WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Состояние и использование биологических объектов хвойно-щироколиственных лесов юга Российского Дальнего Востока

Автореферат докторской диссертации

 

На правах рукописи

Гапонов Виктор Владимирович

СОСТОЯНИЕ И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ БИОЛОГИЧЕСКИХ ОБЪЕКТОВ ХВОЙНО-ШИРОКОЛИСТВЕННЫХ ЛЕСОВ

ЮГА РОССИЙСКОГО ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА

 

03.02.14 – биологические ресурсы

03.02.08 – экология

 

 

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

доктора биологических наук

 

 

Владивосток – 2012

Работа выполнена в Федеральном государственном автономном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Дальневосточный федеральный университет».

Научные консультанты:

доктор биологических наук, профессор

Христофорова Надежда Константиновна

доктор биологических наук

Пикунов Дмитрий Григорьевич

Официальные оппоненты:

Гуков Геннадий Викторович,

доктор сельскохозяйственных наук, профессор,

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Приморская государственная сельскохозяйственная академия», профессор кафедры лесоводства

Костенко Виктор Александрович,

доктор биологических наук, профессор,

Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Биолого-почвенный институт Дальневосточного отделения Российской академии наук, главный научный сотрудник лаборатории териологии

Тагильцев Юрий Григорьевич,

доктор биологических наук, профессор,

Федеральное государственное учреждение «Дальневосточный научно-исследовательский институт лесного хозяйства» (ДАЛЬНИИЛХ) , заведующий отделом лесоводства и лесосечных работ

Ведущая организация:

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Дальневосточный государственный аграрный  университет (ФГБОУ ВПО ДальГау), г. Благовещенск

Защита состоится  « 29 »    мая    2012 г. в  10  часов на заседании диссертационного совета Д. 005. 005. 02 при Федеральном государственном бюджетном учреждении науки Тихоокеанский институт биоорганической химии им. Г.Б. Елякова Дальневосточного отделения Российской академии наук (ТИБОХ ДВО РАН) по адресу: 690022, г. Владивосток, проспект 100 лет Владивостоку, 159, ТИБОХ ДВО РАН.

Факс: 8 (423) 231-40-50

E-mail: komand@piboc.dvo.ru

С диссертацией можно ознакомиться в филиале Центральной научной библиотеки ДВО РАН ТИБОХ ДВО РАН (г. Владивосток, проспект 100 лет Владивостоку, 159, ТИБОХ ДВО РАН).

Автореферат разослан «___» _____________ 2012 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

кандидат химических наук, доцент                                                                     Н.А. Командрова                              

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы. Изучение состояния лесных экосистем актуально как для всей России в целом, так и для юга Дальнего Востока. При низкой продуктивности лесов лесной фонд в регионе ухудшается. Запас древесины сосны корейской (Pinuskoraiensis) на территории Приморского края в так называемых спелых и перестойных древостоях с 1965 по 1992 г. сократился на 94,3 % (Бутенко, 1998). В Швеции и Финляндии с единицы лесной площади ежегодно получают древесины в десять раз, а животных, принадлежащих к семейству оленей, в 40 раз больше, чем в Приморском крае. Несмотря на столь интенсивное использование человеком, леса Швеции и Финляндии международным сообществом приняты за эталон устойчивости лесных экосистем, а лесной фонд в Швеции с 1920 г. увеличился на 60 % (http://www.si.se).

В прогрессивных странах достигнута гармония между наличием ресурса, его приростом и изъятием. В Германии, где ежегодно отстреливается 1 млн косуль и 400 тыс. диких кабанов, если запретить охоту, то через год в стране наступит экологическая катастрофа, так как размножившиеся животные не только нанесут труднопоправимый ущерб сельскому и лесному хозяйствам, но и парализуют жизнь в стране. То же самое произойдет во Франции, Великобритании, Швеции и других странах. Запрет охоты в России лишь увеличит браконьерские отстрелы и даст «зеленый свет» коррумпированной охоте. Популяция амурского тигра находится в неустойчивом состоянии, а запасы дикорастущего женьшеня – на грани уничтожения.

Сложившийся тип лесопользования на юге российского Дальнего Востока породил и продолжает порождать множество социальных, экологических и экономических проблем.

Несмотря на то что практически все области естествознания и проявления живой природы нашли в той или иной степени отражение в трудах дальневосточных исследователей, с позиции природопользования ответов по ряду вопросов до настоящего времени не получено. Отсутствуют обоснованные схемы оптимальных  структур лесных биоценозов и соответственно, прогнозы по формированию ландшафтов при различной насыщенности звеньев основных экологических цепей. Приоритет в изучении природопользования до сих пор принадлежит естественникам, изучающим лишь объект природопользования. Результатом такого подхода является односторонность рекомендаций в виде пожеланий и запретительных мер, а также нежизненных программ, стратегий и концепций. Организационно-правовые основы в решении природоохранных задач региона во многих случаях не проработаны.

Актуальность исследований вызвана необходимостью выяснения состояния наиболее значимых для человека биологических объектов хвойно-широколиственных лесов с разработкой эффективных методов их охраны.

Цели и задачи исследования

Целью данной работы явилось изучение отдельных значимых биологических объектов хвойно-широколиственных лесов юга российского Дальнего Востока (изюбрь, тигр, женьшень) и определение связи их ресурсного потенциала с социальными факторами.

Задачи:

1) определить оптимальную численность копытных-дендрофагов в лесных экосистемах и ее обусловленность лесохозяйственной и охотничьей деятельностью;

2) выявить факторы, определяющие численность амурского тигра;

3) оценить состояние запасов дикорастущего женьшеня в связи с биологическими особенностями вида и социальным запросом на этот ресурс;

4) показать особенности природопользования в течение периода заселения человеком юга российского Дальнего Востока;

5) определить причины истощения лесных ресурсов юга российского Дальнего Востока;

6) обосновать основные механизмы эффективной охраны традиционных видов ресурсов – копытных животных, тигра амурского и женьшеня настоящего.

Защищаемые положения

1. Низкая численность копытных – консументов первого порядка – на большей части территории юга российского Дальнего Востока обусловливает неполноценность пищевой цепи хвойно-широколиственных лесов: лесная растительность – растительноядные животные – крупные хищники.

2. Численность амурского тигра, необходимая для устойчивого существования подвида, обеспечивается достаточным количеством его жертв при их поддержании на экологически оптимальном уровне. Меры, принимаемые по охране тигра, не имеют необходимого нормативно-правового обеспечения.

3. Состояние запасов дикорастущего женьшеня неудовлетворительное. Существующие методы сохранения его ресурсов не соответствуют биологическим особенностям вида и противоречат социальной потребности.

4. Практика использования ресурсов хвойно-широколиственных лесов не соответствует исторически сложившимся организационным и правовым формам лесопользования.

Научная новизна работы. Впервые определена экологически оптимальная численность копытных – консументов первого порядка – по разным типам мест обитаний в хвойно-широколиственных лесах российского Дальнего Востока. Минимальные показатели рассчитывались по наличию доступного древесно-веточного подроста основной группы поедаемых растений.

Установлено, что эффективность охраны амурского тигра не может быть достигнута без оптимальной и стабильной численности копытных-дендрофагов.

Выявлены основные причины снижения запасов дикорастущего женьшеня: неумеренный, нерегулируемый, неконтролируемый сбор его корней, который стал возможным вследствие обезличивания ресурса.

На основе историко-археологического анализа показан кризис современного лесопользования как итог несовершенного распределения правомочий между субъектами и несоответствия экологическим основам лесопользования.

Предложена концепция организации охраны и рационального использования ресурсов хвойно-широколиственных лесов юга российского Дальнего Востока, которая построена на совершенствовании методов управления и благополучии отдельных значимых биологических объектов.

Практическая значимость. Результаты изучения оптимальной численности копытных были использованы для установления в отдельные периоды в угодьях края минимальной охотничьей численности животных с 1986 по 2007 г.

Автором разработано «Положение об аренде охотничьих угодий на территории Приморского края» (1993–1999), которое позволило закрепить большую часть территории за охотпользователями и сократить браконьерство в постперестроечный период.

Автором издана «Памятка охотпользователю Приморского края «Тигр или волк»» (2011), которая имеет значение для формирования положительного отношения к тигру у охотничьего населения региона.

Автор был участником разработок:

– стратегии, изложенной в «Долгосрочной программе восстановления дикорастущего женьшеня в Приморском крае» (1997), которая может быть применена для восстановления запасов дикорастущего женьшеня;

– двух книг «Стратегия сохранения амурского тигра в России» (1996, 2010), которые используются для организации охраны тигра;

– «Стратегии сохранения биоразнообразия Сихотэ-Алиня» (2000), применимой для выбора оптимальных форм охраны и устойчивого использования охотничьих ресурсов.

Результаты работы используются в лекционных курсах Дальневосточного федерального университета по дисциплинам «Природопользование», «Биологические ресурсы Дальнего Востока», «Заповедное дело», «Экология млекопитающих Дальнего Востока».

Личный вклад автора. Диссертационная работа является законченным исследованием, выполненным автором в течение 1980–2010 гг. Основные экспедиционные работы проводились в 1980, 1988, 1989, 2005 гг. Личный вклад автора состоит в постановке цели и задач исследований, проведении полевых работ, решении организационных вопросов по использованию и охране биологических ресурсов лесных экосистем Приморского края, выборе методов, анализе и обобщении полученных материалов.

