WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Творчество как атрибут человеческого бытия

Автореферат докторской диссертации

 

На правах рукописи

 

 

Кузнецова Майя Анатольевна

 

ТВОРЧЕСТВО

КАК АТРИБУТ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО БЫТИЯ

Специальность 09.00.13 – философская антропология,

философия культуры

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

 

Волгоград 2012


Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Волгоградский государственный университет».

Научный консультант –     доктор философских наук, профессор                                         

                                                 Омельченко Николай Викторович

Официальные оппоненты: доктор философских наук, профессор

Петрова Ирина Александровна

                                                           

                                                           доктор философских наук, доцент

Баева Людмила Владимировна                                                                                                                

доктор философских наук, профессор

Щеглова Людмила Владимировна

Ведущая организация – Воронежский государственный университет

Защита состоится «__» июня 2012 г. в __ часов на заседании диссертационного совета Д 212.029.03 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора наук при Волгоградском государственном университете по адресу: 400062, г. Волгоград, проспект Университетский, 100, ауд. 2-05 В.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Волгоградского государственного университета.

Автореферат разослан «__» ___________ 2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета                                                          Храпова В.А.


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Возросший интерес к творческой проблематике во всех сферах научного знания очевиден. Физическая картина мира обнаруживает принцип креативности в процессах самоорганизации и саморазвития материи, социум выдвигает инновационность в качестве главного показателя эффективной социальной деятельности, гуманитарные науки решают задачи формирования и развития творческого потенциала личности. Безусловно, эти вопросы и ранее находились в поле зрения исследователей. Но «поле зрения» было ограничено парадигмальными установками рационалистической идеологии, ориентированной на экстенсивную модель креативности, суть которой заключается в освоении эмпирической реальности посредством изобретения новых вещей и технологий. Приходится констатировать, что и сегодня остаются в силе установки редукционизма в исследованиях творческой проблематики. Известные дефиниции и многочисленные теории творчества свидетельствуют о том, что при всей широте поля исследования проблемы онтологии творчества, определения критериев творческой деятельности человека остаются открытыми.

Онтологический статус творчества выявляется в системе координат «человекомирных отношений» (В.Н. Сагатовский). В таких отношениях, с одной стороны, конституируются законы, определяющие специфическое место человека в мире (базовое отношение между человеком и миром), а с другой, – проявляются базовые ценности, определяющие специфическое отношение человека к миру. В экзистенциально-феноменологической традиции творчество понимается как «скреп бытия и сущего» и одновременно как воплощение в сущем бытийных смыслов. Сегодня же наблюдается противоположная тенденция – нарастающее отчуждение человека от самого себя, от других людей, от природы, общества, универсума в целом. В результате проявилась ограниченность антропоцентрической установки в понимании творчества «как способа самоутверждения сущего». Современные авторы настаивают на том, что критерии новизны и социальной значимости являются основополагающими, но не единственными для творческой деятельности человека. Вне мировоззренческого, духовного контекста размышления о творческой деятельности человека несостоятельны.

Вопрос о «подлинном», «истинном» творчестве возникает тогда, когда нет представления о подлинной природе человека.

Наблюдается парадоксальная ситуация: на фоне масштабных процессов глобализации во всех областях жизнедеятельности человеческого сообщества, интеграционных тенденций в формировании единой научной картины мира на неоклассических основаниях знание о самом человеке, о сущностных основаниях человеческой природы остается фрагментарным и несистематизированным. Признавая тот факт, что все глобальные проблемы являются следствием деструктивной креативности человека, научное сообщество консолидирует технологические усилия в устранении уже сделанных ошибок, решая сугубо тактическую задачу – обеспечить необходимый минимум для выживания человека как биологически-видового существа. Решение стратегической задачи – сохранение духовного потенциала человечества, человеческой цивилизации как таковой – предполагает существенные изменения в самом сознании человека, в его экзистенциальной позиции, задающей смысло-целевые ориентиры творческой деятельности.

Степень научной разработанности проблемы. Проблематика творчества изначально содержалась в философских размышлениях о человеке и человекомирных отношениях. При этом интерпретация творчества и специфики творческой деятельности человека в истории философии и науки, безусловно, соотносится с типом мировоззрения, доминирующим в ту или иную эпоху. В трудах античных философов ставится вопрос о критериях соразмерности творчества божественного (как абсолютной категории) и человеческого. Творческие способности человека связывались Платоном с устремленностью к достижению высшего созерцания бытия, Аристотелем – с индивидуальным выражением богатства и многообразия природы в процессе мимесиса.

В теологической традиции человеческое творчество не отождествляется с производством артефактов. Такая деятельность по сути может быть лишь имитационной и обеспечивать человеку комфортное существование. Именно синергия божественного и человеческого воления является скрепом бытия и сущего, а также условием возможности самой креативной ситуации. Поскольку именно воля и волевой акт веры свя­зывают человека с Богом, то приобретает значение лич­ное деяние как форма соучастия в творении мира (Августин Аврелий, Фома Аквинский, в русской религиозной философии ­– С.Л. Франк, Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, В.С. Соловьев, П.А. Флоренский, Н.О. Лосский, И.А. Ильин).

Традиция интерпретации творчества как процесса целенаправленной деятельности человека по созданию нового и преобразованию существующего сложилась на волне антропоцентризма в эпоху Возрождения и индустриальной революции периода Нового времени. Ньютоново-картезианская парадигма мышления определила методологические предпочтения в исследовании творческих способностей и возможностей человека. И если в немецкой классической философии творческая проблематика органично и равномерно распределяется в системе онтологических, гносеологических и аксиологических воззрений (И. Кант, Ф. Шеллинг, Гегель), то в дальнейшем, вплоть до настоящего времени, рационализм в исследовании творчества все в большей мере характеризуется установками сциентизма и технократизма. 

Своеобразной реакцией на кризис «рационалистической модели интеллекта» (В.Н. Порус) стала переориентация исследователей в области творческой проблематики к вопросам онтологии творчества, обращение к классике античной, экзистенциальной философии, феноменологии. В феноменологии Э. Гуссерля сама способность к творчеству обусловлена прежде всего активной направленностью нашего сознания. Механизмы этой активности – интенциональные установки сознания (позволяющие не пассивно отражать мир, но творчески, активно его преобразовывать) и интенциональные действия, раскрывающие принципиальные возможности человеческого творчества вообще. У М. Хайдеггера вопрос о сущности искусства теснейшим образом связывается с вопросом «что есть истина?». Истина есть явленность, несокрытость сущего, и эту-то истину и «совершает» про-из-ведение (именно «не изготовление», но «выведение» из потаенного как осуществление истины) искусства.

В экзистенциальной философии и феноменологии творчество понимается как важнейший экзистенциал личности, а экзистенциалы творческого бытия – как смыслоконститутивные. Творческая личность в этом горизонте предстает в первую очередь сама себя творящей личностью, которая, прежде чем что-то новаторски пре­образовать в объектном мире, должна соответствующим образом изменить свой субъектный мир.

Традиция истолкования творчества как актуализации потенций, заложенных в мироздании (бытии, космосе, природе, самой жизни), берущая истоки в древневосточной и античной философии, имела продолжение в иррационализме (А. Шопенгауэр, Ф. Ницше, А. Бергсон), русском космизме (В.И. Вернадский, К.Э. Циолковский, Н.Ф. Федоров, А.Л. Чижевский,           Н.К. Рерих), витализме и их современных модификациях.

Несомненный интерес представляет также рассмотрение духовности в контексте теории ноосферы и ноосферной (духовно-экологической) цивилизации (П. Тейяр де Шарден, В.И. Вернадский, В.П. Казначеев,           Н.Н. Моисеев, Я.В. Рейзема, Г.С. Смирнов, М.Ю. Шишин, Г.А. Югай,           В.В. Ярцев и др.). «Энтропийно-информационная» концепция эволюции представлена работами С.Д. Хайтун и А.М. Хазен.

В названных концепциях человек, являясь продолжателем креативных интенций универсума, бытия в целом, осознает свои специфические задачи и ответственность за содержание своей преобразовательной деятельности. Отождествление творчества с процессами развития и саморазвития в «креативной онтологии» (А.И. Субетто, В.Н. Николко) не продвигает нас в объяснении факторов и механизмов творчества как порождения новых культурных ценностей.

В отечественной философии и психологии ХХ века наибольшее признание и распространение получила деятельностная концепция творчества: творчество – это деятельность, точнее, субъект-объектное деятельностное взаимодействие.В исследованиях творческой проблематики менялось акцентирование на какой-либо компоненте деятельностной схемы: субъект, объект, цель и средства ее реализации, конечный результат. Соответственно, философия и психология творчества имела четко обозначенный круг вопросов. 

В качестве субъекта творческой деятельности постулируется личность или социальная общность. Личность как субъект творческой деятельности характеризуется в работах М.С. Кагана, Н.В. Клюкиной, А.С. Кармина,       А.М. Коршунова, П.А. Лобановой, С.А. Скляренко, Ю.В. Сычева, Е.Я. Басина, А.С. Майданова, М.Г. Селюч. В работах Н.В. Омельченко сформулирована идея о творчестве как неотъемлемом свойстве человека, дается философско-антропологическое обоснование творческой природы человека и его статуса как homo creans.

Общефилософским вопросам творчества посвящены работы В.Д. Губина, В.А. Лекторского, А.Н. Лощилина, Н.П. Французовой, И.А. Бесковой,          И.М. Гераимчука, В.Е. Семенкова, В.А. Коваленко, Т.А. Шумилина,              Б.Ф. Сорокина, С.Д. Политыко, О.В. Дыбиной, Е.И. Рогальского,                   А.И. Столетова.

