WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Неофашизм как политический феномен современности: философско-политические истоки и концептуальный генезис

Автореферат докторской диссертации по политике

Котов Сергей Владимирович

НЕОФАШИЗМ   КАК   ПОЛИТИЧЕСКИЙ

ФЕНОМЕН   СОВРЕМЕННОСТИ:

ФИЛОСОФСКО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ   ИСТОКИ

И   КОНЦЕПТУАЛЬНЫЙ   ГЕНЕЗИС

Специальность:23.00.01 – теория и философия политики,

история и методология политической науки

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора политических наук

Ростов-на-Дону – 2011


Работа выполнена на кафедре политологии и этнополитики Северо-Кавказской академии государственной службы

Научные консультанты:   Заслуженный деятель науки

Российской Федерации, доктор политических наук, профессор

Понеделков Александр Васильевич

доктор социологических наук, профессор

Денисова Галина Сергеевна

Официальные оппоненты: доктор политических наук, профессор

Бакушев Валерий Владимирович

доктор политических наук, профессор

Матвеев Роальд Ф?дорович

доктор исторических наук, профессор

Паламарчук Евгений Александрович

Ведущая организация: Московский государственный университет

имени М.В. Ломоносова

Защита состоится «20» октября 2011 г. в 9.00 часов на заседа­нии диссертационного совета Д 502.008.02. по политическим нау­кам при Северо-Кавказской академии государственной службы по адресу: г. Ростов-на-Дону, ул. Пушкинская 70, аудитория № 514.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Северо­Кавказской академии государственной службы.

Автореферат разослан «___» ________  2011 г.

Отзывы на автореферат, заверенные печатью, просим присы­лать по адресу: 344002, г. Ростов-на-Дону, ул. Пушкинская, 70, к. 303.

Ученый секретарь

Артюхин О. А. диссертационного совета


3

I.      ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертационного исследования. ХХ век вошел в историю человечества как период самых жестоких и антигуманных политических режимов. Нюрнбергский судебный процесс, казалось бы, дал полный анализ трагедии человечества, пережитой в ХХ в. На протяжении последних десятилетий полито­логи детально исследовали истоки и структурные компоненты фа­шизма как тоталитарной политической системы, поглотившей об­щество, подчинившей себе индивида1. В 50-е гг. ХХ в. Карл Фрид­рих выделил базовые компоненты тоталитаризма, которые являют­ся обязательными для характеристики фашизма: единая идеология, монополия партии, террористическая тайная полиция, жесткий контроль информационного пространства, централизация экономи­ки2. Рационализация и рефлексия трагедии ХХ века привели к соз­данию институциональных условий, препятствующих ее повторе­нию, а достижение высокого уровня экономического развития и образованности населения, казалось бы, выработали социокультур­ный иммунитет по отношению к этому феномену. Рассмотрение современности с позиции матрицы выделенных предпосылок фа­шизма и компонентов его политической системы вселяет оптимизм и уверенность в том, что фашизм остался в прошлом и вызывает скорее исторический интерес. Таким взглядам способствует факт аннулирования перспективы политической реализации коммуни­стической идеологии, спровоцировавшей, по мнению многих дей­ствующих политиков в ХХ в., легитимацию фашизма.

Вместе с тем, ретроспективный взгляд на политическую жизнь европейских стран, переживших фашизм как собственную историю, показывает, что уже во второй половине 60-х гг. ХХ в. Национал-демократическая партия Германии (НДПГ, "National-demokratische Partei Deutschlands"), которая объединила в своих ря­дах   представителей   правого       и   всех   оттенков   левого   национал-

1 См., напр., Арендт Х. Истоки тоталитаризма. М.  ЦентрКом, 1996.; Fridriech C.J., Brzezinski

Z.K. Totalitarien Diktatorship and Autocracy. – Cambr., Mass., 1956.

2 Fridrich C.J. TotalitЁare Dictatur. – Stuttgart, 1957.


4 социалистского направления, сумела в течение нескольких лет по­лучить на выборах в ландтаги в Гессене 7,9%, в Баварии 7,4%, в Рейнланд-Пфальце 6,9%, в Шлезвиг-Гольштейне 5,8%, в Нижней Саксонии 7%, в Бремене 8,8%, в Баден-Вюртемберге даже 9,8% (хотя на выборах в бундестаг в 1969 году НДПГ не сумела перейти 5% барьер). Периодические всплески популярности идей, которые можно отнести к фашистской идеологии, наблюдаются во второй половине ХХ в. в ряде европейских государств. Известна также и периодическая популярность во Франции Жан-Мари Ле Пена, ко­торый в декабре 1972 года основал и возглавил националистиче­скую партию "Национальный фронт" (Front national, FN). Систем­ные реформы в России конца ХХ в. также сопровождались возник­новением «русского национализма», «разыгрыванием националь­ной карты», которую пытаются использовать различные политиче­ские силы, что дает основание публицистам говорить о проявлени­ях «русского фашизма».3

Примеры можно множить, но достаточно указать, что в Евро-парламенте совсем недавно образована фракция «Самобытность, традиции, суверенитет», в которую вошли известные своими нео­фашистскими взглядами политики из французского Национального фронта, голландского «Фламандского интереса», итальянской «Со­циальной альтернативы» (ее возглавляет внучка Б. Муссолини Алессандра), а также представители новых неофашистских органи­заций, таких как румынская партия «Великая Румыния», болгарская

«Атака».4

Такие всплески популярности свидетельствуют о «спящем» состоянии того феномена, который можно определить как фашизм. Вместе с тем, именно тот факт, что фашизм был рожден конкрет­ными историческими обстоятельствами и имел конкретно-исторические формы проявления, дает основания современным по­литикам, апеллирующим к близким идеям, отмежевываться от фа­шизма, определять себя в более нейтральных терминах. К мимик­рии  этих политических субъектов вынуждает юридический запрет

Дмитриев И. Наци выборы // Наша Версия. 31.01-06.02.2011. № 04 (279) 2011. С.11. Власть. № 2 (707), 22.01.2007. С.43.


5 на пропаганду национал-социалистических идей и способствует то, что в политических режимах современных демократических об­ществ партии приобрели иное организационное строение, значи­тельно отличающее их от массовых партий первой половины ХХ столетия.

Именно поэтому, с точки зрения В. Виппермана, в современ­ной политической публицистике и науке утвердился размытый и весьма спорный термин - «неофашизм». Он считает, что в настоя­щее время сохраняются факторы, способствовавшие подъему "классического" фашизма, и они «…могут способствовать росту так называемого неофашизма».5 Эта оговорка – «так называемого неофашизма» – объясняется тем, что до сих пор наука не оценила и не выработала критериев для оценки «меры фашистского» в том или ином современном духовном, общественном и политическом явлениях, которые в настоящее время напоминают «по умолчанию» о трагедии ХХ в. Такой вакуум способствует укоренению в реаль­ной политической жизни двойственности: фашизм в форме полити­ческого режима, целостной политической идеологии и политиче­ских практик запрещен законом и отсутствует, но наряду с этим возникают события, которые публицисты, политики и ученые четко идентифицируют как неофашистские (т.е. фашистские, но в усло­виях юридического запрета фашизма).

Повсеместно осужденный и юридически запрещенный фа­шизм в форме политических институтов (партии, идеологии, дви­жения), остается реальностью публичной жизни, проявляется не в форме политических институтов, а в качестве феномена общест­венного бытия – умонастроений, идей, разрозненных политических событий и др. Но при этом общественность не имеет надежных ры­чагов для привлечения носителей этих идей к юридической ответ­ственности и для своевременной борьбы с этим явлением. Повторя­ется ситуация первой половины ХХ в. Тогда, по оценке Эриха Фромма, первоначальная легитимация фашистских идей и практик произошла при попустительстве немецкого рабочего класса, либе-

Випперман В. Европейский фашизм в сравнении 1922-1982. Новосибирск 2000. С. 17.


6 ральной и католической буржуазии. Эти слои с момента зарожде­ния фашизма и до 1933 года относились к нему враждебно, но «… не проявили того внутреннего сопротивления, которого можно бы­ло бы ожидать, судя по их политическим убеждениям».6 Иными словами, эти слои также не имели необходимых рычагов для пре­дотвращения легитимации фашизма.

Неофашизм в настоящее время в европейских странах прояв­ляется как определенные настроения и аморфные ценностные пред­ставления, функционирующие на уровне обыденного сознания дос­таточно широких социальных слоев. Актуализация этих настроений поддерживается современными миграционными процессами, кото­рые способствуют укоренению в европейских странах анклавов традиционной иноязычной культуры и провоцируют в определен­ных социальных слоях реанимацию расовых идей арийской теории.

Новый импульс их популярности был задан стремлением идеологов некоторых государств, возникших на постсоветском пространстве, актуализировать национальное самосознание, интер­претируя пособничество фашизму как антисоветское движение в борьбе за независимость против СССР. Это привело к амбива­лентным оценкам роли и сущности фашизма, его идеализации и даже оправданию, что способствует снижению порога чувстви­тельности общества к проявлениям неофашизма.

Описанная ситуация объясняет практическую актуальность исследований форм проявления, в которых предстает неофашизм в современных социально-экономических и социокультурных усло­виях, а также трансформацию идей фашизма – неофашизм, обрете­ние им новых аргументов, способных стать привлекательными и убедить общество с достаточно высоким уровнем образования его основных массовых слоев.

Наряду с четко выраженной практической значимостью темы не менее важно подчеркнуть теоретическую актуальность ее иссле­дования. Следует указать, что феномен неофашизма представлен на двух уровнях: обыденных несистематизированных, фрагментарных

Фромм Э. Бегство от свободы. Минск, 1998. С.176.


7 оценок и умонастроений, которые имеют коллективный характер, разделяются представителями различных социальных слоев и вы­ступают основой для субкультурных группировок; и теоретических идей, которые черпаются из целого веера философских течений первой половины ХХ в. При рассмотрении этих философских кон­струкций обнаруживается их родство с определенными эзотериче­скими концепциями, которые бытовали в этот же период и остают­ся востребованными в настоящее время. Описанная ситуация объ­ясняет необходимость обращения при изучении неофашизма имен­но к философско-политологической рефлексии, позволяющей вскрыть мировоззренческие и смыслообразующие аспекты полити­ки, которые находят выражение в неофашизме; дать их интерпре­тацию в контексте философско-антропологических концепций, укорененных в фашизме; показать родство и сходство психологи­ческих и культурных характеристик социальных типов фашиста и неофашиста. Этот круг проблем находится в центре данного дис­сертационного исследования.

Степень разработанности проблемы. В последние два деся­тилетия к исследованию феномена неофашизма все чаще обраща­ются ученые различных стран. Ведущей тенденцией в интерпрета­ции данного феномена является стремление исследователей связать неофашизм с фашизмом, а также показать неофашизм как пита­тельную среду для современного терроризма. Такую позицию раз­деляют многие зарубежные авторы, в частности Р. Хилл, А. Белл, М. Риманелли. При этом они стремятся доказать, что фашизм (нео­фашизм) по большей части остается современным западноевропей­ским явлением, проповедующим социальную деструкцию и неста­бильность, что объясняет его непосредственную связь с террориз­мом.

В последнее десятилетие большим шагом в деле комплексно­го исследования неофашизма и фашизма стало издание сборника статей под редакцией А. Феннера, Э.Д. Вайтца «Фашизм и неофа-шизм»7.  Сборник включает  в  себя  статьи  как  узко  исторического,

7 Fenner A., Weitz E.D., eds. Fascism and Neofascism: Critical Writings on the Radical Right in Europe. New York, 2004.


8 так и концептуального характера (Л. Кепеника, Э. Хьюита, К. Фогу, Д. Херцоги, Д. Проуа). Замысел сборника – показать взаимосвязь современных экстремистских выступлений с классическим фашиз­мом, исследованы различные аспекты антропологии, культуры фа­шизма, а также его бытия на современной почве. Неофашизм пози­ционируется исследователями как непосредственное продолжение практики и идеологии классического фашизма, тем самым авторы акцентируют внимание на стремлении неофашизма встроиться в современную политическую культуру. Этот подход разделяют и большинство авторов пятитомной антологии «Фашизм», изданной под редакцией известного британского ученого Р. Гриффина в 2004 г. и ставший событием современной научной жизни.8 Публикация в рамках одного научного проекта различных по мировоззренче­ской направленности и междисциплинарных по содержанию работ позволяет рассматривать данную антологию как современный срез научных подходов к феномену фашизма и неофашизма.

Подход к анализу современной проблематики в контексте ис­тории фашизма характерен ряду современных исследований. Так, значительный вклад в углубление понимания неофашизма внесла монография А. Бауэркемпера «Фашизм в Европе 1918-1945 гг.»9, посвященная анализу классического фашизма. Автор не сосредота­чивается лишь на идеологии фашизма или на фашизме как полити­ческом режиме. Его интересует суть явления, что, несомненно, дает возможность более глубоко понять его как в классическом, так и в современном варианте. Еще одно значимое современное исследо­вание классического фашизма принадлежит Ш. Бройеру. В своей монографии «Национализм и фашизм»10 он развивает мысль о на­ционализме как об основной причине возникновения фашизма. К исследованиям этого направления следует отнести также работу

8 Griffin R., Feldman M., eds. Fascism. Volume I: The Nature of Fascism. London, 2004; GriffinR.,

Feldman M., eds. Fascism. Volume II: The Social Dynamics of Fascism. London, 2004; GriffinR.,

Feldman M., eds. Fascism. Volume III: Fascism and Culture. London, 2004; GriffinR., Feldman M.,

eds. Fascism. Volume IV: The «Fascist Epoch». London, 2004; GriffinR., Feldman M., eds. Fasc­

ism. Volume V: Post-War Fascisms. London, 2004.