Апробация работы. Материалы исследований докладывались на научных конференциях, семинарах, производственных совещаниях, в том числе международных: научно-производственной региональной конференции «Состояние и перспективы развития охотничьего хозяйства на юге Дальнего Востока в 12-й пятилетке» (Хабаровск, 1986); Всесоюзной научно-производственной конференции по стратегии охраны амурского тигра, белогрудого медведя и пятнистого оленя на Дальнем Востоке СССР (Владивосток, 1987); научно-производственном региональном семинаре «Современное состояние популяций промысловых и редких видов млекопитающих и птиц Дальнего Востока СССР» (Владивосток, 1987); III Всесоюзном совещании по копытным СССР (Москва, 1989); Всесоюзном научно–производственном семинаре (конференции) по итогам и перспективам деятельности охотничьих хозяйств в новых экономических условиях (Киров, 1989); тематическом региональном совещании ДВО Всесоюзного териологического общества «Популяционная экология млекопитающих» (Владивосток, 1989); Первых Крушановских чтениях (Владивосток, 1998); Международных совещаниях по охране амурского тигра (Хабаровск, 1993; Москва, 1995; Владивосток, 2010; Санкт-Петербург, 2010); краевых совещаниях по проведению воспроизводственных мероприятий, охране охотничьих животных и проведению учетных работ (Владивосток, 1982–1988, 1992–2002, 2005–2010).

Публикации. По теме диссертации опубликованы 73 работы, из них 18 в рецензируемых журналах, рекомендованных ВАК.

Объем и структура диссертации. Текст диссертации изложен на 362 страницах и включает введение, пять глав, выводы и список литературы, содержащий 624 работы (из них 172 иностранных авторов). Работа иллюстрирована 9 таблицами и 30 рисунками.

Выражаю глубокую признательность и благодарность за приобщение к научной деятельности Артуру Сергеевичу Богачеву и Ивану Григорьевичу Стрюченко. За ценные замечания и советы, оказанное содействие в подготовке публикаций выражаю особое признание д.б.н., профессору Надежде Константиновне Христофоровой и д.б.н. Дмитрию Григорьевичу Пикунову. Признателен коллегам по сбору полевого материала К.А. Скрипко и А.Ю. Конькову. Благодарен Ю.А. Дарману за оказание финансовой помощи при публикации монографии и двух брошюр, а также коллегам из Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН – Ю.Г. Никитину, А.Л. Ивлиеву, Ю.Е. Вострецову, В.А. Тураеву за ценные сведения и критические замечания. Отдельная благодарность коллегам-охотоведам В.Г. Юдину и Ю.М. Дунишенко за полученные знания и опыт в непростом деле познания жизни животных и охотничьей отрасли региона.

ГЛАВА 1. Территория, объекты и методы исследований

Юг российского Дальнего Востока является частью единого биогеографического пространства, расположенного в границах 40–48° с.ш. и 125–137° в.д. Это страна хвойно-широколиственнных маньчжуро-уссурийских лесов, самобытность которых наиболее ярко выражают женьшень настоящий (PanaxginsengC.A. Mey) и тигр амурский (Pantheratigrisaltaica). При этом природа данного биома в естественном состоянии сохранилась в основном только на территории рассматриваемого нами региона. В административных границах современного Приморского края, лесная площадь которого составляет 78 % территории, находится более 95 % ареала женьшеня и около 85 % численности амурского тигра. Более 90 % территории края являются охотничьими угодьями (Гапонов и др., 1994).

Основной объем работ по изучению состояния лесных ресурсов проведен в границах современного Чугуевского муниципального района Приморского края, на территории которого произрастают типичные для юга российского Дальнего Востока хвойно-широколиственные леса, а характер их использования наиболее показателен в раскрытии настоящей темы (рис. 1).

Объектами исследования являются: хвойно-широколиственный лес как источник древесины и среда обитания животных; копытные животные, которые являются основой существования тигра и представляют наибольший интерес для человека в качестве объекта охоты (изюбрь – главный объект исследования); тигр амурский, находящийся на вершине энергетической пирамиды хвойно-широколиственных лесов; женьшень – самый продаваемый натуральный продукт в мире (его производится около 5 тыс. т в год). США ежегодно поставляют на международный рынок до 30 т корней дикорастущего американского женьшеня. В то же время следует отметить, что женьшень настоящий в диком состоянии произрастает только на юге российского Дальнего Востока. Общим для этих таксономически разнородных видов являются не только географическая приуроченность и мировое значение, но неорганизованное, неупорядоченное природопользование на территории, где они обитают.

Рис. 1. Территория исследования

Методы исследования. Использование лесных ресурсов является частью природопользования и определяется как экологической и биологической особенностями самих объектов, так и характером форм организации лесопользования, определяемых общими законами природопользования и социально-экономическим укладом общества (Дежкин, Сафонов, 2007).

Энергетическая цепь, состоящая из лесной растительности, растительноядных животных и крупных хищников, представляет своеобразный «каркас» всей лесной экосистемы. Трофическую группу дендрофагов составляют представители семейства оленей (CervidaeGray, 1821): лось (AlcesalcescameloidesMilne-Edwards, 1867); косуля (CapreoluspygargusPallas, 1771); изюбрь (CervuselaphusxanthopygosMilne-Edwards, 1860); пятнистый олень (CervusnipponhortulorumSwinhoe, 1864). Указанные виды, вследствие экологических особенностей большую часть года (у отдельных видов до десяти месяцев) питаются побегами древесных растений (подрост деревьев, молодые побеги кустарников). Именно запасы древесно-веточных кормов в зимний период определяют для них кормовую емкость лесных биоценозов. В биоценозах хвойно-широколиственных лесов Сихотэ-Алиня, изолированных от влияния человека, доминирующим дендрофагом является изюбрь. Его биомасса в данной трофической группе составляет более 80 % (Гапонов, Богачев, 1989; Гапонов, 1989, 1991).

При определении кормовой емкости мест обитания копытных за основу бралась масса потенциальной и фактически съедаемой части побегов на контрольных площадках. Этот метод широко используется за рубежом и в западных регионах страны со второй половины ХХ столетия.

При низкой численности животных и избыточном запасе кормов основную группу в их питании обычно составляют излюбленные корма. При росте численности животных первыми исчезают излюбленные, затем удовлетворительно поедаемые. При определении хозяйственно-целесообразной численности животных и ее соотношения с экологически оптимальной приняты соответствующие нормы повреждения древесных пород.

Допустимым повреждением считается такое, когда побеги второстепенных пород объедаются до 70 %, главные породы – до 30 % (Ельский, 1975; Владышевский, 1980; Падайга, 1991).

В 1980, 1988 и 1989 гг. в хвойно-широколиственных лесах бассейнов рек Павловка и Журавлевка (Чугуевский район) нами было обработано 170 площадок общей площадью 3740 кв. м и 35 км специальных трансект. Основной задачей являлось определение объема основных зимних кормов и степени нагрузки на растительность в зависимости от абиотических, биотических и антропогенных факторов (Гапонов, 1991, 2006).

В 2005 г., для сравнения и выявления общих закономерностей биоценотических связей, на территории охотничьего хозяйства «Нежинское» (где нет изюбря, но есть пятнистый олень, косуля, а из хищников - тигр и леопард) нами было обработано 112 площадок общей площадью 11200 кв. м и 53,5 км трансект. Это позволило определить степень нагрузки копытных на фитоценозы, а также предложить комплекс мер по улучшению состояния лесных биоценозов (Гапонов и др., 2006).

Желаемая устойчивость и продуктивность популяций достигаются их оптимальной структурой и численностью. Мы применяли популяционный метод еще и потому, что, управляя популяциями, мы можем управлять всем природным сообществом.

Природопользование – это взаимодействие человека и природы на уровне прямых и обратных связей. Природная и социальная системы жизни соприкасались и адаптировались друг к другу на рассматриваемой нами территории в течение тысячелетий. Основой организации человеческого общества изначально являлись микропопуляции – одна или несколько элементарных семей, нередко связанных между собой узами родства или свойства (Файнберг, 1991). В антропологии семья рассматривается как первичная ячейка социальной общности людей, один из самых древних социальных институтов, возникший значительно раньше классов, наций, государств. Объединения семейно-родовых микропопуляций, или парцелл, являлись основой формирования первозданных экологических популяций человека (Дольник, 1992; Гапонов, 2002). Пользование природными ресурсами в зоне хозяйственного освоения было естественной, необходимой для жизни человека потребностью и частью личной свободы. Основа организации человеческого общества, где изначально доминировали долговременные поселения, а радиус хозяйственного освоения территории с необходимыми жизненными ресурсами редко превышал 10 км, позволяет по-новому рассматривать предложения современных исследователей по упорядочению лесопользования в регионе.

Важнейшая современная субъектная составляющая использования ресурсов – это семья. Институциональный подход применяется нами как основной при рассмотрении норм и обычаев, необходимых для сохранения и воспроизводства ресурсов. На этой основе должно быть устойчивое развитие общества.

ГЛАВА 2. История заселения юга Дальнего Востока России и ее отражение

на характере природопользования

1. Первобытное природопользование (до развития производящих форм хозяйства)

В продолжение многих тысячелетий древнего каменного века (палеолита) на рассматриваемой территории обитало значительное количество видов млекопитающих, среди которых преобладали обитатели лесных биоценозов. Этим изначально была определена потенциальная возможность достаточно высокой плотности первобытного охотничьего населения и его оседлости. До развития производящих форм хозяйства продуктивность экосистем лесных биоценозов позволяла стабильно проживать 2,7 человека на 1 тыс. га. Постпалеолитический кризис затронул местное население в меньшей степени, чем более северные континентальные регионы (Верещагин, Оводов, 1968; Гапонов, 2000, 2005).

До развития производящих форм хозяйств в Амуро-Приморском регионе носители ранненеолитических культур относились к хозяйственно-культурному типу лесных охотников, речных рыболовов и собирателей. Доминирующим направлением являлась охота (Дьяков, 1997). В эпоху раннего неолита доминировало оседлое население. Как отмечает В.П. Алексеев (1986), в это время жизнь протекала на долговременных стойбищах в более или менее известных границах охотничьих территорий и с закономерными сезонными перекочевками. Экологические факторы рассматриваемой территории изначально определяли оседлый образ жизни человека в пределах его хозяйственных зон (Байков, 1928; Гапонов, 2005).

