WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Правовые формы отношений советского государства и Русской православной церкви в 1917 -1945 годах

Автореферат докторской диссертации по юридическим наукам

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
 

На правах рукописи

 

 

Петюкова Оксана Николаевна

 

 

Правовые формы отношений советского государства и

Русской православной церкви в 1917-1945 годах

 

12. 00.01 – теория и история права и государства;

история учений о праве и государстве

 

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора юридических наук

 

 

 

 

 

 

Москва – 2011

Работа выполнена

в Московской государственной юридической академии имени О.Е. Кутафина

 

Научный

консультант

доктор юридических наук, профессор

Исаев Игорь Андреевич

Официальные оппоненты:

доктор юридических наук, профессор,

Заслуженный юрист Российской Федерации

Золотухина Наталья Михайловна

доктор юридических наук, профессор

Томсинов Владимир Алексеевич

доктор юридических наук, профессор

Пашенцев Дмитрий Алексеевич

 

Ведущая организация

Российский государственный социальный университет

Защита состоится 18 мая 2011 года в 12.00 на заседании диссертационного совета Д 212.123.02 при Московской государственной юридической академии имени О.Е. Кутафина, г. Москва, 123995, ул. Садовая Кудринская, 9, зал заседаний Ученого совета.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московской государственной юридической академии имени О.Е. Кутафина.

Автореферат разослан __ ____________ 2011 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета,

доктор юридических наук, профессор, Заслуженный деятель науки Российской Федерации

Н.А. Михалева


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертационного исследования определяется необходимостью теоретико-правовой и историко-правовой разработки вопросов, касающихся юридической формализации отношений советского государства и Русской православной церкви в 1917-1945 гг. Обращение к данной тематике обусловлено ее недостаточной разработанностью в отечественном правоведении, тем более, что до недавнего времени большинство нормативных документов, регламентирующих отношения государства и церкви были недоступны для исследователей и общественности.

Объективное изучение государственно-конфессиональной политики и правотворческих инициатив власти затруднено тем, что многие исследования предпринимались в рамках государственной атеистической идеологии либо исключительно с религиозных позиций. Поэтому особо важными представляются вопросы, связанные с выработкой единого четкого понятийного аппарата, для объективного взвешенного изучения государственно-конфессионального взаимодействия.

Рост вероисповедного многообразия, несовпадающего с национальными и государственными границами, зачастую сопровождается разрушением традиционных связей  религии, государства и общества. Между тем  отделение религии от государства не может носить абсолютный характер. Оно предполагает формирование и развитие целостной системы позитивного взаимодействия государства и религиозных объединений, направленной на осуществление общих целей.

Для России как евразийского государства изучение исторического опыта разрешения проблем правового регулирования деятельности конфессиональных объединений приобретает особую актуальность. В настоящее время требуется глубокое переосмысление и комплексные многоаспектные исследования правовых форм отношений советского государства и Русской православной церкви в 1917-1945 годах. Теоретико-правовой и историко-правовой анализ обозначенной темы позволяет объединить усилия по изучению теоретических истоков, исторического опыта прошлого и выявлению современных тенденций развития механизма правового регулирования государственно-конфессиональных отношений.

Степень  научной  разработанности темы исследования.  Проблема правового регулирования отношений государства и Русской православной церкви привлекала внимание исследователей различных областей знаний, исследовалась как в дореволюционный, советский, так и постсоветский периоды.  Однако комплексные научные историко-правовые исследования становления и развития советского законодательства в религиозной сфере, особенностей практики его применения к разноуровневым, в том числе приходским православным структурам  отсутствуют.

  1. Начиная с конца 1980-х годов, изменяется вектор научных исследований в конфессиональной сфере,  постепенно преодолевается региональность в изучении государственно-церковных отношений, расширяется источниковая база, публикуются новые документы, активизируется  библиографическая работа по церковно-правовой  тематике. Среди работ современных православных исследователей можно выделить труды архиепископа Иоанна (Снычева), иеромонаха Дамаскина (Орловского), протоиерея Владислава Цыпина, иерея Сергия Звонарева. Cамостоятельный комплекс исследований представляет собой литература русского зарубежья. Представительна зарубежная иноязычная литература.

Правовое регулирование отношений советского государства и Русской православной церкви в 1917-1945 гг. является наименее изученной юридической наукой темой. При отсутствии целостного историко-правового анализа рассматриваемой проблемы имеются исследования, посвященные эволюции государственно-церковных отношений в рамках философского, исторического, социологического, политологического, экономического  и иных подходов.

С 90-х гг. XX века возрождается интерес к церковному праву, что нашло отражение в работах М.Ю. Варьяса, Е.П. Гарановой, Д.Д. Борового, А.А. Дорской и др. Однако и по сей день характер влияния религиозных норм на систему светского права в советской России не исследован.

Важное значение для подготовки настоящего диссертационного исследования имеют труды отечественных ученых специалистов как в области права, так и в области философии, истории, социологии, религиоведения, таких как О.Е. Кутафин, О.И. Чистяков, Ю.П. Титов, И.А. Исаев, О.Ю. Васильева, М.И. Одинцов, Р.С. Мулукаев, В.В. Лазарев, В.Г. Графский, Н.М. Золотухина, В.А. Томсинов, А.С Павлов, Л.Р.Сюкияйнен, Ю.А.Тихомиров, А.Х.Саидов, М.Н.Марченко В.А. Туманов, А.В. Логинов, Т.В. Кашанина, Д.А. Керимов, М.Е. Красножен, А.В. Кураев, А.В. Пчелинцев, Ю.Г. Карпухин, Ю.Е. Винокуров, В.С. Нерсесянц, А.В. Поляков, Н.С. Суворов, В.А. Цыпин, М.П. Мчедлов, К.А. Чернега, Д.А. Пашенцев, Ф.М. Рудинский, Ю.А. Розенбаум, С.А. Авакьян, Н.В. Витрук, Е.И. Козлова, В.И. Лафитский, И.А. Шершнева-Цитульская, Е.А. Лукашева,  В.В. Пущанский, А.М. Осавелюк, Н.А. Фролова, А.А. Иванов, А.Н. Никитин, А.А. Сафонов, В.В. Лапаева и др.

Историко-правовая наука сравнительно недавно обратилась к изучению комплекса юридических проблем государственно-церковных отношений в советский период. Советская правовая политика в области свободы совести нуждается в объективном изучении, в особенности посредством комплексного анализа источников светского и церковного происхождения.

Содержание правотворчества и правоприменительной прак­тики в конфессиональной сфере, как на общероссийском, так и на региональном уровне освещено недоста­точно. Между тем изучение правовых форм государственно-конфессиональных отношений в советской России на историко-правовом материале позволяет понять перспективы их дальнейшего развития в условиях формирования правового государства. Углубленного анализа требуют вопросы соотношения религиозных правил и светских правовых норм в процессе становления и развития советского законодательства,  взаимодействия права и религии как ценностно-нормативных систем. За пределами научных изысканий остались коллизионные вопросы реализации конфессионального законодательства в 1917-1945 гг., характеристика религиозно-нравственной составляющей правового сознания советских граждан, юридические аспекты  взаимовлияния внешнего и внутреннего церковного права, проблемы защиты прав и свобод верующих в секулярном государстве.

Объектом исследования является совокупность урегулированных нормами права государственно-церковных отношений, раскрывающих сущность правовых форм регулирования деятельности Русской православной церкви.

