WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Темпоральный код русского языка как репрезентант понятийной категории времени

Автореферат докторской диссертации

 

На правах рукописи

Широкова Елена Николаевна

Темпоральный код русского языка как репрезентант понятийной категории времени

Специальность 10.02.01 -русский язык

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Нижний Новгород - 2012


Работа выполнена на кафедре современного русского языка и общего языкознания ФГБОУ ВПО «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского»


Научный консультант

Официальные оппоненты:


доктор филологических наук, профессор Гречко Виктор Александрович

доктор филологических наук, профессор

Леденёва Валентина Васильевна

Московский государственный областной университет

доктор филологических наук, профессор

Романова Татьяна Владимировна

Нижегородский филиал Национального исследовательского университета "Высшая школа экономики"



Ведущая организация:


доктор филологических наук, профессор

Чернова Светлана Владимировна

Вятский государственный гуманитарный университет

ФГБОУ ВПО «Московский педагогический государственный университет»


Защита диссертации состоится 24 мая 2012 г. в 13 часов на заседании диссертационного совета ДМ 212.166.02 при Нижегородском государственном университете им. Н.И. Лобачевского по адресу: 603000, Нижний Новгород, ул. Б. Покровская, д. 37.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского по адресу: 603950, Нижний Новгород, пр. Гагарина, д.23.


Автореферат разослан «


»



Ученый секретарь диссертационного совета кандидат филологических наук


И.С. Юхнова


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Диссертационное исследование посвящено комплексному изучению языковых средств экспликации понятийной категории времени.

Актуальность работы определяется изменением направления

исследования категории времени в современной лингвистике:

традиционное описание грамматического времени, рассматриваемого как

специфическая форма отражения объективного (реального) времени,

сменяется изучением соотношения онтологического (истинного,

реального) времени, понятийного (концептуального) времени и языкового

времени (темпоралъности) (О.В. Агрова, Н.Д. Арутюнова, СМ. Белякова,

М.В. Всеволодова, З.М. Дударева и др.) или анализом отношений

базовая когнитивная структура - языковое (лингвистическое) время (А.В.

Кравченко, М.В. Никитин). Современная лингвистика исходит из

принципа антропоцентричности и релятивности категории времени (Н.Д.

Арутюнова, А.В. Бондарко, Т. ван Дейк, Г.А. Золотова, А.В. Кравченко,

О.И. Москальская, Е.В. Падучева и мн. др.). Множественность и

неоднозначность сосуществующих в сознании человека представлений о

времени, связанных с разными аспектами осознания и переживания

времени, исследуется в связи с языковой концептуализацией времени. Так,

в ряде работ время рассматривается в аспекте теории языковой картины

мира, когнитивной лингвистики и в рамках таких междисциплинарных

направлений,     как     лингвокультурология,        этнолингвистика         и

этнопсихолингвистика (Т.В. Веревкина, А.В. Кравченко, Л.Н. Михеева, СВ. Мищенко, О.Е. Морозова, Н.С Сергиева, СМ. Толстая, Н.И. Толстой, Т.М. Филоненко, А.Д. Шмелев и др.), в том числе на материале диалектов (СМ. Белякова, Г.В. Калиткина), в художественной картине мира писателя (Л.А. Лебедева, М.В. Ляпон, Л.Г. Панова и др.), а также в аспекте контрастивного анализа (О.В. Афанасьева, А. Даяндорж, З.М. Дударева и др.) ив лингвопрагматическом аспекте (Н.А. Недобух). Кроме того, осуществляется системно-функциональный анализ семантики обстоятельственных темпоральных показателей и идеографическое описание темпоральной лексики (М.В. Всеволодова, В.В. Морковкин, Ф.И. Панков, Л.Р. Першина, Л.Л. Сандлер и др.).

з


В отечественной науке меняется направление исследования грамматической категории времени. В частности, в XX веке изучаются текстовые функции видо-временных форм глагола (В.В. Виноградов, А.В. Бондарко, М.Я. Гловинская, Г.А. Золотова, Е.В. Падучева, Е.Н. Прокопович, Б.А. Успенский и мн. др.) и их роль в формировании коммуникативных регистров речи (Г.А. Золотова, М.С. Веденькова); рассматривается специфика функционирования глагольных форм времени в художественной речи в зависимости от рода и жанра (Н.А. Николина, Л.А. Ноздрина); описываются разноуровневые языковые средства экспликации семантической категории времени в аспекте полевой концепции (А.В.Бондарко, Д.М. Калашник, Н.А. Козинцева, И.В Недялков, И.Н. Смирнов и др.); исследуется категория синтаксического времени (В.В. Виноградов, Т.Е. Шаповалова, Н.Ю. Шведова и др.). Во второй половине XX века грамматическая категория времени анализируется в прагматическом, когнитивном и лингвоперсонологическом аспектах (О.В. Агрова, М.Я. Гловинская, Д.В. Кузнецов, В.А. Лазарев, З.Д. Попова, М.И. Попова). В ряде наук возрастает интерес к субъективному аспекту времени. В психологии субъективное (психологическое) время рассматривается как многоаспектное явление (Е.И. Головаха и А.А. Кроник, И.В. Пахно, М.И. Розенова и др.). В рамках психолингвистического исследования описана этнокультурная специфика языковых единиц, репрезентирующих хронотоп жизненного пути в русском языковом сознании (Н.С. Сергиева). В лингвистике субъективное время изучено лишь в отдельных аспектах. В частности, осуществлен концептуальный анализ «сверхкратких» показателей субъективного времени {миг, мгновение, момент) (Е.С. Яковлева), частично описаны языковые репрезентанты такого аспекта субъективного времени, как время жизни (проживаемое время) (Т.В. Веревкина, Е.В. Гердт). Исследуются языковые средства экспликации субъективного аспекта художественного времени (Н.А. Николина, Л.О. Чернейко, М.В. Галышева).

Кроме того, художественное и текстовое время рассматриваются в аспекте текстовых категорий (Т.В. Матвеева, А.Ф. Папина, Т.В. Романова, З.Я. Тураева), что обусловлено активным исследованием текста как в лингвистике,     так     и     в     ряде     междисциплинарных     направлений:

4


когнитивистике, психолингвистике, лингвопрагматике, стилистике текста, лингвосинергетике, лингвокультурологии, нарратологии, мотивологии, мотивного анализа и др. (К.И. Белоусов, Л.Г. Бабенко, Н.С. Болотнова, Н.С. Валгина, И.Р. Гальперин, Б.М. Гаспаров, А.И. Горшков, М.Я. Дымарский, Л.Г. Кайда, В.В. Леденева, В.А. Лукин, О.И. Москальская, Н.А. Николина, Л.А. Новиков, Л.А. Ноздрина, Н.К. Онипенко, Т.Б. Радбиль, В.П. Руднев, М.Ю. Сидорова, Т.А. Сидорова, Г.Я. Солганик, Б.А. Успенский, В.Я. Шабес, В Шмид и др.).

В связи с этим представляется актуальным исследование специфики языкового времени как полиаспектной категории русского языка с учетом данных междисциплинарных направлений современной лингвистики (когнитивной лингвистики, лингвокультурологии, психолингвистики, этнопсихолингвистики) и других дисциплин (философии, психологии, нейрологии, биологии, физики).

Объектом диссертационного исследования является языковое время как координирующая релятивная антропоцентрическая категория русского языка, представленная совокупностью темпоральных субкодов, объективирующих разные аспекты понятийной категории времени.

Предмет исследования: языковые и речевые конституенты темпоральных субкодов, их текстовые функции и смысловые приращения в художественной речи.

Цель работы - исследовать языковое время на фоне других координирующих категорий времени (категории онтологического времени и понятийной категории времени) как совокупность комплексов языковых и речевых средств русского языка, объективирующих разные аспекты понятийной категории времени.

Поставленная цель предусматривает решение следующих задач:

-  уточнить содержание понятий реальное (онтологическое) время,

понятийная категория времени (понятийное, концептуальное время),

объективное время, субъективное время, языковое время в их взаимной

соотнесенности;

-    определить понятие темпоральный код языка; обосновать

целесообразность введения данного понятия как метаязыкового элемента;

5


  1. рассмотреть критерии делимитации понятия темпоральный код языка как первичной вербальной семиотической системы и понятия временной культурный код как вторичной вербальной семиотической системы;
  2. охарактеризовать основные субкоды темпорального кода русского языка - онтологический, хронометрический, метаязыковой, субъективный (эмотивный), объективирующие такие аспекты понятийной категории времени, как осмысление, исчисление, описание и переживание времени;

осуществить комплексное описание разноуровневых средств языковой экспликации субъективного (эмотивного) времени;

-  исследовать текстовые функции, семантические приращения и

взаимодействия единиц темпоральных субкодов в художественной речи;

-   уточнить и определить понятие художественное время в

соотнесенности с понятиями субъективное время и объективное время, а

также с понятиями реальное (онтологическое) время, понятийная

категория времени, языковое время;

выявить специфику полиаспектной структуры текстовой категории

худоэюественное время; рассмотреть вопрос о полевой организации

художественного времени;

-   разработать методику анализа категории языковое время и

текстовой категории худоэюественное время в аспекте кодовой концепции.

Научная новизна исследования определяется комплексным подходом к изучению языкового времени как координирующей антропоцентрической релятивной категории, поставленными в работе целями и задачами и способами их решения:

-   показан изоморфизм онтологического времени, понятийной

категории времени, языкового времени как координирующих категорий;

рассмотрен изоморфизм понятийной категории времени, языкового

времени и художественного времени как полиаспектных

антропоцентрических категорий;

впервые языковое время представлено как совокупность темпоральных субкодов, объективирующих разные аспекты понятийной категории времени;

б


- определены и описаны основные темпоральные субкоды; впервые

дано описание системы языковых средств экспликации эмотивного

времени, связанного с переживанием хода времени, его континуальности и

дискретности;

  1. впервые описаны явления, свидетельствующие о тенденции к осмыслению носителями русского языкового сознания субъективного времени по аналогии с объективным временем, к стиранию различий между этими аспектами времени по признаку исчисляемость / неисчисляемость;
  2. исследовано текстовое взаимодействие темпоральных субкодов; рассмотрено функционирование единиц темпоральных субкодов в художественной речи, их текстовые функции и смысловые приращения;
  3. разработана методика анализа языкового и художественного времени в аспекте кодовой концепции.

Теоретической базой работы являются исследования категории времени в русле антропоцентрического подхода в лингвистике (О.В. Агрова, Н.Д. Арутюнова, СМ. Белякова, М.В. Всеволодова, Е.В. Падучева, Н.К. Рябцева, А.Д. Шмелев, Е.С. Яковлева), философии (А. Бергсон, И. Кант, М.К. Мамардашвили, A.M. Пятигорский, М. Хайдеггер) и психологии (Е.И. Головаха и А.А. Кроник, С.Л. Рубинштейн), а также работы, исследующие проблемы соотношения языка и сознания (Н.Ф. Алефиренко, С.Д. Кацнельсон, А.А. Потебня, И.А. Стернин), в том числе в аспекте психолингвистики (Н.И. Жинкин, А.А. Залевская), делимитации вербального кода и вербального кода культуры (М.Л. Ковшова), теории метафоры (Н.Д. Арутюнова, А.Н. Баранов, Дж. Лакофф и М. Джонсон, Дж. Сёрль, Z Kovecses), коммуникативных регистров речи (Г.А. Золотова), художественного времени и хронотопа (М.М. Бахтин, Д.С.Лихачев, Н.А. Николина, А.А. Потебня, З.Я. Тураева), текстовых функций видо-временных форм глагола (В.В. Виноградов, А.В. Бондарко, Г.А. Золотова), филологического анализа текста (В.А. Лукин, Н.А. Николина), семиотики и культурной антропологии (Ю.М. Лотман, Б.А. Успенский, Т.В. Цивьян), контекстной семантики (Г.В. Колшанский), эмотиологии (Л.Г. Бабенко, В.И.  Шаховский), нарратологии (В.  Шмид), языковых преобразований

7


(В.Г. Гак), идеи М.М. Бахтина, представленные в концепции активного / пассивного понимания и диалогичности слова.

