WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Трансформация философских образов науки

Автореферат докторской диссертации

 

На правах рукописи

Куликов Сергей Борисович ТРАНСФОРМАЦИЯ ФИЛОСОФСКИХ ОБРАЗОВ НАУКИ

Специальность 09.00.08 Философия науки и техники

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

Томск 2012


Работа выполнена на кафедре истории и философии науки Института теории образования

Федерального государственного бюджетного учреждения высшего профессионального

образования «Томский государственный педагогический университет»


Научный консультант

Официальные оппоненты:


Мелик-Гайказян Ирина Вигеновна

доктор философских наук, профессор

Суровцев Валерий Александрович

доктор философских наук, профессор, профессор кафедры истории философии и логики, Федеральное государственное бюджетное учреждение высшего профессионального образования «Национальный исследовательский Томский государственный университет»,



Ведущая организация:


Тищенко Павел Дмитриевич

доктор философских наук, профессор, зав. сектором гуманитарных экспертиз и биоэтики, Федеральное государственное бюджетное учреждение науки «Институт философии Российской академии наук»

Корниенко Алла Александровна

доктор философских наук, профессор, зав. кафедрой философии, Федеральное государственное бюджетное учреждение высшего профессионального образования «Национальный исследовательский Томский политехнический университет»

Федеральное государственное бюджетное учреждение высшего профессионального образования «Российский государственный педагогический университет»


Защита состоится 30 мая 2012 г. в 12:00 на заседании диссертационного совета Д 212.266.02 при Томском государственном педагогическом университете по адресу: 634041, г. Томск, пр. Комсомольский, 75, конференц-зал.

Текст автореферата размещен на официальном сайте ВАК РФ http://vak.ed.gov.ru

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Томского государственного педагогического университета.


Автореферат разослан


2012 г.


Ученый секретарь

диссертационного совета                                      Чупахин Николай Петрович


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Весь путь рационального постижения действительности отмечен сменой взаимоотношений философии и науки - от совпадения до противопоставления их познавательных установок. В условиях информационного общества, сформированного тотальным проникновением результатов науки во все сферы жизни человека, произошло сближение этих установок. Одним из проявлений этого стала институция гуманитарной экспертизы, воплотившая в себе идеи различных философско-этических традиций, осознание самой наукой неизбежности ограничений своих инновационных потенциалов и принятие гуманитарной экспертизы в качестве процедуры, присутствие которой необходимо на всех этапах процесса исследования. Экспликация властных потенциалов науки, вызвавших уже необратимую трансформацию антропологических и культурных оснований социума, делает необходимой гуманитарную экспертизу последствий технических инноваций, в которых реализуются научные достижения, а сама деятельность этой экспертизы невозможна вне существования образов науки, воплощающих целостность представлений о ней. Вместе с тем есть явное противоречие между стремлением философии представить науку в ее целостности, то есть в нерасчлененности ее функционирования и воздействия, и действительной системностью науки, имеющей сложную структуру, которая расчленяет властные потенциалы ее тотальных воздействий.

Актуальность темы диссертационного исследования определяет поиск путей для разрешения отмеченного противоречия, поскольку все сложившиеся способы философской рефлексии науки сосредоточены на одном из ее образов. Еще одно обстоятельство делает актуальной настоящее исследование - образы науки становятся объектами конструирования, что вскрывает потенциалы манипуляций в презентации этих образов.

Итак, современное состояние науки в обществе знаний обозначило целый ряд уникальных тенденций, актуализирующих необходимость некоего единого образа науки и проблематичность его обретения. В этом контексте раскрывается особая актуальность исследования трансформации философских образов науки, обусловленная возникновением специфической проблемной ситуации. Формирование образов науки связано с выдвижением новых идей относительно принципов организации материи и базовых взаимодействий в природе. Данный процесс побуждает науку генерировать новый язык, либо же модифицировать уже имеющиеся средства описания. Это приводит к созданию новых исследовательских   программ,   меняя   структурные   связи   в   науке.   Так,   математизация

3


естествознания в своё время привела к представлению о том, что развитие теоретических положений и решение уравнений, по сути, есть тождественные явления.

Результатом функционирования науки как процесса генерации нового знания выступает рождение потребностей научного сообщества в разработке и совершенствовании методологического инструментария. Именно на этом пути возникают образы науки, признаваемые как в рамках научных исследований, так и с точки зрения философской рефлексии.

Современный (постнеклассический) этап развития науки демонстрирует разрыв между стремлением философской рефлексии свести многообразие представлений науки в единый образ и множественностью образов науки в рамках самой науки. Характерным примером является устойчивое стремление представителей гуманитарных наук руководствоваться иными стандартами, нежели приняты в области естествознания. Так, в некоторых исследованиях в области социологии знания практически стирается граница между наукой как особым миром овладения истиной и ритуализированной повседневной деятельностью других сообществ (Р. Коллинз).

Множественность способов представления науки входит в состав базовых научных идей, порождая трудности в отношении исходных интенций науки - обозреть универсум с точки зрения единых принципов строения природы и основных взаимодействий в её рамках. Поэтому противоречие между необходимостью единства образа науки и процессом спонтанного порождения множественности образов характеризует и философию науки, и саму науку.

Возникает особая проблемная ситуация. Наука - это одна из основ современного общества, фундирующая процессы его структурации и развития. В частности, комплекс управленческих и технологических вопросов, для решения которых требуется специальный уровень владения знаниями, предполагает создание условий для получения и совершенствования таких знаний. Специфика современной науки, однако, заключается в том, что благодаря собственной сложности и противоречивости наука оказывается мало понятной за пределами научного сообщества.

Всё это ведёт к тому, что наука воспринимается сквозь призму сложившихся стереотипов. В частности, в рамках современных социально-экономических отношений вполне приемлемо соединение научной деятельности и процесса создания брендов. Именно бренды (например, «Силиконовая долина»), выступая «торговыми марками» науки, способствуют продвижению главных продуктов научной деятельности.

4


Высокие технологии создают возможности для возникновения необратимых и непредсказуемых воздействий. Так, некоторые биомедицинские технологии (например, генная модификация и клонирование) делают потенциально оправданными опасения относительно перспектив замещения современного человечества новым биологическим видом. В силу этих обстоятельств наука инициирует процессы разработки стандартов для экспертизы результатов своей деятельности. Общественный характер экспертных действий побуждает философскую рефлексию науки поставить акцент на интерпретации образов науки.

Экспликация причин трансформации философских образов науки позволяет выявить базовые закономерности функционирования философской рефлексии науки и раскрыть тем самым пути построения обобщенного образа науки. Это дает возможность построить специфическую концептуальную модель, в рамках которой могут быть выделены объективные основания процедур экспертизы социокультурных эффектов развития науки. Причины трансформации философских образов науки - главная проблема диссертационного исследования.

Степень теоретической разработанности проблемы исследования

Напрямую анализ причин трансформации философских образов науки не проводился. В то же время выполнялся анализ отдельных образов науки, совершались попытки их обобщения. При этом целесообразность постановки вопроса о причинах трансформации философских образов науки раскрывается в рамках исследования отдельных аспектов философских проблем в науке.

Наиболее близко к решению проблемы экспликации причин трансформации философских образов науки подошли Э. Гуссерль, М. Хайдеггер, Ж.-П. Сартр, А.Н. Уайтхед и И.Р. Пригожий. В частности, Э. Гуссерль выдвинул целый ряд методологических принципов, на базе которых становится возможным выделение сущностных характеристик философских образов науки. М. Шелер и М. Мерло-Понти раскрыли возможности представления науки как специфической формы сознания. И.Р. Пригожий предложил особый (диалоговый) вариант понимания коэволюции природных и социальных феноменов.

В ходе комментаторских разработок В.У. Бабушкин выявил перспективы применения феноменологии в рамках философии науки, а М.А. Киссель обнаружил параллели между принципами феноменологического подхода и философии процесса А.Н. Уайтхеда. Именно философия процесса легла так же и в основу изысканий И.Р. Пригожина. В свою очередь интерпретация идей А.Н. Уайтхеда и И.Р. Пригожина, выполненная И.В. Мелик-Гайказян при

5


разработке методологии исследования информационных процессов, позволила установить

пределы применимости направлений семиотики (Ч.С. Пирс, Ф. де Соссюр, Ю.М. Лотман и

Б.А. Успенский)        и        создать       оригинальную        информационно-синергетическую

исследовательскую модель для выяснения механизмов нелинейной динамики когнитивных и социокультурных систем.

Информационно-синергетическая модификация феноменологических принципов позволяет разработать прикладную версию общефилософской методологии и служит целям упорядочивания подходов к исследованию причин трансформации философских образов науки.

В этом отношении может быть выделена группа авторов, занимавшихся анализом общефилософских проблем в науке. Так, В. Виндельбанд, Г. Риккерт и другие авторы продолжают линию выявления трансцендентальных элементов научного знания, основы которой заложил И. Кант. П. Наторп, Э. Кассирер и другие представители марбургской школы неокантианства исследуют основы развития духовной культуры и роль науки в этом развитии. Т. Геке ли разрабатывает общее учение о науке, ее задачах и целях. Принципы связи науки и нравственности выделяет М. Бертло. Примеры научной рефлексии, направленной на осмысление результатов познания в рамках конкретных областей науки, представляют работы Э. Маха, В. Рентгена, А. Эйнштейна, В. Гейзенберга и других специалистов.

Философско-методологическая проблематика становится предметом исследований У. Уэвелла и Б. Больцано. Дж.С. Милль систематизирует принципы индуктивной логики. Основания логики и математики попадают в поле анализа Б. Рассела, К. Айдукевича, С. Лесьневского, Я. Лукасевича. Проблематику понимания, а также вопросы о статусе «неявного знания» в науке актуализируют С. Тулмин, М. Полани и другие авторы. Вопросы семантики, проблемы применения кибернетики, а также разработка основ теории управления являются предметом исследований Л. Тондла, С. Бира, Г. Греневского, Е. Старосьцяка и других.

