WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Религия и политический процесс: религиозно-политическая экспансия и политизация религии в современном мире

Автореферат докторской диссертации по политике

 

Федеральное государственное автономное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«ЮЖНЫЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

На правах рукописи

 

Дринова Елена Михайловна

 

Религия и политический процесс: религиозно-политическая экспансия и политизация религии в современном мире

 

Специальность 23.00.02 – политические институты,

процессы и технологии

(политические науки)

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора политических наук

 

 

 

Ростов-на-Дону

2012

 

 

Работа выполнена на кафедре теоретической и прикладной политологии  факультета социологии и политологии Федерального государственного автономного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Южный федеральный университет»

Научный консультант:                заслуженный деятель науки Российской

Федерации, доктор политических наук, доктор философских наук, профессор

Макаренко Виктор Павлович

Официальные оппоненты:        заслуженный деятель науки Российской

Федерации, доктор философских наук, профессор

Алексеева Татьяна Александровна

доктор политических наук, профессор

Глебова Ирина Игоревна

доктор философских наук, профессор

Лубский Анатолий Владимирович

Ведущая организация                  Национальный исследовательский университет  «Высшая школа экономики»

Защита состоится 28 марта 2012 г. в ___ на заседании диссертационного совета Д 212.208.31 при Южном федеральном университете по адресу: 344038, г. Ростов-на-Дону, проспект М. Нагибина, 13, ауд. 302.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Южного федерального университета (344006, г. Ростов-на-Дону, ул. Пушкинская, 148).

Автореферат разослан «…»__________2012 г.

Отзывы на автореферат просим высылать по адресу: 344038, г. Ростов-на-Дону, проспект М. Нагибина, 13, к. 311.

Ученый секретарь

диссертационного совета                                                    С. П. Поцелуев

 

  • ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы научного исследования. Религия, существуя в мире политики, со временем сама становится политической силой. Активное вторжение религии в политический процесс сопровождается, с одной стороны, политизацией религии, а с другой – формированием в нем религиозного пространства. Политизация религии, сопровождаемая трансформацией ее содержания и функций в обществе, оказывает как конструктивное, так и деструктивное воздействие на политические процессы в различных странах.

Религиозная экспансия в мире политики становится важным фактором  формирования социально-политической жизни общества, придавая политическим процессам в разных странах не только религиозное измерение, но и порождая такие деструктивные явления, как политико-религиозные конфликты и политико-религиозный терроризм. Специфический характер эти процессы приобретают в странах со сложной этнической и поликонфессиональной структурами, что придает особую значимость разработке моделей устойчивого состояния религиозного этнополитического пространства в этих странах.

В конце ХХ – начале XXIвеков в России, где наблюдался религиозный ренессанс, также стало складываться религиозное пространство как форма социально-политической жизни общества, в котором обнаружилось стремление различных религиозных конфессий оказывать влияние на политические процессы в обществе . Это сопровождалось формированием в российском обществе новых локальных топосов политизации религии и новой государственно-религиозной  модели его институционализации.

Научное изучение взаимодействия религии и политических процессов в современном мире имеет особую значимость для понимания сложившихся политических практик в различных странах, в том числе и в России. Поэтому сегодня перед политической наукой стоит важная задача, связанная  с необходимостью теоретической интерпретации места религии в мире политики и роли политики в мире религии.

В настоящее время в политической науке уже актуализировался когнитивный интерес к отдельным аспектам взаимодействия религии и политических процессов в современном обществе. Однако исследователи, изучающие эти аспекты, испытывают определенные методологические трудности, связанные с отсутствием теоретических конструктов и понятийного аппарата, необходимых для адекватной интерпретации процессов, связанных с политизацией религии и религиозным измерением политики. Поэтому в настоящее время особую значимость в политической науке приобретает разработка методологических конструктов, направленных на изучение взаимодействия религии и политических процессов в социально-политической жизни общества.

Все это делает тему диссертационного исследования достаточно актуальной как в плане понимания политических практик, связанных с взаимодействием религии и политических процессов в современном обществе, так и перспектив формирования конфессиональной политологии как особой отрасли научного знания в рамках специальности «Политические институты, процессы, технологии».

Степень научной разработанности темы. В научной литературе уже рассматривались различные сюжеты, связанные с изучением места религии в мире политики и роли политики в мире религии. В отечественной политической мысли истоки такого изучения восходят к творчеству А. С.  Хомякова и И. В. Киреевского, обосновавших принцип соборности как императив политико-религиозного взаимодействия в России . В работах Н. А. Бердяева была высказана идея о главенствующей роли мессианства в политическом процессе России . Развивая концепцию христианского социализма, значимый вклад в концепцию политизации православия внес С. Н. Булгаков, который полагал, что Россия нуждается в создании политической религиозной партии .

В западной политической мысли наиболее значимым является теологический подход, в русле которого была сформирована концепция христианской демократии Ж. Маритена, который считал, что взаимосвязь между религией и политическим процессом основывается на общем фундаменте гуманистической демократической философии, базирующейся на идеях равенства людей и права как основы государства. Христианин должен играть активную роль в политической жизни . Большое значение имеют также результаты изучения религии как социально-политического феномена в рамках структурно-функционального подхода, представленные в работах Л. Альтюссера, М. Годелье, Т. Парсонса, Р.А. Рэдклифф-Браун .

В современной политической науке особое внимание исследователей привлекают такие вопросы, как генезис политического в религии (Ж. Баландье, А. И. Бардаков, А. И. Пигалев) ; политизация религии (Г. Алмонд, Х. Арендт, М. Олбрайт, С. Пейруз, В. Страда, Э. Фегелин, Ю. Хабермас, С. Хантингтон) ; участие религии в политическом процессе ( А. Гобозов, А. А. Игнатенко, Р. М. Мухаметшин, Б. С. Устьянцев, С. Эйзенштадт) ; природа взаимодействия  политического процесса и  религии (Ж. Бодрийяр, Р. Рорти, Дж. Роулз, К. Д. Уолд, Ю. Хабермас) ; религия и современный        демократический процесс (Дж. Стаут) , ислам и современная демократия (Ф. Закария, М. Ларуэль, Р. Мухаметшин) ; религиозная экспансия в мире политики (Р. Бартлетт, Л. Н. Гумилев, В. П. Макаренко О. Шпенглер, А. Тойнби) ; формы религиозного пространства (И. А. Арзуманов, П. Бурдье, Ж. Кепел, М. Шебел) ; влияние глобализации на процесс политизации религии (У. Бек, С. В. Погорельская, А. Турен, Э. Тодд,  О. Е. Трофимов, М. Трибаль, А. Турен, С. Хантингтон, Т. А. Яшкова) .

В западной политической науке политическая религия изучается в основном как светская религия. Так, по мнению Р. Арона, социализм является религией в той же степени, в которой он является антирелигией .   С. Либман и Е. Дон-Ишуа трактуют сионизм как специфическую гражданскую религию, которая во многом опирается на иудаизм . В отечественной политической науке политическую религию рассматривают преимущественно как одну из форм идеологии . Так, А. В.  Митрофанова одной из первых обратилась к исследованию политической природы православия, а А. С.  Мчедлова осуществила попытку цивилизационного анализа места религии в социально-политическом процессе . Российские исследователи часто связывают политическую религию с проявлениями деструктивной направленности, имеющими место в современном мире. В частности, изучению конфликтогенной природы политизации православия в России посвящены работы О. В. Верховского, А. Паппа, В. Прибыловского . Природа деструктивного потенциала политизации ислама в России исследуется в работах Ю. М. Антоняна, С. А. Воронцова, М. В. Вагабова, Н. В. Володиной, Х. С. Киреева, С. А. Мелькова, Д. В. Ольшанского, С. А. Семедова, М. Я. Яхьяева .

В современном обществе существуют различные точки зрения по проблеме взаимодействия религии и политики. Так, Дж. Стаут считает, что граждане имеют право на свободное выражение религиозных убеждений в политических дискуссиях, поскольку именно здесь правители и представители элит более всего склонны к применению ограничений. Поэтому религия имеет право участвовать в современном демократическом политическом процессе, а ее аргументы должны приниматься политиками . Иной точки зрения придерживается Р. Рорти, который полагает, что религия относится к частной жизни человека, а политика - к публичной сфере, в силу чего эти две разные сферы жизни человека не должны смешиваться . Компромиссную позицию в этом вопросе занимает Ю. Хабермас, полагающий, что в открытом – «мультикультурном Мир-Обществе» – возможно сосуществование политики и религии . С точки зрения российских исследователей, религия не только имеет право влиять на политический процесс, но и при определенных обстоятельствах (усиление кризисных явлений) религиозно-политические движения, например, в России могут стать доминирующим компонентом в политическом процессе .

Особую актуальность в современной литературе приобретает вопрос о влиянии ислама на политические процессы в странах Западной Европы. При этом некоторые исследователи, в частности Дж. Клэюзен, подчеркивают, что прежняя концепция религиозной экспансии как конфликта цивилизаций в современных условиях оказывается неэффективной и скорее иллюзорной. Это подтверждается, по его мнению, тем, что только 5% опрошенных считают, что в Западной Европе может иметь место халифат .

Обзор научной литературы, в которой рассматриваются те или иные аспекты взаимодействия религии и политических процессов в современном мире, позволяет выявить не только степень их научной разработанности, но и определить те вопросы, которые еще не стали предметом специальных политических исследований в рамках специальности 23.00.02 – политические институты, процессы, технологии.

Речь идет, прежде всего, о таких вопросах, как теоретико-методологические проблемы политического исследования взаимодействия религии и политических процессов; религиозная экспансия как фактор формирования социально-политической жизни общества; религиозное пространство как форма его социально-политической жизни; политизация религии и формирование политических религиозных партий; конструктивные и деструктивные функции политической религии в современном политическом процессе; государственно-религиозные модели институционализации общества, конфессиональные деструкции в контексте политизации религии. Все это придает теме диссертационного исследования проблемный характер.

Цель исследования – разработка научной концепции взаимодействия религии и политических процессов в современном мире.

Задачи научного исследования:

– рассмотреть основные теоретические проблемы научного изучения взаимодействия религии и политического процесса;

– разработать методологический конструкт научного исследования взаимодействия религии и политического процесса в современном мире;

– установить значение религиозной экспансии как фактора  формирования социально-политической жизни общества;

– выявить специфику религиозного пространства как формы социально-политической жизни общества;

– разработать модель устойчивого состояния религиозного этнополитического пространства;

– раскрыть стадии политизации религии и установить особенности конфессионального партогенеза;

– установить место и роль политической религии в современном политическом процессе;

– выявить государственно-религиозные модели институционализации общества;

– показать влияние глобализации на формирование локальных топосов политизации религии;

– раскрыть конфессиональные деструкции в контексте политизации религии в современном мире;

– выявить причины, стадии, маркеры и специфику политико-религиозных конфликтов в многоконфессиональных полиэтнических сообществах;

– раскрыть экзистенциально-политические характеристики политико-религиозного терроризма в современном мире.

Объект исследования – религия и политический процесс.

Предмет исследования религиозная политическая экспансия и политизация религии в современном мире.

Гипотеза научного исследования. Включенность религии в политический процесс способствует ее политизации, высшей формой которой становятся религиозные политические партии. Конструктивный и  деструктивный потенциал политизации религии заключается, с одной стороны, в стремлении различных религиозных конфессий и религиозных политических партий оказывать влияние на формирование государственно-религиозных моделей институционализации современного общества, а с другой – в провоцировании политико-религиозных конфликтов в многоконфессиональных полиэтнических сообществах и политико-религиозного терроризма в современном мире.