9 Bauerkдmper A.Der Faschismus in Europa 1918-1945. Stuttgart, 2006.

10  Breuer St. Nationalismus und Faschismus: Frankreich, Italien und Deutschland im Vergleich.

Darmstadt, 2005.


9 В.   Виппермана   «Европейский   фашизм   в   сравнении».11   В   ней   фа­шизм рассматривается не только как политический режим, но и как политическое     движение,     имеющее     национально-специфическую форму и идеологические флуктуации.

Большой вклад в разработку проблематики неофашизма как политического явления внесла также работа П. Игнацци «Тихая контрреволюция…»12. Он видит в развитии неофашизма едва ли не процесс развития некоей контрреволюции, то есть той идеи, кото­рая диалектически противостоит демократии, что вызвано нарас­тающими и усиливающимися пороками современного западного общества.

Различным аспектам социальной интерпретации проблемы неофашизма посвящены работы П. Болдуина, а также Й. Пакуль-ски13. В них рассматриваются не только социальные интерпретации теоретического характера, например, такие как адаптация фашизма к той или иной национально-этнической почве, но и социально-классовый состав неофашистских группировок. К этому направле­нию примыкают работы, исследующие популярность идей неофа­шизма в среде неформальных организаций, которые, казалось бы, имеют опосредованное отношение к неофашизму, например, в сре­де футбольных фанатов (Дж. Хагсон, Т. Смит и др).14

Значительно менее разработано направление исследования неофашизма, связывающее его не столько с анализом специфики экстремистских практик, сколько с фундаментальными началами, таящимися в европейской культуре, которые и определяют формы политического проявления. Следует отметить, что этот подход ве­дет   начало   с   фундаментальной   работы   известного   американского

11 Випперман В. Европейский фашизм в сравнении. 1922-1981. Новосибирск. 2000

12 Ignazi, P. The silent counter-revolution: Hypotheses on the emergence of     extreme right-wing

parties in Europe // Europ. j. of polit. research. - Dordrecht etc., 1992. - Vol. 22, N 1. - P. 3-34.

13Baldwin, P. Social interpretations of Nazism: renewing a tradition // J. of   contemporary history. -

L. etc., 1990. - Vol. 25, N 1. - P. 5-37; Pakulski, J.   Mass social movements and social class // In­

tern. sociology. - L.,     1993. - Vol. 8, N 2. - P. 131-158.

14 Hughson, J. Football, folk dancing and fascism: Diversity and difference in multicultural Austral­ia // ANZJS : Austral. a. New Zealand j. of sociology. - St. Lucia, 1997. - Vol. 33, N 2. - P. 167-186.; Smith, T. 'Bataille's boys': Postmodernity, fascists ans football fans // Brit. j. of sociology - L., 2000. - Vol. 51, N 3. - P. 443-460.


10 мыслителя К. Поппер «Открытое общество и его враги»15, который показал теоретические источники формирования концепции «за­крытого общества» (а фашизм рассматривался им как один из ви­дов «закрытого общества»). Они уходят корнями в европейскую классическую философию, в которой обосновывалась модель «за­крытого общества» (тоталитаризма). Фашизм при этом приравнива­ется К. Поппером к коммунизму, и обе разновидности тоталита­ризма рассматривались как современные воплощения исторической «линии Спарты» в противовес «линии Афин», которая реализова­лась в европейских демократиях. Теоретические истоки фашист­ского политического режима К. Поппер усматривает в концепции государства Г. Гегеля.

В ином ракурсе, по сравнению с К. Поппером, возвращается к идее выявления культурных истоков неофашизма и фашизма уже упомянутый британский ученый Р. Гриффин. Его интересуют не столько теоретические истоки этого феномена, сколько его укоре­ненность в европейской культуре. Он трактует фашизм (и неофа­шизм) как «палингенетическую форму популистского ультрана-ционализма»,16 пытающуюся утвердить пересмотр традиционных ценностей человечества. К исследованиям этого направления мож­но отнести также и небольшую по объему работу У. Эко «Вечный фашизм»,17 в которой обосновывается постоянное присутствие фа­шизма в культуре, что объясняет и феномен неофашизма. Этот подход развивается также и в работах Дж. Грегора,18 который также рассматривает перманентную природу фашизма, его трансформа­цию в неофашизм. Данный подход развивается в работах турецкого исследователя Гаруна Яхья,19 который ведущим признаком фашиз­ма   и   неофашизма   считает   его   органическую   связь   с   социальным

15  Поппер К. Открытое общество и его враги. – Киев, 2005.

16  Griffin R. The Nature of Fascism. London, 1991.

17  Эко У. Вечный фашизм// Пять эссе на темы этики. СПб., 2000.

18  Gregor A.J.The Search for Neofascism: The Use and Abuse of Social Science. Cambridge, 2006.

Gregor A.J. Contemporary Radical Ideologies: Totalitarian Thought in the Twentieth Century. New

York, 1968; Gregor A.J. The Ideology of Fascism: The Rationale for Totalitarianism. New York,

1969; Gregor A.J. The Fascist Persuasion in Radical Politics. Princeton, 1974; Gregor A.J. Phoe-

nix:Fascism in Our Time. Brunswick, 1999; Gregor A.J. The Faces of Janus: Fascism and Marxism

in the Twentieth Century. New Haven, 2000.

19  Yahya H. Fascism. The bloody ideology of Darwinism. Istanbul, 2002.


11 дарвинизмом, что имеет различные формы проявления на протяже­нии всей истории человечества. Он подчеркивает также европей­ские корни фашизма, показывает его связь с языческой культурой и альтернативность христианству. Ослабление христианства корре­лирует с утверждением фашизма, несущего в себе язычество и эзо­терику.

Исследование проблематики неофашизма в отечественной науке объясняется иной традицией. Долгое время в советской науке эта проблематика рассматривалась не как универсальная, а как ак­туальная для капиталистических стран. Неофашизм связывался с такими явлениями как «кризис современного западного общест­ва», «кризис капитализма», «духовный кризис западного общества» и т.д., и представлялся одним из ярких проявлений кризиса капита­листической системы. Такой подход объяснялся преемственностью в рассмотрении неофашизма и фашизма, поскольку основным фак­тором его установления как политического режима в европейских странах середины первой трети ХХ в. усматривался в остром кри­зисе капитализма. В работах Галкина А.А., Бланка А.С., Розанова Г.Л., Буханова В.А., Галактионова Ю.В., Дашичева В.И., Проэктора Д.М., Семиряги М.И., Сидорова А.Н. и многих других дается подроб­ный анализ политико-экономической ситуации в странах Европы, в основном – в Германии. Такой подход в отечественной науке сохра­нялся до конца 80-х гг. ХХ в. и применительно к анализу неофашизма. В работах таких исследователей как Семенов С.Н., Рябов А.И., Шара-хова Е.А., Барыгин И.Н., Ширшов В.П., Филатов М.Н. и др. неофа­шизм рассматривается как явление, постепенно вырастающее из ос­колков не только фашистской идеологии и доктрины, но и фашистско­го движения.20 При этом неофашизм выступает частью радикальной буржуазной идеологии, наиболее агрессивным ее сегментом.

20 Семенов С.Н. Реакционная классовая сущность и специфические черты идеологии фашиз­ма и неофашизма // Актуальные проблемы современной идеологической борьбы. - М., 1982. -вып. 2. - с. 108-112; Рябов А.И. Антикоммунизм и идейный арсенал итальянского неофашиз­ма // Вопр. философии. - М., 1983. - N 2. - с. 132-138; Неофашизм и массовое сознание // Вопр. философии. - М., 1986. - N 8.- С. 121-128; Шарахова Е.А. Некоторые аспекты критики идеологии современного испанского неофашизма // Критика современной буржуазной фило­софии - М., 1982. - с. 48-55; Барыгин И.Н. К вопросу о применении категорий "контрреволю­ционный кризис"  и  "контрреволюционная ситуация" при анализе фашизма  и неофашизма  //


12

Однако динамика политической жизни в России в конце ХХ в., возникновение право-радикальных течений с видоизмененной, но узнаваемой символикой заставили иначе взглянуть на эту про­блему. Новейшие работы отечественных авторов о фашизме и нео­фашизме уже лишены эффекта фиксированного мнения, им свойст­венно стремление выработать глубокую концепцию этих явлений, по­казать их органическую взаимосвязь, проследить генезис фашистской идеи, причины ее устойчивого пребывания в современной культуре человечества (Барыгин И.Н., Вирич М.А, Денчев Е., Громов Д.В., За­могильный С.И., Лукьянов В.Ю. Стецковский Ю.И. и др.21

В работах Умланда А., Сахибгоряева В.Х.22 ставится проблема не только теоретического анализа концепций и источников о фа­шизме и неофашизме, но прослеживается его взаимосвязь с явле­ниями более глубокого характера. В частности ставится вопрос о современном фашизме (неофашизме и различных его проявлениях) не как о пережитке «старого», классического фашизма первой по­ловины ХХ столетия, а как о живом и устойчивом явлении совре­менной культуры. В исследованиях Сахибгоряева В.Х. показывает-

Социально-философские исследования и разработки. - Л., 1984. - ч. 1. - с. 112-115; Ширшов В.П. Идеология подавления личности: (Критика некоторых концепций неофашизма в ФРГ).Автореф.дис. ..канд.филос.наук / Моск.гос.пед.ин-т им.В.И.Ленина. Специализир.совет К 113.08.14. - М., 1986. - 16 с.

21  Люкс Л. Фашизм в прошлом и настоящем, на Западе и на Востоке // Вопросы филосо­

фии. 2007. № 2. С. 189-190.; Стецовский Ю.И. Фашизм в современной Европе // Адво­

кат. 2008. № 1. С. 91-100.; Барыгин И.Н. Крайне правые тенденции политической жизни в

политологическом дискурсе // ПОЛИТЭКС = POLITEX: Политическая экспертиза. 2008. Т.

4. № 1. С. 137-158.; Урсул В.И. Неонацизм в глобальных процессах современности // Вестник

Военного университета. 2007. № 3. С. 20-29.; Денчев К. "Ультраправая волна" в Европе: 90-е

годы XX - начало XXI века // Новая и новейшая история. 2008. № 5. С. 68-83.; Громов Д.В.

Люберецкие уличные молодежные компании 1980-х годов: субкультура на перепутье исто­

рии // Этнографическое обозрение. 2006. № 4. С. 23-38.; Лукьянов В.Ю. К теме «идеология

германского фашизма» (основные характеристики и тенденции развития) // Научно-

технический вестник Санкт-Петербургского государственного университета информацион­

ных технологий, механики и оптики. 2006. № 33. С. 232-240.; Замогильный С.И., Вирич М.А.

Социальные корни фашизма и основы его символических программ // Вестник Московского

университета. Серия 18: Социология и политология. 2005. № 2. С. 20-36.; Черных И.А. Судь­

ба фашизма как политического режима // Актуальные проблемы современной науки. 2006.

3. С. 200-201.

22  Умланд А.Западные публикации по фашизму и неофашизму 2004-2006 годов // Новая и

новейшая история. 2008. № 4; Умланд А. Старый вопрос, поставленный заново: Что такое

«фашизм»?    (Теория фашизма Роджера Гриффина) // Полис (Политические исследова­

ния). 1996. № 1; Сахибгоряев В.Х. Современный мир и фашизм // Гуманитарные и социаль­

но-экономические науки. 2007. № 2.


13 ся связь фашизма с видоизменением массовой психологии, с тради­ционализмом, концепции которого заметно актуализировались в первой четверти ХХ века в связи с развернувшейся «консерватив­ной революцией», равно как и с конкретными условиями историче­ского развития.

В последнее десятилетие ХХ в. наметилась тенденция преодо­ления диаметрально противоположных идеологических оценок в оценке феномена фашизма и неофашизма со стороны ученых раз­личных стран. Об этом свидетельствует двухтомное фундаменталь­ное исследование международного коллектива «Современная Ев­ропа после фашизма. 1943-1980гг.»23 (Россию представляли И.Н. Барыгин и А.И. Колпакиди). В данной работе фашизм исследуется в различных его исторических проявлениях и делается выход на проблему неофашизма («постфашизма»), которая рассматривается в контексте «преодоления фашизма», «перехода от фашизма к де­мократии», «очищения от фашизма» и т.д.

При всех этих продвижениях в анализе столь многогранной проблемы следует отметить, что эмпирическое исследование фено­мена неофашизма в настоящее время существенно затруднено. В частности, в России действует конституционный запрет на любые формы проявления фашизма (неофашизма), с одной стороны, реа­лизует сдерживающую функцию, но с другой – затрудняет четкое определение индикаторов проявления неофашизма в условиях его юридического исключения. В отечественной науке применительно к анализу российской реальности понятия «фашизм» и «неофа­шизм» практически не используются. Об этом свидетельствует, на­пример, даже рубрикация теоретических источников в библиоте­ках, и в частности, в библиотеке ИНИОН - крупнейшем книгохра­нилище России. Исследования по неофашизму относят в рубрику экстремизма и национализма. В этом ключе – не выявляя специфи­ку форм проявления неофашизма – проблема его угрозы обсужда­ется на различных научно-практических форумах – в Ярославле и Хабаровске, Санкт-Петербурге и Невинномысске (Ставропольский

23 Modern Europe after Fascism. 1943-1980s. Ed. By St. U. Larsen with the assistance of    Hagtvet. N.Y., 1998. Vol. 1. Pp. 1-986. Vol. 2. Pp. 987-1932.