В новейших исследованиях А. Макинтайра, Ф. Анкерсмита, А. Мегилла, Р. Коллинза и других авторов представлены точки зрения, согласно которым не могут быть в полной мере реализованы универсалистские концепции науки. Не менее существенны разработки метафорических способов выражения последствий научно-технического развития в работах целого ряда современных авторов, выполненных в области пересечения исследовательских интересов социологии, экономики и философии (М. Гиббоне, X. Новотны, Дж. Займан, Дж. Равец, С. Фунтович, Л. Лейдесдорф, Г. Ицковиц и др.).

6


Особое значение имеют отечественные разработки. П.А. Рачков отстаивает идею науки как формы общественного сознания. Б.М. Кедров раскрывает диалектико-материалистические принципы классификации наук. П.В. Копнин анализирует логические и гносеологические основы науки. Г.М. Добров, Н.И. Родный, В.А. Дмитриенко и целый ряд других авторов развивают науковедческое направление исследований науки как социальной мезосистемы. Н.К. Вахтомин изучает генезис научного знания. Б.А. Грушин осуществляет изыскания в области логики исторической науки. В.Ф. Черноволенко делает предметом анализа отношение мировоззрения к научному познанию. П.Ф. Иолон выявляет место и роль рациональности в науке и культуре.

Не менее важны работы И.Д. Андреева, посвященные методам научного познания. В.Г. Афанасьев, И.В. Блауберг, B.C. Тюхтин, В.А. Карташев, В.Н. Сагатовский и другие авторы раскрывают принципы системного подхода. А.И. Уемов, В.М. Глушков и целый ряд других специалистов выделяют логические основы метода моделирования, а также осмысляют сферы его применения, в частности развивающиеся системы. B.C. Тюхтин, Б.В. Бирюков, Е.С. Гиллер, И.А. Майзель подвергают анализу связь между кибернетикой и теорией управления. СР. Микулинский, Л.А. Маркова выполняют изыскания в области теории развития науки. Б.С. Грязнов, Б.С. Дынин, Е.П. Никитин проблематизируют категориальный аппарат науки, в особенности категорию «теория». А.Ф. Зотов раскрывает структуру научного мышления, А.В. Кезин - критерии научности, а Л.М. Косарева - предмет науки и ее социокультурный генезис. А.П. Огурцов участвует в исследованиях вопросов об идеалах и нормах науки, проблем истории отечественной философской рефлексии научного познания, а также истории западной философии образования. B.C. Черняк разрабатывает проблематику связей между историей, логикой и наукой. В.Н. Голованов занимается вопросом о роли и месте законов в системе научного познания. В.Г. Гмошинский, Г.И. Флиорент и другие специалисты раскрывают теоретические основы прогнозирования науки. В.В. Налимов отстаивает вероятностную теорию смысла. В.М. Розин проясняет связи мышления и творчества, предлагает новые варианты концептуализации науки. СИ. Гришунин, И.Т. Касавин, Л.А. Микешина, В.И. Стрельченко, И.В. Черникова и целый ряд других авторов обобщают современные представления об эпистемологии и философии науки. Б.И. Пружинин очерчивает «контуры» культурно-исторической эпистемологии.

Особую роль сыграли работы при осмыслении науки как социального института (В.А. Дмитриенко, А.А. Корниенко, Э.М. Мирского, В.Н. Поруса, В.В. Чешева) и форм «дескриптивного и нормативного» языка (А.Л. Никифорова, В.А. Суровцева, А.А. Степанова).    Не    меньшим    значением    для   экспликации   причин    трансформации

7


философских образов науки обладают идеи рациональности как культурной ценности (В.А. Лекторский), концепты технонауки (В. Шефер, Б.Г. Юдин) и био-власти (М. Фуко, П.Д. Тищенко). Важную роль в понимании особенностей взаимодействия научной и философской рефлексии играют работы, посвященные роли метафор в научном и вненаучном познании (В.В. Миронов, И.В. Полозова и др.).

Сопоставление результатов всех этих исследований на основе информационно-синергетической модификации феноменологического подхода позволяет разработать концептуальные способы обобщения трансформации философских образов науки как неформализуемых феноменов.

Итак, объект исследования - процессы, вызывающие трансформацию образов науки, а предмет - трансформация философской рефлексии образов науки.

Цель и задачи исследования

Цель диссертационного исследования - разработать концептуальные способы обобщения трансформации философских образов науки как неформализуемых феноменов. Поставленная цель может быть достигнута в ходе решения следующих задач:

  1. выяснить различия в сущностных основаниях сложившихся образов науки;
  2. обосновать    методологическую    стратегию    экспликации    причин    трансформации философских образов науки;
  3. установить   способы   сопоставления  различных  вариантов   философской  рефлексии образов науки;
  4. выдвинуть концептуальную модель трансформации философских образов науки.

Теоретико-методологические основы исследования

Основу диссертационного исследования составляет постнеклассическая методология (B.C. Стёпин, В.И. Аршинов, Е.Н. Князева), в рамках которой разработана информационно-синергетическая модификация феноменологического подхода. Основами информационно-синергетического подхода (И.В. Мелик-Гайказян) стали философия процесса и концепция символизма А.Н. Уайтхеда, концепция семиозиса Ч.С. Пирса, принципы семиотических исследований интеллектуальной истории культуры Ю.М. Лотмана, Б.А. Успенского и конкретно-научные исследования В.И. Арнольда, СП. Курдюмова, И.Р. Пригожина, Д.С. Чернавского, Г. Хакена.

8


Также в ходе исследования применялись в сопоставлении своих методологических потенциалов диалектический, философско-культурологический, аналитический, логико-гносеологический, социокультурный и другие подходы.

Научная новизна исследования состоит в том, что впервые разработан концептуальный вариант сочетания подходов, раскрывающих трансформацию философской рефлексии образов науки. Новизну работы конкретизируют следующие достигнутые результаты:

1.    Выяснено, что сложившиеся в настоящее время образы науки базируются на

различающихся между собой основаниях: пределы достоверности знания; компоненты,

запускающие механизмы динамики науки; ценностное содержание социокультурных

эффектов реализации достижений науки.

2.       Обоснована применимость информапионно-синергетических моделей для

выстраивания методологической стратегии, в которой возможна экспликация причин

трансформации философских образов науки, на основании установленных аналогий между

информационными этапами процессов самоорганизации и этапами формирования образов

науки: научная картина мира; фиксация структурной организации науки; фиксация

социокультурных эффектов науки (рациональность как ценность культуры, технонаука, био-

власть).

  1. Установлено сочетание различных вариантов философской рефлексии образов науки в их дополнительности к возможностям феноменологического подхода: отдельные подходы являются взаимодополняющими средствами интерпретации науки, ядром которой выступает феноменологическая редукция науки к комплексу интенциональных структур, внутренним горизонтом которых выступают общие свойства сознания (интенциональность, темпоральность), а внешним - совокупность корреспондирующих социокультурных форм и функций (идеологии и нормативной функции - рациональность как ценность в культуре; структурности и прогностической функции - технонаука; символы структурности и критической функции - наука как био-власть).
  2. Выдвинута концептуальная модель, раскрывающая механизм трансформаций образов науки (информационный механизм последовательной перевоплощений образов науки, фиксирующих последовательность этапов социокультурного восприятия науки, - «научная картина мира» и «наука как ценность культуры»; «языки науки»; «популярная наука» и «научно-технический прогресс»; «стиль техно» и «БИКС-технологии»; метафоры, обозначающие научные бренды и стратегии подготовки научных кадров, например «общество

9


знаний» и «тройная спираль») во взаимосвязи с различиями в направленности способов рефлексии реальных проявлений динамики науки, создающих эти образы (различия в направленности рефлексии установлены в их корреспонденции с распознаванием функций этапов социокультурной динамики — нормативной, вербальной, компенсатороной и прогностической, критической, адаптивной).

Положения, выносимые на защиту:

  1. Выяснение различий в основаниях сложившихся образов науки опиралось на обоснование существующих расхождений между основными направлениями рефлексии науки: общенаучная рефлексия, рефлексия в философии науки, философская рефлексия социокультурных следствий науки. Саморефлексия науки инициируется при разрешении парадоксов и совершается путем обобщения основных положений, фиксируемых в научных картинах мира при полном осознании фрагментарности достоверного знания. Философия науки направляет свою рефлексию, отказываясь от «обобщенного образа» и в самостоятельности собственных концепций акцентирует отдельные элементы механизма динамики науки. Детерминанты научно-технического развития и выяснение характера их социокультурных последствий направляют философскую рефлексию науки, в чем фиксируется ценностное содержание образа науки.
  2. Обоснование методологической стратегии для выделения этапов трансформации философских образов науки базируется на понимании этих образов в качестве результатов конкретных стадий информационного процесса, что сделало возможным установление и самих этапов трансформации, и взаимосвязей между ними. Применение концептуальных моделей информационно-синергетического подхода: модель событийно-процессуальной генерация информации; модель необратимой последовательности стадий информационного процесса как механизмов самоорганизации; модель семиотической динамики, раскрывающей структуру взаимодействий функций и форм информационных стадий с процессами их рецепций, - позволило установить допустимость следующей аналогии. Генерация знания фундаментальной наукой становится событием, которое инициирует создание новых кодов, транслируемых в структуре социокультурных каналов семантики, синтактики и прагматики, что создает условия для выработки способов (операторов) реализации сгенерированного знания. В этой схематизации этапы информационного процесса (генерация информации и ее кодирование, структура трансляций информации, создание оператора) сопоставимы с этапами трансформации образов науки. Эта же схематизация выступает методологической стратегией

10


сопоставления способов философской рефлексии по их направленности на различные реалии науки, фиксируемые в ее образах.

