саратовская коллегия адвокатов была значительно крупнее Астраханской. По состоянию на 1 января 1948 г. в ней состояло 208 адвокатов, которые обслуживали 71 юридическую консультацию.

         В отличие от Астраханской коллегии, в Саратовской во второй половине 1940-х годов был значительный процент адвокатов со стажем работы свыше 10 лет – 25 %, (для сравнения в Астраханской области только 15 % и большой процент составляли адвокаты со стажем до 5 лет). Если в Саратовской коллегии молодые адвокаты составляли 28,8 %, то в Астраханской этот показатель в два раза выше – 69,8 %. Значительно больше в Саратовской коллегии было и адвокатов с высшим юридическим образованием – 59 % (в Астраханской только 30 %), и очень малый процент адвокатов без юридического образования – 5 % (в Астраханской – 22,6 %). Такой же невысокий качественный кадровый состав был в адвокатуре Сталинградской области. По состоянию на 1 квартал 1951 г. из 54 юридических консультаций в 12 районах вообще не было адвокатов, в 22 консультациях заведующие не имели юридического образования, из них часть не имела и необходимого опыта работы. Общий процент не имевших юридического образования был – 32 %. Однако наличие образования и стажа работы не является критерием профессиональной квалификации сотрудников. Большой проблемой был подбор кадров не только с юридическим образованием и большим стажем работы, но и наличие грамотных адвокатов. На многих совещаниях обращалось внимание адвокатов Нижнего Поволжья на неграмотность выступлений, присутствие юридических и общегуманитарных ошибок. К концу исследуемого периода качественный состав адвокатуры Нижнего Поволжья изменился в лучшую сторону.

         Проблемой адвокатуры Нижнего Поволжья была большая текучесть кадров. Основная причина увольнения адвокатов – это исключение из коллегии за дисциплинарные проступки. К началу 1950-х годов образовался некомплект адвокатских кадров. Так, в 1950 г. некомплект по Астраханской коллегии составлял 12 %. Ко второй половине 1953 г. этот процент снизился до 8,6 %. Подобная ситуация была и в Саратовской области..

         Параграф 2. «Участие адвокатуры в уголовном судопроизводстве». Несмотря на то что коллегии защитников формально являлись самоуправляющимися и независимыми, практически они полностью находились под влиянием партийных и государственных органов, которые постоянно вмешивались в их деятельность, что создавало дополнительные трудности в работе. Адвокат должен был представлять прежде всего интересы правосудия, а уже затем обвиняемого. Адвокату разрешалось отстаивать невиновность клиентов, только если он сам был убежден в этом. Он мог лишь анализировать данные, предоставленные следствием, и искать ошибки и несоответствия в собранных доказательствах. Более того, защитник не имел права отстаивать невиновность своего клиента любым законным путем. Однако даже втаких стесненных условиях, как следует из архивных данных адвокаты во многих случаях добивались результатов в защите своего клиента. Так, во второй половине 1945 г. только по кассационным жалобам в Астраханской областном суде было оправдано 5 % подсудимых. Такая же практика продолжалась в течение всего исследуемого периода. Так, Астраханским областным судом во 2 полугодии 1947 г. по 2 инстанциям было отменено 28,2 % приговоров народных судов. За 1948 год областной суд рассмотрел по 1 инстанции 180 дел на 381 человек. Основная масса дел (137) составляла обвинения по ст. 58-10 УК, Закону от 07.08.1932 г., Указам от 04.06.1947 г. По ним было оправдано 8 % обвиняемых. За этот же период адвокатами составлено 714 кассационных и 597 надзорных жалоб.

         Защита осуществлялась, как правило, на платной основе. Доля платного участия адвокатов Нижнего Поволжья составляла примерно 63-64 %, в порядке статьи 55 УПК – 34-35 % и совсем малый процент (1-2 %) составляли бесплатные уголовные дела. Максимальная нагрузка на адвокатов приходилась на 1947 г., что объясняется вступлением в силу Указов от 04.06.1947 г. и составляла в среднем примерно 138 дел на одного адвоката в Астраханской области и примерно 78 – в Саратовской.  Значительным оставалось участие адвокатов в судебных процессах по уголовным делам и в 1950-е годы.

         Как правило, прекращение дел и оправдание подсудимых (не только в Верховном суде, но и на всех уровнях) прокурорско-судейские руководители объясняли плохим качеством предварительного расследования. И ни в одном официальном документе этих ведомств не найти среди причин – высокое качество работы адвокатов. Но именно адвокаты находили в делах ошибки следствия и указывали на эти ошибки суду. С другой стороны, большое количество дел, постоянно сокращавшиеся сроки расследования способствовали, по нашему мнению, тому, что следователи не имели возможности качественно расследовать преступления и выполнить все процессуальные действия: допросить всех свидетелей, провести все экспертизы, заполнить документы и т. п. Это и давало возможность опытным адвокатам «разваливать» дела в суде. Среди адвокатов тоже встречались непрофессионалы. Но в целом, преимущество адвокатов над прокурорско-следственными работниками было очевидным. Конечно же, такое состояние дел встречало явное недовольство со стороны милиции, прокуроров и судей. Не случайно проведение обкомовских проверок 1948 года по Саратовской и Астраханской коллегиям были поручены именно прокуратуре, а оперативную компрометирующую информацию на адвокатов собирали Управления МВД.

         В то же время государственное давление на защитников, их идеологизация привело к появлению новой категории адвокатов, которые видели свою основную задачу не в защите подсудимого, а в выполнении требований руководителей Министерства юстиции, «участвуя в судебном процессе, суметь квалифицированно помочь суду». Такие адвокаты зачастую превращались на процессе во «второго прокурора». Однако прокуроры не нуждались в такой «помощи» со стороны адвокатов. Так, по оценке Саратовского прокурора «к сожалению, в больших процессах адвокаты зачастую мешают своим товарищам защищать интересы их подзащитных, становятся помощниками обвинения. Это большой порок в осуществлении защиты».  Мало отличались от вышеназванных адвокаты, которые если не «топили» своего клиента, то во всяком случае немногое делали для отстаивания его интересов.

         Президиумы адвокатских коллегий и ревизоров Министерства юстиции беспокоила «неправильная линия защиты в судебных процессах». В это понятие вкладывалась «защита ради защиты», «политические ошибки в речах» и «нетактичное ведение защиты». За подобные проступки возбуждалось основное количество дисциплинарных дел.