14 край), что само по себе свидетельствует о степени практической актуальности проблемы.24 В этом же ракурсе обсуждается эта про­блема в исследованиях Аминова Д.И., Верховенского А.М., Воро­нова И.В., Красикова В.И., Оганяна Р.Э., Павлинова О.П., Савиц­кой Т.Е., и др.25

Такое весьма широкое толкование неофашизма характерно для представителей не только отечественной, но и зарубежной нау­ки. Один из известных и авторитетных исследователей фашизма У. Лакер, в книге «Фашизм: прошлое, настоящее, будущее»26 относит к фашистскому все проявления ксенофобии, ультранационализма, религиозного фундаментализма, расизма и т.д. Следует отметить, что такая предельно широкая трактовка неофашизма также являет­ся наследием традиции исследования фашизма. Этот феномен трак­туется то как часть более общего явления - тоталитаризма (Арендт, Брахер, Желев, Мангейм, Феличе), то представляется исключитель-

24 Проблемы формирования толерантности, преодоления ксенофобии и этнического экстре­

мизма в российском обществе: Материалы заседания "круглого стола", состоявшегося в г.

Ярославле, 27 янв. 2005 г. Ярославль, 2005; Гречкина, Е.Н. Молодежный политический экс­

тремизм в современной России в контекст глобализации // Россия в условиях глобализации:

философские, социокультурные и политические проблемы. - Невинномысск, 2004; Толе­

рантность, экстремизм, культура // Актуальные аспекты проблемы толерантности в совре­

менном мире. - СПб., 2004; Ткачева, Д.Э. Экстремистское молодежное движение: грани

проблемы // Сборник статей молодых ученых. - Хабаровск, 2005; Молодежь России перед

лицом глобальных вызовов на рубеже веков: (Как противостоять агрессивному экстремизму,

ксенофобии и насилию среди молодежи) : Материалы Междунар. конф., 18-19 ноября 2000

г., Москва, Россия / Междунар. ин-т "Молодежь за культуру мира и демократии",

Моск.гуманит.-социал. акад.; Под науч. и общ. ред. Ильинского И.М. - М.:   Социум, 2001.

25 Аминов, Д.И.; Оганян, Р.Э. Молодежный экстремизм / Под науч. ред. Адельханяна Р.А. -

М.: ТРИАДА ЛТД, 2005; Отвергая фашизм: Молодежь России и проблемы ксенофобии,

экстремизма, фашизма: Информ.-библиогр. материалы / Рос. гос. юношеская б-ка. Отд.по

молодеж. политике; Сост.: Гурина Т.М. и др.; Ред.: Макарова А.А, Уголева И.Г. - М., 2006;

Верховский, А.М. Государство против радикального национализма: Что делать и чего не

делать?. - М.: Панорама, 2002; Дробижева, Л.М.; Паин, Э.А. Политическиий экстремизм и

терроризм: социальные корни прблемы // Этнодиалоги. - М., 2003. - N 2; Рашковский, Е.

Судьбы Европы и недоученные уроки Холокоста // Мировая экономика и междунар. отно­

шения. - М., 2007. - N 7; Федорова, Т.Н. Русское национальное самосознание как объект

экстремизма // Вестн. С. -Петерб. ун-та. Сер. 6, Философия, политология, социология, психо­

логия, право, междунар. отношения. - СПб., 2000. - Вып. 2; Воронов, И.В. К вопросу о пси­

хологических основах социально-политического экстремизма в молодежной субкультуре //

Актуальные проблемы современности глазами молодежи. - М., 2002. - Вып. 3; Савицкая,

Т.Е. Этнический шок: поиск культурных оснований современного этнического экстремизма

// Глобальное сообщество: Картография постсовр. мира. - М.,   2002. - Вып.2.

26 Laqueur W. Fascism: Past, Present, Future. N. Y., 1996.


15 но самостоятельной, но перманентной формой социального абсурда (Яхья), то самостоятельным социальным конструктом, получившим специфическое интеллектуальное обоснование (Эко, Випперман), то психологическим явлением (Э. Фромм, К.Г. Юнг), то концепци­ей философии культуры (Сахибгоряев В.Х.). Такой предельно ши­рокий подход не дает возможности четко определить содержание самого феномена.

Между тем для противостояния и преодоления проявлений неофашизма нужно четко определиться с характеристиками данно­го феномена, а также с источниками, его порождающими, и со спо­собами обоснования его идей. Постановка данных задач вновь воз­вращает к изучению природы фашизма, поскольку именно полити­ческий опыт фашизма позволяет выявить его базовые идеи и фак­торы их популярности и привлекательности в настоящее время. Этот круг проблем рассмотрен в данном исследовании.

Гипотеза исследования. В современных европейских демо­

кратиях, несмотря на конституционные запреты, воспроизводится

фашистская система идей, которая находит достаточно широкий

слой сторонников (особенно в среде молодежи), и активно прояв­

ляются неофашистские организационные структуры. Тем самым,

фашизм и неофашизм проявляются в диалектическом единстве как

политический феномен современности. Можно предположить, что

причины его сохранения коренятся в духовных исканиях и стрем­

лениях достаточно широких слоев общества, которые провоциру­

ются постоянным фоном социальной напряженности и риска, вы­

званными современными глобальными процессами. В этих услови­

ях вновь актуализируются стремления к традиционализму, поиску

устойчивых оснований бытия, эзотерико-мифологическим спосо­

бам объяснения действительности, которые сплавлены в фашизме.

В этом контексте фашизм-неофашизм как политический феномен,

то     есть     совокупность     политических     проявлений,             укоренен     в

имеющей гораздо более широкие границы реальности фашизма как системы консервативной контркультуры, альтернативной по отно­шению к европейской нормативной рациональной персоноцен-тричной культуре.

Объектом исследования является неофашизм как системное проявление контркультурных тенденций в политической эволюции современного общества.

Предметом исследования – концептуально-теоретические истоки и специфика конфигурации основных политических идео-логем и ценностей фашизма и неофашизма как политического про­явления контркультуры и формы их проявления в социальной ре­альности современных европейских демократий.

Целью исследования: исследовать концептуальные систем­но-контркультурные истоки неофашизма как философско-полити­ческого образования, в котором проявляется бытие фашизма в по­литических условиях современного демократического общества.

Задачи исследования:

1)  охарактеризовать основные подходы к анализу феномена

неофашизма, которые сформировались в социальных науках, в осо­

бенности, в политологии;

  1. определить соотношение понятий «фашизм» и «неофа­шизм» в современных политических концепциях;
  2. исследовать характер взаимосвязи неофашизма и фашизма как объектов политической философии;
  3. провести сравнительный анализ системных предпосылок формирования фашизма в первой трети ХХ в. и неофашизма в ус­ловиях современности;
  4. концептуализировать эволюцию форм политической орга­низации фашистского и   неофашистского политических течений;

6)   обосновать роль традиционализма как философской кон­

цепции истории и культуры в конструировании консервативной

социальной утопии фашизма-неофашизма;

  1. проследить влияние антропологической концепции фило­софского иррационализма конца Х1Х - начала ХХ вв. на политиче­скую философию фашизма-неофашизма;
  2. выявить теоретические истоки политической праксеологии фашизма-неофашизма;
  3. обосновать праксеологическую роль евгенизма в филосо­фии политики фашизма-неофашизма;

17

10)  выделить основные философские компоненты политиче­

ского концепта фашизма-неофашизма и раскрыть их взаимосвязь;

11) теоретически осмыслить формы проявления и роль фашизма-

неофашизма в современной   жизни европейских демократий.

Теоретико-методологическая основа исследования. Общей методологической канвой диссертации послужила диалектическая методология, определившая исследовательскую установку на выяв­ление единства, взаимосвязи и взаимоперехода сущностного и фе­номенального аспектов фашизма (где политические проявления составляют феноменальный аспект, а консервативный контркуль­турный проект выступает сущностным аспектом). В то же время специфика предмета исследования и дисциплинарная принадлеж­ность работы определили использование историко-полито­логического подхода как второй основной методологии, включаю­щей в себя элементы политологической компаративистики, истори-ко-философской реконструкции, системного анализа, историческо­го метода.

Метод политологической компаративистики играет важную роль в данном исследовании, позволяя соотносить и анализировать сходства и различия теоретических концептуализаций представите­лей фашизма и теорий традиционализма, расизма, немецкой фило­софской неоклассики. Метод исторического анализа направлен на исследование теоретических построений интеллектуалов, представ­ляющих фашизм, в процессе его становления в качестве политиче­ского бытия. Исторический метод дает также возможность прояс­нить, как трансформировалась во времени система взглядов фа­шизма-неофашизма и адаптировалась к новым реалиям политиче­ского бытия. Системный анализ позволяет выделить конфигурацию базисных теоретических компонентов фашизма-неофашизма, оп­ределить способ их взаимосвязи и функцию каждого в конструиро­вании ценностной системы.

В теоретико-методологическую базу исследования вошли концептуальные идеи К. Мангейма, позволившие применить к ана­лизу фашизма-неофашизма концепт социальной утопии; идеи Р. Гриффина, Дж. Грегора, У. Эко о перманентной природе фашиз-


18 ма и его трансформации в неофашизм, и укорененности этого поли­тического феномена в европейской культуре; а также идея Гаруна Яхья,  связывающего фашизм с  иррационализмом и  концептом  со­циального дарвинизма.

Помимо этого, в работе использована совокупность общена­учных методов, таких как восхождение от конкретного к абстракт­ному, анализ и синтез; дедукция и индукция.

Источники исследования. Диссертационное исследование осуществлено на основе нескольких видов источников.

К первой группе следует отнести первоисточники – работы политических лидеров и идеологов фашизма-неофашизма: Гитлера А., Розенберга А., Штрассера О., Геббельса Й., Муссолини Б., Кри­ка Э., Дайца В. и др.27 В них изложены основные ценности этой идеологической системы (даже, если они характеризуются со зна­ком минус или приставкой «анти-»), устремленность политических лидеров, их видение «идеального устройства» государства. Некото­рые из этих работ имеют также характер мемуарной литературы. В комплексе эти работы позволяют эксплицировать основные эта­пы становления философско-политической системы идей фашизма-неофашизма.

Вторую группу источников представляют оригинальные клас­сические работы, оказавшие влияние на формирование идей и кон­цептов фашизма. К ним можно отнести работы теоретиков тради­ционализма Рене Генона, Юлиуса Эволы, связывающих традицио­нализм с расовой и этнической формами организации жизни чело­века; а также работы Карла Хаусхофера, синтезировавшего идеи традиции, миф об имперском возрождении Германии и ее перспек­тивными геополитическими стратегиями28.

27 Гитлер А. Моя борьба. – М., 1992: Розенберг   А. Миф XX века. Оценка духовно-

интеллектуальной борьбы фигур нашего времени.– Таллин, 1998: Штрассер О. Гитлер и я. –

Ростов н/Д, 1999: Геббельс   И. Дневники 1945 года. Последние записи. – Смоленск. – 1998:

Муссолини   Б. Доктрина фашизма. – М., 1999: Крик Э. Преодоление идеализма. Основы

расовой педагогики. – М., 2004.

28 Генон Р. Очерки о традиции и метафизике. М., 2003. Его же. Символы священной

науки. М., 2004; Юлиус Эвола. Мистерия Грааля. М. 2007; Хаусхофер Карл. О геополитике:

работы разных лет. М. 2007.


19

Третью группу источников составили работы, обосновываю­щие теорию расизма, в которой социальная история человечества рассматривается сквозь призму борьбы рас, определяющей и ос­новные антропологические идеи. К этой группе источников отно­сятся работы Вольтмана Л., Гобино Ж.А, Ганса Ф.К. Гюнтера29.

Еще одну, четвертую группу источников составляет полити­ческая публицистика, которая издается массовыми тиражами. В ней представлены как различные оценочные представления, непрове­ренные факты, разрозненные теоретические суждения, так и пре­зентация массовой реакции на те или иные события, связанные или связываемые публицистами с фашизмом и неофашизмом. Источни­ки данной группы предназначены для массового читателя, однако позволяют судить об актуальных идеях фашизма-неофашизма, представленных в современном массовом сознании.

Научная новизна диссертации заключается в том, что в дис­сертации впервые в отечественной политической науке осуществ­лен комплексный анализ фашизма-неофашизма как политической философии, репрезентирующей его как системный консервативный контркультурный проект, альтернативный европейскому рациона­лизму и персоноцентризму.

В содержательном плане научная новизна работы заключается в следующем:

  1. показаны идеологическая обусловленность западноевропей­ского и российского теоретических подходов к выявлению и харак­теристике неофашизма, которая оттесняет на задний план его ми­ровоззренческие основания, акцентируя внимание на проявлении деструктивных политических практик;
  2. систематизированы современные исследования неофашизма и показана их методологическая нечеткость, что препятствует вы­явлению сущности этого политического феномена и адекватной оценке его роли в современной политической жизни;

29 Вольтман Л. Политическая антропология. - М., 2000; Гобино Ж. А. Опыт о неравенстве человеческих рас. - М., 2001; Гюнтер Г. Краткая расология Европы // Гюнтер Г. Избранные работы по расологии. - М., 2002.


