WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Социально-политические конфликты и их особенности в условиях трансформации общества

Автореферат докторской диссертации

 

На правах рукописи  

 

Фаттоев Саймурод Самадович

                     

                         

Социально-политические конфликты и их особенности в условиях трансформации общества

(на материалах Республики Таджикистан)

Специальность: 09.00.11 – социальная философия

                            

Автореферат

на соискание ученой степени

доктора философских наук

 

 

Душанбе – 2012


Работа выполнена в Институте философии, политологии и права им. А.М.Богоутдинова Академии наук Республики Таджикистан

Научный руководитель: доктор философских наук, профессор

Шамолов Абдулвохид Абдуллоевич

Официальные оппоненты: 

Саидов Абдулманон Сатторович, доктор философских наук, профессор; Таджикского государственного медицинского университета им.Абуали ибн Сины; зав.кафедрой философии и истории таджикского народа;

Хидирова Махфират Умаровна, доктор философских наук, доцент; Маджлиси намонядагон Маджлиси Оли, зам.председателя Комитета;

Акилова Матлуба Махмуджановна, доктор философских наук, профессор; Худжандский государственный университет им.акад.Б.Гафурова, зав.кафедрой политологии и философии культуры;

Ведущая организация: Российско-Таджикский (Славянский) университет, кафедра философии и политологии.

Защита диссертации состоится «29» мая 2012 в «13.00» часов на заседании Диссертационного совета Д 047.005.01 по защите диссертации на соискание ученой степени доктора философских наук при Институте философии, политологии и права имени А.М.Богоутдинова Академии наук Республики Таджикистан (734025, г.Душанбе, проспект Рудаки, 33).

С диссертацией можно ознакомиться в Центральной научной библиотеке им.Индиры Ганди Академии наук Республики Тадлжикистан.

                     Автореферат разослан «____»__________2012 г.

                     Ученый секретарь

Диссертационного совета,

доктор философских наук, доцент                                Садыкова Н.Н.

Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования. Категории «противоречие» и «конфликт» сегодня, без преувеличения, являются самыми актуальными и самыми распространенными не только в научной литературе, но и в реальной социально-политической жизни общества. Общеизвестно, что человечество знакомо с конфликтом с момента своего существования. Споры и войны вспыхивали на всем протяжении исторического развития человеческого общества. Войны велись из-за власти, ресурсов и территорий. Побудителем возникновения конфликтов выступали религиозные, идеологические, этнические, политические и другие противоречия. Сегодняшний мир характеризуется невиданным ранее по масштабам и глубине противоборством социальных сил за переустройство и миропорядок, и самих человеческих отношений.

Безусловно, социальные конфликты являются естественным явлением в историческом процессе. Их нужно изучать, прогнозировать и использовать для нормального развития стран. Поэтому осмысление сущности социальных конфликтов и способов управления ими является важной задачей демократического общества.

Как известно, сразу же после обретения независимости таджикское общество вступило на путь конфронтации, которая вскоре привела к гражданской войне. Многие исследователи до сих пор ищут ответ на вопрос, почему развитие событий приняло именно такой характер.

Совершенно очевидно, что происшедшие в Таджикистане в последние десятилетия XX века трагические события невозможно объяснить какой-либо одной единственной причиной, действием какого-то одного общественного класса или социальной группы, как это почти всегда делала традиционная советская наука. Думается, что объяснение возникновения и динамики развития крупных исторических событий одной единственной причиной – это односторонний и ограниченный подход, существенно ослабляющий анализ сложной действительности. Таджикистан к гражданской войне привела целая совокупность причин и факторов объективного и субъективного характера.

Следовательно, социально-философский анализ природы и предпосылок социально-политических конфликтов сегодня более актуален, чем когда-либо, особенно в суверенном Таджикистане, народ которого в недавнем прошлом выбрал путь к созданию правового, демократического государства. Изучение данной проблемы также имеет важную практическую значимость для поиска путей эффективного разрешения социально-политических конфликтов и определения места локальных конфликтов в глобальных процессах. Обозначена связь проблем миротворчества с глобальными вызовами. При этом уместно отметить, что среди глобальных вызовов и угроз особо выделяется проблема международного терроризма, который находит питательную почву именно в зонах конфликта. Как известно, сегодня угроза международному миру облечена в форму локального конфликта. В этой связи совершенно обоснован вывод о том, что урегулирование конфликтов без взаимодействия региональных организаций невозможно. На наш взгляд, появившиеся за последнее время публикации по отдельным аспектам исследуемой нами проблемы не восполняют существующий пробел в ее изучении. Поэтому всесторонний философский анализ проблемы социально-политических конфликтов и осмысление причин их возникновения, а также определение возможностей выхода из подобных ситуаций имеют архиважное значение не только для отдельных государств, например Республики Таджикистан, но и для других стран, входящих в мировое сообщество. как опыт подобных процессов. Актуальность проблемы, ее  востребованность общественной жизнью, а также отсутствие единого мнения о социально-политических конфликтах в условиях трансформации общества, недостаточная изученность опыта отдельных стран, переживших острые социальные конфликты, в частности Таджикистана, обусловили не только выбор данной проблемы в качестве объекта научного анализа, но и как необходимость обобщения общественно- политического опыта их разрешения в конкретно взятой стране.

Тему диссертации также актуализирует нарастание наряду с классическими угрозами национальной и международной безопасности новых угроз и опасностей существованию государств и их развитию. Для реформирующейся Республики Таджикистан остро и принципиально значимо встает проблема обеспечения не только внутренней, но и внешней безопасности, что обусловливает необходимость всестороннего социально-философского осмысления социально-политических конфликтов и их особенности в условиях  трансформации общество с учетом обеспечения региональной безопасности. Это явилось одной из главных причин, определивших выбор темы настоящего диссертационного исследования.

Степень научной разработанности проблемы. Анализ социально-политических  конфликтов в условиях трансформации общества показывает, что данная тема до сих пор остается малоисследованной и нуждается в концептуальном социально-философском осмыслении.

Полезные для целей исследования идеи по теории социально-политических конфликтов содержатся в трудах таких западных исследователей, как Л.Козер, Р.Дарендорф, К.Боулдинг, А.Рапопорт, И.Галтунг, Ч.П.Ледерак и др.

Научное осмысление проблемы исследования политических и социальных конфликтов встречается в работах российских учёных А.Г.Здравомыслова, Е.И.Степанова, В.Н.Кудрявцева, О.Н.Громова, Т.И.Курбыко, А.Н.Сатарина, В.И.Бушкова, Д.В.Микульской, О.Ю.Семененко, А.Я.Анцупова, А.И.Шипилова и др. Следовательно, в процессе становления и развития теории конфликтологии в ней сформировались определенные методологические направления, отличающиеся целостным системным подходом к изучению конфликта и его важнейших сторон. Используя терминологию американского историка науки и философа Т. Куна, их можно назвать “парадигмами”.

Как известно, в конфликтологии, как и во многих других отраслях обществознания, сегодня существуют различные концептуальные, методологические подходы. Оценивая состояние ее преподавания в Таджикистане, нельзя не заметить разнообразия учебных программ. В этой связи возникают вопросы: “А каковы концептуальные основы всех программ и разработок? Будут ли концептуально изменяться, совершенствоваться данные программы?”. От того, как ответят коллективы кафедр политологии на эти вопросы, во многом будет зависеть процесс дальнейшей профессионализации основной массы преподавателей, которые будут перепрофилироваться в сфере конфликтологических знаний. Пока же проблемам концептуального подхода и преподования курса конфликтологии в целом, равно как и его разделам и темам в частности, на большинстве кафедр общественных наук особого внимания не уделяют.

Поскольку заимствование конфликтологических знаний Запада у нас очевидно, то следовало бы учесть как многообразие концептуальных подходов к конфликтологической науке, так и разнообразие причин, порождающих концептуальный плюрализм. Среди таких причин в качестве основных можно выделить следующие:

  1. Политические традиции конкретных стран и существование различных научных политологических и конфликтологических школ.
  2. Концентрация внимания ученых, политиков на каких-либо частностях конфликтологических процессов и самой конфликтологии.
  3. Попытки найти суперзадачу и суперключ к ее разрешению (например, теория конфликтов, теория элит и т.д.).

Концептуальных подходов много, и связаны они, кроме перечисленного, с различным толкованием основных категорий и понятий конфликтологии. Достаточно упомянуть такие основополагающие категории, как “конфликт”, “социальное противоречие”, “ценности и цели”, “процессы”, “управление конфликтом”, которые рассматриваются с позиции различных концептуальных подходов.

Следует отметить, что проблеме влияния межтаджикского конфликта и оппозиционных сил на массовое сознание в отечественной обществоведческой науке уделяется должное внимание. На наш взгляд, среди работ, получивших широкое признание в нашей стране, следует отметить исследования, где рассмотрение этих вопросов основано на концептуальных теоретических положениях социально-философских и политических наук. Это работы таких авторов, как Э.Рахмон, Г.Н.Зокиров, А.Н.Махмадов, М.Олимов, М.У.Хидирова, А. Имомов и книги «Дорога мира» (документы межтаджикских переговоров). – Душанбе, 1977; А.Нури «Книга о примирении». - Душанбе, 2001; Меморандумы и обращения (Межтаджикский диалог в рамках Дартмутской конференции (1993–1997). - М., 2007 и др.

Следует констатировать и возросшую интенсивность изучения различных аспектов таких явлений, как конфликт, целенаправленное противоборство общественных субъектов с противоположными политическими интересами и целями в системе отношений власти и управления через призму возможностей социально-политических наук. Иллюстрацией этому служит значительное число защищённых диссертаций таких исследователей, как Р.Хакимов, М.Хидирова, С.Н.Зоидов, К.Н.Ткаченко .

Несмотря на появление в последние годы научных публикаций по

рассматриваемой проблеме, до сих пор не сложилось ясного научно-теоретического подхода к сущности связки « социально- политические конфликты в условиях трансформации общества ». Лишь небольшое число публикаций имеет отношение к методологическому осмыслению темы исследования. Например,  работы Р.Г Абдулатипова., И.К Асадуллаева., С. Расулова, А.Н. Махмадова, С.Олимовой, М. Олимова.

Некоторые аспекты данного вопроса рассматривают также в своих работах В.И Бушков., Х.Гарольд, Х. М.Сандерс, И.Д. Звягельская, Ю.В. Ганковский, А.К. Зайферт,. А.Крайкемайер, М.Д.Диноршоев, С.И Шарипов. , К.Олимов  и др. Разработка многих вопросов социально-политических конфликтов до  сих пор остается весьма актуальной.

Недостаточная разработанность социально-политических проблем конфликтов в условиях трансформации общества, настоятельная потребность в анализе особенностей его функционирования определили выбор темы, цели и задачи исследования, его объект и предмет.

Цель и задачи исследования. Целью исследования является политологический анализ социально- политических конфликтов  в процессе  трансформации общества. В соответствии с главной целью в работе ставятся и решаются ряд взаимосвязанных задач , среди которых уместно выделить следующие:

- определить научно-теоретические аспекты анализа социально-политических конфликтов, особенности классификации и  механизмы управления   конфликтами;

-проанализировать основные причины  возникновения межтаджикского конфликта, теоретические модели и национальную практику межнационального согласия, а также влияние  духовного кризиса на обострение конфликтной  ситуации в Таджикистане;

- исследовать роль и место исламского фактора в эволюции

межтаджикского  конфликта ;

- охарактеризовать особенности урегулирования межтаджикского  конфликта и его влияние на трансформацию общества;

- раскрыть влияние внешнеполитических институтов на урегулирование внутреннего конфликта в таджикском обществе.