Методы исследования. В работе в зависимости от поставленных

задач использованы следующие методы: метод полисистемного анализа,

направленный на изучение разноуровневых взаимосвязанных элементов

языка; метод компонентного анализа на основе словарных дефиниций и

контекстуальной реализации значения слова; структурно-семантический

описательный метод, основанный на индукции, предполагающей

направление анализа от частного к общему; методы филологического

анализа текста: контекстологический анализ, композиционный анализ,

семантико-стилистический метод, позволяющий определить смысловые

трансформации языковых единиц в системе художественного

произведения;         структурно-семиотический   метод,   предполагающий

изучение языковых знаков, особым образом структурированных в системе текста; а также приемы дистрибутивного анализа.

Материалом для исследования послужили текстовые фрагменты, извлеченные методом сплошной выборки из произведений русской художественной литературы XIX - XXI веков. Кроме того, использовалась база данных Национального корпуса русского языка. Картотека насчитывает около 30 000 примеров. Для выявления специфики функционирования конституентов темпорального кода русского языка в художественной речи рассматривались тексты разных временных периодов, литературных направлений, жанровой и тематической направленности (произведения А.П. Чехова, И.А. Бунина, М.А. Булгакова, А.Н. Толстого, В.П. Астафьева, Э. Лимонова и В. Пелевина).

Теоретическая значимость исследования состоит в том, что оно углубляет представление о языковом времени как полиаспектной координирующей категории; отражает динамические процессы, связанные с концептуализацией субъективного времени; вносит определенный вклад в исследование проблемы соотношения языка и мышления как с точки зрения корреляции понятийных (когнитивных) и языковых категорий, так и в аспекте кодовых переходов; в разработку теории текстовых категорий, в частности в связи с проблемой их полевой организации; обогащает теорию   функционального и контекстуального анализа языковых единиц.

8


Уточняется содержание и соотнесенность понятий «онтологическое время», «понятийная категория времени», «субъективное время», «объективное время», «языковое время», «текстовое время», «художественное время», вводится метаязыковой компонент «темпоральный код языка».

Практическая значимость работы. Результаты исследования могут быть использованы в вузовских курсах «Современный русский язык», «Лингвокультурология», «Филологический анализ текста», «Стилистика текста», в спецкурсах по языковой картине мира, психолингвистике, теории текста. Результаты исследования могут найти практическое применение в лексикографической работе - при составлении различного типа словарей, в частности толковых словарей русского языка и идеографических словарей. Разработанная методика анализа языкового времени и художественного времени в аспекте кодовой концепции может быть использована при дальнейших исследованиях этих категорий.

Положения, выносимые на защиту:

1. Сущность онтологического (истинного, реального) времени может

быть представлена только на уровне гипотез. Неоднозначные,

противоречивые и исторически изменчивые представления о времени,

сложившиеся на основе мифологического, религиозного, обыденного и

научного сознания, аккумулируются понятийной категорией времени,

характеризующейся полиаспектностью и неоднородностью. Языковое

время объективирует (оязыковляет) понятийную категорию времени.

2.    Онтологическое, понятийное и языковое время являются

координирующими категориями. Онтологическое время представляет

собой необходимое условие для координации потока восприятия. В

результате взаимодействия человека со средой формируются когнитивные

структуры сознания, в том числе представление о временной

последовательности стандартных действий в стереотипных ситуациях. В

ходе лингвистического взаимодействия наблюдатели, опираясь на опыт,

координируют свою деятельность в настоящем и будущем с помощью

пространственно-временных ориентиров.

3.  Наблюдатель в зависимости от способа членения временного

потока (на однородные исчисляемые отрезки; на прошедшее - настоящее -

9


будущее; на переживаемые периоды времени), а также в зависимости от репрезентируемого аспекта времени осуществляет выбор системы временных координат и отбор языковых средств экспликации времени.

  1. Проблема описания языкового времени связана с проблемой вариативности языковых средств, эксплицирующих определенное концептуальное содержание. Кроме того, в процессе речи говорящий (пишущий) имеет возможность переключаться с одной системы временных представлений на другую, что сопровождается сменой языковых средств их репрезентации. Этим обусловливается целесообразность введения такого метаязыкового компонента, как темпоральный код.
  2. Темпоральный код языка представляет совокупность комплексов языковых и речевых средств (субкодов), объективирующих разные аспекты понятийной категории времени - осмысление, исчисление, переживание и описание времени. Основные темпоральные субкоды русского языка: онтологический, хронометрический, субъективный (эмотивный) и метаязыковой.

6.   Субъективное и объективное время являются субкатегориями

понятийной категории времени, отражающими разные аспекты осознания

и переживания времени, и имеют субъективно-объективный характер.

Объективный и субъективный аспекты времени эксплицируются разными

темпоральными субкодами, однако существует ряд синтаксических

конструкций, в которых эти аспекты времени представлены диффузно.

7.      Объективный и субъективный аспекты времени не

противопоставлены друг другу ни по признаку реальности существования,

ни по признаку зависимости / независимости от субъекта. Основными

оппозитивными признаками этих аспектов времени являются

количественность (исчисляемость) / качественность (неисчисляемость).

Вместе с тем сочетаемость конституентов субъективного (эмотивного)

темпорального субкода русского языка и контекстуальные средства

экспликации эмотивного времени свидетельствуют о тенденции к

осмыслению субъективного времени по аналогии с объективным и о

стирании различий между этими аспектами времени по признаку

исчисляемость / неисчисляемость.

10


  1. На основе темпорального кода русского языка формируется вербальный временной код русской культуры как вторичная семиотическая система. Знаки временного кода культуры по сравнению со знаками темпорального кода обладают дополнительными аксиологическими приращениями.
  2. Темпоральный код языка является средством экспликации художественного времени. Последнее как коррелят понятийной категории времени   характеризуется      темпоральной            полиаспектностью. Художественное время является текстовой категорией, не имеющей полевой организации. Языковые средства ее экспликации не могут быть ранжированы по принципу «центр-периферия».
  3. Конституенты темпоральных субкодов русского языка в процессе функционирования в художественной речи приобретают дополнительные текстовые функции, в частности, такие, как концептуализация времени, организация аксиологически значимых оппозиций, формирование эмотивного смысла текста, моделирование абсурдной модели мира. Соответственно           единицы темпорального кода приобретают дополнительные смысловые приращения.

Апробация исследования. Основные теоретические положения работы изложены в монографии и 46 научных статьях, 10 из которых опубликованы в изданиях, рекомендованных списком ВАК (в журналах «Русский язык в школе», «Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского», «Вестник Поморского университета», «Вестник Вятского государственного гуманитарного университета», «Вестник Волгоградского государственного университета», «Вестник Сургутского государственного педагогического университета»), а также обсуждались на международных и всероссийских конференциях и семинарах: «Владимир Даль и современная филология» (Нижний Новгород, НГЛУ, 2001), «Предложение и слово: парадигматический, коммуникативный, методический аспекты» (Саратов, СГУ, 2002), «Жизнь провинции как феномен духовности» (Нижний Новгород, ННГУ, 2005), «Проблемы языковой картины мира на современном этапе» (Нижний Новгород, НГПУ, 2005, 2006, 2007, 2009), «Научное наследие Б.Н. Головина и актуальные проблемы современной лингвистики» (Нижний Новгород, ННГУ, 2006), «Школьное образование и

11


социальное взросление растущего человека: поиски и перспективы» (Нижний Новгород, НГПУ, 2006), «Континуальность и дискретность в языке и речи» (Краснодар, КубГУ, 2007, 2009), «Грамматические категории и единицы: синтагматический аспект» (Владимир, ВГПУ, 2007), «Русская словесность в контексте мировой культуры» (Нижний Новгород, ННГУ, 2007), «Русский язык в контексте национальной культуры» (Саранск, МГУ им. Н.Н. Огарева, 2007, 2010), «Языковая семантика и образ мира» (Казань, КГУ, 2008), «Активные процессы в современном русском языке» (Нижний Новгород, ННГУ, 2008), «Лингвистика и ее место в междисциплинарном научном пространстве» (Киров, ВятГГУ, 2008), «Социальные варианты языка» (Нижний Новгород, НГЛУ, 2009), «Интеграционные технологии в преподавании филологических дисциплин» (Нижний Новгород, НГПУ, 2010), «Основные тенденции развития русского языка в лингвофилософском аспекте» (Владимир, ВГГУ, 2010), «Язык, литература, культура и современные глобализационные процессы» (Нижний Новгород, ННГУ, 2010), «Международная филологическая конференция» (Санкт-Петербург, СПбГУ, 2010, 2011).

Структура работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения и библиографического списка.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ Во Введении определяются объект и предмет исследования, обосновывается его актуальность и новизна, формулируются цель и задачи, излагаются положения, выносимые на защиту, отмечается теоретическая и практическая значимость, описываются источники изучаемого материала и методы его исследования.

В главе I «Проблема времени в современной лингвистике» рассматривается вопрос о соотношении понятий «время онтологическое (реальное)», «время объективное», «время субъективное», «понятийная категория времени», «языковое время», «художественное время». При решении вопроса об онтологии времени в современных гуманитарных науках на первый план выдвигаются антропоцентрические концепции времени, такие, как   время человеческого бытия, психологическое время

12


личности и под. В физике 2-ой половины XX века также изменяется взгляд на время: представление о времени как о четвертой координате в пространственно-временном континууме («хроногеометрия») сменяется идеей «овременения пространства». Вместе с тем и в XXI веке, как и в предшествующие тысячелетия, взгляды на онтологию времени, на сущность истинного, реального, времени отличаются полярной неоднозначностью - от понимания времени как абсолютной субъективности до утверждения реальности независимого от субъекта времени, от постулирования релятивности, обратимости, множественности времен до введения понятия «стрела времени», репрезентирующего асимметрию и необратимость времени, обусловленную законом возрастания энтропии. В работах лингвистов (К.И. Белоусов, Л.Н. Михеева, Е.В. Падучева, З.Я. Тураева, Л.О. Чернейко и др.), опирающихся при исследовании языкового времени на различные философские и естественнонаучные концепции времени, вопрос об онтологии времени также решается неоднозначно. Вместе с тем взгляд лингвиста на онтологию времени влияет на его позицию наблюдателя по отношению к языку и определяет методологию исследования, отбор языковых фактов и их интерпретацию.

Неоднозначные и противоречивые представления о времени, сложившиеся в разные эпохи на основе обыденного, мифологического, религиозного и научного сознания аккумулируются понятийной категорией времени. В реферируемой работе понятийные категории рассматриваются как мыслительные категории, универсальные понятия которых являются результатом познавательной деятельности человека, способом обобщения его опыта. Понятийные категории представляют результат процесса категоризации - деятельности сознания, связанной с выработкой обобщающих понятий для определенных фрагментов действительности. Понятийные категории объективированы в языке и репрезентируются разными средствами разных языков или разноуровневыми средствами одного языка, в частности русского.