20

  1. обоснована необходимость введения понятия «фашизм-неофашизм», в котором выражена тождественность сущностного содержания этих феноменов политической жизни Европы, возник­ших в различные исторические эпохи (отличающиеся разными со­циально-политическими и экономическими условиями), позволяю­щая утверждать их единство при акцентировании вариативности форм политического проявления данного феномена;
  2. обоснована схожесть доминирующих в современности про­цессов в сфере политического бытия и социальной жизни с анало­гичными процессами, вызвавшими в первой трети ХХ в. становле­ние фашистских партий как   субъектов политических действий;
  3. показана мимикрия политической организации фашизма-неофашизма в процессе его эволюции в ХХ в., от разветвленной и иерархической массовой партии тоталитарного типа к группуску-лярности – мобильным группам сетевого характера, которые, тем не менее, воспроизводят важнейшие характеристики тоталитарной партии – внутреннюю иерархичность, закрытость и сакральность;
  4. выделены главные идеи и определена роль культурно-исторической теории традиционализма в качестве концептуальной базы фашистской консервативной утопии;
  5. показана роль антропологической концепции немецкой ир-рационалистической неоклассической философии конца XIX в. в обосновании контркультурного идеала фашизма-неофашизма – утверждении «сверхчеловека», способного создать новую элитар­ную этику и преодолеть состояние «ресентимента»;
  6. определена роль расистской парадигмы объяснения социаль­но-исторической динамики в концептуализации политической праксеологии фашизма-неофашизма, направленной на достижение социального идеала;
  7. доказана мобилизующая роль евгенизма, направленная на во­площение и реализацию в массовом масштабе контркультурного идеала «сверхчеловека» в повседневной практике фашистского го­сударства;
  8. обоснована сущностная роль философских компонентов – расово-антропологической     и     натуралистически-биополитической

21 теорий   в   ресакрализация   власти,   благодаря   чему   обосновывается право     государства     (концепт     «идеального     государства»)     видо­изменять    сущность    человека,    определять    и    конструировать    его мировоззрение;

• выявлена способность неофашизма культивировать и мани­фестировать базисные ценности фашизма в политкорректной фор­ме, а также – реинтерпретировать тенденции изменения современ­ного мира сквозь призму этих ценностей, что позволяет интерпре­тировать фашизм-неофашизм как «спящую» систему контркульту­ры, альтернативной по отношению к европейской рациональной персоноцентричной соционормативной культуре.

На защиту выносятся следующие основные положения:

1. На протяжении второй половины XX в. на анализ источни­ков и факторов возникновения неофашизма искажающее воздейст­вие оказывало противостояние социальных наук двух социальных систем, в основе формирования которых лежала трагедия Второй мировой войны, инициированная фашистским политическим ре­жимом Германии. Западноевропейская (и американская) политиче­ская наука рассматривала фашизм и коммунизм как разновидности идеологии тоталитаризма, укорененного в европейскую философ-ско-политическую традицию. Неофашизм в этом контексте тракту­ется как мировоззрение, направленное на пропаганду социальной исключительности и социальной деструкции, а также – терроризма как политической практики. Иной образ неофашизма выражен в российской науке, поскольку неофашизм здесь выводится из по­литической практики фашизма как крайне правой формы политиче­ского режима эпохи кризиса и агрессии капитализма. Неофашизм выступает прямым преемником фашизма как политического дви­жения, и выступает наиболее радикальным правым сегментом в спектре политических идеологий западного общества. В постсо­ветский период, в условиях деидеологизации исследований неофа­шизма, тем не менее, пока не удалось выработать общетеоретиче­скую концепцию, вскрывающую европейские культурные и фило-софско-идеологические   корни   неофашизма,   и   объясняющую    его


22 воспроизводство    в   новых    культурно-исторических    и    социально-политических условиях.

2.   Многообразным современным концепциям неофашизма

свойственны отсутствие единого методологического основания ис­

следования данного феномена и многообразие идеологических и

политических интерпретаций. Вместе с тем, продуктивным направ­

лениям поиска адекватной дефиниции неофашизма характерно:

а) отстаивание родовой самостоятельности фашизма; б) производ-

ности от фашизма неофашизма как его модифицированной совре­

менной формы; в) выделение консервативного революционаризма

как общей платформы фашизма и неофашизма. Однако в латентной

форме современные исследователи солидарны в том, что неофа­

шизм, заимствуя политическую символику, риторику, мифы, и тер­

рористические практики фашизма, не совпадает с ним по организа­

ционным формам, политическому потенциалу и социальной пред­

ставленности в политической системе. Такое сужение неофашизма

до внешних проявлений размывает его содержательную сущность и

позволяет включать в неофашизм явления принципиально от него

отличные (напр., религиозных фундаменталистов, революционе­

ров-антиглобалистов, национал-большевиков и др.).

3. Возникновение неофашизма в принципиально иных эконо­

мических, политических и социокультурных условиях сравнитель­

но с условиями формирования «классического» фашизма, обрете­

ние им в связи с этим иных политических форм и отличающихся

политических практик, создают возможность для интерпретации

неофашизма как политической метафоры, в которой выражены

лишь внешние формы фашизма, снижают адекватность восприятия

его потенциальной угрозы, затушевывают расширение географии

его распространения. Адекватная интерпретация неофашизм не­

возможна в его отрыве от доктринальных философско-полити­

ческих и антрорпологических основ фашизма, которые показывают

тождественность этих феноменов. Неофашизм представляет собой

образ классического и радикального фашизма в комплексе его фи-

лософско-политического    учения,    антропологии,    форм    политиче-


23 ской организации и политических практик, адаптированных к усло­виям либерально-демократического политического режима.

4. Сравнительный анализ системных предпосылок возникно­

вения европейского фашизма в первой трети ХХ в. и социально-

политических условий современности показывает реальность ак­

туализации неофашистского потенциала в современной Европе, что

обосновывается общностью политического резонанса совокупности

схожих социальных процессов. В частности:

  1. в сфере политического бытия распад в первой трети ХХ в. империй, в которые входила часть европейских народов, и разоча­рование в конце ХХ в. в регулирующих и защитных функциях та­кого наднационального образования как Евросоюз вызвал эффект актуализации национально-государственных ценностей в полити­ческом сознании европейских стран;
  2. в сфере социальной жизни экономические кризисы первой трети ХХ в. и кануна XXI в. вызвали размывание среднего класса, пополнение за его счет массовых бедных слоев, что актуализирова­ло готовность этих маргинализированных слоев к силовым полити­ческим практикам;
  3. в сфере политической психологии индивидуализация жизни индивида как тренд конца ХХ в. вызвала также как массовизация общества в первой трети ХХ в., разрушение институтов социальной поддержки, обеспечивавших прогнозируемость социального поряд­ка, что способствовало распространению ощущений нестабильно­сти и риска, социальных страхов, которые обусловили обращение к этничности как к «аварийной группе поддержки» и актуализацию этнической идентичности.

5. Достигнутый на протяжении ХХ в. значительный прогресс

в уровне образованности населения европейских стран обусловил

значительные изменения в психологических установках личности

относительно приемлемых форм участия в политической жизни.

Для индивида массового общества начала ХХ в. оптимальной вы­

ступила партия тоталитарного типа, одним из вариантов которой

стали фашистские партии в Германии и Италии, которые благодаря

своей иерархической организованности, закрытости и сакрализации


24 обеспечивали индивиду защиту и высокую социально-статусную позицию. Индивидуализация социальной жизни обусловила вытес­нение из сферы политики коллективных форм солидарных дейст­вий. Поэтому функционирование массовых партий тоталитарного типа стало невозможно уже вследствие неприемлемости формы их организации для индивида. Политическая активность, особенно в среде молодежи, приобрела вид сетевой организации. Одним из ее вариантов, принятых неофашистами стала группускулярность, которая сохранила важные характеристики тоталитарной партии – иерархичность, закрытость, сакральность, но применительно к ма­лым мобильным группам.

  1. В политической философии фашизма-неофашизма интер­претация направленности социально-исторической динамики, ко­торая задавала идеальный тип общества, исходила из культурно-исторической концепции традиционализма конца XIX – первой трети ХХ вв. Ведущие идеи традиционализма – неустранимость традиции из культурно-исторического опыта человечества; дест-руктивность разрыва современного общества с «исконными» этни­ческими традициями, порождающая кризис идентичности; необхо­димость преодоления культурного и идентификационного кризиса посредством реставрации традиции; сакральность и иррациональ­ность исторической эпохи рождения традиции, – определили фор­мирование философии политики фашизма-неофашизма в качестве консервативной социальной утопии.
  2. Совокупность ведущих идей философской антропологии не­мецкой иррациональной неоклассической философии конца XIX в., оказавших значительное влияние на формирование политической философии фашизма-неофашизма, образовали следующие:

а) концепт «ресентимента» – депрессивного состояния широ­

ких социальных масс, когда ненависть и затаенная обида не нахо­

дят выхода в активном действии, а обнаруживаются в переоценке

жизненных смыслов, поиске нового Бога;

б) концепт «воли к действию» описывающий доминирующие

экспектации общества, переживающего ресентимент, – создание

новой  морали,  отрицающей  ведущие  принципы  христианской  мо-


25 рали (ориентированной на справедливость и   взаимопомощь, и сти­рающей различия социальных и социально-биологических характе­ристик личности), и утверждающей право сильной личности на ус­тановление собственного господства;

в) концепт «сверхчеловека» – учения об идеальном типе лич­ности, утверждающей свою социально-биологическую волю к жиз­ни, активности и власти, и преодолевшего коллективистскую хри­стианскую мораль во имя самостоятельного жизненного творчества и воли к персональному успеху.

В совокупности эти идеи легли в основу антропологии фашиз­ма-неофашизма и задали конструирование утопического идеала – общества, представленного нормативным типом «нового человека», «сверхчеловека».

8.    В основу политической праксеологии фашизма-нео­

фашизма была положена расовая парадигма интерпретации истори­

ческой динамики (Ж.А. Гобино, Л. Вольтман, Ганс Ф.К. Гюнтер),

которая выделяла в качестве основных субъектов истории расы –

биосоциальное сообщество, выделенное на основе краниометрии и

цвета кожного покрова; их обладание различным потенциалом со­

циального творчества обуславливает иерархию рас и борьбу за ут­

верждение господства, что и выступает стержнем социально-

исторической динамики; безусловным преимуществом в этой борь­

бе обладает белая раса и ее доминирующая ветвь – арии; расовое

смешение оказывает деструктивное влияние именно на белую расу,

приводя ее к деградации; ключевое значение для воспроизводства и

поддержание творческого потенциала расы играет ее элита. Эти

идеи уже с конца XIX в. выступили в роли мобилизующего факто­

ра, который консолидировал раздробленные немецкие государст­

венные образования, стали основой идеологемы пангерманизма и

определили разработку направлений конкретных действий в усло­

виях фашистского политического режима.

9.  Исходными предпосылками евгенизма как естественно­

научного направления нацеленного на разработку биомедицинских

технологий усовершенствования вида «homo saрiens» являются

признание вырождения человеческого рода и необходимости госу-


26 дарственного вмешательства в корректировку социального здоро­вья общества. Установление фашистского политического режима позволило использовать евгенизм как теоретическое обоснование практической деятельности, направленной на массовую реализа­цию контркультурного по своей сути антропологического идеала «сверхчеловека» как нормативного типа личности Третьего рейха. Евгенизм стал теоретическим основанием для политической праксео-логии фашизма, а именно: законодательного признания права на жизнь «генетической элиты расы», а также разработки социальной политики в трех направлениях: 1) депортация за пределы государства «расово неполноценных» граждан; 2) просветительской работы, наце­ленной на применение к традиционному браку расово-гигиенических принципов; 3) реализация конкретных евгенических программ.

10. В отличие от либерального или социалистического (ком­мунистического) политических движений, возникших на основе теоретически разработанных социально-философских концепций, фашизм возникает первоначально как умонастроение и политиче­ское движение и только по мере популяризации «достраивает» тео­ретический фундамент, что объясняет отсутствие системности фи­лософского обоснования и мозаичный набор философских компо­нентов. Важнейшими из них являются: расово-антропологическая доктрина, исходящая из признания неравенства рас в сфере культу-ротворчества, и доминирования в этом процессе арийцев; и необхо­димости антисемитизма как борьбы с расой – носителем буржуаз­ных ценностей и экономических практик; натуралистически-биополитическая теория, которая выделила четыре основных зако­на расовой жизни, обосновала единство природы и души, разрабо­тала антропологическую концепцию «нового человека», с акцентом на его телесности и расовой чистоте; концепция идеального госу­дарства, составными частями которой являлись: обоснование ха-ризматическо-иерархического типа всех государственных институ­тов; утверждение «фюрер-принципа» в качестве механизма органи­зации тотальной государственной власти; социальную политику, направленную на поддержание чистоты расы, стирание cоциально-


27 классовых границ, усреднение личности и ее подчинения национал-социалистической идеологии.

11. В современной повседневной жизни европейских демокра­тий фашизм сохраняется в форме контркультуры как разновидно­сти субкультуры, в частности: на знаковом уровне, где хранятся и транслируются культурные коды, в которых выражены базовые ценности и нормы неофашизма; на уровне социальных практик, в которых позиционируются и реализуются эти ценности; а также на уровне сообществ – носителей данной субкультурной формы. При этом содержание практик межгрупповых взаимодействий, в которых позиционируются эти группы и манифестируются цен­ности неофашизма, имеют не политический, а террористический характер, направленный, как правило, против конкретных групп меньшинств (этнорасовых, сексуальных, молодежно-субкультур­ных), воспринимаемых в образе врага. Вместе с этим, сохранение разветвленной ценностной системы, ее популярность и способность задавать жизненные ориентиры, позволяет рассматривать фашизм-неофашизм в качестве потенциальной контркультуры, альтерна­тивной по отношению к европейской рациональной соционорма-тивной системе в целом.