Методологические основы научного исследования. Работа выполнена в рамках постнеклассической метапарадигмы политического исследования, базирующегося на синтезе принципов и установок классической и неклассической науки. При решении научно-исследовательских задач, связанных с изучением религиозной экспансии и политизации религии в социально-политической жизни современного общества, использовались принципы и методы классической политической науки, ориентированной на изучение политических процессов как надындивидуальной политической реальности. При решении научно-исследовательских задач, связанных с изучением политико-религиозных конфликтов в многоконфессиональных полиэтнических сообществах, политико-религиозного терроризма и его экзистенциально-политических характеристик в современном мире, использовались принципы и методы неклассической политической науки, ориентированной на изучение политических процессов как индивидуальной политической реальности. Парадигмальными основаниями диссертационного исследования выступали структурно-функциональный          (Л. Альтюссер, М. Годелье, К. Леви-Строс, А. Р. Рэдклифф-Браун, Н. Смелзер, Т. Парсонс), политико-антропологический        (Ж. Баландье, Ж. Ван Велсен, Д. Истон, Е. Р. Лич, Б. Малиновский, Э. Эванс-Причард)            и компаративно-политический (Г. Алмонд, М. В. Ильин, П. Лазарсфельд, Л. В. Сморгунов) подходы, а также принципы политической концептологии В. П. Макаренко. При изучении влияния религиозной экспансии на социально-политическую жизнь общества методологическое значение имели политические теории, разработанные в трудах Т.А. Алексеевой, З. Бжезинского, М. Вебера, Глебовой И. И. А.В. Лубского, А. Л. Стризое, К. Шмитта. Методологической основой исследования различных аспектов политизации религии в современном обществе выступали политические             теории А. Г. Дугина, А. А. Игнатенко, Р. Куглера, Ж. Кепеля, Р. Хаммонда. Изучение политизации религии онфессиональных деструкций опиралось на политические теории А. А. Громыко и Ю. И. Дорожкина.

Основными методами диссертационного исследования являлись методы системного и структурно-функционального анализа, методы политической феноменологии, политической компаративистики и типологизации.

Эмпирическую базу диссертационного исследования составили:

1) материалы специальных социально-политических исследований компаративного характера по проблемам политико-религиозного взаимодействия в странах Западной Европы, США, в странах Центральной Азии, проведенные Г. Алмондом, Е. Сиваном, Р. Скоттом (1980 г.),            Д. Клаузеном (2006 г.), М. Ларуэль и С. Пейрузом (2004 г.);

2) нормативно-правовые акты органов государственной власти по вопросам юридического регулирования политико-религиозных отношений (Федер. закон от 26.09 1997 N 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях»; Федер. закон от 06.03.2006 №35–ФЗ «О противодействии терроризму»);

3) документы программного и идеологического содержания религиозных политических партий и движений (Союз добровольных служителей нации (Индия); движение Иттифак (Татарстан), партия Авода (Израиль));

4) материалы СМИ и интернет-сайтов, содержащие разнообразные сведении фактического характера.

Научная новизна диссертационного исследования:

– разработан методологический конструкт научного исследования религиозной политической экспансии и политизации религии в современном мире, в рамках которого вводятся в научный оборот такие новые понятия, как «религиозное пространство», «политическая религия», «конфессиональные деструкции»;

– в рамках нового научного направления конфессиональной политологии создана политическая концепция взаимодействия религии и политического процесса в современном мире;

– установлено, что религиозная экспансия как фактор формирования политической жизни носит циклически-волновой характер;

– обосновано, что одной из форм социально-политической жизни в современном обществе выступает религиозное пространство;

– разработана модель устойчивого состояния религиозного этнополитического пространства;

– выявлены стадии и формы политизации религии, раскрыт процесс конфессионального партогенеза и образования религиозных политических партий;

– раскрыта роль политической религии в современных политических процессах, заключающаяся в разработке национально-религиозных концептов, стремлении к политическому доминированию в формировании новой религиозно ориентированнной государственности;

– показана специфика теократически-экспансивной, национально-традиционной, светской полиэтноконфессиональной игосударственно-атеистической моделей государственно-религиозной институциализации общества;

– выявлено влияние глобализации на формирование таких локальных топосов политизации религии, как: топос трансформации социального института религии; топос детерриторизации религии, топос «расколотого государства»; топос мультикультурализма, топос политического религиозного фундаментализма, а также ультрарадикальные топосы – национально-христианский и исламский;

– установлено, что процесс политизации религии сопровождается  «конфессиональными деструкциями», проявляющимися в формах политико-религиозного конфликта и политико-религиозного терроризма;

– раскрыты причины, стадии и формы политико-религиозных конфликтов в полиэтнических и многоконфессиональных сообществах;

– выявлена экзистенциально-политическая специфика политического религиозного терроризма в современном мире, заключающаяся в дестабилизации социально-политической жизни и религиозного пространства.

Положения, выносимые на защиту:

1. В зарубежной политической науке разработан ряд теорий, описывающих и объясняющих взаимодействие религии и политических процессов в обществе. При этом отмечается, что политизация религии в современном мире сопровождается трансформацией ее духовно-нравственного потенциала, связанной с релятивизацией традиционных религиозных ценностей. В то же время, приспосабливаясь к процессам  демократизации в современном обществе, религия оказывает позитивное влияние на демократические процессы. В обществе, где политические демократические институты менее развиты (восточный мир), государство всегда было более слабым институтом, чем такие социальные институты, как религия и семья. В таком обществе религия оказывает существенное влияние на политику. Отечественная политическая мысль особое внимание уделяла теоретическому обоснованию религиозной специфики политических процессов в российском обществе; политической роли России в религиозной сфере и мессианской роли русского народа в политике, стремящегося в настоящее время к преодолению разногласий между различными политическими и религиозными системами.

2. В ХХI веке формируется такое новое направление в научных  исследованиях, как конфессиональная политология. Она призвана исследовать многообразие способов и форм взаимодействия религии и политики в современном мире на теоретическом и прикладном уровнях. В рамках этого направления в диссертационном исследовании был разработан методологический конструкт, дающий возможность рассматривать религиозную экспансию в качестве фактора формирования социально-политической жизни общества, а религиозное пространство как одну из ее форм; политизацию религии как стадиальный процесс, завершающийся формированием религиозных политических партий и государственно-религиозных моделей институциализации общества; конфессиональные деструкции как следствие формирования политических религий. В рамках этого методологического конструкта дается инструментальное определение таких понятий, как религиозная экспансия, религиозное пространство, политизация религии, религиозные политические партии, государственно-религиозные модели институционализации общества, онфессиональные деструкции, политико-религиозные конфликты, политико-религиозный терроризм.

3. Религиозная экспансия как атрибут политизации религии представляет собой сложный поливариантный процесс, в который по мере его развития включаются как новые субъекты, так и объекты регулирования, что приводит к формированию религиозного пространства. Религиозная экспансия как фактор формирования социально-политической жизни общества носит циклически-волновой характер и существует в трех формах: цивилизационно-религиозной, государственно-конфессиональной и регионально-конфессиональной.

Осуществляя открытую экспансию, акторы религии формируют религиозное пространство и моделируют политическую реальность, используя свои властные ресурсы в системе государство – общество. В случае скрытой экспансии акторы политического процесса используют институт религии для достижения своих целей. В этом случае акторы религии выступают в качестве объекта политического процесса и действуют в рамках «дозволенного» государством, выполняя «государственный заказ» в системе государство – общество. Жизненный цикл религиозной экспансии состоит из последовательно сменяющих друг друга фаз: утверждение в процессе борьбы новой системы религиозных ценностей; их активная трансляция на территории полиэтничных сообществ; закрепление системы религиозных ценностей посредством политических, экономических и социокультурных механизмов; формирование новой государственно-религиозной модели; угасание религиозной экспансии.

4. Религиозная экспансия сопровождается складыванием религиозного пространства как формы социально-политической жизни общества. Религиозное пространство представляет собой порядок взаиморасположения и взаимодействия религиозно ориентированных цивилизаций, государств, регионов (с традиционно существующими системами религиозных норм, правил поведения, ценностей и религиозным культом), границы которых определяются социокультурными, религиозными и политическими факторами. Ядро религиозного пространства составляет религиозная доминанта, выступающая как регулятор религиозно-политической активности, акторами которой являются харизматические политические, религиозные лидеры. Переход религиозной доминанты из одной религиозной модели в другую, детерминированный политическим процессом, вызывает изменения в структуре религиозного пространства. Индивиды являются носителями индивидуальной религиозной доминанты, а этносы обладают коллективной религиозной доминантой, которая служит для сохранения культурного генофонда народа, но экстраполируется в рамках политики. В современном мире взаимосвязь политического и религиозного пространств прослеживается по следующим позициям: институциональность, электорат, конфликт и консенсус. Формирование религиозного пространства сопровождается экзистенциальной политизацией религии, в рамках которой  формируется ее конструктивный и деструктивный потенциал .

5. Модель устойчивого состояния религиозного пространства, основанием которой выступает доминанта этнотолерантности, постулирует переход от деструктивной политизации религии к ее конструктивной практике. В качестве ориентиров такой модели устойчивого состояния религиозного пространства, имеющей особое значение для современного российского общества, выступают четыре блока практик: нормативно-правовой блок, основу которого составляет реализация системы международного и государственного права, а также субъектов права Российской Федерации в сфере политико-религиозного кроссинга; социально-экономический блок, ориентированный на формирование в стране среднего класса и развитие инновационных технологий; превентивный образовательный блок, акцентирующий внимание на становлении и развитии толерантного политического сознания в поликонфессиональной и многоэтничной среде; политико-психологический блок, действие которого направлено на трансформацию конфессиональных деструкций и развитие конструктивных процессов в контексте политизации религии.

6. Политизация религии проявляется во включенности религии в политический процесс и предполагает влияние политического процесса на религию;  связывается с соперничеством религиозных организаций и партий за ресурсы власти; понимается как реализация стратегий и совокупность поведенческих акций акторов религии в политической жизни общества. Основной чертой политизации религии выступают изменения, происходящие в политическом религиозном пространстве.

Можно выделить три современных стадии политизации религии. Первая стадия связана с институциализацией политическими религиозными организациями архаических племенных общностей. Здесь на процесс политизации религии оказывают влияние ценности малой этнической группы или племени. Основной формой политизации религии на этой стадии выступает эффективная система государственной власти на основе религиозно-политической диктатуры, предполагающая запрет на существование политических религиозных партий. Вторая стадия политизации религии обусловлена активной деятельностью самих акторов социального института религии, политической деятельностью священников в социально-политической жизни общества. Основной формой политизации религии становится интеграция церкви в политический процесс. Третья стадия политизации религии связана с образованием и активной деятельностью политических религиозных партий – как легальных, так и нелегальных. Процесс конфессионального партогенеза свидетельствует о завершении формирования в обществе политической религии.

7. Политическая религия – это одно из динамических трансформированных состояний религии, формирующееся в ходе ее вторжения в политическую жизнь общества по поводу захвата территории, формирования государственности, использования политической власти в религиозных и светских государственных целях, обусловленное существованием религиозных партий как доминирующего фактора политической жизни.

Политическая религия характеризуется следующими признаками: 1) создание политической религиозной партии, как легального или нелегального образования, но длительно существующей политической организации, которая ставит конкретную политическую цель, 2) наличие иррациональных (вера, догматы) и рациональных (политическая идеология, стратегия и тактика) компонентов, 3) существование бивекторного потенциала: первый вектор направлен на трансляцию духовных императивов в обществе; второй на реализацию политических целей, 4) политическая религия существует только в политическом процессе. Ее местонахождение – это точка пересечения двух миров: религиозного и политического. В первом политическая религия обнаруживает себя в политической мифологии, теологии и политической символике, имеющей религиозный оттенок. Во втором она проявляется в деятельности политических религиозных партий.

8. Государственно-религиозные модели институционализации общества – это практические социально-политические формы (политизация религии, секуляризация религии или запрет на существование религии), в которых в течение длительного периода времени сосуществуют государственные и религиозные структуры (сосуществование как взаимодействие, сосуществование как компромисс, сосуществование как взаимоотрицание), обладающие властными полномочиями, реализация которых осуществляется в духовной, нравственно-этической и социально-политической жизни общества.

Можно выделить четыре модели: 1)теократическо-экспансивная модель (страны исламского мира), действующий принцип которой основывается на подчинении государства религии; 2) национально-традиционная модель (страны Западной и Восточной Европы), в которой государство на законодательном уровне утверждает статус «господствующей» конфессии в обществе, а церковь принимает активное участие в политической и гражданской жизни страны, выполняя по отношению к государству определенные обязанности; 3) светская полиэтноконфессиональная модель (страны Западной Европы, США, Россия), основу которой составляют следующие принципы: отделение церкви от государства; равенство конфессий перед законом; право граждан на свободу вероисповедания и свободу совести; 4) государственно-атеистическаямодель (СССР), утверждающая отделение религиозных организаций от государства, но практически запрещающая их деятельность. Каждая из моделей поливариантна и детерминирована политическими, этническими, социокультурными факторами.Динамика функционирования государственно-религиозных моделей обусловлена субъект-объектной взаимозависимостью политического процесса и религии. Государственно-религиозные модели, существующие в поле социального и политического пространства, включают в себя символические формы топосы политизации религии.