Онтологическое время и понятийная категория времени являются координирующими антропоцентрическими релятивными категориями. Основанием такого подхода являются идеи И.  Канта и  современных

13


философов М.К. Мамардашвили и A.M. Пятигорского, концепции биологической теории познания и биосемиотики, а также данные нейрофизиологии. Время, по И. Канту, представляет собой необходимое условие для координации потока восприятия. По данным современной нейрофизиологии, наше сознание осуществляет пространственную и временную координацию ментальных образов, возникающих в результате взаимодействия организма с физическими характеристиками объекта перцепции. Время координирует, упорядочивает поток восприятия и сознания, связывает чувства и рассудок. На базе этой координирующей функции онтологического времени в результате взаимодействия человека со средой формируются когнитивные структуры сознания, в том числе представление о стереотипных ситуациях и о временной последовательности стандартных действий, осуществляемых в стереотипных ситуациях.

Полагаем, что онтологическое время как координирующая категория является одной из предпосылок для формирования коммуникативной функции языка. Человек как биологический организм постоянно находится в настоящем, однако в ходе языкового взаимодействия наблюдатели с помощью пространственно-временных ориентиров координируют свою деятельность в настоящем и будущем, опираясь на опыт прошлых взаимодействий. Причем, как отмечают многие исследователи, пространственно-временные координаты оказываются необходимым условием для создания любой картины мира.

Языковое время является средством объективизации понятийной категории времени, ее репрезентантом. Корреляция этих категорий обусловливает полиаспектный, антропоцентрический, релятивный и координирующий характер языкового времени. При этом наблюдатель:

- членит временной поток на однородные исчисляемые отрезки, или

на разнородные взаимопроникающие отрезки настоящего - прошедшего -

будущего, или на переживаемые периоды времени;

-   выбирает временную систему координат в соответствии с

репрезентируемым аспектом времени, а также языковые средства его

экспликации;

14


- определяет способ описания ситуации в зависимости от преобладающего в ней временного или пространственного вида координации.

В лингвистике, психологии и философии активно используются термины «объективное время» и «субъективное время». При этом некоторые исследователи (Т.П. Дешериева, Л.А. Ноздрина, З.Я. Тураева, Н.Н. Трубников и др.) рассматривают объективное время как истинное, реальное, время, а субъективное время - как осознание и переживание объективного времени, как идеальное время. Однако принятое в философии дефинитивное определение объективного времени как времени, «измеряемого отрезками пути небесных тел», а субъективного времени как времени, основанного на «осознании времени»1, свидетельствует об отнесенности понятий объективное (физическое) и субъективное (психологическое) время не к истинному, реальному, времени, а к понятийной категории времени, отражающей осознание, исчисление и переживание времени человеком. В таком случае объективное и субъективное время не противопоставлены друг другу ни по признаку реальности существования, ни по признаку зависимости / независимости от субъекта. Объективное время оказывается противопоставленным субъективному времени по признакам однородность / неоднородность, количественность / качественность, исчисляемость / неисчисляемость.

Таким образом, объективное (физическое) время и субъективное (психологическое) время являются субкатегориями понятийной категории времени, отражающими разные аспекты человеческого опыта, связанного с познанием и переживанием времени.

Так понимаемое соотношение понятий «времяреальное (истинное)», «объективное (физическое) время», «субъективное (психологическое) время», «понятийная категория времени (понятийное время)» и «языковое время», а также неоднозначность самих этих понятий обусловливают невозможность непротиворечивой классификации языковых средств экспликации языкового времени на основании их отнесенности к объективному или субъективному времени.

Краткая философская энциклопедия. - М.: ИГ «Прогресс» - «Энциклопедия», 1994. - С. 77.

15


Художественное время формируется на базе понятийной категории времени, а также коррелирует со временем онтологическим на основе опыта взаимодействия автора со средой. Этим определяется полиаспектность художественного времени.

Категория времени тесно связана с категорией события, и для обыденного сознания время нередко объективируется благодаря упорядоченности событий. Более того, в таких современных концепциях времени, как концепция психологического времени личности, концепция времени человеческого бытия, событие оказывается ключевым понятием, с помощью которого определяется время. Однако некорректно, на наш взгляд, определять время через событие, потому что именно благодаря времени события связываются и упорядочиваются в сознании наблюдателя, выбирающего координатную точку отсчета событий, которой в истории, в человеческой жизни, в повествовании нередко становится время определенного события. При этом с помощью языковых средств эксплицируются таксисные отношения между событиями.

В главе II «Темпоральный код русского языка» вводится понятие «темпоральный код языка», обосновывается целесообразность его введения как метаязыкового компонента, характеризуются основные темпоральные субкоды русского языка. В лингвистике термин «код» используется в ряде значений. Так, в дефиниции структурной лингвистики код - это язык в смысле Ф. де Соссюра; это совокупность знаковых единиц и правил их употребления (И.В. Арнольд, Е.Б. Трофимова, P.O. Якобсон и др.). Кроме того, код понимается как этноязык (К. Гаузенблаз, Г.П. Мельников и др.) или как разновидность языка, в частности, выделяются морфологический, грамматический, фонологический коды; код адресанта и код адресата; коды, отражающие территориальную, социальную, функциональную неоднородность национального языка, а также денотативный код и вторичные коннотативные коды (В.А. Лазарев, Ю.М. Лотман, М.А.К. Хэллидей, У. Эко и др.). В когнитивной лингвистике и психолингвистике термин «код» употребляется в связи с проблемой соотношения языка и мышления и выделением двух форм мышления -вербальной и невербальной. Процессы порождения и восприятия речи рассматриваются    соответственно     как    вербализация    универсально-

16


предметного кода (УПК) и девербализация речи в УПК (Н.Ф. Алефиренко, Н.И. Жинкин, А.А. Залевская, В.Я. Шабес и др.). В этнолингвистике и лингвокультурологии язык описывается как самостоятельный код и метакод модели мира. Поскольку последняя реализуется разными кодовыми системами (наряду с вербальным кодом выделяются такие, как астральный, вегетативный, музыкальный, жестовый и т.п.), язык является средством перехода от одной кодовой системы к другой (Д.Б. Гудков и М.Л. Ковшова, Т.В. Цивьян).

На наш взгляд, этноязык представляет собой систему кодов, отражающих неоднородность как национального, так и литературного языка, а также вариативность языковых единиц по отношению к выражению определенного внеязыкового содержания. Перевод невербального кода (УПК) осуществляется с помощью одного из языковых кодов, что обусловлено вариативностью языковых средств экспликации внеязыкового содержания. Соответственно код - это (на уровне национального языка) совокупность языковых и речевых средств объективации определенного внеязыкового содержания, представленная разными социолектами; (на уровне литературного языка) совокупность языковых и речевых средств экспликации тематических областей.

Многоаспектность и неоднозначность понятийной категории времени, репрезентируемой языковым временем, обусловливает связь проблемы описания языкового времени с проблемой вариативности языковых средств, эксплицирующих определенное концептуальное содержание. В связи с этим нам представляется целесообразным при описании языкового времени использовать понятие темпоральный код.

Темпоральный код языка - это совокупность языковых и речевых средств репрезентации (оязыковления) понятийной (resp. когнитивной, семантической) категории времени, отражающей неоднородность восприятия, осмысления, познания времени человеком.

Исследование языковых средств в аспекте темпорального кода учитывает возможность переключения говорящего (пишущего) с одной системы временных представлений на другую в процессе речи и соответственно выбора языковых средств их экспликации. Этим исследование языкового времени в аспекте темпорального кода отличается

17


от исследования функционально-семантического поля темпоральности в теории функциональной грамматики, ориентированного на экспликацию определенного значения комплексом языковых средств, организованных иерархически по принципу центр - периферия. От лексико-семантической группы темпоральный код отличается разноуровневой языковой организацией.

При описании темпорального кода мы исходим из того, что единицы темпорального кода лишены аксиологической или оценочной составляющей, однако могут подвергаться вторичной семиотизации. Приобретая ценностные или оценочные приращения, единицы темпорального кода становятся знаками временного культурного кода -вторичной знаковой системы. В то же время может происходить и обратный процесс - десакрализация единиц культурного кода и утрата ими статуса знака культурного кода.

В частности, в русском языке функционирование слова век в качестве единицы двух вербальных кодов - темпорального кода языка и временного кода культуры претерпело существенные изменения. Так, в древнерусском языке имя век было сильным культурным кодом и участвовало в означивании таких дихотомий, как жизнь / смерть, временность / вневременность, начало / конец (Л.Н. Михеева). Результатом изменения значений слова век является то, что в современном русском языке в основных системных значениях, репрезентирующих такие аспекты времени, как объективное время ('Промежуток времени в сто лет, столетие' ), субъективное время ('Очень долгое время, вечность'), жизненное время ('Жизнь, существование; продолжительность жизни кого-л. // период существования чего-л.'), а также вневременность ('Всегда, постоянно, вечно. /.../Я буду век ему верна. Пушкин'), слово век выступает прежде всего как единица темпорального кода языка. Устойчивые выражения, репрезентирующие атемпоральное значение 'Всегда, постоянно, вечно' и имеющие дополнительные аксиологические приращения, остаются единицами культурного кода, независимо от того, как   они   используются   -   в   своем   исходном   сакральном   значении

Значения приводятся по: Словарь современного русского литературного языка: В 20 т. / РАН. ИН-т рус. яз. - 2-е изд., перераб. и доп. - М.: Русский язык, 1991-1994.

18


(например, библеизмы во веки веков, на веки веков) или же как мифологемы атеистического общества (например, эюитъ в веках). Значимыми для многих культур являются старость, слишком долгая жизнь, а единицы, их означивающие, - сильным культурным кодом, в частности, русские фразеологизмы, включающие в свой состав фразеолексу век: заживать / зажить чужой век; жить в чужой век, имеют отрицательную коннотацию. Таким образом, в современном русском языке в качестве репрезентантов временного кода культуры в первую очередь выступают паремии и устойчивые словосочетания с лексемой век, а также фразеологизмы, включающие фразеолексу век. В то же время сами изменения в функционировании слова век как знака двух кодовых систем являются социально и культурно значимыми.

Темпоральный код языка неоднороден и представлен рядом субкодов, что детерминировано полиаспектностью понятийной категории времени. Темпоральным кодом эксплицируются такие аспекты понятийной категории времени, как осмысление времени, исчисление времени, описание времени, переживание времени. Соответственно могут быть выделены следующие основные темпоральные субкоды русского языка: онтологический, хронометрический, метаязыковой, субъективный (эмотивный).

Полагаем, что полиаспектность понятийной категории времени является одним из источников полисемии и энантиосемии слов с темпоральной семантикой, поэтому одно и то же слово в разных значениях может быть конституентом разных темпоральных субкодов.