Научно-практическая значимость исследования. Прове­денный в диссертационном исследовании комплексный анализ тео­ретических источников и основных идей фашизма-неофашизма может быть полезен при разработке концепции мониторинга обра­зовательного пространства и учебной литературы на предмет со­держания популярных идей, пропагандирующих аскриптивную природу ценностей, регулирующих взаимодействие индивида и го­сударства; при концептуализации лингвистической экспертизы публичных текстов на предмет содержания в них неофашистских мотивов. Не меньшее значение имеет проведенное исследования для организации практической работы с молодежью, и в этом кон­тексте адресно направлена административным структурам, занятым работой с молодежью.

Теоретико-методологические и практические результаты опре­деляются   актуальностью   проблемы   формирования   толерантности   и


28 гражданской идентичности российского общества, и особенно совре­менной молодежи. Решение поставленной проблемы непосредственно определяет эффективность государственных программ, направленных на становление правового государства в России.

Теоретико-методологический результат диссертации выражен также во включении в научный оборот идей зарубежных авторов, ма­ло представленных в отечественном научном дискурсе и редко связы­ваемых с идеологией фашизма-неофашизма (Г. Генон, Ю. Эвола, К. Хаусхофер).

Результаты диссертации используются автором при чтении спецкурса «Антропология фашизма» в магистратуре Педагогиче­ского института Южного федерального университета, и могут быть полезны при разработке лекционных курсов «Политология», «Сравнительная политология», «Философско-политические кон­цепции ХХ в.» при подготовки бакалавров и магистров по направ­лению «Политология».

Апробация работы. Результаты диссертационного исследо­вания докладывались и обсуждались на международных, всерос­сийских и региональных научных конференциях: «Современное общество: проблемы и направления развития» (Ростов-на-Дону, 2007); «Строительство 2007» (Ростов-на-Дону,2007); «Актуальные проблемы философии социально-гуманитарных наук» (Ростов-на-Дону, 2008); «Развитие личности в образовательных системах Юга России, Центральной Азии и Казахстана» (Ростов-на-Дону, 2009); «Роль конфликтологии в обеспечении сотрудничества государства, бизнеса и гражданского общества»   (Казань, 2010).

Материалы исследования были отражены в 29 публикациях общим объемом 51 п.л., в том числе в изданиях перечня ВАК 15 статей, объемом 6.7 п.л. Диссертация обсуждалась на кафедре со­циальных коммуникаций и технологий Педагогического института Южного федерального университета и на кафедре политологии и эт-нополитики Северо-Кавказской академии государственной службы.

Структура диссертации. Диссертация общим объемом 323 страницы состоит из введения, пяти глав, включающих одиннадцать параграфов, заключения. Библиография содержит 387 названий.


29

II.      ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность темы диссертаци­онной работы, характеризуется степень разработанности проблемы, определяются цели и задачи исследования, описывается научная новизна, теоретическая и практическая значимость, формулируют­ся положения, выносимые на защиту.

Первая глава «Неофашизм: теоретико-методологические проблемы концептуализации понятия» автор систематизирует подходы к интерпретации фашизма и неофашизма, сложившиеся в современной науке и обосновывает методологию исследования этого феномена.

В первом параграфе «Образ неофашизма в современных исследованиях: очерк основных подходов» проводится сравни­тельный анализ основных теоретических подходов к изучению фе­номена неофашизма, сложившихся в политической науке. Автор выделяет две ключевые проблемы в изучении данного объекта – 1) объяснение социально-политических и социально-экономиче­ских причин возникновения фашизма в Европе; 2) интерпретация феномена неофашизма, возникшего в Европе после Второй миро­вой войны. В этом разделе выделены также и два этапа в исследо­вании этого круга вопросов: первый - 50-е-80-е годы ХХ века, когда фашизм и неофашизм выступали объектом острой идеологической борьбы бывших союзников в условиях «холодной войны»; второй этап начинается в конце 80-х годов, и вызван трансформацией между­народной политики.

Рассматривая первый этап анализа феномена фашизма и нео­фашизма, диссертант показывает два основных теоретических под­хода к проблеме – англо-американский, основы которого были за­ложены концепцией К. Поппера, – и марксистский, представленный работами советских ученых. Западноевропейские и американские теоретики рассматривали фашизм в философско-теоретическом ключе, выводя его основные мировоззренческие идеи из европей­ской рационалистической традиции, которая в политической прак­тике реализовалась как вариант модернистского проекта, конструи­рования   и   организации   «нового   порядка».   К.   Поппер   показывает


30 фашизм и коммунизм как разновидности проявления в политиче­ской практике европейской традиции диалектики рационализма и иррационализма. Он видит в распространении фашизма влияние учения Гегеля о государстве, а также расово-эволюционистские доктрины XIX века, в частности, учение Э. Геккеля. Поппер нахо­дит в учении Гегеля все актуальные преференции фашизма: силь­ную власть, народный дух, позитивная роль вождя, лидера, систему ценностей и т.д. Поппер усматривает в фашистском обращении к человеку простую апелляцию к страстям, к мистическим коллек­тивным потребностям, что является «хитростью бунта против ра­зума». В этом смысле он видит фашизм как вполне естественное состояние Европы, предуготовленное самой европейской традицией. Связь фашизма и русского большевизма, как двух типов тоталита­ризма, Поппер видел в особенностях выстраивания конкретной по­литики и особенностях развития буржуазного общества. Этот подход получил развитие в послевоенный период в работах Х. Арендт, З. Бжезинского, К. Фридриха. Одной из разновидностей этого под­хода стали исследования итальянских ученых, объединившихся вокруг авторитетного историка Р. де Феличе. Они развивают пони­мание фашизма как атомарного, специфического движения, под­разделяющегося по принципу национальных автономий. Сравни­тельное исследование привело итальянских обществоведов к выво­ду об особой роли итальянского фашизма, который фашизмом, на самом деле, не был, а был «левым тоталитаризмом». В европейской традиции присутствует также и концепция, которая доказывает ан­тикапиталистический характер фашизма, подчеркивая прямую вину большевизма в его возникновении (Г. Тернер, К. Д. Брахер).

В противовес западноевропейскому (включая, американский) подходу к анализу причин и природы фашизма, в отечественной науке советского периода основным фактором установления фа­шистского режима в европейских странах признается острый кри­зис капитализма. (Галкина А.А., Бланка А.С., Розанова Г.Л., Буха-нова В.А. и др.). Сложившаяся после Первой мировой войны поли­тическая ситуация в Европе характеризовалась подрывом основ экономического и политического господства буржуазии. Это стало


31 причиной поиска путей ослабления крепнущего коммунистическо­го движения и выделения из массы политических партий его на­дежной альтернативы - национал-социализма. Ее поддержка и фи­нансирование со стороны крупного бизнеса Германии стало ре­шающим фактором в приходе к власти нацистов. Однако в данную концепцию совершенно не вписывается программа антибуржуазной критики фашизма, когда капитализм виделся фашизму исключи­тельно деструктивным, антинациональным социальным порядком, подрывающим основы национальной культуры и традиции. В рабо­тах этого направления неофашизм рассматривается как продолже­ние фашизма, и как его атавизм, «пережиток прошлого»30.

Второй период осмысления проблематики неофашизма был вызван распадом СССР и бинарностью международной мировой системы в конце ХХ в. Активная афро-азиатская миграция в стра­ны Западной Европы и стремлением политиков в ряде новых евро­пейских государств под видом разоблачительной критики СССР переоценить результаты Второй мировой войны обусловили воз­никновение неофашистских тем в политическом дискурсе и нео­фашистских молодежных группировок в Западной Европе и на постсоветском пространстве. Возникла концепция, показывающая неофашизм как заряд диалектического противостояния западной демократии (П. Игнацци31). Такой интерпретации способствует са­ма обстановка в современной Европе, когда волны миграции сти­мулируют периодические всплески национализма. В 90-е годы XX в. ученые различных стран Западной и Восточной Европы, включая Россию, в совместном проекте объединили усилия в осмыслении феномена неофашизма.32 Неофашизм трактуется как «постфа­шизм», а также как проблема «преодоления фашизма», и «перехода от фашизма к демократии», и как «очищение от фашизма» и т.д. В       комплексной   двухтомной   работе   представлены   одновременно

30 Филатов М.Н. Неофашистская идеология и молодежь. - Алма-Ата: Казахстан, 1987. - 240 с.

31 Ignazi, P. The silent counter-revolution: Hypotheses on the emergence of

extreme right-wing parties in Europe // Europ. j. of polit. research. - Dordrecht etc., 1992. - Vol. 22, N 1. - P. 3-34.

32 Modern Europe after Fascism. 1943-1980s. Ed. By St. U. Larsen with the assistance of Hagtvet.

N.Y., 1998. Vol. 1. Pp. 1-986. Vol. 2. Pp. 987-1932.


32 достаточно отличающиеся позиции: с одной стороны, идеализация преодоления фашизма, с другой - придание ему тотальных форм и отсутствие связи с другими процессами. И одновременно – показ того, что политическая культура либерализма, основанная на то­тальной свободе, не допускает возможности бороться с фашизмом всеми доступными средствами. Военная победа покончила с фа­шизмом как с системой, но не смогла решить вопроса живучести его идей и принципов, о чем свидетельствуют нынешние политиче­ские практики.

Сравнительный анализ современных подходов к интерпрета­ции неофашизма позволил автору сделать вывод о том, что и в ус­ловиях деидеологизации исследований неофашизма, пока не уда­лось выработать общетеоретическую концепцию, объясняющую его воспроизводство в новых культурно-исторических и социально-политических условиях.

Второй параграф «Фашизм и неофашизм: проблема соот­ношения феноменов и понятий в исследовательских концепци­ях» посвящен анализу природы неофашизма: имеет ли он само­стоятельное значение или производен от идеологии и политической практики «классического» фашизма. Автор, опираясь на исследо­вания фашизма и неофашизма, признанных современных ученых – Р. Гриффина, Дж. Грегора, А. Феннера, Э.Д. Вайтца, Г. Яхья, У. Эко – стремится показать универсальные и специфические ха­рактеристики этих политических феноменов. Новым дополнитель­ным источником интерпретации неофашизма выступает современ­ная российская наука (Випперман В., Сахибгоряев В.Х.), рассмат­ривающая истоки так называемого «русского фашизма». Совре­менные исследователи в поисках специфики неофашизма сталки­ваются с базовыми теоретическими проблемами: определения со­циальной природы фашизма, не выявив которую оказывается не­возможным анализ неофашизма; определения методологических оснований для выделения фашизма как самостоятельного явления.

Сложности в определении и концептуализации фашизма, с ко­торым встречается исследователь, связаны с двумя, пока не устра­ненными   проблемами.   Первой   проблемой   является   совокупность


33 разночтений идеологического, политического, методологического характера во взглядах на неофашизм и его связи с фашизмом. В этом смысле фашизм понимается как явление еще живое, суще­ствующее на современной почве, а значит, имеющее предпосылки и причины своего существования. При таком понимании причины возникновения фашизма в первой половине XX века представляют­ся не совсем точными и общими, а также имеют ситуативный ха­рактер. Следовательно, фашизм понимается как современное явле­ние, а неофашизм есть, скорее, современное название явления ста­рого. В русле этого подхода можно рассматривать концепцию пер­манентности фашизма, и ведущих его представителей – У. Эко, Г. Яхья, У. Лакера. У. Эко выдвигает идею постоянного присутст­вия фашизма в культуре и предлагает термин «вечный фашизм» (ур-фашизм). Он выделяет 14 основных его признаков, в числе ко­торых национализм, империализм, радикальный антикапитализм, тотальное государство, эзотеризм и др. Все признаки ур-фашизма равнозначны, и для того, «чтобы начала конденсироваться фашист­ская туманность», не обязателен весь их набор, а достаточно лишь одного признака. Г. Яхья подчеркивает в качестве ведущего при­знака фашизма органическую связь с социальным дарвинизмом, и его ведущим концептом - «природной селекцией», которая осуще­ствляется посредством «борьбы за выживание между расами». К этому направлению исследований и трактовке фашизма и неофа-шиза можно отнести также работы У. Лакера. Проводя сравнитель­ный анализ различных разновидностей фашизма и неофашизма, он выделяет их общие черты: неистовый национализм, вера в могуще­ство государства и чистоту нации, ненависть к либерально-парламентскому устройству общества, оппозиция коммунизму, с одной стороны, и капитализму – с другой.

Вторая проблема возникает, когда исследователь усматривает с одной стороны, слишком большое количество отличий «фашиз-мов» и «неофашизмов» между собой, слишком большую самостоя­тельность различных национальных «фашизмов», а с другой – из­быточное сходство фашизма с другими проявлениями тоталитариз­ма. Фашизм представляется сразу как нечто, либо слишком специ-


34 фическое, слишком национальное, либо как незначительная флук­туация тоталитаризма. Примеров этому множество. В настоящее время неофашистами могут называть и религиозных фундамента­листов, и революционеров-антиглобалистов, и представителей коммунистических движений, и греческих анархистов, и национал-большевиков. Возникает представление о фашизме, как о «не за­крытом ящике Пандоры», когда все социальное и политическое зло и несправедливость есть фашизм, а все остальное – «не фашизм». При этом игнорируются духовно-теоретические основания фашиз­ма, развитие его идеологии, его дальнейшая концептуализация. Систематизация современных исследований неофашизма позволяет показать их методологическую нечеткость, что препятствует выяв­лению сущности этого политического феномена и адекватной оценке его роли в современной политической жизни.