Деятельностное творчество проявляет себя в виде изменений, преобразований или созданий различных объектов. В соответствии с объектом творческой деятельности (срез объективной реальности) и средствами актуализации креативного замысла (понятие, образ, артефакт и т.д.) сформировалась  достаточно раз­ветвленная типология видов творчества:  научное (научно-техническое), художественное, социальное и т.д. Исследованию отдельных видов творческой деятельности посвящено немало работ: Г. Гиргинов, В.С. Библер, Г.Я. Буш, А.Н. Лук, И.И. Лапшин,            Б.М. Кедров, Г.Г. Кириленко, К.С. Пигров, Д.Б. Богоявленская,                   Э.В. Каракозова, А.С. Кравец, А.С. Майданов, В.А. Светлов и другие (научное и техническое творчество); П.А. Лобанова, Р.Г. Салахутдинов,                      М.Г. Ярошевский (социокультурное творчество); Х. Ортега-и-Гассет,               В. Вейдле, Ж. Маритен, П. Валери, Э. Кассирер, Б.Г. Ананьев, В.В. Бибихин, Ю.Б. Борев, М.Е. Марков, Л.А. Закс, В.Л. Рабинович, Н.А. Царева,                О.А. Кривцун, И.А. Статкевич и другие (художественное творчество).

Психологические аспекты творчества анализируются в трудах А. Маслоу, В. Франкла, Дж. Гилфорда, Х. Лемана, У. Денниса, Р. Мэя, А.Н. Леонтьева,  С.Л. Рубинштейна, Л.С. Выготского, П.К. Энгельмейера, О.С. Грузенберга, Б.М. Теплова, А.А. Потебни, Д.Н. Овсяннико-Куликовского, А. Горнфельд, Я.А. Пономарева, П.Я. Гальперина, И.С. Сумбаевой, П.В. Симонова и других авторов.

Проблема возможности регуляции и управления творческой деятельностью, поиск единого алгоритма творческого процесса являлись непосредственным объектом внимания эвристики (Г.С. Альтшуллер,            Д.А. Поспелов, В.Н. Пушкин). Вопросу создания оптимальных условий для творческой деятельности уделяется немало внимания в работах                      П.С. Дышлевого, Б.М. Кедрова, Я.А. Пономарева, В.К. Розова).

В силу того, что бинарные отношения «субъект-объект» выступают определяющими в деятельностной парадигме, наметилась тенденция жесткой дифференциации в исследовании творческой проблематики: философскому осмыслению отводилась задача выявления объективных закономерностей творческого процесса, а субъективные характеристики, закономерности и условия формирования творческой личности стали непосредственным предметом психолого-педагогических исследований (имеющих в большей мере прикладной характер).

В определенной мере «смягчить» субъект-объектную дихотомию в теории творчества и обнаружить принципиально общие установки в различных видах творческой деятельности позволил ряд работ, анализирующих феноменологию творчества (В.С. Библер, А.Ф. Лосев, М.К. Мамардашвили, С.Л. Рубинштейн А.А. Бодалев, Д.Д. Пронкин и С.В. Пронкина, Ф.И. Гиренок, Б.Ф. Ломов, М.Г. Ярошевский), диалектические аспекты творчества, его диалогическую природу (Г.С. Батищев, М.М. Бахтин, М. Бубер, Ю. Хабермас, С.С. Гольдентрихт, Г.А. Давыдова, А.М. Коршунов, И.В. Мананников),  характер взаимоотношений различных видов творчества (В.С. Библер,        М.С. Каган, В.Ф. Никитин, И.В. Новик, К.С. Пигров, С.Н. Семенов,             А.Т. Шумилин, Б.Ф. Ломов, Э.Ю. Юдин, И.И. Лапшин, А.К. Сухотин,                С.Л. Рубинштейн, А.Г. Алейников, Е.Л. Фейнбер, Л.А. Маркова, Б.Н. Рунин).

Кроме того, возникшая в рамках системной методологии концепция самоорганизации позволила выйти на междисциплинарный уровень обобщения и осмысления качественного своеобразия, механизмов саморазвития креативных процессов. С точки зрения синергетики феномен творчества анализируется в работах В.И. Аршинова, Е.Н. Князевой, С.П. Курдюмова,    Е.А. Мамчур, Я.И. Свирского, В.С. Степина.

Ключевыми в обосновании психофизиологичесих механизмов креативной активности человека являются исследования в области психоанализа (З. Фрейд, К.Г. Юнг, Дж. Клейн, Х. Харлоу) и теории функциональной асимметрии мозга (П.В. Симонов, С. Спрингер, Г. Дейч, Г.Л. Ванециан).

В то же время в центре внимания научной общественности по-прежнему остаются вопросы о соотнесенности творчества с нравственными и моральными императивами, о возможности классифицировать творческую активность человека по двузначной шкале:  творчество «позитивное» и «негативное», «полезное» и «вредное»,  «истинное» и «неистинное», «во благо» и «во зло»; «лицо творчества» и «изнанка творчества» и более глобально – «творчество» и «антитворчество» (В.Т. Кудрявцев, В.А. Кутырев, А.С. Кармин, М.Н. Солодухо, В.М. Лейбин,  А.Н. Лощилин, С.В. Максимова,  Н.П. Французова, Л.В. Яценко и др.).

В традициях русской классической философии творчество рассматривается как духовный феномен, в психологической науке конца 19– начала 20 вв. не остаются без внимания аксиологические аспекты проблемы творчества. Современные авторы обращаются к рассмотрению духовных оснований творчества (В.С. Барулин, Ю. Бохеньский, Н.К. Бородина,            Л.Г. Бузунова, Б.С. Галимов, Н.И. Иконникова, Н.С. Катунина, А.В. Лукьянов, Г.П. Меньчиков, В.В. Налимов, Н.А. Некрасова, В.С. Овчинников,                К.М. Ольховиков, В.Н. Сагатовский, С.Б. Токарева и др.).

Однако вопрос о критериях творчества и его онтологических основаниях вновь остается открытым. В контексте постмодерна понимание творчества существенно модифицировалось: изменяется статус и функциональная определенность автора, возможность осуществления им целенаправленной деятельности; виртуализации подвергаются не только все сферы действительности, но и образ человека. Творчество предстает как «воспроизводство» и «симуляция» реальности (Р. Барт, М. Фуко, Ж. Бодрийяр, Ж. Делез, Ф. Гваттари, А. Бадью).

Постмодернизм отразил умонастроения конца ХХ века, связанные не только с изменениями в сфере культуры и общественной жизни постиндустриальной эпохи, но и с появлением новых научных обоснований физической картины мира. Представляется, что наработки постмодернизма, сделанные в области творческой проблематики (в частности, отказ от идеи внеположенности объекта субъекту) имеют перспективы развития именно в направлении от праксиологически ориентированной креативной активности к ценностям диалогического (точнее, полифонического) типа человекомирных отношений, углубляющих наше понимание творчества в современной социокультурной ситуации.

Цель исследования заключается в построении концепции, выявляющей антропологический смысл творчества, обусловленный спецификой человеческого бытия и характером человекомирных отношений.

Достижение этой цели предполагает решение ряда исследовательских задач:

– аргументировать целесообразность разграничения понятий «креативная активность» и «творческая деятельность» при анализе феномена творчества в антропологическом измерении;

– проанализировать деятельностную парадигму творчества и обосновать необходимость ее модификации в соответствии с общенаучными представлениями постнеклассической картины мира и современными социокультурными тенденциями;

– сравнить принципиальные установки философского осмысления сущности человеческого творчества в различных моделях человекомирных отношений;

– выявить гносеологические и методологические основания исследования феномена творчества в проекции предметно- и бытийно-ориентированного сознания;

– осуществить философско-антропологический анализ сущностных характеристик человека и специфики человеческого бытия и определить условия, позволяющие рассматривать творчество в качестве атрибута человеческого бытия и способа реализации подлинной природы человека;

– раскрыть характеристики духовно состоятельной личности, выступающие критериями ее творческой деятельности.

Объект исследования – природа человека и особенности его жизнедеятельности.

Предмет исследования – творчество как сущностная характеристика человеческого бытия.

Методологическая и теоретическая база исследования.

Основополагающее значение в диссертационном исследовании имеют теоретико-методологические принципы системного подхода, дополненные идеями синергетики, позволяющие обосновать креативность как универсальное свойство саморазвивающегося бытия, а человекомирные отношения – как специфический тип системообразующих связей, закономерно возникающих в процессе эволюционного развития природы и человеческого сознания.

Понимание творчества в качестве атрибутивной характеристики человеческого бытия сформулировано в контексте экзистенциального подхода (как акт трансценденции и способ самоактуализации личности) и философских интерпретаций духовности как сущностной характеристики человека, отражающей его смысложизненную позицию, определенный тип мироотношений.

Концепт «человекомирные отношения», введенный в философскую антропологию В.Н. Сагатовским, позволил модифицировать деятельностную парадигму творчества в соответствии с принципами бытийно-ориентированного сознания.

Методы сравнительного, структурно-функционального анализа, типологизации использовались для характеристики различных модусов креативной деятельности человека. Осмысление творчества в статусе духовного феномена фундируется принципом единства онтологического и гносеологического подходов с аксиологической доминантой, соответствующей бытийно-ориентированному сознанию.

Общефилософский метод диалектики определяет позиции в интерпретации онтологических оснований творчества (метаморфозы бытия / небытия, возможного и действительного), природы творческого сознания (диалектика идеального и материального, трансцендентального и экзистенциального, рационального и иррационального), выявлении детерминант творчества и критериев духовно состоятельной личности, диалогических и гармонических отношений в парадигме со-творчества.