Предмет исследования составляют нормы различных отраслей права,  регулировавшие деятельность православных организаций в 1917-1945 годах, материалы правоприменительной практики, позволяющие раскрыть степень эффективности механизма правового регулирования в религиозной сфере.

Целью диссертационного исследования является изучение правовых форм отношений советского государства и Русской православной церкви в 1917-1945 годах.

Поставленная цель конкретизируется следующими задачами:

- проанализировать нормативную базу как светского, так и церковного характера, заложившую основу для взаимодействия советского государства и Русской православной церкви;

- раскрыть сущность и содержание религиозно-нравственной составляющей правосознания общества в дореволюционной и послереволюционной России;

- проанализировать процесс восприятия российским правосознанием законодательных инициатив советской власти  в конфессиональной сфере;

  1. рассмотреть особенности становления и развития правовых основ отношений советского государства и религиозных объединений;
  2. охарактеризовать правовой статус Русской православной церкви ко времени революционных преобразований 1917 года;
  3. проследить эволюцию правового положения Русской православной церкви в 1917-1945 годах на уровне приходского, епархиального и высшего церковного управления;
  4. выявить правовые формы отношений советского государства и Русской православной церкви в 1917-1945 годах;

-  проанализировать эволюцию правового положения служителей культа и членов их семей в России на протяжении рассматриваемого периода;

- показать взаимодействие религиозных норм и норм светского права в России в 1917-1945 годах;

- определить правовые коллизии в религиозной сфере;

  1. обобщить опыт правовой регламентации отношений государства и православных организаций;
  2. выработать рекомендации по совершенствованию российского законодательства в конфессиональной сфере.

Хронологические рамки диссертационного исследования обусловлены объективными факторами вистории правового взаимодействия российского государства и Русской православной церкви. Тема ограничена, с одной стороны,  революционными преобразованиями, принятием соборных решений 1917-1918 гг., с другой стороны,  - поворотными для всего православного сообщества событиями 1945 г. - принятием постановлений Поместного Собора, обозначившими итоги достигнутого светской и церковной властью  компромисса.

Источниковая база исследования включает четыре группы источников: официально-документальные материалы, эпистолярные источники и воспоминания, публицистику, извлечения из архивных фондов государственного и церковного происхождения.

Официально-документальные материалы представлены нормативными правовыми актами, церковными источниками, ведомственной перепиской и т.д. Анализ статистических справочных изданий позволяет соотносить деятельность духовенства с указами высших церковных установлений. В работе над диссертацией использованы материалы всеобщих переписей населения 1897, 1920, 1926, 1937 г.,  бюджетные обследования крестьянских хозяйств 1920-х годов. Обработанные ЦСУ СССР результаты всесоюзной переписи населения 1926 г. собраны в 56-ти томах. Опубликованные статистические данные проанализированы автором и отражены в сводных таблицах.

Несомненный интерес для исследователя представляют  дневники и мемуары как мирян, рядовых служителей культа и выдающихся деятелей церкви, так и людей, не являвшихся православными верующими.

В диссертации использованы материалы нескольких  федеральных, областных, ведомственных архивов: Государственного архива Российской Федерации, Российского центра хранения и изучения документов новейшей истории,  Российского Государственного архива экономики, Центра документации новейшей истории Тамбовской области, Государственного архива Нижегородской области, Государственного архива Рязанской области, Государственного архива Тульской области, Архива Института  российской истории РАН и других. Многие собранные автором архивные документы впервые вводятся в научный оборот.

Основной трудностью в исследовании истории Русской православной церкви в 1917-1945 гг. является отсутствие централизованного хранения церковной документации, разрознены в архивах как указы и послания высшей церковной власти, так и материалы епархиального управления, а приходская отчетность практически не сохранилась. В основе диссертации  использована вся совокупность рассмотренных источников. Результаты изучения массовых источников сводились в таблицы, производилась репрезентативная выборка наиболее типичного материала. Комплексный анализ источников позволяет надеяться на необходимую достоверность отображения сложных процессов правовой регламентации отношений советского государства и Русской православной церкви в 1917-1945 годах.

Методологическая основа исследования базируется на диалектическом методе, который позволяет рассматривать все явления во взаимосвязи и в развитии, с учетом принципов объективности и историзма. Материал излагается в проблемно-хронологическом порядке. Помимо общенаучных методов, в работе применялись такие методы, как системно-структурный, формально-юридический, сравнительно-правовой, конкретно-исторический, статистический, социологический и другие.

В рамках обозначенного хронологического периода  установлена последовательность и преемственность развития правовых основ государственно-церковных отношений в советской России, выявлены правовые коллизии при реализации советского законодательства в сфере свободы совести. Институционально-функциональный подход позволил раскрыть правовые формы государственно-конфессиональных отношений в советской России посредством изучения структуры и содержания деятельности органов государственной власти, участвовавших в правотворчестве и правоприменении в конфессиональной области. В процессе применения методов социальной психологии автор работы проанализировал основные тенденции в эволюции общественного и правового сознания советского общества в 1917-1945 гг. Использование сравнительно-правового метода предоставило возможность показать  влияние зарубежных источников на формирование и развитие отечественного механизма правового регулирования деятельности религиозных объединений, выявить основные этапы становления и развития системы государственно-конфессиональных отношений в России. С помощью статистического метода был проведен анализ материалов городских и всесоюзных переписей населения страны, бюджетных обследований крестьянских хозяйств 1920-х годов. При определении компетенции органов государственной власти, участвовавших в выработке конфессиональной  политики, при анализе законодательства  в области свободы совести применялся формально-юридический метод. Разработка рекомендаций по совершенствованию современного законодательства, проведена на основе метода правового моделирования.

Научная новизна работы обусловлена тем, что в историко-правовой науке заявленная к исследованию тема практически не изучалась. Диссертационная работа является первым самостоятельным, логически завершенным комплексным научным исследованием, посвященным анализу эволюции правовых форм отношений советского государства и Русской православной церкви в период с 1917 по 1945 г.

Научная новизна состоит в исследовательском подходе, который основывается на признании связи между системами государственного и церковного права.

В работе получили развитие теоретические положения, касающиеся соотношения понятий «правовая форма», «форма права», «источник права»; уточнены определения понятий «государственно-конфессиональные правоотношения», «государственно-церковные правоотношения», «правовые формы государственно-церковных отношений»; представлена классификация правовых форм государственно-церковных отношений.

В диссертации обобщен и проанализирован обширный фактический материал, характеризующий становление и развитие правовых форм государственно-церковных отношений в советской России.

Положения, выносимые на защиту:

1. Автор, учитывая  коллективные и индивидуальные способы реализации свободы вероисповедания, предлагает следующее определение понятия «государственно-конфессиональные правоотношения» - это совокупность исторически складывающихся и изменяющихся форм правовых взаимоотношений между государственными и муниципальными органами, организациями, учреждениями, предприятиями, с одной стороны, и религиозными объединениями, отдельными верующими, с другой стороны.  Государственно-церковные правоотношения являются предметом регулирования государственного и церковного права.  Для того, чтобы рассмотреть православное церковное право в развитии, необходимо использовать комплексные правовые подходы. Глубинный характер канонического правового регулирования связан с тем, что в отличие от светского государственного права, оно регулирует не только отношения церкви с общественными и государственными институтами, но и внутреннюю жизнь церковного организма в ее общинно-институциональном аспекте. В то время, как государственное конфессиональное законодательство в условиях секуляризации представляет собой разрозненный, несистематизированный массив правовых актов, относящихся к различным отраслям права, церковно-правовые нормы объединены в особую религиозную систему, что придает им авторитетность при формировании правосознания верующих.