В третьем параграфе «Неофашизм как способ бытия фа­шизма в современных условиях» автор разрешает проблему собст­венного определения взаимосвязи неофашизма и фашизма. Для этого анализируются три уровня смысла понятия «фашизм»: а) бы­товой, наиболее употребляемый в повседневности смысл; б) само­название, номинирование себя актором для собственной презента­ции во внешнем пространстве; в) сущностные характеристики яв­ления, которые далеко не всегда совпадают с внешней номинацией. Их наслоение препятствует выявлению сущности феномена нео­фашизма. В результате анализа формулируется промежуточный вывод: на феноменологическом уровне рассмотрения фашизм опи­сан даже подробнее, чем любое другое значительное явление XX в. и воспринимается как крайне негативный исторический феномен, который общество стыдится как собственного греха, усматриваем в нем весьма неблаговидный пример проявления человеческой нату­ры. С этим связано незнание фашизма, которое основано на незна­нии человеком себя, своей идентичности, тех потаенных, ужасаю­ще могучих сил собственного внутреннего мира, которые могут пробудиться, презрев рациональные прогнозы и намерения, т.е. оп­ределение фашизма требует перехода в поле политико-антро­пологического   анализа.   Однако   изначальная   концентрация   иссле-


35 дователей на антигуманности политических практик фашизма обу­словила отказ от рассмотрения его философских предпосылок и интеллектуальных оснований. Тем не менее, экспликация осново­полагающих философско-политических идей из широко известных работ вождей фашистского движения (Гитлера, Розенберга, Муссо­лини и др.), позволяет выделить базовые признаки системной кон­струкции философии фашизма: концепцию человека, разработан­ную в непривычном для европейской традиции ключе; фашистский гнозис, который находится вне поля классического знания; отрица­ние капиталистической современности в контексте интерпретации истории как борьбы рас за господство, т.е. онтологию гносеологию и проблему человека. Они составляют латентное основание поли­тической идеологии, программы и практик фашизма. Философское осмысление позволяет позиционировать фашизм как совершенно самостоятельный исторический и культурно- антропологический феномен, который не сводится к проявлению в политическом тече­нии или субкультурной группе.

Современная система сдержек и ограничений, относительно фашизма, - законодательное запрещение фашистских партий и движений, использования фашистской символики и распростране­ния фашистской идеологии; изначальный отказ фашизму в конст­руктивности политических действий, - создали враждебную для функционирования фашизма политическую и социокультурную среду. Предполагалось, что она позволит выработать иммунитет против фашизма. Однако политическая жизнь европейских стран последних десятилетий свидетельствует о мимикрии неофашизма. Сегодня он приобрел отличные от «классического фашизма» и усе­ченные формы, что объясняет возникновение нового термина – неофашизм.

Не смотря на отличительные характеристики неофашизма в политико-институциональной сфере, он выступает преемником фи­лософской антропологии «классического» фашизма, т.е. его фун­даментального остова. Им унаследованы все основные компоненты культурно-философской концепции фашизма с небольшими по­правками   на   конкретно-историческую   ситуацию.   Таким   образом,


36 неофашизм представляет собой образ классического и радикально­го фашизма в комплексе его философско-политического учения, ан­тропологии, форм политической организации и политических прак­тик, адаптированных к условиям либерально-демократического по­литического режима. Поэтому логично введение синтетического по­нятия «фашизм-неофашизм», в котором выражена тождественность сущностного содержания этих феноменов политической жизни Ев­ропы, возникших в различные исторические эпохи. Использование этого понятия позволит преодолеть факторы, психологически сни­жающие угрозу фашизма-неофашизма, а именно: инфляцию терми­на, превращение понятия «фашизм» в символ; отсутствие чувства историзма. Введение этого понятия подчеркивает единство содержа­ния классического и современного фашизма при акцентировании вариативности политического проявления данного феномена.

Вторая    глава    «Общие    социокультурные    предпосылки    и эволюция фашизма и неофашизма как политического течения»

посвящена  выявлению  общих  объективных  оснований  формирова­ния фашизма-неофашизма как политического течения.

В первом параграфе «Системный кризис европейского об­щества и культуры как предпосылка возникновения    фашизма»

выявляются социальные процессы, сформировавшиеся в начале ХХ в., которые можно рассматривать в качестве системных пред­посылок возникновения фашизма в Европе. Опираясь на классиче­ские работы Р. Дарендорфа, Х. Ортеги-и-Гасета, Э. Фромма, М. Хайдеггера, О. Штрассера в области анализа социально-полити­ческой и социально-психологической ситуации в Европе в начале ХХ в., автор показывает комплекс социально-экономических и со­циокультурных факторов, обусловивших утверждение фашистско­го политического режима в ряде европейских государств.

В частности, разделение в конце XIX в. Европы на две враж­дующие группировки, вызвавшее Первую мировую войну, не было преодолено в послевоенный период. Не была преодолена деструк­тивная тенденция конфронтации, которая формировала потенциал массовых настроений реванша и углубляли пропасть между побе­дителями   и   побежденными.   Экономические   кризисы,   вызванные


37 мировой войной, революционными событиями, а позже депрессией конца 20-х гг. вызвали массовую деклассификацию общества, фор­мирование широкого маргинального слоя (массы), лишенного как внутренних социальных перегородок, так и социально-групповой идентичности. И этот процесс актуализировал поиск социально-психологического единства на базе понятных конкретных метафор («крови и почвы») как со стороны массы, так и со стороны интел­лектуальной элиты.

Развитие массовых форм производства в XIX в. задало им­пульс процессу омассовления человека. Внутренним механизмом этого явления стала зависимость человеческого самосознания от конъюнктуры реальных событий. Достигнутый уровень образован­ности масс, при одновременной ее деклассированности вызвали формирование и распространение «нового типа личности», которой свойственны отказ от религиозных авторитетов сохранение ассо­циативности мышления, склонность к прямому силовому дейст­вию, синкретизм в восприятии окружающего мира. Эта ситуация реанимировала технологию мифологизации общественного созна­ния и определило введение мифа в политическую идеологию как ее необходимого компонента.

Массовизация общества вызвала деиндивидуацию личности, что обусловило возможность с помощью манипулятивных техноло­гий формирования идентичности коллективного «мы» на упрощен­ной основе, актуализируя бинарную мифологему «мы» – «они», «свои – чужие», «врагов народа», «героя-спасителя» и др.

Таким образом, европейский фашизм возник в специфических историко-культурных обстоятельствах, кризиса экономики, либе­рального политического режима, омассовления общества, распро­странение массового образования достаточного для разрушения религиозного мировоззрения, но недостаточного для формирования самостоятельного научного и гуманистического мировоззрения.

Во втором параграфе «Неофашизм как потенциальная по­литическая альтернатива в контексте современной ситуации»

рассматриваются   социальные   условия,   способствующие   реанима­ции  фашизма в условиях демократических политических режимов


38 современной Европы. Опираясь на современные теории миросис-темного анализа и глобализации, показываются ведущие тенден­ции: растущая поляризация мира по оси «Север-Юг»; усиление со­циальной поляризации в странах центра мироэкономики под влия­нием этнических миграций с Юга; усиление политической неста­бильности и социального риска; усиление взаимозависимости стран (глобализация). Эти тенденции коррелируют с теми, которые вы­звали установление фашистских политических режимов в Европе.

Проводя сравнительный анализ исследований динамики соци­ально-экономического состояния современных европейских стран, автор показывает возникновение на новом уровне еще двух тенден­ций, соотносимых с тенденциями начала ХХ в. – вымывание сред­него слоя и обострение межэтнических (и межрасовых) противоре­чий, вызванных активными миграционными процессами. На этом фоне во внутриполитической жизни современных европейских стран фиксируется также падение доверия к основным социальным инсти­тутам, регулирующим социальные отношения и обеспечивающим социальную стабильность и безопасность. Важным фактором, актуа­лизирующим осознание рисков, выступает размывание этнокультур­ных, социальных и профессиональных идентичностей, воспроизвод­ство которых блокируется транснациональным характером капитала. В этих условиях индивид оказывается наедине с собой, он сам дол­жен адекватно реагировать на социальные и природные риски, сам должен выбирать решения и нести за них ответственность.

Важнейшее условие жизнеобеспечения, свободы и самореали­зации индивида – профессиональная занятость, - приобрела нега­рантированный и нестабильный характер. Размывание социально-прогнозируемых и защитных функций у базовых социальных ин­ститутов (семьи, образования, профессии) вновь воспроизводит тенденцию освобождения индивида от устойчивых социальных ро­лей и срабатывания психологической защиты от неуспешности – поиск «врагов» по внешним признакам непохожести. Отсутствие стабильных социальных групп и их иерархии, а также многообра­зие социальной жизни обусловливает возникновение «разорванно­сти» самосознания. В этих условиях индивид вынужден постоянно


39 самоопределяться в социальном пространстве и времени, конструи­ровать  собственную  идентичность.  Наиболее  значимыми  и  исход­ными формами   идентичности являются самоопределение в аскрип-тивных и культурных группах (этнос, раса).

Обрисовав ведущие тренды в сферах политической, социаль­но-экономической и социокультурной жизни общества, автор пока­зывает, что на этом фоне уже в конце 60-х гг. во Франции возникла попытка «окультурить» неофашизм, придать ему респектабельный характер, «помирить» его с демократией, что выразилось в учрежде­нии новой формы бытия фашизма в виде интеллектуальной дискус­сии. В этот же период в Британии, пережившей распад колониальной системы, разворачивается дискуссия, направленная на дистанциро­вание как от принципов либеральной демократии, так и от принци­пов социализма; создания механизмов, запрещающих свободный въезд в Британию представителям других народов, и вынуждающих к реэмиграции уже живущих там. Именно здесь были сформулиро­ваны принципы нативизма. В этих условиях происходит и обретение новых организационных форм, защищающих коллективные соли­дарные действия. Активистская форма деятельности приобрела вид сетевой организации. Одним из ее вариантов, принятых неофаши­стами стала группускулярность, которая сохранила важные характе­ристики тоталитарной партии – иерархичность, закрытость, сакраль-ность, но применительно к малым мобильным группам.

Наконец, в первой трети ХХ в. и в канун XXI в. наблюдается общая идеологическая установка – актуальность ценности нацио­нального государства. Правда в начале века она была вызвана раз­рушением империй и формированием национальных государств, а в конце ХХ в. – ренессанс идеи национального государства был вы­зван разочарованием в возможностях Евросоюза как наднацио­нально-государственного образования обеспечить социальную ста­бильность народов конкретных государств, обеспечить защиту их культурной самобытности. Таким образом, автор показывает, что тенденции современного общества сохраняют возможность возрож­дения фашизма как реальной политической силы, что требует глу­бокого   изучения   его   философско-политических   и   интеллектуаль-


40 ных   ресурсов,   позволяющих   ему   сохраняться   в   виде   интеллекту­альной дискуссии.

В третьей главе «Философские источники социального проекта фашизма-неофашизма» автор рассматривает интеллекту­альные предпосылки и ресурсы фашизма. Он выдвигает гипотезу о том, что фашизм выступал альтернативой и буржуазному либера­лизму, и социализму, являясь при этом социальной утопией кон­сервативного типа (используя классификацию К. Мангейма). Фа­шизм апеллировал к представлениям, понятным нижнему сегменту средних социальных слоев, представления которых выражали фа­шистские лидеры. В комплекс таких представлений входили ориен­тации на традицию, народность, государственность, ценность кото­рых интерпретировалась с опорой на мистику и сакральность.

Для доказательства этой гипотезы в первом параграфе «Традиционализм как концептуальная база фашистской консер­вативной утопии» автор анализирует концепции традицио­налистов, которые создавали в начале ХХ в. своеобразное интел­лектуальное поле, позволяющее подвергнуть критике кризисность европейских государств как отступление от фундаментальных традиций, вызванное либерализмом, и выдвинуть иной социальный идеал. В концепциях традиционалистов фашизм черпал социальные цели – возрождение и укрепление традиций, на основе которых может быть выстроен новый политический порядок – идеальное государство. Основные направления концептуализации традицио­нализма были разработаны Р. Геноном, Ю. Эволой и К. Хаусхо-фером. В результате анализа их основных идей автор выделяет следующие общие черты традиционализма:

  1. их направленность на фундаментальную и всестороннюю критику буржуазного либерализма, который описывался как состояние хаоса, и противопоставление ему восточного порядка и стабильности как социального образца;
  2. контрлиберализм, в том числе, в гносеологическом отно­шении, что выражено в опоре на мистику и традиционалистскую мифологию;

41

• антипрогрессизм, связанный с отказом от научно-техни­

ческого развития вне его связи с традиционными ценностями;

•    сакрализация истории, отождествление человека с миром

природы, консервирование в человеке «духа предков» и нацио­

нальной традиции.