Научная новизна исследования состоит в разработке экзистенциально ориентированной концепции творчества, в которой творчество представляет собой смыслообразующее основание человеческого бытия и способ актуализации духовной состоятельности человека в контексте человекомирных отношений.

  • Определена исходная «клеточка» исследования феномена человеческого творчества – человекомирные отношения, что позволило уменьшить риски редукционизма в исследовании творческой проблематики, выявить взаимообусловленность стратегии творческой деятельности человека  и характера человекомирных отношений;                                                                                      
  • обоснована целесообразность разграничения понятий «креативная активность» и «творческая деятельность» с учетом специфики онтологического статуса человека и ценностно-смыслового содержания человекомирных отношений;
  • выявлены две основные интенциональные установки сознания, моделирующие характер человекомирных отношений и смысловую интерпретацию творчества, – бытийно-ориентированное и предметно-ориентированное сознание;
  • дана характеристика когнитивного инструментария, позволяющего адекватно исследовать природу творчества в заданных моделях человекомирных отношений;
  • философско-антропологический анализ сущностных характеристик человека и специфики человеческого бытия позволил выявить принципиальные условия, при которых творчество становится способом подлинного бытия человека и главным аргументом в пользу осмысленности, целесообразности его пребывания в мире;
  • обозначен универсальный критерий творчества, применимый во всех сферах преобразовательной, культуротворческой деятельности человека, – уровень духовной состоятельности личности;
  • сформулированы принципиальные характеристики духовно состоятельной, творческой личности: бытийно-ориентированное сознание, укорененность в бытии, благоговение перед жизнью; целостность мировосприятия; открытость, обращенность к будущему; актуализация важнейших экзистенциалов творческой личности – воли, любви и ответственности; ориентация на гармонизацию человекомирных отношений.

 

На защиту выносятся следующие положения: 

1. В исследованиях, посвященных творческой проблематике, явно выражены две полярные тенденции: творчество отождествляется с природными процессами развития и саморазвития (в контексте идеи «глобальной креативности») или же, напротив, интерпретируется как разновидность продуктивной деятельности человека (в контексте предметно-деятельностного подхода). Введение концепта «человекомирные отношения» позволяет сбалансировать указанные крайности, исследовать специфику человеческого творчества в единстве универсальных и индивидуальных смыслов бытия.

2. Принцип креативности конкретизируется в понятиях «творческая деятельность» и «креативная активность». Признание последней в качестве имманентного свойства бытия, способного к самоорганизации и саморазвитию, позволяет выявить онтологические основания творческой деятельности человека, органично включенного в процесс природной эволюции. Категория «творчество» фиксирует новый, принципиально отличный способ реализации универсальной креативной активности – в преобразовательной деятельности человека, ориентированной на формирование и развитие человекомирных отношений.

3. Стратегию творческой деятельности человека определяют две доминирующие интенциональные установки. В проекции бытийно-ориентированного сознания креативность является универсальным свойством бытия (понимаемого как универсум, космос, природа, жизнь), а творчество – антропологизированной формой креативности. В проекции предметно-ориентированного сознания преобладают установки антропоцентрического мировоззрения.

4. Специфика осмысления творческой проблематики определяется общими мировоззренческими установками исследователя и типом социокультурной ментальности, задающей границы исследовательского поиска или «формат мышления». Инструментарий рефлексии в «рассудочном формате» позволяет решать ряд важных проблем творческой тематики, но неизбежно редуцирует все многообразие феномена творчества к определенной разновидности креативной активности индивида. Экзистенциальная интерпретация творчества связана с переходом на другой уровень рефлексии – в «формат разума» с соответствующим ему методологическим инструментарием.

5. Креативная деятельность выступает в модусе «подлинного творчества» тогда, когда она актуализирует природу человека. Именно духовность является сущностной и нормативной характеристикой человека, интегральным показателем гармоничной соразмерности внутренних аспектов человеческой природы и их соотнесенности с закономерностями развития универсума. Для «человека духовного» творчество одновременно является жизнетворчеством и выступает атрибутом человеческого бытия.

6. Творчество как «оправдание» человеческого существования и смысловая константа его бытия измеряется духовной состоятельностью человека. С этой позиции творчество необходимо является осознанной и смыслополагающей деятельностью человека, поскольку духовность предполагает определенный уровень развития сознания, способность к системной рефлексии. Подлинное творчество всегда конструктивно и созидательно, так как стремление к целостности, совершенству – глубинная интенция духовной деятельности. Принципиальные характеристики духовно состоятельной личности одновременно являются критериями ее творческой деятельности.

7. В экзистенциальной концепции творчества человекомирные отношения приобретают свойства полицентричности, многомерности, контекстуальности, а определяющей мировоззренческой установкой выступает ориентация на синхронную коэволюцию человека и мира, поиск соразмерности внутренних и внешних аспектов человеческого бытия. Творчество как способ актуализации духовной состоятельности личности способствует гармонизации человекомирных отношений.

Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования заключается в том, что его результаты могут быть использованы в качестве методологической основы для дальнейшего изучения феномена творчества. Кроме того, исследование позволяет выявить пути и способы формирования творческой личности.

Материалы исследования могут быть использованы в учебном процессе для подготовки курсов по философской антропологии, философии культуры, философии творчества, в практике духовного воспитания и развития творческих способностей личности.

Апробация исследования. Основные положения и выводы диссертационного исследования нашли отражение в монографии и  научных публикациях общим объемом 25,7 печатных листа.

Работа обсуждалась на кафедре философии Волгоградского государственного университета. Материалы диссертационного исследования проходили апробацию на международных конференциях «Человек в современных философских концепциях» (Волгоград, 1998, 2004, 2007), IV Российском Философском конгрессе «Философия и будущее цивилизации» (Москва, 2005), II Российском культурологическом конгрессе «Культурное многообразие – от прошлого к будущему» (Санкт-Петербург, 2008),  III Российском культурологическом конгрессе с международным участием «Креативность в пространстве традиции и инновации» (Санкт-Петербург, 2010), II Международной научно-практической конференции «Культура, экология, здоровье: новая концепция возрождения человечества» (Волгоград, 2006), Всероссийской научно-практической конференции «Медико-биологические и психолого-педагогические аспекты адаптации и социализации человека» (Волгоград, 2002, 2008), IV Международной научно-практической конференции «Философия ценностей: наука, право, мораль в современной России» (Курган, 2008) и ряде других.

Структура и объем диссертации. Диссертация состоит из введения, пяти глав (каждая из которых включает в себя по два параграфа), заключения и списка использованной литературы. Объем диссертации составляет 317 страниц, список библиографии включает 303 наименования.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во Введении обосновывается актуальность темы, показана степень ее разработанности, определены объект, предмет, цель и задачи исследования, представлена научная новизна, сформулированы основные положения, выносимые на защиту, отражена теоретическая и практическая значимость работы, ее апробация и структура.

В первой главе «Креативность как универсальное свойство бытия» дано обоснование онтологического статуса универсально понимаемой креативности, имманентно присущей любому процессу развития и саморазвития на всех уровнях иерархии бытия. 

В параграфе 1.1. исследуется «Проблема возникновения нового в онтологических концепциях». В настоящее время проблема творчества все чаще рассматривается в контексте идеи «глобальной креативности», в рамках признания онтологического статуса креативных процессов. Креативность, понимаемая столь широко и универсально, – на уровне принципа – всегда соотносится с каким-либо процессом и указывает на меру проявленности качества новизны.

В каком бы формате ни трактовалось философское понятие «бытие», оно выступает порождающим началом сущего в его многообразии, изменчивости и конечности. Фраза Платона «Все, что вызывает переход из небытия в небытие, – это творчество» именно в силу своей универсальности может выступать эпиграфом ко всем исследованиям творческой проблематики. Источником творчества в концепции Платона является Единое, как высшая абстракция (универсалия), принцип, обеспечивающий диалектическое единство бытия и небытия. Творчество, по Платону, это и есть метаморфозы бытия и небытия, их взаимные превращения («переход»), способ в текучести вещей усмотреть вечно пребывающий космос.

Но, если бытие понимается как совокупное сущее, объединяющее в себе лишь явленные формы бытия (множество нечто), фраза Платона «Всякий переход из небытия в бытие – это творчество» приобретает иную интерпретацию. Для сущего, локализованного во времени и пространстве, состояния, которые предшествуют его бытию или следуют после бытия этого конкретного нечто, требуют соизмеримого понятийного обозначения. Небытие / бытие в горизонте сущего, в плоскости онтического (М. Хайдеггер) – это метаморфозы ничто / нечто, которые, в зависимости от того, включаются ли они в более широкий онтологический контекст (внесущего) или замыкаются в собственном хронотопе (само-бытности), характеризуют творческий процесс по-разному. Местом метаморфоз становится граница, а качество метаморфоз определяется гибкостью и открытостью этих границ, способностью / неспособностью к трансценденции (преодолению границ) в поисках новых форм упорядоченности.

Вопрос об истоке творчества непосредственно связан с осмыслением категорий бытия, небытия, их соотнесенности. Если отвергается диалектическая взаимосвязь этих категорий или отсутствует более общий принцип, объединяющий их (как Единое у Платона, «середина» у Аристотеля, «Дао» в восточной философии, принцип предустановленной гармонии у Лейбница и т.д.), то человеческое мышление в попытках выйти из логического противоречия склонно смещать центр тяжести в размышлениях об онтологических истоках креативности, носителе творческого потенциала, или к полюсу Небытия (установка нигитологии), или Бытия. Как следствие, возникает амбивалентность в восприятии и характеристике самого феномена человеческого творчества (конструктивное/ деструктивное, подлинное/ неподлинное, творчество/ антитворчество и т.п.).