Исходные (экологические) популяции человека в виде совокупности семейно-родовых общностей относительно равномерно размещались по всей территории, чем определялось совместное эволюционное развитие человеческих общностей, популяций диких животных и растительных сообществ, формирующее современный облик ландшафтов. В данные эпохи правовые основы природопользования существовали как естественная сущность человека. Владельцем, распорядителем и пользователем природных ресурсов в зоне своей деятельности являлась семейно-родовая общность людей.

2. Природопользование в период развития производящих форм хозяйства (неолита, бронзового и железного веков и государственных формирований раннего средневековья)

Начало культивации злаков в южном Приморье датируется не позднее 4600 лет назад. Около 2500 л. н. Южно-Уссурийский регион заселяется носителями культур, в экономике которых доминирует земледелие (Вострецов, 1986). В районах с благоприятными агроклиматическими условиями охота постепенно уступает ведущую роль животноводству в обеспечении человека мясной продукцией. Совершенства достигают присваивающие формы хозяйства. Доступные, богатые и разнообразные ресурсы препятствуют проникновению производящих форм хозяйства. Тем не менее охота, рыболовство и собирательство все больше дополняются примитивными земледелием и скотоводством. В районах с высоким агроклиматическим потенциалом возрастает численность населения, что способствует формированию локальных и ландшафтно-географических популяций людей (Гапонов, 2002). Среди останков, определенных специалистами на охотничьих стоянках, постоянно выявляются элементы костей тигра. Вожди местных племен, посещая китайских императоров, преподносили им в дар «кости и усы тигра и чудесный корень женьшень». С большой долей вероятности можно полагать, что женьшень с этого времени уже культивировали.

В первой половине 1 тыс. н.э. появляется пашенное земледелие. Земледелие и скотоводство становятся ведущими отраслями (Андреева, 1976). В общественном устройстве этого времени историками отмечаются сильные общинные традиции. Население размещается по всей территории согласно имеющимся ресурсам жизнеобеспечения. Хозяйственное освоение угодий представляется как непрерывный, многолетний и многопрофильный процесс. Охота продолжает занимать важное место в жизнеобеспечении населения необходимыми товарами (Алексеева, Шавкунов, 1983). Пресс на популяции диких животных возрастает и достигает наибольшего уровня в начале ХIII в. В структуре добычи копытных более 80 % приходится на взрослых животных (Алексеева, Болдин, 1986), что показывает разрушающее влияние охоты того времени на популяции и невозможность их рационального использования. Вместо изъятия прироста уничтожалось репродуктивное ядро. Шкуры тигров и женьшень в числе первостепенных товаров вывозились в Китай и Японию.

Высокий уровень развития земледелия, скотоводства, морского и таежного промыслов (включая охотничий и женьшеневый) определил развитие самобытного, не имеющего аналогов в мире типа природопользования, дающего основание для выделения данной территории в отдельную историко-культурную область. Именно в древние времена и раннее средневековье в своей основе были сформированы критерии традиционного природопользования региона (Гапонов 2002, 2010).

3. Природопользование зрелого средневековья и нового времени (XIII – первая половина XIX в.) как итог происходящих этнографических процессов в регионе

Геополитические процессы, происходящие в Восточной Азии, с 1233 г. прерывают поступательный ход социального развития на рассматриваемой территории. Более 600 лет отсутствие реального этноса и как таковой активной хозяйственной деятельности способствовало восстановлению естественных ландшафтов. Зарастали поля, дороги, былые укрепления. Возникавший культурный вакуум медленно заполнялся рыболовно-охотничьим населением северных территорий. Крайне малочисленное население носителей культуры северных охотников и рыболовов (менее 1 человека на 100 кв. км) не оказывало какого-либо существенного влияния на природные процессы.

В финале данного исторического периода монополия на женьшень принадлежала маньчжурам, которые относились к нему как основному богатству территории (Гапонов, 2000, 2005). Первые отходники из Китая на рассматриваемой территории были искателями женьшеня. Женьшень собирался в тайге и выращивался на специально создаваемых плантациях. В первой половине XIX в. женьшеневый промысел среди прочих занимал ведущее положение, а сам женьшень являлся главным богатством «Уссурийской страны» (Маак, 1861).

4. Геополитические и этногенетические особенности использования ресурсов в период российской колонизации юга Дальнего Востока (1858–1916 гг.)

С началом российской колонизации резко увеличивается численность населения и возрастает нагрузка на природные ландшафты. Территория утверждается как далекая окраина империи.

Изначально в процессе заселения юга российского Дальнего Востока «в вечное и постоянное пользование» предоставлялись участки удобной земли (до 100 десятин «обществу» и «не выше 15 десятин на каждую душу мужского пола»). В последующем размер данных участков уменьшался в зависимости от наличия свободной земли. Весь лес являлся государственной собственностью с делениями на лесничества и лесные дачи. Отдельные лесные дачи (участки) находились в пользовании крестьянских обществ. Все лесные ресурсы по факту находились в общей (общедоступной) собственности и использовались по праву самозахвата, что явилось определяющим на все последующие времена.

Наряду с заселением земель подданными Российской империи регион заселяли граждане соседних государств – Китая и Кореи. Каждый этнос имел свои особенности в использовании ресурсов. Российские крестьяне – переселенцы с юго-западных регионов страны – к лесу относились враждебно и первоначально в основном занимались традиционными видами хозяйственной деятельности – земледелием и скотоводством. Китайские отходники стремились изъять из дикой природы максимально все, что представляло для них конкретную стоимость. Встреча представителей двух суперэтносов обернулась доведением многих видов природных ресурсов до полного истощения. Отсутствие реальных владельцев конкретных лесных участков обрекало их на фактическую бесхозность и являлось причиной расхищения ресурсов. Были доведены до грани уничтожения виды, имеющие наибольшую материальную стоимость: пятнистый олень, тигр, женьшень, соболь.

Поклонение перед тигром и женьшенем, сложившееся тысячелетиями, сменилось погоней за ними как товаром, имеющим высокую стоимость. Кроме того, тигр официально (законодательно) был вне закона.

Культурная адаптация различных этнических общностей к территории через женьшеневые промыслы происходила в следующем порядке: китайские отходники перенимали опыт таежного женьшеневодства и культивирования женьшеня у маньчжуров. Орочи (удэгейцы), гольды (нанайцы), тазы и российские переселенцы узнавали приметы женьшеня и учились находить его в тайге в основном у китайцев.

Официальными правилами рубка леса и его вывоз на юге региона разрешались только в морозный период года.

5. Использование ресурсов в период 1917–1929 гг.

Отсутствие диктата централизованной власти при давлении производительных сил «снизу» явилось причиной наибольшего заселения всей пригодной территории в соответствии с имеющимся ресурсным потенциалом. Был максимально использован агроклиматический потенциал каждого участка. Предельного развития достигли культурное разнообразие и хуторское хозяйство территории.

Открытость границы с Китаем определяла неограниченный спрос на продукцию таежных и прибрежных промыслов. Наибольший пресс антропогенного воздействия приходился на ресурсы животного мира. Численность тигра свелась до минимума. В то же время жители отдельных российских поселений по факту становились собственниками и рачительными хозяевами ресурсов на межселенных территориях: устанавливали свои правила охоты, определяли границы и режим охраняемых территорий, вытесняли пришлое, состоящее в основном из китайцев, население. Дальнейшее развитие получило таежное женьшеневодство, к которому начинало приобщаться русское население. Проживание людей и характер природопользования в данное время показали уникальный пример возможного оптимального заселения территории и условий, необходимых  для такого заселения. В то же время отсутствие знаний экологии лесных сообществ и необходимого правового обеспечения на уровне органов власти региона явилось причиной недостаточности необходимого ресурсосберегающего регулирования в природопользовании.

6. Характер использования ресурсов в 1930–1959 гг.

Характерной особенностью данного периода явилась централизованная дезорганизация естественно сложившихся основ природопользования (Гапонов, 2001). В результате коллективизации происходило принудительное сокращение числа населенных пунктов. Депортировались лица азиатских национальностей, закрывалась государственная граница. Лучшие российские охотники гибли физически как контрреволюционеры, «кулаки», «враги народа» или защитники отечества. Огромные территории становились не заселенными человеком. Внедрение запретов, лимитов и прочих ограничений при бесправии местного населения стимулировало начало развития массового «бытового» браконьерства. В начале данного периода наблюдалась наименьшая численность пятнистого оленя, тигра и соболя. Наибольший пресс отстрелов диких копытных приходился на годы Второй мировой войны. В это же время наблюдался пик численности серого волка, быстро занявшего экологическую нишу тигра. Охотничье население края было малочисленно, дезорганизовано и социально незащищено. Основатель сибирской школы охотоведения В.Н. Скалон, (1957), придавая первостепенное значение развитию промысловых охотничьих участков, охарактеризовал колхозный этап охотничьего хозяйства (1937-1957 гг.) как цепь ошибок и отход от первоначальных установок. Формально планируется, но фактически не регулируется заготовка корней дикорастущего женьшеня. Прекращает свое существование таежное женьшеневодство как комплекс охранных и агрономических мер по увеличению запасов этого растения в природе. В данный период создаются (1935) и сокращаются по площади (1951) основные природные заповедники, интродуцируются ондатра, американская норка, енот-полоскун. Проводится реинтродукция соболя. Эра колхозов, лесхозов и леспромхозов знаменует первый этап социалистического натиска на природу. Устанавливается расчетная лесосека по хвойному хозяйству только на территории Приморского края в 1960–1990 гг. в объеме 26,5 млн куб. м в год с последующим сокращением к 2038 г. до 1,7 млн куб. м (Цымек, 1959). В 1948 г. большая часть лесной площади закрепляется как лесосырьевая база за лесозаготовительными предприятиями со сроком отработки (вырубки всего товарного леса) в 30 лет. Коренные породы леса предлагается заменять быстрорастущими интродуцентами. Происходит обезличка территории для всех жителей. Поселки, районы, край и даже РСФСР не существуют как субъекты права на природные ресурсы. Наступает эпоха абсолютного диктата союзных ведомств.