Теоретико-методологическая основа исследования обусловлена перечисленными выше задачами и основывается на принципах объективности, конкретности, историзма, системности в изучении общественных явлений.

Определённое место в осуществляемом исследовании занимает метод моделирования, предполагающий построение искусственных, идеальных ситуаций в сфере преодоления изучаемых проблем.

При использовании правового и нормативного методов изучались нормативно-правовые акты, относящиеся к вопросу политических конфликтов и оппозиции, а также обеспечения стабильности в стране.

Научная новизна исследования. Диссертационная работа является одной из первых исследовательских попыток научного обоснования и систематизации проблем социально-политических конфликтов в научном и практическом плане. Исследование данных вопросов на материалах Республики Таджикистан, в частности, на основе научного анализа уникального опыта, урегулирования межтаджикского конфликта, представляется целесообразным, так как таджикский опыт вполне претендует на роль наиболее универсальной модели в исследовании подобных проблем.

Конкретно элементы новизны исследования заключаются в том, что в работе:

- определены научно-теоретические аспекты анализа социально-политических конфликтов, особенности классификации и  механизмы управления   конфликтами;

- проанализированы основные причины  возникновения межтаджикского конфликта, теоретические модели и национальная практика межнационального согласия, а также влияние  духовного кризиса на обострение конфликтной  ситуации в Таджикистане;

- исследованы роль и место исламского фактора в эволюции

межтаджикского  конфликта ;

-охарактеризованы особенности урегулирования межтаджикского  конфликта и его влияние на трансформацию общества;

-раскрыто влияние внешнеполитических институтов на урегулирование внутреннего конфликта в таджикском обществе.

Основные положения, выносимые на защиту:

1.Сегодня приходится констатировать, что теория бесконфликтности нанесла огромный вред обществу, вместо изучения различия интересов как источника противоречий и социальных конфликтов акцент делается на сближение интересов отдельных общественных групп и слоев, на том, что эти интересы  сливаются с интересами общества в целом. Закономерно, что сегодня, когда мощные социальные конфликты практически во всех сферах жизни стали обыденным явлением, общество оказалось неспособным достаточно быстро, в наименьшей степени и безболезненно выйти из конфликтных ситуаций.

2.Конфликты могут также различаться по степени зрелости, по характеру и остроте своего разрешения. В зависимости от конкретно-исторической ситуации конфликт может иметь тенденцию либо к самоликвидации, либо к разрешению в результате действия субъективного фактора, либо к обострению конфликтной ситуации, к ее эскалации. Последняя состоит в вовлечении в противоборство всё больших масс людей, в расширении зоны конфликта, в переходе от «цивилизованных» его форм к более жестким, доходящим до вооруженной борьбы и возникновения экстремальных для самого существования противоборствующих сторон ситуаций.

3.Духовные потребности общества изменяются вместе с изменением социальных и экономических условий, и в то же время претерпевают кризис вместе с кризисом экономическим или политическим. Поэтому линия конфликта, связанная с динамикой потребностей, проходит через формы и способы организации совместной жизни людей. Сами эти способы неверно представлять в качестве некоторой внешней силы по отношению к данному сообществу. Случаи навязывания политического строя имеют место в истории, но лишь в редких случаях они оказывают определяющее воздействие на потребности людей. По большей части эти формы совместной жизни вырабатываются обществом и являются существенной характеристикой народного образа жизни. В современной политологической литературе принято деление политических систем на четыре группы: либеральные, демократические, авторитарные и тоталитарные. Каждый из вариантов политической системы опирается на определенную сумму стереотипов политического поведения, которые и составляют потребности определенного рода.

4.Развитие ситуации в Центральной Азии в последние годы свидетельствует о постепенном смещении центра конфликтности в регионе. Если раньше основным конфликтным узлом был Таджикистан, вокруг которого и концентрировались все сопутствующие ему атрибуты военно- политической напряженности (этническая нестабильность, незаконная торговля оружием, наркоторговля, создание частично управляемых боевых формирований, потенциал географической и политической мобильности и т.д.), то теперь после разрешения межтаджикского конфликта можно с полной уверенностью говорить о том, что центр конфликтности начинает постепенно смещаться в другие близлежащие регионы.

5. Посредничество путем переговоров может быть задействовано до того,

как конфликт выйдет из-под контроля и перерастет в насилие, т.е. можно с помощью превентивных попыток разрешить противоречие в начале их развития. Однако чаще мы видим, что переговоры и посредничество применяются для прекращения конфликта. Следовательно, посредник должен пользоваться уважением и доверием международного сообщества, конфликтующих сторон, отличаться беспристрастностью подхода и оценок, быть преданным главной цели, не усматривая в конфликте никаких выгод для себя, кроме мирного его разрешения.

6. До сегодняшнего дня идеологическая и политическая сущность ваххабизма и «Хизб-ут-Тахрир», которая является  одним из главных факторов межтаджикского конфликта, ещё не достаточно раскрыты в Республике Таджикистан, Автор считает, что идеологическая и политическая сущность названных религиозных течений, ставшая одним из основных источников возгорания гражданской войны в республике и унесшая жизни сотни тысяч безвинных людей, явилась основным механизмом тормоза социально-экономического и политического развития страны по пути строительства демократического общества.

7. Мы считаем, что применение теории конфликта может помочь расширить теоретическую базу в области  изучения терроризма, а соответственно  и содействовать  выработке ряда контрмер для противодействия распространению или  даже возникновению данного социального явления в современном мире.

Теоретическая и практическая ценность диссертации заключается в том, что научные выводы и результаты работы могут быть использованы для дальнейшего исследования проблемы социально-политических  конфликтов, а также при подготовке учебных пособий, учебных курсов и спецкурсов Практическая значимость результатов исследования состоит в том , что материалы диссертационной работы, ее выводы, рекомендации автора могут найти применение в деятельности Министерства иностранных дел  Республики  Таджикистан. Они могут быть использованы сотрудниками Исполнительного комитета СНГ при разработке инициатив по вопросам миротворчества. Используемый в диссертации фактологический материал можно использовать с целью своевременной нейтрализации, имеющихся угроз.

На наш взгляд, эту и подобные работы целесообразно рекомендовать для изучения в системе высших школ образования, а также в Центре стратегических исследований при Президенте Республики Таджикистан  для нивелирования подобных проблем в будущем.

Апробация исследования. Отдельные положения диссертации были отражены в докладах и сообщениях автора на ежегодных научных чтениях, проводимых в Таджикском национальном университете, на Международной  научно-теоретической  конференции « Таджикистан-Китай : культурно-исторические предпосылки и стратегические перспективы» (Душанбе,2010 г.) , а также в материалах республиканских научно-практических конференций. По теме диссертации была опубликована монография    «Социально-политические конфликты в современном обществе» ( Душанбе ,2007 г.).

Кроме того, материалы диссертации используются автором в преподавании соответствующих курсов лекций и спецкурса «Межтаджикские переговоры: путь к единению» и т.д. Основные положения диссертационной работы и результаты исследования также  опубликованы  в рецензируемых изданиях  ВАК  РФ.

По результатам исследования автор выступал на республиканских научных конференциях: «Роль Президента Республики Таджикистан Э.Ш.Рахмонова в воспитании подрастающего поколения», (Душанбе, 2005г.); «Безопасность Таджикистана: Национальные вопросы и новые угрозы современности» (Душанбе, ТНУ, 2009 г.); и т.д. отражены в одной монографии и 11 опубликованных статьях.

Диссертационная работа обсуждена на заседаниях кафедры «Политические

процессы в Таджикистане»  ТНУ Республики  Таджикистан. в отделе социальной философии Института философии, политологии и права АН РТ.

Структура работы. В соответствии с поставленной целью и задачами диссертационного исследования работа состоит из введения, трех глав, включающих восемь параграфов, заключения и списка использованной литературы.

Во введении обосновывается актуальность выбор темы, определена степень её разработанности, указаны цель и задачи диссертационного исследования, теоретико-методологическая основа, объект и предмет, практическая значимость работы и ее научная новизна, проводится сведение об апробации и структуре работы.

Первая глава «Научно-теоретические подходы к анализу социально-политических  конфликтов в современном обществе» состоит из двух параграфов. Первый параграф «Природа и соотношение социально-политических  противоречий и конфликтов» посвяшенно анализу содержание основных подходов и теоретических консепций имеющееся в социальных науках и ориентированные на поиск адекватных способов осмысление природы социально-политических конфликтов в общественной жизни современных обществ.

Рассматривая данную проблему в диссертации отмечается, что до середины 80-х годов XX века среди наших обществоведов на первый план выдвигалась анализ не борьбу противоположностей, а их абсолютное единство, что вытекало из особенностей советского социалистического реальности. Впоследствии преобладало отсутствие внимания к изучению противоречия как внутреннего источника и движущей силы общественного развития, т.е. социализма.

Такой подход в определенной степени вступало в противоречие с накопленным социальным наукам богатого опыта исследования проблемы общественного развития, где одним из ее движущим механизмом рассматривалась именно наличие противоречий и необходимости их познание. Например,  еще древние философы четко и ясно доказывали, что жизнь, общественная в том числе, идет вперед благодаря противоречиям, и что новые противоречия во много раз богаче, разностороннее, содержательнее, чем это кажется на первый взгляд.

Таким образом, с точки зрения социальных наук вопросы касающиееся социальным противоречиям, как внутреннего источника общественного развития по своей сущности и значению архисложные и важные, ибо касаются существа и глубинного механизма саморазвития и самодвижения любого общества. В тоже время нельзя одназначно утверждать, что в существующих теоретических подходах такой взгляд было доминирующим, ибо анализ некоторых теоретических концепций показывают, что в них отсутствует единство взглядов на социальные противоречия, как внутренний источник саморазвития общества. Некоторые исследователи рассматривают социальное противоречие как явление, имеющее субъективно-объективный характер. На наш взгляд, более обоснованной является та точка зрения, которая определяет общественные противоречия как объективно-субъективный феномен, ибо объективность проявляющихся законов и закономерностей тем и обуславливается, что внутренней движущей силой в обществе являются заложенные в нем диалектические социальные противоречия, носящие объективный характер. Через их решение и проявляются общественные законы, происходит процесс общественного движения и развития. Необходимо отметить, что объективная противоположность сторон диалектического противоречия находит затем проявление в противопоставлении коренных объективных интересов соответствующих социальных групп, а затем воплощается в проводимой ими деятельности как субъектов общественных отношений.

В диссертации в целях раскрытии сущности и специфику политического конфликта автор более подробно остановиться на сравнительном анализе понятий «противоречие» и «конфликт». Слово “конфликт” происходит от латинского conflict us- «столкновение». Понятие “столкновение” присуще всему живому миру. Следовательно, внимание к специфике социально-политического конфликта предполагает первоначально определить смысл рядовых по отношению к нему понятий “конфликт” и “конфликт социальный”. «Если на животном уровне возможности поведения в конфликтной ситуации ограничены стереотипами , то природа человека столь пластична, что допускает весьма богатые вариации “действий” . Общеизвестно, что при всех отличительных чертах социально-политического конфликта его носителями всегда являются субъекты общественного мира , т.е. индивиды, классы, малые и большие социальные группы, общественные и политические организации, этнические различия и т.д. Бытие общественных групп есть основной, фундаментальный факт социальной жизни, абстрагируясь от которого, невозможно в ней ничего понять. Следовательно, политическая борьба не существует сама по себе, она «вписана» в более широкий контекст борьбы людей в социальном пространстве.