Небытие наделяется креативным потенциалом, если рассматривается как бытие-в-возможности, как состояние пред- и постсуществования конкретного нечто (неорганизованное, не получившее определенность в пространственно-временной локализации), как Хаос (в мифологическом понимании, способный порождать Космос) или «не-явленность, предшествующую «явиться»             (М. Хайдеггер). Это состояние «свернутого» бытия, потенциальная энергия которого стремится к воплощению в многообразии как материальных, так и идеальных форм.

Проблематика, связанная с такими понятиями, как Ничто, абсолютный Нуль и пустота, отразилась в художественных практиках двадцатого столетия. Искусствоведы выделяют два возможных варианта представления Ничто в изобразительном искусстве: это ноль (беспредметный способ изображения, отрицание всех атрибутов и дефиниций, отказ от чувственной окраски форм) и неисчерпаемое перечисление предметов. Креативным потенциалом наделена Пустота в супрематизме и абстрактном экспрессионизме. И, напротив, «пустотный проект» постмодернизма, в основе которого лежит принцип  избыточности, серийности, дублирования и умножения сущностей оборачивается «пустотой – отсутствием», пустотой, не способной порождать из себя бытийствующие формы.

Сравнивая монистическую и процессуальную модели Бытия, важно отметить, что, по сути, они взаимодополняемы. Интенция к творчеству проявлена и в первом, и во втором случае: как актуализация творческого потенциала Единого Бытия и как самоорганизация конкретных форм сущего, в своей множественности организующих целостность наличного бытия, находящегося в процессе непрерывного становления (самосотворения). Поэтому творчество и есть постоянное трансцендирование – «переход» (Платон), выход за пределы (известного, наличного, стандартного, традиционного, банального и т.д.), преодоление и преобразование этих границ.

В параграфе 1.2. «Креативная активность в основе процессов эволюционного развития» рассматриваются витально-ориентированные философские концепции, конституирующие креативность в качестве универсальной характеристики эволюционных процессов, атрибута жизни.

А. Бергсон разработал свое понимание эволюции органического мира, опираясь на представление о «жизненном порыве»: именно жизненный порыв лежит в основе творческой эволюции как процесса возникновения качественно нового. Каждый момент жизни есть род творческого акта. Креативность в данном контексте – атрибутивное свойство самой жизни, состояние бытия, осуществляющееся в процессе творческой эволюции природы. Человек в концепции Бергсона не отчужден от бытия, а, напротив, предстает хранителем и гарантом жизненного порыва, условием его дальнейшего движения: он способен к рефлексии, интуиции, к творчеству. Идеи философии жизни получили свое развитие далеко за рамками концепции витализма, и само слово «витальность» вошло в ткань философско-антропологических исследований как попытка обозначения единым понятием качественно-идеального основания жизни.

Г. Плеснер формулирует «теорию органических модальностей», которая позволяет раскрыть сущностные признаки органического. Феномен жизненности, с его точки зрения, основывается только на особом отношении тела к его границе. В неодушевленном теле граница есть абстракция, пространственный контур, межа абсолютной дивергенции аспектов внутреннего и внешнего. В живом же оба значения границы совпадают – и контур, и переход от одного аспекта к другому. Именно эта способность к двойному трансцендированию, способность «реально обладать переходом (как смыслом границы) в самой себе», позволяет живому телу изменяться, сохраняя свою бытийную определенность.

По определению Г. Зиммеля, трансцендирование – это определение жизни вообще. Можно говорить о специфике антропной витальности и трансцендентности человеческого бытия, но остается в силе главный тезис «философии жизни»: человек способен возноситься над жизнью (ему доступно духовное измерение бытия), будучи только ее частью.

Стиль мышления современного исследователя ориентирован на ключевые положения системного подхода и концепции самоорганизации. В основу исследования жизненных процессов полагается принцип целостности и неаддитивности целого по отношению к его частям. Исследования в области синергетики показали наличие единого механизма развертывания эволюционных процессов во всех областях мироздания: от атомов до галактик, от отдельных клеток до человеческих существ, обществ и культур. Открытые системы, способные к саморазвитию, являются носителями всеобщей эволюции. С этой точки зрения жизнь сама по себе предстает далеко выходящей за узкие рамки органической жизни.

В междисциплинарных научных исследованиях и сегодня не прекращаются попытки выявить универсальные онтологические закономерности всеобщего эволюционного процесса. Авторы «энтропийно-информационной» концепции эволюции С.Д. Хайтун и А.М. Хазен считают таким основанием, единым для  всех эволюционных форм развития материи, «закон возрастания энтропии и принцип максимального производства превращений (разнообразия)». Е.И. Рогальский развивает эти идеи применительно к творческой проблематике, подчеркивая, что наличие «универсального закона Творчества» не отменяет специфики человеческого творчества. Это важное замечание, поскольку в настоящее время наблюдается рост интереса к натурализму как способу интерпретации всех важнейших реальностей, составляющих предмет философского интереса. «Креативная онтология» (А.И. Субетто, В.Н. Николко) намеренно отклоняется от традиционной трактовки творчества как человеческой деятельности: атрибут творчества приписывается всему органическому миру. При попытках выявить содержательное ядро творчества авторы лишь интуитивно отслеживают внешние контуры его проявления – изменчивость, разнообразие, – всегда также сопричастные и творческому началу. Хотя данные формы проявления свойственны и косной материи, и органическому миру в целом, нельзя игнорировать тот факт, что творческая деятельность человека есть данность только разумной формы материи. Именно природа человеческого сознания выводит эволюцию бытия на новый уровень развития, которому соответствуют новые информационные закономерности, качественно меняется сам принцип организации бытия, появляется новый тип системообразующих связей – человекомирные (В.Н. Сагатовский) отношения.

Жизнь в витально-ориентированных концепциях трактуется как способ бытия или даже шире – это само бытие, целостное, эволюционирующее. Источник креативности заключен, таким образом, в самой жизни как процессе самостановления и самоосуществления посредством специфического бытия, – бытия конкретного нечто, локализованного в пространстве и времени. Человек как «сущее среди сущих» своей креативной активностью способствует становлению, осуществлению жизни, обновлению бытия. В этом смысле человеческое творчество можно понимать как антропологизированную форму универсально понимаемой креативности.

В то же время представители «философии жизни», русского космизма, классики философской антропологии солидарны в понимании уникального призвания человека – сохранять целостность и единство мира, преображая его, совершенствуя человекомирные отношения на разных уровнях человекомерного бытия.

Во второй главе «Креативность в антропологическом измерении: методология исследования» определяются гносеологические и методологические основания исследования феномена творческой деятельности человека.

В параграфе 2.1. «Творчество в контексте деятельностного подхода» анализируется методология деятельностного подхода, ее ограничения и эвристические возможности в объяснении и понимании антропологического смысла творчества.

Принцип универсально понимаемой креативности имеет важное значение для формирования целостной картины мира, осознания «укорененности» человека в бытии, его органичной включенности в процессы природной и космопланетарной эволюции. В то же время синонимичное употребление понятий «креативность» и «творчество» затрудняет выявление специфических признаков собственно человеческого творчества. Поэтому для исследования феномена творчества в антропологическом измерении целесообразно разграничить понятия «креативная активность» и «творческая деятельность». Человек, как и любая форма жизни, способен демонстрировать креативную активность, креативное поведение. Категория «творчество» фиксирует новый, принципиально отличный способ реализации универсальной креативной активности – в деятельности человека. Разграничение понятий «креативная активность» и «творческая деятельность» способствует не только осмыслению специфики человеческого творчества в соотношении с универсально понимаемой креативностью, но в дальнейшем позволяет характеризовать различные модусы творческой деятельности человека и уточнять критерии, предъявляемые к ней.

Методология деятельностного подхода в исследовании творческой проблематики существенно расширила представление о креативной личности, о формах и методах творческой деятельности, оценке ее результативности, алгоритме творческого процесса и т.д. При этом бинарные отношения «субъект-объект» в деятельностной парадигме творчества, сформировавшейся в контексте антропоцентрического мировоззрения, выступали определяющими. Акцентировалось внимание на составных компонентах деятельностной схемы, системообразующие же связи между этими компонентами оставались непроработанными. В итоге целостная концепция творчества не сложилась, а в многочисленных исследованиях, посвященных творческой проблематике, усилились тенденции сциентистского, прикладнического, технократического и прочих разновидностей редукционизма (типология Г.С. Батищева).

Модификация деятельностного подхода в соответствии с современными тенденциями цивилизационного развития и установками постнеклассической науки предполагает, по мнению диссертанта, смещение акцента в субъект-объектной оппозиции деятельной парадигмы творчества на понятие «отношение».

Способность осознанно выстраивать отношения с окружающим миром является специфическим свойством человеческой деятельности. Отсюда следует, что, взаимодействуя с окружающим миром, человек, являясь носителем креативной активности, может проявлять ее инстинктивно, неосознанно, фрагментарно, но содержательным ядром творческой деятельности является осознанное преобразование человекомирных отношений. Термин «человекомирные отношения», получивший обоснование в онтоантропологическом подходе В.Н. Сагатовского, очень точно обозначает приоритеты философско-антропологических исследований. Во-первых, в дихотомии «человек – мир» исчезает (вместе с разделительным знаком «тире») акцентуация крайних позиций. Специфические качества человека укоренены в мире, имеют общую основу в сущности мира, в его универсальных характеристиках. Специфика человеческого творчества раскрывается в его бытийной соотнесенности. Во-вторых, предметом осмысления становятся именно отношения, взаимодействия, составляющие «ткань бытия». Человеческое творчество не исчерпывается предметной деятельностью, это прежде всего преобразование человекомирных отношений.