7. Использование ресурсов в период 1960–1990 гг.

При государственной собственности на природные ресурсы союзные ведомства от имени верховной власти советского государства становятся абсолютными владельцами, распорядителями и пользователями природных ресурсов. Территория края по факту утверждается сырьевым придатком авторитарного государства. Ставка государства делается на экстенсивные отраслевые, лесное и сельское, социалистические хозяйства, ориентированные на расширение площадей деятельности. В то же время увеличение посевных площадей за счет распашки и мелиорации прилегающих неудобий не смогло компенсировать потерю хуторских пахотных земель, располагавшихся по всей территории на участках с наиболее высоким агроклиматическим потенциалом. Ведомственность данного периода привела к истощительности лесопользования и отчуждению всего населения от забот о состоянии природы (Гапонов, 1984). Все жители как заложники политической системы вынуждены были работать на ведомство, формально выполняя его требования, и одновременно у него воровать. Дальнейшему отрыву человека от природы способствовало и размещение населения. Если в 1929 г. на территории современного Приморского края находилось около 2850 населенных пунктов, то в 1990 г. их число сократилось до 676. Лесное хозяйство в виде мощных леспромхозов Министерства лесной и деревообрабатывающей промышленности СССР было ориентировано на уничтожение лесов из сосны корейской. При этом лесхозы, формально обязанные государством управлять рациональным использованием лесных ресурсов, заготавливали лучшую деловую древесину в водоохранных и припоселковых древостоях. Посредством санитарных рубок и рубок ухода за лесом наиболее доступные леса превращались ими в чахлые захламленные древостои. Вырубка леса стала проводиться в течение всего года. В охотничьем хозяйстве данный период выражен деятельностью целевых государственных и кооперативных промыслово-охотничьих хозяйств (ГПХ, КЗПХ) с плановой заготовкой пушнины, мяса диких животных и дикорастущей продукции. В угодья края интродуцируются заяц-русак и канадский бобр. Продолжается рост численности амурского тигра, утратившего какую-либо ценность для местного населения (Брагин, Гапонов, 1989). Охотничье население и тигры вынужденно уживаются между собой, деля ресурс в виде популяций диких копытных и поддерживая численность последних на предельно низком уровне. Дикорастущий женьшень в значительной степени обесценивается. Воспроизводством женьшеня в лесных урочищах в этот период целенаправленно никто не занимается. Принимаемые официальные меры охраны женьшеня противоречили социальному запросу на его корни и были абсолютно неэффективными (Гапонов, 1983).

ГЛАВА 3. Современное состояние использования лесных ресурсов

Состояние современного использования лесных ресурсов юга российского Дальнего Востока предопределено всей предыдущей историей российского государства и особенно советским периодом. Особенность постперестроечного периода заключается в определяющей роли социально-личностного фактора. Слова А.И. Солженицына (1998) о том, что «воруют все, начиная с членов правительства и до мастера на заводе. Воруют безоглядно, нагло, ничего не боясь, как перед концом света», подтвердил начальник Управления лесным хозяйством администрации Приморского края 25 мая 2010 г. в передаче «Специальный корреспондент» РТР. По его откровению, 80 % леса в крае заготавливается нелегально. У него лично в полувековой аренде до полумиллиона гектаров леса, который он сдает «диким бригадам», переложив на последних не только всю арендную плату, но и получая неучтенной наличкой не менее 10 долларов за каждый заготовленный ими кубометр древесины. Специалистами лесного хозяйства подсчитано, что каждый вырубленный кубометр древесины соответствует 2,5–3,0 куб. м, включенным в расчет. И как итог – лесной комплекс края обречен на постепенное вымирание из-за истощения лесосырьевой базы, а рубки промежуточного пользования (рубки ухода за лесом, санитарные и реставрационные) наносят ущерб состоянию лесов (Концептуальные основы …, 2003). Лесхозами до 2007 г. рубки ухода за лесом были превращены в субсидированные государством высокодоходные приисковые рубки, освобожденные законодательством от внесения лесных податей (Петров, 2001). Затем они стали поводом для вырубки лучших лесов в орехово-промысловых зонах и заказниках.

С 1991 по 2005 г. особо проявлялись негативные тенденции в охотничьем хозяйстве края (Гапонов, 1999, 2002). Половозрастная структура отстрелов вообще не планировалась. Большое количество животных отстреливалось по бесплатным разрешениям «для научных и культурных целей», выдаваемым «нужным людям». Вместе с тем ряд мер по закреплению охотничьих угодий за отдельными организациями (или по факту за физическими лицами) позволил создать несколько охотничьих хозяйств, где численность животных за счет охраны и биотехнии стала соответствовать экологически оптимальной или превышать ее. Наиболее ярким проявлением двойной морали в охотничьем хозяйстве Приморского края стала в данный период охрана пятнистого оленя в Лазовском и Ольгинском районах. Формально являясь запрещенным к добыче животным, этот вид по факту стал основным объектом охоты.

В 1996 г. Госкомэкологией были утверждены «Стратегии сохранения амурского тигра в России». «Стратегии…», как и федеральная целевая программа «Сохранение амурского тигра» (ПП РФ от 8 июля 1997 г. № 843), ставили цель довести к 2003 г. поголовье взрослых тигров только на территории Приморского края до 425–510 особей. Одновременно планировалось доведение стабильной численности изюбря, косули, пятнистого оленя, кабана и лося, как основных его жертв, до 190–230 тыс. особей. Фактически в данный период на территории Приморского края обитало около 300–320 взрослых и полувзрослых особей тигра и 110–120 тыс. особей его жертв (Колонин и др., 1998; Miquelle et al., 2007, 2010). Наибольшую угрозу виду представляют браконьерство, низкая численность жертв и болезни (Гапонов, 2009, 2010). С апреля 2009 г. по декабрь 2010 г. была отмечена гибель 8 взрослых тигров от окончательно невыясненного вирусного заболевания. Не исключено, что одновременно с появлением высоковирулентного вируса гриппа A (H5N1) птиц в ареале амурского тигра обострилось проявление вируса, представляющего угрозу существованию крупных кошек (Щелканов и др., 2007; Львов и др., 2008; Quigley et el., 2010).

С открытием российско-китайской границы и развитием контрабанды с 1991 г. спрос на корни дикорастущего женьшеня стал неограничен. Запретительные меры охраны женьшеня оказались абсолютно неэффективными. С 2000 г. официальный промысел его корней не разрешался, но ежегодное число искателей в период вегетации составляет не менее 3–5 тыс. человек, которые не признают ни запретов, ни какой-либо культуры промысла, не говоря уже о выращивании этого растения в тайге (Гапонов, 1998; Гапонов и др., 2002).

  1. В 1997 г. губернатором края была утверждена краевая долгосрочная программа восстановления дикорастущего женьшеня, определяющая выполнение ряда мероприятий технического порядка по воспроизводству женьшеня, но игнорирующая субъект природопользования в виде местного жителя, его прав на ресурс (Об утверждении …, 1997). Программа явилась нежизненным документом, а созданный ареол исчезающего вида при игнорировании исторических реалий его использования и воспроизводства продолжал и продолжает приносить вред как самому растению, так и местным жителям, вынужденным воровать у самих себя (Гапонов, 2008).

ГЛАВА 4. Анализ характера использования лесных ресурсов

Социальные аспекты использования лесных ресурсов. В прошлом образ жизни всех этнических общностей полностью был обусловлен средой обитания. Мировоззрение и духовность человека были предопределенны географическим расположением, биогеографическими особенностями и преемственностью культурного развития.

Охота и сбор дикорастущих продуктов леса являются самым древним занятием человека. Посредством охоты человек изменял видовой состав и численность диких животных, а также изменялся сам, формируя на протяжении тысячелетий собственные микропопуляции в виде семейно-родовых общностей (Гапонов, 2001).

Видами, наиболее ярко выражающими самобытный культурно-географический ландшафт рассматриваемой территории и имеющими определяющее значение в культуре местного населения, являлись женьшень настоящий и тигр амурский. Традиционное природопользование в регионе независимо от этнической и расовой принадлежности жителей исторически связано с данными видами.

Культура уссурийского таежного природопользования основана на женьшене, а уровень развития таежного женьшеневодства является мерой культурной адаптации человека к данной территории.

Семейно-родовая основа организации природопользования формировалась на определенной постоянной территории, включающей весь комплекс угодий, оптимально обеспечивающий потребности человека в проживании. При этом в полной мере проявлялась характерная для резидентного населения заинтересованность в сохранении сложившегося равновесия между численностью самой производственной группы (микропопуляции людей) и запасами природных ресурсов в зоне хозяйственной деятельности.

После монгольского нашествия самобытные этнические общности южноуссурийского края, формировавшиеся в течение тысячелетий на основе преемственности культур в окружении уникальной природы с оригинальной и глубоко самобытной культурой природопользования, прекратили свое существование. Более шестисот лет демографическая емкость ландшафтов оставалась незаполненной, а самобытных этносов не существовало.

История российского (и советского) освоения региона имеет периоды разных форм организации природопользования (табл. 1).

До 1930 г. территория заселялась равномерно в соответствии с имеющимися ресурсами. Фактическими владельцами угодий становились семейно-родовые общности как естественно сформированные самодостаточные микропопуляции людей. К концу данного периода сложился особый культурно-хозяйственный тип населения – уссурийское таежное крестьянство, что совпало с наибольшим количеством населенных пунктов и расцветом культурного разнообразия.

Развитое таежное женьшеневодство при фактической монополии китайцев на этот вид деятельности  с их очень строгими традициями способствовало увеличению запасов дикорастущего женьшеня.