3.  Установление способов сочетания вариаций в философской рефлексии образов науки

проводилось в ходе раскрытия эвристического потенциала феноменологии в сравнении с

методологическими возможностями других подходов (диалектического, философско-

культурологического, аналитического, науковедческого, социокультурного) на основе

применения информационно-синергетических моделей. На этом основании выявлена базовая

ограниченность феноменологического подхода, (а именно - строгая зависимость

познавательных результатов в его пределах от процедур сведения исследуемых феноменов к

актам индивидуального сознания, препятствующих построению исследовательских моделей,

адекватных надындивидуальности социокультурных событий), и восполнена обращением к

методологическим потенциалам перечисленных подходов. Выполненная информационно-

синергетическая модификация феноменологического подхода позволила упорядочить

способы философской рефлексии образов науки на основе выявления их нацеленности либо

на процессы целенаправленной выработки информации, либо ее кодирования, либо

структурирования в социуме.

4.   Выдвижение концептуальной модели трансформации философских образов науки

опирается на информационно-синергетическую интерпретацию философской рефлексии

науки как совокупности форм полемики познающего сознания, направленных на выработку

полипотентных стратегий прироста достоверного знания и реализации достижений науки в

абстрагировании от способов верификаций.

Теоретическое и практическое значение исследования

Экспликация причин трансформации философских образов науки открывает новый ракурс в выяснении закономерностей, а также в выяснении специфики взаимоотношений философии и науки в условиях информационного общества.

Практическое значение исследования подтверждается методическими преломлениями достигнутых результатов при разработке учебных пособий: «История науки», Томск, 2009 г.; «Основы философии», Томск, 2010 г. Отдельные результаты исследования нашли применение в ходе выполнения проекта АВЦП «Развитие научного потенциала высшей школы (2006-2008 годы)» РНП 3.1.1. № 11071, тема: «Разработка научно-обоснованных подходов к разработке содержания общих гуманитарных и социально-экономических дисциплин ФГОС НПО и ФГОС СПО».

11


Апробация исследования

Положения диссертации обсуждались на расширенных заседаниях кафедры педагога-исследователя (сентябрь 2007) и кафедры истории и философии науки (апрель 2011) института теории образования Томского государственного педагогического университета, а также на конференциях и круглых столах различного уровня в Москве, Санкт-Петербурге, Томске, Ставрополе и других городах: Международная конференция «Проблемы формирования и развития философской и педагогической культуры специалиста» (Томск, октябрь 2004); Международная конференция «V Сибирская школа молодого ученого» (Томск, ноябрь 2005); Международная конференция «Интеграционные процессы и проблемы междисциплинарного взаимодействия в современной науке» (Томск, ноябрь 2006); Круглый стол «Элитное образование: проблемы организации» (Томск, 2007, совместно с редакцией журнала «Высшее образование в России» (Москва)); Круглый стол «Наука, философия, образование в контексте современной культуры» (Томск, апрель 2010, с участием B.C. Степина (Москва)); Круглые столы, организованные в рамках курсов повышения квалификации по направлению «История и философия науки» (СПб., октябрь 2010); Круглый стол «Что такое жизнь? (философские, биологические, геологические и историко-культурные контексты)» (Томск, ТГУ, 31 марта 2010 г.); XIV Всероссийская конференция «Наука и образование» (Томск, апрель 2010); Международная конференция «Социальная эволюция, идентичность и коммуникация в XXI веке» (Ставрополь, ноябрь 2010); IV Всероссийская конференция с международным участием «Конструирование человека» (Томск, апрель 2011); Международная научно-практическая конференция «Утопия и образование» (Москва, октябрь 2011).

Структура диссертации

Структура исследования обусловлена логикой движения исследовательской мысли к поставленной цели, а также последовательностью и характером решаемых задач. Работа состоит из введения, четырех глав, двенадцати параграфов, заключения и списка литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

В Главе I «Формирование образов науки» обсуждены компоненты образа науки, возникающие в самой науке, в философии науки и в философской рефлексии социокультурных последствий научно-технического развития. Указанная последовательность обсуждения определила структуру данного раздела. Необходимо отметить, что в содержательный фокус каждого параграфа главы было помещено состояние этих образов,

12


которое предшествовало современной - постнеклассической - научной картине мира. Отмеченный исследовательский ход имел своей целью отбор фактов, способствующих выяснению механизмов трансформации образа науки. Это заставило сосредоточить внимание на ее образе, актуализированном на этапе перехода между устойчивыми состояниями, в контексте смены прошлого, настоящего и будущего науки.

В связи с этим в параграфе 1.1 «Образ науки в научной рефлексии» отражены представления ученых (Н. Бора, В. Гейзенберга, Э. Шредингера, А. Эйнштейна, а также С. Вайнберга, П. Дюгема, А.А. Логунова и других), усилиями которых была конституирована неклассическая картина мира на вхождении идей теории относительности и квантовой механики. Обосновано, что образ науки в рамках научной рефлексии выражает обобщение основных положений и принципов постижения природы, актуализированное при разрешении парадоксов, эксплицируемых расхождением теоретических обоснований и экспериментальных результатов. Характер обобщения был установлен на проведенном сравнении (в частности, на примере решения парадокса, названного П. Эренфестом «ультрафиолетовой катастрофой») реального хода исследования и формами его представления в учебной литературе. Данный пример есть иллюстрация той разницы в рефлексии динамики науки самими учеными («взгляд изнутри») и форме, воплощающей эту рефлексию «в общем виде».

В процессе решения проблем в познавательных ситуациях, вызванных парадоксами, возникает конкуренция выдвигаемых новых теорий, концепций и постулатов. «Выиграть» в этом соперничестве удается новым способам объяснения, доказывающим свою достоверность в разрешении парадокса и определяющим границы применимости теорий, которым они приходят на смену. В этом смысле наука не «опровергает сама себя», а постоянно уточняет те пределы, в которых возможно приращение достоверного знания. Обосновано, что образ науки в ее саморефлексии акцентирует смену фундаментальных представлений о базовых взаимодействиях в природе и строении материи, воплощенную в идейных основаниях научной картины мира. Такой семантический прорыв становится результатом генерации нового знания, вызывающим конкуренцию теорий, способов формализации и усложнение дисциплинарной структуры науки. Вместе с тем конкуренция «языков науки» как способов формализации не оставляет места для существования «единственно верной» теории.

Достоверность и установление ее пределов как основные ориентиры научных исследований предполагает занятие независимой позиции от источников, не связанных с самой наукой. История науки позволяет зафиксировать факт осознания гетерогенности научной и вненаучной (теологической и метафизической) рефлексии как минимум в рамках

13


естествознания. Попытка размежевание научной и вненаучной рефлексии была вполне осознанно совершена Ж. Лагранжем уже во второй половине XVIII столетия.

К итогам параграфа принадлежит доказательство того, что образ науки, возникающий в границах научной рефлексии, является автономным базисом, принадлежащим процессам самообоснования науки, и выражен в форме непротиворечивого обобщения основных элементов научной картины мира при полном осознании фрагментарности науки, полагая обретение целостности как асимптотически удаленную свою цель.

Во внешней позиции к отмеченной автономности находится философия науки, исполненная стремления найти пути синтеза рационального знания. В параграфе 1.2 «Образ науки в философии науки как самостоятельной области гуманитарного знания» поиск этих путей изложен в обоснованной выше последовательности: на этапе, предшествующему дисциплинарному выделению философии науки, и на этапе, в котором в философии науки были сформулированы ее базовые принципы, подтвердившие свою актуальность в оценке современного состояния науки.

В историческом плане философское понимание науки связано с особым классом вопросов. Аргументировано, что эти вопросы порождены в ходе процессов размежевания эмпирического исследования и философского умозрения. В контексте данного процесса могут быть выделены как минимум два периода: «метафизический» и «антиметафизический». И если первый из этих периодов был наполнен поиском возможностей согласования метафизики и научного познания, то, начиная с рубежа XVIII - XIX веков, происходит полное разделение философии и науки посредством размежевания метафизического и неметафизического как двух независимых родов знаний. На этом же этапе происходит постепенное расхождение философской рефлексии с рефлексией научной.

Завершают процесс размежевания философской и научной рефлексии логические позитивисты (М. Шлик, Р. Карнап и др.). Завершение достигается в рамках обоснования тезиса об исключении метафизических высказываний из числа осмысленных предложений. Сформирована установка на освобождение науки от метафизических рассуждений и «ложных» проблематизаций. В основе этой установки - идея о возможности полного перевода теоретических положений в термины эмпирических описаний.

Относительная «реабилитация» метафизики в качестве способа исследования, а не только образа мысли осуществляется в постпозитивизме (Дж. Холтон, П. Фейерабенд и др.), но опирается на иные основания, нежели подразумевались в классической философии. Метафизика признается не потому, что она родственна науке, а потому, что отрицается привилегированное положение науки в культурном мире современности. С этим связано два

14


сформировавшихся направления в оценке науки - пессимистическое и оптимистическое, к последнему из них принадлежит собственно философия науки в том смысле, что полагает науку способной самостоятельно находить пути выхода из проблемных и кризисных ситуаций. Эта интенция идейно объединяет науку с философией науки и объясняет тот успех, с которым была воспринята в научном сообществе, например концепция «научных революций» Т. Куна, фиксирующая потенциалы науки спонтанно при смене парадигм преодолевать кризисные ситуации.

В философии науки были концептуализированы основные реалии функционирования науки: ее динамика как эволюция «Мира III» (К. Поппер); конкуренция как конкуренция «научно-исследовательских программ» (И. Лакатос); преобладание конкретной теории как результат решения «суда элиты» (Ст. Тулмин); роль «личностного знания» в профессиональной научной деятельности (концепты personal knowledge и tacit knowledge М. Полани). Именно в рамках этих понятий как средств самосознания философии науки, а не только как базовых принципов анализа науки может быть выражена особенность формирования образа науки в философской рефлексии. Вместе с тем во всех перечисленных (и в не указанных здесь) представительных концепциях философии науки образ науки предстает столь многообразно и противоречиво, что затрудняет определение «обобщенного образа». Более того, ставит под сомнение принципиальную возможность зафиксировать этот «обобщенный образ».