Сравнительный анализ основных мировоззренческих парадигм (космо- био-, тео-, антропоцентризма) позволил выявить две основные интенциональные установки сознания, моделирующие характер человекомирных отношений и,  в контексте этого понимания, смысловую интерпретацию творчества – бытийно-ориентированное и предметно-ориентированное сознание.

В параграфе 2.2. «Методологический концепт “формат мышления” в исследовании творческой деятельности человека» рассматриваются особенности гносеологического анализа феномена творчества в проекции бытийно- и предметно-ориентированного сознания.

Специфика осмысления творческой проблематики определяется общими мировоззренческими установками исследователя и типом социокультурной ментальности, задающей границы исследовательского поиска, «формат мышления». Термин «формат мышления», получивший убедительное обоснование в трудах М. Купарашвили, фиксирует определенный способ организации мыслительной деятельности, предоставляющий возможность анализа и обсуждения любого предмета мысли на разных уровнях его бытия. Предмет изучения (например, феномен творчества) в качестве гносеологического объекта может быть рассмотрен, освоен и проанализирован в любом из трех форматов: в формате ума, рассудка и разума. Каждый формат обладает исключительными, абсолютно необходимыми чертами и соотносится с характерной для конкретной модели человекомирных отношений интенциональной установкой сознания.

Рассудок как способ рефлексии предполагает собственное орудие активности – формальную логику, дисциплинирующую мысль, заключающую ее в строго очерченные границы методологических процедур и правил (умо-«заключение»). Рассудок исходит из «точки» зрения (которая всегда относительна, т.е. соотносима с заданной системой координат), разум же трансцендентен по своей природе и назначению. Если «работа рассудка» есть движение внутри системы критериев рациональности, внутри парадигмы, то «работа разума» – выход за пределы парадигмы, создание альтернатив.

Предметно-ориентированное сознание, сформировавшееся в контексте антропоцентрического мировоззрения, использует логику и методологический инструментарий «рассудочного формата» и способно внести существенный вклад в объяснение формальных и технологических характеристик креативной деятельности. Прежде всего это касается круга вопросов, связанных с развитием креативных способностей личности (в этом отношении имеются значительные наработки в прикладной психологии, педагогике и менеджменте). Кроме того, бесспорны достижения эвристики и информатики в разработке алгоритма организации самого творческого процесса. И наконец, рассудочный формат позволяет идентифицировать специфику научного творчества, отслеживая эволюционное приращение гносеологической новизны.

В проекции бытийно-ориентированного сознания для исследования антропологического смысла творчества требуется переход на другой уровень рефлексии – в «формат разума» с соответствующим ему методологическим инструментарием. В «формате разума» таким инструментарием являются не категории и понятия, а универсалии и их разновидность – трансценденталии, позволяющие выходить на «предельный» уровень философствования. И на этом уровне осмысление феномена творчества в контексте человекомирных отношений предполагает интеграцию онтологических и гносеологических аспектов исследования.

Проблема творчества, осмысленная в «формате разума» или, другими словами, в контексте бытийно-ориентированного сознания, – это прежде всего проблема возможности трансцендирования, полагания и преобразования границ, соединения конечности бытия человека с потенциальной бесконечностью средств его самореализации в творческой деятельности.

Критика рациональной парадигмы, которая полностью была ориентирована только на рассудочные понятия, не способные выходить за пределы эмпирического опыта, привела к осознанию, что рациональная парадигма программирует не только частичную, фрагментарную личность, но и разорванную картину мира. Природа целого понимается рассудком механистически, как сумма рядоположенных частей. Мысля общее, выявляя причинно-следственные связи между локальными, дискретными явлениями, рассудок бессилен постичь целое как Единое – неделимое и себетождественное в многоразличии частей. Формат рассудка не позволяет выявить текучесть форм (метаморфозы) внутри развивающейся целостности. Атомарность, мозаичность, фрагментарность мира как объекта преобразования – это и есть «поле деятельности» креативного субъекта, оснащенного инновационными технологиями и сознанием, ограниченным «форматом рассудка». Предметно-ориентированное сознание, стимулирующее объектно-вещную активность, превращает и самого человека в «вещь среди вещей».

Именно способ рефлексии различает бытийно- и предметно-ориентированное сознание, а отсюда – специфику различных модусов инновационной деятельности человека (изобретение, открытие, творчество, со-творчество).

В третьей главе «Творчество в проекции бытийно-ориентированного сознания», включающей параграфы  3.1. «Творчество человека в контексте мифологического и религиозного сознания» и 3.2. «Пограничный» статус феномена творчества в феноменологии и философии экзистенциализма», выявляется специфика смысловой интерпретации творчества в контексте мировоззренческих парадигм, репрезентирующих базовые ценности бытийно-ориентированного сознания.

Креативность, универсально понимаемая как имманентная характеристика процессов созидания, рождения, спонтанной самоорганизации, качественных трансформаций, новообразований и т.п., в контексте мифологического сознания получает оригинальную интерпретацию.

С одной стороны, некорректно говорить о творческой деятельности архаичного человека в смысле инновационной, преобразовательной деятельности. Новое как «прежде не бывшее», катализатор и причина изменений, по сути исключается из мифологического сознания. Время – носитель всех изменений – замыкается в кольцо вечности, и «творчество» в жизнедеятельности архаичного человека – это воспроизводство, копирование, тиражирование образцов, созданных мифологическим сознанием. Миф не производит новизну, он проявляет и закрепляет в ритуальном поведении незыблемое, вечное, определяет константы и опорные схемы человеческого существования. С другой стороны, сам процесс мифотворчества представляет собой творение в воображении или с помощью воображения, т.е. креативный акт. В символической картине мира каждый элемент, рожденный творческим воображением человека, воспринимается в качестве «неопровержимого факта бытия» (А.Ф. Лосев), самостоятельного явления реальности.

Парадоксальность феномена творчества в контексте мифологического мировоззрения заключается в следующем: человек творит, не осознавая себя творцом, творит из бытия, пределы которого ему вовсе не нужно переступать, чтобы войти в сферу нового. Эта парадоксальность объясняется спецификой мифологического сознания и бытийным статусом человека: в мифологическом сознании божественное тождественно природному, а природа и человек не противостоят друг другу; поэтому природные явления мыслились в терминах человеческого опыта, а человеческий опыт – в терминах космических явлений. Для человека с мифологическим сознанием творческим потенциалом наделен весь окружающий мир. Источник творческой силы заключен в недрах самого бытия (космоса), персонифицирован в образах богов и героев.

Традиция истолкования творчества как актуализации потенций, заложенных в мироздании (бытии, космосе, природе, самой жизни), берущая истоки в мифотворчестве, древневосточной и античной философии, имела продолжение в иррационализме, русском космизме, витализме и их современных модификациях.

Соразмерность творчества как абсолютной категории и человеческого творчества анализируется в трудах античных философов. Человек, как создатель произведения, не является творцом в подлинном смысле, но лишь копиистом, воспроизводящим (благодаря божественному вдохновению или разумному познанию) всеобщий порядок вещей и оформляющим его сообразно форме, внутренне присущей душе. Мера совершенства созданной вещи или произведения искусства – это мера соответствия подобия первообразу, качество отражения. Творчество характеризуется как способ постижения смысла сущего, а не изобретение чего-то нового, несуществующего. В качестве главной творческой силы признается либо само бытие, либо проявляющий себя в нем логос.

В религиозной антропологии формируется новый взгляд на человекомирные отношения и суть творческого акта. Потенция и актуализация есть необходимый момент творчества. «Образ и подобие Божье» – это та мера, в соотнесении с которой человек возможный самосоздается в качестве человека действительного. В сотворенном мире, изначально совершенном, человек учится творить по подобию, и этот путь ученичества, как выразительно заметил В. Рабинович, имеет характер движения «от имитационного к инновационному». Творчество человека – это со-творчество, со-участие в божественном творении, но только в том случае, если цель его активности исходит из глубины его духа, а не из потребительских интересов. Истинное творчество – это бытийно значимое преобразование, которое раскрывается в духовной жизни человека как трансцендирование из себя в сторону божественной всеполноты. Синергия божественного и человеческого воления является скрепом бытия и сущего, а также условием возможности самой креативной ситуации. Поскольку именно воля и волевой акт веры свя­зывают человека с Богом, приобретает значение личное деяние как форма соучастия в творении мира.

В экзистенциальной философии и феноменологии были сформулированы как минимум три фундаментальных положения, без которых немыслимо современное представление о сути творчества. Во-первых, это интеграция онтологического и гносеологического подходов в осмыслении феномена творчества. Во-вторых, это обусловленность творческого начала в человеке способностью к трансцендированию и спецификой человеческого бытия. В-третьих, понимание творчества как важнейшего экзистенциала личности, а экзистенциалов творческого бытия – как смыслоконститутивных.

Объединяет все рассмотренные в первой и третьей главах концепции творчества следующее:

– человек как форма жизни органично включен в процессы природной эволюции и сам является воплощенным результатом креативных потенций универсума;

– для человека творчество является способом гармонизации внутренних и внешних аспектов человеческого бытия, поэтому вопрос о мере, образце, ориентирах творческой деятельности выступает приоритетным;

– своим творчеством человек призван способствовать становлению, осуществлению, обновлению бытия, и в этом смысле подлинное человеческое творчество всегда конструктивно, созидательно и жизнеутверждающе;

– трансцендирование понимается как принцип и способ реализации креативной интенции бытия, природной эволюции, творческого потенциала человека;

– поскольку человек всегда находится на границе того, что он есть, и того, чем он может и должен стать, то стремление к совершенствованию, полноте реализации своих личностных возможностейобразует внутреннюю логику творческого процесса.

Эти установки характеризуют бытийно-ориентированное сознание человека, выступающего субъектом творческой деятельности.