Эпоха советского (с 1930 г.) и постсоветского периодов проявилась в беспрецедентном  натиске на природу и нерациональном использовании ее ресурсов, ликвидации ? населенных пунктов, абсолютном доминировании маргинального (транзитного) населения. «Отраслевое невежество» эпохи социализма особо остро проявилось в лесном хозяйстве в методологии определения расчетной лесосеки, несоответствии возможных и реальных объемов лесозаготовок, фиктивности лесовосстановительных работ, извращении видов рубок и, как следствие, в ухудшении состава древостоев и истощенной лесосырьевой базе.

Таблица 1. Показатели организации и деятельности сельского населения в границах

современного Приморского края

Наименование показателя

1929 г.

1990 г.

2010 г.

Количество населенных пунктов

~2850

676

656

Количество крестьянских хозяйств

84000

единоличных

хозяйств

228 колхозов

и совхозов

3624 (?)

хозяйства разных форм организации

Посевная площадь (тыс. га)

352,0

741,6

348,3

Поголовье крупного рогатого скота (тыс. голов)

224,0

434,9

54,7

Поголовье лошадей (тыс. голов)

137,0

8,6

4,8

Искусственное разделение лесной растительности с 1943 по 2006 г. на три группы режима хозяйственного использования оказалось не соответствующим принципам многоцелевого неистощительного лесопользования (Петропавловский, 2004), а принятым в 2006 г. Лесным Кодексом России осуществлена подмена понятий владелец и пользователь. Вместо формирования естественного резидентного населения – коренных жителей – владельцев лесных участков (граждан) была сформирована прослойка арендаторов и прочих лиц, стремящихся к быстрому обогащению за счет заготовки древесины. Тупиковый путь использования лесных ресурсов проявился как в уничтожении оставшихся наиболее ценных лесов, так и в демографическом кризисе на территории всех лесных районов (Гапонов, 2011).

Основное противоречие в российском природопользовании советского и постсоветского периодов определено внутренними противоречиями в государстве. С одной стороны, «общенародная государственная собственность, управление и использование которой осуществляется единым центром», с другой – «предпосылкой рационального природопользования может быть только отношение каждого конкретного человека к окружающей социально-природной среде как собственной» (Бакланов, Авдеев, 1989).

На данных установках воспитывались все последние поколения. По этой причине вопросы рационализации природопользования могут быть решены только за значительный промежуток времени, достаточный не только для экологических обоснований использования таежных ресурсов, но и для смены менталитета всего населения. Принятие Российской Федерацией в 2003 г. закона «Об общих принципах организации местного самоуправления» никак не изменило бесправного положения местных жителей, так как ресурсными федеральными законами владельцами всех природных ресурсов определено федеральное правительство и его ведомства, а распорядителями – федеральные или региональные чиновники. Отсутствует сам субъект рационального природопользования в виде резидентного местного населения – владельца ресурсов. К сожалению, корни современного менталитета россиян лежат еще глубже, чем эпоха социализма. Всю российскую действительность природа каждого конкретного места не принадлежала отдельным семьям или родам, а значит, была ничейной. Особенно это касалось северных и восточных регионов. И если в сознании американца после захвата новых земель и уничтожения ничейных лесов и зверей всем общественным устройством укреплялось мнение, что чужое трогать нельзя, а если можно, то только за плату, то в России после ничейных ресурсов времен колонизации почти сразу же все стало общенародным или тоже ничейным. Так, на уровне подсознания все и продолжает считаться общим и ничейным.

Оптимальная численность копытных в лесных биоценозах. Коренные древостои, особенно при благоприятных условиях произрастания, почти все время находятся в сомкнутом состоянии. Под их пологом подрост угнетен и представляет небольшую кормовую ценность. Человек посредством вырубки деревьев нарушает возрастную структуру насаждений, чем приводит к существенному увеличению их кормности и повышению интенсивности воздействия животных на растительность (рис. 2) (Гапонов, 2006, 2010; Гапонов, Бочарников, 2009).

Рис. 2. Наличие кормов и их потребление (%) изюбрем при разной полноте древостоя на участках леса, пройденных условно-сплошными рубками 5–10-летней давности

Наибольшая масса кормов создается через 5–10 лет после проведения выборочных рубок леса. На 83 площадках, расположенных пропорционально в 4 типах мест обитания, определенных вырубкой леса, выявились качественное изменение мест обитания и распределение животных по биотопам (табл. 2).

Таблица 2. Наличие и потребление изюбрем корма в зиму 1988/89 г.*

Показатель

До вырубки

После вырубки (лет)

1,5–2,0

6–7

24–26

Наличие корма, кг/га

50,9±20,2

65,5±12,1

224,9±39,1

67,0±12,1

Плотность заселения изюбрем типов угодий по данным зимних учетов, особи/тыс. га

3,5

8,0

11,0

5,0

Съедено кормов, %

6,1±2,6

29,2±5,5

34,5±3,2

22,5±2,9

Кормилось животных на биотопах, особи/тыс. га

1,0

7,0

29,0

6,0

Рекомендуемая минимальная хозяйственно-целесообразная численность, особи/тыс. га

9,0

12,0

42,0

12,5

* На стационаре «Изюбриный», где охота на копытных не проводилась в период 1986–1989 гг.

Пик показателей наблюдается на вырубках семилетнего возраста (рис. 3).

Рис. 3. Наличие основных древесно-веточных кормов и их потребление на участках хвойно-широколиственного леса в бассейне р. Откосная (Чугуевский район) при проведении условно-сплошных вырубок леса

Cамыми продуктивными являются высокомозаичные места обитания, сочетающие наличие большого запаса кормов и высокие защитные условия (эффект экотона).

Изменяется потенциально возможная и фактическая численность изюбря (рис. 4).

Методика определения экологически оптимальной численности данной группы животных основана на наличии доступных древесно-веточных кормов с учетом сохранения полноценных лесных фитоценозов.

Рис. 4. Фактическая (1988–1989 гг.) и рекомендуемая плотность изюбря по биотопам в бассейне р. Откосная (Чугуевский район)

Наибольшая разница между фактической и целесообразной численностью приходится на места обитания, где вырубка леса не проводилась.

На основе зависимости от наличия древесно-веточных кормов при норме их стравливания 30 % нами проведена качественная оценка (бонитировка) мест обитания основных видов копытных-дендрофагов и соответствующие нормативы их численности (табл. 3).

Таблица 3. Рекомендуемые усредненные нормативы численности копытных на территории охотничьих угодий Приморского края (по классам бонитета)

Класс

бонитета

Доступные зимние корма древесно-кустарникового подроста (кг/га)

Оптимальная численность особей на 1 тыс. га

Изюбрь

Пятнистый олень

Косуля

Первый

250 и более

30

45

60

Второй

150-250

16

30

40

Третий

50-150

10

15

20

Четвертый

50 и менее

5

5

5

При определении и поддержании экологически оптимальной численности животных не должен допускаться уровень, при котором наступают выпадение ценных пород из состава древостоя и деградация всей лесной экосистемы. Поэтому нами предложена не максимально возможная численность, а ее оптимальные показатели, зависимые от наличия группы только основных древесно-веточных кормов кустарникового и древесного подроста.

В местах, пригодных для обитания нескольких видов дендрофагов, запас кормов и степень возможной нагрузки должны определяться по наибольшим параметрам кормового поля для «усредненного» животного. Соотношение же видов зависит от степени пригодности мест обитания и конкретной заинтересованности человека в том или ином виде. В природе у каждого вида своя экологическая ниша, и в этом плане они представляют одинаковую ценность для экосистемы.

Кроме того, только правильно спланированный оборот лесосеки по ясеню и ильму в зимние месяцы добавляет более 10 т ценного веточного корма на каждую тысячу гектаров, что позволяет полноценно питаться в течение 100 самых трудных дней в году не менее чем 15 особям изюбря (Гапонов, 1991, 2006).

В бассейне р. Уссури, где в ХХ в. большая часть хвойно-широколиственных лесов была пройдена условно-сплошными рубками, сформировался большой запас (до 1 т и более на 1 га) излюбленных кормов изюбря в виде молодых побегов осин (Populustremula). В условиях многоснежных зим данные корма, как сопутствующий продукт плановой заготовки древесины, могут иметь решающее значение для сохранения маточного поголовья животных.

Очевидно, зимняя подкормка копытных должна проводиться с целью сохранения репродуктивного ядра популяции, обеспечивающего поддержание экологически оптимальной численности.

Межвидовая нетерпимость и конкурентные отношения животных одной трофической группы находятся в прямой зависимости от наличия кормов и жизненного пространства. Поддержание экологически оптимальной численности каждого вида представляет своеобразный компромисс биоценотических и хозяйственных интересов.

Лесозаготовки, стимулируя сукцессионные процессы в лесных биоценозах, увеличивают массу и доступность кормов для растительноядных животных. В то же время эффективная лесная биотехния, как метод оптимизации численности копытных в лесах юга Дальнего Востока, при существующей организации лесопользования невозможна.

Копытные как охотничьи ресурсы. Анализ остеологических останков на охотничьих стоянках, охотничьих традиций народов Севера и ведения современного охотничьего хозяйства показывает то, что человек на данной территории никогда не использовал популяции диких животных рационально (Гапонов, 2002). Это выражалось в уничтожении маточного поголовья популяций и в недопустимо низкой численности объектов охоты. Возрастной состав диких животных на городище Николаевское-2 показывает, что среди костей кабана, косули, пятнистого оленя, изюбря, лося в VIII–Х вв. 81 % приходился на взрослых животных, 15 % – полувзрослых и лишь 4 % – на молодых. В то же время среди забиваемого домашнего скота на животных в молодом и полувзрослом состоянии приходилось 60,4 % (Алексеева, Болдин, 1986).