Рассматривая конфликт как общественно-политический феномен, К.Боулдинг конструирует две модели социального конфликта - статическую и динамическую. 

Статическая модель, рассматривающая конфликт как специфическую систему, вычленяет в нем ряд составляющих его элементов. В качестве первого такого элемента выделяются отдельные индивиды и группы, именующиеся «сторонами» конфликта.

Другой структурный элемент конфликта — сами отношения между противоборствующими сторонами.

Анализ роли интересов в конфликтном поведении относится уже к динамической модели социального конфликта, которую К. Боулдинг конструирует, основываясь на принципах бихевиоризма - ведущего направления американской психологии ХХ века.

Многие западные исследователи отмечают приоритет К.Маркса в области проблем социального конфликта, особенно в вопросах о противоречиях и классовой борьбе, не скрывая факта заимствования ими идей марксизма. Согласно концепции социально-классового конфликта К.Маркса, противоречия между уровнем производительных сил и характером производственных отношений являются источником социального конфликта. Их несоответствие превращает производственные отношения на определенном этапе в тормоз для развития производительных сил. Возникает конфликт. Отсюда и объективная потребность в разрешении данного противоречия. Решение содержится в социальной революции, классическая формулировка которой дана К.Марксом: на известной ступени своего развития производительные материальные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции. С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной настройке. Любая социальная революция есть высший  этап развития классовой борьбы. Теория Маркса является классической диалектической моделью социального конфликта. Приверженцы теории конфликта полагают, что напряженные ситуации между конкурирующими группами являются основным источником социальных изменений.

Однако следует заметить, что К.Маркс  уделял в основном много внимания классовым противоречиям, а  ведь в жизни есть ряд и других не  менее  важных  социорелевантных конфликтов. Речь идет о конфликтах между нациями, этническими группами, религиями и группами различных экономических интересов.

В то же время, в отличие от марксизма в современной западной литературе господствует точка зрения о том, что конфликты естественны для любого общества. Так, одно из основных положений «конфликтной модели общества» Дарендорфа – естественность, всеобщность и принципиальная неустранимость конфликтов из жизни общества. Поэтому безполезны и всяческие меры пресечения, подавления конфликта, могущие загнать его в подполье, задержать неизбежный взрыв. Поэтому конфликты должны получать признание со стороны общества и государства, т.е. регулироваться общественными институтами .

Необходимо подчеркнуть, что современные теории, прежде всего постструктурализма, решая вопрос об анализе категории социального конфликта, особое внимание уделяют проблеме факторов, т.е. действующих лиц политики, и приходят к выводу, что социальные группы, то есть нации и классы, – это слишком большие абстракции, чтобы можно было признать их субъектами политики и конфликта. Общественная практика свидетельствует, что классы и нации играют решающую и исторически значимую роль через узкие посреднические группы или организации (партии, профсоюзы и другие общественные объединения), которые говорят и действуют от их имени. Именно посреднические, т.е. институционализированные, группы, разного рода организации играют объединяющую роль по отношению к индивидам, классам, которые независимо от национальности и социального положения и т.п. могут иметь одинаковые суждения и позиции по многим вопросам .

Бесспорно, каждая наука представлена множеством подходов, которые вовсе не обязательно сводятся к перечисленным выше. Однако в любом случае, в зависимости от подхода и «угла зрения», различными будут  и определение конфликтов, и отношение к ним. Очевидно, что  ракурс есть и при политическом рассмотрении конфликтов в контексте их регулирования. Именно с этой позиции важно дать определения ряду понятий и исследовать их взаимосвязь.

Здесь необходимо помнить и четко разграничить связи между категориями «противоречие» и «конфликт».

Как было подчеркнуто выше, связь между ними такова: конфликт – это субъективная форма существования и развития объективных противоречий общественного процесса. Другими словами , конфликт – это столкновение несовпадающих, порой противоположных интересов, действий, взглядов отдельных личностей, социальных групп, классов, политических партий и общественных организаций, государств, регионов и их органов, политико-экономических и социально-экономических систем. Конфликт – это суть субъективных «слепков» с объективных противоречий.

Социальные противоречия всегда облечены в субъективную форму. Вне субъективной оболочки социальные противоречия не проявляются. Противоречия и конфликты сопряжены. Таким образом, за конфликтом скрывается противоречие, а последнее отягощено первым. Далее, если налицо конфликт, то ищи противоречие, и наоборот, если есть противоречие, то жди конфликта.

Противоречие потенциально несет в себе конфликт, конфликт же – это актуализированное противоречие.

Конфликты различают по субъектам, по уровням конфликтных отношений и по объектам. В любом случае конфликт есть следствие взаимодействия несовпадающих между собой общественных отношений, а поскольку эти отношения и их конкретные проявления в социальной системе практически бесконечно многообразны, то конфликтная ситуация является скорее нормой, чем патологией общественного развития.

Обобщая вышеизложенное, можно сделать следующие выводы. Прежде всего необходимо отметить, что любая социально-политическая проблема, вопрос о социально-политическом конфликте, как по своему источнику возникновения, так и динамике многогранности и комплексности, по движущей силе (субъекту) и по типу, является архисложным. Следовательно, при исследовании феномена политического конфликта необходим конкретно-исторический и системный подход. Это означает рассмотрение такого конфликта как определенной системы взаимодействия субъектов политики на разных уровнях, в различных формах, под влиянием разнообразных факторов.

Во втором параграфе «Особенности классификация и механизмы управления социально - политическими конфликтами» -Во втором параграфе отмечается, что подходов к классификации политических конфликтов великое множество, начиная от первичных формационных и кончая менее привычными, цивилизованными. Каждый из них имеет право на существование и по-своему оправдан, хотя их результативность в анализе и классификации политических конфликтов далеко неравнозначна. Одним из первых, кто попытался провести классификацию различных конфликтов, был американский социолог П.А.Сорокин. Он предложил различать конфликты прежде всего в зависимости от того, являются ли они межличностными или межгрупповыми, т.е. возникают между отдельными или большими социальными группами. При такой классификации абсолютное большинство конфликтов попадало во вторую группу.

В дальнейшем западными исследователями предпринимаются попытки провести более детальную классификацию конфликтов. Свои классификации конфликтов дают такие крупнейшие исследователи, как М.Холости, П.Канзель, Ю.Хабермас, Р.Дарендорф, К.Боулдинг, С.Чейс и целый ряд других авторов. Нередко эти классификации довольно сложны, включают множество различных параметров и критериев, но есть и относительно простые классификации. Однако все они при определении самого понятия «конфликт» допускают определенный субъективизм, включая в это понятие то, что конкретно тот или иной исследователь понимает по данному феномену. По этой причине до сих пор не существует единой, общепринятой классификации конфликтов.

После распада Союза перед союзными республиками открылся путь и реальные возможности перехода от тоталитарно - деспотических политических систем к демократическому и открытому обществу. К ним с недавних пор принадлежат и центральноазиатские республики, в том числе и Таджикистан. В связи с очевидной уже сегодня сложностью и продолжительностью перехода есть смысл считать переходное состояние общества особым типом общества, обладающим собственной сущностью, содержанием, логикой, набором особых черт и закономерностями.

Как известно, общество переходного типа – это общество, находящееся в состоянии глубокой трансформации, отрицающее сложившееся относительное равновесие, задевающее и во многом противопоставляющее друг другу интересы широких социальных слоев. Оно отличается неопределенностью результатов, поскольку приняло принцип конкуренции и находится в процессе движения к качественно новому общественному строю. В то же время переходный период характеризуется неопределенностью процедур. Здесь сказываются, с одной стороны, власть прошлого, а с другой – значительные препятствия, возникающие при попытках стандартизации порядка разрешения конфликтов. Против процедурной определенности действует желание побыстрее получить ощутимые результаты от экономической конкуренции и политических свобод.

Посткомунистическая модель общества во многом еще остается загадочным, закрытым, непонятным, сложным, «черным» железным сейфом, хотя опыт переходов к плюралистическому, открытому обществу, к демократии уже давно осмысливается политической наукой. Переходная модель общества способна обогатить теорию переходов новыми гранями и специфическими особенностями, формами и типами конфликтов.

Необходимо помнить, что до сегодняшнего дня среди исследователей отсутствует единое мнение о критериях классификации политических конфликтов.

Некоторые политологи при классификации конфликтов, которую часто используют на практике, различают конфликты на основе признаков и свойств: сколько сторон в них участвует, каковы прямые или косвенные участники конфликта. По этому критерию выделяются внутренние конфликты, региональные конфликты, межгосударственные конфликты; во-вторых, выделяются конфликты, возникающие на основе определенного общественно-политического аспекта (экономический, политический, этнический, территориальный, религиозный, идеологический, межличностный) и на основе предмет конфликта (ресурсы, территория, сферы влияния , трансформации политической системы и т.д.). На наш взгляд, по вышеотмеченным параметрам сложно выделить конфликты, которые могут быть урегулированы легче или труднее. Однако среди множества параметров, на основе которых проводится классификация конфликтов, особенно важным с точки зрения регулирования является соотношение интересов сторон.

Исходя из выше изложенного можно выделить следующую классификацию политических конфликтов: государственно-правовые, должностно-функциональные и образовательные (политической культуры).

Государственно-правовые конфликты возникают в недрах самой системы государственной власти. Государственно-правовые противоречия – это институционализированные, преимущественно рациональные, публично-политические конфликты, само возникновение которых большей частью запрограммировано в политической системе. Как верно подчеркивает А.В. Глухова, «здесь идет борьба за расширение правового поля, запрещенного в законодательстве, за правовые границы политических действий» . В тех случаях, когда такие конфликты проникают в институционализированные, правовые рамки, они не разрушают, а укрепляют политическую систему, выполняя по отношению к ней и к обществу в целом конструктивные функции. В ходе таких конфликтов борьба ведется в кругу функционирования старых и возникновения новых государственных институтов, объема их полномочий, конституционных положений, регулирующих эти полномочия и ресурсы власти и т.д.

При исследовании государственно-правовых конфликтов в поле зрения политологов должны находиться следующие реалии: конфликты между законодательной и исполнительной властями; конфликты между государством и общественно-политическими организациями; конфликт между политической системой и оппозицией, стремящейся эту систему изменить; конфликт между государством и социальными группами, личностью (проблема соблюдения прав человека); конфликты между политическими партиями и внутри партий; конфликты между общественными организациями и политическими партиями; конфликты между парламентскими фракциями и т.д. Естественно, анализ всех этих и многих других видов государственно-правовых конфликтов в одной работе не представляется возможным. Это является самостоятельным предметом исследования.

Классификация конфликтов, исходя из специфики участников и факторов, влиявших на их  разгорание, определяет характер внутренних конфликтов. Выше было  отмечено, что под факторами конфликта подразумевается совокупность различных возможностей субъектов сторон, оказывающих непосредственное влияние на ход конфликта. Исходя из изложенного, можно представить следующие виды факторов , непосредственно влияющих на конфликтные процессы: факторы - детерминаты (факторы, определяющие природу и причины конфликта); факторы-условия (факторы, способствующие формированию конфликтных групп и их активизации); факторы, воздействующие на собственно динамику конфликта.

Необходимо осознать, что кроме выше отмеченных факторов немаловажную роль в динамике политических конфликтов играют личностные и социально-психологические факторы. Как свидетельствует общественная жизнь, значение последних в переходных политических процессах закономерно возрастает.