9. Глобализация приводит к трансформации старых и формированию новых локальных топосов политизации религии. В современном обществе доминируют следующие топосы: 1) топос детерриторизации религии – распространение религии в тех местах, где исторически она не присутствовала; 2) топос политического религиозного фундаментализма, имеющий как страновой характер (православный и индуистский фундаментализм), так и надгосударственный характер (исламский фундаментализм); 3) топос трансформации социального института религии разделение церкви на традиционную и политикоориентированную; 4) топос «расколотого государства» существует в Турции и России; 5) топос мультикультурализма, характерной чертой которого выступает поиск политического компромисса и точек соприкосновения между культурными сообществами различной этноконфессиональной принадлежности; 6) ультрарадикальный национально-христианский топос, представленный в странах Западной Европы ультрарадикальными молодежными национально-религиозными сообществами, организациями и партиями, которые ставят своей задачей сохранение самобытности своей страны и депортацию мигрантов исламского вероисповедания; 7) ультрарадикальный исламский топос – место подготовки террористов-смертников.

10. Политизация религии сопровождается конфессиональными  деструкциями, которые перманентно вводят религиозное пространство в состояние коллапса, выход из которого сопровождается его радикальной трансформацией. Конфессиональные деструкции универсальны, они имеют место практически во всех религиях. Основополагающими причинами конфессиональных деструкций в современном мире являются: политические, экономические, теологические, социокультурные и этнические. Исторически конфессиональные деструкции представлены религиозными войнами, политико-религиозными конфликтами, политическим религиозным терроризмом. В современном мире политические формы конфессиональных деструкций обусловлены глобализацией и в большинстве случаев синдромом фундаментализма. Основными свойствами фундаментализма выступают: а) ощущение угрозы своей религиозной идентичности со стороны  современного мира и, как следствие, возникновение стремления найти и обезвредить врагов этой угрозы; б) ностальгия по священному прошлому, мессианские настроения и желание построить будущее государство на религиозно-политическом основании. Фундаментализм имеет место во всех монотеистических религиях, но его радикальный характер обусловлен политическим процессом.

11. Политико-религиозный конфликт, как форма конфессиональных деструкций, представляет важный элемент современного политического противоборства, который характеризуется следующими признаками: 1) существование исторических корней конфликта, уходящих вглубь веков, в силу чего конфликт имеет длительный затяжной характер, 2) присутствие в массовом сознании панидей (панисламизм, паниндуизм, панпротестантизм и т. д.), выступающих установкой к политическому действию; всплеск идей национализма усиливает религиозную составляющую конфликта и придает ему выраженный деструктивный характер, 3) активная деятельность политических религиозных движений и партий по реализации своих целей в процессе конфликта; наличие этого признака свидетельствует о нежелании акторов конфликта идти на компромисс.

Специфика политико-религиозного конфликта проявляется в том, что  существует корреляция между религиозными верованиями и политическим поведением – ортодоксы более склонны к религиозному конфликту, чем обычные верующие; существует взаимосвязь между уровнем религиозных верований и политическим поведением – уровень религиозности субъекта определяет его политическое поведение и его формы, в том числе склонность к насилию и убийству.

12. Политический религиозный терроризм – это ультрарадикальная форма конфессиональных деструкций, раскрывающаяся в контексте политизации религии, имеющая перманентный характер в современном мировом политическом процессе конца ХХ – начала ХХI вв. Экзистенциональное основание политического религиозного терроризма составляют деструктивные паттерны религиозной доминанты, внедренные посредством политических и психологических установок в политическое сознание субъекта-террориста. Деструктивные паттерны религиозной доминанты индуцируют в политическом поведении субъекта агрессивный, разрушительный потенциал.

Внутренняя рефлексия субъекта, как исполнителя террористического акта, обусловленная его рациональными и иррациональными деструктивными действиями, определяется политико-религиозной стратегией акторов политизации религии и служит установкой к действию. Внутренняя рефлексия, обусловленная рациональным характером политической деятельности, предполагает подготовку и проведение религиозного террористического акта с целью устрашения мирных граждан тех государств, которые выступают в качестве непримиримого врага, которого надо уничтожить. Внутренняя рефлексия, детерминированная иррациональным характером религии, предполагает сознательное самопожертвование  террориста в силу того, что его бытие-к-смерти есть для него бытие-к-вечной жизни.

Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования. Теоретическая значимость исследования заключается в том, что разработанная политическая концепция взаимодействия религии и политического процесса в современном мире может  быть использована в качестве теоретического объясняющего конструкта при изучении  политизации религии в отдельных странах, роли религиозного фактора в конкретной политической деятельности, сопровождаемой не только конструктивными, но деструктивными эффектами.

Практическая значимость исследования заключается в том, что разработанные и  полученные новые теоретические знания могут быть использованы в деятельности органов государственного управления,  политических партий и общественно-политических движений, направленной на предотвращение межконфессиональных столкновений, формирование  религиозно-политической  толерантности и межконфессионального согласия в полиэтнических сообществах. Теоретический и фактический материал диссертационного исследования может быть использован при разработке таких учебных спецкурсов, как: «Религия в политическом процессе», «Политическая религия, ее место и роль в обществе», «Политизация религии и этноконфессиональные отношения в современном мире».

Соответствие диссертации паспорту научной специальности. Настоящее диссертационное исследование относится к политическим институтам, процессам и технологиям, в особенности, к роли религии в общественной жизни.

Диссертация касается проблем взаимосвязи светской и церковной власти в различных религиозных доктринах, роли церкви в общественно-политической жизни, а также месту партий и партийных идеологий в политических отношениях современности.

Объект и предмет диссертационной работы представляют явления, характеризующие основные свойства и качества политической жизни, прежде всего, процесс политизации религии. В работе творчески интерпретируются теории и концепты, отражающие основные тенденции влияния политического процесса на религию и участия религии в современном демократическом политическом процессе.

Апробация работы. Основные положения диссертации докладывались и обсуждались на международных конгрессах и конференциях, семинарах и круглых столах, в том числе: на межрегиональной научно-практической конференции «Патриотическая идея накануне ХХI века: прошлое и будущее России» (Волгоград, 1999); на международной научной конференции «Человек в информационном пространстве цивилизации: культура, религия, образование» (Краснодар, 2000); на международной научной конференции «Информационная свобода и информационная безопасность» (Краснодар, 2001); на международной научной конференции «Актуальные проблемы подготовки менеджеров (специалистов) к управленческой деятельности в области физического воспитания и спорта, адаптивной и оздоровительной физической культуры» (Волгоград, 2002); на III Российском философском конгрессе «Рационализм и культура на пороге третьего тысячелетия» (Ростов-на-Дону, 2002); на международной научно-практической конференции «Общественные отношения и права человека на юге России: история, современность и перспективы» (Волгоград, 2006); на международном научном конгрессе «Человек в мире культуры: исследования, прогнозы» (Москва, 2007); на международной научной конференции «Наука и религия в глобализирующемся мире» (Казань, 2007); на международной научно-практической конференции «Современное профессиональное образование в сфере физической культуры и спорта: актуальные проблемы и пути совершенствования» (Волгоград, 2007); на международной научной конференции «Человек в современных философских концепциях» (Волгоград, 2007); на международной научно-практической конференции «Человек и общество в противоречиях и согласии» (Нижний Новгород, 2007); на международной научно-практической конференции «Человек, общество, история: методологические инновации и региональный контекст» (Волгоград, 2008); на международной научной конференции «Интеграция науки и образования. Информационная культура и креативный потенциал общества и личности» (Краснодар, 2008); на международной научно-практической конференции «Воспитание студента-кооператора – активного участника кооперативного движения России» (Волгоград, 2008); на международной научно-практической конференции «Диалог религий в пространстве современной культуры» (Волгоград, 2009); на всероссийской научной конференции «Россия и россияне: особенности цивилизации» (Архангельск, 2009); на международной научной конференции «Актуальные проблемы государственного и муниципального управления: правовые и политические аспекты» (Волгоград, 2010); на всероссийской научно-практической конференции «Проблемы социальной работы с молодежью и молодежная политика: история, теория, и практика» (Санкт-Петербург, 2010); на международной научно-практической конференции «Ценности и интересы современного общества» (Москва, 2010), на «круглом столе» «Нижнее Поволжье – территория мира и согласия. Профилактика межэтнических конфликтов и ксенофобии в Волгоградском регионе: исторический опыт и современность» (Волгоград, 2011).

Диссертация обсуждалась на заседании кафедры теоретической и прикладной политологии факультета социологии и политологии ЮФУ и была рекомендована к защите. Результаты диссертационного исследования используются в процессе научной и преподовательсткой деятельности в Волгоградском кооперативном институте (филиал) Российский университет кооперации и других вузах России.

По теме диссертации опубликовано более 45 научных работ общим объемом свыше 50 п. л., в том числе 2 монографии и 15 статей в ведущих рецензируемых журналах, рекомендованных ВАК Минобразования РФ для публикации результатов докторской диссертации.

Структура диссертационного исследования. Работа состоит из введения, четырех глав, разделенных на двенадцать параграфов, заключения и библиографии.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность диссертационной темы, характеризуется степень ее научной разработанности, определяются объект и предмет, цель и задачи, гипотеза исследования, указываются его теоретические и методологические основы, формулируются новизна, теоретическая и практическая значимость работы, излагаются положения, выносимые на защиту, апробация исследования, соответствие диссертации  паспорту научной специальности, а также кратко характеризуется структура диссертации.

Глава первая «Религия и политический процесс: теоретико-методологические проблемы политического исследования» имеет проблемную и теоретико-методологическую составляющие. Первая заключается в анализе проблемного поля теоретического осмысления религии и политического процесса в политической науке. Теоретико-методологическая составляющая главы направлена на разработку методологической модели, адекватной задачам диссертационного исследования.

В первом параграфе первой главы «Теоретические проблемы изучения религии и политического процесса» исследуются западные и отечественные теологические и светские концепции, акцентирующие внимание на месте религии в политическом процессе, а также существующей взаимосвязи демократического процесса и религии. Природа взаимосвязи между политическими и религиозными процессами раскрывается следующим образом: 1) власть нуждается в легитимизации со стороны религии, 2) участие религии в политическом процессе сопровождается трансформацией ее духовно-нравственного потенциала, что выражается в изменчивом характере морально-этических норм, 3) государство может вести «священную войну», как религиозную войну за веру; 4) политическое соперничество и фактор внешней угрозы косвенно подрывают систему государственной власти, что и создает прецедент – благоприятные условия для появления харизматических религиозных лидеров и оппозиции.

В параграфе делается вывод о конструктивном и деструктивном характере вторжения религии в политический процесс. Протестантизм двойственно относится к проведению военно-политического процесса. Кальвинизм приветствует участие религии в военно-политическом процессе, основываясь на теологии смерти, согласно которой восстание верующих как послушание Богу важнее послушания людям. Лютеранство, напротив, отвергает необходимость ведения религиозных войн. Взгляды русских мыслителей на проблему участия религии в военно-политическом процессе заключались в следующем: имеется врожденная религиозность русской души; исторический процесс носит нравственно-религиозный, провиденциальный характер; существует всемирно-историческая политико-религиозная миссия русского народа, которая может осуществиться посредством войны. Акцентировалось внимание на мессианской роли православия в мировом политическом процессе, миссия которого  –  быть единственным гарантом и политическим защитником православия в мире (политико-религиозный концепт «Третий Рим»). Представители теории культурно-исторического типа утверждали, что посредством экспансии возможна передача и распространение начал одной цивилизации другой; Россия на протяжении всей истории своего развития стремилась к территориальному расширению и представляла собой завоевательное государство, беспрестанно расширяющее свои пределы. Политико-религиозная доктрина евразийства указывала на ключевую роль христианства в геополитических стратегиях России, которая на протяжении всей истории стремилась к территориальному расширению.

В западной политической науке акцентировалось внимание на проблеме глобальной экспансии, необходимой для завоевания государством жизненного пространства другого государства, отмечалась ведущая роль идеологии в этом процессе. При анализе геополитических целей государства упор делался не только на страновой, но и на межцивилизационный анализ, поскольку известно, что различным странам в принципе легче достичь взаимопонимания в рамках одной цивилизации («христианской», «исламской», «буддистской» или «индуистской»), чем за ее «границами».