В истории первобытного животноводства повышение количества молодняка служит аргументом в пользу одомашнивания и подтверждением того, что люди, не зная законов популяционной экологии, в течение всех эпох неосознанно наносили ущерб воспроизводственному потенциалу популяций. Заботясь о взрослых домашних животных как производителях, люди не могли так же относится к диким животным. Но, охотясь преимущественно на взрослых животных, они разрушали популяцию, уничтожая ее воспроизводственное ядро.

Орочи, удэгейцы, нанайцы также всегда стремились добыть взрослого животного.

В период с 1976 по 1985 г. доля животных возрастом до одного года в добыче по Приморскому краю составляла: изюбрь – 5,2 %; косуля – 18,3 %, кабан – 7,3 % (Дунишенко, 1985). В структуре плановой добычи изюбря на охотничий сезон 1989/90 г. 55,9 % приходилось на половозрелых самок, т.е. уничтожалось маточное поголовье популяции. Существовавшими правилами охоты до 1970 г. отстрел сеголетков был вообще запрещен.

Даже в период наибольшего развития охотничьих хозяйств Приморского края, когда был проведен наиболее качественный учет численности и наблюдался пик численности косули, показатели в использовании популяций копытных были очень скромные (табл. 4).

Таблица 4. Распространение, численность и показатели использования диких копытных животных в охотничьих хозяйствах Приморского края в период их наибольшего развития*

*Для расчетов за основу взяты данные отчетов Управления охотничье-промыслового хозяйства при Приморском крайисполкоме. Таблица отражает максимальные официальные отстрелы за период существования охотничьих хозяйств.

Последние десятилетия существования охотничьего хозяйства в Приморском крае и на юге Хабаровского края численность изюбря и косули (имеющих наибольший ареал) на территории, заселенной видами, составила соответственно 2,0 и 2,8 особи на 1 тыс. га. В среднем это на порядок ниже экологически оптимальной численности.

Кроме того, площадь, пригодная для обитания, фактически заселена этими видами менее чем на 50% (Гапонов, 2005, 2008, 2010). Существовавшие традиции продолжаются и в настоящее время. Приказом министра природных ресурсов и экологии России от 30 апреля 2010 г. утверждены нормативы численности охотничьих ресурсов в угодьях, согласно которым разрешено проводить отстрел копытных, если численность особей одного вида в охотничьем хозяйстве, независимо от его площади, превышает 33 особи.

Состояние численности амурского тигра. Несмотря на обилие работ по тигру, вопросы его сохранения не решены, и, в первую очередь, вызывает тревогу обеспеченность кормами. Особенность сохранения животного состоит в том, что он обитает в условиях суровой многоснежной зимы и более 80 % его ареала находится на территории, где ведется лесохозяйственная и охотничья деятельность. Амурский тигр, находясь на вершине экологической пирамиды лесная растительность – копытные животные – крупные хищники, сложившейся в хвойно-широколиственных лесах юга Дальнего Востока России, своим существованием во многом характеризует их состояние.

Поступательный рост численности вида с 1940-х гг., по всей видимости, закончился к 2005 г. (рис. 5).

Рис. 5. Изменение численности амурского тигра на территории Приморского края (по: Пикунов, 2002; Miquelle et al., 2007)

Как следует из данных мониторинга на 16 модельных площадках, наблюдается явная тенденция сокращения численности тигра и его жертв (рис. 6).

Рис. 6. Численность тигров на участках мониторинга и количество следов копытных с 2005 по 2011 г. (по: Микелл и др., 2010; Miquelle et al., 2010, с изменениями)

В 2005 г. в пределах России учтено 362 взрослых особей тигра. Это само по себе мало, а наметившаяся тенденция сокращения может привести к необратимым последствиям. Принято считать, что благополучное существование популяции тигра возможно, если на одну особь хищника приходится 400–500 жертв. Современная численность копытных в пределах ареала тигра составляет около 7 особей на 1 тыс. га, изменяясь по отдельным участкам хвойно-широколиственных лесов от 4,5 до 35,0 особи (Юдин, Юдина, 2009). При этом средняя плотность населения изюбря и косули – видов, наименее подверженных изменению численности по годам, в сумме составляет около 5 особей на 1 тыс. га (Пикунов и др., 2010).

  1. Структура лесных биоценозов юга Дальнего Востока такова, что за счет проведения мероприятий по их оптимизации возможно и необходимо поддерживать экологически оптимальную совокупную численность изюбря и косули на уровне 50 особей на 1 тыс. га. Получаемый при такой численности прирост поголовья обеспечит устойчивую кормовую базу амурского тигра и удовлетворит потребности организованного охотничьего хозяйства (табл. 5).

Если для выживания тигра, его привязанности к территории первостепенное значение имеют такие стабильные корма, как изюбрь и косуля, то для выращивания тигрят необходимы молодые особи кабана. В связи с этим вырубка сосны корейской и дуба монгольского, продуцирующих основной корм для кабанов, крайне негативно сказывается на воспроизводстве тигриного поголовья.

  1. Таблица 5. Численность (особей на 10 тыс. га) изюбря и косули, определяющая возможность существования амурского тигра в зоне хвойно-широколиственных лесов юга российского Дальнего Востока
  2.  

Показатель

Фактическая

Рекомендуемая

Послепромысловая численность (февраль-март)

50

500

Годовой прирост (20 %)

10

100

Допустимое охотничье изъятие (7 и 14 %)

3,5

70

Численность потенциальных жертв тигра за исключением объектов охоты (без учета браконьерской добычи, естественной смертности и других причин гибели)

56

530

Гарантированная численность тигра

-

1

  1.  
  2. Кроме дефицита кормовых ресурсов к основным факторам, сдерживающим рост численности амурского тигра, относится и браконьерство. При этом большинство случаев браконьерства остается, как правило, нераскрытыми.

Состояние дикорастущего женьшеня. Женьшень является одним из наиболее известных лекарственных растений восточной медицины еще с древних времен. Огромное количество работ посвящено фармакологии, исследованию химического состава, возделыванию и экономической значимости растения. Дальневосточные ученые первыми сделали сравнительный химический анализ корней дикорастущего растения, а также изучали и изучают его лечебные свойства. В то же время социальная значимость женьшеня для местных жителей в местах естественного произрастания растения до сих пор не раскрыта. Как следствие, отсутствуют эффективные методы сохранения его ресурсов.

Данные официальных заготовок корней дикорастущего женьшеня на юге российского Дальнего Востока показывают лишь внешнюю сторону отношения к этому ресурсу (рис. 7). Планирование с 1930 г. и лимитирование с 1976 г. заготовки его корней не способствовало упорядочению данного вида деятельности и увеличению вида в природе (рис. 8).

Весь промысел был направлен на истощение ресурсов в естественной среде произрастания вида. Однобокие формальные меры его охраны в виде занесения в Красную книгу со статусом «на грани исчезновения» (Criticallyendangered) также ничего позитивного в сохранение его ресурсов не привнесли.

Рис. 7. Вес официально заготовленных корней дикорастущего женьшеня в Приморском крае. Примечание: до 1929 г., в 1930–1939, 1958–1959, 1963–1964 гг. точные данные отсутствуют. В 1998, в 2000 и в последующие годы заготовок не проводилось

Рис. 8. Сравнительные показатели официальных заготовок корней дикорастущего женьшеня на пике и спаде данного вида деятельности

Лесозаготовительная деятельность оказала особо негативное влияние на состояние запасов женьшеня в 1970-е гг., когда основной пресс заготовок лесной промышленности лег на хвойно-широколиственные леса из сосны корейской (вырубались «кедровники»). В бассейне р. Антоновка за 15 лет запасы женьшеня сократились на порядок (рис. 9).

С 2000 г. спрос на дикорастущий женьшень формируется исключительно незаконным рынком и по всему ареалу осуществляется только браконьерский сбор его корней (рис. 10). В начале ХХI в. родина женьшеня осталась даже без семенного фонда этого растения.

Рис. 9. Причины сокращения запасов женьшеня с 1968 по 1982 г. в бассейне р. Антоновка, Чугуевский район

Рис. 10. Среднегодовые величины заготовки дикорастущего женьшеня в Чугуевском районе («улахинский» женьшень)

Весь женьшеневый кризис предопределен существующим правовым несовершенством лесопользования, отсутствием правомочий у местного населения и, как следствие, отсутствием культуры выращивания, сбора и реализации его корней. Культура уссурийского таежного природопользования основана на женьшене, а уровень развития таежного женьшеневодства является мерой культурной адаптации человека к данной территории. Без кардинального изменения всего характера лесопользования виду грозит уничтожение.

Использование древесных ресурсов. Заготовка древесины приобрела промышленный характер только с начала ХХ в. А с 30-х гг. ХХ в. лесодобывающая промышленность стала определяющей в жизнедеятельности большинства жителей лесных районов. Но деятельность лесозаготовительных предприятий изначально была направлена на истощение ресурсов, и с уничтожением спелых сосновых («кедровых») лесов объемы заготовок древесины резко снизились (рис. 11). Это особенно хорошо видно на примере отдельного природно-хозяйственного района.

 

 

 

 

 

 

Рис. 11. Динамика объемов заготовленной древесины в верховьях р. Уссури (территория Чугуевского района) с 1953 по 2010 г.

Использование лесных ресурсов в рамках одной общественно-экономической формации и одного типа технологий привело не только к падению природно-ресурсного потенциала лесов, но и к глубоким кризисным демографическим явлениям (рис. 12).

Рис. 12. Показатели рождаемости, смертности людей в с. Шумное Чугуевского района Приморского края и среднегодовой объем заготовки древесины жителями села

Отсутствие резидентной основы общества явилось причиной истощения ресурсов и ранней смертности населения, что типично выражено на примере лесозаготовителей села Шумное.