         Значительную проблему в адвокатуре 1940-1950-х гг. представлял так называемый «микст». «Левые гонорары» наказывались отстранением от работы на срок до 6 месяцев или, если адвокат был уличен в нескольких случаях получения «левого гонорара» или размеры «микста» были значительными, исключением из коллегии. Довольно часто информация о получении адвокатом «левого гонорара» становилось известной потому, что, получив вознаграждение, адвокаты не исполняли своих обязанностей. Предметами такого «вознаграждения» были деньги, а также вещи и продукты.

         Несмотря на целый комплекс кадровых, квалификационных, организационных, политических и других проблем адвокатура была той силой, которая могла ограничить распространение беззакония при проведении репрессивной уголовной политики.

         В Заключении делаются выводы о том, что анализ архивных документов, научно-исследовательской литературы, периодической печати, книг и журналов позволил подробно исследовать исторический опыт разработки и реализации государственной политики борьбы с уголовной преступностью в послевоенный период на территории Нижнего Поволжья, что полностью подтвердило актуальность и новизну диссертации.

         В послевоенные годы, применяемые формы и методы, особенно чрезвычайного характера, были направлены на снижение преступности. Уже с 1948 года уровень преступности упал примерно на треть и продолжал в таком же темпе снижаться. Это стало возможным благодаря деятельности правоохранительных органов, всего общества. Несомненно, как уровень преступности, так и борьба с нею зависят от многих факторов: социально-экономических, политических, нравственного состояния на каждом этапе развития общества.

Подводя итоги проведенного исследования, отметим, что в рассматриваемый период реализация государственной политики борьбы с уголовной преступностью на территории Нижнего Поволжья была обусловлена следующими факторами:

– в послевоенные годы происходил процесс дальнейшей милитаризации правоохранительных органов;

– борьба с уголовной преступностью осложнялась нарастанием вооруженных нападений на граждан и на охраняемые объекты, так как приобретение оружия в военных условиях не представляло для преступников больших проблем;

– повседневная оперативная работа осложнялась миграционными потоками возвращавшихся с фронта, эвакуированных, в среду которых попадали уголовные преступники, бывшие арестанты, спекулянты и другие лица, представлявшие оперативный интерес. Нижневолжские города являлись крупными железнодорожными и водными узлами, что особенно усложняло работу;

– появлялись новые виды преступлений, с которыми до войны почти не приходилось встречаться (например, угон автотранспорта);

– увеличилась преступность несовершеннолетних в связи с ростом беспризорности и безнадзорности среди детей и подростков.

– сотрудникам милиции приходилось восстанавливать связи с общественностью, вновь создавать бригады содействия милиции, налаживать агентурную сеть.

В послевоенный период сотрудниками органов внутренних дел, прокуратуры, суда и адвокатуры накоплен богатый опыт по профилактике, раскрытию, расследованию преступлений, рассмотрению их в суде. В условиях широкого реформирования правоохранительной системы этот опыт может оказаться востребованным. Проведенное исследование показало, что для органов правопорядка Нижнего Поволжья период 1945-1953 годов был неоднозначным временем. Однако, несмотря на то что в работе правоохранительных органов имелись серьезные недостатки, органы внутренних дел, прокуратура и суд в целом обеспечили безопасность граждан региона, не допустили неконтролируемого роста преступности.

СПИСОК ТРУДОВ

I. Работы, опубликованные в журналах из перечня периодических изданий, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации:

  1. Федин, С. А. К вопросу о состоянии преступности в Астраханской области в 1945-1953 годах (на примере преступлений против личности и против собственности граждан) // Вестник Астраханского государственного технического университета. – Астрахань: Изд-во АГТУ, 2006. № 5(34). С. 210-218. (0,6 п.л.).
  2. Федин, С. А. Борьба Астраханской милиции с экономическими преступлениями в послевоенный период // Южно-Российский вестник геологии, географии и глобальной энергии. Научно-технический журнал. – Астрахань: Издательский дом «Астраханский университет», 2006. № 8(21). С. 128–132. (0,5 п.л.).
  3. Федин, С. А. К вопросу о деятельности паспортной службы милиции Управлений МВД областей Нижнего Поволжья в послевоенный период. // Вестник Поморского университета. Серия «Гуманитарные и социальные науки». – Архангельск.: Изд-во Поморского государственного университета, 2009. № 7. С. 91-96. (0,5 п.л.)
  4. Федин, С. А. Деятельность милиции Нижнего Поволжья по охране общественного порядка и общественной безопасности в послевоенный период. // Вестник Тамбовского университета. Серия «Гуманитарные науки». – Тамбов. Изд-во ТГУ. 2009. № 8(76). С. 349-353. (0,5 п.л.).
  5. Федин, С. А. Из истории борьбы нижневолжской милиции с детской беспризорностью и безнадзорностью в послевоенный период. // «Каспийский регион: политика, экономика, культура». – Астрахань. Издательский дом «Астраханский университет». 2011. № 3(28). С. 37-42. (0,6 п.л.).
  6. Федин, С. А. Из опыта взаимодействия милиции с общественными организациями в послевоенный период. // «Каспийский регион: политика, экономика, культура». – Астрахань. Издательский дом «Астраханский университет». 2011. № 2(27). С. 67-71. (0,5 п.л.).
  7. Федин, С. А. Взаимоотношения судебных органов с другими звеньями правоохранительной системы послевоенного СССР (на материалах Нижнего Поволжья) // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – Тамбов: Грамота. 2011. № 7(13): в 3-х ч. Ч. 1. С. 164-167. (0,6 п.л.)
  8. Федин, С. А. Из истории борьбы правоохранительных органов Нижнего Поволжья с хищением хлеба в послевоенный период. // Гуманитарные науки и образование. – Саранск. Изд-во МГПИ. 2011. № 3(7). С. 94-98. (0,5 п.л.).
  9. Федин, С. А. Преступления в системе потребительской кооперации в 1945-1953 гг. и борьба с ними правоохранительных органов (на материалах Нижнего Поволжья). // Вестник МГОУ Серия: История и политические науки. – М. Изд-во МГОУ. 2011. № 4. С. 98-102. (0,5 п.л.).
  10. Федин, С. А. Частное предпринимательство и борьба с ним государства в 1945-1953 годах (на материалах Нижнего Поволжья). // «Вестник КИГИ РАН». – Элиста. 2011. № 2. С. 46-49. (0,5 п.л.).
  11. Федин, С. А. Противодействие правоохранительных органов Нижнего Поволжья преступлениям, вызванным карточной системой и денежной реформой 1947 года. // Гуманитарные и социальные науки. 2012 г. № 1. С. 69-74. (0,5 п.л.).
  12. Федин, С. А. Растраты и хищения в системе государственной торговли в 1945-1953 годах и борьба с ними правоохранительных органов (на материалах Нижнего Поволжья). // «Каспийский регион: политика, экономика, культура». – Астрахань. Издательский дом «Астраханский университет». 2012. № 1(30). С. 54-61. (0,6 п.л.).
  13. Федин, С. А. Особенности деятельности адвокатуры в 1945-1953 гг. (на материалах Нижнего Поволжья) // «Вестник КИГИ РАН». – Элиста. 2012. № 1. С. 39-47. (0,5 п.л.).