В теологических и светских концепциях исследуется взаимосвязь между светскими (демократическими) и религиозными ценностями. В теологических концепциях доминирует идея участия религии в политическом процессе, отмечается, что христианские концепции продолжают оказывать существенное влияние на формирование закона, политики и семьи, что дает возможность трактовать гражданское общество как общество «новой христианственности», в котором преобладают культура и религиозные ценности. Для современной России остается актуальной концепция «христианской политики» С. Н. Булгакова, указывающая на взаимосвязь демократии и христианства. Автор считает далеко не бесспорным положение С. Н. Булгакова о необходимости существования в России политической религиозной партии, декларирующей экономическое и политическое освобождение личности. В основе современных демократических концепций постулируется идея взаимосвязи между демократией и религией. Отмечается, что христианство стало приспосабливаться к демократии, оказывая на нее позитивное влияние, но и обратное действие не исключено из взаимодействия религии и демократии, а имплицитно включено в него и время от времени тормозит позитивное развитие политического процесса.

В параграфе делается вывод о том, что в демократическом западном обществе с развитой системой общественных организаций у государства существует определенная лояльность по отношению к политическим религиозным и общественным организациям, которая заключается в том, что государство, осуществляя свою политику, принимает во внимание взгляды религиозного электората, не препятствует тому, что акторы религии принимают участие в демократическом процессе. Отмечается, что развитая демократия для своего существования нуждается как в политических светских, так и в религиозных концепциях. Исследования, проведенные в США, выявили ряд закономерностей в протекании политических процессов, ход которых был обусловлен в определенной мере религиозной составляющей. Согласно П. Ф. Лазарсфельду религиозные различия американского электората оказывают влияние на деятельность политических партий, а согласно С. Липсету религиозная принадлежность субъекта определяет характер его политического выбора, исходя из его семейной традиции, которая и придает религии политическое звучание. Отмечается, что в обществе восточного типа религия всегда оказывала влияние на политику. 

В параграфе отмечается вклад отечественной политической мысли в развитие конфессиональной политологии, формирующейся в ответ на сугубо практические потребности общества в политико-религиозной сфере. Конфессиональная политология идентифицируется через поле исследовательской деятельности по изучению религии в политическом процессе и политики в религиозной сфере. Это поле, в котором процесс политизации религии изучается с точки зрения политических рисков и их влияния на общество. В конфессиональной политологии выделяется три уровня. Теоретический уровень – анализ эмпирических исследований, разработка понятийного аппарата, определение методологии исследования. Второй уровень – практический. Он связан с разработкой: а) стратегических программ, направленных на обеспечение мировой безопасности; б) концепций устойчивого состояния религиозного пространства. Третий уровень – прикладной. На этом уровне дается анализ и возможны интерпретации политико-религиозных ситуаций и частные рекомендации по проблеме участия религии в политическом процессе и влияния политического процесса на религию.

Во втором параграфе первой главы «Методологический конструкт политического исследования религии и политического процесса» в рамках неклассической модели исследования, исходя из методологических разработок М. Вебера, Г. Риккерта, Э. Гуссерля, А. В. Лубского, был создан методологический конструкт политического исследования религии и политического процесса. Методология исследования основывается на постнеклассической метапарадигме политического исследования, которая синтезирует ряд принципов и установок классической и неклассической науки. В исследовании использовались принципы и методы классической науки при изучении религиозной экспансии, религиозного пространства и политизации религии как сложной надындивидуальной действительности. В рамках неклассической науки исследуется индивидуальная реальность как акторов религиозно-политической экспансии, так и акторов политизации религии. Обращается внимание на разномасштабность изучения религиозно-политической экспансии, проанализированную в ее моделях: цивилизационно-религиозной, охватывающей ход универсальных исторических событий периода осевого времени; государственно-конфессиональной экспансии, имевшей место в определенный период времени в государстве; и регионально-конфессиональной экспансии, обусловленной изучением единичных событий в отдельно взятом регионе. В диссертационном исследовании используется неклассическая модель исследования при анализе глобализации и религиозного процесса. Отмечается, что глобализация ведет к формированию индивидуализированных локальных топосов политизации религии.

Основными методами диссертационного исследования явились методы системного и структурно-функционального анализа, методы политической феноменологии, политической компаративистики и типологизации. Представители политической антропологии и политической феноменологии сосредоточились в основном на природе предполитических интересов религии в догосударственных образованиях, исследуя священные основы власти в архаическом обществе в топосах культа предков и тотемизма, где «священное» выступает одним из измерений власти .

В рамках структурно-функционального анализа исследуется религиозное пространство как форма социально-политической жизни; структурные уровни религии и их корреляция с политическим пространством. Религиозное пространство как форма социально-политической жизни интерпретируется следующим образом: 1) религиозное пространство – это совокупность взаимодействующих религиоориентированнных государств; 2) религиозное пространство представляет собой территорию государства, задачей которого является: а) обеспечение безопасности, что требует разработки государственной стратегии укрепления геостратегических конфессиональных зон и взрывоопасных в религиозном плане регионов; б) согласование государственно-религиозных интересов и контроль федерального центра за деятельностью религиозных субъектов для сохранения устойчивости государства и укрепления его безопасности; 3) религиозное пространство обусловливается как геополитическая цель акторов политического процесса, определяющих внутреннюю и внешнюю политику государства, принципы и механизмы функционирования религии в политическом процессе.

При исследовании политизации религии автор опирался на концепцию Г. Сартори, основу которой составляет система трехуровневой концептуализации, включающая в себя универсальную, общую и конфигуративную концепции. Важным для исследования является понятие «религиозно-политическая экспансия», трактуемое как атрибут политизации религии и выступающее значимым элементом формирования социально-политической жизни общества. Делается вывод о том, что понятие «процесс политизации религии» предполагает включенность религии в сферу политики; понимается как стратегии и совокупность поведенческих акций акторов религии в политической жизни общества; частично отождествляется с функционированием и трансформацией социального института религии; связывается с соперничеством религиозных организаций и партий за ресурсы власти. Основной чертой процесса политизации религии являются изменения, которые происходят: 1) в политическом религиозном пространстве; 2) в самом социальном институте религии, что выражается в его трансформации.

Политическое содержание методологического конструкта исследования религии и политического процесса раскрывается в трех концептах. Дуалистический концепт акцентирует внимание на различиях природной и институционально-функциональной сущности политики и религии. Религиоориентированный концепт указывает на наличие у политики и религии общего основания: 1) политика и религия, как социальные институты, выполняют функцию управления и регулирования отношений в обществе; 2) существует общность филогенетических предпосылок, которая проявляется в таких свойствах, как универсальность, инклюзивность и функциональная полезность; 3) взаимосвязь политики и религии осуществляется посредством идеологии. Компромиссный концепт указывает на примат государственного в сфере политико-религиозного взаимодействия. Отмечается, что только в открытом, демократическом мультикультурном обществе, основанном на конституционализированном международном праве, возможно участие религии в политическом процессе. При исследовании стадий политизации религии использовался системный анализ. Каждая стадия политизации религии с ее многочисленными формами представляет собой открытую систему, действие которой подчиняется определенным правилам. Вместе с тем отмечается, что переход из одной стадии политизации религии в другую не является закономерным процессом.

При анализе многообразия форм политизации религии результативными являются принципы компаративно-политического метода. Принцип междисциплинарности позволяет использовать знания различных социальных дисциплин. Принцип интернационализации позволяет изучать формы политизации религии в разных странах; находить не только имеющиеся сходства, но и различия при анализе мировых религий и политического процесса в разных странах мира; выявлять природу и закономерности в протекании политико-религиозных конфликтов между представителями разных конфессий. На основе принципа максимального различиясистем при анализе политизации религии используется одна эквивалентная мера, выступающая общей для всех религий. Это понятие «политическое» в религии, представляющее собой общую переменную в различных религиозных моделях.

Методы неклассической науки, ориентированные на изучение религии и политических процессов как индивидуальной реальности, использовались при анализе военно-религиозных конфликтов в поликонфессиональных и многоэтничных сообществах и при исследовании политического религиозного терроризма, его экзистенциально-политических характеристик. Методологически важными являются принципы политической концептологии при анализе конфессиональных деструкций в политико-религиозном процессе.

В рамках неклассической рациональности интерпретируется перманентный характер политизации религии в современную эпоху, показана субъектно-объектная направленность религии в политическом процессе. Политизация религии носит актуализирующий характер при условии, что религия является субъектом политического процесса. Используя свои духовно-властные механизмы, религия определяет его содержание и направленность. Когда религия выступает в качестве объекта политического процесса, тогда процесс политизации религии имеет скрытый характер. В этом случае государство, являясь активным субъектом исторического процесса, устанавливает место и роль религии в обществе, определяя меру ее участия или неучастия в политическом процессе.

Во второй главе «Религиозно-политическая экспансия и социально-политическая жизнь общества» анализируется значимость экспансии в социально-политической жизни общества, исследуются ее роль в формировании религиозного пространства.

В первом параграфе второй главы «Религиозно-политическая экспансия как фактор формирования социально-политической жизни общества» на основе большого эмпирического материала выявлены и проанализированы формы религиозной экспансии.

Первые религиозно-политические доктрины, обосновавшие необходимость экспансии, относятся к эпохе Средневековья; в дальнейшем их идеи получили распространение в арабской, индийской, западноевропейской политической мысли, а также в русской политической философии. Представители цивилизационного подхода объясняют феномен религиозной экспансии, основываясь на идее конфликта культур. Культура на завершающем этапе своего развития стремится к экспансии. Это свойство любой культуры, в том числе политической и религиозной. В параграфе отмечается, что цивилизационный подход недооценивает влияние политических процессов на религию. Компаративные исследования, проведенные в странах Западной Европы и США показали, что в современном демократическом обществе эта проблема отчасти потеряла свою актуальность. Совместимость ценностей ислама с демократическими ценностями определяется на основании восприятия следующих групп: 1) антиклерикалы (Германия) считают, что ислам коррелирует с этносом, а не с политическими установками, то есть ислам выступает как этническая, а не политическая религия; 2) светские интеграционисты (Германия, Скандинавия) полагают, что ислам может быть интегрирован в систему либеральных ценностей Западной Европы, а мусульманские имамы, как и христианские пасторы, должны быть государственными служащими; 3) волюнтаристы обеспокоены активной политикой ислама по обращению европейцев-христиан в ислам; 4) неоортодоксы выступают за реформирование ислама, который, по их мнению, должен приспосабливаться к идеям западной демократии; 5) малая часть исламистов выступает за создание в Западной Европе халифата. Было выявлено, что причиной напряженных отношений между исламскими и западными обществами является не религия, а проблемы «уважения» и «политики», которые создают напряженность в отношениях между цивилизациями.

Автор выделяет и анализирует исторические формы экспансии: цивилизационно-религиозную, государственно-конфессиональную и регионально-конфессиональную. В числе основных причин современной религиозной экспансии выделяются: 1) влияние политического процесса на религию и как следствие  политизация религии; 2) непринятие существующего миропорядка акторами религии; 3) геополитические изменения в устройстве мира, которые произошли в результате распада СССР и мировой системы социализма в конце ХХ века; 4) религиозный ренессанс в странах Восточной Европы и на территории бывшего Советского Союза; 5) влияние религии на современный политический процесс – использование религиозного фактора в борьбе за независимость и формирование новых государственных образований; 6) активные и пассивные формы протеста со стороны исламского мира: отрицание светского государства и требование возврата к идее теократического государства.

В параграфе сделан вывод о том, что современную форму государственно-религиозной экспансии в отношении России осуществляют Саудовская Аравия, Турция, Иран, Пакистан. Конфессиональную экспансию суннизма проводит Турция, что во многом обусловлено ее этноконфессиональной общностью с Татарстаном. Идеологическое ядро экспансии составляют идеи пантюркизма. Конфессиональную экспансию шиитского толка реализовывает Иран относительно центральноазиатских республик бывшего СССР, в частности, Таджикистана и Азербайджана, который для достижения своих геополитических интересов использует этнические факторы, не акцентируя внимание на внутриконфессиональных различиях. Экспансию идей исламского фундаментализма (ваххабизм) осуществляют страны Саудовской Аравии и Пакистана, используя международные каналы мусульманских организаций. Экспансия со стороны Пакистана имела менее выраженный характер, она наблюдалась после создания движения Талибан, в дальнейшем этим процессам способствовали события в Чечне. Регионально-конфессиональная форма экспансии характерна для регионов, которые находятся в «пограничном состоянии». Автор анализирует процесс религиозной экспансии на территории бывшей Югославии, где ее идеологическое ядро составила программа исламизации мусульман, разработанная Алией Изетбеговичем в 1970 г. Результатом экспансии стало образование независимых исламских республик Боснии и Косово.