Анализ регулирования конфликтов в государствах СНГ показывает, что они имеют неустойчивый, длительный характер. Такой тип динамики, на наш взгляд, связан с воздействием не столько тех факторов, о которых речь шла выше, сколько иных, и прежде всего личностных. По мнению А.В.Глуховой, «конфликтогенность в немалой (а часто в решающей) степени зависит от качества и поведения политических, экономических, административных, творческих элит» . С точки зрения общественных интересов, их поведение нерационально, негибко, в результате чего выступает механизм торможения общественного развития по пути социальной справедливости. Оно делает невозможным эффективную социальную политику, направленную на блокирование социально-политической напряженности в переходный период.

Одним из важнейших факторов, влияющих на динамику конфликта, являются СМИ. СМИ могут стать основным фактором обострения межгосударственных, международных и региональных конфликтов, т.е. важнейшим фактором динамики конфликта. СМИ служили и служат индикатором развития общества. В этом значении СМИ должны способствовать правдивому и объективному отражению политической  действительности. Эта роль особо усиливается в переходные периоды. СМИ - это средства, которые имели дело с субъективным фактором, то есть с трансформацией общественного сознания. Как четвертая ветвь власти, СМИ сыграли важную роль в формировании массового сознания и в восприятии новых идеологических ценностей и установок в Таджикистане.

Непосредственными причинами конфликтов третьей группы являются причины внутренние по своему характеру и связанные с элитой. Среди них - борьба за власть, в которой участвуют гражданские (Таджикистан) или военные (Нигерия) руководители, идеологические споры по поводу того, как следует организовать политическую, экономическую и идеологическую жизнь в стране (Россия).

Нельзя не согласится с точкой зрения А.Г.Здравомыслова, считающего, что внимание исследователей должно быть направлено на изучение взаимопереходов от макро - к микроуровню и обратно в развертывании конфликтов и уяснении места и роли личностного фактора в их развитии . Сегодня главной задачей политологов , занимающихся проблемой конфликтов, является «уяснение механизмов взаимоотношений конфликтов на разных уровнях», особенностей их проявления и механизмов их решения в отдельно взятой стране, получившей независимость в постсоветском обществе.

Не менее  важной проблемой в определении характера и направленности социально-политического конфликта выступает проблема  институционализации и управления конфликтным процессом. Исходя из этого институционализация конфликта - это прежде всего процесс, связанный с урегулированием классовых конфликтов между наемными работниками и работодателями, связанный с отделением и автономией социального и политического конфликтов и с развитием в обществе специализированных институтов для урегулирования этих конфликтов легальными средствами. Институционализация конфликта предполагает устранение его стихийности, введение в ситуацию определенных принципов и правил, позволяющих сделать развитие конфликта предсказуемым. Одним из важных теоретических аспектов в исследовании проблемы конфликта выступает проблема управления конфликтным процессом Конфликт - это следствие нарушенного консенсуса, а консенсус - результат улаженного конфликта.

Отсюда вытекает, что главная установка - это управление существующим конфликтом, которое подразумевает урегулирование, разрешение или даже подавление последнего в интересах общества в целом или его отдельных субъектов.

При этом стоит помнить, что разрешение конфликтов совершенно по-разному может происходить в открытом и закрытом обществе.

Таким образом, принимая за основу курс на управление конфликтом, следует заметить, что управление само по себе не может стать формой решения противоречий между объективными потребностями развития и общественной оболочкой, в которой оно реализуется. Если такая оболочка мешает развитию, она должна измениться или будет разрушена. Рациональное управление не сможет отменить или заменить социальную революцию или локальные коллизии, но оно в состоянии придать объективно конфликтному процессу формы, способные обеспечить минимизацию неизбежных экономических, политических, социальных, нравственных потерь и максимизировать соответствующие достижения. Именно здесь - суть управления конфликтом.

Управление конфликтом - это ненасильственный процесс, который способствует установлению диалога, решению проблем и примирению для предотвращения эскалации и способствования деэскалации ненасильственного процесса конфликта. Таким образом, при эффективном управлении конфликтом его последствия могут играть положительную роль, т. е. быть функциональными, способствовать в дальнейшем достижению целей субъектов конфликта. Но в то же время не следует забывать, что существуют временные особенности, влияющие на характер управления конфликтом. Поэтому проблема определения особенностей классификации и механизмы управления социально-политическими конфликтами логически между собой связаны, т. е исходя из особенностей характера конфликта необходимо принятие соответствующего механизма управления.

Во втором главе «…» рассматривается основные факторы служащие в свое время основными детерминантамы разворачивания межтаджикского конфликта. Здесь наряду с общими моментамы с другими подобными явлениями имеющее место в других обществах, анализируются и специфические особенностей природы разворачивыания межтаджикского конфликта. В первом параграфе «…» основное внимание сосредоточено на анализе причин возникновения межтаджикского конфликта. Здесь наряду с указанием на причин ее возникновения диссертант стремился теоретически осмыслит сущность и содержание данного политического конфликта, которые вытекають из особенностей общественной жизни таджикистанского социума. Исходя из этого, отмечается, что происшедшие в Таджикистане в последнее десятилетие трагические события невозможно объяснить какой-либо одной единственной причиной, действием какого-то одного общественного класса или социальной группы, как это почти всегда делала традиционная советская наука. Думается, что объяснение возникновения и динамики развития крупных исторических событий одной единственной причиной - это односторонний и ограниченный подход, существенно ослабляющий анализ сложной действительности. К гражданской войне в Таджикистане привела целая совокупность причин и факторов.

Нам представляется, что вне анализа генезиса и развития таджикской нации невозможно глубокое, объективно-научное изучение условий, причин и последствий гражданской войны в Таджикистане. В связи с этим необходимо хотя бы вкратце рассмотреть вопросы возникновения, формирования и развития таджикского народа.

Известно, что формирование таджикского этноса относится ко времени государства Саманидов. (IX-X в.н.э.) . Однако после распада этого государства до начала XX столетия так и не возникли благоприятные условия для завершения процессов этнической консолидации таджиков.

В течение столетий среднеазиатские таджики были разделены между несколькими государственными образованиями, в составе которых они не являлись равноправным этносом, но сохраняли возможность пользоваться своим языком и развить элементы самобытной культуры.

Во второй половине XIX в., когда началось российское завоевание Средней Азии, таджикский этнос был уже достаточно четко разделен на более развитый северный (равнинный) и менее развитый южный (горный) субэтносы. Северный субэтнос группировался в основном вокруг трех центров своей традиционной консолидации - городов Бухара, Самарканд и Ходжент.

В несколько ином положении оказался южный субэтнос. Он населял так называемую Восточную Бухару, которая в последующем составила основу территории современного Таджикистана.

Деление на региональные субэтносы – явление не специфически таджикское, киргизское, казахское, а универсальное. Дело в том, что крупный этнос, как правило, расселяется на обширной территории и происходит данное расселение отнюдь не равномерно, а носит очаговый, локальный характер.

В результате этих процессов дуалистичным становится самосознание этноса в целом: общеэтническому «мы» начинает противостоять субэтническое «мы». Этому способствовали природные условия республики: высокогорная страна, территория которой разрезана мощными хребтами, отделяющими долины крупных и средних рек друг от друга, была исключительно благоприятна для формирования целой иерархической системы региональных субэтносов.

Таким образом, как природные, так и политические условия детерминировали процесс этнического расхождения таджиков. Результатом этого стало формирование пяти больших региональных субэтносов: ленинабадского, каратегинского, кулябского , гиссарского и памирского. Следует показать некоторые особенности этих субэтнических образований.

Ленинабад всегда доминировал в политической жизни республики: на протяжении многих десятилетий именно ленинабадская группа управляла Таджикистаном, т.е. в политической жизни общества традиция трайбализма укоренилась глубоко.

Менялись эпохи, общественно-экономические формации, менялись экономические, социально-политические, духовные устои жизни общества. Менялись, но не исчезали бесследно. Как порой в горной породе можно обнаружить контурный отпечаток древнего растения, так и в современном обществе, его социально-культурных явлениях проступает явственный след давно умершего прошлого. Подобное произошло и с кланами, т.е. трайбализмом. Трайбализм и клановое деление бесконтрольно были распространены в республиках Центральной Азии и Закавказии в условиях тоталитарного общества. До перехода в открытое общество, в бывший Союз, особенно в Центральную Азию, на смену трайбализму пришли узы иной общности, иного единства – в том числе земляческого, территориального. Казалось бы, что дурного в том, что выходцы из той или иной местности, обосновавшиеся за ее пределами, в других районах республики, помогают своим землякам.

Но когда на основе территориального, этнического или родственного принципа в государственных или иных структурах формируются образования, движимые узкогрупповыми интересами, выдвигающие на первый план именно эти интересы , в ущерб интересам общенародным, общегосударственным, когда ради достижения своих целей подобные образования стремятся к продвижению своих членов в существующие государственные, властные и иные иерархии, это становится опасным не только для развития демократии, но для самих существующих политических систем. Вот что имело место в Таджикистане до бархатной революции, и оно отнюдь не прекратило своего существования и в настоящее время.

Установление в Центральной Азии закрытого, т.е. тоталитарного, общества с его стремлением к «интернационализации» и нивелированию любых национальных особенностей привело к тому , что дифференциация не только между этническим и общностями, но даже внутри одного народа на различные группы не только не исчезла, а наоборот, получила стимул для новых проявлений.

Именно тоталитарно-авторитарное закрытое общество со своей жесткой плановой экономикой, общественной собственностью, централизованным распределением благ стало благодатной почвой для существования и распространения вширь и вглубь местничества и трайбализма. Отмеченная негативная политическая тенденция ярко и тенденциозно проявилась в нашей республике.

На севере республики развита высокая товарность сельского хозяйства, которое было и остается основной сферой деятельности населения области, обусловив развитие частной инициативы, предприимчивости и индивидуализма. В то же время они проявляют чрезмерную прагматичность и в основном нацелены на решение узкоутилитарных задач.

Совершенно иначе обстояло дело с жизнедеятельностью субэтнической группы, связанной с кулябским регионом. Этот регион в основном аграрный, в котором ведущая роль принадлежит сельскохозяйственному производству. Промышленность развита недостаточно и, в основном, связана с переработкой сельскохозяйственной продукции. Городское население составляет всего 25%. Рабочий класс малочисленен и, в основном, занят в сельскохозяйственных, перерабатывающих отраслях, на транспорте, связи и в сфере обслуживания.

Еще одна субэтническая группа связана с гармской зоной, более 91% населения которой проживает в сельской местности.

Индустриальное производство, за исключением нескольких предприятий местного значения швейной и консервной промышленности, практически отсутствует. В отличие от других зон, преимущественно хлопководческих, природно-климатические условия в гармской зоне благоприятствуют развитию садоводства, животноводства, картофелеводства и зернового хозяйства.

Занятость в народном хозяйстве этого региона – самая низкая по сравнению с другими регионами республики. Население зоны является в основном национально однородным.

Еще одна особенность гармского субэтноса заключается в том, что он имел худшие условия хозяйствования в сравнении с другими регионами республики. Как до Октябрьской революции (1917г.), так и в настоящее время это порождало отходничество (мардикори). Отходники, работавшие на промышленных предприятиях крупных городов Средней Азии, привозили домой не только новые предметы домашнего обихода, но и новые идеи, у них формировались новые потребности и интересы.

Памир. Эта зона занимает обширный высокогорный район. Плотность населения – самая низкая в республике - всего 2,6 чел. на 1 кв. км. Данный регион характеризуется слабой освоенностью, сильно расчлененным рельефом и сложными природно-климатическими условиями, а также малонаселенностью. Уровень развития экономики значительно ниже, чем в других зонах, городское же население составляло 13%, остальное - 87% - сельское . Отличия памирского субэтноса по ряду социальных параметров от основной этнической массы республики существенны. Имеются в виду и особые (хотя и бесписьменные) языки, и немалые особенности быта, связанные с принадлежностью к секте исмаилитов религии ислама.