Традиционалисты, за небольшим исключением, представляли собой антирасистское направление критики буржуазного либера­лизма. В этом смысле идеи традиционализма были в значительной степени политически нейтральны и служили отчасти лишь теорети­ческим обоснованием некоторых актуальных концептов фашизма. Традиционализм Р. Генона, Ю. Эволы, К. Хаусхофера вырастал из преклонения перед восточным типом традиции, как типом более устойчивым в хаотических проявлениях современности. Опыт де-сакрализации человека, власти, элиты, общественных отношений, воспроизведенный Европой, по мнению традиционалистов, вырас­тал из сущности дефектов самой традиции Европы. Автор показы­вает ведущие идеи традиционализма, которые задали ракурс и оп­ределили формирование философии политики фашизма-неофашиз­ма в качестве консервативной социальной утопии.

Во втором параграфе «Роль антропологической концепции Ницше в социальном целеполагании фашизма-неофашизма» рас­сматривается другой теоретический источник, повлиявший на фор­мирование целеполагания политической философии фашизма и проектируемого им социального идеала – антропологическая кон­цепция немецкой иррациональной неоклассической философии конца XIX – начала ХХ вв.

В канун ХХ в. Ницше описал феномен ресентимента – массо­вое депрессивное состояние, когда ненависть и затаенная обида не находят выхода во фронтальной борьбе, а уходят вглубь сознания и ищут выхода в воображении. За ресентиментом всегда следует про­рыв, духовная революция, в ходе которой человек стремится при­обрести не только идеалы, но и некие приемлемые нормы жизни. Однако ресентимент начала ХХ в. и сопровождавший его декаданс вызвали не духовный подъем, а ощущение «гибели Европы», кото­рое было описано уже Ницше. Он же выступил и провозвестником


42 пути преодоления этого социального состояния - поиска «нового Бога». Нарождающаяся норма индивидуально-рыночного уклада отчасти помогала преодолеть изжившую этику, сосредоточиться на персональном успехе, освободить человека от «усредненного», коллективного понимания и переживания Бога. Признание себя ин­дивидом, способным на самостоятельное жизненное творчество, открывало дорогу к пониманию проблемы «сверхчеловека», к во-лению во имя персонального успеха. Учение Ницше, вызвавшее антропологическую революцию, заключалась в возможности осво­бождения человека от инстинкта толпы, от каких-либо форм прояв­ления избыточного, поглощающего коллективизма. Человек, вы­росший до масштабов Космоса – вот доктрина Ницше. К его основ­ным образам-идеям относятся также: воля к власти, вечное возвра­щение (как возвращение «утерянного антропоида»), «сверхчело­век», пересмотревшего смысл бытия, действующего вне представ­лений о добре и зле, освободившегося от «тяжелых оков» морали. Такая постановка проблемы ставит на первое место в социальном конструировании, скорее, не идею общественного или «общего блага», а сам образ человека, нуждающийся в превращении, преоб­разовании, видоизменении.

Идея «сверхчеловека», освободившегося от оков морали была взята на вооружение фашизмом как цель социального констру­ирования. Социально-политический конструкт способен видо­изменить господствующие моральные представления общества и частично повлиять на формирование личностной морали. В усло­виях фашистского политического режима выстраивание «новой» идеальной модели морали разрушает сам принцип нормативной морали. Сама мораль подменяется чем-то иным, имеющим идентичные исходные установки, но действующие выборочно. Она расслаивается на некие уровни. На высшем уровне, на котором находится арийская раса, мораль максимально приближена к традиционной. На низшем уровне, где пребывают «не арийцы», мораль отсутствует вовсе. Фашизм просто искусственно сузил рамки человечества, в которых и попытался сохранить базовые фрагменты   традиционной   общественной   морали.   Данная   мораль


43 обеспечивала целесообразный способ взаимодействия в обществе. Она выделяла часть сообщества, «достойную морали» от сооб­щества «недостойного морали». Применения общественной морали заслуживали лишь первые. В основе представлений о «новом человеке» лежит учение о «темной доистории». Суть этого учения заключена в предположении, что духовно-интеллектуальный и физический потенциал людей неравнозначен, а расово-этническое разнообразие обуславливается строгой и стройной иерархией. Вершиной данной иерархии выступает некая раса-этнос, которая утеряла самобытность вместе с «генетической чистотой», что стало причиной ее деградации. В результате, согласно фашистской доктрине, сформировалось ложное понимание культурно-истори­ческого процесса, когда человек уделял слишком много внимания проблеме социальной справедливости и стремился к социальной гармонии. Стремясь избавиться от классовой эксплуатации, неравенства или неравноправия, человек всякий раз все более и более искажал суть естественных законов истории, выражающихся совсем не социальной, а расовой иерархией.

Следствием данной теории является практический взгляд на человека, как на биологическую, а не на биосоциальную субстан­цию, который нуждается в таких социальных преобразованиях, ко­торые бы фиксировали изначально заданную «природную справед­ливость». Социальное провозглашалось необходимой надстройкой, естественной лишь настолько, насколько оно соответствует «есте­ственной расовой иерархии». Оно складывается автоматически лишь тогда, когда человек начинает жить в согласии с «основным законом природы человека», предполагающим гегемонию «белой расы». В социуме начинает доминировать «естественное» право сильного, более приспособленного, законы социального дарвиниз­ма способствуют созданию расовой элиты, в пользу которой пере­распределяются все общественные ресурсы. Таким путем формиру­ется «новая расовая элита», наполняемая воинами, пророками, жрецами, мифотворцами, угрюмыми героями и летописцами. Так складываются основы вождества, или вождизма, аккумулирующего все  ресурсы  народа  и  производящего  идеологические  и  этические


44 ценности. Таким образом, в основании антропологии фашизма-неофашизма лежат несколько концептуальных идей, обоснованных Ф. Ницше: концепт «ресентимента», концепт «воли к действию» и концепт «сверхчеловека». Они определили конструирование уто­пического идеала – общества, представленного нормативным типом «нового человека», «сверхчеловека».

В четвертой главе «Социобиологические теории как инст­рументально-мобилизующий компонент политической прак-сеологии фашизма-неофашизма» рассматриваются способы по­литико-философского обоснования практического достижения вы­двинутых социальных идеалов.

В первом параграфе «Расистская парадигма социальной динамики» рассматривается альтернативное видение историческо­го процесса, которое разрабатывалось в период кризиса европей­ского рационализма. Этот кризис заставил осмыслить антигума­низм ситуации периода первой мировой войны не из социальных начал человека, а из «темной» биологической основы личности. Такой посыл реализовался в теории расизма, которая представила иную интерпретацию исторической динамики, усматривая ее ис­точник в биосоциальной природе человека, а следовательно – в биосоциальной природе народов. Государство, как территориаль­но-властный союз, должен был обрести другую форму. Одним из ярких воплощений такого мифа была надежда на торжество кров­ного родства. При этом в качестве ведущего актора исторического процесса выдвигались биосоциальные сообщества – расы, скреп­ленные силой крови почвы.

Опираясь на работы ведущих теоретиков расизма, оказавших влияние на формирование философии политики фашизма, – Ж.А. Го-бино, Л. Вольтман, Ганса Ф.К. Гюнтера, – автор выделяет принци­пы расистской парадигмы интерпретации социальной динамики: а) основным субъектом истории выступают расы – биосоциальное сообщество, выделенное на основе краниометрии и цвета кожного покрова; б) человеческие расы находятся в иерархическом сопод­чинении, безусловное доминирование в которой принадлежи белой (арийской)    расе,    что    обусловлено    ее    творческим    потенциалом;


45

в) история развивается посредством борьбы рас за доминирование;

г) смешение рас имеет позитивное значение для роста творческого

потенциала черной и желтой рас и деструктивно влияет на белую

расу. Биологизаторство истории выступает инструментом отрица­

ния идеологии буржуазного либерализма.

Исходя из принципов расистской парадигмы кризис европей­ской цивилизации конца XIX –- начала XX вв. объясняется игнори­рованием биологического (расового) компонента, что повлекло за собой блокирование механизма естественного отбора на уровне общества и социальную деградацию. На этом основании выдвигал­ся способ преодоления социальной деградации - усиление биологи­ческого потенциала расы. Однако теоретики расизма по-разному определяли возможные стратегии этого движения. Одни (Л. Вольт-ман) обосновывали необходимость войны рас как механизма ут­верждения господства белой расы, наделенной творческим потен­циалом; другие (Ганс Ф.К. Гюнтер), напротив, доказывали необхо­димость социальной стабильности и деструктивность войны для укрепления расы, главная же роль в воспроизводстве и сохранении творческого потенциала расы отводилась ее ядру – расовой элите. Человек, обусловленный «внутренним духом» расы является дви­жущей силой истории. Превратившись из идеи формального, умо­зрительного отличия в идею практического расового совершенст­вования, расовая теория наметила возможный вектор развития об­щества, уверовавшего в свою «избранность», в мифическое пре­имущество, «данное от рождения».

В силу отсутствия достаточной научно-рациональной обосно­ванности основных выводов расовой теории, рациональные аргу­менты подменялись иррациональными мифологемами, которые одухотворяли фашизм, придавая ему качества весьма решительного и энергичного движения. Таким образом, из арсенала расовой тео­рии политической философией фашизма-неофашизма были заимст­вованы идеи: борьбы рас как двигателя исторического процесса; влияние потенциала расы на социальное развитие и степень слож­ности социальной организации общества; роль элиты расы для вос­производства ее творческого потенциала; идея чистоты расы.


46

Во втором параграфе «Евгенизм как концепция практиче­ской селекции человека» предпринят анализ второго важного биосоциального компонента политической философии (в частно­сти, антропологической концепции) фашизма – евгеники. Парал­лельно с теорией расизма развивалась эволюционная теория Дар­вина. Проекция ее основных идей на социально-историческую ди­намику общества и человека результировалась в теории социал-дарвинизма, основополагающими концептами которой были: при­знание первичности в человеке биологического компонента по от­ношению к социальному, который является приобретенным в ходе эволюции; невозможность исследовать человека и его историю без учета биологического фактора. Акцентирование биологического компонента в человеке как биосоциальном существе и возможности его усовершенствовать средствами современной науки и медицины положило начало евгенике. Различным модификациям евгеники свойственны общие сущностные характеристики: исходный тезис о вырождении (дегенерации) человеческого рода; постановка обще­го анализа генетическому здоровью общества, что предполагает также государственное вмешательства в эту сферу с целью коррек­ции здоровья нации; обязательная научная аргументация необхо­димости вмешательства государства в частную жизнь граждан с целью улучшения «человеческой породы». Сущность социально-антропологического и политического концепта фашизма заключа­лась в приоритетной направленности на разрешение расовой про­блемы посредством создания благоприятных условий для развития арийской расы, что являлось механизмом реализации социального идеала формирования «сверхчеловека» как нормативного типа лич­ности Третьего рейха.

Евгенический проект фашизма имел два практических на­правления: 1) радикальную политику, нацеленную на законода­тельное признание права на жизнь «генетической элиты расы» и лик­видацию всех правовых норм, обеспечивающих медицинское обслу­живание и социальную защиту индивидов, обладающих негатив­ными антропологическими признаками; 2) социальную политику, направленную  на адаптацию социальной нормы к законам естествен-


47 ного отбора (ограничению браков, стерилизации, сегрегации, ограни­чению права иметь и воспитывать детей и т.д.). В Германии евгениче­ская политика проводилась по следующим направлениям: 1) депор­тация за пределы государства «расово неполноценных» граждан; 2) просветительская работа, нацеленная на применение к традицион­ному браку расово-гигиенических принципов; 3) реализация кон­кретных евгенических программ. Таким образом, евгенизм исполь­зовался фашистским режимом в качестве технологии реализации в массовом масштабе контркультурного идеала «сверхчеловека».

Пятая глава диссертации «Философско-политический концепт фашизма и его влияние на современные субкультур­ные практики неофашизма» посвящена анализу структурной конфигурации политической философии фашизма и их резонансу в современной политической жизни.

В первой параграфе «Основные компоненты философско-политического концепта фашизма» автор рассматривает основ­ные структурные компоненты философии политики фашизма.

В работе показываются причины популярности фашистских идей – это не только настроение ресентимента, но и социальная по­требность в консолидации и самоутверждении как способе преодо­ления этого состояния. С этой позиции, политические представле­ния и идеи лидеров фашистского (национал-социалистического) движения соответствуют характеристикам социальной утопии, вы­деленной К.Мангеймом. Выявление и анализ основных компонен­тов фашизма позволяет его квалифицировать как философско-политическую утопию консервативного типа, содержащей в себе контрмодернизационный проект. Рассмотрение истории становле­ния и рационализация мировоззрения основоположников фашизма -А. Гитлера, Б. Муссолини, А. Розенберга, показывают специфику этого процесса: в отличии от других философско-политических систем (либерализма, социализма, консерватизма) фашизм перво­начально формировался как практическое политическое движение и только придя к власти его лидеры и идеологи оформили базисные политические идеи в достаточно связанную систему взглядов. В этом случае – реальный исторический урок: фашизм продемонст-


48 рировал возможность вырастания тоталитарной идеологии и тотали­тарной организации в рамках определенного этапа развития демокра­тических политических режимов, оказавшихся бессильными в борьбе с более агрессивной и организованной политической силой.