Автор приходит к выводу о том, что существует жизненный цикл религиозной экспансии. Жизненный цикл состоит из последовательно сменяющих друг друга фаз: утверждение в обществе новой системы религиозной системы ценностей, активная трансляция религиозных ценностей в полиэтничных сообществах; закрепление системы религиозных ценностей посредством политических, экономических и социокультурных механизмов; формирование государственно-религиозной модели; угасание религиозной экспансии.

Религиозно-политическая экспансия понимается как атрибут политизации религии, ее политический инструмент посредством которого происходит приращение территорий, формируется религиозное пространство, создаются новые социокультурные реалии, формируются государственно-религиозные модели общества как формы социально-политической жизни общества. Экспансия универсальна, она имманентно присуща всем монотеистическим религиям. Политические и религиозные акторы определяют характер и направленность экспансии. Автор приходит к выводу, что результатом религиозной экспансии становится формирование религиозного пространства как специфической формы социально-политической жизни. Появление новых мировых религиозных лидеров вызывает усиление экспансии, которая сопровождается конфликтами и приводит к переделу религиозного пространства между странами-гегемонами.

Во втором параграфе второй главы «Религиозное пространство как форма социально-политической жизни общества» исследуются причины и механизмы взаимосвязи религиозного и политического пространства.

На основании принципа дифференциации локальных пространственных форм религии представляется возможным выделить его структурные уровни: сакральное, конфессиональное и религиозное пространство, где каждая высшая форма включает в себя предыдущие формы в снятом виде.

Автор считает, что изменения, происходящие в структуре религиозного пространства, обусловлены существованием универсального кода – религиозной доминанты. В религиозной доминанте сконцентрирован весь опыт, заложенный генетически в памяти человечества и относящийся к данному явлению. Если религиозная доминанта была однажды заложена в памяти человечества, то при определенных условиях она даже через большой промежуток времени извлекается из памяти и приступает к работе. Религиозная доминанта представляет собой регулятор социальной и политической активности экзистенциальной политизации религии. Существуют коллективные и индивидуальные религиозные доминанты. Человек является носителем индивидуальной религиозной доминанты, направленной на формирование персонального религиозного опыта, который основывается на его собственных религиозных представлениях или на религиозном опыте народа. Этнос обладает коллективной религиозной доминантой, которая служит для сохранения культурного генофонда народа, но экстраполируется в рамках политики. Политическая рефлексия религиозной доминанты проявляется в качестве своеобразных политических комплексов и политических институтов. Коллективные доминанты являются устойчивыми образованиями, имеют стойкую тенденцию к сохранению в религиозном пространстве, играют значимую роль в процессе политизации религии, обладая консолидирующим и дестабилизирующим потенциалом.

Автор определяет религиозное пространство как порядок взаиморасположения и взаимодействия религиозно ориентированных цивилизаций, государств, регионов (с традиционно существующими системами религиозных ценностей и специфической догматикой), границы которых определяются социокультурными, религиозными и политическими факторами. Дифференциация религиозного пространства и формирование конфессиональных пространств связаны с процессами этногенеза, становлением государственности. Принадлежать к определенному этносу в большинстве случаев значило принадлежать к определенному типу конфессии. С другой стороны, сохранение религиозного многообразия, существующего в обществе, возможно только на основе этнической дифференциации. Природа этнического и конфессионального начал различна, но каждое из них выполняет свою функцию по сохранению человечества. Этнос выполняет эту задачу на биосоциальном уровне, используя при этом церковь как социальный институт. Конфессия выполняет эту задачу на психологическом и метафизическом уровнях. Конфессиональная окрашенность этноса зависит от многих факторов. На примере России видно, что многообразие форм конфессиональных пространств складывалось исторически, под влиянием политических, этнических и экономических факторов.

В параграфе делается вывод: политические, религиозные акторы формируют религиозное пространство как форму социально-политической жизни общества; существует взаимосвязь между религиозным и политическим пространством, которая прослеживается по следующим позициям: институциональность – существует институт церкви, который взаимодействует с различными политическими институтами; электорат – верующие принимают участие в политической жизни государства, ходят на выборы, формируя тем самым содержание политического пространства; конфликт и консенсусрелигиозноепространство накладывается на политическое пространство в рамках оппозиции конфликт – консенсус. Формирование религиозного пространства сопровождается конфессиональными деструкциями.

В третьем параграфе второй главы «Модель устойчивого состояния религиозного этнополитического пространства» представлена авторская модель устойчивого состояния религиозного пространства. Отмечается, что неустойчивое состояние религиозного пространства обусловлено экспансией, военно-религиозными конфликтами, сокращением населения, экономическими и политическими кризисами, глобализацией, процессами миграции, конфессиональными деструкциями. Основу модели устойчивого состояния религиозного этнополитического пространства составляют четыре блока практик и ряд принципов: равенство всех конфессий перед законом;отказ от конфронтационного мышления и формирование толерантного мышления в этнической и конфессиональной сферах; формирование взаимной терпимости и уважения между политическими движениями, представляющими взгляды адептов различных конфессий;диффамация религии, уважение прав всех религий и религиозных объединений; отделение церкви от государства. Деятельность государственной власти не должна сопровождаться публичными религиозными обрядами и церемониями. Должностные лица органов государственной власти не вправе использовать свое служебное положение для формирования того или иного отношения к религии;конструктивное участие религии в политическом процессе. Деятельность политических религиозных объединений и партий, представляющих взгляды религиозного электората. Отмечается, что в современном демократическом обществе необходимо дифференцированное применение обозначенных выше принципов. Значимы четыре блока практик. Первый практический блок – нормативно-правовой, основу которого составляет реализация системы международного и государственного права. Второй практический блок – социально-экономический. Главной задачей в этой сфере является формирование среднего класса и внедрение в экономику инновационных технологий. Третий практический блок – превентивный образовательный. Его действие направлено на формирование толерантного этноконфессионального мышления в обществе, особенно в молодежной среде. Четвертый блок – психологический. Его главная цель трансформация конфессиональных деструкций и формирование конструктивных процессов, связанных с участием религии в социально-политической сфере. Представлены технологии, основанные на техниках психосинтеза, с помощью которых возможно массированное воздействие на акторов политизации религии, осуществляющих деструктивную деятельность.

В третьей главе «Политизация религии в современном обществе» анализируются современные тенденции процесса политизации религии. В первом параграфе третьей главы «Стадии политизации религии и формирование политических религиозных партий» отмечается наличие органической связи между политической и религиозной природой социума, отражением которой выступает процесс политизации религии. Придание религиозным традициям политического смысла приводит к эффекту устойчивой экзистенциальной политизации, в которой проявляется глубина втягивания в политику этносов и конфессий.

На основе эмпирического материала автор обосновывает многоуровневую модель политизации религии. Генезис политизации  религии – протоформа своим основанием уходит в универсальные первобытные религии и институт вождизма. Затем процесс политизации религии охватывает политеистические верования и достигает расцвета в период монотеизма в Средние века. Первоначально акторами политизации религии являлись шаманы, оракулы, жрецы. В Средние века в христианстве консолидируемы актором выступает церковь, ее выдающиеся представители и  специфические организации -  религиозный орден. Религиозный орден как военно-политическая организация существовал в христианстве только в католицизме. В исламе известным был орден ассасинов, который обладал большой политической властью, его организации существовали в Сирии и Персии.

В современном мире автор выделяет три стадии политизации религии. Первая стадия политизации религии характерна для современного политического процесса тех государств, в которых этническая дифференциация осуществляется на основе племенных архаических сообществ. Эта форма политизации религии имела место в монархиях Персидского залива, затем получила распространение в странах Африки, но наиболее полно была представлена в Ливии (М. Каддафи) и в Афганистане (правление талибов). Основной формой политизации религии на этой стадии выступает эффективная система государственной власти на основе религиозно-политической диктатуры, предполагающая запрет на существование политических религиозных партий. Для этой стадии характерно формирование политических религиозных организаций, активно участвующих в политическом процессе, выполняющих функции по управлению государством. Акторами политизации религии выступают политические деятели, приверженцы религии.

Вторая стадия политизации религии обусловлена активной деятельностью акторов религии как социального института: в христианстве – ведущие представители католической и православной церквей; в исламе – умма и религиозные лидеры; в буддизме – сангха. Доминирующей формой политизации религии на этой стадии выступает интеграция церкви в политический процесс. Автор отмечает противоречивый характер социально-политической деятельности католической церкви в Латинской Америке: с одной стороны, она была направлена на защиту существующего строя, с другой – на достижение социальной справедливости в обществе. Представители «теологии освобождения» допускали участие священнослужителей в политике, что со временем привело к тому, что в самой Латиноамериканской церкви произошел раскол на традиционную церковь, которая не вмешивалась в политику и занималась спасением души человека, и политикоориентированную церковь, выступающую активным участником политической жизни. Характерной чертой этой стадии является: участие акторов религии в демократическом социально-политическом процессе, решение социально-политических проблем, проведение демократических преобразований в своих странах. Автор отмечает, что участие акторов религии в политическом процессе не сопровождалось созданием политических партий.

Третья стадия политизации религии связана с образованием политических религиозных движений и партий. Процесс конфессионального партогенеза свидетельствует о формировании в обществе политической религии. Акторами политизации религии выступают религиозные партии и движения – как легальные, так и запрещенные законом. В параграфе анализирует деятельность политических партий в иудаизме (Израиль), исламе (Палестина, Индия, Россия), в католицизме и протестантизме (Ирландия), индуизме (Индия). Отмечается, что в Израиле партия Авода, основанная на идеях сионизма, сыграла исключительную роль в легитимизации политических институтов, способствовала объединению еврейского этноса и образованию государства. В дальнейшем ультранационалистические взгляды лидеров партии привели к общенациональной проблеме – арабо-израильскому конфликту. При анализе политических религиозных движений Палестины автор сосредоточил внимание на движение Хамас, активно использовавшего в своей деятельности радикальные методы – религиозный терроризм. Движение ставило своей целью создание единой мусульманской нации. Главной задачей движения стало проведение «внутреннего джихада», который трактуется в исламской традиции как восстановление норм религиозной жизни. В начале ХХI в. движение Хамас изменило тактику и стало использовать в партийной практике демократические элементы, что дало ему возможность войти в правительство Палестины и на официальном уровне представлять палестинский народ. Автор отмечает, что в многообразии существующих христианских партий представлены практически все формы – от демократических (Германия) до ультрарадикальных, запрещенных законом (Ирландия). Так, католическая община в Ирландии является носителем двух политических образований – Социал-демократической лейбористской партии и запрещенной законом Ирландской республиканской армии. Социал-демократы отрицают политическое насилие как средство достижения цели, тогда как террористическая организация – Ирландская республиканская армия – ставила своей задачей достижение территориальной целостности и независимости Ирландии, используя  исключительно террористические методы борьбы. Автор анализирует деятельность ультрарадикальной религиозной организации – партии Великий союз индусов (Индия), в числе основных целей которой выступали следующие: воплощение в жизнь идеи паниндуизма; обращение индийских мусульман и христиан в индуизм; воссоздание «единой и неделимой» Индии на основе идеи богоизбранности индусов.

На примере России в диссертационном исследовании проводится анализ политических религиозных партий в период демократических преобразований в республиках Северного Кавказа и в Татарстане. Автор отмечает, что в 90-годы ХХ века на Северном Кавказе шел активный процесс конфессионального партогенеза, формирования религиозных партий. В Дагестане была создана Исламская партия (1990 г.), лидеры которой считали, что Россия должна пойти по пути развития исламского государства. Позднее партия распалась на два блока: умеренное крыло было представлено культурно-просветительской организацией Эль-Исламийя, второе, радикальное крыло возглавил Исламский джамаат. Неспособность лидеров адекватно оценивать ситуацию в Дагестане и на Кавказе, отсутствие у них политического опыта привели к трагическим событиям 1999 года. Аналогичные процессы происходили в Карачаево-Черкесии, где возрождение и последующая политизация ислама привели к тому, что в республике начались процессы превращения медресе в центры распространения радикальных религиозно-политических идей, а молодые исламисты Карачаево-Черкесии отправились воевать в Чечню; в  Кабардино-Балкарии, где в 90-е годы ХХ в. был создан Исламский центр, занимавшийся распространением радикальных идей ислама. После его закрытия в республике было образовано движение Джамаат, объединившее в своих рядах группы сторонников неофициального ислама. Движение ставило своей целью нейтрализацию радикально настроенных группировок в республике. В Татарстане национальное религиозное движение Иттифак первоочередной целью ставило возрождение ислама, который должен защищать нацию, а нация, в свою очередь, должна защищать ислам.