2. Начиная с 1917 г. и вплоть до настоящего времени, характеристика церковного (канонического) права как корпоративного права не находит своего отражения в российском законодательстве, правоприменительной практике, правовой доктрине. Церковь не является корпорацией в современном понимании, так как она экстерриториальна, выходит за пределы государства;  претендует на всеобщность, духовно окормляя все общество; нормы внутрицерковных установлений в условиях светского государства не обеспечены государственным принуждением. Автор предлагает рассматривать церковное право в качестве особой исторически сложившейся религиозной правовой системы, представляющей собой совокупность церковно-правовых норм, регламентирующих общественные отношения, возникающие в связи с существованием церковной организации и обеспеченных силой церковного воздействия, а на определенных исторических этапах развития санкционированных силой государственного принуждения.

3.Субъектами государственно-церковных отношений выступают государство в лице уполномоченных органов, с одной стороны, и члены церкви, церковь в целом, с другой стороны. В правовой доктрине господствующими стали представления, имеющие выраженную силовую (потестарную) направленность. Между тем специфика Русской православной церкви как субъекта государственно-церковного взаимодействия состоит в том, что она представлена в российском законодательстве в качестве совокупности юридических лиц,  членство в церкви нефиксировано,  и, как следствие, трудность идентификации мирян как субъектов церковно-правовых отношений, впрочем,  которые в редких случаях выступают как самостоятельные субъекты государственно-церковных правоотношений. Церковная правосубъектность обладает спецификой - каноны воспрещают священнослужителям обращаться к государственной власти без дозволения церковного начальства, инициаторами церковно-государственного  взаимодействия может  быть определенный круг лиц, в ряде случаев предусматривается строго определенный порядок взаимодействия с государственной властью. Помимо комплекса прав церкви как Божественного учреждения, у частей Вселенской церкви и отдельных церковных обществ существуют права, предоставляемые им государствами.

4.Под правовой формой государственно-конфессиональных отношений следует понимать комплекс многообразных юридических средств, осуществляющих правовую регламентацию и опосредование правом взаимоотношений государства и религиозных объединений, реализуемый в виде определенной деятельности субъектов государственно-конфессиональных правоотношений с соблюдением установленных законом правил и процедур. Автор основывается на классификацию юридических форм отношений советского государства и Русской православной церкви в 1917-1945 гг.  в зависимости от функционального содержания государственной деятельности, подразумевающей деление на правотворческую, правоисполнительную, правоохранительную и контрольную формы. Наряду с правовыми формами государственно-церковных отношений в СССР широкое распространение получили неправовые формы государственного воздействия, основанные на секретных партийных директивах, они предшествовали реализации правовых форм деятельности государства.

5. В основу советского законодательства, формировавшегося без учета юридического значения церковного (канонического) права, была заложена коллизионность нормативной базы, сохранившаяся до настоящего времени. В то время, как каноническое право, отражая догматические и екклезиологические церковно-правовые отношения, основой церковного организма считает  епархию, светское право – религиозную общину, приход. Игнорирование светской правовой системой факта существования религиозной правовой системы приводит, с одной стороны, к  невозможности полноценного учета требований светского законодательства в церковных документах, которая вызвана необходимостью выполнения общеобязательных канонических норм, а с другой – к падению уровня правосознания верующей части общества.

6. Начавшееся в 1917 г. церковное возрождение, связанное с восстановлением канонической структуры церкви на основе соборных решений, было прервано в связи с приходом к власти большевиков. Изначально видя в лице Русской православной церкви непримиримого политического противника, советская власть пыталась полностью устранить церковь из политико-правового пространства, не считаясь с юридическим значением церковного (канонического) права. Если до Октябрьской революции 1917 г. церковное и государственное право находились в состоянии взаимодействия и взаимопроникновения, то в советском государстве декларативно провозглашенное отделение церкви от государства на деле обернулось грубым вмешательством в церковную жизнь. Не в состоянии изменить древние церковные каноны, советская власть вынуждала церковную иерархию принимать нормы, идущие вразрез с каноническими устоями церкви, сворачивая церковное самоуправление до минимума путем запретительных мер, влияя на кадровую политику церкви, инициируя расколы внутри церковного организма, требуя подтверждения политической лояльности со стороны священства, осуществляя прямые репрессии церковно- и священнослужителей, мирян.

7. Поместный Собор 1917-1918 гг. вводил высокий уровень самоуправления для клириков и мирян на всех уровнях церковного управления. Несмотря на то, что соборными решениями были заложены основы широкого привлечения мирян к управлению Русской церковью, возрастала роль выборного начала, но в изменившихся условиях управление делами епархий значительно упростилось. «Положение об управлении Русской православной церковью» 1945 г. исключило благочиннические собрания и благочиннические советы как коллегиальные органы церковного управления, единоличный управляющий благочинный стал назначаться епархиальным архиереем. Соборное  «Определение о епархиальном управлении» 1917-1918 гг., предусматривавшие выборы епархиальных архиереев епископами, назначенными Синодом, совместно с клиром и мирянами епархии, не могло быть реализовано в полном объеме. Начиная с 1945 г. при епархиальном архиерее состоял лишь один коллегиальный вспомогательный орган - епархиальный совет для содействия в управлении, в состав которого миряне уже не допускались. Из-за репрессивной политики в отношении представителей духовенства викарным епископам приходилось замещать правящих архиереев, поэтому не сложилось разделение епархии на округа во главе с викариями, основы которого были заложены «Определением о викарных епископах». Функции церковного суда, предусмотренные соборными решениями 1917-1918 гг., не реализовались в церковной практике советского периода. Изменения в порядке церковного управления были обусловлены антирелигиозной политикой советского государства и стремлением Православной церкви сохранить жизнеспособную церковную структуру.

8. Советская власть пыталась вытеснить церковное (каноническое) право из российского правового пространства, лишая его юридической силы. Однако в связи с высокой авторитетностью церковно-правовых норм, сложностью и неоднозначностью процесса становления советской правовой системы, православное церковное право адаптировалось к социалистическим условиям, традиционные институты церковного права корректировались, заменялись новыми, отчасти вытеснялись, но исключительно в рамках конкретной Поместной церкви, не затрагивая канонических основ Вселенской церкви. Подобно юридическому, православное образование влияло не только на когнитивно-рациональную сторону сознания населения советской России, но и на эмоционально-волевую, ценностную и мировоззренческую стороны бытия, формируя системы правомерной мотивации поведения, готовности законными способами отстаивать свои религиозные права. Православное образование выступало не только в качестве формы передачи знаний и навыков, но и трансляции церковно-правового опыта, ценностей и идеалов. Модифицируясь, православное образование определяло новое качество правосознания и через него правовой культуры в целом.

9. Законодательные акты советского периода регламентировали не только общие вопросы государственно-церковных отношений, но и вторгались в сферу внутрицерковной молитвенно-канонической жизни, стимулировали создание квазирелигиозного образования 1920-х годов – обновленческой церкви как церковной структуры, целиком подотчетной советской власти. Литургические и канонические нововведения обновленцев, оторванные от российской церковной традиции, сводились к сокращению богослужения, учреждению женатого епископата, распространению института диаконис. Обновленческая церковь  так и не получила широкого распространения и самостоятельного развития. Посредством административно-правовых мер устанавливались единообразные подходы к подготовке и размещению религиозных кадров; сворачивалось развитие церковной юридической науки, ослаблялась материально-техническая база Русской православной церкви.