Численный рост населения в памирском регионе не сопровождался развитием в нем промышленности и сельского хозяйства. Все это усилило миграцию памирцев в долинные районы республики, а также их массовое стремление к получению образования, плохо реализуемое на практике.

Разложение в советский период родовой общины на Памире повлекло за собой утрату традиционной морали, потерю навыков исторически сформировавшегося хозяйства.

Субэтнос гиссарской зоны, обладающей необходимыми природно-экономическими предпосылками для достаточного развития промышленного потенциала, имеет ряд особенностей. В этой зоне размещено множество промышленных предприятий. Гиссар - индустриально-аграрный регион. Доля рабочего класса и интеллигенции в общей численности населения значительна, высокими являются и уровень образования и культуры, и степень освоения территории и развития инфраструктуры .

Гиссар - старинный центр Центрального Таджикистана.

Известно, что ослаблению субэтнической дифференциации в республике способствовала политика прежней союзной государственной власти. Ее основополагающим принципом было соблюдение некоего субэтнического баланса в распределении власти и материальных ресурсов. Союзный центр, хотя и отдавал в своей политике предпочтение северному субэтносу и северным таджикам, вместе с тем в целом стремился соблюдать данный баланс.

Другая проблема, важная в аспекте объективно-научного изучения условий, причин и последствий гражданской войны в Таджикистане, – это социальная безопасность населения Республики. Она выступает как один из компонентов национальной безопасности и одна из тех острых проблем, с которой столкнулась республика после приобретения суверенитета в условиях предпринимаемых усилий по созданию рыночной экономики.

Для объяснения причин крупных общественных конфликтов в целом и конфликта в Таджикистане в частности можно успешно использовать концепцию депривации. Речь идет о состоянии, для которого характерно явное расхождение между ожиданиями и возможностями их удовлетворения. Рост депривации может происходить, во-первых, при уменьшении возможностей реализации уже сформировавшихся запросов, что наблюдается, в частности, в условиях экономического кризиса. Ожидания многих в таких условиях определяются скромной формулой сохранения статус-кво: «лишь бы хуже не стало». Во-вторых, возможна ситуация, когда ожидания, запросы растут значительно быстрее, чем возможности их удовлетворения. В подобных случаях также наблюдается усиление депривации, а следовательно, возрастает и вероятность возникновения конфликта . Можно наблюдать четкое воплощение концепции депривации во время февральских событий 1990-го года в г. Душанбе. По этому же сценарию происходили майские события 1992 г., приведшие к широкомасштабной гражданской войне. Развивались эти события следующим образом.

Усиление депривации порождало агрессивную реакцию на фрустрацию , которая воплощалась в выступлениях, направленных против источников разочарования, подлинных или придуманных виновников бедственного положения, она реализовалась в поисках «козлов отпущения», которыми, в одних случаях, становились представители Ленинабадской области, доминировавшие в партии и правительстве; в других – лица, получающие «несправедливо много» за свой труд (торговцы, кооператоры, частные предприниматели, «вообще начальники»); в-третьих – органы власти и управления, функционеры и лидеры компартии. Иными словами, усиление депривации способствовало росту социальной напряженности и привело в конечном итоге к открытому социальному политическому конфликту, к гражданской войне в Таджикистане.

Другая причина гражданской войны заключалась, на наш взгляд, в крайней отсталости Таджикистана, заметной даже на фоне в целом отсталых по мировым стандартам стран СНГ. Безысходная нищета и отсутствие каких-либо перспектив улучшения своего социального положения, увеличивающаяся безработица, низкий уровень доходов толкали наиболее люмпенизированную часть населения на поведенческий экстремизм, отчаянные выходки, шатание по всему спектру политических взглядов - к переходу от крайне левых позиций до крайне правых. Не случайно, что среди тех, кто многими месяцами митинговал на площадях Душанбе, большинство составляла безработная молодежь.

Процесс обновления общества в Таджикистане выявил противоречия между необходимостью радикальных преобразований различных его сфер и консерватизмом людей в методах и способах действий. Консерватизм проявляется во всех сферах общественного развития и выполняет роль определенного катализатора механизма торможения, препятствующего развертыванию общественного прогресса. Сущность данного явления своими корнями уходит в закон единства и борьбы противоположностей, в извечную борьбу старого и нового, прогрессивного с реакционным.

Произошедшее в последние годы в Таджикистане резкое обострение субэтнических отношений, назревание конфликта, приведшего к гражданской войне, сделало особенно актуальным изучение причин и условий, детерминирующих возникновение последних, поиски механизмов их преодоления и предотвращения.

В социологических исследованиях значительное внимание уделяется выявлению конфликтного потенциала в таджикском обществе, понимаемого как совокупность причин и условий, вызывающих недовольство в социуме, а также характеристику социальных и политических сил, выражающих это недовольство в той или иной форме и стремящихся изменить статус-кво.

Осознание недовольства формируется в качестве результата при сравнении социального положения сторонников своей политической партии с правящей партией. Конфликт возникает в тех случаях, когда это сравнение складывается не в пользу сторонников политической партии , которая не находится в данный момент у власти, т.е. не является правящей партией, возникновению конфликта способствует осознание оппозицией того, что находящиеся в её распоряжении материальные ресурсы недостаточны, а её возможности влиять на общую ситуацию в стране оцениваются как низкие.

Стихийно возникшее недовольство усилиями определенных политических сил получает соответствующую властно-политическую направленность и программу действий.

Кроме того, бурный, нерегулируемый рост численности населения происходил при весьма ограниченных размерах земли, пригодной для массового проживания. Необходимо заметить, что не более 7% территории Республики Таджикистан являются пригодными землями, а остальные 93% - это горная территория. Демографический взрыв уже к 70-м г.г. привёл к такой скученности населения и малоземелью, что первые стычки между субэтническими общностями происходили на почве деления пригодных земель.  Как омечает М.Олимов, « межтаджикский конфликт был вызван:

- во-первых, ограниченными земельными ресурсами, что вкупе со сложной демографической ситуацией стало детонатором взрыва;

- во-вторых, таджики наиболее подвержены влиянию исламского фундаментализма из-за культурно-языковой близости к Ирану ;

- в третьих, таджики –древнеземледельческий народ,их политическая  культура –это земледельческая деспотия, которая периодически дает взрывы, после чего  опять  стабильно функционирует»

На фоне национальных конфликтов, охвативших в самых различных формах значительную часть бывшего Советского Союза, гражданская война в Таджикистане, и особенно ее длительность и ожесточенность, выглядит уникальным феноменом, поскольку она имела не межэтнический, а внутри-этнический характер . Такой внутренний конфликт никак нельзя считать результатом случайного сочетания неблагоприятных обстоятельств. Он объяснитяется глубокими и серьезными причинами. Можно с полным основанием считать, что возникновению конфликта предшествовал длительный период. Социальная и политическая напряженность в таджикском обществе нарастала постепенно, создавая все более серьезные предпосылки для конфронтации прежде всего на внутриэтническом, а не на межэтническом уровне, в отличие от большинства бывших союзных республик.

Таким образом, генезис и анализ основных причин  разгорания  межтаджикского  конфликта показывают,  что этот конфликт на постсоветском пространстве не был случайным явлением. Межтаджикский конфликт  необходимо рассматривать как результат пополнения социально-экономических , политических и духовных проблем,  которые  не нашли своевременного решения, превентивного  вмешательства. в результате чего страна оказалась в гуще гражданской войны. Выявление причин любого конфликта  способствует нахождению оптимальных путей его разрешения.

Во втором параграфе «Влияние  духовного кризиса на обострение конфликтной  ситуации в Таджикистане» рассматривается место проявления перживаемого таджикистанским обществом постсоветского периода духовного кризиса на эскалации социально-политического конфликта. В этой связи отмечается, что в последнее десятилетие ХХ века Республика Таджикистан оказалась ввергнута в глубокий социокультурный кризис и, вступив на путь радикальной модернизации, сегодня переживает очередную культурно-историческую трансформацию. Одна из первостепенных задач, стоящих перед исследователями современной культуры Таджикистана, заключается в наиболее полном выявлении культурно-типологических «примет» таких явлений, как  «социокультурный кризис» и «культурно-исторический переход», с целью адекватного и корректного их осмысления. Среди универсальных, общекультурных характеристик современного кризиса важное место занимает беспрецедентное усложнение процессов идентификации в  таджикском обществе.

Конфликты по поводу потребностей могут быть подразделены на два типа: во-первых, конфликт из-за реальной или кажущейся ограниченности ресурсов; во-вторых, из-за соотношения краткосрочных и долгосрочных потребностей.

Несомненно, что к числу наиболее существенных долгосрочных потребностей всего человечества относится освоение постоянно обновляющегося духовного пространства, где происходят формирование и развитие определенных ценностей, необходимых для постоянного самосовершенствования личности как активного субъекта политических отношений. Обновление духовного пространства может иметь как эволюционный, так и революционный характер. Революционное обновление сопровождается скачкообразным преобразованием массового сознания, общественно-политической нестабильностью и социальными взрывами. Это связано с тем, что способности и возможности человеческого мышления не позволяют быстрой смене искоренившихся ценностей. Все это приводит к духовному кризису. В условиях кризиса социального и политического это дополнительная нагрузка на сложившуюся ситуацию, в связи с чем появляются аргументы против развертывания соответствующих идеологических программ, практически представляющих собой ориентацию на определенные цели.

Современный Таджикистан рассматривается преимущественно как общество переходного типа, при этом имеется в виду, что переход осуществляется от тоталитаризма к политической демократии. В отдельных главах работы будет более подробно проанализирован вопрос об изменении в системе политической власти в таджикском обществе в результате межтаджикского конфликта. Сейчас важно обратить внимание на то, что тоталитарный политический режим с самого начала своего возникновения опирался на определенные стереотипы массового сознания, на широко распространенные предрассудки, превращавшиеся в привычки и в своего рода политические потребности. Тоталитаризм, сталинский политический режим, начиная с конца 30-х гг., аккумулировал в себе худшие политические умонастроения и привычки. Он опирался на зависть, трактовавшуюся как требование справедливости, на доминирование враждебности, истолкованной в качестве здорового классового инстинкта, на некритическое восприятие власти, истолкованное как единодушие в ее поддержке, на политический сыск, доносительство и тайну, трактовавшиеся в качестве высших проявлений государственной лояльности и чувства общественного долга. Иными словами, любая здоровая человеческая потребность деформировалась безраздельным господством тоталитарной власти и превращалась в свою противоположность. В этом и заключался феномен политического отчуждения - в формировании псевдопотребностей, поощрявшихся политическим режимом. При этом государство могло облекать любую низость и подлость, любое предательство в благородную и даже жертвенную мотивацию. В этом заключался главный нравственный парадокс сталинского политического режима, который оказался трудно преодолеваемым массовым политическим сознанием. Новые политические потребности - потребности участия в политической жизни - складывались с большим трудом. Главный вопрос здесь заключался в формировании нового нравственно целостного отношения к власти, которая сама по себе далека от демократического идеала. Конфликт между нравственностью и политической практикой сегодняшнего дня оказывается глубинным конфликтом, развивающимся на уровне жизненных потребностей человека. Этот конфликт не сразу дается массовому сознанию, как бы отступая на второй план по сравнению с жесткой борьбой политических интересов, разыгрывающихся на поверхности.