В четвертой главе «Духовность как онтологическое основание творческой деятельности человека» выявляются условия, позволяющие рассматривать творчество в качестве атрибута человеческого бытия и способа реализации подлинной природы человека, главным аргументом в пользу осмысленности, целесообразности его пребывания в мире.

Проблема различения подлинного («истинного») и неподлинного творчества, творчества как такового и креативной активности человека, непосредственно связана с интерпретацией сущностных характеристик человека и человеческого бытия. В параграфе 4.1. «Феномен духовности человеческого бытия» духовность характеризуется как системное свойство человеческой природы, фундирующее целостность и единство ее разнокачественных аспектов, и особая модальность человеческого бытия.

В поисках субстанционального начала духовности философская мысль концентрировала внимание на таких доминантах субъективной реальности человека, как душа, сознание, дух.

В античной и религиозно-антропологической традиции душа представляет собой особую субстанцию внутреннего мира человека, отвечающую за его индивидуальность и самобытность. Являясь сферой эмоционально-оценочного переживания, душа трансформирует жизненный опыт, задает тональность мироощущению человека. Иррациональная по своей природе, она внимает внешнему миру через переживания, восприятия и интенциональные акты сознания, обладает свойством сопричастности и выявляется во взаимоотношениях между людьми. Тот факт, что понятия «душа» и «дух» в религиозной философии нередко взаимозамещаются, можно объяснить мерой развитости души. Бездушность означает не отсутствие души, а ее духовную бедность, слабость, неразвитость. Когда у души есть духовный стержень, она «одухотворена», развита до состояния духовности, то эти понятия максимально сближаются.

Сознание в контексте духовной проблематики, как правило, интерпретируется как «сознание в широком смысле», включающее телесно-перцептивные способности, логико-понятийные и ценностно-смысловые компоненты. Такие свойства сознания, как идеальность и репрезентативность, являются определяющими в «концепции отражения». Одновременно сознание есть не просто форма отображения объективной действительности, но и способ отношения человека к миру и самому себе. Э.В. Ильенков перемещает акцент в субъект-объектной схеме познавательно-творческой деятельности человека на категорию «отношение» и ставит вопрос о характере этих отношений: чем обусловлен выбор объектного эталона и схемы действия с ним? Выбор ориентиров в преобразовательной деятельности обусловлен уровнем духовной состоятельности личности, зависит от освоенной человеком культуры взаимодействия с внешним миром и самим собой. Императивность в сочетании с такими свойствами, как интенциональность и идеаторность, характеризует ценностно-смысловое измерение сознания и позволяет рассматривать самое сознание в качестве «особой сферы духовной реальности человека» (Г.П. Меньчиков).

В идеалистических и экзистенциально-феноменологических концепциях содержатся указания на уникальные признаки духа как объекта философской рефлексии: дух мыслится как трансцендентное начало, «чистая и беспредметная актуальность» (М. Шелер), «метафизическая матрица»; «нечто, совпадающее с основанием самого себя» (М. Мамардашвили), определенный (информационно-экзистенциальный) способ бытийности (Г.П. Меньчиков). Подчеркивая «экзистенциальную независимость духа», М. Шелер фиксирует его соотнесенность с самосознанием человека, интенциональность, стремление к воплощению в вещественно-осязаемых формах бытия. В отличие от души, дух – это, скорее, сфера того, что человек ищет, а не того, чем он уже обладает. Не имея конкретных воплощений, дух способен одухотворить любую предельную целостность (душу, разум), придать ей возвышенный смысл и творить все новые определения. Для Тейяра де Шардена, дух – это и есть способность к синтезу и организации.

Таким образом, все компоненты духовной реальности взаимоопределяют и взаимополагают друг друга. Духовность – это целостность, совмещающая в себе трансцендентное (внеположенность духа) и имманентное (соотнесенность с душой). Духовная состоятельность конкретной личности «раскрывается», формируется и совершенствуется в поле деятельности человеческого сознания – посредством рефлексии, оценочно-эмоционального переживания, экзистенциального опыта, в познании и творчестве.

Уровень духовной состоятельности выступает универсальным критерием для различения креативной активности и творческой деятельности человека. Креативная активность может быть неосознанной, деструктивной, адаптивной, утилитарной и т.п., она аксиологически нейтральна. Но творчество как духовная преобразовательная деятельность человека предполагает определенный уровень развития сознания и нравственной культуры. Духовность можно понимать как особую модальность, ценностно-смысловое измерение человеческого бытия, характеризующее, во-первых, меру развитости и гармоничного соотношения отдельных аспектов человеческой природы, во-вторых (и одновременно) – культуру человекомирных отношений.

Предметом рассмотрения в параграфе 4.2. «Творчество как индикатор человекомирной соразмерности» являются наука и искусство как возможные сферы актуализации духовно-ценностных отношений человека с миром. В данном контексте актуально выявление универсальных характеристик художественного и научного творчества, что в свою очередь способствует формированию целостного взгляда на природу человеческого творчества.

Дихотомия научного и художественного творчества, возникшая в рамках предметно-деятельностного подхода, привела к тому, что внимание исследователей сосредоточилось на поиске специфических различий креативной деятельности человека в области науки и искусства. Сегодня, когда проблема гуманизации творчества, вопросы этической ответственности, толерантности, диалога ученых и «деятелей искусства» приобрели особую значимость и актуальность, появилась потребность в осмыслении феномена творчества в целостности, выявлении его антропологического смысла.

Принцип соотнесенности типа творческой деятельности с особенностями «лево-» и «правополушарного мышления» постепенно утрачивает позиции: творческое мышление понимается как концентрированное выражение максимально эффективного и гармоничного функционирования всех компонентов мыслительной способности человека. Объектом исследования становится «творческая сущность сознания», его феноменальные свойства и состояния, условия осуществления духовных потенций сознания в преобразовательной деятельности человека.

Художественное и научное творчество отличаются способом репрезентации продукта (плодов, результатов) творческой деятельности. В первом случае, это – художественный образ, во втором – закон, понятие, изобретение. В проекции предметно-ориентированного сознания творческий процесс есть не что иное, как продуктивная форма креативной активности (производство артефактов и изобретений, внедрение инноваций). В контексте бытийно-ориентированного сознания для науки и искусства приоритетной выступает смыслообразующая функция творческой деятельности: произведение искусства, техническое изобретение, научная теория возводятся в статус творческого события, если являются ключом к открытию новых смыслов и закономерностей.

Научное творчество осуществляется не только в форме открытий и изобретений, но и посредством интерпретации уже известных фактов, выявления новых типов взаимосвязи между ними. Произведение искусства говорит нам больше того, что подразумевает его непосредственное содержание, оно указывает нам на «невыразимое», и именно это указание наделяет его духовным смыслом, позволяющим ему быть «больше самого себя». Таким образом, в искусстве и науке человек не только реализует возможности, имеющиеся в наличном составе бытия и собственной природе, но и осуществляет «потенцирование реальности» (М. Эпштейн), переводит окружающий мир в состояние потенциальности.

В определении творчества всегда присутствует критерий общезначимости результатов для определенной общности или сферы человеческой деятельности. Наука аккумулирует достижения человеческой мысли, и «приращение новизны» в этом общечеловеческом процессе познания всегда есть результат сотворчества. Равным образом и искусство ­– это не только «поиск нового», но «приобщение к вечному», миру абсолютных ценностей и общечеловеческих идеалов.

Эстетический аспект в творчестве ученого имеет не менее важное значение, чем в творчестве художника: красота теории столь же очевидна, как красота поэзии. По убеждению физика или математика, эффективные теории всегда красивы потому, что наделены внутренней симметрией и экономичны с точки зрения математики.

И наука, и искусство формируют мировоззрение человека, систему ценностей и приоритетных потребностей. Сегодня немало говорится о деструктивных последствиях научно-технического прогресса и этической ответственности ученых. Однако и в отношении искусства можно предъявить претензии столь же весомые, так как искусство имеет доступ к самым глубинным основаниям человеческой психики и сознания. «Выпадая» в созданные виртуальные измерения, утрачивая чувство реальности, вкус жизни и «бытийную укорененность», современный человек отчуждается от природы, общества и культуры.

Таким образом, критерии творчества, объективированного в науке и искусстве, – это и принципиальная новизна (онтогносеологический аспект), и социальная значимость, оцениваемая как благо для человечества (аксиологический аспект), и совершенство исполнения (праксиологический, эстетический аспекты). Несмотря на безусловную специфику, свойственную научному и художественному творчеству, в них преобладает общее, и оно относится к сущности творческого процесса, когда мы рассматриваем науку и искусство как сферы духовной деятельности человека. Творчество в любом символическом воплощении (художественным или научным образом) – это, по сути, всегда поиск соразмерности уникального и универсального бытия, способ совершения и совершенствования человекомирных отношений.

В пятой главе «Творчество как мера и способ реализации духовной состоятельности человека»доказывается, чтокачество творческой деятельности, артикулируемое выражением «подлинное творчество», непосредственно соотносится с уровнем духовной состоятельности человека, мерой актуализации его духовного потенциала в процессе преобразования человекомирных отношений.

В параграфе 5.1. «Творчество как самосозидание» раскрывается смысл и значимость творчества для индивидуального бытия личности. Жизненный путь человека, его духовная эволюция – это путь творческого самосозидания. Человек становится личностью, преобразуя силы души и сознания постепенно, накапливая потенциал духовности в процессе усвоения системы ценностей, развития духовного опыта.

В детском возрасте творческий потенциал реализуется в еще не осознаваемой, инстинктивной воле к жизни (воле «быть»), формируется общая тональность мироощущения. Ребенок представляет собой непосредственно природное существо, и первоначально он демонстрирует креативность на уровне инстинкта, адаптации. Задача воспитания – создать ребенку благоприятные условия для формирования творческого отношения к миру, сохранить и укрепить органично присущую детскому возрасту центрированность на бытии, ощущение праздничности, состояние «ожидания чуда» и радости познания.