10. Изменения в системе регулирования взаимоотношений советского государства и Русской православной церкви носили закономерный для всей советской правовой системы характер. Они состояли, главным образом, в резком сужении области церковного правоприменения, расширении круга субъектов государственной деятельности в конфессиональной сфере при наличии явного перевеса силовой репрессивной составляющей, незначительном  содержательном различии правовых форм регулирования отношений государства и религиозных объединений различных конфессий и деноминаций, а также в переплетении правовых и неправовых форм регулирования.

11. Основные параметры правового состояния взаимоотношений государства и Русской православной церкви соответствовали потребностям развивающейся советской политико-правовой системы. В период конфронтации государства и церкви снижалась степень доверия населения государственным институтам, явно сочувствующего страдающим за свои религиозные убеждения согражданам, что способствовало созданию вокруг церкви ореола мученичества. В годы Великой Отечественной войны сложилась достаточно эффективная для того времени система государственно-церковного сотрудничества, хотя и не отвечающая признакам конкордата. Несмотря на наличие факта принятия сторонами взаимных обязательств, инициатором преимущественно устных договоренностей выступало государство, отсутствовало равенство сторон государственно-церковного взаимодействия, Совет по делам Русской православной церкви получил узаконенную возможность направлять и контролировать церковную жизнь.

12. На различных этапах исторического развития советское государство в той или иной степени использовало авторитет Русской православной церкви в правовой сфере. В первые годы советской власти духовенство привлекалось к работе в центральных и региональных государственных органах власти. В 1920-е годы представители, главным образом, сельского клира продолжали выполнять функции правового просвещения населения, устраивали коллективные читки советской и религиозной периодики, знакомили в церквах с законодательными актами. В годы Второй мировой войны поддержка Московской Патриархии была обусловлена стремлением поддержать общенациональные патриотические традиции, нейтрализовать воздействие гитлеровской пропаганды, повлиять на отношения с союзниками США и Великобританией в целях победы над фашизмом, а также воздействовать на послевоенную конфессиональную архитектуру мира через созыв VIII Вселенского Собора в Москве.

Теоретическая и практическая значимость исследования.

В работе изложены научно обоснованные решения, направленные на совершенствование механизма правового регулирования деятельности религиозных объединений. Реализация сформулированных выводов может стать теоретической основой для решения ряда практических проблем, связанных с реализацией российского законодательства  в области свободы совести, что позволит на практике повысить эффективность государственно-конфессионального взаимодействия. Отдельные выводы и рекомендации могут быть востребованы в процессе разработки нормативных правовых актов, определяющих правовой статус конфессиональных объединений и в правоприменительной практике, поскольку они направлены на повышение эффективности права, укрепление законности и правопорядка.

Материалы диссертационного исследования могут быть использованы в  научно-исследовательской деятельности (при разработке общетеоретических и отраслевых проблем государственно-конфессионального взаимодействия, при изучении иных явлений государственно-правовой жизни);  в правовоспитательной работе органов государственной и муниципальной власти;  в учебном процессе (при преподавании теории государства и права, истории отечественного государства и права, соответствующих спецкурсов и отраслевых юридических дисциплин);  в деятельности органов государства и негосударственных организаций по оптимизации процессов правового регулирования, выработке и реализации соответствующего направления государственно-правовой политики.

Апробация результатов исследования. Основные положения и выводы диссертации были изложены автором в ряде выступлений на следующих международных и республиканских конференциях: международной научно-практической конференции «Национальная безопасность. Правовые, социокультурные и экономические основы» (6-10 февраля 2006 г., РГГУ, Москва), VI Всероссийской научно-практической конференции «Образование и культура: роль права» (12 апреля 2006 г., РГГУ, Москва), научной конференции «Обеспечение национальной безопасности России (правовой аспект)» (26 ноября 2006 г.,  МосГУ, Москва), II Международной научно-практической конференции «Национальная безопасность: Правовые, социокультурные и экономические основы» (29 января-4 февраля 2007 г., РГГУ, Москва), международной научно-практической конференции «Правовые средства обеспечения и защиты прав человека: российский и зарубежный опыт» (5-6 апреля 2007 г., МНЭПУ, Москва), IV Республиканской научно-практической конференции «Современные проблемы коммерческого права России» (26 октября 2007 г., МГУ им. М.В. Ломоносова), научно-практической конференции «Революционный 1917 год. Проблемы изучения, преподавания и музейной интерпретации» (6 ноября 2007 г.,  Государственный центральный музей современной истории России, Москва), Фестивале науки МИБУА (6-12 ноября 2007 г., НУ ОАОУ, Москва), I Всероссийском педагогическом конгрессе «Кадровые ресурсы инновационного развития образовательной системы»  (19-21 декабря 2007 г., МАНПО, Москва), Международных Рождественских образовательных чтениях «Вера и образование: общество – школа – семья в ХХI веке» (28 января-3 февраля 2007 г., Москва), межвузовской научной конференции Ключевские чтения – 2008 «Отечественная история и культура: единое пространство в прошлом, настоящем и будущем» (МПГУ, Москва), Мировом общественном форуме «Диалог цивилизаций» (9-13 октября 2008 г., о. Родос - Греция), IХ международной научно-практической конференции «Право на защите прав и свобод человека и гражданина (к 15-летию Конституции Российской Федерации и 60-летию Всеобщей декларации прав человека» (декабрь 2008 г., МГУ им. М.В. Ломоносова), межвузовской научной конференции Ключевские чтения – 2009 «Что изучает и чему учит история: актуальные проблемы политической и социальной  истории России» (МПГУ, Москва), межвузовской научно-практической конференции «Проблемы модернизации высшего образования института» (январь 2010, ИУП, Москва), Пятой межвузовской научно-практической конференции «Векторы развития современной России» (17 февраля 2010, Московский филиал ЛГУ им. А.С. Пушкина, Москва), международной научной конференции - ХIV Царскосельских чтениях «Профессиональное образование: социокультурные аспекты» (20-21 апреля 2010 г.,  ЛГУ им. А.С. Пушкина, Санкт-Петербург), международной научно-практической конференции «Модернизация общества: экономические, политико-правовые и социокультурные аспекты» (18-20 октября 2010 г., Кемер - Турция).

Диссертация обсуждалась на заседаниях кафедры истории государства и права Московской государственной юридической академии имени О.Е. Кутафина.

Материалы диссертации использовались в учебных курсах  «История отечественного государства и права», «Теория государства и права», «Конституционное право Российской Федерации», «Гражданское право» (Финансовый университет при Правительстве РФ), «Экономическая преступность и ее профилактика» (Московский гуманитарный университет).

Всего по теме диссертации опубликовано 48 работ, из которых 3 – монографии, 1 – научная работа, 1 – учебно-методическое пособие.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, шести глав, заключения, списка использованных источников и литературы, приложений.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обоснована актуальность выбранной темы исследования, определены объект, предмет, цель и задачи работы, ее теоретическая, методологическая и источниковая основы, показана научная новизна, сформулированы основные положения, выносимые на защиту, раскрыты теоретическая и практическая значимость проведенного исследования, приведены сведения об апробации полученных результатов.