II. Монографии:

  1. Федин, С. А., Ишин В. В. Деятельности милиции по борьбе с преступностью и охране общественного порядка в 1945-1953 гг. (на материалах Нижнего Поволжья). : Монография. [Текст] / С. А. Федин, В. В. Ишин. – Астрахань : Изд-во АсФ КрУ МВД России, 2008. 168 с., 500 экз. (15,7 п.л.).
  2. Федин, С. А. Государственная политика по противодействию правоохранительных органов экономической преступности в послевоенный период (1945-1953 гг.) (на материалах Нижнего Поволжья) : Монография. [Текст] / С. А. Федин. – М.: Изд-во МЮИ. 2011. 180 с., 500 экз. (16,9 п.л.).

III. Работы, опубликованные в других научных изданиях:

Статьи:

  1. Федин, С. А. Обзор послевоенной экономической преступности в Астраханской области (1945-1953 годы) // Объединенный научный журнал. – М.: Изд-во «Фонд научных публикаций», 2005. № 31(159). С. 24-30. (0,5 п.л.).
  2. Федин, С. А. Из истории борьбы Астраханской милиции с уголовной преступностью в первые послевоенные годы // Гуманитарные исследования. Научный журнал. – Астрахань: Издательский дом «Астраханский университет», 2007. № 1(21). С. 52-56. (0,5 п.л.).
  3. Федин, С. А. Деятельность следственных органов прокуратуры по реализации Указа от 04.06.1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества» (На материалах Нижнего Поволжья). // «Вестник МЮИ». – М. Изд-во МЮИ. 2010. № 3. С. 56-61. (0,4 п.л.)
  4. Федин, С. А. Деятельность следственных органов прокуратуры по реализации Указа от 04.06.1947 г. «Об охране личной собственности граждан» (На материалах Нижнего Поволжья). // «Вестник МЮИ». – М. Изд-во МЮИ. 2010. № 4. С. 52-57. (0,4 п.л.)

Участие в научно-практических конференциях:

  1. Федин, С. А. Из истории борьбы Астраханской милиции с преступлениями в сфере водных биоресурсов в первые послевоенные годы. // Материалы международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы охраны биоресурсов Волго-Каспийского бассейна: междисциплинарный подход». АФ КрУ МВД России. – Астрахань. Изд-во АсФ Кру МВД России. 2007. С. 231-235. (0,4 п.л.).
  2. Федин, С. А. Деятельность милиции Нижнего Поволжья по реализации законодательства в послевоенный период // Материалы Региональной научно-практической конференции «Проблемы административного законодательства в деятельности органов внутренних дел». БЮИ МВД России. – Белгород. 2008. С. 77-82. (0,4 п.л.).
  3. Федин, С. А. Искажение законности в деятельности правоохранительных органов в середине 1940 – начале 1950 годов (на материалах Нижнего Поволжья). // Материалы Международной научно-практической конференции «Права человека и роль правоохранительных органов в их обеспечении». БЮИ МВД России. – Белгород. 2008. С. 43-47. (0,4 п.л.).
  4. Федин, С. А. Из опыта обеспечения безопасности дорожного движения в послевоенный период в Нижнем Поволжье. // Сборник Всероссийской научно-практической конференции «Актуальные вопросы деятельности служб и подразделений милиции общественной безопасности». КрУ МВД России. – Краснодар. 2009. С. 47-51. (0,3 п.л.).
  5. Федин, С. А. Деятельность органов дознания НКВД-МВД на территории Нижнего Поволжья в послевоенный период. // Сборник региональной научно-практической конференции «Актуальные вопросы права и правопорядка». СФ КрУ МВД России. – Ставрополь. 2008. С. 76-82 (0,4 п.л.).
  6. Федин, С. А. Из истории следственных органов прокуратуры Астраханской области в 1945-1953 гг. // Материалы Всероссийской научно-практической конференции «Проблемы квалификации и расследования отдельных видов преступлений». ЛФ ВЮИ МВД России. – Липецк. 2008. С. 63-68. (0,4 п.л).
  7. Федин, С. А. Роль паспортной службы милиции Нижнего Поволжья в борьбе с преступностью в послевоенный период. // Международная научно-практическая конференция «Миграционный правопорядок». РЮИ МВД России. – Ростов-на-Дону. 2008. С. 28-32. (0,3 п.л.).
  8. Федин, С. А. Функционирование правоохранительной системы в Астраханской области в первые послевоенный годы. // Научно-практическая конференция «Актуальные проблемы права и правоприменительной деятельности на Северном Кавказе». НФ КрУ МВД России. – Новороссийск. 2008. С. 17-26. (0,5 п.л.).
  9. Федин, С. А. Из истории борьбы с уголовной преступностью на территории Нижнего Поволжья в 1945-1953 гг. // Сборник Всероссийской научно-практической конференции «Проблемы совершенствования борьбы с преступностью в условиях новых криминальных реалий». ТГУ. – Тольятти. 2008. С. 125-129.(0,3 п.л.).
  10. Федин, С. А. Криминологическая характеристика послевоенной преступности в Нижнем Поволжье. // Сборник научно-практической конференции «Преступность в России: состояние и проблемы борьбы с ней». ВЮИ МВД России. – Воронеж. 2008. С. 53-58. (0,4 п.л.).
  11. Федин, С. А. Проблемы обеспечения безопасности дорожного движения в первые послевоенные годы. // Научно-практическая конференция «Система обеспечения безопасности дорожного движения: проблема развития и пути совершенствования». ОрЮИ МВД России. – Орел. 2008. С. 84-88. (0,3 п.л.).
  12. Федин, С. А. Проблемы противодействия преступности на территории областей Нижнего Поволжья в послевоенный период. // Научно-практическая конференция «Актуальные проблемы противодействия преступности в современных условиях». НФ КрУ МВД России. – Нальчик. 2008. С. 32-37. (0,4 п.л.).
  13. Федин, С. А. Противодействие преступности несовершеннолетних в послевоенный период на территории Нижнего Поволжья. // Научно-практическая конференция «Молодежная преступность — ХХI век: состояние, перспективы, проблемы противодействия». ВЭПИ. – Воронеж. 2008. С. 18-24. (0,4 п.л.).
  14. Федин, С. А. Некоторые методы борьбы с уголовной преступностью в послевоенный период. // Ежегодный межвузовский тематический сборник научных трудов «Проблемы теории и практики оперативно-разыскной деятельности органов внутренних дел». БЮИ МВД России. – Барнаул. 2008. С. 63-65. (0,3 п.л.).
  15. Федин, С. А. К вопросу о борьбе со спекуляцией в первые послевоенные годы на территории Нижнего Поволжья. // Межвузовская научно-практическая конференция «Актуальные проблемы правоохранительной деятельности органов внутренних дел». УрЮИ МВД России. – Екатеринбург. 2008. С. 97-101. (0,3 п.л.).
  16. Федин, С. А. Надзор за милицией как одна из функций прокуратуры в борьбе с преступностью в послевоенный период. // Международная научно-практическая конференция «Актуальные проблемы борьбы с преступностью и иными правонарушениями». БЮИМВД России. – Барнаул. 2008. С. 70-75. (0,4 п.л.).
  17. Федин, С. А. Из истории деятельности судебных органов Нижнего Поволжья в 1945-1953 годах. // Всероссийская научно-практическая конференция «Актуальные проблемы судебной власти в современном российском обществе». РАП. – Краснодар. 2008. С. 38-43. (0,4 п.л.).
  18. Федин, С. А. Проблемы борьбы с хищениями чужого имущества в первые послевоенные годы в Астраханской области. // Межвузовский круглый стол «Актуальные проблемы борьбы с хищениями чужого имущества». ОрЮИ МВД России. – Орел. 2008. С. 57-63. (0,5 п.л.).
  19. Федин, С. А. Особенности судопроизводства в лагерных судах в послевоенный период. // Всероссийская научно-практическая конференция «Уголовное судопроизводство: проблемы теории, нормотворчества, правоприменения». АПУ ФСИН России. – М. 2008. С. 91-94. (0,3 п.л.).
  20. Федин, С. А. Из истории борьбы с незаконным оборотом наркотиков в России. // Материалы Межрегиональной научно-практической конференции «Афганский наркотрафик: стратегия и тактика борьбы». АФ МЮИ. – Астрахань. С. 45-51. (0,6 п.л.).
  21. Федин, С. А. Историография проблемы противодействия правоохранительных органов уголовной преступности в послевоенный период. // «Юридическая наука: история, современность, перспективы» : Сборник материалов II межвузовской научной конференции, посвященной Дню Российской науки. АФ МЮИ. – М.: МЮИ. 2011. С. 57-72. (1 п.л.).