Алгоритм формирования и раскрытия творческих способностей человека можно представить следующим образом: «путь от себя» (усвоение социокультурного опыта, искусства ремесла, предметное освоение пространства жизни) – «путь к себе» (осознание своей самобытности, мобилизация креативных способностей) и поиск соразмерности внутренних и внешних аспектов человеческого бытия (особой меры в соотнесенности «мира во мне» и «меня в мире»). Каждый этап представляет собой переход на новый онтологический уровень (биологический – социокультурный – трансцендентный) и характеризуется качественным изменением сознания с доминантой ценностей предметной или же бытийной ориентации. Таким образом, «подлинное» творчество – это всегда со-творчество: духовная состоятельность личности объективируется в творческой деятельности человека и становится частью общечеловеческой культуры.

Креативная деятельность личности может быть просто полезной изобретательностью, как ответ на социальные запросы, а может быть исключительно формой демонстрации собственной оригинальности, индивидуальности. Но истинное творчество диалогично и полифонично. Достоянием культуры становятся только те результаты творческой деятельности человека, которые в уникальном исполнении отразили общечеловеческие ценности, значимые и непреходящие. Стратегия со-творчества – это, собственно, реализация призвания человека – сохранять целостность и единство мира, преображая его, совершенствуя человекомирные отношения на разных уровнях человекомерного бытия.

Искаженное представление о природе человека  порождает искаженное представление о творчестве. Проблема «творческого самосозидания» в контексте цивилизационного развития – это широкий круг вопросов, связанный с осмыслением и переосмыслением специфики человеческой природы, пределами допустимости ее трансформации,  критериями выбора и оценки таких трансформативных стратегий. Признание духовности в качестве сущностной характеристики человека является единственным весомым аргументом в противостоянии столь реальной угрозе деантропологизации человека, сдерживающим фактором для технологических практик, нацеленных на радикальную трансформацию человеческой природы.

Таким образом, духовность является показателем нормы, целостности и полноты развития личности, свидетельством реализации и раскрытия сущностных свойств человека, его творческого потенциала. Уровень духовной состоятельности личности представляет собой универсальный критерий творчества.

В параграфе 5.2. сформулированы «Принципиальные характеристики духовно состоятельной личности, выступающие критериями ее творческой деятельности».

1. Бытийно-ориентированное сознание, «укорененность в бытии», «благоговение перед жизнью». Креативность рассматривается диссертантом как универсальное свойство бытия. Творческий импульс, устремленность к преумножению разнообразия и изменчивости проявлены на всех «этажах» мироздания. Благодаря этой интенции и эволюционному принципу развития, человек имеет возможность ощущать свою укорененность в Бытии, Природе, глубинах мироздания. Сформулированный А. Швейцером принцип благоговения перед жизнью содержит в себе миро- и жизнеутверждение и соответствующую этику, постулирующую безусловную ценность жизни, осознание человеком индивидуальной ответственности за все живое на Земле. В этом ключе подлинное человеческое творчество мыслится как конструктивная, созидательная деятельность, которая служит задачам жизни, ее развитию, обновлению. Сама жизнеспособность плодов творческой деятельности выступает важным критерием ее «подлинности». Для «человека духовного» творчество одновременно является «жизнетворчеством».

2. Целостность человеческого бытия, мировоззрения. Целостность человеческого бытия фундируется принципом соразмерности его внутренней организации универсальным закономерностям развития природы, социума, культуры, человеческого рода. Человек, как единичное и конечное существо, включен во всеобщность и бесконечность этих процессов и способен обнаруживать в себе творческие силы, которые делают его соразмерным этой всеобщности, удерживают в ней, оберегая одновременно уникальность и неповторимость индивидуального бытия.

Целостность мировоззрения человека – это сбалансированное соотношение его мироощущения, миропредставления и миропонимания. Синтез этих важнейших компонентов духовной реальности человека определяет степень смысловой наполненности жизни личности, выбор ею средств и ориентиров для проявления и совершенствования своих творческих способностей.

3. Уважение к тайне Бытия. Этот принцип лейтмотивом звучит в творчестве М. Хайдеггера, высказывающего сожаление о том, что наша эпоха, утратив уважение к «сокрытому», пытаясь все раскрыть средствами науки, напротив, закрыла для себя смысл мира, – а это и есть тот свет, благодаря которому становится видимым сущее. Творчество стало материальным, утрачена его иррациональная составляющая. В диссертации этот принцип эксплицируется в область методологии: проанализированы ограничения предметно-деятельностного подхода и показаны эвристические возможности рефлексии творчества в проекции бытийно-ориентированного сознания с соответствующим ему «форматом мышления» и методологическим инструментарием.

4. Актуализация в творческой деятельности важнейших экзистенциалов личностного бытия – воли, любви, ответственности.

Если на биологическом уровне бытия креативная активность человека во взаимодействии с окружающей средой преимущественно имеет адаптивный характер и реализуется в еще не осознаваемой, инстинктивной воле к бытию, то на социокультурном уровне воля к бытию приобретает характер духовной активности личности. Способность человека к самосовершенствованию, к нравственному росту, творческому самовыражению не обусловлена природой, она относится к сфере свободы. Реализует ли человек эту способность – зависит от его свободной воли. Воля делает человека свободным, так как позволяет ему выйти из-под влияния непосредственных импульсов и поступать сообразно своим убеждениям.

Любовь как «духовный принцип, организующий миропорядок»             (М. Шелер) и «личностно-созидающая сила, преодолевающая ограниченность человека на пути к совершенству» (Э. Фромм), – это всегда акт трансцендирования, а значит, уникальная возможность духовного опыта.  В любви открывается истина, она открыта для бесконечности и вызывает радость вечного обновления. Безусловно, любовь – это и есть иррациональная составляющая творчества, источник вдохновения и важнейший экзистенциал человеческого бытия.

Подлинное творчество есть одновременно акт свободы и акт ответственности. Ответственность как категория духовного порядка интерпретируется как способность (в силу духовной зрелости, состоятельности) давать ответ – в благодарность за дар, талант, любовь, все то, что было вложено в человека и способствовало формированию его уникальности, самобытности. И.А. Ильин называет благодарность законом и мерой духовности, критерием творческого человека. Само творчество имеет свойство источника – чем больше отдаешь, тем больше прибывает. Отсюда возникает убеждение, что творческая деятельность человека предполагает обязательным образом абсолютный прирост, всегда новые, преодолевающие любые границы возможности.

5. Открытость и обращенность к будущему. Этот критерий определяется гносеологической функцией творчества, способностью творческого мышления и воображения создавать новые перспективы реальности, «моделировать будущее», формировать мировоззренческие ориентиры.

В онтологическом контексте будущее рассматривается как особая модальность бытия, представляющая собой континуум возможностей (то, что «может быть»). В творчестве человека активизируется принцип «превышения возможного над действительным»: и относительно собственно человеческой природы (человек позиционирует себя как «открытая возможность»), и относительно бытия в целом (в творчестве проявляется опережающее движение возможностей, «потенциация» бытия).

6. Ориентация на гармонизацию человекомирных отношений. В творчестве человек проявляет свою духовную уникальность, которая раскрывается в контексте человекомирных отношений. Именно акт отношения делает человеческое бытие осмысленным. В отношениях формируется тот самый «континуум возможностей» (М. Эпштейн), область «зазора» (М. Хайдеггер), находясь в которой человек способен осознать свою онтологическую значимость и самобытность в соотнесенности с «другим», «другими», бытием в целом. Оптимальной формой отношений является гармония, представляющая собой «специфическое единство многообразия», соразмерность и согласованность частей целого. Творчество рассматривается как способ гармонизации человекомирных отношений, поиск соразмерности внутренних и внешних аспектов человеческого бытия (особой меры в соотнесенности «мира во мне» и «меня в мире»).

В Заключении представлены основные выводы диссертационного исследования.

СПИСОК РАБОТ, ОПУБЛИКОВАННЫХ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ

Монографии

  1. Кузнецова, М.А. Творчество как атрибут человеческого бытия / М.А. Кузнецова. – Волгоград – М.: ООО «Глобус», 2009. – 192 с. [12 п.л].

Статьи в журналах, рекомендованных ВАК РФ

  1. Кузнецова, М.А. Творчество в проекции бытийно-ориентированного сознания / М.А. Кузнецова // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 7. Философия. Социология и социальные технологии. – 2007. – № 6. – С. 45–50 [0,7 п.л].
  2. Кузнецова, М.А. «Заветное слово эпохи»: творчество / М.А. Кузнецова // Вестник Московского государственного университета культуры и искусств. – 2008. – № 5. – С. 18–21 [0,4 п.л].
  3. Кузнецова, М.А. «Останется ли философия «душой культуры»? / М.А. Кузнецова // Вопросы культурологии. – 2008. – № 8. С. 71–72 [0,3 п.л].
  4. Кузнецова, М.А. Творчество как мера и способ реализации духовной состоятельности человека / М.А. Кузнецова // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 7. Философия. Социология и социальные технологии. – 2009. – № 1 (9). – С. 30–36 [0,6 п.л].
  5. Кузнецова, М.А. Творчество как самосозидание / М.А. Кузнецова //  Известия Волгоградского государственного педагогического университета. –2010. – № 8(52). – С. 42–45 [0,4 п.л].
  6. Кузнецова, М.А. Творчество как превышение возможного над действительным / М.А. Кузнецова // Вестник Челябинского государственного университета. Выпуск 19. – 2010. – № 31(212). – С. 25–30 [0,6 п.л].
  7. Кузнецова, М.А. Креативность как свойство жизни / М.А. Кузнецова //  Гуманитарные и социально-экономические науки. – 2010. – № 4. – С. 51–54 [0,5 п.л].
  8. Кузнецова, М.А. Творчество в человекомирных отношениях: поиск соразмерности / М.А. Кузнецова //  Вопросы культурологии. – 2010. – № 9. – С. 18–23 [0,5 п.л].
  9. Кузнецова, М.А. Творчество как социокультурный феномен / М.А. Кузнецова //  Вестник Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова. Серия Гуманитарные науки.–  2011. – № 1 (15). – С. 152 – 156 [0,5 п.л].
  10. Кузнецова, М.А. Универсальные характеристики научного и художественного творчества / М.А. Кузнецова // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 7. Философия. Социология и социальные технологии. – 2011. – № 3 (15). – С. 105 – 109 [0,4 п.л].