Глава 1 «Теоретико-методологические основы исследования правовой регламентации государственно-церковных отношений» состоит из четырех параграфов, в которых сформулированы концептуальные теоретико-методологические основы исследования с учетом зарубежного правового опыта в конфессиональной области.

В первом параграфе «Соотношение  понятий «правовая форма», «форма права», «источник права» исследуются сложившиеся в отечественной юридической науке категориальные оценки по теме исследования, рассматриваются вопросы, касающиеся формирования понятия правовой формы и разработ­ки ее отдельных аспектов. В то время, как в отечественной и зарубежной доктрине понятия «правовая форма», «форма права» нашли свое выражение, определение категории «правовые формы государственно-конфессиональных отношений» до настоящего времени не получило своей юридической формализации.

Автор обосновывает позицию, согласно которой признается автономия понятий «правовая форма», «форма права», «источник права»; формулирует понятие правовой формой государственно-конфесиональных отношений.

Юридические формы государственной деятельности неразрывно связаны с формами права, содержащими общеобязательные установления. Если под правовой формой понимаются практически все юридические средства, участвующие в правовом регулировании и опосредовании тех или иных социальных процессов, в решении социальных задач, то под формой права - способ выражения юридических правил поведения. В то время, как категория «правовая форма» используется, прежде всего, для того, чтобы структурировать социальные связи и показать роль права как формально-юридического института в его соотношении с многообразными общественными отношениями, категория «форма права» призвана упорядочить содержание права, придать ему свойства государственно-властного характера.

Создание современной концепции правовой формы государственно-конфессиональных отношений будет способствовать  обеспечению религиозной свободы личности и объединений верующих во  взаимоотношениях с публичной властью, определению юридических пределов организации и функционирования этой власти.

Второй параграф «Религиозно-нравственная составляющая правосознания  российского общества» посвящен анализу сущности взаимосвязи правового и религиозного сознания,  соотношения понятий «право», «религия», «нравственность»  в правовой системе России.

Правовое сознание является сложным духовным образованием, выступает в качестве средства воздействия на отдельные правовые институты, отрасли права, систему права в целом. Правосознание верующего человека в основе своей является автономным, т.к. подчинение нормативам выступает для него как акт свободного внутреннего предпочтения. Православное правосознание опирается на уровень нормативной саморегуляции религиозно-нравственного характера, заложенный нормами  церковного (канонического) права. Важным признаком правосознания как специфического типа духовности является воспроизведение национальных культурных архетипов справедливости, свободы и равенства.

В обществе, значительная часть которого имеет конфессиональную принадлежность, связь правового и религиозного сознания имеет постоянный, сущностный характер. В переходные исторические периоды, когда подрывается авторитет государственного права, усиливается компенсаторная роль церковного (канонического) права. Постижение правовой нормы способствует диалектическому переходу правовых требований в нравственные императивы. Особенность российского религиозного сознания выражается в укорененности в нем идей правды, любви, греха, покаяния, аскезы, смирения, соборности, спасения.

К началу XX в. православие являлось самой многочисленной и авторитетной конфессией России. К 1914 г. численность православных христиан Российской империи составляла 115-125 млн. человек; значительная часть приходов располагалась в сельской местности, сельское население составляло 85% россиян.

В диссертации проанализирована эволюция взаимодействия правового и религиозного сознания российского общества в первой половине ХХ столетия. Как показывает историко-правовой опыт, когда правовые нормы, не отвечают в полной мере внутренним, глубинным характеристикам общественного сознания, позитивное право оказывается неспособным в полной мере реализовать свой регулятивный потенциал, а государственные структуры – в полной мере легитимировать свою власть.

В третьем параграфе «Государственно-конфессиональные и государственно-церковные  правоотношения: понятие, сущность, содержание» рассматриваются проблемы категориального  аппарата по исследуемой тематике. Автор обращает внимание на то, что в юридической литературе отсутствует устоявшаяся терминология в конфессиональной сфере; терминологическое несоответствие категорий порождает проблемы в их дефинитивном определении и понимании.

В диссертации сформулированы авторские определения понятий «государственно-конфессиональные правоотношения», «государственно-церковные правоотношения».

Правовая природа государственно-церковных правоотношений изучена с позиций как государственного, так и церковного (канонического) права. Автор раскрывает различные подходы к вопросу о сущности и месте церковного права в системе нормативного регулирования. В юридической науке термин «церковное право»  толкуется как особая правовая система (Ф.Ф. Кокошкин, А.С. Павлов); корпоративное право (М.Ю. Варьяс, Е.П. Гаранова, Д.Д. Боровой); самостоятельная отрасль права (А.С. Смыкалин, А.А. Дорская); подсистема романо-германской правовой семьи (В.В. Симонов).

По мнению диссертанта, церковь не является корпорацией в современном понимании, так как она экстерриториальна, выходит за пределы государства; претендует на всеобщность, духовно окормляя все общество;  нормы внутрицерковных установлений в условиях светского государства по общему правилу не входят в систему государственно-правового регулирования.

Как специфическая правовая система, основанная на ре­лигиозном вероучении, церковное  право имеет ряд особенностей догматического, сотериологического, экклезиологического характера.  Эти особенности отражаются, в свою очередь, и на функционировании церковного института, и на взаимоотношениях его с государством.

Особенность государственно-церковных правоотношений заключается в ограничительном характере государственно-правового и церковно-правового регулирования: с одной стороны, государство не может вмешиваться в каноническую, богослужебную внутрицерковную жизнь, с другой стороны, церковь, не участвует в государственной политической деятельности.

Правовая природа государственно-церковных правоотношений определяется правовой природой и происхождением церкви и государства, которые имеют различные сферы и средства воздействия.

В четвертом параграфе «Модели государственно-конфессиональных отношений: зарубежный опыт правового регулирования» обосновываются различные классификационные подходы к пробле­мам взаимоотношений государства и религиозных объедине­ний.

В зависимости от историко-правовых условий взаимодействие государства и институциональных вероисповеданий может принимать различные формы, складываются различные типы правового регулирования статуса религиозных объединений и модели государственно-конфессиональных правоотношений.

Диссертант характеризует соотношение типов правового регулирования статуса религиозных объединений и модели государственно-конфессиональных отношений. Наиболее предпочтительным критерием для типологии государственно-конфессиональных отношений является определение юридического статуса религиозных объединений. В этой связи выделяются три типа правового регулирования статуса ре­лигиозных объединений:

I. моноконфессиональный (теократическое государство, на территории которого допускается официальное существование только одной конфессии);

II. дифференцированный (религиозные объединения облада­ют различным объемом прав и обязанностей);

III. универсальный (наделение религиозных объединений рав­ными правами и обязанностями, независимо от их конфессио­нальной принадлежности).

Дифференцированный тип правового регулирования обычно связывают с кооперационной моделью государственно-конфессиональных отношений, а универсальный тип - с сепарационной моделью, что способствует определенной унификации религиоведческо-юридической терминологии. В международно-правовой практике широко представлены и промежуточные модели отношений государства и конфессий.

В рамках дифференцированного типа правового регулирования различают государственный статус религиозного объединения   (Англиканская церковь в Велико­британии, Евангелическо-лютеранская церковь в Дании и Исландии, Православная церковь в Греции, Ислам в Иране, Ливии, ОАЭ и др.), консенсуальный правовой статус религиозных объеди­нений (в Италии, Испании, Германии), статус официально признанных (традиционных) вероисповеданий (Литва и др.).