Формирование политической культуры ислама в республиках Северного Кавказа и в Татарстане сопровождалось образованием религиозных партий, гипертрофированная идеология которых, наложенная на этническое сознание, способствовала тому, что партийная деятельность принимала ультрарадикальные формы. Закономерной реакцией правительства России на эти процессы стал запрет на существование всех религиозных партий.

Во втором параграфе третьей главы «Политическая религия в современном политическом процессе» обосновывается понятие «политическая религия» и раскрывается ее роль в политическом процессе.

В параграфе отмечается, что политическая религия существовала в античности, где боги и полис/гражданственность были соединены между собой (Ф. Винченцо). Политическая сущность религии заключается как в традиционной религии, так и во всех тех сложившихся в ходе эволюции государства явлениях, в которых можно усмотреть              религиозность (Э. Фегелин). Все точные понятия современного учения о государстве представляют собой секуляризованные теологические понятия. Так, например, всемогущий Бог становился   всевластным законодателем (К. Шмитт). Политическая религия трактуется как «светская» или «мирская» религия, которая ориентируется, в первую очередь, на включение в свою сферу представителей различных движений. Это доктрины, в которых спасение человечества переносится в далекое будущее, в виде общественного устройства, которое    следует построить (Р. Арон, В. Страда,). В период формирования государственности возможна трансформация традиционной религии (иудаизм) и переход ее в новое качество (сионизм), специфическую политико-религиозную форму (С. Либмана, Е. Дон- Ишуа).

В параграфе дается авторское понимание политической религии. Политическая религия - это трансформационная форма традиционной религии, обусловленная существованием политических религиозных партий и организаций как важного фактора политической жизни. В числе основныхпризнаков политической религии выделяются следующие: 1) формирование политической религиозной партии, 2) активная деятельность религиозной партии, ставящей перед собой конкретную политическую цель, реализация которой основывается на консолидирующем потенциале национально-религиозной идеологии, 3) деятельностьполитической религии в политическом процессе, 4) наличие в политической религии  иррациональных (вера, догматы) и рациональных (политическая идеология) компонентов, 5) бивекторный потенциал политической религии: распространение религиозных ценностей и реализация политических целей в обществе. Таким образом, политическая религия выступает неотъемлемой частью религиозного сознания и религиозной практики общества, она призвана заниматься практическими социально-политическими проблемами, которые встают перед обществом во все времена – как в смутные переходные эпохи, так и во времена его процветания. В политической религии заключен мощный созидательный потенциал, аккумулированный в деятельности политических религиозных партий. В первую очередь речь идет о тех религиозных партиях, которые стремятся к мирным преобразованиям и строят свои отношения с государством на базе доверия и сотрудничества. В развитом гражданском обществе интересы религиозного электората могут представлять депутаты, которые придерживаются определенных религиозных взглядов, и политические религиозные партии. В своем анализе проблемы автор исходил из того, что теоретически любая религия, участвуя в политической жизни общества, может стать политической религией. Необходимым условием ее существования является активное участие религии в политическом процессе. Достаточным условием является формирование политической религиозной партии.

В третьем параграфе третьей главы «Государственно-религиозные модели институционализации общества» анализируется многообразие форм государственно-религиозных моделей.

В числе основополагающих государственно-религиозных моделей институционализации общества определяются следующие: теократическо-экспансивная, национально-традиционная, светская полиэтноконфессиональная и государственно-атеистическая. В основу такой типологизации положены основные практические социально-политические формы взаимодействия религии и политического процесса.

Теократическо-экспансивная модель характерна для стран исламского мира, которые традиционно тяготеют к форме «закрытого общества» (теократические государства Персидского залива). Действующий принцип модели – принцип тотального подчинения части целому, индивида государству, человека обществу. Признаки этой модели: религия как основа политической и частной жизни; совпадение государственного и конфессионального права; система тотального контроля со стороны представителей религии и государства над человеком; религиозные институты, носители государственного и религиозного порядка; геополитическая миссия - активное распространение религии в мире.

В числе характерных признаков национально-традиционной модели (Англия, Израиль, Греция, Швеция, Болгария) выделяются следующие: государственная поддержка «национальной» религии, финансирование церковной деятельности; участие церкви в политической и гражданской жизни страны; выполнение церковью определенных обязанностей, по отношению к государству: организация церемонии коронации (Англия); воспитание детей в государственных школах; взаимодействие с вооруженными силами. В рамках этой государственно-религиозной модели допускается существование политических религиозных партий и движений.

Светская полиэтноконфессиональная модель (Западная Европа, США, Россия) строится на принципах: отделение церкви от государства; равенство конфессий перед законом; право граждан на свободу вероисповедания и свободу совести. В числе основных форм этой модели автор рассматривает светско-либеральную, светско-демократическую и светскую, тяготеющую к тоталитарной форме. Отмечается, что светско-либеральная  (Франция) и светско-демократическая (США) модели имеют общие черты: реальное равенство религиозных организаций перед законом, отсутствие государственных привилегий для конфессий; отказ от государственного финансирования религиозной сферы; организация религиозной жизни на основе добровольной самоорганизации верующих; принципы светского нейтралитета и демократической организации церковной деятельности. Автор анализирует основные черты государственно-религиозной модели России и выделяет ее основные черты.

Основными признаками государственно-атеистической модели являются следующие: отделение церкви от государства; законодательное утверждение прав граждан на свободу вероисповедания; запрет на религиозную деятельность. Динамика функционирования государственно-религиозных моделей обусловлена деятельностью политических и религиозных акторов в социально-политической системе общества в определенный период исторического времени. Государственно-религиозные модели институционализации общества представляют собой форму социально-политической жизни религиозного пространства. Отмечается, что современные политические процессы вызывают изменения в системе государственно-религиозных моделей.

В четвертой параграфе третьей главы «Глобализация и формирование локальных топосов политизации  религии» исследуется влияние процессов модернизации и глобализации в обществе на религию. По мнению автора, эти процессы обозначили бивекторный характер политического бытия религии: с одной стороны, наблюдается значительный всплеск религиозного фундаментализма, с другой стороны, религия активно участвует в процессе демократизации общества. В качестве позитивных черт процессов модернизации и глобализации следует рассматривать образование религиозных партий, внесших свой вклад в дело национального возрождения и государственного строительства (Израиль, Индия, Пакистан). Отмечается, что для стран Западной Европы превалирующими были процессы секуляризации. На Востоке в результате модернизации в ряде стран были созданы институты демократии, закреплен принцип разделения властей, образованы светские государства (Турция, Алжир, Египет, Сирия). Следствием модернизации стало разрушение большинства духовных традиций, однако полного замещения их западной культурой так и не произошло. Вместе с тем процессы модернизации способствовали росту религиозного фундаментализма и укреплению политических позиций ислама. В России процессы модернизации конца ХХ - начала ХХI вв. привели к возрождению традиционных для России религиозных верований. Эти процессы сопровождались всплеском идей национализма, которые, будучи совмещенные с идеями религиозного возрождения, способствовали формированию политической религии и ее активному вторжению в дела государства и общества. Возрождение традиционных религиозных ценностей в России сказалось на повышении уровня религиозности населения страны. Сегодня в стране монотеистические религии рассматриваются в качестве новой духовной идеологии общества.

Процесс глобализации и, как следствие, усиление религиозной и этнической напряженности обозначили несколько векторов неустойчивого состояния религиозного пространства как в мире в целом, так и в России в частности. Первый вектор – наличие конфессиональных деструкций как существенного фактора неустойчивого состояния религиозного пространства. Второй вектор – миграционные процессы, рост этнической напряженности и национализма. Третий вектор – исламофобия и процессы контрмиграции, как реакция на исламизацию Западной Европы. Процессы контрмиграции в Западной Европе сопровождались ростом числа националистических религиозных партий, выступающих против миграции мусульман.

Многообразие форм политизации религии, сложившихся в различных странах мира под влиянием модернизации и глобализации, обозначило противоречивую роль религии в политическом процессе, которую автор представил рядом оппозиций: 1) секуляризация общественной жизни – возрождение системы духовных ценностей в обществе; 2) политизация религии – ослабление духовного потенциала религии; 3) усиление идей демократии – фундаментализм как основа религиозно-политического устройства общества. В параграфе представлена авторская классификация форм политизации религии, которая основывается на следующих признаках: политические акторы и их стратегии. Сделан вывод о том, что следствием глобализации в религиозной сфере стало формированию локальных топосов политизации религии. В числе основных автор выделяет следующие: 1) топос детерриторизации религии, 2) топос дисперсии религии, 3) топос трансформации социального института религии, 4) топос «расколотого государства», 5) топос политического религиозного терроризма, 5) топос мультикультурализма, 6) ультрарадикальный национально-христианский топос, 7) ультрарадикальный исламский топос .

В четвертой главе «Политизации религии онфессиональные деструкции» анализируются причины и выявляются формы конфессиональных деструкций.

В первом параграфе четвертой главы «Конфессиональные деструкции к контексте политизации религии» автор определяет конфессиональные деструкции как атрибут политизации религии. Конфессиональные деструкции отражают практику радикальных политико-религиозных установок в обществе. Их основными формами выступают: религиозные обряды, связанные с проведением насильственных действий относительно человека или группы людей, религиозные войны, военно-религиозные конфликты, политический, религиозный терроризм. В современном мире политические формы конфессиональных деструкций обусловлены в большинстве случаев синдромом фундаментализма, который имеет место во всех монотеистических религиях, но не везде принимает радикальные формы. Автор считает, что в религиозном пространстве России также имеет место фундаментализм. Характеризуя логику развития исламского фундаментализма в России, автор выделяет следующие его специфические черты: 1) внедрение в традиционное исламское сознание идей ваххабизма; 2) декларирование восстановления «чистого» ислама, не испорченного цивилизацией; 3) утверждение доктрины джихада; 4) стремление к созданию во всех северокавказских республиках ваххабитских общин, функционирование которых предполагает существование исламских социально-правовых институтов, таких как школы при мечетях и шариатский суд для воспитания новых поколений; 5) склонность к сакрализации политического конфликта, основу которой составляет идея иррациональности религиозного насилия; 6) религиозно мотивированное насилие и оправдание террористических актов в отношении мирных граждан России.

Особенность православного фундаментализма в России проявляется в том, что православие стремится к активной политической деятельности. В церковных кругах существует тенденция и крепнет убежденность в необходимости примата религии над политикой как во внутренней, так и во внешней политике государства. В самом государстве также наметилась тенденция по христианизации политики, которая заключается в утверждении моральных и религиозных ценностей как абсолютных норм в обществе; отмечается активное внедрение системы религиозных православных ценностей в систему светских и политических институтов в стране.

Обозначенный выше комплекс идей фундаментализма позволяет говорить автору о параллельном формировании в России политического православного и исламского фундаментализма, существенное различие между которыми заключается в том, что первый для достижения целей использует исключительно мирные формы, а второй практикует ультрарадикальные формы.

Во втором параграфе четвертой главы «Политико-религиозные конфликты в многоконфессиональных полиэтнических сообществах» на основе большого эмпирического материала анализируются основные военно-религиозные конфликты современности: арабо-израильский, индо-пакистанский, ирландский и индонезийский. В параграфе определяется политико-религиозный конфликт как форма конфессиональных деструкций, которая выступает одним из элементов политического противоборства. В числе основных маркеров конфликта выступают: гетерогенная структура религиозного пространства общества; полиэтнический состав государства; отсутствие в обществе институтов демократии или неэффективность их действия; активная деятельность, национально-религиозных организаций и партий. Политико-религиозный конфликт характеризуется следующими признаками: 1) исторические корни конфликта, уходящие вглубь веков, 2) присутствие в массовом сознании панидей (панисламизм, паниндуизм, панпротестантизм) выступающих установкой к политическому действию, 3) активная деятельность политических религиозных движений и партий по реализации своих целей в процессе конфликте. Наличие этого признака свидетельствует о нежелании акторов конфликта идти на компромисс.