              ГААО. Ф. Р-2722. Оп. 1. Д. 9. Л. 1-24.; Д. 14. Л. 2-16.; Оп. 2. Д. 1. Л. 28-29.; ГАСО. Ф. Р-549. Оп. 1. Д. 29. Л. 3.

              ГААО. Ф. Р-2722. Оп. 1. Д. 13. Л. 5.; Д. 3. Л. 4.; Д. 24. Л. 6.; ГАСО. Ф. Р-549. Оп. 1. Д. 13. Л. 3.

              ГАСО. Ф. Р-549. Оп. 1. Д. 33. Л. 2.; Д. 13. Л. 1-2.; Д. 20. Л. 2.; ГААО. Ф. Р-2722. Оп. 1. Д. 24. Л. 5.; Д. 1. Л. 2-3.; Д. 13. Л. 5.

              ГААО. Ф. Р-2722. Оп. 1. Д. 10. Л. 3.; Д. 24. Л. 5.; ГАСО. Ф. Р-549. Оп. 1. Д. 20. Л. 3.; Д. 22. Л. 2.

              ГААО. Ф. Р-2658. Оп. 2. Д. 3. Л. 39.; Д. 8. Л. 20-22.

              ГААО. Ф. Р-2722. Оп. 1. Д. 1. Л. 9.; Д. 17. Л. 10.; Д. 24. 15.; ГАСО. Ф. Р-549. Оп. 1. Д. 13. Л. 19.

              ГАСД АО. Ф. 325. Оп. 5. Д. 47. Л. 223.

              ГАСО. Ф. Р-549. Оп. 1. Д. 22.; ГАСД АО. Ф. 325. Оп. 5. Д. 47.

              ГАСО. Ф. Р-549. Оп. 1. Д. 20. Л. 64.

              ИЦ УВД АО. Ф. 58. Оп. 4. Д. 3. Л. 71.; Оп. 1. Д. 18. Л. 36, 56

              Постановление ЦИК и СНК СССР от 17.12.1933 г. «Об утверждении Положения о Прокуратуре Союза ССР». http://web1.law.edu.ru/norm/norm.asp?normID=1381148

              Постановление ВЦИК от 28.05.1922 г. «Положение о прокурорском надзоре» http://www.law.edu.ru/norm/norm.asp?normID=1381000

              ГАСО. Ф. Р-2374. Оп. 17. Д. 54. Л. 161, 170.; ГААО. Ф. Р-1702. Оп. 1. Д. 16. Л. 17.

              ГАСО. Ф. Р-2374. Оп. 17. Д. 54. Л. 160-161.; ГААО. Ф. Р-1702. Оп. 1, Д. 5, Л. 2.

              ГАСД АО. Ф. 4491. Оп. 1. Д. 10. Л. 31-35.

              ГАСД АО. Ф. 325. Оп. 6. Д. 26. Л. 178-179.

              Приказ Генерального прокурора СССР № 128 от 17 июня 1946 г. «Об усилении общего надзора за точным исполнением законов» // Советская прокуратура. Сб. Документов. - М. - 1981. - С. 135.

              Приказ Генерального прокурора СССР № 131 от 28 июля 1949 г. «О введении участковой системы работы следователей» // Сборник действующих приказов и инструкций Генерального прокурора СССР. - М.: Юридическая литература. 1966.