Сепарационная модель декларирует осуществление либерального стандарта религиозной свободы. Однако реальные пре­имущества зачастую получают те структуры, которые располагают наибольшими финансовыми и организационными воз­можностями. Традиционные религии, как правило, теряют кон­курентоспособность под давлением неорелигиозных течений. Государство, провозгласившее религиозную индифферентность, в результате нередко оказывается во власти идеологем, приобретающих квазирелигиозный характер, вы­падая из русла цивилизационного развития, теряя или распыляя на­циональную идею. 

         Глава 2 «Правовые формы отношений советского государства и Русской православной церкви в 1917-1945 годы» посвящена исследованию эволюции юридических форм государственно-церковных отношений в советской России. Данная тематика изучена с учетом принятой в юридической науке классификации правовых форм в зависимости от функционального содержания государственной деятельности.

В первом параграфе «Правотворческая форма отношений советского государства и Русской православной церкви» рассматриваются вопросы, касающиеся правовой политики; системы органов, осуществлявших правотворческую деятельность в области свободы совести в 1917-1945 гг.; источниковой базы государственно-конфессиональных правоотношений в советской России.

В основе правотворческой формы отношений советского государства и Русской православной церкви была правовая политика, концептуальные положения которой носили чрезмерно политизированный и идеологизированный характер. С конца 1930-х гг. изменялся курс правовой политики советского государства с интернационально-коммунистического на национально-патриотический. В военные годы в политико-правовой доктрине преобладали идеи веротерпимости в вопросах установления правовых форм взаимоотношений государства и церкви.

Принцип множественности законодательных органов, закрепленный Конституцией 1918 г., сохранялся на весь переходный от капитализма к социализму период. В то время, как в послеоктябрьский период на Северном Кавказе и в Средней Азии временно применялись нормы мусульманского права - шариата и обычного права – адата, церковное (каноническое) право на основной территории России последовательно вытеснялось с первых дней советской власти. Церковные нормы оказывали косвенное влияние на правоприменительную практику. При отсутствии нормативных положений советской власти народные суды пользовались обычаем. Приговор общины, вынесенный с учетом норм  обычного права, рассматривался как преюдиция. На практике сельская община зачастую являлась одновременно церковно-приходской.

В годы Великой Отечественной войны развитие законодательства в конфессиональной сфере следовало за фактическими изменениями религиозной жизни. В 1945 г.  благодаря проведению Поместного Собора стало возможным развитие комплекса церковно-правовых норм. «Положение об управлении Русской православной церковью» было составлено  при активном уча­стии работников Совета по делам Русской православной церкви. Решения высших церковных органов, явившие собой государственно-церковный компромисс, имели обязательную силу для православного сообщества. Укрепление церковной дисциплины, происходившее во многом по инициативе государственной власти, обусловливалось желанием власти контролировать внутрицерковную жизнь.

Советское законодательство о культах развивалось путем частных корректировок вслед за меняющейся политической конъюнктурой.  После того, как стало ясно, что идея И.В. Сталина о проведении  VIII Вселенского Собора в Москве не осуществима, пределы правового поля государственно-церковных отношений вновь стали  сужаться.

Законодательные акты советской поры регулировали только общие вопросы, касающиеся государственно-конфессиональных отношений. Правовой вакуум заполняло ведомственное и местное правотворчество, представлявшее собой разрозненный и противоречивый нормативный комплекс, не учитывавший юридическую природу церковного права. Анализ основных тенденций развития советского законодательства в области свободы совести в рассматриваемый период позволил выявить следующие его черты: политическая ангажированность;  бессистемность; внутренняя противоречивость; излишняя множественность нормативных правовых актов, отсутствие единого общесоюзного закона в области свободы совести.

Во втором параграфе «Правоисполнительная форма государственно-церковных  отношений»  раскрываются вопросы функционирования системы органов исполнительной власти, осуществлявших правовую политику в конфессиональной сфере, а также сложности и коллизии правоприменения в процессе государственно-церковного взаимодействия в 1917-1945 годы.

Правоисполнительная форма государственно-церковных отношений реализовывалась посредством функционирования системы исполнительных органов общей и специальной компетенции. К специализированным государственным органам в 1917-1945 гг. относились: VIII(V) отдел НКЮ, Постоянная комиссия по вопросам культов при Президиуме ВЦИК,  Постоянная комиссия по культовым вопросам при Президиуме ЦИК СССР, Совет по делам Русской православной церкви при Совете народных комиссаров СССР, Совет по делам религиозных культов при Совете народных комиссаров СССР. Государственные органы специальной компетенции в конфессиональной сфере имели ограниченные полномочия, их деятельность была полностью подчинена партийно-государственной линии, проводимой Антирелигиозной комиссией при ЦК РКП(б). Стратегию и основные на­правления правовой политики определяло Полит­бюро ЦК партии. Образованное   при  секретном отделе ВЧК (затем ГПУ-ОГПУ) особое VI отделе­ние развернуло осведомительную и агентурную работу, разрабатывало и осуществляло акты репрессий, занималось организацией московского совещания так называемого  «прогрессивного духовен­ства». ГПУ за­няло ведущее место в системе органов исполнительной власти в конфессиональной сфере.

Немаловажное значение в принятии тактических решений партийной элиты имели результаты всеобщих переписей населения, разного рода анкетирования, предоставлявшие сведения о конфессиональном составе населения страны. Для периода с 1939 по 1945 г. характерно допуще­ние значительной активизации церковной деятельности без серьезных уступок, закрепленных законодательно, широкая распространенность нормативных актов индивидуально-распорядительного характера, регламентировавших  деятельность религиозных объединений. Примирение с государственной властью требовало от церковной иерархии вынужденных компромиссов: допуска государства к решению кадровых вопросов, участия церкви в кампании прославления руководителя советского государства, содействия осуществлению планов сталинской имперской внешней политики.

Автор выделяет два уровня проблем правоприменения в 1917-1945 гг. Первый связан с сущностными противоречиями правовой политики советского государства; бессистемностью советского законодательства и правоприменительной практики, ограниченными рамками определенных государственных кампаний; расширительным толкованием императивных правовых норм, игнорированием светской властью возможности сотрудничества с конструктивно настроенными представителями православного сообщества; вторжением светской власти в сферу канонического уклада Православной церкви. Второй -  с коллизиями правоприменения местного характера, связанными с недостатками квалифицированного кадрового обеспечения аппарата советских государственных служащих. Реализация законодательства о функционировании религиозных общин осложнялась внутриведомственными противоречиями.

В третьем параграфе «Правоохранительная форма государственно-церковных отношений в 1917-1945 гг.» констатируется, что на протяжении рассматриваемого периода правоохранительная форма отношений советского государства и Русской православной церкви в 1917-1945 гг. реализовывала, главным образом, правосудную функцию, не отражая потребностей общества в правовой защите религиозных  прав. В целом правовые формы в условиях тоталитарной юстиции были подчинены неправовым формам государственной деятельности.

Оскорбление религиозных чувств верующих  расценивалось  либо как соответствие общему политическому курсу, либо как временные перегибы в деятельности органов исполнительной власти. Чрезвычайное законодательство стало основой для развития неправовых форм государственно-церковных отношений, широкому распространению судебных и внесудебных репрессий в отношении духовенства и активных мирян. Создавая чрезвычайные органы, властные институты придерживались правил соединения закона и беззакония. Публиковавшиеся нормативно-правовые акты в общих чертах определяли условия  применения чрезвычайного законодательства, основанного на секретных партийных директивах. Нормативные акты, закрытые для широких масс, ограничивали действие не только отдельных отраслевых законов, но и конституционных норм.