Специфика политико-религиозного конфликта заключается в том, что  существует корреляция между религиозными верованиями и политическим поведением – ортодоксы более склонны к религиозному конфликту, чем обычные верующие; существует взаимосвязь между уровнем религиозных верований и политическим поведением – уровень религиозности субъекта определяет его политическое поведение и его формы, в том числе склонность к насилию и убийству. Автор выделяет пять этапов политико-религиозного конфликта. Первый этап-подготовка к проведению конфликта; увеличение числа радикальных, оппозиционных, национально-религиозных партий и движений, которые подрывают доверие населения к органам власти; как следствие, нарастание межконфессиональной напряженности в обществе. Второй этап- увеличение случаев спонтанных столкновений на национально-религиозной почве, взрывов, провокаций, ведущих к дестабилизации обстановки в обществе, росту недовольства населения. Третий этап-проведение активных военных действий. Конфликт принимает открытые формы; происходит формирование образа «коварного врага», и начинаются процессы по его дегуманизации. В обществе закрепляется установка на оправдание любых действий, в том числе и жестоких по отношению к террористам. С другой стороны, террористические организации для устрашения населения устраивают показательные религиозные акции и казни. Четвертый этапснятие или разрешение конфликта. Как показывает практика, обоюдный максимализм конфликтующих сторон приводит к тому, что переговорный процесс часто заходит в тупик и в дело вступают карательные органы государства, а при особой остроте конфликта и армия. Пятый этаппереговорный процесс. На этом этапе возможно разрешение конфликта.

В третьем параграфе четвертой главы «Политико-религиозный терроризм и его экзистенциально-политические характеристики в современном мире» автор анализирует ультрарадикальную форму конфессиональных деструкций - религиозный терроризм. Экзистенциональное основание политического религиозного терроризма составляют: 1) деструктивные паттерны религиозной доминанты, которые индуцируют в политическом поведении субъекта агрессивный, разрушительный потенциал; 2) внутренняя рефлексия, обусловленная рациональным характером политической деятельности. Она предполагает подготовку и проведение религиозного террористического акта с целью устрашения мирных граждан тех государств, которые выступают в качестве непримиримого врага, требующего уничтожения, 3) внутренняя рефлексия, детерминированная иррациональным характером религии, предполагает сознательное самопожертвование террориста в силу того, что его бытие-к-смерти для него есть бытие-к-вечной жизни.

Отмечается, что в современном мире исламский терроризм приобрел международный характер. Другие направления религиозного терроризма (христианского, протестантского, иудейского, индуистского) носят более локальный характер, но при определенных условиях они способны также создать очаги напряженности в мире. Констатируется, что социально-культурное и политическое развитие на Западе оттеснило религиозный терроризм в христианстве в маргинальные слои, лишив экстремистские структуры значительной социальной базы и исторических перспектив.

Активное участие религии в политическом процессе свидетельствует о том, что пик религиозного экстремизма и терроризма в России еще не пройден и потенциал его негативного воздействия на духовную и политическую сферу отнюдь не исчерпан. В России эти процессы чреваты новыми межконфессиональными конфликтами, усилением религиозно-экстремистских тенденций в обществе.

В заключении формулируются основные итоги исследования, отмечается, что религия в процессе своего эволюционного развития активно участвовала в политическом процессе, что, несомненно, способствовало ее политизации. Современная политическая наука нуждается в разработке нового направления – конфессиональной политологии, в рамках которого возможен обстоятельный анализ религии как социально-политического феномена, акторов политизации религии, формирующих религиозное пространство как форму социально-политической жизни. Процессы политизации религии вызвали к жизни вопрос о разумной мере политической составляющей в самой религии и о том, насколько она отвечает потребностям современного гражданского общества. В первую очередь это касается обеспечения мировой безопасности. В современном обществе неустойчивое состояние религиозного пространства, обусловленное конфессиональными противоречиями, свидетельствует о том, что разрушительный потенциал политизации религии превалирует над ее конструктивным потенциалом. Констатируется, что формы политизации религии нуждаются в постоянном обновлении и коррекции.

III ОСНОВНЫЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ:

I. Монографии:

1. Дринова, Е. М. Онтологические основания этноконфессионального пространства: монография / Е. М. Дринова. – Волгоград: Изд-во Волг. гос. ун-та, 2006. – 224 с. – 13 п. л.

2. Дринова, Е. М. Конфессиональная геополитика: политические процессы в религии: монография / Е. М. Дринова. – Волгоград: Изд-во Волг. гос. ун-та, 2010. – 338 с. – 21,1 п. л.

II. Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации:

1. Дринова, Е. М Конфессиональная геополитика о разрешении этноконфессиональных конфликтов / Е. М. Дринова // Известия ВГПУ. – 2007. – № 3. – 0,4 п. л.

2. Дринова, Е. М. Конфессиональная геополитика: предмет и анализ структуры    / Е. М. Дринова // Философия права. – 2008. –  № 1. – 0,5 п. л.

3. Дринова, Е. М. Практические аспекты конфессиональной геополитики/ Е. М. Дринова // Философия права. – 2008. – № 5. – 0,5 п. л.

4. Дринова, Е. М. Конфессиональная геополитика и процессы политизации религии / Е. М. Дринова // Вестник Волгоградского государственного университета. – 2008. – № 2. – 0,4 п. л.

5. Дринова, Е. М. Религиозная экспансия: социально-философский аспект / Е. М. Дринова // Философия и общество. – 2009. – № 4. – 0,4 п. л.

6. Дринова, Е. М. Конфессиональные деструкции в социокультурных формах глобализации / Е. М. Дринова // Известия Саратовского университета. Новая серия.  2010. – Том 10. – 0,5 п. л.

7. Дринова, Е. М. Религиозная структура как предмет политологического анализа / Е. М. Дринова // Социально–гуманитарные знания. – 2010. –№ 2. – 0,4 п. л.

8. Дринова, Е. М. Русская политическая мысль о геополитике религиозного фактора / Е. М. Дринова // Философия права. – 2010. – № 1. – 0,5 п. л.

9. Дринова, Е. М. Религиозный терроризм как атрибут политической религии / Е. М. Дринова // Философия права. – 2010. – № 3. – 0,5 п. л.

10. Дринова, Е. М. Религия в политических процессах: методологический и практический аспекты / Е. М. Дринова // Вестник РГТЭУ. – 2010. – № 11. – 0,5 п. л.

11. Дринова, Е. М. Современные политические процессы в религии / Е. М. Дринова // Вестник РГТЭУ. – 2011. – № 2. – 0,5 п. л.

12. Дринова, Е. М. Исследование форм политико-религиозного взаимодействия в контексте модернизации и глобализации /Е. М. Дринова// Вестник Волгоградского государственного университета. – 2011. – № 1 . – 0,4 п. л.

13.Дринова, Е. М. Акторы и механизмы       политической религии / Е. М. Дринова // Вестник РГТЭУ. – 2011. – № 6. – 0,5 п. л.

14. Дринова, Е. М. Проблемы формирования концепции устойчивого состояния религиозного  пространства                          в России / Е. М. Дринова // Каспийский регион: политика, экономика, культура. – 2011. – № 3 – 0,5 п. л.

15. Дринова, Е. М. Политизация религии и ее динамические характеристики в современном мире / Е. М. Дринова // Философия права. – 2011. – № 5. – 0,5 п. л.

III. Научные статьи и разделы монографий:

1. Дринова, Е. М. Парадигмы кризиса культуры:           монография / Е. М. Дринова, В. Л. Лившиц. – Волгоград: Изд-во Волг. гос. ун-та, 2006. – 17п. л. (авторский объем – 1 п. л.).

2. Дринова, Е. М. Этноконфессиональный конфликт как форма социального взаимодействия в обществе / Е. М. Дринова // Философия социальных коммуникаций. – 2006. – № 2. – 1,1 п. л.

3. Дринова, Е. М. Этноконфессиональные аспекты коммуникаций в функционировании современных партий / Е. М. Дринова // Философия социальных коммуникаций. – 2007. – № 3. – 1,7 п. л.

4. Дринова, Е. М. Феномен религиозного       терроризма и закон / Е. М. Дринова // Научные труды Российской академии юридических наук. М., 2008. 0,3 п. л.

5. Дринова, Е. М. Политизация религии в современном мире и феномен «политическая религия» / Е. М. Дринова // Научный вестник  Волгоградской академии государственной службы. Сер. Политология и социология. – 2010. – № 1. – 0,45 п. л.

6. Дринова, Е. М. Политическая религия и феномен религиозной экспансии / Е. М. Дринова // Новая правовая мысль. – 2011. – № 1 – 0,4 п. л.

IV. Публикации в сборниках материалов научных конференций:

1. Дринова Е. М. Возможно ли возрождение       «Русской идеи»? /Е. М. Дринова // Тезисы докладов Межвузовской научной практической конференции. – Волгоград, 1999. – 0,3 п. л.

2. Дринова, Е. М. Религиозная доминанта – как фундаментальная основа религиозной модели / Е. М. Дринова // Человек в информационном пространстве цивилизации: культура, религия, образование: тез. докл. Междунар. науч. конф. – Краснодар – Новороссийск: Изд-во КГУКИ, 2000. – 0,2 п. л.

3. Дринова, Е. М. Государственная информационная политика и гармонизация личности или изменение информационного        метаболизма / Е. М. Дринова // Информационная свобода и информационная безопасность: материалы Междунар. науч. конф. – Краснодар: Изд-во КГУКИ, 2001. – 0,2 п. л.

4. Дринова, Е. М. Русская философия в контексте конфессиональной геополитики / Е. М. Дринова // Актуальные  проблемы подготовки  менеджеров (специалистов) к управленческой деятельности в области физического воспитания и спорта, адаптивной и оздоровительной физической культуры: материалы Междунар. науч. конф. – Волгоград: Изд-во ВГАФК, 2002. – 0,2 п. л.

5. Дринова, Е. М. Конфессиональная геополитика: сущность, генезис / Е. М. Дринова // Рационализм и культура  на пороге третьего тысячелетия: материалы III Рос. философ. конгресса. В 3-х т. Т. 3. – Ростов-на-Дону: Изд-во СКНЦ ВШ, 2002. – 0,2 п. л.

6. Дринова, Е. М. Проблемы этноконфессионального взаимодействия на юге России / Е. М. Дринова // Общественные отношения и права человека на юге России: история, современность и перспективы: материалы Междунар. науч.-практ. конф. – Волгоград: Волгоградское научное издательство, 2006. – 0,2 п. л.

7. Дринова, Е. М. К вопросу о необходимости конфессиональной  геополитики / Е. М. Дринова // Человек в мире культуры: исследования, прогнозы. Материалы Междунар. научн. конгресса. – М. – 2007. – 0,3 п. л.

8. Дринова, Е. М. Оппозиция «глобализация – экзистенция» в рамках  конфессиональной геополитики / Е. М. Дринова // Человек в современных философских концепциях: материалы IV Междунар. конф. – Волгоград: Изд-во ВолГу, 2007. – 0,4 п. л.

9. Дринова, Е. М. Этнические процессы и идеи мультикультурализма в современном мире / Е. М. Дринова // Наука и религия в глобализирующемся мире: сб. научн. ст. Казань: Изд-во КГУ, 2007. – 0,3 п. л.

10. Дринова, Е. М. Культурная экспансия: история и современность / Е. М. Дринова // Современное профессиональное образование в сфере физической культуры и спорта: актуальные проблемы и пути совершенствования: труды Всерос. науч.-практ. конф. – Волгоград: Волгог. науч. изд-во, 2007. – 0,4 п. л.

11. Дринова, Е. М. Методологическое обоснование феномена религиозного терроризма / Е. М. Дринова // Человек и общество в противоречиях и согласии: сб. науч. трудов по материалам VI науч.-практич. конф. (В 2-х ч.) 2007. Под ред. А. И. Аспилова. – Нижний Новгород, – 0,4  п. л.

12. Дринова, Е. М. Информационное воздействие и процессы модификации религиозного пространства / Е. М. Дринова // Интеграция науки и образования. Информационная культура и креативный потенциал общества и личности: сб. научн. ст. Междунар. науч. конф. – Краснодар: Изд-во КГУКИ, 2008. – 0,2 п. л.

13. Дринова, Е. М. Влияние религиозных детерминант на социально-экономическое развитие общества / Е. М. Дринова // Ученые записки Волгоградского института экономики, социологии и права. – Волгоград: Изд-во ВИЭСП, 2008. – 0,5 п. л.

14. Дринова, Е. М. К вопросу о необходимости формирования конфессиональной геополитики / Е. М. Дринова // Человек, общество, история: методологические инновации и региональный контекст: сб. научн. ст. Всерос. науч. конф. – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2008. – 0,5 п. л.

15. Дринова, Е. М. К вопросу о нормативно–правовом регулировании в конфессиональной сфере / Е. М. Дринова // Воспитание студента-кооператора – активного участника кооперативного движения России: материалы Междунар. науч.-практ. конф. – Волгоград: Волгоградское научное издательство, 2009. – 0,3 п. л.