Следующая особенность влияния духовного кризиса на межтаджикский конфликт проявлялась на уровне потребностей, связанных с выработкой баланса рационально осмысленных и эмотивных стремлений, в которых проявлялись подчас подсознательные сферы мотивации. Здесь мы также сталкивались с общечеловеческими свойствами. Конфликт рационального и эмоционального пронизывает все структуры человеческой жизни. Он лежит в основе разделения между собой высших сфер духовной деятельности - науки и искусства, которые пытаются найти компромисс между собой при помощи философии и религиозного сознания.

Обобщая вышесказанное, можно с уверенностью утверждать, что наряду с экономическими, социально-политическими, этническими и демографическими факторами, которые  способствовали возникновению межтаджикского конфликта, важнейшую роль играл фактор, отражающийся непосредственно в действиях и политическом поведении  участников политического  процесса, начиная от лидеров и кончая  рядовыми членами противостоящих сторон. В связи с этим  необходимо указать,  что образовавшийся  идеологический вакуум после распада советской империи способствовало усилению  религии не как духовного, а как  активного политического  фактора, имеющего влияние на ситуацию, результаты которого подтверждает опыт межтаджикского  конфликта. Поиск духовных  ориентиров, точек опоры в быстро меняющемся мире   привёл к тому ,что роль  религиозного фактора возрастал. Это было также  связано  с тем ,что  религия – важнейший социальный  институт, который  включает в себя систему социальных ролей, ценностей, обычаев, верований, ритуалов, стандартов поведения о чем речь будет идти в следующем параграфе. Необходимо отметить, что своевременно принятые решения со стороны Правительства во главе с Э. Рахмоном были направлены не только на разработку мер устранения возникших конфликтов, но и умелое их применение на практике, вследствие чего в республике были установлены долгожданный мир и согласие между противостоящими сторонами.

Таким образом,  рассматривая влияние  духовного кризиса на обострение конфликтной  ситуации,  можно прийти к  выводу, что показателем  наличия потенциального  конфликта  является  социальная напряженность. Количественным индикатором социальной напряженности  является  увеличение числа дестабилизирующих факторов и ситуаций в  функционировании  социальной системы, увеличение  периода действия  деструктивных форм  отношений между субъектами  и системами. Качественные индикаторы  социальной напряженности  свидетельствуют об изменениях  в содержании   отношений   между  субъектами,  в содержательных  характеристиках  самих субъектов, в переходе от конструктивных  форм  разрешения проблем  к деструктивным.

   Следовательно, кризис  духовности во многом связан с кризисом идеи государства как квинтэссенции любого партикулярного бытия. Одна из главных инвариантных особенностей таджикской ментальности заключается в том, что личностная идентификация осуществляется в процессе соотнесения с государством, которое воспринимается в качестве некой трансцендентной силы, призванной решать все проблемы отдельного человека, указывать ему цель и смысл его индивидуального бытия. Особенно ярко это подтверждается реакцией на распад Советского Союза, болезненное ощущение утраты которого с годами не становится менее острым.

Проект модернизационного развития Республики Таджикистан должен проистекать из аутентичности таджикской цивилизационной идеи, а именно из традиционности, т.е. он должен иметь генетическую связь со всей предыдущей историей развития таджикской нации, имманентно и органично из нее происходить. Это обеспечит континуитет развития, элиминирует «прерванность» таджикской цивилизации, сбалансирует отношение традиционности и современности, которое больше не будет конституироваться на основе принципа «абсурдной дополнительности» , а приобретет значение органичной взаимодополнительности. Отсутствие четкого понимания отношения между современностью и традиционностью, являющееся отражением их недостаточно определенной дифференциации внутри самой культурно- цивилизационной идеи республике, означает, с одной стороны, неабсолютность и, следовательно, недостаточность традиционности, а с другой стороны, – постоянную неудовлетворенность модернизацией, полагание ее в качестве незавершенной, фрагментарной, ущербной.

Третьий параграф «Роль и место исламского фактора в обострение межтаджикского конфликта» посвящено анализу роли исламского фактора в обострание межтаджикского конфликта.

Таджикистан относится к зоне традиционного распространения ислама и является единственной страной в Центральной Азии, где религиозная исламская партия принимает участие в политической жизни общества. Необходимо отметить, что процесс суверенизации в Таджикистане сопровождался с трагическими событиями, связанными с участием ислама в политической борьбе.

Гражданская война в Таджикистане имела ярко выраженную идеологическую основу. Став независимым, Таджикистан еще не был готов к адекватному ответу на внутренние и международные идеологические вызовы. В условиях постепенного спада влияния коммунистической идеологии начинают эволюционизироваться  религиозные идеологии.

Особенность динамики межтаджикского конфликта заключается в том, что факторы, порождавшие его,  начали возникать один за другим, образуя тем самым, сложную структуру конфликтогенных факторов, среди которых наиболее значимым выступал религиозный фактор.

Решающее значение религиозного фактора имело несколько причин. Во-первых, традиционный характер общества все ещё создавал дополнительные возможности для укрепления положения религии; во-вторых религиозное самосознание доминировало над национальным и, наконец, третье, -это то, что религиозная партия, сформировавшаяся давно, как политическая партия имела прочные структурные подразделения и обладала определенными  материальными и человеческими ресурсами, что позволяло ей уверенно вести политическую борьбу в стране.

В условиях тоталитарного общества ислам перестал быть силой, способной интегрировать общество в целом – такое утверждение неоспоримо для сегодняшний действительности. Однако ислам, как одна из форм общественного сознания, продолжает сохранять свою интегративную функцию по отношении к верующим, объединяя их по признаку вероисповедания. Благодаря распространенному в общественной психологии явлению, когда существует отождествление религиозной и национальной принадлежности, ислам выступает в качестве силы, объединяющей верующих и неверующих внутри одной нации и создающей чувство общности между представителями народов, в прошлом исповедовавших ислам.

Можно с уверенностью утверждать, что в наши дни нет существовавшего в условиях неразвитости национального самосознания примата религиозного над этническим. Несмотря на этническую близость мусульманских народов, уже в прошлом ислам приобрел определенную местную, специфическую окраску. Ислам на территории бывшего Союза, в том числе и в Центральной Азии, заметно отличался и отличается от той религии, которую принесли арабы, так как его последователями всегда были конкретные люди, являвшиеся носителями черты своего народа, племени, народности, перенесшие на ислам, его культ и организацию особенности, продиктованные условиями жизни – природно-географической средой, своеобразием социально-экономического уклада, идеологией и т.д. Сегодня ни для кого не секрет, что в каждой нации ислам приобрел немало элементов, носящих откровенно этнический характер, с чем сегодня во многом связаны  трудности преодоления проявлений экстремистского реагирования в нем. Как мы отметили выше, ислам распространялся и утверждался в жизни народов Центральной Азии и других районов в период, когда здесь шел процесс формирования народностей при сохранении родовых и племенных отношений. Ислам не только сыграл роль этнодифференцирующего фактора, но и сам наряду с другими важнейшими, этнически выражающими свойствами – языками, традициями, жизненными ценностями и т.д. – стал главенствующей чертой, характеризующей народность, ее отличительным признаком, и в этом качестве вошел в самосознание центральноазиатских народностей. Нормы, предписания ислама приобрели характер общепринятых стереотипов мышления и поведения, стали частью черт и свойств национальной психологии. Поэтому нелогично искать истоки взаимосвязи религиозного и национального только в современности, тем более связывая такое явление с деятельностью духовенства. Речь должна идти о проявлениях взаимосвязи, уходящей своими корнями в прошлое, связи, обусловленной современным уровнем развития народов, исповедавших ислам.

Формирование ПИВТ относится к периоду властвования коммунистической идеологии. Первая ячейка этой партии паралеллельно была создана в 1973 году в Вахшском районе Республики Таджикистан. Этой ячейкой руководил С. А. Нури.

Религией ислама с самого начала распространения преследовалась цель охватить широкие слои населения всюду, где развитие травмировало традиционное патриархальное сознание.

Говоря о роли исламского фактора в межтаджикском конфликте в целом в обществе и в его политической жизни в частности, необходимо различать несколько этапов, в течение которых эта роль характеризовалась совершенно по- разному. Так, на первом этапе (конец 80-х и начало 90-х), охватывавшем последние годы Союза и первые годы национального суверенитета центральноазиатских республик, ислам испытывал стремительный рост популярности в обществе. Это явление, на наш взгляд, было связано со следующими факторами: 1) широко распространенное в обществе стремление восстановить национальную самобытность, неотъемлемой частью которой считался ислам; 2) крах коммунистической идеологии и социалистической модели общественно-экономического развития; 3) обострение давнего соперничества, порожденного советской властью между различными регионами республики. На этом этапе популярность ислама возросла также благодаря его объединению с другими силами антикоммунистической и националистической оппозиции («Растохез», Демократическая партия, Лаъли Бадахшон и др.). В результате демократическо-исламская оппозиция достигла на этом этапе самого высокого уровня популярности и политического влияния в обществе .

Анализ и исследование политической цели и идеологических взглядов названных исламских течений показывает , что они выступают не только против социально-экономического и политического устройства независимых республик Средней Азии, в частности в Таджикистане, они отрицают все формы власти, считают политическое устройство современного Таджикистана противоречащим исламу, прямое и непрямое избрание народом своих представителей в парламент рассматривается ими как система управления, не соответствующая канонам ислама, как систему куфра, т.е. неверных.

Исходя из вышеизложенного можно сделать вывод, что реакционное крыло ислама в Центральной Азии и Закавказье остается одним из главных факторов дестабилизации общества. С другой стороны, исламский фактор играет важную роль в социально-политической и культурной жизни государств Центральной Азии. Отрицание этого фактора не может обеспечить стабильность в обществе. Стремление ислама и его деятелей к управлению властью и государственными делами составляет специфическую особенность исламской цивилизации, так как ислам с начала возникновения был внедрен во все аспекты не только личной жизни, но и всей социальной жизни. Не забывая эту реальность, всегда необходимо помнить, что при поддержке внешних и внутренних сил радикальный ислам может стать фактором, способствующим ослаблению региональной стабильности. Важнейшее политическое решение Президента Э.Рахмона по привлечению представителей ОТО в государственное управление имеет не только мировое значение, но может стать жизненным университетом и путеводителем для стран, проживающих в условиях политических конфликтов.

В третьем главе «Опыт урегулирование и управление социально-политических конфликтов (на примере межтаджикского конфликта) - основное внимание направлено на осмысление возможностей управление и урегулирование социально-политических конфликтов вышедшее из стадии первычного своего разворачивание и находящееся уже на стадии вооруженного противостояния. Следует отметить, что во многих теоретических концепциях управление и урегулирование конфликтов рассматривалась раньше преимущественно на стадии своего разворачивания. Здесь автор раскрывает ценность опыта регулирования межталджикского конфликта как модель опробации возможных форм управление и урегулирование конфликтов имеющие такое свойство.

Первый параграф «Пути и методы решения проблемы конфликтной ситуации в процессе фрагментации внутренних конфликтов» посвящено анализу и осмысление путей ми методов конфликтных ситуаций. Так осмысляются понятия «борьба», «противоположность», «конфликт» -понятия, без которых невозможна сама формулировка закона единства и борьбы противоположностей; «мера», «количество», «качество», «скачок», «конфликт» - без них невозможно понять закон перехода количественных изменений в качественные и обратно. Но дело, подчеркнем, не только и не столько в возможности выразить закон в определенных категориях. Парные категории дополняют закон, помогают раскрыть его содержание. По сути, когда мы выделяем парные категории и относим их к законам, речь нередко идет об акценте. Делаем акцент на понятиях «разрешение», «снятие», «регулирование», «завершение конфликта». Употребление этих понятий не отличается научной строгостью, и лишь отдельные авторы пытаются разграничить, прояснить их содержательный смысл. А.Дмитриев и другие авторы пытаются разграничить, прежде всего, два понятия: «разрешение» и «завершение» конфликта.