Онтологический темпоральный субкод русского языка эксплицирует представление коллективного языкового сознания об онтологии времени. Конституентами данного субкода являются тропы, и прежде всего -метафоры, с помощью которых время объективируется не только для обыденного, но и для научного сознания. Метафорические модели времени достаточно подробно описаны в научной литературе (Н.Д. Арутюнова, Д.А. Катунин, В.В. Морковкин, Н.Н. Перцова, В.А. Плунгян и мн. др.). Индивидуально-авторское осмысление времени опирается в первую очередь на существующие метафорические модели и связано с развитием ассоциативных (мотивационных) рядов с опорным словом с темпоральной

19


семантикой, например, рядов время - движение, время - водный поток: Время сбилось с пути, завязло на полдороге где-то под Курском, споткнулось над соловьиными рощами, заблудилось, слепое, на подсолнуховых равнинах (Т. Толстая); Белоселъцев знал эту особенность времени вдруг замедлять стремительное течение, замирать в неподвижном омуте, перед запрудой, увеличивая свою глубину и массу, чтобы потом прорвать запруду, стремительно помчаться, ввергая мир в лавину сменяющих друг друга событий (А. Проханов).

Вместе с тем в ??-??? веках некоторые традиционные метафорические модели времени модифицируются. Так, в антропоморфной модели время и его периоды концептуализируются через ментальную сферу человека: время наделяется модальными интенциями и возможностью выбора действия по отношению к человеку, что репрезентируется включением слов с модальным значением в предикат при субъекте с темпоральной семантикой, например: Тем не менее день делает попытку начаться (С. Минаев); ... И на юг они так и не съездили, все откладывали на будущее, которое не хочет наступать (Т. Толстая); а при метафоризации через физическую сферу наделяются чертами сниженного бытового поведения, например: Душа говорит одно, а время сует под нос паспорт: смотри (В. Токарева); А про теперешнее время и врать нечего, оно на нас каждодневно пялится (Э. Кочергин); Время, беспечный старатель, пасует карточную колоду географии (М. Веллер). Актуализируется онтологизация времени по модели время - агрессор (время - это хищник, людоед; время - это война; время - это убийство; время - это преступление), например: Время, сплошной людоед, - поедом ест людей: неуютно (А. Белый); Время острыми когтями сдирало ороговевшую кожу с души, и та засочилась кровью (Б. Акунин); И все же он [Татлин] задохнувшийся человек, оттого ли, что наше время душит и душит, или вообще нельзя изобретать, чтобы не задохнуться... (Е.Н. Пунин). В реферируемом диссертационном исследовании описано явление вторичной метафоризации циклической модели времени, что проявляется в перекодировании графического знака (круговой модели времени) в вербальную метафору, эксплицирующую атемпоральность. В частности, с помощью   темпоральной   лексики   и   экзистенциональных   предикатов

20


событийный ряд может замыкаться в круг, при этом события трансформируются в квазисобытия, а именно: Бессмысленно говорить и о разрушениях, например, об уничтожении какого-нибудь красивого храма. Вчера (здесь и далее выделено автором. - Е.Ш.) он был, - сегодня нет. Но ведь можно и наоборот: сегодня нет, но был вчера, а позавчера опять не был. Стало быть, позавчера ничем не отличается от сегодня, а вчера -это капризный всплеск волны, булькнула и нет (Т. Толстая).

Онтологический темпоральный субкод антропоцентричен, субъективен и неоднороден, так как связан с образной номинацией, отражающей исторически изменчивые и культурно обусловленные представления о времени. Вместе с тем это субъективное представление того, что представляется носителям языка существующим объективно. «Реальным кажется нам всё, что уже превращено в категории, концептуализировано, что составляет часть наших знаний о мире» . С помощью языковых метафор онтология времени объективируется для всех носителей языка4. С этой точки зрения онтологический темпоральный субкод является субъективно-объективным.

Конституентами хронометрического субкода являются языковые единицы, репрезентирующие объективный аспект времени, - единицы измерения и членения времени в рамках разных координатных систем, таких, как: абстрактная шкала времени, момент речи (прототипический дейксис), иной момент времени (точка отсчета, вторичный дейксис), момент времени какого-л. события. Соответствующее членение временного потока выражается как темпоральной лексикой (14 марта 2011 года, два часа, в январе и под.), так и видо-временными формами глагола (ср. корреляцию значений темпоральных наречий и глагольных форм времени: вчера - сегодня - завтра, тогда - сейчас - потом и прошедшее время - настоящее время - будущее время5). Поскольку выбор

Пахсарьян Н.Т. Реальность - текст - литература - реализм: динамика взаимодействия // Вестник МГУ. Сер. 9. Филология. - 2006. - № 2. - С. 68.

4 Об объективизации трансцендентных сущностей с помощью метафор не только для обыденного, но и для научного сознания см., например: Залевская А.А. Введение в психолингвистику. - М.: Российск. гос. гуманит. ун-т, 2007. - С. 148; Чернейко Л.О. Лингвофилософский анализ абстрактного имени. - М.: ЛИБРОКОМ, 2010. - С. 132.

См.: Кронгауз М.А. Структура времени и значение слов // Логический анализ языка. Противоречивость и аномальность текста. - М.: Наука, 1990. - С. 46; Моисеев А.И. Слова со значением времени в современном русском языке // Слово в лексико-семантической системе языка. - Л.:ЛГПИ, 1972. - С. 94.

21


координатной системы осуществляется говорящим (пишущим), причем нередко последний сам оказывается центром координатной системы, данный субкод имеет антропоцентрический, релятивный и, следовательно, субъективный характер. Вместе с тем носителям языка хронометрический темпоральный субкод представляется объективным, так как его единицы общезначимы и обязательны для всех членов определенного социума и в целом имеют международный характер (М. Хайдеггер, Л.Н. Михеева).

Метаязыковой темпоральный субкод русского языка связан с

описанием времени и представлен терминами и дефинициями, а также

многочисленными         квазитерминологическими        словосочетаниями,

построенными по модели: слово время и определяющее его прилагательное. Многие из подобных словосочетаний не имеют четкой спецификации в лингвистике и оказываются неоднозначными. Например, при описании субъективного аспекта времени как синонимы используются номинации: субъективное время, психологическое время, перцептуалъное время, мыслительное время, концептуальное время, эмотивное время. Вместе с тем у словосочетания перцептуалъное время есть пароним -перцептивное время, которое понимается как «пространственно-темпоральная позиция говорящего или перцептора, его " наблюдательный пункт"»6. Некоторые исследователи считают перцептуалъное время, перцептивное время и эмотивное время синонимами7. Кроме того, перцептуалъное время и концептуальное время рассматриваются как гипонимы по отношению к гиперониму субъективное время. При этом перцептуалъное время связано с переживанием времени, а концептуальное

о

время - с осознанием времени . Концептуальное время имеет и еще более узкое значение и понимается как абстрактная математическая модель, отражающая такие свойства реального времени, как одномерность, непрерывность, однонаправленность, упорядоченность9. Все это свидетельствует о том, что используемые при описании разных аспектов

6 Золотова Г.А. Категория времени и вида с точки зрения текста // Вопросы языкознания. - 2002. - № 3. -

С. 11.

7  Брусенская Л.А., Гаврилова Г.Ф., Малычева Н.В. Учебный словарь лингвистических терминов. -

Ростов н/Д.: Феникс, 2005. - С. 148.

8  Белякова СМ. Образ времени в диалектной картине мира: дис. ...докт. филол. наук. - Екатеринбург,

2005. - С. 37 и 56.

9   Тураева З.Я. Категория времени. Время грамматическое и время художественное (на материале

английского языка), - М: Высш. школа, 1979. - С. 30.

22


категории      времени      метаязыковые      компоненты      нуждаются      в упорядоченности и терминологической закрепленности.

Кроме того, единицы метаязыкового темпорального субкода применяются при описании других лингвистических категорий, в частности вида глагола, что, при неоднозначности самой метаязыковой темпоральной лексики, создает дополнительные трудности при метаописании.

В современной психологии психологическое время рассматривается как сложный полиаспектный феномен (Е.И. Головаха и А.А. Кроник, А.Л. Носаль и др.), одной из важнейших составляющих которого является эмотивное время, связанное с переживанием хода времени, его континуальности и дискретности. Эмотивное время имеет субъективно-объективный характер. С одной стороны, оно субъективно, так как связано с эмоциями конкретного человека. С другой стороны, восприятие времени обусловлено объективными психическими процессами и связь переживания времени с эмоциями человека имеет регулярный характер. Также есть определенная закономерность в зависимости характера переживаемого времени от пола человека, его возраста, наполненности личностного времени событиями и от характера событий. Все это нашло отражение в сформулированных С.Л. Рубинштейном законах - законе эмоционально детерминированной оценки времени («переживаемая длительность отклоняется от объективного времени в сторону, обратную господствующей у субъекта направленности») и законе заполненного временного отрезка («чем более заполненным и, значит, расчлененным на маленькие интервалы является отрезок времени, тем более длительным он представляется»)10. Данный аспект времени эксплицируется эмотивным темпоральным субкодом русского языка.

Таким образом, введение метаязыкового компонента темпоральный код позволяет интегрировать неоднородные явления, объединяемые понятием «время», с тем, чтобы осуществить анализ категории времени с точки зрения корреляции субъективного и объективного времени.

Так как в научной литературе достаточно подробно описаны метафоры   времени,   а   также   языковые   единицы,   репрезентирующие

Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии: В 2 т. Т. 1. - М.: Педагогика, 1989. - С. 294-295.

23


объективный и метаязыковой аспекты времени, в реферируемом исследовании основное внимание уделяется комплексному описанию эмотивного субкода русского языка, который рассматривался в научной литературе лишь фрагментарно.

В главе III «Эмотивный темпоральный субкод как средство экспликации эмотивного времени» исследуются разноуровневые языковые средства экспликации эмотивного времени. Так, конституентами эмотивного темпорального субкода являются две группы предикатов -предикаты движения и предикаты прекращения существования. К предикатам движения, выражающим эмотивное время, относятся глаголы бежать, лететь, мчаться, мелькать, нестись, ползти, тянуться и под.

В словарных дефинициях у этих глаголов при субъекте с темпоральной семантикой {Время ползет, мчится, бежит, тянется, летит и т.п.) выделяется сема «интенсивность движения». Ср., например: лететь - 'Перен. Быстро, незаметно проходить. О времени' [БАС], ползти - 'Перен. Разг. Медленно проходить. О времени' [БАС]. Однако интенсивность (скорость) движения времени оценивается в таких предикатах относительно нормы, в качестве которой выступает объективное исчисляемое время. Как отмечают многие исследователи, обязательным компонентом оценки является наличие субъекта оценки (Н.Д. Арутюнова, Е.М. Вольф, А.А. Ивин, В.Н. Телия и др.). Семантика рассматриваемых глаголов предполагает оценку интенсивности (скорости) времени с точки зрения субъекта, переживающего ход времени. Поэтому, на наш взгляд, справедливо замечание Дж. Сёрля, считающего, что значение метафор Часы(ожидания в аэропорту) ползут, летят и под. некорректно передавать с помощью фраз Идти медленно и Идти быстро, так как последние также являются метафорами, но может быть передано как часы ожидания 'казались имеющими различную протяженность'11. Полагаем, что общим семантическим компонентом анализируемых глаголов движения со связанным значением при опорном слове с темпоральной семантикой является 'субъективность восприятия интенсивности (скорости) движения времени'. Будем называть такой компонент семой субъективного восприятия хода времени. Данной семой

11 Сёрль Дж. Метафора // Теория метафоры. - М: Прогресс, 1990. - С. 325 и 333.

24


кодируются социально значимые эмоции членов социума, связанные с переживанием времени.