При определении наказания доминировали классовые интересы. Институт наказания трансформировался в институт мер социальной защиты, связанный с положением о социально опасной личности, эволюция которого привела к распространению массовых репрессий. Смертная казнь являлась одним из средств осуществления уголовной политики при невозможности применения мер исправительно-трудового воздействия. Представителей православного духовенства и мирян обвиняли, главным образом, в контрреволюционной деятельности, также их привлекали к уголовной ответственности за хищение государственного имущества, в особенности в 1930-е гг. Фискальные наказания служили средством экспроприации и пополнения финансовых ресурсов страны.

Потепление государственно-церковных отношений в 1940-е гг. не изменило отношение к Православной церкви как к политическому противнику. Репрессивная политика власти продолжалась и в военные и в послевоенные годы, прежде всего, в отношении представителей церковного подполья и духовенства присоединенных к СССР территорий, стремившихся к автокефалии.

Четвертый параграф «Контроль в сфере реализации законодательства о свободе совести в советской России в 1917-1945 годы» отображает сущность и содержание контрольной правовой формы государственно-церковных отношений.

В процессе реализации контрольной формы государственной деятельности в 1917-1945 гг. осуществлялось рассмотрение поступавших с мест сведений о нарушениях советского законодательства о свободе совести с позиций охраны публичных государственных интересов, основываясь на принципах классовых приоритетов, революционной целесообразности, что, по сути, подрывало основы законности. Нередко контролирующие органы и должностные лица при проведении проверок ограничивались констатацией фактов нарушений. Эффективность законодательства понималась как соотношение цели законодателя и реально достигнутого результата, что приводило к игнорированию социальных последствий влияния права на человеческую личность, ее духовную и поведенческую самореализацию.

В советском государстве контрольная правовая форма реализовывалась, главным образом, посредством деятельности органов исполнительной власти,  прокуратуры и суда. На XII съезде ВКП(б) говорилось о недостаточной эффективности административного контроля. Реорганизация органов РКИ подразумевала слияние РКИ и ЦКК партии, сокращение аппарата РКИ до минимума, пересмотр ее методов работы. Попытка создать систему «сдержек» и «противовесов» в партийном аппарате посредством Центральной контрольной комиссии, независимой от ЦК партии и подконтрольной только съезду партии, оказалась нереализованной. Система органов советского правосудия складывалась из множества учреждений различных уровней со слабой координацией юрисдикции между ними, что существенно затрудняло реализацию контрольных функций. Процедура освобождения от уголовной ответственности по Уголовному кодексу 1926 г. была чрезвычайно затруднена, так как по ходатайству суда по каждому конкретному случаю реше­ние принимал Президиум ВЦИК (ст.52 УК РСФСР).

Пожалуй, только в начале 1920-х гг. известны немногочисленные случаи, когда Комиссия ВЦИК отменяла решения местных исполкомов о ликвидации сельскохозяйственных религиозных объединений, что было обусловлено временным смягчением государственно-церковной политики в период нэпа и касалось вопросов участия верующих в хозяйственной жизни страны.

После принятия Постановления ВЦИК и СНК 1929 г. «О религиозных объединениях» надзор за исполнением советского законодательства о свободе совести фактически приравнивался к тотальному контролю за деятельностью религиозных объединений. С началом Второй мировой войны тотальный контроль в конфессиональной сфере сменился на общий надзор. Уполномоченные государственных контролирующих ведомств в основном исполняли функции осведомителей.

Говорить о целенаправленной правозащитной государственной деятельности в 1917-1945 гг. не приходится. Особое место в диссертации уделено характеристике деятельности общественных организаций «Московский Политический Красный Крест» и «Помощь политическим заключенным».

Третья глава «Русская православная церковь как субъект права в советской России в 1917-1945 годах» посвящена деятельности Русской православной церкви с позиций ее организационного устройства, имущественного положения, правового содержания духовной, социальной, образовательной, финансово-хозяйственной, благотворительной деятельности с учетом положений не только государственно-правового, но и церковно-правового происхождения.

В первом параграфе «Устройство Русской православной церкви» указывается, что Поместный Собор 1917-1918 гг. постановил учредить в Россий­ской православной церкви церковные округа, а установление их числа и распределение по ним епархий было поручено высшим органам церковного управления. Однако в послереволюционные годы не удалось осу­ществить это постановление. В XX веке в составе церкви возникли такие образования, как автономные и самоуправляемые цер­кви, а также экзархаты.

Церковно-административное деление подразумевало, прежде всего,  деление на епархии, благочиния, приходы.В 1914 г. Русская православная церковь в 67 епархиях имела 48 тыс. приходов. В 1920-е годы церковно-административное деление приближалось к административному делению губерний. Русская православная церковь в 1923 г. была разделена на 74 епархии, которые разделялись на благочиния, объединявшие в среднем  10 церквей.

Понятия «приход» и «приходская община» тесно взаимосвязаны, но имеют различный юридический смысл. Приход представляет собой единицу церковно-административного деления, вписанную в иерархическую структуру  Русской православной церкви. Община – это, прежде всего, объединение мирян. Приход и община не могли существовать  изолированно друг от друга. Священник связывал церковную и мирскую системы. Сельский православный приход насчитывал в среднем от 250 до 350 дворов, охватывая несколько деревень с отдаленностью в 10-20 верст от приходского храма.

Если до революции в каждом православном приходе действовало в среднем около 2 храмов, то в 1930-е годы число религиозных обществ постепенно сравнялось с количеством культовых зданий. 7 ноября 1920 г. Святейший Патриарх Тихон совместно со Священным Синодом и Высшим церковным советом приняли беспрецедентное постановление о переходе епархий на самоуправление в случае отсутствия канонического Высшего церковного управления или невозможности связи с ним. Епархии как административно-церковные единицы практически перестали существовать. Кризис переживало обновленчество.

Результаты, проведенной в 1937 г. всесоюзной переписи населения, опровергли заявления идеологов антирелигиозного движения о почти полной атеизации советского общества, указав на сохранение влияния религиозных представлений в мировоззрении советского общества. По вопросу об отношении к религии 56, 7%  опрашиваемых граждан заявили о своей вере в Бога. Православию оказалось привержено 3/4 верующего населения страны. В начале Великой Отечественной войны начался процесс возрождения епархий патриаршей церкви. С разрешения НКВД СССР на архиерейские кафедры было назначено 7 архиепископов и епископов, создавались новые приходы.

Во втором параграфе «Организация  высшего  церковного  управления» обосновывается тезис о том, что атеистическая деятельность советского государства сначала имела четко выраженный антипатриарший характер, затем антицерковный, а в итоге сводилась к антирелигиозной политике.

Созыв Поместного Собора 1917-1918 гг. стал значимым событием в истории Русской православной церкви. Широкое представительство (564 участника) пресвитеров и мирян было свя­зано со стремлением к возрождению церковной соборности. Деятельность Поместного Собора продолжалась более года, тематика соборных заседаний носила преимущественно церковно-устроительный канонический характер.