Существует иная точка зрения, согласно которой понятия «регулирование» и «разрешение» противопоставляются как две концепции завершения политического конфликта. «Разрешение конфликта предполагает его завершение посредством достижения соглашения через процесс переговоров. В этом случае наблюдается преодоление тех обстоятельств и условий, которые привели к возникновению конфликта. В результате достигается соглашение по установлению новых отношений равновесия между конфликтующими сторонами» . По сути, различение этих двух концепций завершения конфликта сводится к различению посредничества, предлагающего выгодные условия исхода переговоров для одной из сторон.

Под регулированием конфликта здесь понимается стратегия, направленная на определенное компромиссное решение спора, которое, хотя и не полностью, соответствует целям каждой из сторон, но позволяет им достичь некоторых, если не всех , первоначальных целей . Что касается разрешения конфликта, то оно предполагает стратегию, направленную на устранение основ спора ограничением или трансформацией конфликтной ситуации и принятием решения, приемлемого для всех участников конфликта .

В любом политическом конфликте – будь то дебаты в парламенте или переговоры правительства с бастующими людьми или вооруженной оппозицией – властные структуры и представляющие их ответственные подчеркивают не различие интересов, приведшее к конфликту, а то общее, что составляет систему их отношений. «Интересы народа и государства выше узкопартийных и частных интересов», «народ -единый и целый», «Таджикистан- наш общий дом» – такие декларативные лозунги и практические меры призваны затушевать политический конфликт. Эти основополагающие   призывы  и  были самым широком образом использованы  в годы  гражданской войны  в  Таджикистане.

Как показал межтаджикский конфликт, переговорный процесс в условиях конфликтных отношений довольно сложен и имеет свою специфику. В отличие от переговоров, ведущихся в рамках сотрудничества, он, во-первых, накладывает на стороны , т.е. участников , особую ответственность за принимаемые решения, многократно увеличивая «цену ошибки». Неверное решение, принятое на переговорах, часто влечет за собой продолжение или даже многократное усиление конфликта со всеми вытекающими отсюда последствиями. Практика межтаджикского  переговорного процесса показала реальность применения некоторых приемов. Например, 27 июня 1997 г. в день подписания Общего  соглашения  оппозиция выдвинула ранее неоговоренное условие, скорее всего напоминающего ультиматум, – выпустить на свободу группу заключенных, которые, по её словам, являются  сторонниками оппозиции. Следствие же, проведенное относительно этих людей, признало их уголовниками, не имеющими  никакого отношения к идейным  борцам  оппозиции. Это был  прием выдвижения  требований в последнюю минуту, что может стать  во многих случаях причиной срыва всего переговорного процесса и всего трансформационного процесса. Именно с такой угрозой столкнулся  межтаджикский переговорный процесс в последнюю минуту. В таких ситуациях  все зависит от уровня политической сознательности лидера, его умения различать общее и частное, его информированности и целеустремленности.

Однако не всякий, даже имеющий опыт проведения переговоров, способен предложить выход из конфликтной ситуации. Нередки случаи, когда для урегулирования конфликта требуется приглашение третьей стороны – медиатора, посредника. Посредничество в политическом конфликте предполагает добровольное согласие конфликтующих сторон на участие посредника и добровольное принятие ими того или иного варианта решения.

Важнейшая задача при посредничестве – обеспечить возможность участникам конфликта обсудить проблему. Для этого посредник создает каналы коммуникации. Сначала, как правило, формируются непрямые каналы коммуникации, т.е. участники конфликта обмениваются информацией через посредника. Использование непрямых каналов коммуникации позволяет снять ряд негативных моментов, связанных с непосредственным взаимодействием сторон. Посредник может «смягчить» резкие высказывания конфликтующих сторон и их эмоциональные реакции друг на друга, помочь сфокусировать внимание на сути проблемы, а не на чувствах и обидах.

Хотелось бы остановиться на анализе роли личности в условиях политического конфликта – одной из наиболее актуальных проблем в связи с изучением и осмыслением процесса регулирования политического конфликта и достижения мира и согласия между конфликтующими сторонами в межтаджикском конфликте. Данная проблема не раз становилась предметом анализа обществоведов и самих политических деятелей. Многие люди склоняются к тому, чтобы придать личностному фактору очень большое, а порой решающее значение. Однако мнение относительно личности в политическом конфликте среди исследователей не однозначно.

Главная особенность урегулирования межтаджикского конфликта заключается в том, что противоборствующие стороны в сравнительно короткий (для гражданской войны) исторический срок смогли определить ценность общенациональных интересов, т.е. осознание собственной ошибки способствовало успешному продвижению всего переговорного процесса и достижению мира. Использование механизма миростроительства способствовало урегулированию сложного политического конфликта и достижению такой модели миростроительства, которая признана мировым сообществом как уникальный опыт разрешения внутренних конфликтов.  

Главная особенность урегулирования межтаджикского конфликта заключается в том, что противоборствующие стороны в сравнительно короткий (для гражданской войны) исторический срок смогли определить ценность общенациональных интересов, т.е. осознание собственной ошибки способствовало успешному продвижению всего переговорного процесса и достижению мира. Использование механизма миростроительства способствовало урегулированию сложного политического конфликта и достижению такой модели миростроительства, которая признана мировым сообществом как уникальный опыт разрешения внутренних конфликтов.  

Как показывает мировой опыт урегулирования конфликтов, и особенно решение политического конфликта в Таджикистане, роль личности в экстремальных общественных условиях возрастает и в определенной степени положительный или отрицательный исход событий во многом зависит от принятых ими действий. Таким образом, методы и пути выхода из политического кризиса разнообразны. Их эффективность зависит от национальных особенностей каждого государства, уровня социально-экономического, культурного развития, степени политической зрелости общества, уровня зрелости и профессиональной квалификации личности руководителя, от воздействия внешних факторов и др. Социально-политические конфликты являются  одним из условий развития  самого субъекта, социальных систем и отношений. Однако, признав наличие  конфликтов как  условия  развития  социума, необходимо учитывать, что его  возникновение не является  неизбежным.

Во втором параграфе «Переговорный процесс как способ  урегулирования конфликта в Таджикистане» переговорный процесс рассматривается как один из основных способов урегулирования конфликтов. Конфликты реально присущи общественной жизни, поскольку они формируются на базе постоянно возникающих объективных общественных противоречий. Их развитие и динамика связаны и обусловлены процессами движения самих противоречий.

Исторический опыт нашего столетия, особенно события последних лет в Таджикистане, убеждают в конечной бесплодности насилия и заставляют с нарастающим вниманием и должным образом присматриваться к потокам альтернативных решений. Отсюда вытекает приоритетная установка - это управление существующими конфликтами, которое предполагает урегулирование, разрешение его в интересах общества, нации, Родины в целом.

С окончанием конфликта: мир не возникает непосредственно в споре. Взамен организованного принуждения одной из противоборствующих сторон к уступкам, выгодным другой стороне или посреднику, которые не устраняют исходных причин конфликта , предлагается такое его разрешение, какое достижимо лишь в результате длительного совместного выяснения противостоящими субъектами истоков разногласий и обоюдного их устранения. Только при этих условиях обеспечивается подлинное завершение противостояния без рецидивов, еще столь редкое в нашем обществе.

История знает два основных пути разрешения противоречий и конфликтов:

1. Насильственный путь, когда противоречия между народами, нациями и классами разрешались путем войн и революций.

2. Мирный путь решения противоречий и конфликтов. Главным показателем мирного пути общественного развития является своевременное нахождение и разрешение конфликтов на основе взаимоприемлемых компромиссов между противоборствующими сторонами.

Если до XX столетия главным преобладающим был насильственный путь разрешения конфликтов, то в XX, и особенно сейчас, человечество, извлекая уроки из собственного кровопролитного развития, начинает выдвигать на первый план нахождение разумного компромисса как наиболее приемлемого, цивилизованного пути движения к будущему. Об этом говорят события последних лет не только в мировом сообществе, но и драматические события начала 90-х годов XX столетия в нашей республике. Межтаджикские переговоры шаг за шагом шли к заключительному этапу установления мира, стабильности и гражданского согласия на многострадальной таджикской земле. В результате политической воли и гибкости, проявленной сторонами на встречах в Москве, Хосдехе, Тегеране, Мешхеде, Бишкеке, наметился ощутимый прогресс на межтаджикских переговорах. Главным реальным достижением всего этого явилось сохранившееся состояние перемирия в бывших зонах военного противостояния. Подписанные документы, в числе которых Протокол по военным вопросам и Положение о Комиссии по национальному примирению, были призваны реализовать договоренности, достигнутые в ходе межтаджикского диалога, способствовать созданию атмосферы доверия и взаимопрощения, налаживанию широкого диалога различных политических сил страны в интересах восстановления и укрепления гражданского согласия в Таджикистане.

В этом качестве начальный этап межтаджикских переговоров, в сущности, не отличался такими важными элементами, как доверие, взаимопонимание, честность, открытость. Переговоры продолжали оставаться самовыражением основных свойств самого конфликта. Хотя, конечно, и были попытки решить конфликт не военными, а политическими средствами. Здесь трудно дать окончательную оценку, какие факторы оказали решающее воздействие на пересмотр сложившегося понимания переговоров.

Но не вызывает сомнения, что проникновение в общественную жизнь идей «социального контракта» оказывало все более сильное воздействие на методы и стиль решения спорных проблем. А в переговорном процессе, при возникновении катастрофического тупика между двумя противоборствующими сторонами, когда избежание самоубийственного конфликта было осознано как общий интерес, эти идеи сыграли существенную роль в пересмотре сложившегося в обществе и политических кругах официального Душанбе и ОТО подхода к переговорам.

Главный урок межтаджикских переговоров заключается в том, что к согласию и взаимопониманию можно идти двумя путями: во-первых, разрушать атмосферу вражды и подозрительности, а взамен создавать атмосферу доверия; во-вторых, создавать механизмы общения людей, прививать им навыки решения спорных общественных проблем на основе закона.

В третьем параграфе «Влияние внешних политических институтов на урегулирование внутреннего конфликта в таджикском обществе»  диссертант рассматривает место и роль внешнеполитических институтов в поиске методов и путей урегулирования межтаджикского конфликта. Отмечается, что Республика Таджикистан перед разворачиванием данного конфликта только что приобрела статус независимого государство и выступила в качестве самостоятельного субъекта международных отношений и объявила, что её деятельность как полноправного независимого государства направлена на достижение прочного мира, недопущение использования силы в разрешении и споров и разногласий между независимыми государствами.

ХVI сессия Верховного Совета РТ сыграла свою неоценимую роль в укреплении полной независимости РТ. Решение вопросов, рассмотренных на ней, укрепило положение Таджикистана в мировом сообществе, способствовало достижению новых политических успехов.

В 1993 г. двенадцать международных и межправительственных организаций, в числе которых Международный валютный фонд, Международная финансовая корпорация, Всемирный банк реконструкции и развития и другие, открыли свои представительства в республике.