От данной группы глаголов эмотивного времени образуются многочисленные префиксальные производные. В научной литературе высказывалось мнение об участии префиксов по-, про- в репрезентации эмотивного времени, однако проведенное нами исследование показало, что префиксы по-, про- в составе глаголов движения при субъекте с темпоральной семантикой не выражают субъективное ускорение или замедление времени: сема субъективного восприятия хода времени выражается производящей основой и сохраняется во всех префиксальных производных независимо от семантики префикса12, например:

Пролетел месяц, за ним второй и третий, 17-й год отошел, и полетел февраль 18-ого (М.А. Булгаков); Так медленно проползает секунда, две (Л.Н. Андреев); Как сон промелькнул весь следующий день (А.Н. Толстой).

Предикаты прекращения существования (перестать существовать, отсутствовать, нет, не стало (времени), исчезнуть и под.) репрезентируют прерывистость (дискретность) эмотивного времени, например: Время перестало существовать - Алиса не могла бы сказать, давно ли она бежит (К. Булычев); И тогда, не дыша, на целые, казалось, часы замер он в неподвижности...Времени не стало, как бы в пространство превратилось оно, прозрачное, безвоздушное, в огромную площадь, на которой все, и земля, и жизнь, и люди; и все это видимо одним взглядом, все до самого конца, до загадочного обрыва - смерти (Л.Н. Андреев).

Переходное положение между двумя рассмотренными группами предикатов эмотивного времени занимают предикаты останавливаться, не двигаться, таять, имеющие синкретичную семантику. Так, при темпоральном субъекте предикаты прекращения движения останавливаться, не двигаться выражают предельное замедление хода времени. Поскольку с помощью предикатов движения онтология времени объективируется как движение, глаголы прекращения движения выражают

См. другую точку зрения в: Михеева С.Л. Семантика временного порядка в повествовательном тексте: Монография. - 2-е изд. - Чебоксары: Новое время, 2007. - С. 96-97.

25


и прекращение существования, дискретность времени, например:

Когда встречались их глаза - пропадал шум поезда и останавливалось время (А.Н. Толстой); В отсутствие любви время не движется, картинки вокруг бесцветны, дух угнетен (В. Токарева).

В словарях глагол таять при субъекте с темпоральной семантикой относится к предикатам движения, см., например: «5. // Проходить, протекать быстро, незаметно. Так и изнашивается, тает их молодость без радостей, без любви и дружбы. Чехов. Весной; Короткая летняя ночь быстро таяла. Горький. Три дня; До отлета оставались минуты, и эти минуты неудержимо таяли. Полевой. Золото» [БАС]. Однако, как показало проведенное нами исследование, применительно ко времени предикат таять содержит и сему прекращение существования, исчезновение, соотносящуюся с соответствующим переносным значением глагола таять (постепенно уменьшаясь, сокращаясь, пропадать, исчезать, прекращаться), выделяемым словарями [БАС; MAC]. И оттенок именно этого значения в словаре под редакцией Д.Н. Ушакова (далее - СУ) иллюстрируется предложениями с темпоральной семантикой: «Таять. 1. ...|| перен. Исчезать, постепенно замирая, становясь постепенно незаметным, неощутимым. Летний вечер тихо тает и переходит в ночь. Тургенев. Вечер серебряный тает. Фофанов». Ср. также: Но стоит мне лишь немного подумать, как время начинает таять (И. Бунин).

В глагольно-адвербиальных несвободных словосочетаниях при субъекте с темпоральной семантикой {Время идет быстро, медленно и под.) глагол движения имеет ослабленное лексическое значение, однако является необходимым структурным и семантическим компонентом, соединяющим глагольный распространитель с идеей времени. В результате семантического взаимодействия субъекта с темпоральной семантикой и его предиката, выраженного глагольно-адвербиальным словосочетанием, наречие становится основным средством экспликации частного значения эмотивного времени - его замедления, ускорения, дискретности.

По данным словарей, в конструкциях рассматриваемого типа наречие незаметно соотносится с такими свойствами эмотивного времени, как   замедление   [БАС,   MAC]   и   дискретность   [СУ].   Однако   наши

26


наблюдения показывают, что незаметно нередко употребляется в контекстах, эксплицирующих субъективное ускорение времени, например:

Таким образом, быстро, незаметно мелькнуло время пребывания в Троицкосавске, и 26 сентября экспедиция двинулась в Ургу (П.К. Козлов); Как незаметно бежит время, катится день за днем быстро, только и отмечаешь утро! (он же).

Соотнесенность наречия незаметно с субъективным ускорением

времени наблюдается также в контекстах, в которых предикаты,

представленные          глаголами     движения     и     их     адвербиальными

спецификаторами, относятся к разным темпоральным субъектам и в то же время параллельно репрезентируют эмотивное время говорящего (пишущего). При этом в одной из конструкций эксплицируется субъективное ускорение времени, а между самими конструкциями устанавливаются пояснительно-уточняющие отношения, например:

Он дремлет, и кажется ему, что вся природа находится в дремоте. Время бежит быстро. Незаметно проходит день, незаметно наступают потемки (А.П.  Чехов).

Вместе с тем в ряде случаев конструкции с незаметно соотносятся с объективным аспектом времени. Импликатурой таких конструкций является то, что время в определенный период не является содержанием переживания и, следовательно, не происходит переключение субъекта в субъективную систему временных координат, например:

На судне началась размеренная жизнь. Время идет незаметно (В.А. Степанов); Жена увлеклась работой в саду, а я своими записками. Время текло тихо и незаметно, и только вести из армии да из Петрограда вносили тревогу в нашу жизнь (А.Ф. Редигер).

Конституентами эмотивного темпорального субкода являются существительные вечность, век, содержащие сему субъективного восприятия времени, и осмысляемое по аналогии с ними слово тысячелетие, например:

Кажется, что вниз мы едем целую вечность (С. Минаев); Было20-е число, 11-й месяц. 11 час. 59 мин. Час прошел, век ли? Не знаю (А. Вознесенский);   Падал    он   долго,    целое   тысячелетие,    и   наконец

27


почувствовал под собой твердую поверхность (В.Пелевин).

Слова миг, мгновение, а также хронометрические показатели времени {минута, секунда, год и под.) становятся репрезентантами эмотивного времени в сочетании с метонимическими эпитетами, отражающими субъективное восприятие времени, например:

Несколько долгих мгновений мы смотрели друг на друга (Ф. Искандер); Лишъ через долгий миг глухой звук мне отметил падение (О.Д. Форш); Несколько длинных секунд стояла полная тишина (В. Пелевин); Бесконечные пять минут Папанин осознавал услышанное (М. Веллер).

При этом метонимический перенос может осуществляться на основе стертой пространственной метафоры.

В то же время в XX - XXI веках наблюдается тенденция к

осмыслению    слова    вечностьв    качестве    единицы    измерения

субъективного времени, в таком случае между показателями объективного и субъективного времени стирается оппозиция по признаку неисчисляемость / исчисляемость, и в слове вечность актуализируется значение периода, отрезка времени, которым можно оперировать при исчислении. При таком употреблении слово вечность сочетается с количественными числительными, кванторами, употребляется в форме множественного числа, например:

Воронцофф. Хай, Ник, целый век тебя не видел! Олада. Если от двух утра до семи утра проходит вечность Воронцофф. Иногда проходит несколько вечностей, Мэн (В. Аксенов); А только темнота была. В темноте засветилась белая точка. Это произошло не сразу. Может быть, минула одна вечность. А может, и не одна. Чем была эта точка? Постепенно она обрела очертания (Е. Хаецкая); Ожидание очередного удара растягивалось в вечность, и каждый раз я успевал побеседовать с всевышним, исповедоваться в грехах и попросить о милости. Через пятнадцать или пятьсот вечностей — кто их считал! - смертельная карусель наконец остановилась. Я лежал на дороге и гадал, осталось ли в моем организме хоть что-нибудь целое (Е. Прошкин).

Вместе с тем происходит делимитация слов секунда и миг по признаку исчисляемость / неисчисляемость. Если в XIX веке эти слова

28


являлись синонимами13, то в XX веке в качестве единицы исчисления объективного времени миг не используется. Это проявляется в изменении сочетаемости слова: миг перестает употребляться с количественными числительными.

К синтаксическим средствам экспликации эмотивного времени относятся сложноподчиненные предложения фразеологизированной структуры (фразеосхема |не успел CBi |, |как СВг |), в которых таксисная семантика предложения (быстрая смена действий в рамках единого временного плана) соотносится не с объективным аспектом времени (реальным положением дел), а с субъективным временем. Средством выражения эмотивного времени такие синтаксические конструкции становятся, если во второй предикативной части позиция подлежащего заполняется компонентом (словом или словосочетанием) с темпоральной семантикой, а позиция сказуемого - фазисным глаголом или глаголом движения, репрезентирующим ход времени, например:

Дни теперь идут необыкновенно быстро, и эта быстрота приводит ее в ужас: и оглянуться не успеешь, как настанет это страшное двадцать седьмое декабря! (И.А. Бунин); Не теряйте времени, ведъ канальское время бежит, не ждет] Клянусь богом, не успеете оглянуться, как наступит старость ... Тогда уж поздно будет жить (АЛ. Чехов).

Такие предложения эксплицитно передают субъективное ускорение времени, ср., например: «Не успел оглянуться, как зима прошла (перен.: прошла очень быстро)»14.

При включенности в разговорный регистр возможна модификация фразеосхемы, при этом вторая предикативная часть строится по схеме односоставного предложения: (1) по схеме номинативного указательного предложения с темпоральной семантикой, (2) по схеме отрицательного безличного предложения, позиция дополнения при предикате нет в которой заполняется компонентом с темпоральной семантикой, например:

(1) Отсрочка на один день ничего не даст; оглянуться не успеешь, как вот оно, послезавтра, и надо ехать за нею, надо перевозить ... (В.

«Секунда - шестидесятая доля минуты, миг» [Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 4. - М.: Рус. яз., 1980. - С. 171].

14

Ожегов СИ. Словарь русского языка: Ок. 57 000 слов. - М.: Рус. яз., 1988. - С. 356.

29


Распутин); (2) «Дни текут, как вода, - продолжал я, - и не успел оглянуться, как почти четырех недель уже нет...» (Ф.Д. Крюков).

Кроме того, если предложения, построенные по фразеосхеме |не

успел CBi|, |как СВг|, имеют модальную рамку, указывающую на

субъективный аспект восприятия (модальность кажимости,

предположения),        и    включаются    в    контекст,    эксплицирующий

субъективное восприятие времени, то они также становятся средством репрезентации эмотивного времени. В таких предложениях актуализируется тот факт, что быстрота наступления действия вызвана не реальным положением дел, а психологическим состоянием субъекта перцепции, например:

Три часа ожидания прошли незаметно. Мне казалось, не успел я наглядеться на Машу, как Карпо съездил к реке, выкупал лошадь и уже стал запрягать (А.П. Чехов. Красавицы).

При этом модальная рамка, переключающая высказывание на субъективную сферу, обусловливает возможность модификации фразеосхемы - изменения вида глагола во второй предикативной части (CBi-НСВг), например:

А ночь для солдата ой как быстро проходит! Не успел, кажется и лечь, какуже дежурный по роте «подъем» горланит (И.Ф. Стаднюк).