Современные популяции людей рассматриваемой территории в виде отдельных семей, поселков, поселений, районов при государственной федеральной собственности на лесные ресурсы как субъект права не существуют и законными правомочиями на них, как правило, не обладают. Отсутствие владельцев на лесные ресурсы в виде семейно-родовых общностей и сораспорядителей на уровне семей и муниципальных образований (поселков, поселений, районов) явилось причиной депопуляции людей на всей лесной территории (Гапонов, 2011).

ГЛАВА 5. Концепция охраны и использования лесных ресурсов

Природные объекты и ресурсы в отличие от продуктов труда не созданы человеческим трудом, они не могут быть полностью присвоены отдельной личностью, группой лиц, коллективом, это достояние, благо, богатство всего человечества. Степень распространения собственности на них – условное понятие, явление. Вопросы организации, экономики, технологии природопользования, а также отношение к самому объекту природопользования – природе – зависят от устройства и состояния общества, правовых основ его существования. Реальным собственником природных ресурсов в границах принадлежащей территории является национальное государство.

Интерес к ресурсу государство реализует через распределение правомочий в виде владения, распоряжения и пользования между субъектами права природопользования. От определения субъекта права на конкретный вид или ресурс во многом зависит их состояние или даже судьба. Амурский тигр является мировым достоянием, и право распоряжаться им как видом не дано даже отдельному государству. В то же время среда обитания животного и его пищевые ресурсы с целью их оптимизации должны иметь реальных владельцев. В противном случае погибнет сам охраняемый объект. Сохранение дикорастущего женьшеня, вследствие его природных особенностей и социальной значимости, без такого субъекта права, как местные общины, сохранить и рационально использовать в естественной среде обитания практически невозможно.

Исторически наиболее оправданно распределение правомочий в пользу семейно-родовых общностей, являющихся микропопуляциями людей и составляющих  основу местного самоуправления. Популяция, как открытая природная система, тем устойчивее, чем устойчивее ресурс ее существования и совершеннее (оптимальнее) сформирована половозрастная структура, обеспечивающая стабильную численность и доминирование резидентного населения. Как показывает мировая практика, высокий уровень жизни местного населения и наилучшее состояние лесных экосистем наблюдаются в тех государствах, где правомочия на ресурсы распределены в пользу граждан. При излишней централизации прав природа и люди страдают максимально.

Предлагается следующая концепция охраны и использования рассматриваемых объектов.

Для сохранения амурского тигра в естественной среде обитания в первую очередь требуются:

1) территория необходимой площади и конфигурации, обеспечивающая размещение достаточного количества маточных участков и свободное перемещение животных в границах ареала;

2) полноценные экосистемы со стабильной оптимальной численностью копытных, дающие гарантию устойчивого существования вида;

3) доброжелательное отношение местного населения;

4) предотвращение опасных для хищника эпизоотий.

Должна быть создана система пространственных и трофических условий устойчивого существования вида в границах его естественного ареала. Особенно необходимо изолировать от деятельности человека места, определяющие благополучие популяции. Всю хозяйственную деятельность человека в данных ландшафтных зонах требуется подчинить выполнению двух условий – проницаемость объектов инфраструктуры для свободного перемещения животных и обеспечение достаточных кормовых ресурсов. В ареале тигра на территории всех охотничьих угодий должны быть установлены нормативы минимального и максимального количества охотничьих ресурсов. Критерием в определении данной численности может быть только состояние биоценозов. При этом минимальный уровень охотничьей численности – это тот, что обеспечивает наиболее высокую продуктивность популяции. Максимальный уровень не должен вызывать деградацию лесных экосистем. Лишь при выполнении данных условий может быть достигнут и поддерживаться рекомендуемый уровень общей численности амурского тигра в пределах России – 500–600 взрослых особей (Стратегия…, 1996, 2010). В случае уничтожения тигра неминуемо сработает принцип биологического замещения, и его место в экосистеме займет серый волк – вид, прекрасно адаптированный к человеку. Если это случится, то разрушатся уникальные лесные биоценозы юга российского Дальнего Востока, а охотничьи хозяйства края будут нести значительно больший ущерб. В сохранении тигра в первую очередь должны быть заинтересованы сами охотники (Гапонов, 2011).

Концептуальной основой сохранения тигра является осмысление всеми жителями того факта, что не тигр должен приспосабливаться к людям, которые живут как хотят и где хотят (рис. 13), а человек своей деятельностью, включая всю хозяйственную инфраструктуру, должен вписываться в среду обитания тигра, сохраняя и оптимизируя ее (Гапонов, 2009, 2010).

 

Рис. 13. Карта-схема технических объектов в ареале амурского тигра

Женьшень настоящий является представителем древней тургайской флоры и в природной среде находится под угрозой исчезновения. Его воспроизводство в естественных условиях без помощи человека затруднено по целому ряду причин. В то же время заботливое, хозяйское отношение к женьшеню может быть только у резидентного, уверенного в завтрашнем дне населения (Журавлев и др., 2003; Гапонов, 2008, 2009).

Россия не сможет составить конкуренцию другим странам по промышленному выращиванию женьшеня. Ниша нашей страны – это выращивание женьшеня в естественных местах его произрастания. Здесь потенциал нашей территории безграничен. Корни дикорастущего женьшеня имеют неограниченный спрос на меж-

дународном рынке, а таежное женьшеневодство, как отрасль, способна обеспечить устойчивое развитие большинства пришедших в запустение районов юга российского Дальнего Востока.

Проведенные в разное время и разными специалистами исследования лесных ресурсов показали, что оптимальным участком автономного использования древесины, популяций копытных и пушных видов, рекреационных ресурсов, сохранения водного режима лесов на юге российского Дальнего Востока является бассейн одного водосбора площадью от 6,0 до 30,0 (12–15) тыс. га (Баталов, 1987; Розенберг, 1989; Розенберг, Опритова, 1989; Гапонов, 1991; Преловский и др., 1996).

  1. В начале ХХI в. ученые-лесоводы пришли к заключению о приоритете бассейнового принципа изучения и хозяйственного использования лесов юга российского Дальнего Востока. Основными природно-территориальными единицами предложены элементарный и малый бассейн заданного хозяйственного размера (Дюкарев и др., 2001). Выделение двух уровней бассейнов как территориальной основы устойчивого управления лесами, соответствует предлагаемой нами Схемы организации использования рассматриваемых объектов (рис. 14).
  2.  
  3. Рис. 14. Схема организации использования биологических объектов в зоне хвойно-широколиственных лесов юга Дальнего Востока России
  4.  
  5.  
  6. Предлагаемое разграничение лесной территории не может вызвать нареканий со стороны как природоохранных организаций (лесной комплекс никогда не шел на уступки лесосырьевой базы в виде создания ООПТ на таких площадях), так и производителей древесины (даже во времена наибольшего подъема деятельности площади выращиваемых лесных культур были на два порядка меньше предлагаемых).
  7. Не менее половины лесной территории должны составлять многоцелевые хуторские леса, передаваемые государством гражданам во владение. Обязанность государства провести их сертификацию с определением нормативных параметров по лесной растительности, численности копытных и условий, способствующих устойчивости популяций амурского тигра, и осуществлять надлежащий контроль за их состоянием.

Основные механизмы эффективной охраны копытных, тигра и женьшеня состоят из совершенствования правомочий на ресурсы, определения параметров биоценозов и оптимальной организации территории для управления ими.

ВЫВОДЫ

1. Оптимальная численность копытных-дендрофагов в зоне хвойно-широколиственных лесов юга российского Дальнего Востока достигает 50 особей и более на 1 тыс. га. Возможности лесохозяйственной деятельности для увеличения численности копытных не используются. Охотничья деятельность на большей части территории не обеспечивает воспроизводство популяций копытных до оптимальной численности.

2. Основными факторами, определяющими современную численность амурского тигра, являются наличие его жертв и отношение охотничьего населения к самому животному. Выявлено, что для устойчивого существования популяции амурского тигра необходимо поддержание стабильной численности копытных-дендрофагов на экологически оптимальном уровне.

3. Запасы дикорастущего женьшеня с 1960 по 2010 г. уменьшились на один-два порядка. Большинство таежных группировок (популяций) растения прекратили свое существование. Причинами этого являются неумеренный промысел в связи с высоким спросом на корни и неупорядоченные лесозаготовки. Вследствие обезличивания женьшеневых урочищ, отсутствия его охраны и мероприятий по выращиванию потенциал территории по производству корней дикорастущего женьшеня вообще не задействован.

4. Хозяйственное освоение территории в зоне хвойно-широколиственных лесов юга российского Дальнего Востока в историческом прошлом, в периоды поступательного социального развития, происходило как непрерывный, многолетний и многопрофильный процесс использования их ресурсного потенциала.

5. Установлено, что современное использование лесных ресурсов не соответствует экологическим основам рационального лесопользования. Не учитывается опыт прошлых эпох в отношении организации территории и предоставления полномочий местным жителям. Сложившаяся практика использования лесных ресурсов, независимо от этнической принадлежности населения, не обеспечивает их оптимального состояния.

6. Причины истощения лесных ресурсов заключаются в продолжительном отсутствии нормативно-правового обеспечения, способствующего внедрению научных основ организации рационального природопользования, в том числе совершенствованию методов управления ресурсами.

7. Эффективные охрана и воспроизводство традиционных лесных ресурсов могут быть обеспечены при внедрении следующих механизмов.

Копытные. Установление нормативов минимальной и максимальной численности по охотничьим угодьям. Государственный контроль и эффективная защита охотничьих хозяйств от всех видов браконьерства.

Тигр. Осознание населением экологической значимости вида. Нормативно-правовое обеспечение площади и качества среды обитания, гарантирующих устойчивое существование популяций.

Женьшень. Создание общности таежных женьшеневодов – владельцев женьшеневых урочищ. Государственное обеспечение организации их деятельности.

Список основных работ по теме диссертации

1. Гапонов В.В. Там, где растет женьшень (вопросы экологии и рационального использования) // Охота и охотничье хозяйство.  1983. № 5. С. 8–9.