В связи с этим необходимо отметить, что внешние политические институты оказали огромное влияние на урегулирование внутреннего конфликта в Таджикистане. Важно указать, что три основных политических фактора – заинтересованность со стороны Правительства, понимание со стороны оппозиции и посредничество международных организаций и дружественных стран -привели к межтаджикским переговорам и их успешному завершению.

Конфликт в Таджикистане ярко продемонстрировал взаимосвязанность и взаимозависимость процессов, протекающих в странах региона, а также неделимость безопасности. Узбекистан глубже, чем другие центральноазиатские государства, оказался вовлечен в проблему урегулирования этого конфликта, где он стал и заинтересованной стороной, и посредником в мирных переговорах. Узбекистан был первым в международном сообществе, кто в полной мере осознал всю опасность для региона, исходящую от противостояния в соседнем государстве, и призвал таджикские политические силы и мировое сообщество к немедленному урегулированию кризиса.

Узбекистан и Россия поддержали курс на примирение официального Душанбе с таджикской оппозицией. Объединение в конце октября 1996 г. внутренней и внешней таджикской оппозиции, вхождение блока «Национальное возрождение» в политическую коалицию с Объединенной таджикской оппозицией (ОТО) произошло при участии Узбекистана и России. В конечном итоге процесс межтаджикского урегулирования позволил обеспечить сохранение региональной безопасности в Центральной Азии, не допустить расползания нестабильности на сопредельные государства.

Сложность, многоплановость конфликта, многочисленность заинтересованных сторон определили длительность и трудность процесса его урегулирования. Изменения в глобальной расстановке сил, а также во всем Центральноазиатском регионе оказали влияние и на позиции сторон, пытавшихся воздействовать на сложившуюся ситуацию. С самого начала большое значение в попытках ее урегулировать имели международные организации ООН и ОБСЕ. Существенную роль играли также Иран и Пакистан.  

Важную роль в урегулировании межтаджикского конфликта играл также Межтаджикский диалог в рамках Дартмутской конференции. Главной целью Межтаджикского диалога явилось способствование достижению национального мира и согласия. Он содействовал формированию различных взглядов и подходов к разрешению межтаджикского конфликта. Роль внешних политических институтов в урегулирование внутренного конфликта в таджикском обществе очень заметно, но  следует отметить,что в процессе стабилизации внутритаджикского конфликта  основную роль сыиграла  таджикская нация. Все они базируется  на теоретических принципах и понятиях,но  приобрести  навыки и умение обсуждать в ходе  переговоров  сложные проблемы,улаживать социально-политические конфликты и минимизировать их негативные последствия  можно только на практике.


 

Основные положения диссертации отражены в следующих

публикациях автора:

1. Фаттоев С., Пулатов А.Х. «Конфликт как социальный феномен» //Паёми Донишгохи ДДХБСТ. – Худжанд, 2004. – с.14-18.

2. «Природа и соотношение социально-политических противоречий и конфликтов»//Вестник университет. РТСУ. – Душанбе, 2011. №2. – с.154-163.

3. Особенности становления теоретических подходов к анализу социально-политических конфликтов в современном таджикистанском обществе//Вестник университет. РТСУ. – Душанбе, 2011. №4. – с.110-116.

         4. Соотношение социально-политических противоречий и конфликтов в анализе социальных процессов в таджикистанском обществе// Вестник ТНУ. – Душанбе, 2012. №1 (76). – с.180-185.

МОНОГРАФИИ

  1. «Дорога к миру необратима» (на тад.языке). – Душанбе: Шарки озод. 1998. – 34 с.
  2. «Эмомали Рахмонов: единство, мир и созидание наша цель» - Душанбе: Шарки озод. 2000. – 140 с.
  3. «Социально-политические конфликты в современном обществе» (опыт Таджикистана). – Душанбе: Шарки озод. 2001. – 127 с.
  4. «Формула мира Президента Размонова». – Душанбе: Шарки озод. 2004. – 180 с.
  5. Фаттоев С.С., Расулов К.Р., Гулахмедов М.Г. «Конфликтология» (на тадж.языке). – Душанбе. Шарки озод. 2004. - 178 с.
  6. «Социально-политический конфликт и особенности его проявления в государствах СНГ» (на материалах Таджикистана) – Душанбе: Шарки озод. 2005. – 291 с.

Тагаев Д.С., Аитов Н.А. Указ. раб., - С. 42.

Вятр Е. Социология политических отношений. - М., 1979. - С. 308.

Фрустрация - особое психическое состояние, обусловленное неудачами в удовлетворении потребностей и желаний. Состояние фрустрации сопровождается различными отрицательными переживаниями: раздражением, тревогой, отчаянием и др. Возникает фрустрация в состоянии конфликта, когда удовлетворение потребностей наталкивается на непреодолимые препятствия и может привести к дезорганизации всей социальной системы.

Олимов М. Межтаджикский конфликт  в центральноазиатском контексте // Межтаджикский конфликт: путь к миру. - М., 1998. - С. 31.

Central Asia monitor. -1992.- № 10. - Р. 10.

Центральная Азия и Кавказ. - №4.,  1999. - С. 141.

Социальные конфликты в меняющемся российском обществе // Политические исследования. - М., 1992. - №2. – С. 144.

Юридический конфликт: процедуры разрешения. - М., 1995. - Т. 3. - С. 159.

Там же. – С. 145 - 148.

Coser L. Continuities in the staid of Social conflict. – NY, 1967; Coser L. “The Functions of  social conflict”. - …., 1958; Dahrendorf R. Class and class conflict. -  Stanford University Press, 1959; Boulding C. Kenneth K. Conflict and Derense. – University Press of America, 1988; Rapaport A. Game Theory as Theory of Conflict Resolution. -  Kluwder Academic Publishers, 1974; Galting J. Violense and its Alternatives. – St.Martin`s Press, 1999; Lederach J.P. The Little Book of Conflict Transformation. – Good Books, 2003; Ренда М. Слим, Гарольд Сондерс. Урегулирование конфликтов в разделённых обществах: уроки Таджикистана // Урегулирование конфликта и построение гражданского общества.  – Вашингтон;  М., 1997. – С. 271-280.

Здравомыслов А.Г. Социология конфликта. – М., 1996; Степанов Е.И. Конфликтология переходного периода: методологические, теоретические, технологические проблемы. – М., 1996; Громова О.Н. Конфликтология. – М., 1993; Курбыко Т.И. Ральф Дарендорф о классовом конфликте и конфликтной модели общества // Вестник Белгосуниверситета. – М., 1993. - №3.,. – С. 37 - 40; Сатарин А.Н. Социальные конфликты в меняющемся обществе // Социальные исследования. – М., 1992. - №2,– С. 145 - 150; Бушков В.И., Микульский Д.В. Анатомия гражданской войны в Таджикистане. – М., 1997. – С. 45; Семенко О.Ю.  Политические конфликты и механизмы их разрешения : Автореф. дисс. ... канд. полит. наук. – Душанбе, 2002; Анцупов А.Я., А.И.Шипилов. Конфликтология : учеб. для вузов. – М.: ЮНИТИ, 1999 и др.

    Махмадов А.Н.  Преподавание конфликтологии в ТГНУ  и её особенности //Вестник ТНУ Душанбе, 2008.

Рахмонов Э.Ш. Таджики в зеркале истории. Кн. 1. От Арийцев до Саманидов. – London: Flint Rider Editons, Great Britain, 1999; Нури С.А. Книга о примирении. (на тадж.яз.). – Душанбе: Нодир, 2001; Зокиров Г. Н. Конфликтология. – Душанбе, 2005; Махмадов А.Н. Социология конфликта. – Куляб, 2005; Махмадов А.Н. Таджикистан: урегулирование «нетрадиционного» конфликта традиционными методами // Урегулирование конфликта и построение гражданского общества. – Вашингтон; - М., 1997; Политический конфликт и общество (опыт Таджикистана). – Душанбе, 2003; Фаттоев С.С. Рохи сулх аст. – Душанбе: Шарки озод, 1998; Хидирова М.У. Конфликт и лидерство в современных условиях. – Душанбе, 2006; Хакимов Р.М. Конфликтогенные факторы межнациональных и внутринациональных отношений в Таджикистане: Автореф. дисс. ... канд. полит. наук. – Душанбе, 1999; Имомов А. Межтаджикский конфликт: общественное согласие и согласительные документы // Центральная Азия. –1998. - 2/14.

Хакимов Р.М. Конфликтологенные факторы межнациональных и внутринациональных отношений в Таджикистане: дис. канд. полит. наук. – Душанбе, 1999; Хидирова М.У. Конфликт как социально-политический феномен: дис. …канд. полит. наук. – Куляб, 1999; Белов Е.В. Исторический опыт переговорного процесса по урегулированию межтаджикского конфликта (1993-1997): дис… канд. полит. наук. – Душанбе, 1999; Зоидов С.Н. Влияние пограничных конфликтов на государство и систему его безопасности: дис. канд. полит. наук. – Душанбе, 2003; Ткаченко К.Н. Гуманитарная деятельность и урегулирование политических конфликтов: дис. ... канд. полит. наук. – Душанбе, 2004.

Абдулатипова Р.Г. Управление этнополитическими процессами (вопросы теории и практики).- М.: 2001; Асадуллаев И.К., Расулов С. Политическое общение и лидерство (опыт социально-политического анализа) – Душанбе, 2010; Махмадов А.Н.Политология. – Душанбе, 2010; Махмадов А.Н. Конфликтология в России и Центральной Азии // Введение  в конфликтологию. – Душанбе, 2006;  М. Олимов. Проблемы методологии  анализа и прогноза в изучении межтаджикского конфликта // Центральная Азия. -1997. -№5 (11)

См.: Бушков В.И., Микульский Д.В. Анатомия гражданской войны в Таджикистане.  - М., 1997; Гарольд Х., Сандерс Х. Мирный процесс: концептуальные рамки // Урегулирование конфликта и построение гражданского общества. - М., 1997; Звягельская И.Д. Три конфликта: инерция распада постсоветского пространства. - М., 1996; Ее же: Состоится ли таджикское урегулирование? // Центральная Азия.- 1997.- №4; Ганговский Ю.В. Межтаджикский конфликт и его политический резонанс в мире. - М., 1996;  Шарипов С.И. Демократизация политических процессов в Таджикистане. - Душанбе, 2000; Олимов К. Диалог в действии опыт Таджикистана // Рациональные и реалистичные пути  реализации  мер по созданию доверия. – Душанбе, 2008. – С. 21 - 35; Зайферт А.К., Крайкемайер А. О совместимости политического ислама и безапасности в пространстве ОБСЕ (Документы светско-исламского диалога в Таджикистане). – Душанбе: Шарки озод, 2003; Диноршоев М. Д. О некоторых принципах философии национального мира // Исторический опыт миротворчества в Таджикистане. – Душанбе, 2001.

Махмадов А.Н. Социология конфликта. – Куляб, 1995. – С. 4.

Дарендорф Р. Указ. раб. – С. 103 - 110.

См.: Глухова А.В. Указ. раб.  С. 20.

Глухова А.В. Указ. раб. – С. 57.

Глухова А.В. Указ. раб. - С. 58.

Хидирова М.У.  Институт лидерства в контексте трансформационного общества: Автореф. дис. д-ра филос. наук. - Душанбе, 2009. - С. 36.

Здравомыслов А.Г. Межнациональные конфликты в постсоветском пространстве. – М., 1996. – С. 57.

Ѓафуров Б. Тољикон. Таърихи ќадимтарин, асри миёна ва давраи нав. Ќисми 1. - Душанбе, 1998. - С. 494.

Тагаев Д.С., Аитов Н.А. Указ. раб. - С. 41.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.