             Звягинцев, А., Орлов, Ю. Они поставили себя вне прокуратуры. // Законность. 1999. № 3. С. 48.

             ГАСД АО. Ф. 4491. Оп. 1. Д. 12. Л. 3.

             ГАСО. Ф. Р. 2374. Оп. 17. Д. 54. Л. 163-169, 171.

             ГАСД АО. Ф. 4491. Оп. 1.

             ГААО. Ф. Р-1702. Оп. 1, Д. 16, Л. 12-13.

             ГАСО. Ф. Р-2374. Оп. 17. Д. 54. Л. 166.

             ГАСО. Ф. Р-2374. Оп. 17. Д. 44. Л. 34.; ГАСД АО. Ф. 4491. Оп. 1. Д. 17. Л. 48.

             ГААО. Ф. Р-1702. Оп. 1. Д. 16. Л. 52.; ГАСО. Ф. Р-2374. Оп. 17. Д. 54. Л. 172.

             ГААО. Ф. Р-3448. Оп. 1. Д. 2. Л. 8.

             ГААО. Ф. Р-1702. Оп. 1, Д. 6, Л. 12.

             ГААО. Ф. Р-2658. Оп. 1, Д. 9, Л. 2.

             ГАСД АО. Ф. 325. Оп.3. Д. 18. Л. 188.

             ГАСД АО. Ф. 2346. Оп.1. Д. 8. Л. 71-72.

             ГААО. Ф. Р-2658. Оп. 2. Д. 3. Л. 70.

             ГАСД АО. Ф. 325. Оп. 6. Д. 26. Л. 44.; ГАСО. Ф. Р-2374. Оп. 17. Д. 39. Л. 105.

             ГАСО. Ф. Р-2374. Оп. 17. Д. 65. Л. 82-83.; ГАСД АО. Ф. 325. Оп.6. Д. 33. Л. 97.

             ГААО. Ф. Р-2658. Оп. 3. Д. 5. Л. 19.

             ГАСД АО. Ф. 325. Оп. 3. Д. 81. Л. 18.; Оп. 6. Д. 33. Л. 95.; ГАСО. Ф. Р-2374. Оп. 17. Д. 65. Л. 51.

             ГАСД АО. Ф 325. Оп. 6. Д. 34. С. 202-203.; Ф. 2346. Оп. 1. Д. 10. Л. 52.; Д. 11. Л. 19.

             ГАСО. Ф. Р-2374. Оп. 17. Д. 65. Л. 68.

             ГАСО. Ф. Р-2374. Оп. 17. Д. 39. Л. 43.; Д. 54. Л. 173.; ГААО. Ф. Р-1702. Оп. 1. Д. 16. Л. 22.

             ГААО. Ф. 3075. Оп. 1. Д. 10. Л. 8, 11.

             ГАСД АО. Ф. 325. Оп. 2. Д. 25. Л. 141.; ГААО. Ф. 3075. Оп. 1. Д. 10. Л. 12.

             ГААО. Ф. 3075. Оп. 1. Д. 12. Л. 80-83.

             ГААО. Ф. 3075. Оп. 1. Д. 23. Л. 17-23.; Д. 10. Л. 99.

             ГААО. Ф. Р-3075. Оп. 1. Д. 4. Л. 6. 13.; Д. 10. Л. 130.; Д. 16. Л. 55-56.

             ГАРФ. Ф. Р-9492. Оп. 5. Д. 25. Л. 80.

             ГААО. Ф. Р-3075. Оп. 1. Д. 10. Л. 109-113.

             ГААО. Ф. Р-3075. Оп. 1. Д. 16. Л. 24-26.; Д. 10. Л. 17, 99.

             ГААО. Ф. Р-3075. Оп. 1. Д. 10. Л. 19, 101.

             ГААО. Ф. Р-3075. Оп. 1. Д. 12. Л. 44-48.

             ГААО. Ф. Р-2722. Оп. 1. Д. 8. Л. 50.; Д. 13. Д. 1-2.; ГАСО. Ф. Р- 549. Оп.1. Д. 20. Л. 62.

             ГААО. Ф. Р-2722. Оп. 1. Д. 9. Л. 6.; Д. 24. Л. 21.; ГАСО. Ф. Р- 549. Оп.1.; ГААО. Ф. Р-2722. Оп.1.

             См.: ГАСО. Ф. Р-549. Оп. 1. Д. 22.; ГАСД АО. Ф. 325. Оп. 5. Д. 24, 47.; ГААО. Ф. Р-2722. Оп. 1. Д. 4, 13.

              Чердаков, О.И. Роль местных советских и партийных органов в формировании и функционировании милиции в Нижнем Поволжье (1928-1932 гг.). : автореф. дис. … канд. ист. наук. – Саратов, 1993. Чердаков, О.И. Формирование правоохранительной системы Советского государства, 1917-1936 гг. (историко-правовое исследование) ? дисс. ...докт. юридич. наук. ? Саратов. 2002. Черячукин, В.Г. Партийное руководство советской милицией в годы восстановления и развития народного хозяйства, 1945-1952 гг. (На материалах партийных организаций Нижнего Поволжья). : дис. … канд. ист. наук. ? М., 1985. Попов, В.П. Организационно-правовые основы деятельности рабоче-крестьянской милиции Нижнего Поволжья, 1930-1934 гг. : автореф. дис. … канд. юр. наук. – Волгоград, 2005.

              Попов, В.П. Органы Рабоче-Крестьянской милиции Нижнего Поволжья. 1930-1934 гг. : Монография/ Под ред. Р.С. Мулукаева. – М.: Изд-во Международного юридического института при МЮ РФ. 2006. – 208 с.

              Редлих Р. Сталинщина как духовный феномен. Франкфурт-на-Майне. 1971.

              Горшенин, К.П. Советская прокуратура. - М., 1947. Карев, С.Л. Организация суда и прокуратуры. - М., 1954. Бородинов, С.А. Народные суды на страже социалистической собственности. - М., 1954.

              Лебединский, В.Г. Образцы основных прокурорско-следственных органов. – М., 1954; Вопросы общего надзора в практике советской прокуратуры. – М., 1956; Березовская, С.Г. Охрана прав граждан советской прокуратурой. – М., 1964; Жогин, Н.В. Прокурорский надзор за предварительным расследованием уголовных дел. – М., 1968.