Статьи и тексты докладов, опубликованные в других научных изданиях

    • Кузнецова, М.А. Творчество «от избытка» и «от недостатка»: о правомерности постановки вопроса / М.А. Кузнецова // Наука. Культура. Образование. Сборник научных трудов по материалам научно-практич. конференции с межд. участием. Волгоград, 19 ноября 2010 г. – Волгоград: Волгоградское научное издательство, 2010. – С. 24–28 [0,3 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Изобретение Постчеловека: оптимистическая трагедия /                 М.А. Кузнецова // Современное состояние и тенденции развития гуманитарных и экономических наук.  Материалы третьей межвузовской науч.-практ. конф. Волгоград, апрель 2011.  – Волгоград: Волгоградское научное изд-во, 2011. – С. 9–14 [0,4 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Роль традиции и инновации в современном информационном обществе / М.А. Кузнецова // Роль науки и  образования в современном информационном обществе: сборник научных трудов по материалам межвузовской научно-практической конференции, 29 апреля 2010 г. Часть 1. – Волгоград: ВГЭТК, 2010. – С. 19–25 [0,3 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Инновационные технологии в антропологическом измерении /      М.А. Кузнецова // Инновационные технологии в образовании: проблемы и перспективы развития. Сборник научных статей. – Волгоград: Перемена, 2009. – С. 14–17 [0,3 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Духовность как определяющий критерий творческой деятельности человека / М.А. Кузнецова // Культурное многообразие – от прошлого к будущему. Тезисы доклада на Втором российском культурологическом конгрессе. – Санкт-Петербург, 28–30 ноября 2008 г. – С. 381–382 [0,1 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Технологии художественного творчества в практике психолого-педагогической деятельности / М.А. Кузнецова // Семья в современном мире: проблемы  и перспективы развития: Материалы Межвузовской науч.-практ. конф. Волгоград, 16 октября 2008 г. – Волгоград: Волгоградское научное изд-во, 2008. – С. 65–72 [0,4 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Креативность как мировоззренческая позиция специалиста в области социальной работы / М.А. Кузнецова //  Художественно-творческие методы и технологии в социальной работе. Сборник научн. статей по итогам 2-й Международной науч.-практ. конф. Волгоград,17–18 окт. 2007 г. / под ред. Т.Ю. Андрющенко. – Волгоград: Изд-во ВГПУ «Перемена», 2008. – С. 10–14 [0,4 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Приоритеты современного менеджмента: инновационность и социальная ответственность / М.А. Кузнецова // Традиции и инновации в образовании: гуманитарное и экономическое измерение. Материалы межвузовской научно-практической конференции. Волгоград, 27 ноября 2007 г.: Волгоградское научное издательство, 2007.  – С. 58–64 [0,3 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Адаптация в контексте креативной онтологии / М.А. Кузнецова // Медико-биологические и психолого-педагогические аспекты адаптации и социализации человека. Материалы 5-й Всероссийской научно-практической конференции. г. Волгоград. 18–21.02.2008 г. В 2 томах. Т.2. – ВолГУ: Волгоградское научное издательство, 2008. – С. 150–153 [0,3 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Консолидация общества: от диалога к со-творчеству / М.А. Кузнецова //  Человек и общество в противоречиях и согласии: Сборник научных трудов по материалам 6-й научно-практической конференции: (в 2 ч.). – Н.Новгород, 2007. Часть 2. – С. 119–123 [0,3 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Толерантность как принцип со-творчества / М.А. Кузнецова // Толерантность в России: история и современность. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. 23 ноября 2007 г. – Волгоград: Изд-во ФГОУ ВПО ВАГС, 2008. – С. 25–27 [0,3 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Этические дилеммы в контексте аксиологии творчества /               М.А. Кузнецова // Философия ценностей: религия, право, мораль в современной России. Материалы 4-й межд.науч. конф (Курган, 10–11 апреля 2008 г.). – Курган: Изд-во Курганского ун-та. 2008. – С.121–122 [0,3 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Креативная активность и творческая деятельность человека /         М.А. Кузнецова // Креативность в пространстве традиции и инновации. Третий Российский культурологический конгресс с межд. участием (Санкт-Петербург, 27 – 29 октября 2010 г.). Тезисы докладов и сообщений. – Санкт-Петербург: ЭЙДОС, 2010. С. 95 [0,1 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Креативность и ответственность в основе профессиональной деятельности специалиста по социальной работе / М.А. Кузнецова // Социальная работа и социальная педагогика в России и Германии: ведущие тенденции и динамика их развития. Материалы международной научно-практической конференции. – Астрахань: Изд.дом «Астраханский университет»,  2007. – С. 80–84 [0,3 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Homo creans: кульминация антропогенеза / М.А. Кузнецова // Ученые записки (вып. 8). Сб. статей. – Волгоград: Изд-во Волгоградского института экономики, социологии и права, 2007. – С. 126–130 [0,3 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Креативность мифологического сознания / М.А. Кузнецова // Человек в современных философских концепциях: Материалы четвертой междунар. науч. конференции (Волгоград, 28–31.05.2007 г.): в 4 т. – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2007. – Т.3. – Волгоград, 2007. – С. 677–681[0,3 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Творческий потенциал общественного сознания / М.А. Кузнецова // Современные условия формирования общественного сознания российских граждан. Материалы межвузовской научно-практической конференции. – Волгоград: ООО Ирвит, 2007. – С. 34–40 [0,4 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Креативность в «формате рассудка»: творчество как изобретение / М.А. Кузнецова // Материалы Научной сессии, г. Волгоград, апрель 2007 г. Вып. 2. Философские и социальные науки / ВолГУ. – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2007. – С. 17–21 [0,3 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Интенция к творчеству как универсальный принцип эволюции /      М.А. Кузнецова // Материалы Научной сессии, г. Волгоград, апрель 2006 г. Вып. 2. Философские и социальные науки / ВолГУ. – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2006. – С. 70–74 [0,3 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Творческий принцип организации бытия в монадологии Г.Лейбница / М.А. Кузнецова // Материалы Научной сессии, г. Волгоград, 18–24 апреля 2005 г. Вып. 2. Философские и социальные науки / ВолГУ. – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2005. – С. 68–73 [0,3 п.л].
    • Кузнецова, М.А. О границах человеческой природы / М.А. Кузнецова // Философия и будущее цивилизации. Тезисы доклада на IV Российском философском конгрессе. Москва, 24–28 мая 2005 г. Т.1. – М: Современные тетради, 2005. – С. 631–632 [0,1 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Метаморфозы и константы человеческого существования /            М.А. Кузнецова, Е.В. Росликова // Культура, экология, здоровье: Сборник науч.статей I Международной научно-практической конференции. Волгоград, 19–20 января 2005 г. – Волгоград: Волгоградское научное издательство, 2005. – С. 68–74 [0,3 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Партнерство как принцип творческого взаимодействия /                 М.А. Кузнецова, Е.В. Росликова // Культура, экология, здоровье: Сборник науч.статей II Международной научно-практической конференции. Волгоград, 19–21 января 2006 г. – Волгоград: Волгоградское научное издательство, 2006. – С. 63–66 [0,2 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Воскресение в духе: идея Богочеловечества в философии Н.Бердяева / М.А. Кузнецова // Человек в современных философских концепциях: Материалы третьей междунар. науч. конференции (Волгоград, 14–17 сентября 2004 г.): в 2 т. – Волгоград: ПРИНТ, 2004. – Т. 2. – С. 581–585  [0,3 п.л].
    • Кузнецова, М.А. О специфике экзистенциального бытия / М.А. Кузнецова // Вестник ВолГУ. Серия 7. Выпуск 1. 2001. – С. 133–136 [0,3 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Философско-аксиологические основания экологического знания / М.А. Кузнецова // Человек накануне XXI в. Эколого-социально-биологические взаимодействия в процессе воспроизводства поколений. Материалы творч. семинара. Волгоград, 22.04.99. – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2000. – С. 40–47 [0,4 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Альтернативные подходы к организации научного знания в области социальной работы / М.А. Кузнецова // Международное сотрудничество в области подготовки социальных работников: новые уч. планы и программы. Тезисы и материалы межд. симпозиума. Волгоград, 7–9 декабря 1999 г.  Вып.3. – Волгоград: Перемена, 2000. – С. 77–83 [0,5 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Страдание: импровизация a dur / М.А. Кузнецова // Человек в современных философских концепциях Материалы междунар. науч. конференции (Волгоград, 17–19.09.98 г.). Волгоград, 1998. – С. 146–148 [0,2 п.л].
    • Кузнецова, М.А. Дезорганизация как объект социально-философского анализа / М.А. Кузнецова // Самоорганизация, организация, управление. – М.: РАГС, 1995. – С. 51–58  [0,5 п.л].
     



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.