Отмеченное многообразие интерпретаций актуализировано и легитимизовано в постнеклассической картине мира, конституированной B.C. Стёпиным на основе результатов фундаментальных исследований нелинейной динамики. В состав методологических принципов, индуцированных постнеклассической картиной мира, входят принципы многомерности, полифундаментальности, вариативности, процессуальности и необратимости. Соискатель акцентирует то обстоятельство, что оформление данной картины мира стало результатом исследований философии науки, а ее принципы есть итог восприятия естествознанием парадигмы гуманитарных наук.

Параграф завершает выдвижение гипотезы о том, что в каждой концепции философии науки акцентируется отдельный элемент механизма динамики науки, «сборка» которых и целостное представление о сущности этого механизма возможно только при обращении к принципам постнеклассической методологии.

Конкретизация задачи по выявлению способов достижения обобщённого образа науки, учитывающего как результаты научной рефлексии, так и итоги исследований в области философии науки,  стало содержанием параграфа 1.3  «Образ науки  при  философской

15


рефлексии социокультурных последствий научно-технического развития». Выполнение философией одной из своих главных функций - предупреждения о возможности негативных последствий - определило давнюю традицию оценки вмешательства человека в естественные процессы и тех воздействий на универсум человека и природы, которые становились воплощением результатов познания. Ретроспекция этой традиции представлена во многих специальных исследованиях, что избавляет соискателя от необходимости проводить собственные изыскания, а требует лишь выбора той интерпретации, которая является наиболее близкой поставленной в диссертации цели. В этом плане исчерпывающей стала теория «типов цивилизационного развития», принадлежащая B.C. Стёпину, поскольку в ней вскрыта корреляция между степенью познания структурной организации природы, этапами принципиального усложнения техники и типами организации социокультурных систем. Выбранная теория в полной мере представляет и ту темпоральную смену образов науки в их социокультурном измерении, в которой выдержано изложение в разделах данной главы.

На этом концептуальном фоне соискатель выделяет ряд обстоятельств, входящих в условия решаемой им задачи. К этим обстоятельствам относится то, что выяснение возможности существования обобщенного образа науки подразумевает установление связи между двумя событиями. Во-первых, - это превращение науки из совокупности проявлений исследовательских интересов частной социальной группы (ученых) в движущую силу видоизменения социокультурных систем. Во-вторых, - это акцент внимания философов как на положительных, так и на отрицательных последствиях научно-технического развития. В связи с этим обсуждена идея В.А. Лекторского о рациональности как ценности культуры как «смысловом ядре» обобщенного образа науки. Наука как ценность в культуре предполагает неразрывную связь образа науки с тем типом рациональности, который господствует в культуре на отдельных этапах её развития. В связи с этим процессы функционирования науки ставятся в зависимость от установок, задающих единство культурного сообщества. В частности, классическая рациональность предполагала возможность единообразия и объективности знаний, в то время как современная рациональность подразумевает господство релятивизма и зависимость оценки знаний от установок отдельных традиций.

Акцентировано и то обстоятельство, что успехи науки, достигнутые к середине XX века, позволили в дальнейшем создавать технологии (например, технологии атомной промышленности, информационные и биомедицинские технологии), реализация которых исключала предсказуемость всех последствий. Одним из этих последствий стала экологическая напряженность, стимулировавшая создание института гуманитарной экспертизы технических инноваций. Исследованы возможности концепции био-власти, как

16


реакции философии на антропологические последствия инновационных продуктов науки, и концепции технонауки, как результата философской рефлексии тенденций научно-технической динамики.

Под био-властъю в рамках идей, предложенных М. Фуко и развитых П.Д. Тищенко, понимается совокупность особых структур знания. Эти структуры задают стандарты управления человеческим сообществом, регулируя вариации обращения с телом. Влияние на человека со стороны его тела обусловливает как повседневное понимание науки, так и переосмысление статуса науки в рамках философских представлений. В повседневном измерении наука воспринимается как элемент системы рыночных отношений, включающих в товарообмен также и природные качества человеческого существа. С философских позиций наука приобретает характер двойственного в моральном плане явления. К обстоятельствам, актуализирующим исследование возможности существования обобщенного образа науки, принадлежит философские обоснования биоэтики (П.Д. Тищенко, Б.Г. Юдин) как социокультурной институции, специально призванной осуществлять принцип предосторожности к гуманитарным последствиям внедрения научных разработок.

В контексте восприятия науки как технонауки (Б. Барнс, В. Шефер, Б.Г. Юдин) акцент падает на представление о роли научно-технического прогресса в формировании общества нового типа, а именно общества знания. С этой точки зрения наука выступает источником знаний, смысл которых обусловлен техническим приложением. Опора на деятельность ученых позволяет осуществлять рецепцию результатов исследований, непосредственно влияющих на улучшение положения отдельных членов и целых групп в обществе. В связи с этим происходит модификация параметров научно-исследовательской деятельности, все более ориентирующейся на реализацию общественных потребностей. В то же время возникает совокупность этических проблем, затрудняющих реализацию всего богатства научных достижений и полагающих границу их развития. Наука оказывается ограниченной в двух отношениях: со стороны влияния повседневных интересов членов общества, а также в плане свободы постановки целей и задач исследования. Эта проблемная ситуация опять же актуализирует институцию гуманитарных экспертиз. В свою очередь, это обстоятельство актуализирует инициативу философии по выработке релевантного проблемной ситуации обобщенного образа науки, поскольку подобно тому, как в составе присяжных нет юристов, так и в процедурах гуманитарной экспертизы вердикт выносят не профессионалы в области науки и техники, а представители общественности, руководствующиеся лишь некими представлениями о науке.

17


Завершает раздел вывод автора, во-первых, об аналогии содержания образа науки в научной рефлексии, в философии науки и в философской рефлексии социокультурных последствий развития науки - семантики, синтактики и прагматики обобщенного образа науки, содержания образа науки в философии науки - синтактике этого обобщения, и, во-вторых, о том, что экспликация причин трансформации философских образов науки становится эпистемологической проблемой, требующей для своего решения привлечения потенциалов постнеклассической методологии.

Раздел завершают выводы автора, во-первых, об аналогии содержания образа науки в научной рефлексии, в философии науки и в философской рефлексии социокультурных последствий развития науки - семантике, синтактике и прагматике обобщенного образа науки. Во-вторых, о том, что экспликация причин трансформации философских образов науки становится эпистемологической проблемой, требующей для своего решения привлечение потенциалов постнеклассической методологии.

Рассмотрение методологических возможностей решения отмеченной проблемы составляет содержание Главы II «Постнеклассические способы исследования трансформации образов науки». В преамбуле раздела акцентирована роль феномена Hi-Tech, в котором в явном виде представлено вызывающее манипуляцию социальными ожиданиями сопряжение тенденций динамики фундаментальных исследований, технических и гуманитарных наук, а также доказательство релевантности информационно-синергетического подхода выявлению механизмов самоорганизации этого сопряжения. Подход, разработанный И.В. Мелик-Гайказян, сводится к трем положениям, каждое их которых выражено концептуальной моделью. Последовательное применение этих моделей в диссертационном исследовании определило структуру главы. В параграфе 2.1 «Применение модели генерации информации к исследованию генезиса образа науки» обсуждается первая их них, выражающая следующее положение указанного подхода: генерация информации есть событие, фиксирующее преодоление сложной открытой системой состояния своей сильной неустойчивости. Информация рождается в процессе перехода системы «от хаоса к порядку». Это положение раскрывает механизм создания информации «внутри» системы, что на методологическом уровне связывает синергетику с теорией информации. Следует акцентировать объективный характер этого событийно-процессуального понимания феномена информации, который в принципиальной степени отличается от кибернетических трактовок, будь ли это традиционное отождествление информации с привносимыми «извне»

1 Жукова Е.А. Hi-Tech: феномен, функции, формы. - Томск: Издательство ТГПУ, 2007. (Серия: Системы и модели: границы интерпретаций).

18


некоторыми данными, будь ли это отождествление (принадлежащее кибернетике «второго порядка») информации с порождаемым субъектом программой конструирования реальности. Сделанные акценты имеют принципиальное значение для применения модели генерации информации к выяснению механизмов преодоления в науке своих неустойчивых состояний -разрешению фундаментальных парадоксов - в исследовательских процессах, объединяющих случайность индивидуальных «озарений гения» и коллективную работу научного сообщества, обеспечивающих приращение достоверного знания.

Модель, предложенная И.В. Мелик-Гайказян, опирается на взаимосвязь следующих оснований: на философию процесса А.Н. Уайтхеда, в которой выделен телеологический вид процесса, представленный микропроцессом совершения события; на доказательстве Е.Н. Князевой, СП. Курдюмовым существования объективных целей эволюционирующей системы, выраженных в аттракторах системы; на вывод И.Р. Пригожина о тех характеристиках события (принципиально случайное, необратимо разделяющее прошлые и настоящие состояния системы, изменяющее темп дальнейшей эволюции системы), которые не могли быть исследованы в пределах классической и неклассической картин мира; на определение, данное Г. Кастлером, информации как случайного и запомненного выбора, совершаемого из равноправных и равновероятных вариантов; на модель эволюции ценности информации, разработанную Д.С. Чернавским как модификации модели конкурирующих элементов Лотки-Вольтерра.