              Организация суда и прокуратуры в СССР. Учебник. – М., 1967; Ривлин, А.Л. Организация суда и прокуратуры в СССР. Учебник. – Харьков. 1968.

              Вопросы прокурорского надзора // Сборник науч. Труд. – М., 1972; Вопросы теории и практики прокурорского надзора//Межвузовский науч. сборник. – Саратов, 1974 и др.

              Суд в СССР. – М., 1977. Верховному суду СССР – 40 лет. – М.. 1965. На страже советских законов. – М., 1972. Советская прокуратура. – М., 1982. Маляров, М.П. Прокурорский надзор в СССР. – М., 1973; Басков, В.И. Деятельность прокурора по рассмотрению уголовных дел в порядке надзора. – М., 1975; Новиков, С.Г. Прокурорская система в СССР. – М., 1977; Бурмистров, К.Д. Роль прокурорского надзора в обеспечении социалистической законности. – М., 1979; Басков, В.И. Прокурорский надзор при рассмотрении судами уголовных дел. – М., 1980; Ломовский, В.Д. Прокурорско-надзорные правоотношения. – Ростов -н /Д., 1987.

              Советская прокуратура. История и современность. – М., 1977.

             Гусев, Л.Н. История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и прокуратуры 1917-1954. – М., 1955. Кожевников, М.В. История советского суда 1917-1956. – М., 1957. Верховный суд 1924-1974. Ред. Смирнов А.Н. – М.,1974. Сухарев, А.Я. Советский суд. – М., 1976. Сухарев, А.Я. Пашкевич, П.Ф. Наш народный суд. – М., 1986. Болдырев, В.А. Советский суд. – М., 1966. Хвостов, A.M. Как устроен и работает советский суд. – Минск, 1973. Братусь, С.Н., Венгеров, А.Б., Кузнецов, И.Н. Судебная практика в советской правовой системе. – М., 1975. Лубшев, Ю.Ф. Деятельность судов по борьбе с преступлениями против личности. – М., 1977. Воробьев, Г.А. Планирование судебного следствия. – М., 1978.

             Кудрявцев, В.Н., Трусов, А.И. Политическая юстиция в СССР. – М., 2000. Стецовский, Ю.И. История советских репрессий. В 2-х т. – М., 1997.

             Соломон, П. Советская юстиция при Сталине. – М., 1998.

                                                                                                                     Звягинцев, А.В., Орлов, Ю.Г. От первого прокурора России до последнего прокурора Союза. – М., 2001. они же. Неизвестная Фемида. Документы, события, люди. – М., 2003.

             Говоров, И.В. Государство и преступность в Советской России 1945-1953 гг. : дисс. … докт. ист. наук. - СПб., 2004.

             Слово адвокату. Речи советских адвокатов по гражданским и уголовным делам. Под ред. К.Н. Апраксина. М. Юрид. лит., 1981. – 192 с.; Гинзбург Г.А., Поляк А.Г., Самсонов В.А.: Советский адвокат. Юрид. лит. Москва. 1968. – 200 с.; Левин А.М., Огнев П.А., Россельс В.Л. Защитник в советском суде. Под ред.: Смирнова Л.Н. –  М.: Изд-во: Госюриздат. 1960. – 334 с. Канн, Н.П. Некоторые вопросы адвокатской этики / Н.П. Канн // Вопросы защиты по уголовным делам: сб. науч. тр. / ЛГУ. – Л., 1967; Ватман, Д.П. Адвокатская этика / Д.П. Ватман. – М.: Юрид. лит., 1977.

             Кобликов А. С. Судебный приговор / А. С. Кобликов. М.: Юридическая литература, 1966. – 135 с.; Перлов И. Д. Право на защиту / И. Д. Перлов. М.: Знание, 1969. – 79 с.; Кожевников М.В. История советского суда / Под ред. И.Т. Голякова. – М.: Юридическое издательство МЮ СССР, 1948. – 376 с.; Цыпкин, А. Л. Право на защиту в кассационном и надзорном производстве и при исполнении приговора. – Саратов: Приволжское книжное издательство, 1965. – 152 с.

             Избранные труды / В.П. Божьев. - М. : Издательство Юрайт, 2010.; Леви, А.А., Игнатьева, М.В., Капица, Е.И.  Особенности предварительного расследования преступлений, осуществляемого с участием адвоката. – М.: Юрлитинформ, 2003. Савицкий, В.М. Презумпция невиновности. - М.: Норма, 1997.; Саркисянц, Г.П. Процессуальное положение защитника в советском уголовном процессе / Г П. Саркисянц. — Ташкент, ФАН, 1967.

             Коржихина, Т.П. Советское государство и его учреждения. - М., 1995; Портнов, В.П., Славин, М.М. Становление правосудия Советской России. - М., 1990.; Курицын, В.М. Становление социалистической законности. - М., 1983.

             Барщевский, М.Ю. Адвокат, адвокатская фирма, адвокатура: Учебное пособие . -М.; Белые альвы, 1995. Барщевский, М.Ю. Организация и деятельность адвокатуры в России. - М.: Антэя, 2000. Ануфриев, В.М. Организация и деятельность адвокатуры в России/В.М. Ануфриев, С.Н. Гаврилов./ - М.: ООО «Юриспруденция», ИНФРА-М Изд. дом ООО, 2001. - 574 с. Гаврилов, С.Н. Адвокатура в Российской Федерации: Учебное пособие/С. Гаврилов./ - М.: ООО «Юриспруденция», ИНФРА-М Изд. дом ООО, 2000. - 288 с. Гаврилов, С.Н. История адвокатуры в России: программа, методические рекомендации для изучения курса. - СПб., Изд-во РГПУ им. А.И. Герцена, 1998. Лубшев, Ю.Ф. Адвокатура в России: Учебник/Ю. Лубшев./ - М. : Профобразование, ИНФРА-М Изд. дом ООО, 2001. - 831 с. Сергеев, В.И. Комментарий к положению об адвокатуре: Нормативные акты по состоянию на 15 июля 2001 года/В. Сергеев./ - М.: Центр научно-прикладных исследований в области права «Юстицинформ», ИНФРА-М Изд. дом ООО, 2001. - 109 с.

             Бойков, А.Д. Этика профессиональной защиты по уголовным делам / А.Д. Бойков. – М.: Юрид. лит., 1978; Стецовский, Ю.И. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту / Ю.И. Стецовский, А.М. Ларин. — М.: Наука, 1988. — С. 54.