2. Гапонов В.В. Комплексно использовать ресурсы лесов // Охота и охотничье хозяйство.  1984. № 1. С. 4–5.

3. Гапонов В.В., Богачев А.С. Древесно-веточные корма изюбря в зоне кедрово-широколиственных лесов юга Дальнего Востока // Тез. докл. Всесоюзного совещания «Экология, морфология, использование и охрана диких копытных». М., 1989. Ч. I. С. 92–93.

4. Гапонов В.В. Возможности хозяйственного использования изюбря в охотничьих хозяйствах Приморья // Материалы Всесоюзного научно-производственного семинара-конференции «Итоги и перспективы деятельности охотничьих хозяйств в новых экономических условиях». Киров, 1989. С. 125–127.

5. Брагин А.П., Гапонов В.В. Проблемы амурского тигра // Охота и охотничье хозяйство.  1989. № 11. С. 12–16.

6.* Гапонов В.В. Оптимальная численность изюбря в Уссурийских лесах // Лесное хозяйство. 1991. № 5. С. 44–45.

7. Гапонов В.В. Состояние кедрово-широколиственных лесов и численность изюбря как взаимообусловливающие факторы // Пути повышения эффективности звероводства и оленеводства Дальнего Востока. Уссурийск : ПСХИ, 1991. С. 64–69.

8.* Гапонов В.В., Ничепоренко С.Н., Пономарев В.П. и др. Природно-сырьевые ресурсы Приморского края // Вестник ДВО РАН.  1994. № 5–6. С. 60–71.

9. Гапонов В.В. Концепция развития охотничьего хозяйства как фактор сохранения биоразнообразия Сихотэ-Алиня // Материалы международной научно-практической конференции «Сихотэ-Алинь: сохранение и устойчивое развитие уникальной экосистемы». Владивосток, 1997. С. 34–37.

10. Колонин Г.В., Дунишенко Ю.М., Костомаров С.В. … Гапонов В.В. и др. Проведение программы мониторинга популяции амурского тигра. 1997–1998. WWF (Германия). WWF (США). Американское агентство международного развития, 1998. 39 с. (На русском и немецком языках.)

11. Гапонов В.В. О возможности выхода из женьшеневого кризиса // Зов Тайги.  1998. № 3–4 (38–39). С. 26–29.

12.* Гапонов В.В. Новый взгляд на историю. Аспекты методологического подхода к изучению эволюции природопользования в бассейне истоков реки Уссури // Россия и АТР.  1999. № 4. С. 5–13.

13. Гапонов В.В. Как выбраться из-под обвала // Охота и охотничье хозяйство.  1999. № 4. С. 6.

14.* Гапонов В.В. Элементы самобытных культур. Географические посылки их формирования в бассейне истоков реки Уссури // Россия и АТР.  2000. № 3. С. 62–73.

15. Гапонов В.В. Верхний Бикин. 20-й век. Осколки истории // Зов Тайги.  2001. № 1 (54). С. 58–69.

16.* Гапонов В.В. Духовность человека и охота в исторической связи времен // Россия и АТР.  2001. № 3. С. 45–54.

17. Гапонов В.В. История эволюции природопользования на юге Дальнего Востока с древнейших времен до наших дней (постановка проблемы и методологические аспекты ее исследования) // Дальний Восток России: исторический опыт и пути развития региона (Первые Крушановские чтения, 1998 г.). Владивосток : Дальнаука, 2001. С. 32–38.

18.* Гапонов В.В. Взаимодействие человека и популяций диких животных. Исторический аспект // Россия и АТР.  2002. № 1. С. 63–68.

19. Гапонов В.В. Формы традиционного природопользования в Приморском крае // Россия и Китай на дальневосточных рубежах. Благовещенск : АмГУ, 2002. Вып. 3. С. 143–145.

20. Гапонов В.В. О вопросах традиционного природопользования местных жителей на территории современного Приморского края // Археология и антропология Дальнего Востока и Сибири (Х сессия археологов и антропологов Дальнего Востока (17–20 апреля 2001 г.). Владивосток : Дальнаука, 2002. С. 56–78.

21. Гапонов В.В. Этнические общности и традиционное природопользование на территории современного Приморского края // Археология и культурная антропология Дальнего Востока и Центральной Азии. Владивосток : ДВО РАН, 2002. С. 369–385.

22. Гапонов В.В., Фоменко П.В., Нельсон С. Женьшень на Российском Дальнем Востоке: рынок, направления, партнеры : Отчет WWF US. Владивосток, 2002.

23.* Гапонов В.В. О популяциях и популяционной экологии человека в связи с правовыми аспектами природопользования // Вестник ДВО РАН.  2002. № 4. С. 130–150.

24.* Гапонов В.В. Женьшень, тигр и охота. Двойная мораль таежного природопользования // Россия и АТР.  2002. № 4. С. 81–88.

25. Журавлев Ю.Н., Гапонов В.В., Фоменко П.В. Женьшень Приморья. Ресурсы и организация воспроизводства : монография. Владивосток : Апельсин, 2003. 44 с.

26. Гапонов В.В. Вопросы охотоведения и проблемы развития охотничьего хозяйства Приморского края // Проблемы охотничьего хозяйства России. М., Киров, 2003. С. 68–72.

27. Гапонов В.В. Об экологически оптимальной и хозяйственно целесообразной численности диких животных в лесах Приморского края // Зов Тайги.  2005. № 4–5 (81–82). С. 130–133.

28. Гапонов В.В. История таежного природопользования Южно-Уссурийского региона : монография. Владивосток : Апельсин, 2005. 286 с.

29. Гапонов В.В. Научные основы увеличения численности копытных на юге Дальнего Востока : монография. Владивосток : Дальнаука, 2006. 52 с.

30. Гапонов В.В. Лесная биотехния как метод оптимизации численности копытных в лесах юга Дальнего Востока. Владивосток : Дальнаука, 2006. 32 с.

31. Гапонов В.В. Задачи охотничьего надзора и критерии оценки деятельности охотничьих хозяйств по охране, воспроизводству и использованию объектов охоты на территории Приморского края // Материалы I Международного экологического форума «Природа без границ» Ч. 2. Владивосток. 2006. С. 9–16.

32. Гапонов В.В., Коньков А.Ю., Белозор А.А. Копытные и трансформация мест обитания в аспекте сохранения дальневосточного леопарда (на примере охотничьего хозяйства «Нежинское»). Владивосток : Дальнаука, 2006. 20 с.

33.* Щелканов М.Ю., Ананьев В.Ю., Львов Д.Н. … Гапонов В.В. и др. Комплексный эколого-вирусологический мониторинг на территории Приморского края (2003–2006) // Вопросы вирусологии. 2007. № 5. С. 37–48.

34. Miquelle D.G., Pikunov D.G., Dunishenko Y.M. … Gapanov V.V. et al. 2005 Amur tiger census // Cat News. 2007. Vol. 46. P. 11–14.

35. Гапонов В.В. Состояние лесных экосистем и задачи охотничьего хозяйства (на примере Приморского края) // Теоретическая и прикладная экология. 2008. № 1. С. 85–90.

36.* Гапонов В.В. Оптимизировать организацию использования Уссурийских лесов // Лесное хозяйство. 2008. № 1. С.14–16.

37.* Гапонов В.В. История и перспективы охраны и использования дикорастущего женьшеня в России // Вестник ДВО РАН. 2008. № 4. С. 87–96.

38.* Львов Д.К., Щелканов М.Ю., Власов Н.А. … Гапонов В.В. и др. Первый прорыв нового для России генотипа 2.3.2. высоковирулентного вируса гриппа A/H5N1 на Дальнем Востоке // Вопросы вирусологии. 2008. № 5. С. 4–8.

39. Гапонов В.В., Бочарников В.Н. Оптимизация численности копытных юга Дальнего Востока – верный путь сохранения биоразнообразия лесов // Материалы 3-й Международной научно-практической конференции «Сохранение разнообразия животных и охотничье хозяйство России». М., 2009. С. 22–24.

40.* Гапонов В.В. Вопросы охраны амурского тигра (Panthera tigris altaica) // Проблемы региональной экологии. 2009. № 5. С. 85–91.

41.* Гапонов В.В. Перспективы охраны и использования дикорастущего женьшеня (Panax ginseng C.A. Mey) в России // Проблемы региональной экологии. 2009. № 6. С. 57–63.

42.* Гапонов В.В. Оптимизация численности копытных в лесах юга Дальнего Востока // Проблемы региональной экологии. 2010. № 1. С. 223–229.

43. Гапонов В.В. О сохранении тигра на Дальнем Востоке России // Материалы международной научно-практической конференции. Владивосток, 2010. С. 220–223.

44. Miquelle D.G., Goodrich J.M., Kerley L.L. … Gapоnov V.V. et al. Science-Based Conservation of Amur Tiger in theRussian Far East and Northeast China // Tigers of the World. The Science, Politics, and Conservation of Panthera tigris. Oxford, 2010. P. 403–422.

45.* Гапонов В.В. Традиционное природопользование и особенности Уссурийского экострановедения // Проблемы региональной экологии. 2010. № 3. С. 127–131.

46.* Гапонов В.В. Экологический аспект демографического кризиса в отдельном селении // Проблемы региональной экологии. 2011. № 3. С. 163–166.

47.* Гапонов В.В. Граждане и лес в отдельном регионе // Проблемы региональной экологии. 2011. № 3. С. 212–215.

48. Гапонов В.В. Тигр или волк. Памятка охотпользователю Приморского края. Владивосток : Апельсин,  2011. 8 с.

* Работа опубликована в рецензируемом журнале, рекомендованном ВАК

Подписано в печать 17.02.2012 г. Формат 16х84/16. Гарнитура Times New Roman.

Усл. печ. л. 2,0. Тираж 100. Заказ 8.

Отпечатано в типографии

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.