Суть модели в том, что в ее пределах дан вариант «перехода от хаоса к порядку» системы, в котором обнажен механизм процесса генерации информации. Этот механизм состоит в последовательности смены состояний самоорганизующейся системы, являющихся результатами выбора и отбора, которые в сущности своей есть информационные процессы. Начальным этапом в отмеченной последовательности является утрата системой устойчивого состояния, что инициирует генерацию системой вариантов преодоления хаотической стадии. В философии процесса А.Н. Уайтхеда происходящее на данном этапе выражено понятием «ответная фаза», обозначающим начало телеологического вида процессов. Для динамики научных систем эта же стадия аналогична состоянию кризиса в науке, для выхода из которого эффективен «методологический анархизм» в теоретических обоснованиях П. Фейерабенда действительности научных исследований, разрушающий отжившую кластеризацию научного сообщества. Следующим этапом становится ситуация разрушение прежнего порядка в организации системы, что применительно к научным системам выражено в теории Т. Куна. В совершении этого перелома и в принятии новой парадигмы решающим являются формы «личностного    знания»    (М. Полани),     составляющие     своеобразный    «фон»,     который

19


воздействует на создание новой конфигурации кластеров в научном сообществе. Этот этап перестройки конфигурации научного сообщества, разграничивающий его по поддержке конкурирующих теоретических выражений новой парадигмы (или создания кластеров в идейном пространстве научной системы), в философии процесса А.Н. Уайтхеда содержательно соответствует выделенной им «дополнительной фазой» в микропроцессе совершения события. Завершающий этап, или фаза «сатисфакции» в философии процесса А.Н. Уайтхеда, состоит в обретении системой нового спектра устойчивых состояний. Спектр образуют новые уровни в структурном усложнении системы, соответствующие в динамике научных систем реализации спектра «исследовательских программ» (И. Лакатос), отбор которых производит «суд научной элиты» (Ст. Тулмин). Кроме того, модель, во-первых, учитывает в последовательности этапов одновременность понижения новизны информации и повышения ее ценности, что выражает характер принятия научным сообществом существа новых идей для достижения своей основной цели - расширение пределов достоверности генерируемого знания. Во-вторых, модель учитывает смену конструктивных целей: цели, подчиненные остроте ситуативных требований на начальном этапе (конъюнктурные цели); прогностические цели на промежуточном этапе; асимптотические цели, достижению которых в нашем случае подчинен отбор «исследовательских программ», на завершающем этапе. В этом плане модель подтверждает роль образов науки, транслируемых внутри самой науки, на различных этапах ее динамики, что согласуется с выводом, сделанным соискателем в параграфе 1.1. Не менее существенным оказывается, что вскрытые моделью механизмы позволили осуществить «сборку» образов науки, установленных в различных концепциях философии науки, что стало решением исследовательской задачи, сформулировано соискателем в параграфе 1.2.

В параграфе 2.2 «Применение обобщенной модели информационного процесса для исследования трансляции образов науки» изложена трактовка возможности реализации второго базового положения информационно-синергетического подхода: феномен информации есть многостадийный и необратимый во времени процесс. Модель, выражающая это положение, основана на синтезе методологического обобщения конкретно-научных трактовок информации и на том категориальном разграничении бытия, действительности и реальности, которое является квинтэссенцией философии процесса А.Н. Уайтхеда. Синтез осуществлен на следующем сопоставлении.

1. Сопоставление постнеклассической трактовки хаоса как креативности самоорганизации и бытия как множества всего, «что может быть». Этому соответствуют

20


в  обобщенной  схеме  информационного  процесса его  стадии:  генерации информации и фиксации варианта «выхода из хаоса».

  1. Сопоставление постнеклассической трактовки вариативности эволюции и понимания действительности как варианта того, что осуществилось из множества, коренящихся в бытии потенциалъностей. В обобщенной схеме информационного процесса этому соответствует последовательность стадий, начинающаяся с процессов создания кода вариантов преодоления системой своей неустойчивости и процессов трансляции этого кода. Завершает процессы трансляции информации (состоящие из элементарных актов передачи информации в синхронии и диахронии, что выражено в расслоении каналов трансляции) создание оператора, в котором выражен результат отбора алгоритмов и способов для реализации избранных системой вариантов преодоления своей неустойчивости. Этот «отрезок» в графическом изображении модели раскрывает структуру информационных процессов коммуникативной действительности социокультурных систем, транслирующих формы знаков, что создает условия для появления символов как операторов социального действия;
  2. Сопоставление содержания категории реальность как варианта восприятия действительности с постнеклассическими трактовками принципов многомерности и полифундаментализма. В модели это представлено еще одним расслоением в структуре стадий информационного процесса, а именно - развилкой, следующей за стадией создания оператора, возможных направлений разворачивания всего процесса. Данные направления связаны с полипотентностью использования оператора: либо в тиражировании и редупликации достигнутого, либо в постановке новых целей динамики системы.

Вариации схем информационного процесса, указанные в пунктах 1 и 2, с позиции синергетики означают усложнение структуры системы, которое вызывают спонтанные события или так называемые бифуркации. Из содержания пунктов 1 и 2 следует, что совершение событий, детерминирующих в философии процесса А.Н. Уайтхеда действительность и реальность, происходит, соответственно, на этапе создания кода, фиксирующего вариант обретения системой устойчивости, и на этапе создания оператора, воплощающего прагматику символизации реальности.

Представленное здесь достаточно сложное описание модели обусловлено разветвленной схемой информационного процесса, которая связывает более двух десятков элементарных его стадий в разветвленной структуре их последовательности. Вместе с тем модель ясно, во-первых, выражает нелинейность процесса, в котором начало стадии находится в зависимости от вариативного  результата предшествующей стадии;  во-вторых,  определяет те  стадии,

21


результаты которых имеют семиотическую форму; в-третьих, упорядочивает свойства, функции и характеристики информации на основе установления их корреспонденции с конкретной стадией процесса. Применение отмеченных методологических оснований и следствий рассмотренной модели для исследования трансформации образов науки позволило определить место в этом процессе «языков науки», фиксирующих направления в рациональном постижении окружающего мира и кодирующих направления тенденций в научно-техническом формировании действительности; и установить место символизации достижений научно-технического развития, формирующих восприятие образов науки в социокультурной реальности.

Рассмотрение возможностей для социокультурных измерений трансформации образов науки стало содержанием параграфа 2.3 «Роль модели семиотической динамики в определении границ применимости подходов к исследованию процессов трансляции образов науки». Модель раскрывает содержание третьего положения информационно-синергетического подхода: информационные процессы есть механизмы самоорганизации социокультурных систем. В сущности, модель устанавливает методологическое посредничество теории информации в трактовке связи синергетики и семиотики, раскрывая функциональные взаимосвязи феноменов культуры с субъектом, одновременно ими изменяемым и их конструирующих. Модель основана на понимании Ю.М. Лотманом и Б.А. Успенским феноменов культуры (ментальные основания и «устройство» культуры, «вырабатывающее информацию»; их выражающие социокультурные коды; ненаследственная память культуры; структурность культуры; символы всего множества этих структур и модели поведения человека, воплощающие социокультурные традиции и цели; сам человек в роли «получателя информации») как элементов семиотического механизма культуры. Сам же механизм представлен И.В. Мелик-Гайказян в качестве последовательности тех стадий информационного процесса, результаты которых имеют семиотическую форму. Изначально модель создавалась для методологически корректного проведения междисциплинарных исследований социокультурных систем. С этой целью в ней были установлены взаимосвязи между всеми перечисленными феноменами культуры, каждый из которых представлен отдельным блоком в модели. Взаимосвязи определяли границы применимости подходов, концепций, теорий и учений для целостного понимания самоорганизации социокультурных систем. При апробации модели в конкретных исследованиях были вскрыты ее особые эвристические потенциалы. Во-первых, модель раскрывает корреспонденции между функциями (нормативной, вербальной, компенсаторной, прогностической, критической и когнитивной,    адаптационной)    и    социокультурными    формами    (идеология,    «новояз»,

22


социальные мифы, структура коммуникативных процессов, символы и стили, смена модели поведения). Во-вторых, последовательность отмеченных корреспонденции повторяет траектории, вычерченные в пространстве философских исследований социокультурной действительности в последовательности совершения так называемых поворотов: онтологического, лингвистического, антропологического, коммуникативного, иконического и прагматического.

Соискатель обосновывает применение изложенной модели для упорядочения направлений философской рефлексии образов науки на том основании, что выявленные в параграфе 1.3 образы науки (рациональность как ценность культуры, технонаука и биовласть) соответствуют содержанию взаимосвязи социокультурных форм и функций: идеологии и нормативной функции, структурности и прогностической функции, символизма и критической функции. Адаптация модели к исследовательским задачам диссертации определило методологическую стратегию их решения, акцентировавшую применение феноменологического подхода.

Перспективы применения исследовательских моделей, разработанных в рамках информационно-синергетического подхода, изложены с акцентом на феноменологии в рамках Главы III «Способы сопоставления различных вариантов философской рефлексии образов науки». Обсуждена гипотеза, выдвинутая соискателем в ходе исследования вопросов, связанных с социокультурными последствиями науки, согласно которой экспликация причин трансформации философских образов науки возможна при условии привлечения феноменологического подхода (Э. Гуссерль, М. Шелер и др.). При этом становится необходимым выяснение пределов, в рамках которых феноменология позволяет учесть как особенности складывания образов науки в любых формах сознания, так и специфику разворачивания образов науки в социокультурной действительности. Тем самым аргументируется целесообразность информационно-синергетической модификации феноменологических методик.

В параграфе 3.1 «Сравнительный анализа подходов к исследованию философской

рефлексии образов науки» соискатель выделяет эвристический потенциал подходов к

экспликации причин видоизменения философских образов науки (диалектического,

философско-культурологического,            аналитического,            логико-гносеологического,

социокультурного, науковедческого и фаллибилистского) и сравнивает эти подходы с феноменологическими идеями Э. Гуссерля, М. Шелера, М. Мерло-Понти и других авторов. Основаниями для выполнения сравнительного анализа подходов выступают:  1) общность

23


объекта   исследования;   2)   общность   используемых   понятий;   3)   степень   влияния   на формирование философских установок понимания науки.

В диссертации на базе анализа трудов Г. Гегеля, Ф. Энгельса, А. Мегилла и других авторов выявлено, что с позиций диалектического подхода наука представляется как система понятий. В идеалистической версии диалектики эти понятия соответствуют формам самосознания духа, а в материалистической совпадают с вариациями отражения материального мира. В то же время и в идеалистической, и в материалистической версии понятийные системы являются искусственными конструкциями.

Конструирование искусственных понятийных систем на базе диалектического подхода затрудняет непосредственное познание действительности, а значит и науку как действительное явление. В частности, установки на противопоставление материи и духа, объекта и субъекта влекут за собой выдвижение спекулятивных вопросов и формирование во многом неразрешимых проблемных ситуаций. Например, вопрос о том, являются ли образы науки субъективными или объективными способами понимания науки.