Автор выделяет основные философские компоненты полити­ческого учения фашизма: расовую идею, натуралистически-био­политическую теорию, теоретическую аранжировку идеи «крови и почвы», концепцию взаимосвязи идеального государства и «нового человека». Алгоритм фашистского теоретизирования выглядит сле­дующим образом: а) безусловное и твердое признание догмата о наличии различных рас и наличии совершенно определенных ра­совых признаков; б) признание того факта, что само наличие расо­вых признаков подчеркивает неравенство рас. Некоторые признаки, вне всяких сомнений, свидетельствуют об отсталости, ущербности, неполноценности, некоторые же – о безусловном преимуществе, о каких-то изначальных природных преференциях; в) отстаивание тезиса о неравномерности распределения негативных и позитивных признаков, когда одна раса может нести в себе лишь «благород­ные», «чистые», «преимущественные», «творческие» признаки, а другие – негативные, «зловредные», деструктивные признаки; г) причисление себя к идеальному расовому сообществу и творче­ский подбор аргументации, доказывающей исключительность твое­го сообщества; д) взгляд на любое сообщество с точки зрения его «расовой чистоты» и однородности, и, в связи с этим, игнорирова­ние социальных факторов развития. Практически полная подмена социального биологическим.

Важнейшим компонентом в концепции «идеального государ­ства» является решительное отвержение возможности управлять государством «по-старому» и утверждение «фюрер-принципа» – священности и неприкосновенности власти личности вождя, чей авторитет представлялся незыблемым и неоспоримым; отказ от критического отношения к власти и от оппозиции. Главное содер­жание идеального государства, провозглашенного фашизмом, ле­жит в социальной сфере – создание бесклассового народного госу­дарства. Идеальное государство для утверждения «нового порядка»


49 требовало тотального подчинения личности. Фашистское государст­во ставило человека в такие рамки, в которых у него оставалась сво­бода лишь для борьбы и своевременного усвоения приказа. Человек делегировал государству большинство своих персональных функ­ций, в том числе право на брак. Реалии «государства счастья», «иде­ального государства» вынуждали человека к отказу от прав и свобод, приобретенных им от рождения. А нравственную сторону индивиду­альной жизни - любовь, преданность, верность, – подчиняло прагма­тической евгенической задаче получения здорового потомства.

Таким образом, основные философские компоненты нашли свою реализацию в разработке долгосрочной политической про­граммы государства (например, в Германии), которая включала: а) конструирование нового типа политического управления; б) дек­ларацию социального содержания государства; в) утверждение курса на формирование «нового   человека».

Во втором параграфе «Современный неофашизм: субкуль­турные характеристики и контркультурные практики» автор обосновывает интерпретацию фашизма-неофашизма как проявле­ние протеста против современной культуры, при этом акцент пере­носится на контркультурное содержание и направленность неофа­шизма. В диссертации показывается, что в условиях установления в европейских странах либертарно-правовой модели, включающей принцип мультикультурлизма и свободу ценностей, борьба с про­явлением ценностей фашизма-неофашизма оказывается затруднен­ной, а сам неофашизм рядится в тогу патриотизма, защитников культурного наследия, борцов за «физическое здоровье нации» и пр. Эта тенденция актуализируется переоценкой роли СССР в ос­вобождении европейских стран от фашизма, которая особенно на­стойчиво проводится новыми государствами Балтии. Юридический запрет на функционирование профашистских партий обусловил перемещение неофашизма в сферу культуры и обретение им суб­культурно-контркультурных характеристик.

Рассматривая конкретные формы культурного проявления неофашиза – достаточно неустойчивые способы групповой органи­зации   («группускулы»),   символику,   невербальный   код,   нормы   те-


50 лесности, повседневные практики межгруппового взаимодействия, – автор аргументирует квалификацию неофашизма с формальной точки зрения как одного из вариантов проявления субкультурных групп. Носителями неофашизма выступают закрытые групповые сообщества молодежи, преимущественно мужского пола, испове­дующие базисные ценности фашизма – расового неравенства и гос­подства белой расы, коллективного «братства» и действий, тради­ционной гендерной иерархии, укорененной в биологическом нера­венстве полов; обладающими специфической символикой, в кото­рой кодируются базисные фашистские ценности, невербальным кодом поведения и нормами телесной культуры. При этом содер­жание практик межгрупповых взаимодействий, в которых позицио­нируются эти группы и манифестируются ценности неофашизма, имеют не политический, а террористический характер, направлен­ный, как правило, против конкретных групп меньшинств (этнора-совых, сексуальных, молодежно-субкультурных), воспринимаемых в образе врага. Анализ содержания проповедуемых ценностей и их направленность против сложившейся нормативной европейской культуры требует определения неофашизма как контркультуры.

Неофашизм, исповедуя ценности расизма, выступает против процессов глобализации, выражающихся в культурном, экономиче­ском, социальном сближении и интеграции. Глобализация провоз­глашается «хитрым замыслом», цель которого окончательно и бес­поворотно покончить с «великой белой расой» и ее культурным гос­подством на планете. Глобализация представляется удобной почвой для подъема и укрепления «низших рас» за счет благосостояния «высших» и, в конечном счете – деградацией самого человечества, вследствие массового и бесконтрольного смешения крови. Неофа­шисты ведут борьбу против одного из видимых последствий глоба­лизации – масштабной эмиграции в Европу из Африки и Азии. Ар­гументация этого тезиса опирается на анализ проявления неофаши­стских практик (в том числе, террористических) в Германии, Фран­ции, Англии, Италии, странах Восточной Европы и в России.

Таким образом, неофашизм, сохраняясь в условиях европей­ских     демократических     обществ,     обладает     также     потенциалом


51 контркультурной системы, альтернативной по отношению к систе­ме нормативной культуры, и выстроенной на основе альтернатив­ных ценностей: приоритета биологического основания относитель­но цивилизационного; расы – относительно индивида; природного начала в человеке – относительно цивилизующего, борьбы рас – относительно межличностной конкуренции; социального порядка – относительно индивидуальной свободы, локальности – относитель­но глобального сообщества, и др. Исходя из этих ценностных при­оритетов, неофашизм предлагает свою интерпретацию современно­го развития: научно-техническое развитие трактуется как торжест­во творческого потенциала «белой расы», глобализация – как ут­верждение доминирующего господства «белой расы» мирными способами, минуя масштабные военные действия. Группускуляр-ный способ неофашистской организации рассматривается как адек­ватная нынешним условиям форма сохранения фашизма.

В Заключении диссертации сформулированы основные ре­зультаты проведенного исследования и намечены перспективы дальнейшей разработки темы.

Основные положения диссертационной работы отражены в следующих публикациях:

Монографии

1. Котов С.В. Европейский фашизм: Социокультурные псев­доценности политического движения [Текст] / С.В. Котов, В.Х. Са-хибгоряев - Магадан: «Кордис», 2006. – 7,93 п.л. (авторские – 3,96 п.л.)

  1. Котов С.В. Фашизм: опыт культурно-философской концеп­туализации [Текст] / С.В. Котов, В. Х. Сахибгоряев - Магадан: «Ноосфера», 2007. – 21,88 п.л. (авторские – 10,94 п.л.)
  2. Котов С.В. Европейский фашизм в политическом измере­нии. Философско-политический анализ [Текст] / С.В. Котов. - LAP LAMBERT Academic Publishing, Saarbrucken, Germany, 2011. (7,25 п.л.)
  3. Котов С.В. Эволюция неофашизма (философско-полити­ческий аспект). – Ростов н/Д.: Изд-во ПИ ЮФУ, 2011. – 19 п.л.

52 Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах, рекомендованных ВАК:

  1. Котов С.В. Фашизм – апогей расизма [Текст] / С.В. Котов // Гуманитарные и социально-экономические науки. - Ростов-на-Дону. – 2004. - № 1. (0,4 п.л.)
  2. Котов С.В. Европейский фашизм: сущность и проблемы классификации [Текст] / С.В. Котов // Философия права. - Ростов-на-Дону. – 2004.   № 2. (0,4 п.л.)
  3. Котов С.В. Сущность и проблема классификации фашист­ских режимов [Текст] / С.В. Котов // Гуманитарные и социально-экономические науки.- Ростов-на-Дону. – 2004. - № 2. (0,4 п.л.)
  4. Котов С.В. Исторические корни фашизма [Текст] / С.В. Ко­тов, В.Х. Сахибгоряев // Гуманитарные и социально-экономические науки. - Ростов-на-Дону. – 2006. - №4. 0,8 п.л. (авторские – 0,4 п.л.)
  5. Котов С.В. Фашизм в контексте конфликта поколений [Текст] / С.В. Котов // Гуманитарные и социально-экономические науки. - Ростов-на-Дону. – 2006. - № 8. (0,4 п.л.)
  6. Котов С.В. Европейский фашизм. Основные проблемы в изучении [Текст] / С.В. Котов // Гуманитарные и социально-экономические науки. - Ростов-на-Дону. – 2006. - № 10. (0,5 п.л.)
  7. Котов С.В. Евгенизм и фашизм [Текст] / С.В. Котов // Гу­манитарные и социально-экономические науки. - Ростов-на-Дону. – 2006. - № 11. (0,5 п.л.)
  8. Котов С.В. Рене Генон и формирование фашистской антро­пологической концепции [Текст] / С.В. Котов // Гуманитарные и социально-экономические науки. - Ростов-на-Дону. – 2007. - № 2. (0,5 п.л.)
  9. Котов С.В. Фашизм и язычество [Текст] / С.В. Котов // Гу­манитарные и социально-экономические науки. - Ростов-на-Дону. – 2007. - №3. (0,8 п.л.)
  10. Котов, С.В. Основные парадигмы философии фашизма [Текст] / С.В. Котов // Гуманитарные и социально-экономические науки. - Ростов-на-Дону. – 2007. - №4. (0,4 п.л.)
  11. Котов С.В. Значение взглядов Эрнста Крика в процессе концептуализации фашизма [Текст] / С.В. Котов, В.Х. Сахибгоряев

53 //   Гуманитарные   и   социально-экономические   науки.   -   Ростов-на-Дону. – 2008. - №3. (0,8/0,4 п.л.)

  1. Котов С.В. Доктрина «человека фашизма» [Текст] / С.В. Котов, В.Х. Сахибгоряев // Гуманитарные и социально-экономи­ческие науки. - Ростов-на-Дону. – 2009. - № 4. 0.8 п.л. (авторские – 0,4 п.л.)
  2. Котов С.В. «Группускулярность» как характеристика бы­тия фашизма на современной почве [Текст] / С.В. Котов // Гумани­тарные и социально-экономические науки. – Спецвыпуск. - Ростов-на-Дону. – 2009. (0,4 п.л.)
  3. Котов С.В. Неофашизм: к вопросу о концепции бытия [Текст] / С.В. Котов // Образование наука инновации. - Ростов-на-Дону. – 2010. - № 1 (11). (0,4 п.л.)
  4. Котов С.В. «Вождизм» как механизм перехода к фашист­скому типу государства [Текст] / С.В. Котов, В.Х. Сахибгоряев // Экономические и гуманитарные исследования регионов. – Пяти­горск. - 2010. - №1. 0.8 п.л. (авторские – 0,4 п.л.)

Статьи и тезисы докладов

  1. Котов С.В. Европейский фашизм. Основные проблемы в изучении [Текст] / С.В. Котов // Развитие современной гимназии: от теории к практики. - М.: «Кредо». – 2006. (0,5 п.л.)
  2. Котов С.В. Сущность антропологической доктрины фа­шизма [Текст] / С.В. Котов // Современное общество: проблемы и направления развития: материалы докладов Международной науч­но-практической конференции. - Ростов-на-Дону: СКНЦ ВШ, 2007. (0,3 п.л.)
  3. Котов С.В. Социокультурные доктрины фашизма. Совре­менный взгляд [Текст] / С.В. Котов // Строительство 2007: материа­лы Международной научно-практической конференции. - Ростов-на-Дону: РГСУ,2007. (0,25 п.л.)
  4. Котов С.В. Сущность антропологической доктрины фа­шизма [Текст] / С.В. Котов // Электронный журнал. Гуманитарные и социально-экономические науки. - http://hses-online.ru – 2007. -№ 4. (0,4 п.л.)

54

    • Котов С.В. Творчество Юлиуса Эволы и актуальные кон­цепты фашизма [Текст] / С.В. Котов // Северо-Восточный научный журнал.   – Магадан. -2007. - №1. (0,35 п.л.)
    • Котов С.В. «Вождизм» как форма господства в условиях фашизма [Текст] / С.В. Котов, В.Х. Сахибгоряев // Актуальные проблемы философии социально-гуманитарных наук: Всероссий­ская научно-практическая конференция. - Ростов-на-Дону: СКНЦ ВШ. – 2008. 0.4 п.л. (авторские – 0,2 п.л.)
    • Котов С.В. Принцип «несмешанности» в сионистской и фашистской доктринах [Текст] / С.В. Котов // Электронный журнал. Гуманитарные и социально-экономические науки. - http://hses-online.ru – 2008. № 1. (0,3 п.л.)
    • Котов С.В. О сущности философии фашизма [Текст] / С.В. Котов, В.Х. Сахибгоряев // Северо-Восточный научный журнал. – Магадан. -2008. - № 1. 0.4 п.л. (авторские – 0,2 п.л.)
    • Котов С.В. Применение результатов исследования неофа­шизма в педагогическом процессе [Текст] / С.В. Котов // Развитие личности в образовательных системах Юга России, Центральной Азии и Казахстана: материалы докладов XXVIII Международных психолого-педагогических чтений. - Ростов н/Д: ИПО ПИ ЮФУ, 2009. – Ч. 1. (0,4 п.л.)
    • Котов С.В. Группускулярность как форма политической и социальной активности неофашизма [Текст] / С.В. Котов // Роль кон­фликтологии в обеспечении сотрудничества государства, бизнеса и гражданского общества: III Международный конгресс конфликто­логов. -   Казань, 2010. - Т. 2 (0,25 п.л.)





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.