К синтаксическим конституентам эмотивного темпорального субкода также относятся конструкции временной дезориентации с диффузной темпоральной семантикой. Основным структурно-семантическим компонентом таких конструкций являются предикаты ментального состояния, содержанием которого является время. При этом в конструкциях с предикатами ментального состояния не заметить, не знать, не помнить, не видеть, не видать позицию актанта содержания состояния занимает изъяснительно-объектное придаточное предложение с семантикой хода объективного времени, выраженного предикатами идти, течь, проходить, например:

Не знаю, сколько прошло времени, - час или несколько дней, или много дней (Ф.М. Достоевский); Картины минувшего так захватили меня, что я не заметила, как прошло время (Л.А. Чарская); Он не помнил, сколько времени пробыл в оцепенении - минуту, десять минут,

30


полчаса. Только спустя какое-то время он вновь явственно услышал доносившиеся откуда-то снизу громкие немецкие выкрики, мотоциклетные выхлопы, детский плач (А. Чаковский); Приятно читать интересную книжку. За нею не видишь, как проходит и время (К.К. Вагинов).

Импликатурой описываемых конструкций, при актуализации факта временной дезориентации, являются такие свойства субъективного времени, как качественность и дискретность.

В конструкциях с предикатами не заметить, не видеть, не видать, в которых ход времени выражен предикатами, содержащими сему субъективного ускорения времени, эксплицируется субъективный аспект времени, а импликатурой актанта содержания состояния является ход объективного времени, воспринимаемый обыденным сознанием как норма, например:

В напряженной работе он не заметил, как мчалось время (В.Л. Шишков); Вокзал, зал ожидания. Ждать долго. Но я не заметила, как проскочило время. Удивительная это вещь - время. Мы думаем, что оно течет равномерно, мера всему. А оно идет неровно (И. Грекова); Словом сказать, не видали, как пролетело время и настала минута возвратиться из деревенского гнездышка в петербургское (М.Е. Салтыков-Щедрин).

Причем конструкции с предикатами (не) видеть, видать были характерны для XIX века и в настоящее время почти не употребляются.

Позицию актанта содержания состояния при предикатах ментального состояния могут занимать именные группы счет времени, счет дням, ощущение времени, чувство времени, сознание времени, представление о времени. Предикатами ментального состояния при этом являются вторичные предикаты из зоны-источника поля посессивности (точнее, утраты обладания) - потерять (терять), утратить (утрачивать), утерять, не иметь, нет, а для конструкций с именными группами счет времени, счет дням, кроме того, из зоны акциональности (сбиться) и памяти (не помнить), например:

Так прошло десять или двадцать минут: под землей путники потеряли всякое представление о времени (ВТ. Алексеев); Он сбился со

31


счета времени, часы стали от влаги, спички давно кончились, он ел ягоды и сыроежки и шел, шел, шел (М. Веллер); За пять суток он ни разу не спал и утерял чувство времени, - все эти дни слились в один день, бесконечно длинный (В. Шефнер); В напряженном беге вперед я не помнил счета времени - несколько раз зарево восхода загоралось предо мной, пока я достиг нужного места (А.П. Хейдок).

В таких конструкциях выражается утрата хронометрической координации во времени, следствием чего является временная дезориентация субъекта. И тем самым актуализируется субъективный аспект времени - его дискретность и неоднородность. Результатом этого становится диффузность объективного и субъективного время.

Обязательными семантическими компонентами таких конструкций являются предикат ментального состояния, актант содержания состояния, выраженный именной группой с темпоральной семантикой, и субъект состояния. При этом первые два компонента всегда представлены эксплицитно и дискретно, а субъект состояния может быть представлен как эксплицитно, так и имплицитно, как дискретно, так и не дискретно. Под дискретным понимается выражение семантических компонентов предложения отдельным членом предложения, под недискретным -«выражение, совмещенное с выражением другого элемента в одном и том же члене предложения»15. Факультативным компонентом таких конструкций является актант причины состояния, например:

Лежа в черной тьме спальни, среди шума и гула наружи, теряешь представление о времени (И.А. Бунин).

Именная группа счет времени имеет значение «ориентироваться в ходе объективного времени с помощью часов, календаря и т.п.», а именные группы чувство времени, ощущение времени - «ориентироваться в ходе объективного времени интуитивно». Семантика именных групп представление о времени, сознание времени индифферентна по отношению к способу ориентации в ходе объективного времени, вместе с тем именная группа сознание времени является устаревшей и в настоящее время не употребляется.   В  результате  семантического  взаимодействия  именной

Теория функциональной грамматики:  Субъектность. Объектность. Коммуникативная перспектива высказывания. Определенность / неопределенность. - СПб.: Наука, 1992. -С. 51.

32


группы с предикатами дифференцирующий компонент значения «способ ориентации в объективном времени» нейтрализуется, и именные группы оказываются синонимичными и в большинстве контекстов взаимозаменимыми, например:

Минут через десять, - а может, и через полчаса, он как-то потерял счет времени - Кузьма Улъянович, дойдя до большого и совершенно безлюдного двора, направился к угловому подъезду (В. Пелевин); Снова теряю ощущение времени и не знаю, час или пять минут я стою здесь, прислонясь к стене (Е.С. Гинзбург); Значит, Ющин остался один среди грозного моря, под черным небом ночи. Минуты ли проходили, или часы, он не имел представления о времени (А. С. Новиков-Прибой); Он потерял сознание времени. То минуты, - те минуты, когда она призывала его к себе и он держал ее за потную, то сжимающую с необыкновенною силою, то отталкивающую его руку, -казались ему часами, то часы казались ему минутами (Л.Н. Толстой).

В конструкциях с предикатом ментального состояния забыть, актант содержания состояния которого выражен словом время, субъективное и объективное время также представлены диффузно. Так, имя время отсылает к объективному аспекту времени, что может актуализироваться в контексте отсылкой к показателям объективного времени - часам или природным временным циклам. В то же время в результате взаимодействия предиката состояния и актанта содержания состояния эксплицируются такие свойства субъективного времени, как качественность и дискретность, например:

Задумавшись о способах и средствах, как устранить этот недостаток, я забыл о времени, и, когда взглянул на библиотечные, без боя, часы, было уже начало двенадцатого, а ложился я в постель редко после одиннадцати (Л.Н. Андреев); Завлекшись, даже забыл о времени, и когда очнулся, то вдруг заметил, что Князева минутка, бесспорно, продолжается уже целую четверть часа (Ф.М. Достоевский).

В отличие от других ментальных состояний, содержанием состояния которых является ход времени, ментальное состояние, эксплицированное глаголом забыть, может быть каузировано другим субъектом. В таком случае словосочетание забыть о времени (время, про время) занимает

зз


объектную позицию при модальных предикатах заставить, позволить, а конструкция в целом имеет значение 'каузация временной дезориентации субъекта воздействия ', например :

Нет здесь только, как и во всех казино мира, часов и окон. Здесь хотят заставить забыть о времени. «Делайте ваши ставки, господа!» (Ю. Осипов); - Скоро четыре часа, та cher ami, а ты еще не одета - нас княгиня ждать будет /.../Видно, любезный гость заставил тебя забыть время (И.С. Тургенев); Комиссия порой работала до утра - белые ночи позволяли забыть про время (И.Г. Эренбург).

Кроме того, эмотивное время репрезентируется конструкциями, в

которых один и тот же период времени параллельно кодируется в двух

системах временных координат - объективной и субъективной. При этом

с точки зрения субъекта ментального состояния между кореферентными

темпоральными       группами              устанавливаются       сравнительно-

сопоставительные отношения, актуализирующие несоответствие субъективного и объективного аспектов времени, что эксплицируется с помощью разнородных синтаксических конструкций, имеющих статус контекстуальных средств, например:

Семь часов над океаном показались мне вечностью (С. Довлатов); В сем мучительном положении пробыл я около двух часов, которые показались мне веками страданий (В. Т. Нарежный).

Эмотивное время в таких конструкциях может быть репрезентировано фраземой Бог знает сколько (когда): Всего пять минут прошло, а мне показалось Бог знает сколько! (С. Лунгин).

Среди таких конструкций достаточно частотны конструкции, в которых для обозначения и субъективного, и объективного времени используются репрезентанты объективного времени, что, на наш взгляд, свидетельствует о тенденции к осмыслению эмотивного времени с помощью количественных характеристик, то есть к нейтрализации оппозиции между субъективным и объективным временем по признаку исчисляемость / неисчисляемость, например:

Прошло минуты три; Левину казалось, что прошло больше часа (Л.Н. Толстой); Мы летели со скоростью двух с половиной километров в

34


секунду, и инерционная часть полета заняла около трех суток, но у меня осталось чувство, что я летел не меньше недели (В. Пелевин).

Таким образом, эмотивный темпоральный субкод русского языка,

эксплицирующий эмотивное время, представлен разноуровневыми

средствами языка, причем в ряде конструкций наблюдается диффузность

субъективного и объективного времени. Кроме того, достаточно частотны

конструкции, в которых один и тот же период времени представлен в

объективной и субъективной системах временных координат.

Конституенты     эмотивного     темпорального     субкода        наряду     с

конституентами онтологического и хронометрического темпоральных субкодов являются средством экспликации художественного времени.

В главе IV «Функционирование единиц темпорального кода в художественной речи» рассматривается специфика художественного времени, а также семантические приращения и текстовые функции конституентов темпоральных субкодов. Художественное время - это текстовая категория, являющаяся средством моделирования виртуальной реальности художественного текста и способом индивидуально-авторской концептуализации времени.

В научной литературе нередко выделяются такие аспекты художественного времени, как субъективное время и объективное время. При этом понятие «субъективное время» оказывается неоднозначным. В широком смысле субъективное время - свойство художественного времени в целом, поскольку последнее является результатом креативной деятельности автора. В более узком значении субъективное время - это один из аспектов художественного времени, член коррелятивной пары «объективное время - субъективное время» в его структуре. Субъективное и объективное время в качестве аспектов художественного времени репрезентируют свойства соотносительных субкатегорий понятийной категории времени. При этом для структуры художественного времени релевантна актуализация их оппозитивных признаков.

Полиаспектность художественного времени делает проблематичным описание данной категории в рамках полевой концепции. В темпорально многоаспектном произведении принцип поля применим только по отношению к отдельным субкатегориям (аспектам) времени. Однако и для

35


темпоральной композиции произведения, и для концептуализации времени одинаково значимыми могут быть сразу несколько аспектов времени. В таком случае при языковой экспликации художественного времени конституенты темпоральных субкодов, репрезентирующие разные аспекты времени, коррелируют друг с другом, при этом оказывается невозможным ранжирование языковых средств экспликации художественного времени по принципу «центр-периферия».

В художественной речи происходит семантическое осложнение темпоральных языковых субкодов, что обусловлено их основными функциями - текстопорождающей и смыслоформирующей. Так, единицы темпоральных субкодов репрезентируют представленные в темпоральной структуре текста разные аспекты художественного времени, тем самым выполняют композиционную, текстопорождающую функцию. Так как композиция художественного произведения является одним из способов концептуализации времени, коррелирующие друг с другом конституенты темпоральных субкодов становятся средством индивидуально-авторской концептуализации времени.

Темпоральная структура художественного произведения детерминирована художественно-эстетическим замыслом автора и тесно связана с сюжетопорождающими мотивами произведения, что обусловливает частные текстовые функции единиц темпоральных субкодов и соответственно их семантические приращения.

Так, конституенты хронометрического темпорального субкода в результате взаимодействия с тропами с оценочной семантикой приобретают дополнительные аксиологические приращения и участвуют в формировании концептуально значимых оппозиций, таких, как время / вечность, смерть / бессмертие, смысл жизни /явь бытия.