Феноменологический подход позволяет выйти за пределы, установленные в ходе реализации диалектического подхода, в частности, преодолеть установки на противопоставление субъекта и объекта. Оказывается возможным разрешить трудности, связанные с диалектическим подходом, и раскрыть методику достижения конкретности знаний о мире. Конкретность знания обеспечивается опорой на совокупность установок человеческого сознания, действующих в рамках определенных ситуаций и выражающихся в языке. С феноменологической точки зрения наука - это особая сфера (регион) в понимании действительности, в рамках которой с позиций философии оказывается под вопросом возможность как сугубо абсолютистских, так и крайних релятивистских установок.

Родственный диалектическому подходу философско-культурологический подход к пониманию науки (Э. Кассирер) соответствует особой установке сознания, которая не может преодолеть свои ограничения в силу связанности собственного отношения с предметами. Под этим подразумевается необходимость истолкования науки в форме совокупности символов (разум, истина и т.д.), зарождающихся независимо от самой науки в рамках культурного мира. С философско-культурологической точки зрения затрудняется выделение причин трансформации философских образов науки. Феноменология делает возможным выявить «культурологическую» установку как некий факт, не упуская из виду параметры собственной («феноменологической») интенциональности (историчность, традиционность и другие характеристики сознания). Тем самым становится возможным обнаружение причин трансформации философских образов науки.

24


В диссертации доказывается, что в плане экспликации причин трансформации образов науки феноменологический подход более эффективен, нежели аналитический подход (Дж. Мур, Б. Рассел, Д. Дэвидсон и др.). В то же время на основе работ М.А. Кисселя раскрываются параллели между некоторыми версиями аналитических и феноменологических исследований, в частности между разработками А. Уайтхеда и Э. Гуссерля. Причем выявляется приоритетный характер феноменологии для понимания закономерностей складывания философских образов науки.

Так, в рамках феноменологического подхода обнаруживается зависимость аналитического образа науки от специфической направленности сознания. Эта направленность совпадает с противопоставлением реальности и концептуальной схемы и не позволяет в полной мере понять фундаментальные причины видоизменений данного противопоставления. В рамках аналитического направления то же обстоятельство осознается лишь на уровне относительности концептуального схематизма (Д. Дэвидсон).

В диссертации обосновывается, что феноменологический подход содержит ряд отличительных характеристик от «чистого» социокультурного (Л. Флек, Т. Кун и др.), науковедческого (Г.М. Добров, Н.И. Родный и др.) и фалибилистского (Ч. Пирс, К. Поппер и др.) подходов. Сравнительный анализ эвристического потенциала этих подходов и феноменологии позволяет выработать общий способ экспликации причин трансформации образов науки. Становится возможным раскрытие внутренне необходимых связей между видоизменением образов науки и форм сознания. Под этим понимается акцент на темпоральности, горизонтности и других фундаментальных свойствах сознания.

Раздел завершает вывод автора, согласно которому обобщение отдельных подходов с акцентом на феноменологии позволяет выделить следующие принципы экспликации причин видоизменения философских образов науки: 1) наука - это совокупность конкретных установок сознания, позволяющих выстраивать образы мира в границах региональных онтологии (частных способов понимания действительности); 2) идеализирующие установки в целом соответствуют структурам сознания, представляющих совокупность интенпиональных переживаний познающего субъекта; 3) общей причиной трансформации образов науки является изменение установок сознания.

В рамках параграфа 3.2 «Место феноменологического подхода в истории философско-методологических исследований» соискатель уточняет тип задач, решаемых в рамках феноменологии, выделяя специфику этих задач относительно исторических версий философско-методологических исследований для выявления сильных и слабых сторон феноменологического   подхода.   С   этой   целью   обсуждены   предвосхищения   процедур

25


феноменологического подхода в становлении философских традиций (основания мифопоэтического подхода к постижению действительности, разработка логических методов в средневековой философии и др.).

Соискатель обосновывает, что принципиально важную роль для понимания места феноменологического подхода в истории философско-методологических исследований играет соотнесение феноменологии с кантианством, неокантианством, аналитической философией языка, герменевтикой и другими направлениями исследований. Это позволяет проверить целый ряд гипотез, объясняющих причины множественного характера философских образов науки в современности.

Так, выявлены слабые моменты позиции, согласно которой существует однозначная связь между образами науки и развитием духовных и (или) социальных процессов. Также под вопросом оказывается опора на принципы отраслевого видоизменения научного знания в качестве основы трансформации образов науки. Проверена и точка зрения, согласно которой основной причиной трансформации философских образов науки является изменение установок сознания в контексте частных философских позиций.

Раздел завершается выводом о том, что место феноменологического подхода к анализу философских образов науки соответствует решению задач по обоснованию возможностей замещения монистической модели построения философских образов плюралистической моделью. Этот вывод позволяет обратить внимание на соответствие эвристического потенциала феноменологии и возможностей постнеклассической методологии, принципы которой лежат в основе информационно-синергетического подхода.

В рамках параграфа 3.3 «Границы информационно-синергетической модификации феноменологических методик экспликации философских образов науки» уточняется специфика применения феноменологии для экспликации философских образов науки с точки зрения информационно-синергетического подхода.

Соискатель акцентирует внимание на основаниях информационно-синергетического подхода, связывающего динамическую теорию информации и семиотику культуры, которые делают возможным прояснение механизмов нелинейной динамики когнитивных и социокультурных систем. В частности, такими механизмами выступают процессы генерации, структурирования, кодирования и фиксации информации.

С этих позиций прослежены соотношения данного подхода с базовыми характеристиками феноменологического понимания образов науки. В связи с этим анализируется понятие образа в работах Ж.-П. Сартра. Соискатель приходит к выводу о том, что в рамках информационно-синергетической модификации феноменологического подхода

26


экспликация причин трансформации образов науки в философии предполагает выполнение трёх операций: 1) сведение многообразия способов понимания науки к видам рефлексивных актов; 2) представление каждого образа науки как относительно самостоятельного акта рефлексии; 3) воссоздание целостности смысла частных образов науки в результате реконструкции общих связей между отдельными актами.

В этом смысле феноменологические методики предполагают выделение базовых актов рефлексии, соответствующих динамике самой науки. В то же время такое соответствие не должно вести к утрате философией собственных характеристик, в противном случае «философский образ науки» будет синонимичен «научному образу науки», неявно подразумевая тавтологию «научная наука». Из всего этого ясно, что в области применения феноменологических методик для экспликации причин трансформации философских образов науки требуется строгость (последовательность) философии в отношении представления науки, равно как и философичность в смысле конечного результата.

Становится необходимым обнаружение оснований для интерпретации феноменологии и как особой научной дисциплины (т.е. ответвления процессов сбора и обобщения фактов), и как элемента философских исследований (рефлексивной практики) одновременно. В первом случае требуется обнаружить метанаучный потенциал феноменологического подхода, а во втором - его метафилософские основания.

В диссертации обосновано, что феноменология вводит в философскую рефлексию максимальную последовательность и рациональное обоснование. Так, идея феноменологического проекта Э. Гуссерля выступает формальной предпосылкой выявления следующих причин видоизменения философских образов науки: 1) человеческое сознание зависит от своей надысторической (метаисторической) структурированности способами данности предметов; 2) осмысление предела (радикальных основ) науки зависит от особенностей самосознания ученого, выходящего на философский уровень понимания.

Соискатель заключает, что выделяются две области применения феноменологических методик экспликации причин трансформации философских образов науки:

1.      Идеальная оформленность научной деятельности в качестве структур

мировосприятия.

2.   Релятивизация гуманитарного (историцистского) и естественного (натуралистского)

знания, предполагающая их взаимную ограниченность.

Это позволило обсудить моменты базовой ограниченности феноменологического подхода, раскрывающие его методологическую несамодостаточность. Феноменология обнаруживает строгую зависимость познавательных результатов в его пределах от процедур

27


сведения исследуемых феноменов к актам индивидуального сознания, препятствующих построению исследовательских моделей, адекватных надындивидуальное™ социокультурных событий. Доказано, что феноменологические методики могут быть восполнены исследовательскими моделями, разработанными в рамках информационно-синергетического подхода, что входит в аргументацию упорядочения способов философской рефлексии образов науки на основе выявления их нацеленности либо на процессы целенаправленной выработки информации, либо ее кодирования, либо структурирования в социуме.

Раздел завершает вывод о том, что информационно-синергетическая модификация феноменологических методик предполагает анализ элементов процесса построения образов науки в рамках философской рефлексии. С этой точки зрения предложена интерпретация науки, ядром которой выступает феноменологическая редукция науки к комплексу интенциональных структур, внутренним горизонтом которых выступают общие свойства сознания (интенциональность, темпоральность), а внешним - совокупность корреспондирующих социокультурных форм и функций (идеологии и нормативной функции - рациональность как ценность в культуре; структурности и прогностической функции -технонаука; символы структурности и критической функции - наука как био-власть).

В Главе IV «Концептуальная модель механизмов трансформации философских образов науки» отражены результаты исследований, полученные на основании постнеклассических интерпретаций информационных процессов, раскрывающих причины множественности образных воплощений науки в пространстве социокультурных систем.

Развито представленное в параграфе 2.3 и обоснованное в разделе 3.3 положение, о том, что образы науки могут быть соотнесены с тремя способами выработки, кодирования и передачи информации: семантическим, синтаксическим и прагматическим. Обсуждены причины тиражирования способов отождествления современной науки с образом «философского камня», с аналогом «всемогущего» орудия, решающего практически все проблемы современного общества: обеспечение управления, реализацию обучения и воспитания новых поколений, продления жизни и даже в перспективе победы над смертью. Установлено место трансформации образов науки в метафоры науки («тройная спираль» и др.), играющие роль брендов науки и возникающие в результате внефилософских и вненаучных рефлексий. В этом проявлено адаптивная функция социокультурных восприятий образов науки как перехода от непонимания к пониманию или к иллюзии понимания. При этом возникает необходимость стандартизации понимания науки в целях проведения оценки социокультурных эффектов ее развития.