             Баранов, П.П., Назаров, В.А. Право на защиту – право на справедливость (Астапенко, М.П., Астапенко, Е.М., Баранова, Д.П. Очерки истории адвокатуры Дона. - Ростов-на-Дону, 2000) // Северо-кавказский юридический вестник. - Ростов-на-Дону, 2001, № 1. - С. 160-168

             Кучерена, А.Г. Адвокатура в условиях судебно-правовой реформы в России. Монография, «Юркомпании», 2009.

             Материалы Государственного архива Российской Федерации: Ф. Р-9401, Ф. Р-9415, Ф. Р-9492, Ф. Р-5446.

             Материалы Государственного архива Астраханской области: Ф. Р-6; Ф. Р-2233; Ф. Р-3028; Ф. Р-3636; Ф. Р-820, Ф. Р-3411, Ф. Р-3810, Ф. Р-3727, Ф. Р-3710, Ф. Р-3771, Ф. Р-3632, Ф. Р-3448, Ф. Р-852, Ф. Р-3645, Ф. Р-3644, Ф. Р-3810, Ф. Р-3425, Ф. Р-2722, Ф. Р-2607, Ф. Р-2609, Ф. Р-2610, Ф. Р-3075, Ф. Р-3167, Ф. Р-2658, Ф. Р-1702, Ф. Р-827.

             Материалы Государственного архива Саратовской области: Ф. Р-1738, Ф. Р-3571, Ф. Р-3035, Ф. Р-2374, Ф. Р-549, Ф. Р-3287, Ф. Р-3286, Ф. Р-3288.

             Материалы Государственного архива современной документации Астраханской области: Ф. 325; Ф. 2738; Ф. 2342, Ф. 2346, Ф. 1054, Ф. 2353, Ф. 4491, Ф. 2375, Ф. 9.

             Материалы Архива информационного центра Управления Министерства внутренних дел России по Астраханской области: Ф. 31; Ф. 58; Ф. 64;

             Материалы Архива информационного центра Главного управления Министерства внутренних дел России по Волгоградской области: Ф. 33.

             Материалы Архива Кировского районного суда г. Астрахани: Ф. 1934-1949 гг.; Ф. 1950 г.; Ф. 1951 г.;

             Материалы Государственно архива новейшей истории Саратовской области: Ф. 594.

             Материалы Центра документации новейшей истории Волгоградской области: Ф. 113.

             Уголовный кодекс РСФСР 1926 г.

             Уголовный кодекс РСФСР 1926 года просуществовал до 1961 года. За это время он претерпел более 80 поправок и изменений (прим. автора).

             КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Ч. 1. 7-е изд. ? М., 1954.; Ведомости Верховного Совета СССР. 1948 г. № 14.

             Зима, В.Ф. Послевоенное общество: голод и преступность (1946-1947 гг.) // Отечественная история. 1995. № 5. С. 45.

             История государства и права России в документах и материалах. 1930-1990 годы. ? Минск. 2000. С. 64.

             Ведомости Верховного Совета СССР. 1947. № 9.

             ГАСД АО. Ф. 325. Оп. 4. Д. 21. Л. 120-121.

             См.: Юридический вестник. 1996. № 9.

             ИЦ УВД АО. Ф. 58. Оп. 1. Д. 36. Л. 11-20; Ф. 64. Оп. 4. Д. 24; Ф. 31. Оп. 10. Д. 1; ИЦ ГУВД ВО. Ф. 33. Оп. 1. Д. 39, 58; ГАСД АО. Ф. 325. Оп. 6. Д. 23.

             ГААО. Ф. Р-1702. Оп. 1. Д. 4. Л. 2, 3.; Р-852. Оп. 1. Д. 11. Л. 1.; ГАСО. Ф. Р-2374. Оп. 20. Д. 25. Л. 25-30.

             ГАСД АО. Ф. 325. Оп. 6. Д. 33. Л. 95.; ГАСО. Ф. Р-3571. Оп. 2. Д. 9. Л. 1-3.

             ГАСД АО. Ф. 325. Оп.3. Д. 68. Л. 21.

             ИЦ УВД АО. Ф. 58. Оп. 1. Д. 8. Л. 42-44.; Д. 11. Л. 32-33.

             ГААО. Ф. Р-2658. Оп. 2, Д. 3, Л. 12.

             ИЦ ГУВД ВО. Ф. 33. Оп. 1. Д. 38. Л. 273.; Д. 27. Л. 73.; Д. 38. Л. 224.

             ГАСО. Ф. Р-3287. Оп. 1. Д. 20. Л. 9-10.

             ГАСД АО. Ф. 2346. Оп.1. Д. 8. Л. 54.; ИЦ УВД АО. Ф. 58. Оп. 1. Д. 16. Л. 72.; ГАСД АО. Ф. 325. Оп. 5. Д. 96.

             ГАСД АО. Ф. 325. Оп. 3. Д. 3. Л. 4, 281.; Д. 52. Л. 235.

              Ленин, В.И. Письма издалека. Письмо третье «О пролетарской милиции» : Полн. сбор. соч. Т.31. С. 34-47, 286-289. Соколов, Ю., Разоренов, Ф. В.И. Ленин о пролетарской милиции в период подготовки Октябрьской революции (февраль–октябрь 1917г.) : Труды Высшей школы МВД СССР. Вып.2. – М., 1957. Шапко, В.М. В.И. Ленин – создатель социалистической законности. ? М., 1965, Салтыков, А.Г. Ленинские положения об организации и работе советской милиции : Вопросы государства и права в трудах В.И. Ленина. – Душанбе, 1968 и др. Андреев, А.Ф., Новиков, В.В. Воспитание личного состава советской милиции в духе советского патриотизма и социалистического интернационализма. ? М., 1971. Чердаков, О.И. Роль местных советских и партийных органов в формировании и функционировании милиции в Нижнем Поволжье (1928–1932 гг.) : авторефер. дис. … канд. ист. наук. – Саратов, 1993. Мураметс, О.Ф., Шамба, Т.М. Правопорядок в развитом социалистическом обществе. - М., 1979.