В литературе постмодернизма конституенты онтологического темпорального субкода становятся средством создания абсурдной модели мира. При этом тропы, онтологизирующие время, трансформируются с помощью ряда игровых приемов, таких, как прием реализации, или буквализации метафоры; прием обнажения абсурдности реализации тропа; снижение аксиологии метафоры в результате контаминации метафор     на     основе     общей     тематической     зоны-источника     или

36


трансформации метафоры на основе расширения ассоциативных связей. Приемом обнажения абсурдности реализации тропа в реферируемом исследовании называется такой способ модификации приема реализации метафоры, когда буквализирующая развертка тропа помещается в конструкцию с отрицательным модусом и тем самым подчеркивается абсурдность буквального прочтения переносного смысла тропа, например:

Какой пульс времени на самом деле, - ответил Балъдр, - никто знать не может, потому что пульса у времени нет Есть только редакторские колонки про пульс времени. Но если несколько таких колонок скажут, что пульс времени такой-то и такой-то, все станут это повторять, чтобы идти со временем в ногу. Хотя ног у времени тоже нет [...] Все не так просто. С одной стороны, ни пульса, ни ногу времени нет Но, с другой стороны, все стараются держать руку на пульсе времени и идти с ним в ногу. Поэтому корпоративная модель времени постоянно обновляется (В. Пелевин).

Абсурдная модель времени как способ репрезентации абсурдной модели мира может создаваться за счет объединения разных аспектов времени и их языковых репрезентантов в единую одноаспектную модель времени, как это происходит, например, в романе В. Пелевина «Generation '?'»: - Теперь подумай: чем торгуют люди, которых ты видишь вокруг?

- Чем?

  1. Тем, что совершенно нематериально. Эфирным временем и рекламным пространством - в газетах или на улицах. Но время само по себе не может быть эфирным, точно так же, как пространство не может быть рекламным. Соединить пространство и время через четвертое измерение первым сумел Эйнштейн. Была у него такая теория относительности - может, слышал. Советская власть это тоже делала, но парадоксально - это ты знаешь: выстраивали зэков, давали им лопаты и велели рыть траншею от забора до обеда. А сейчас это делается очень просто - одна минута эфирного времени в прайм-тайм стоит столько же, сколько две цветных полосы в центральном журнале.
  2. То есть деньги и есть четвертое измерение? - спросил Татарский.

37


Представленная в романе абсурдная модель времени создается с

помощью ряда игровых приемов. Во-первых, используется прием

обнажения абсурдности реализации тропа. Так, буквализирующая

развертка метонимий эфирное время, рекламное пространство вводится в

отрицательные предложения с модусом невозможности. Во-вторых,

снижается аксиологическая ценность метафоры время - деньги за счет ее

трансформации: время —>¦ деньги —>¦ ценность —>¦ объект продажи

(торговать эфирным временем). В-третьих, научная модель времени,

принятая в теории относительности, в которой время геометризировано,

релятивно и сведено к четвертой координате пространственно-временного

континуума,         преобразована    в     однокоординатную     с     помощью

реминисцируемого анекдота. При этом в качестве точек отсчета используются, с одной стороны, лексема обед, содержащая темпоральную сему, с другой - забор, лишь имплицитно выражающая пространственный ориентир. В-четвертых, связь пространства и времени в теории относительности замещается связью, основанной на включенности пространства и времени в торговые отношения в качестве объектов купли-продажи. В-пятых, существительное деньги, имеющее семантику собирательной множественности и абстрактности, метафорически определяется через абстрактное четвертое измерение (время), однако имя время в метафоре время - деньги не тождественно четвертому измерению (времени), так как за этими именами стоят разные представления об онтологии времени в научном и обыденном сознании. Таким образом, контаминация квазисинонимов время - деньги и деньги - четвертое измерение также участвует в формировании парадоксальной модели времени, объединяющей научное и обыденное представление о времени. Поскольку, согласно одной из распространенных концепций пространства и времени, категории пространства и времени являются формой существования материи, абсурдные однокоординатные пространственно-временные модели репрезентируют абсурдность существующего мира и тем самым выполняют концептуализирующую функцию.

Эмотивный темпоральный субкод эксплицирует эмотивное время, связанное с переживанием времени, следовательно, участвует в формировании   эмотивного   смысла   текста.   При   этом   субкатегория

38


эмотивного времени тесно взаимодействует с текстовой категорией эмотивности, соответственно взаимодействуют и их репрезентанты -эмотивный темпоральный субкод и эмотивный код языка.

Эмотивное время является непостоянной составляющей художественного времени. Его появление в структуре художественного времени связано с определенными сюжетообразующими мотивами, такими, как мотив тревожного ожидания, пути, памяти, быстротечности жизни, болезни и под., представленными через субъектную сферу перцептора. Поэтому конституенты эмотивного темпорального субкода взаимодействуют с языковыми средствами, репрезентирующими мотив-каузатор эмотивного времени. В результате этого взаимодействия единицы эмотивного темпорального субкода приобретают дополнительные текстовые функции, такие, как: актуализация определенного психического или физического состояния персонажа (например, во время тяжелой болезни); эмоционально-экспрессивное противопоставление разных временных планов; концептуализация времени.

В Заключении сделаны общие выводы по работе, намечены

перспективы         исследования.         Языковое         время        является

антропоцентрической координирующей категорией, объективирующей понятийную категорию времени, которая формируется в результате познавательной деятельности человека как отражение опыта его взаимодействия со средой. Неоднородность понятийной категории времени обусловливает полиаспектность языкового времени, представленного темпоральными субкодами, основные из которых эксплицируют такие аспекты понятийной категории времени, как осознание, исчисление, переживание и описание времени. Полиаспектность понятийной категории времени является одной из причин полисемии и энантиосемии слов русского языка с темпоральной семантикой. На основе конституентов темпорального кода языка формируются знаки временного кода культуры. Изменения в функционировании языковых единиц в качестве знаков двух семиотических систем являются социально и культурно значимыми.

Объективное время и субъективное (эмотивное) время, связанное с переживанием   хода   времени,   его   континуальности   и   дискретности,

39


представляют собой субкатегории понятийной категории времени и

репрезентируются соответственно хронометрическим темпоральным

субкодом и эмотивным темпоральным субкодом. Конституентами

эмотивного темпорального субкода русского языка являются

метафорические предикаты при субъекте с темпоральной семантикой:

предикаты движения, содержащие сему субъективного восприятия

времени; предикаты прекращения существования; предикаты,

представленные            глагольно-адвербиальными             несвободными

словосочетаниями, которые организованы десемантизированными глаголами движения и адвербиальными спецификаторами интенсивности хода времени. Также конституентами эмотивного темпорального субкода являются существительные век и вечность, содержащие сему субъективного восприятия времени. Слова миг, мгновение и хронометрические показатели времени {минута, секунда, год и под.) становятся репрезентантами эмотивного времени в сочетании с метонимическими эпитетами, отражающими субъективное восприятие времени. Кроме того, эмотивное время эксплицируется сложноподчиненными предложениями фразеологизированной структуры (фразеосхема |не успел CBi|, |как СВ2|), в которых таксисная семантика предложения (быстрая смена действий в рамках единого временного плана) соотносится не с объективным аспектом времени (реальным положением дел), а с субъективным временем. В конструкциях с предикатами ментального состояния, актантом содержания которых является время, субъективный и объективный аспекты времени представлены диффузно.

Наряду с этим нельзя не отметить некоторые изменения в

концептуализации субъективного времени, происходящие в XX веке, что

нашло отражение в публицистических и художественных текстах. Так,

сочетаемость существительного вечность с количественными

числительными и кванторами, а также частотность конструкций, в которых

кодирование одного и того же периода времени в объективной и

субъективной системах временных координат осуществляется с помощью

конституентов         хронометрического         темпорального         субкода,

свидетельствуют о тенденции к осмыслению субъективного времени по

40


аналогии с объективным и о нейтрализации различий между этими аспектами времени по признаку исчисляемость / неисчисляемость.

Художественное время как коррелят понятийной категории времени

и онтологического времени является полиаспектной категорией.

Конституенты разных темпоральных субкодов русского языка

эксплицируют разные аспекты художественного времени, поэтому в

темпорально многоаспектном произведении полевое описание языковых

средств экспликации художественного времени применимо только по

отношению      к          отдельным      составляющим       (субкатегориям)

художественного времени. Темпоральная структура художественного произведения детерминирована художественно-эстетическим замыслом автора и тесно связана с сюжетопорождающими мотивами произведения, что обусловливает основные и частные текстовые функции темпоральных субкодов русского языка и соответственно семантическое осложнение их единиц.

Перспективой проведенного исследования является описание темпоральных субкодов, объективирующих другие аспекты понятийной категории времени (в частности, социальное время, время человеческой жизни); рассмотрение конституентов эмотивного темпорального субкода в диахроническом аспекте, а также с точки зрения корреляции темпорального кода языка и вербального временного кода культуры. Кроме того, плодотворным представляется описание функционирования единиц темпорального кода в художественной речи.

Основные положения диссертации отражены в следующих

публикациях: 1. Издания, рекомендованные ВАК РФ

1.     Эмотивное время в прозе А.С. Пушкина // Вестник

Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Серия Филология.

Вып. 1 (7). - Н. Новгород: Изд-во ИНГУ, 2006. - С. 42-45 (0,3 п.л.).

2.  Эмотивное время как эксплицитная составляющая субъективного

времени // Вестник Поморского университета. Серия «Гуманитарные и

социальные науки». -Архангельск, 2007. - № 1 (11). - С. 85-90 (0,6 п.л.).

41


3.   К вопросу о префиксальном способе выражения эмотивного

времени // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского.

- Н. Новгород: Изд-во ННГУ, 2009. - № 4. - С. 277-283 (0,8 п.л.).

4.    Спецификация терминов «код» и «темпоральный код» в

лингвистике // Вестник Вятского государственного гуманитарного

университета. Филология и искусствоведение.- Киров: Изд-во ВятГГУ,

2009. - № 4 (2). - С. 51-54 (0,5 п.л.).

  1. Онтология вечности в толковых словарях и в индивидуально-авторском осмыслении // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. - Н. Новгород: Изд-во ННГУ, 2010. - № 4. Ч. 2. - С. 800-803 (0,4 п.л.).
  2. Время в рассказе И.А. Бунина «Мистраль»: концептуализация и структура // Русский язык в школе. - 2011. - № 7. - С. 47-51, 66 (0,4 п.л.).

7.   Диффузность темпоральной семантики конструкций типа «Я

потерял счет (чувство) времени» // Вестник Нижегородского университета

им. Н.И. Лобачевского. - Н. Новгород: Изд-во ННГУ, 2011. - № 4. Ч. 1. - С.

338-342 (0,53 п.л.).

  1. Функционирование единиц хронометрического субкода в романе М.А. Булгакова «Белая гвардия» // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 2. Языкознание. - Волгоград: Изд-во ВолГУ - 2011. - № 2 (14). - С. 40-44 (0,4 п.л.).
  2. Игры со временем в прозе В. Пелевина // Вестник Сургутского государственного педагогического университета. - Сургут: Изд-во СурГПУ, 2011. - № 4 (15). - С. 91-96 (0,43 п.л.).

10.    Полиаспектность художественного времени как средство

индивидуально-авторской концептуализации времени // Вестник

Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. - Н. Новгород: Изд-

во ННГУ, 2012. - № 2 - (0,5 п.л.).