28


Оценка социокультурных эффектов требует единообразия в представлении науки на современном этапе ее развития. Становится необходимо специальное исследования причин, по которым развитие науки порождает множество образов, подвигая философию как защищать, так и критиковать науку и научное познание. Обнаруженные в разделе 1.2 характеристики формирования образов науки в рамках философии науки позволяют поставить вопрос относительно возможностей построения обобщённого образа науки для формулировки экспертных оценок социокультурных последствий развития научных исследований.

Вопрос о принципиальной возможности построения обобщённого образа науки обсуждается в параграфе 4.1 «Контекст построения концептуальной модели вариативной трансформации философских образов науки». Соискатель доказывает тезис, что с феноменологической точки зрения наиболее перспективным для обобщённого понимания науки является истолкование науки в контексте полемики двух точек зрения: натуралистской и историцистской. Натурализм как сознательная установка познания, выстраивающегося на базе естественных принципов объяснения, выражается в логицизме и позитивизме. При этом обсуждение идей Г. Фреге, Б. Рассела, К. Гёделя, Р. Карнапа, А. Тарского и других авторов показывает, что исследование основ математики и логики приводит к выявлению зависимости смысла их базовых понятий (следование, истинность и др.) от разработок в рамках философско-методологической области знаний. Из этого ясно, что логицизм как направление исследований может быть истолкован в ходе анализа философских позиций, расширяющих смысл самого логицизма.

Вместе с тем оказывается возможным выявить общие установки исследовательского сознания, направленного на поиски базовых структур, опора на которые позволяла бы выстраивать отдельные акты научно-исследовательской деятельности. Такие установки соответствуют попыткам обнаружить варианты знания, способного лежать естественным образом в основе других знаний, в свою очередь, не требуя дополнительного обоснования.

Итогом проведенного исследования является вывод о двух смыслах натуралистического понимания науки. В первом смысле натурализм есть особое направление философско-методологических исследований, соответствуя разработкам в рамках логико-математической области знаний. Во втором смысле натурализм - это особая мировоззренческая платформа понимания науки в рамках самой науки, соответствующая позитивистским представлениям.

Позитивистские представления сопоставляются с историцистской позицией в отношении науки. В частности, проверена гипотетическая возможность, согласно которой трансформация философских образов науки напрямую зависит от изменений в социуме.

29


Вместе с этим открывается направление исследований, ведущее к способам систематизации элементов философской рефлексии, на основе которой выстраиваются отдельные образы науки.

Решение задачи по систематизации элементов философской рефлексии обусловило обсуждение специфических механизмов, отвечающих за внесение в научное знание элемента дисциплинарного деления и раскрывающих основания такого деления. На базе анализа работ (Н.А. Никифоров, В.П. Кохановский, В.Н. Порус и др.) соискатель приходит к выводу о том, что фундаментальные основания дисциплинарного деления наук (онтологические, гносеологические, методологические и др.) в отношении философии соответствуют моментам циклического развития философского сознания. Это развитие приводит к регулярной смене установок, которая происходит примерно раз в 200 лет. В частности, теоретическое науковедение (общая теория науки) есть результат дифференциации философского знания в середине современного цикла.

В связи с этим соискатель заключает, что возможность видоизменения философских образов науки соответствует идеалам и нормам историцизма. Эти идеалы служат целям разграничения трансцендентальных и социальных исследований науки. Сам по себе историцизм связан с двумя моментами: 1) ориентация на исторические изменения основ философского осмысления науки, формирующих смысловую структуру научного познания; 2) соотнесение действий учёных с версиями периодически воспроизводящегося парадоксального идеала мудрости.

Раздел завершает вывод автора о том, что логика исследования требует постановки задачи анализа основных стратегий философской рефлексии науки, обусловливающих трансформации философских образов науки.

Решение этой задачи в параграфе 4.2 «Основные стратегии и цели философской рефлексии науки» актуализирует обсуждение двух вопросов: 1) уточнение общих границ философской рефлексии науки; 2) экспликация источников пессимистического и оптимистического отношения к науке в философии.

Для определения границ философской рефлексии науки эта область знаний соотносится с социологией науки. На базе анализа работ Р. Мертона, Р. Коллинза, П. Уинча, К. Поппера и других авторов доказано, что анализ социальных явлений (в частности, языка), по необходимости зависит от более общей методологии, нежели предлагает социология. Науковедение представляет собой родственное философии науки направление исследований и относится к философии в целом так же, как прикладным дисциплины относятся к фундаментальным исследованиям.

30


Обсуждены источники пессимистических и оптимистических представлений о науке. Это позволяет подвергнуть анализу аксиологические аспекты понимания науки как отрицательной и положительной ценности культуры, равно как понимания науки в качестве технонауки и био-власти. Противоречие между пессимистическими и оптимистическими позициями отражает характер отношений, возникающих между антинаучным и научным сознанием в философии. Становится возможным разграничить связи, возникающие между отдельными элементами процесса осознания науки, равно как и выявление оснований для построения концептуальной модели трансформации философских образов науки.

В диссертации выполняется анализ работ С. Кьеркегора, Л. Шестова, К. Ясперса, К. Поппера и других авторов с целью выделения причинной обусловленности противоположного отношения философской мысли к ценности науки. Выявлено, что, с одной стороны, разум и наука включены в систему абсолютных ценностей, в особенности в экзистенциализме подразумевая полноту отношения разума к конкретике человеческого существования. С другой стороны, в рамках сциентизма наблюдается представление науки и ее рациональных истоков в системе аксиологической относительности. Так, в работах К. Поппера прослеживается отношение науки как аспекта разума к отдельному способу человеческого существования. Разум понимается критическим и традиционалистским одновременно, а человеческое существование предстает в виде мира социальных отношений.

В диссертации обосновано, что суть противоречия между критиками ценности науки и сторонниками такой ценности заключается в противопоставлении, с одной стороны, абсолютизированного разума, не адекватного конкретности абсурда человеческого существования, а с другой - релятивизированной научной рациональности, направленной на позитивный рост и улучшение знаний о действительности, встроенных в традиции конкретного общества. Именно отсюда проистекают непрекращающиеся попытки понять науку в образе ноосферной действительности.

В то же время перевод аргументации в социальное измерение не снимает базовой проблемы, раскрытой представителями антисциентизма и затрагивающей возможности применения рационального знания в отношении вопросов личного существования. Существование в действительности не возрастает, а неизбежно стремиться к сокращению и (в пределе) к полному прекращению и распаду (феномен «смертности»). В связи с этим возможность снятия проблемных ситуаций, возникающих в пределах общественного взаимодействия, не имеет решающего значения для индивидуума. Необходимость средства, адекватного фундаментальной проблеме конкретной экзистенции, вызывает поиски пути, позволяющего непосредственно устранить феномен темпоральной ограниченности личности.

31


Вместе с тем, поскольку эта интенция выступает существенным признаком экзистенции, необходимо подразумевая, что существование, преодолевшее собственную смерть, должно перестать обнаруживать свои проявления, но такое прекращение и есть сама смерть. В этих обстоятельствах наука и разум как ее базис, направленные на постоянный рост и прогрессивное развитие, неадекватны экзистенциальным установкам, поскольку предполагают только обобщенное разрешение возникающих проблем и возможность адаптации поведения к изменяющимся факторам окружающей действительности.

В диссертации делается вывод, что анализ понимания ценности и целей науки в философии позволяет выявить противостояние социальных возможностей науки потребностям личного существования человека. В этом отношении раскрывается особенность философских исследований науки, которые с точки зрения критико-рационалистической традиции обнаруживают установки на противодействие гуманитарному антисциентизму.

Раздел завершается выводом о том, что обнаружение связей между формами и функциями философии науки, а также особыми традициями ее понимания позволяет построить обобщенную модель трансформации философских образов науки.

Применение исследовательских моделей, разработанных в рамках информационно-синергетического подхода И.В. Мелик-Гайказян, обусловливает в параграфе 4.3 «Обобщенная модель трансформации философских образов науки» характер обсуждения базовых вариантов корреспонденции форм и функций трансформации философского образа науки, целей такой трансформации, а также ее механизмов.

Предложенная в результате этого обсуждения модель структурно повторяет модель семиотической динамики, представленной в параграфе 2.3. Вместе с тем фактическое содержание блоков модели является оригинальным и получено в итоге проведенного диссертационного исследования. Это позволило представить последовательность перевоплощений образов науки в соответствии с порядком стадий информационного механизма самоорганизации социокультурных систем. Такая операция привела к схематизации изменений образов науки, аналогичной этапам социокультурного восприятия науки, что выявило корреспонденцию форм культуры и образов науки. Анализ данных корреспонденции привел к установлению следующей последовательности видоизменений образов науки: «научная картина мира» и «наука как ценность культуры»; «языки науки»; «популярная наука» и «научно-технический прогресс»; «стиль техно» и «БИКС-технологии»; метафоры, обозначающие научные бренды и стратегии подготовки научных кадров, например «общество знаний» и «тройная спираль».

32


Необходимо отметить, что наиболее объемным стало определение места стратегий подготовки научных кадров, потребовавшее критики существующих образовательных парадигм и реального формирования научно-образовательных структур. Гетерогенность презентаций концепций и технологий образования дает основание для их квалификации как метафор («элитное образование», «классический университет», «предпринимательский университет», «Болонский процесс» и др.). Отмечено, что метафорическая презентация образов науки («кентавристика», «тройная спираль») выражают результаты действия адаптивной функции как способа перехода от понимания к непониманию, перехода важного для возникновения интенций вовлечения методов одних наук в исследовательское поле других. Кроме того логика модели потребовала наполнения блока «ненаследственная память о культуре как социальном явлении», встроенного в информационные механизмы динамики культуры, содержанием, соответствующим трансформациям образов науки. Поскольку указанный блок выражает форму культуры, создаваемую под действием компенсаторной функции, то анализ конкретного воплощения этой функции в стилях философской рефлексии науки (как способа компенсации непонимания) вскрыл образ науки, который не подпал в поле зрения соискателя. В результате место этого образа заняли феномены популяризации науки и мифологизации науки.