16. Дринова, Е. М. Государственно-религиозные модели конституирования общества / Е. М. Дринова // Диалог религий в  пространстве современной культуры: материалы Междунар. науч. практич. конф. – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2009. – 0,45 п. л.

17. Дринова, Е. М. Социально-философские основания политизации  религии / Е. М. Дринова // Россия и россияне: особенности цивилизации: материалы Междунар. научн. конференции. – Архангельск: Изд-во АГТУ, 2009. – 0,4 п. л.

18. Дринова, Е. М. Модернизация и идеология либерализма в социокультурных сообществах / Е. М. Дринова // Сб. научных статей профессорско-преподавательского состава по итогам научно-практической конференции. Волгоград, 2009. – Волгоград: Волгоградское научное издательство, 2010. – 0,4п. л.

19. Дринова Е. М. Роль муниципальных органов власти в процессах политизации религии в условиях             гражданского общества / Е. М. Дринова // Актуальные проблемы государственного и муниципального управления: правовые и политические аспекты: материалы Междунар. научн. конференции. – Волгоград: Изд-во ФГОУ ВПО ВАГС, 2010. – 0,45 п. л.

20. Дринова, Е. М. К вопросу о конфессиональном партогенезе в современной России в конце 20-го – начале 21-го века / Е. М. Дринова // Сборник научных статей аспирантов и соискателей. Вып. 9. –  М.: Изд-во РГТЭУ, 2010. – 0,5 п.л .

21. Дринова, Е. М. Молодежный экстремизм и стратегия разрешения межэтнических и религиозных столкновений в поликультурной студенческой среде / Е. М. Дринова // Проблемы социальной работы с молодежью и молодежная политика: история, теория, и практика: материалы Всерос. науч. практ. конференции. – СПб., 2010. – 0,3 п. л.

22. Дринова, Е. М. Политические аспекты религиозного терроризма: критерии и сущность / Е. М. Дринова // Ценности и интересы современного общества: материалы Междунар. науч.-практ. конф. – М.: РГТЭУ, 2010. – Ч. 2. – 0,45п. л.

23. Дринова, Е. М. Процесс политизации религии: его факторы и механизмы / Е. М. Дринова // Нижнее Поволжье – территория мира и согласия. Межнациональные и межконфессиональные отношения в Волгоградском регионе: история и современность: материалы науч.- практ. семинара. – Волгоград: Изд-во ФГОУ ВПО ВАГС, 2011. – 0,3п. л.

24. Дринова, Е. М. Религиозная экспансия как политический процесс / E. М. Дринова // Экономика, государство и общество в ХХI веке: материалы Междунар. науч. конф. – М.: Изд-во РГТЭУ, 2011. – Ч. 4. – 0,5п. л.

Федеральное государственное

автономное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Южный федеральный университет»

Дринова Елена Михайловна

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание учёной степени

доктора политических наук

 

Религия и политический процесс: религиозно-политическая экспансия и политизация религии в современном мире

Специальность 23.00.02 – политические институты, процессы и технологии

Научный консультант:

заслуженный деятель науки РФ,

доктор политических наук, доктор философских наук,

профессор В.П. Макаренко

Текст автореферата размещен на сайтах:

ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации – www.vak.ed.gov.ru;

Южного федерального университета – http://dbs.sfedu.ru

 

Подписано в печать от       Формат 60х84 1/16.

Печать офсетная. Бумага офсетная. Гарнитура ТАЙМС.

Уч. изд. л.   Тираж 100 экз.

ФГОУ ВПО «Волгоградская академия государственной службы»

400131, Волгоград, ул. Гагарина, 8.

Издательство ФГОУ ВПО «Волгоградская академия государственной службы»

400078, Волгоград, ул. Герцена, 10

См. Практика заявлений и действий иерархов, духовенства, монашествующих и мирян во время предвыборных кампаний. Проблема выдвижения духовенством своих кандидатур на выборах : [принят 2 февраля 2011 года Архиерейским Собором Русской Православной Церкви] // Официальный сайт Московского Патриархата Русская православная церковь. URL:http://www.patriarchia.ru/db/text/ 1400896.html.

См.: Письмо И. В. Киреевского к Кошелеву (1853, 15 окт.) // Лосский Н. О. История русской философии. М.: Прогресс, 1994. С. 31.

Бердяев Н. А. Судьба России: опыты по психологии войны и национальности. М.: Мысль, 1990. С. 8-9.

Булгаков С. Н. Христианский социализм. Новосибирск: Наука, 1991.

Маритен Ж. Философ в мире. М.: Высшая школа, 1994.

Althusser L. For Marх Translated by Ben Brewster. New York: Vintage Books. 1970; Godelier M. Structure and Contradiction in Capital. New York: Vintage Books, 1973;  Парсонс Т. Система современных обществ. – М.: Наука, 1997; Рэдклифф-Браун Р. А. Структура и функции в примитивном обществе: очерки и лекции. М.: Республика, 2001.

Баландье Ж. Политическая антропология. М.: Научный мир, 2001; Бардаков А. И. Власть в формах организации жизнедеятельности общества: автореф. дис. д-ра полит. наук. - Волгоград, 2007; Пигалев А. И. Некоторые историко-философские аспекты легитимации власти в христианстве // Многообразие религиозного опыта и проблемы сакрализации и десакрализации власти в христианском и мусульманском мире: В 2-х ч. Ч. 1. Саратов: Научная книга, 2005.

Almond G. The Culture: Political Altitudes and Democracy in Five Nations. Princeton, 1980; Арендт Х. Истоки тоталитаризма. М.: ЦентрКом, 1996; Олбрайт М. Религия и мировая политика. М.: Альпина Бизнес Букс, 2007; Peyrouse S. Le christianisme en Asie centrale: miroir des evolutions politiques /  Religions, pouvoir et societe, Europe centrale, Balkans, cei. Le courrier des pays de l'Est. – P.: La Documentation francaise. 2004. № 1045; Страда В. Размышления о политических религиях XX века. Религия и политика в XX веке: материалы второго коллоквиума Россия и Италия. М.: Институт всеобщ. истории РАН, 2005; Voegelin E. The Political Religions. N.Y.: E. Mellen Press, 1986; Хабермас Ю. Демократия. Разум. Нравственность: московские лекции. М.: Akademia Kami, 1995; Хантингтон С. Политический порядок в меняющихся обществах. М.: АСТ, 2004.

Гобозов А. И. Философия политики. М.: Теис, 1998; Игнатенко А. А. Ислам и политика. - М.: Институт религии и политики, 2004; Мухаметшин Р. М. Становление конфессиональной политики в России: опыт Татарстана // Политическая экспертиза. 2010. Т. 6. № 2; Устьянцев В. Б. Антропология риска: концептуальные основания // Общество риска и человек: онтологический и ценностный аспекты. Саратов: Наука, 2006.

Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. – М.: Добросвет, 2000; Rorty R. Religion as a Conversation – stopper. Philosophy and Sosial Hope. London: Penguin Books, 1999; Rawls J. Political Liberalism. N. Y.: Columbia University Press, 1964; Разделение и взаимодействие: религия и политика в США: интервью с Кеннетом Д Уолдом // Электронный журнал ЮСИА. 1997  Т. 2. № 2. URL:http://www.infousa.ru/society/rjart7h.htm; Хабермас Ю. Религия, право и политика: политическая справедливость в мультикультурном Мир-Обществе // Полис. 2010. №2; Эйзенштадт Ш. Основы и структура цивилизационного устроения общества // Сравнительное изучение цивилизаций: хрестоматия / под ред. Б. С. Ерасова. М.: Аспект Пресс, 2001.

Стаут Дж. Демократия и традиция. М.: Издательский дом Территория будущего , 2009.

Закария Ф. Будущее свободы: нелиберальная демократия в США и за их пределами. М.: Издательский дом «Территория будущего», 2004; Ларуэль М. Принадлежность к исламу как политический критерий: политизация духовных управлений и создание мусульманских партий //Ислам, идентичность и политика в постсоветском пространстве. Казань: Мастер Лайн, 2005; Мухаметшин Р.М. Ислам в общественно-политической жизни современного Татарстана в 90-годы. Казань: ФЭН, 1996.

Бартлетт Р. Становление Европы: экспансия, колонизация, изменения в сфере культуры: 950–1350 гг. М.: Росспен, 2007; Гумилев Л. Н. География этноса в исторический период. М.: Айрис-Пресс, 2002; Макаренко В.П. Фанатизм и толерантность: диалектика библейско-церковных истоков //Политическая концептология. 2011. № 4; Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории: 1 гештальт и действительность. М.: Мысль, 1993; Тойнби А. Дж. Цивилизация перед лицом истори.  М.: Айрис-Пресс, 2006.

Арзуманов И. А. Трансформация пространства религиозной культуры Байкальского региона в трансазиатском контексте: XX–XXI вв.: автореф. дис. д-ра культурологи - М., 2008 // URL: http://www.dissercat.com/content/transformatsiya-prostranstva-religioznoi-kultury-baikalskogo-regiona-v-transaziatskom-kontek; Бурдье П. Социальное пространство: поля и практики  – СПб.: Алетейя, 2007; Кепель Ж. Джихад: экспансия и закат исламизма. – М.: Ладомир, 2004; Chebel M. Histoire de la circioncision des origines anos jours . – Edittionsenjuillet, 1993.

Бек У. Что такое глобализация? Ошибки глобализма – ответы на глобализацию . - М.: Прогресс Традиция, 2001; Погорельская С. В. Мусульмане в Германии: специфика интеграции // Актуальные проблемы Европы. - 2008. - № 1; Turner Jn. Some Elementary Theoretical Principles on Geo-Politics and Geo-Economics // EurAmerica. - 1998. - Vol. 28. - № 3 (September); Трофимов О. Е. Мусульмане и ислам в Западной Европе // Мировая экономика и международные отношения. - 2009. - № 10; Huntington S. No easy choice: Political Participation in Developing Socie. – N.Y., 1976; Тodd E. Le Destin des immigres (Assimilation et segregation dans les democraties occidentals). - Seuil, 1994; Яшкова Т. А. Политическая модернизация России в условиях глобальных трансформационных вызовов. - М.: Марк-Пресс, 2007.

Аrоn R. 1905–1983: Histoire et politique. - Paris, 1985.

Liebman C. S., Don-Yehiya E. Civil religion in Israel. Traditional Judaism and Political Culture in the Jewish State. California:  The University of California. 1983.

Митрофанова А. В. Политическая религия и фундаментализм // Вестник Российского университета дружбы народов. 2004. № 1; Митрофанова А. В. Религиозный фактор в мировой политике: на примере православия: автореф. д-ра полит. наук. - М., 2005.

Мчедлова М. М. Место религии в социально-политическом процессе: цивилизационные основания и современные тенденции: автореф. дис. д-ра полит. наук. М., 2011.

Верховский А. Политическое православие: русские православные националисты и фундаменталисты 1995–2001 гг. М.:Сова, 2003; Верховский А., Папп А., Прибыловский В. Политический экстремизм в России.  М.: Ин-т  экспериментальной социологии, 1996.

Антонян Ю. М. Этнорелигиозный терроризм. М: Аспект-Пресс, 2006. Володина Н. В. Сущность и содержание экстремистской деятельности в условиях современной России // Диалог государства и религиозных объединений в пространстве современной культуры: сб. ст. Междунар. науч.-практ. конф. Волгоград, 2009; Воронцов С. А. Исламский радикализм как угроза национальной безопасности современной России // Философия права. 2008. № 2;  Вагабов М. В. Ислам: история и современность. Махачкала, 2002; Мельков С. А. Исламский фактор и военная политика России. М.: Воен. ун-т, 2001; Яхьяев М. Я. Религиозный фанатизм как социально-исторический феномен: автореф.  дис. д-ра филос. наук. Махачкала, 2006.

Стаут Дж. Демократия и традиция. М.: Издательский дом «Традиция будущего», 2009. С. 95.

Rorty R. Religion as a Conversation – stopper. Philosophy and Sosial Hope. London: Penguin Books, 1999.

Хабермас Ю. Религия, право и политика. Политическая справедливость в мультикультурном Мир-Обществе // Полис. 2010. № 2. С. 17.

Митрофанова А. В. Политизация «православного мира». М.: Наука, 2004.

Klausen J. Islamic Challenge: Politics and Religion in Western Europe. Oxford. Oxford University Press. 2006.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.