              Биленко, С.В. На бессменном посту. ? М., 1969. Голиков, В., Мурашков, С., Чхиквишвили, И., Шаталин, Н., За ленинскую партийность в освещении истории КПСС // Коммунист. 1969. № 3. С. 68-72.  Еропкин, М.И. Развитие органов милиции в советском государстве. ? М., 1967. Еропкин, М.И., Попов, Л.Л. Административно–правовая охрана общественного порядка. ? Л., 1973. Киссис, М.П. Основные этапы советской милиции. - М., 1965. Биленко, С.В., Максименко, Н.П. Этапы развития советской милиции. - М., 1972. Гоголь, В.А., Малков, В.Д. Руководство КПСС – основа научной организации управления в органах внутренних дел. - М., 1972. Жилинский, С.Э. Деятельность КПСС и Советского государства по укреплению социалистической законности. ? М., 1983. Шамба, Т.М. КПСС и органы охраны правопорядка. – М., 1979.

              Пчелин, В.Г. Укрепление и развитие связей партии с массами (1953–1962 гг.) : Вопросы истории КПСС. 1963. № 3. Еропкин, М.И. Участие трудящихся в охране общественного порядка. – М., 1959. Панкратов, И.Ф. Широкий фронт государственных органов и общественных организаций в борьбе с преступностью. : Социалистическая законность. 1968.

              История органов внутренних дел Советского государства. - М., 1986. История советской милиции. : в 2 т. / Под ред. Щелокова Н.А. – М., 1977.

              Мулукаев, Р.С., Малыгин, А.Я. Советская милиция: этапы развития. - М., 1985 и др.

              Индриков, З.Я. Организация и деятельность детских комнат милиции как органов специальной профилактики правонарушений несовершеннолетних (1935–1977 гг.). – М., 1981. Пехтерев, А.Ф. Принципы советского государственного управления в деятельности органов внутренних дел. – Омск, 1983. Гранат, П.Л. Социалистическая законность в деятельности внутренних дел. – М., 1985.

              Бычков, В.Ф. Закона и порядка верный щит. : Очерки  истории советской милиции Мордовии. - Саранск, 1982, Калинин, Е.В. Эта нелегкая служба. : Очерки из истории сахалинской милиции. – Ю-Сахалинск, 1984. Синицын, П.Н. Из истории милиции Советской Украины. Киев, 1965. Мухаммедов, А.М. 50 лет на переднем крае. ? Ашхабад, 1967 и др. 

              Макаров, Л.Т. Деятельность партийных организаций Белоруссии по идейно–политическому воспитанию работников милиции (1966–1970 гг.) : автореф. дис. … канд. ист. наук. ? Минск, 1982.

              Советская милиция. История и современность. 1917–1987 / Под ред. Власова А.В. – М., 1987.

             Ахмадеев, Ф.Х. Катаев, Н.А. Хабибуллин, А.Г. Становление и развитие органов советской милиции и исправительно–трудовых учреждений. – Уфа, 1993. Бологов, В.И. Скилягин, А.Г. История ОВД России. – СПб., 1999. Полиция и милиция России: страницы истории. – М., 1999. Гонюхов, С.О. МВД России. 200 лет на страже закона и правопорядка. – М., 2000. Отечественные органы внутренних дел: история и современность. – М., 2000. Мулукаев, Р.С. Карташов, Н.Н. Милиция России (1917–1993 гг.) : Историко-правовой очерк. – Орел, 1995. Органы и войска МВД России: краткий исторический очерк. – М., 1996. Зыбин, С.Ф. Кадровое обеспечение деятельности органов внутренних дел (историко-правовой и теоретико-правовой анализ). : автореф. дис. … докт. юрид. наук. - СПб, 1997 и др.

             Афанасьев, М.Б. История ГАИ. - М., 1996. Карташов, Н.Н. Становление и развитие службы БХСС в системе ОВД. – Н. Новгород, 1991. История отечественных органов внутренних дел в материалах их информационных подразделений. – Волгоград, 1997. Карташов, Н.Н. Организационно-правовые основы деятельности вневедомственной охраны (1952-1990 гг.). – Горький, 1990 и др.

             Свободная мысль. 1998, № 1-4. Кокурин, А.И., Петров, Н.В. МВД: структура, функции, кадры.// Свободная мысль. 1997. № 12.

             Ковалева, Е.М. Организационно-правовые основы деятельности Советской милиции по борьбе с преступностью в послевоенный период восстановления народного хозяйства и либерализации политического режима; социально-экономических реформ (1945–1960 гг.). : автореф. дис. … канд. юрид. наук. – М., 2002 и др.

             Макеев, В.В. Милиция Российской Федерации: история и современность. Хронологический справочник. ? Ростов-на-Дону, 1997. Он же. История милиции России (знаменательные даты, события). Ростов-на-Дону, 1998. Он же. Милиция в системе местного самоуправления на Дону в период между двумя российскими революциями (февраль-октябрь 1918г.). : Местное управление на рубеже веков: история и современность. ? Ростов-на-Дону, 1999.

             МВД 1902–2002: исторический очерк. / Под ред. Нургалиева Р.Г. – М., 2004.

             Блок, А.Ю. Реформирование правоохранительных органов СССР (1953-1985 гг.) : автореф. дис. … докт. ист. наук. – М., 2003.

             Костин, В.И. История Российской милиции. : учеб. пособие. ? Н. Новгород, 1997. Сидоров, В.С. Против зла. : История ростовской милиции. ? Ростов–на–Дону, 1997. и др.

             Сидоров, А.А. Великие битвы уголовного мира. История профессиональной преступности Советской России. : в 2 т. - Ростов-на-Дону, 1999.

             Зима В.Ф. Голод в СССР 1946-1947 годов: происхождение и последствия. - М., 1996; Зубкова Е.Н. Послевоенное советское общество: политика и повседневность. 1945-1953 гг. - М., 2000.

             Богданов, С.В. Хозяйственно-корыстная преступность в СССР 1945-1990 гг.: факторы воспроизводства, основные показатели, особенности государственного противодействия. : автореф. дисс. … докт. ист. наук. - Курск. 2010.

             Раззаков Ф.И. Бандиты времен социализма. (Хроника российской преступности 1917-1991 гг.) - М., 1996.; Тарасов А.Д. Век российского бандитизма. - М., 2001.; Хруцкий Э.А. Москва уголовная. - М., 2002.

             Лунеев В.В. Преступность ХХ века. Мировые, региональные и российские тенденции. - М., 1999; Кириллин, В.М. Девиантность и социальный контроль в России (XIX-XX вв.): тенденции и социологические осмысление. - СПб., 2000.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.