Модель учитывает направленность конкретных функций (нормативной, вербальной, компенсаторной и прогностической, критической, адаптивной) стадий информационного механизма самоорганизации социокультурных систем на блок, выражающий процесс рецепции информации. Это место в модели, представляемой соискателем, составляет то, что названо «спектр философской рефлексии науки». Помещая в эту позицию каждый из рассмотренных в диссертации способов философской рефлексии науки, становится ясна ее направленность, совпадающая с «траекторией» каждой из перечисленных функций, но в обратном направлении. Это схематизирует различия в направленности рефлексии на отдельные проявления науки в ее динамике, в конечном итоге, создающих все образы науки.

В тексте параграфа приведена иллюстрация описанной модели и дано обоснование ее выдвижения как концептуальной модели трансформации философских образов науки, опирающейся на информационно-синергетическую интерпретацию философской рефлексии науки как совокупности форм полемики познающего сознания, направленных на выработку полипотентных стратегий прироста достоверного знания и реализации как достижений науки, так и их имитаций.

33


В заключении подводятся итоги проделанной работы и намечаются перспективы дальнейших исследований, связанных с методологией моделирования воздействий социальных факторов на вариативные сценарии динамики науки.

Основные публикации, отражающие положения диссертационного исследования:

Монографии

  1. Куликов СБ. Вопросы становления предметной и проблемной области философии науки. - Томск : Изд-во ТГПУ, 2005. - 200 с.
  2. Куликов СБ. Основы философского анализа науки: методология, смысл и цель. - Томск : Изд-во ТГПУ, 2005. - 184 с.
  3. Куликов СБ. Перспективы развития прогрессивистского образа науки: Концептуальная модель. - LAP LAMBERT Academic Publishing, 2011.-140 с.
  4. Куликов СБ. Процессы трансформации философских образов науки. - Томск: Изд-во ТГПУ, 2012. - 160 с.

Публикации в журналах, входящих в Перечень ВАК

  1. Куликов СБ. Критика Э. Гуссерлем оснований физико-математического естествознания: релятивистские следствия // Философия науки. - Новосибирск, 2005. - № 4 (27). - С. 3-13.
  2. Куликов СБ. Значение культуры в становлении философии науки // Вестник Томского государственного педагогического университета. - Томск, 2006. - Вып. 7 (58). - Сер. : Гуманитарные науки (философия и культурология). - С. 118-121.
  3. Куликов СБ. Проблема взаимодействия социального и естественнонаучного знания // Вестник ТГПУ. - Томск, 2006. - Вып. 12 (63). - Сер. : Гуманитарные науки (социология). -С. 14-17.
  4. Куликов СБ. К вопросу об условиях интеграции образования и науки // Философия образования. - Новосибирск, 2006. - № 1 (15). - С. 40-43.
  5. Куликов СБ., Концепция подготовки специалистов для современной науки // Высшее образование в России. - Москва, 2007. - № 8. - С. 94-96 (в соавторстве с В.А. Дмитриенко).
  6. Куликов СБ. К вопросу о понимании времени в современной философии естествознания // Философия науки. - Новосибирск, 2009. - № 3 (42). - С. 89-99.

34


  1. Куликов СБ. Концепция преподавания основ философии в среднем специальном учебном заведении // Вестник Томского государственного педагогического университета. - Томск, 2009. - № 7 (85). - С. 141-143.
  2. Куликов СБ. Социально-философские основания формирования научно-образовательных структур // Вестник Томского государственного педагогического университета. - Томск, 2009. - № 8 (86). - С. 150-153 (в соавторстве с В.А. Дмитриенко).
  3. Куликов СБ. Место философии образования в структуре социально-философского знания // Вестник Томского государственного педагогического университета. - Томск, 2009. - № 8 (86). - С. 159-161 (в соавторстве с В.А. Дмитриенко).
  4. Куликов СБ. Философский анализ становления современной теории эмоций // Вестник Томского государственного педагогического университета. - Томск, 2010. - № 5 (95). - С. 12-15.
  5. Куликов СБ. Перспективы анализа идеологических установок образования в постиндустриальном обществе // Ценности и смыслы. - Москва, 2010. - № 3 (6). - С. 30-33.
  6. Куликов СБ. Концептуальная модель трансформации философских образов науки // Вестник Томского государственного педагогического университета. - Томск, 2011. - № 13 (115).-С. 169-173.

Печатные работы  в журналах, материалах  конференций  и сборниках научных трудов

  1. Куликов СБ. Философские основания методологической культуры педагога-исследователя // Образование в Сибири. - Томск, 2005. - № 1 (13). -С. 5-9.
  2. Куликов СБ. Инновационная направленность современного образования как проблема философии науки // Сибирский педагогический журнал. - Новосибирск, 2005. - № 1. -С. 62-69.
  3. Куликов СБ. Некоторые особенности философского подхода к педагогической науке // IX Всерос. конф. студентов, аспирантов и молодых ученых «Наука и образование» (28 апреля 2005 г.): Мат-лы конф. : Секция «Теория и практика подготовки научно-педагогических кадров высшей квалификации». - Томск : Изд-во ТГПУ, 2005. - С. 23-27.
  4. Куликов СБ. К вопросу о теоретико-методологическом значении философии в подготовке научно-педагогических кадров // IX Всерос. конф. студентов, аспирантов и молодых ученых «Наука и образование» (25-29 апреля 2005 г.) : Мат-лы конф.: в 6 т. Т. 4. Ч. 2: Культурология, история, философия. - Томск : Изд-во ТГПУ, 2005. - С. 144-147.

35


  1. Куликов СБ. Некоторые философские основания интеграции науки и образования // Сибирский педагогический журнал. - Новосибирск, 2006. - № 2. - С. 38-43.
  2. Куликов СБ. Значение идеи школы в философской рефлексии логики развития науки // X Всерос. конф. студентов, аспирантов и молодых ученых «Наука и образование» (15-19 мая 2006 г.): Мат-лы конф.: в 6 т. Т. 3. Ч. 2. - Томск : Изд-во ТГПУ, 2006. - С. 25-29.
  3. Куликов СБ. Философский базис интеграции образования и науки (регионоведческий аспект проблемы) // Мат-лы IV Всерос. научной конф. «Образование в Сибири: Актуальные проблемы истории и современности» (23-24 марта 2006 г.). - Томск : Изд-во ТГПУ, 2006.-С. 212-215.
  4. Куликов СБ. Философско-научные основания концептуализации образования // Труды НТО ТГПУ / Под ред. В.А. Дмитриенко. - Вып. 2. - Томск : Изд-во ТГПУ, 2006. - С. 11-18.
  5. Куликов СБ. Некоторые принципы развития методологической культуры в системе образования // Образование в Сибири: актуальные проблемы истории и современности : Мат-лы V междунар. научной конф. (1-2 ноября 2007 г.). - Томск : Изд-во ТГПУ, 2007. -С. 52-56.
  6. Куликов СБ. Некоторые аспекты проблемы основ процесса конструирования человека : соотношение смыслов времени в философии природы и философской антропологии // Конструирование человека : Сб. тр. всерос. научной конф. с междунар. уч-ем (г. Томск, 13-15 июня 2007 г.). - Томск : Изд-во ТГПУ, 2007. - С. 210-215.
  7. Куликов СБ. Проблема границ рефлексивности научного мышления в феноменологической концепции Э. Гуссерля // Системы и модели: границы интерпретаций : Сб. тр. всерос. научной конф. с международным участием (г. Томск, 6-10 ноября 2007 г.). - Томск : Изд-во ТГПУ, 2007. - С. 111-113.
  8. Куликов СБ. Логико-философские основания операционализации квантовых вьшислений // XI Всерос. конф. студентов, аспирантов и молодых ученых «Наука и образование» (16-20 апреля 2007 г.) : Мат-лы конф. В 6 т. Т. 3. Ч. 2. - Томск : Изд-во ТГПУ, 2007. - С. 67-72.
  9. Куликов СБ. Проблема мира в феноменологической концепции «позднего» Эдмунда Гуссерля // Исследования мира и миротворческий дискурс в системе образования : Мат-лы II Междунар. конф. 14-16 июня 2007 г. - Томск : Изд-во ТГПУ, 2008. - С. 57-61.
  10. Куликов СБ. Некоторые методологические особенности анализа знаковых структур в гуманитарных науках // Системы и модели: границы интерпретаций : сб. тр. Всерос. научной конф. с междунар. уч-ем. Москва - Томск, 5-7 ноября 2008 г. - Томск : Изд-во ТГПУ , 2008. - С. 170-174.

36


  1. Куликов СБ. Место философии науки в структуре высшего профессионального образования // XII Всерос. конф. студентов, аспирантов и молодых ученых «Наука и образование» (21-25 апреля 2008 г.). Том. 5. - Томск : Изд-во ТГПУ, 2009. - С. 44-49.
  2. Куликов СБ. Философские основания преодоления кризисных состояний в образовании и науке // Образование в Сибири. - Томск, 2009. - № 16. - С. 3-8.
  3. Куликов СБ. Концептуальные предпосылки преодоления релятивизма современной философии науки // XIV Всерос. с междунар. уч-ем конф. студентов, аспирантов и молодых ученых «Наука и образование» (19-23 апреля 2010 г.). Т. 3. Ч. 1. XIV Сибирская школа молодого ученого. - Томск : Изд-во ТГПУ, 2010. - С. 67-72.
  4. Куликов СБ. Роль образования в цивилизации индустриального общества // Социальная эволюция, идентичность и коммуникация в XXI веке : сборник научных статей (по материалам второй международной научно-практической конференции). - Ставрополь : СевКавГТУ, 2010. С. 45-46
  5. Куликов СБ. Утопичность гегелевского проекта философской науки // Утопия и образование: Сб. тр. междунар. научно-практической конф. (26-28 октября 2011 г., Москва). - Томск: Изд-во ТГПУ, 2011. - С. 93-109.

37

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.