2. Монографии

11. Темпоральный код языка и его эмотивный субкод: Монография. -

Н. Новгород: Изд-во НГПУ, 2010. - 189 с. (11,8 п.л.).

3. Публикации в других изданиях

12. Значение слова малолеток в «Истории Пугачева» А. С. Пушкина

//Владимир Даль и современная филология: Материалы междунар. науч.

42


конф. В 2 т. Т. П. -Н. Новгород: Изд-во НГЛУ, 2001. - С. 110-111 (ОДп.л.).

13.   Перцептуальное время в произведениях С. Черного и Б.К.

Зайцева // Предложение и слово: Межвуз. сб. науч. тр. - Саратов: Изд-во

Сарат. ун-та, 2002. - С. 572-575 (0,25 п.л.).

  1. Эмотивное время в произведениях М.А. Булгакова // Изучение и преподавание русского языка в современных условиях: Сб. науч. статей. -Ульяновск: Симбирская книга, 2003. - С. 85-94 (0,6 п.л.).
  2. Субъективное время персонажа в драме А.С. Пушкина «Борис Годунов» // Проблемы языковой картины мира на современном этапе: Сб. статей по материалам всероссийск. науч. конф. молодых ученых. Вып. 4. 17-18 марта 2005 г. - Н. Новгород: Изд-во НГПУ, 2005. - С. 297-300 (0,2 п.л.).
  1. Эмотивное и биографическое время в драме А.С. Пушкина «Борис Годунов» // Филологические исследования. Сб. науч. тр., посвященный 75-летию М.А. Михайлова. - Н. Новгород: ННГУ, 2005. - С. 220-227 (0,5 п.л.).
  2. Категория времени глазами грамматиста // ФИЛологический Обозреватель Наблюдений и Явлений. - Н. Новгород: Изд-во НГПУ, Филологический факультет. - 2005. - № 1 (5). - С. 5-7 (0,1 п.л.).
  1. Взаимодействие линейного и циклического времени в рассказе В. Астафьева «Падение листа» // Жизнь провинции как феномен духовности. - Н. Новгород: Изд-во «Вектор ТиС», 2006. - С. 365-370 (0,26 п.л.).
  2. Семный повтор как средство выражения субъективного времени // Проблемы языковой картины мира на современном этапе: Сб. статей по материалам всероссийск. науч. конф. молодых ученых. Вып. 5. 16-17 марта 2006 г. - Н. Новгород: Изд-во НГПУ, 2006. - С. 323-325 (0,2 п.л.).
  1. Повтор как средство организации эмотивного времени в рассказах А. П. Чехова «Тиф» и «Именины» // Семантика. Функционирование. Текст: межвуз. сб. науч. тр. - Киров: Изд-во ВятГГУ, 2006. - С. 266-269 (0,25 п.л.).
  2. Лингвистический аспект школьного изучения исторического времени в драме А.С. Пушкина «Борис Годунов» // Школьное образование и социальное взросление растущего человека: поиски и перспективы: Материалы междунар. научно-практич. конф. Н. Новгород,  1-4 ноября

43


2006 г. - Н. Новгород: Изд-во НГПУ, 2006. - С. 184-188 (0,2 п.л.).

  1. Эмотивное время: лексические средства организации // Научное наследие Б.Н. Головина и актуальные проблемы современной лингвистики: Сб. статей по материалам междунар. науч. конф., посвященной 90-летию профессора Б.Н. Головина. - Н. Новгород: Изд-во ННГУ, 2006. - С. 396-398 (0,2 п.л.).
  2. Контекстуальные средства выражения эмотивного времени // Актуальные проблемы лингвистики и терминоведения: междунар. сб. науч. тр., посвященный проф. З.И. Комаровой / Урал. гос. пед. ун-т; Институт иностр. языков. - Екатеринбург, 2007. - С. 236-239 (0,2 п.л.).

24.    Языковые средства организации эмотивного времени и

сюжетообразующий мотив // Альманах современной науки и образования.

Языкознание и литературоведение в синхронии и диахронии. В 3 ч. Ч. 1:

Межвуз. сб. науч. тр. - Тамбов: Изд-во «Грамота», 2007. - С. 315-317 (0,36

п.л.).

25. Взаимодействие субъектных значений как средство актуализации

эмотивного времени // Проблемы языковой картины мира на современном

этапе: Сб. статей по материалам всероссийск. науч. конф. молодых ученых.

Вып. 6. 14-15 марта 2007 г. - Н. Новгород: Изд-во НГПУ, 2007. - С. 353-

357 (0,3 п.л.).

26.     Функционирование слов не заметить, незаметно в

темпоральных контекстах // Альманах современной науки и образования:

Языкознание и литературоведение в синхронии и диахронии и методика

преподавания языка и литературы. В 3 ч. Ч. 1. - Тамбов: Изд-во «Грамота»,

2007. - № 3. - С. 249-251 (0,3 п.л.).

27.        Типы субъектно-предикатно-объектных конструкций,

репрезентирующих субъективное время // Континуальность и

дискретность в языке и речи: Материалы междунар. науч. конф. -

Краснодар: Кубанск. гос. ун-т, Просвещение-Юг, 2007. - С. 174-175 (0,3

п.л.).

28. Синтагматика языковых единиц, выражающих эмотивное время //

Грамматические категории и единицы: синтагматический аспект: к 100-

летию профессора A.M. Иорданского. Материалы 7-ой междунар. конф.

44


Владимир, 25-27 сентября 2007 г. - Владимир: ВГПУ, 2007. - С. 360-363 (0,16 п.л.).

29. Эмотивное время и категория эмотивности // Русская словесность

в контексте мировой культуры: Материалы Междунар. науч. конф.

РОПРЯЛ. - Н. Новгород: Изд-во Нижегородск. гос. ун-та, 2007. - С. 484-

486 (0,26 п.л.).

  1. Способы выражения эмотивного времени в русском языке // Русский язык в системе славянских языков: история и современность. Вып. II: Сб. науч. тр. - М.: Изд-во МГОУ, 2008. - С. 232-236 (0,3 п.л.).
  2. Взаимодействие эмотивных смыслов художественного текста // Альманах современной науки и образования: Языкознание и литературоведение в синхронии и диахронии и методика преподавания языка и литературы. В 3 ч. Ч. 3. - Тамбов: Изд-во «Грамота», 2008. - № 2 (9). -С. 249-251 (0,3 п.л.).

32.     Категории эмотивности и субъективной модальности:

семантические пересечения // Языковая семантика и образ мира:

Материалы Междунар. науч. конф., г. Казань, 20-22 мая 2008 г.: в 2 ч. -

Казань: Изд-во Казанск. гос. ун-та, 2008. - Ч. 1. - С. 67-69 (0,2 п.л.).

33.   Типология эмотивного времени // Вестник Нижегородского

университета им. Н.И. Лобачевского. - Н. Новгород: Изд-во ННГУ им.

Н.И. Лобачевского, 2008. - № 1. - С. 215-219 (0,5 п.л.).

34. Метафора времени в современной прозе // Активные процессы в

современном русском языке: Сб. науч. тр., посвященный 80-летию со дня

рождения профессора В.Н. Немченко. - Н. Новгород: Издатель Ю.А.

Николаев, 2008. - С. 239-243 (0,3 п.л.).

  1. Эффект компрессии и разряжения художественного времени: лингвистический аспект // Русский язык в контексте национальной культуры: Материалы всерос. науч. конф., Саранск, 24-26 мая 2007 г. -Саранск: Изд-во Мордов. ун-та, 2008. - С. 121-126 (0,3 п.л.).
  2. Функционирование показателей цикличности в художественном тексте // Лингвистика и ее место в междисциплинарном научном пространстве: Сб. науч. ст. по материалам всерос. науч. конф. с международным участием. - Киров: Изд-во ВятГГУ, 2008. - С. 217-221 (0,26 п.л.).

45


37.  К соотношению понятий «код», «коды естественного языка»,

«темпоральный код» // Социальные варианты языка - VI: Материалы

междунар. науч. конф. 16-17 апреля 2009 г. Нижний Новгород. - Н.

Новгород: Нижегородск. гос. лингв, ун-т им. Н.А. Добролюбова, 2009. - С.

384-387 (0,25 п.л.).

38.     Трансформация концептуальной метафоры времени в

художественном тексте // Проблемы языковой картины мира на

современном этапе: Сб. статей по материалам междунар. науч. конф.

молодых ученых. Вып. 8. 24-25 марта 2009 г. - Н. Новгород: Изд-во НГПУ,

2009. - С. 284-287 (0,21 п.л.).

  1. Метафоризация циклической модели времени в современной прозе // Континуальность и дискретность в языке и речи: Материалы II междунар. науч. конф. - Краснодар: Кубанск. гос. ун-т, 2009. - С. 170-171 (0,18 п.л.).
  2. Трансформация событийно-темпоральных рядов в современной прозе //Язык. Речь. Речевая деятельность: Межвуз. сб. науч. тр. Вып. 11. -Н. Новгород: Нижегородск. гос. лингв, ун-т им. Н.А. Добролюбова, 2009. -С. 125-128 (0,2 п.л.).
  3. Категория события и времени и коммуникативные регистры речи // Интеграционные технологии в преподавании филологических дисциплин: виды, принципы, приемы: Материалы III Всерос. науч.-практ. конф. 22-23 апреля 2010 г. Т. 1. - Н. Новгород: Изд-во НГПУ, 2010. - С. 66-70 (0,3 п.л.).
  4. К вопросу об ориентирующей функции языка, коммуникации и понимании // Основные тенденции развития русского языка: лингвофилософский аспект: Сб. материалов междунар. науч. конф. / Отв. ред. А.С. Малахов. - Владимир: ВГГУ, 2010. - С. 445-450 (0,3 п.л.).

43.    Слово вечность как средство экспликации субъективного

времени // Лексикология. Лексикография: Русско-славянский цикл / Отв.

ред. Т.С. Садова; Русская диалектология / Отв. ред. В.И. Трубинский:

Материалы секций XXXIX Междунар. филол. конф., 15-20 марта 2010 г.,

С.-Петербург. - СПб: Изд-во СПбГУ, 2010. - С. 89-93 (0,3 п.л.).

44.   Языковая экспликация двух систем временных координат в

современной прозе // Текст - дискурс - картина мира: Межвуз. сб. науч. тр.

46


Вып. 6. -Воронеж: Изд-во «Истоки», 2010. - С. 115-120 (0,4 п.л.).

  1. Онтология времени в конфликтных метафорах XX века // Русский язык в контексте национальной культуры: Материалы междунар. науч. конф., Саранск, 27-28 мая 2010 г. - Саранск: Изд-во Мордов. ун-та, 2010. -С. 64-68 (0,3 п.л.).
  2. Хронометрические единицы языка в аспекте кодовой концепции // «И нежный вкус родимой речи...»: Сб. науч. тр., посвященный юбилею докт. филол. наук, проф. Л.А. Климковой. - Арзамас: АГПИ, 2011. - С. 511-515 (0,23 п.л.).
  3. Предикаты ментального состояния в конструкциях временной дезориентации // Лексикология. Лексикография: Русско-славянский цикл / Отв. ред. Т.С. Садова; Русская диалектология: памяти В.И. Трубинского / Отв. ред. О.В. Васильева: Материалы секций XL Междунар. филол. конф., 14-19 марта 2011 г., С.-Петербург. - СПб: Изд-во СПбГУ, 2011. - С. 53-57 (0,2 п.л.).

47

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.