Автор отмечает, решения Поместного Собора 1917-1918 гг. затронули всю систему церковного управления. Собор упразднил утратившую жизнеспособность синодальную систему церковного управления и восстановил патриаршество. Высшая церковная власть отныне принадлежала Поместно­му Собору, созываемому в составе епископов, клириков и мирян. Патриарх Тихон наделялся следующими правами: нести попе­чение о благополучии Русской церкви и представлять ее перед государственной властью, сноситься с автокефальными церквами, обращаться к всероссийской пастве с учительными посланиями, заботиться о своевременном замещении архи­ерейских кафедр, давать епископам братские советы.

Несмотря на восстановление патриаршества, после смерти Патриарха Тихона до 1943 г. Православная церковь оказалась без патриаршего окормления. Местоблюститель Патриаршего Престола был облечен всей полнотой церковной власти и выполнял обязанности Первоиерарха. После проведенного в 1945 г. Поместного Собора Местоблюстителем становился старейший по хиротонии постоянный член Священного Синода.

В период между созывом Поместных Соборов действовали два органа коллегиального управления церковью: Священный Синод и Высший церковный совет. К компетенции Синода были отнесены дела иерархически-пастырского, вероучительного, канонического и литургического характера, а в ведение Высшего церковного совета – дела церковно-общественного порядка: административные, хозяй­ственные, школьно-просветительные.

Привлечение клириков и мирян к церковному управлению, в том числе высшему (из 15-ти членов Высшего церковного совета 6 мирян  избирались Собором), было заложено соборными положениями 1917-1918 гг. и являлось обоснованным с точки зрения церковных канонов. «Положением об управлении Русской православной церковью» 1945 г. Высший церковный совет как орган церковной власти не был предусмотрен. В период Великой Отечественной войны стало возможным проведение  4 Архиерейских соборов, 2  предсоборных совещаний и Поместного Собора, избрание митр. Сергия Патриархом Московским и всея Руси. «Положение об управлении Русской православной церкви» 1945 г. закладывало церковно-правовые основы функционирования иерархической церковной организации на последующие годы.

В третьем параграфе «Правовой статус православного духовенства»анализируются вопросы, касающиеся особенностей правового положения православных священно- и церковнослужителей в рассматриваемый период. Конституция РСФСР 1925 г. в ст. 69 п. «г» закрепила различие в правовом положении профессионального духовенства и остальных членов церковного сообщества (монастырских послушников, псаломщиков, членов приходских советов),   которые   не   подпадали   под   ограничение   в   политических   правах. К служителям культов причислялись только те лица, которые входили в состав причтов и лично совершали обряды культов (епископы, священники, диаконы, раввины, муллы и т.д.). Однако на практике к служителям культа часто относили православных  псаломщиков, помогавших при богослужении, певчих и т.п.

По данным переписи 1926 г. соотношение православных священников к православным церковнослужителям по Центрально-промышленного района России было 3,3:1 в то время, как в 1897 году - 1,1:1. Число церковнослужителей на одного священнослужителя сократилось в 3 раза. Численность служителей религиозных культов к середине 1920-х годов уменьшилась более чем в два раза, несмотря на то, что монашествующие упраздненных монастырей часто устраивались служить на приход. Используя данные Московской городской переписи населения 1923 г., всеобщих переписей 1897, 1920, 1926 г., в диссертации показана динамика изменений количественного состава православных служителей культа в центре православия – Москве. В целом по России наблюдается неуклонное снижение численности православного духовенства вследствие проводимой советским государством репрессивной  политики. За 1926-1937 годы количество  священнослужителей в РСФСР сократилось на 45%.

Приходское духовенство составляло основную часть православного духовенства и во многом определяло его облик. Неопределенность положения сельского православного клира среди других социальных групп российской деревни объяснялась его обособленностью, сохранением традиций наследственности в выборе профессии, более высоким образовательным уровнем, чем большинство сельских жителей, принадлежностью к числу ранее привилегированных сословий и лишением духовенства некоторых гражданских прав, а также низким материальным уровнем большинства сельских служителей культа и выполнением ими прежних административных и  политических функций.

В четвертом параграфе «Епархия  как часть Русской православной церкви» показаны проблемные аспекты функционирования епархиального управления.

Под епархией в церковном праве понимают часть Вселенской и Поместной церкви, управляемой епископом. Поместный Собор 1917–1918 гг. установил 35–летний возрастной ценз для кандида­тов в архиереи. Епископы должны были избираться «из монашествующих или не обязанных браком лиц белого духовенства и мирян, причем для тех и других обязательно облечение в рясофор, если они не принимают пострижения в монашество». Однако рукоположение во епископы рясофорных монахов, а не монахов мантии, как было принято в  многовековой истории Русской православной церкви, так и не вошло в последующую церковную практику.

«Положение об управ­лении Русской православной церкви» 1945 г. уточнило правовой статус епархиального архиерея, являвшегося  «ответствен­ным главою вверенной ему епархии». Он являлся единственным лицом, которое могло вступать в официальные отношения с местными представителями государственной власти по епархиальным делам, в частности, по вопросам об открытии в епар­хии духовно-учебных заведений, о предоставлении храма или молитвенного дома приходской общине.

Викарным епископам приходилось замещать правящих архиереев, вследствие чего не сложилось устройство епархиального управления с разделением епархии на округа во главе с викариями, основы которого были заложены «Определением о викарных епископах». Церковный суд прекратил свое существование в условиях советской действительности.

Высокий уровень самоуправления для клири­ков и мирян, предусмотренный соборными решениями 1917-1918 гг. на всех уровнях церковного управления, был свернут. Начиная с 1945 г. при епархиальном архиерее состоял лишь один коллегиальный вспомогательный  орган – епархиальный совет для содействия архиерею в управлении епархией, к членству в котором миряне не допускались. Не получили практической реализации нормы о деятельности пастырских и общих окружных благочиннических собраний и советов, благочиние возглавлял единоличный управляющий благочинный, назначаемый епархиальным архиереем. Значительное упрощение епархиального управления было обусловлено антирелигиозной политикой советского государства и стремлением церковной иерархии сохранить церковную структуру.

В пятом параграфе «Приходское управление» рассматривается эволюция правового статуса православного прихода с учетом соборных решений 1917-1918 и 1945 годов.

В «Приходском уставе» 1917–1918 гг. под приходом понималось общество православных христи­ан, состоящее из клира и мирян, пребывающих на опреде­ленной местности и объединенных при храме, составляющее часть епархии и находящееся в каноническом управлении своего епархиального архиерея, под руководством поставлен­ного последним священника – настоятеля. В основе приходской жизни признавался принцип служения.

Поместный Собор 1917–1918 гг. подтвердил недопустимость второбрачия для вдовых и разведенных священнослужителей и невозможность восстанов­ления в сане лиц, лишенных его на основании приго­воров духовных судов.Неукоснительное соблюдение соборных определений, направленных на защиту достоинства священного сана, в советские годы уберегло Православную церковь от дискреди­тации.  Определением от 18 июля 1918 г. Собор снизил возрастной ценз для безбрачных кандидатов священства, не состоящих в монашестве: с 40 лет до 30 лет. В состав приходского причта входили священ­ник, диакон и псаломщик. На усмотрение епархиальной вла­сти предоставлялось увеличение или сокращение приходских штатов до двух лиц.

«Определение о привлечении женщин к деятельному участию на разных поприщах церковного служения» 1917-1918 гг. предоставило женщинам возможность участвовать в приходских собраниях и приходских советах,  в благочиннических и епархиальных собраниях, но не в епархиальных советах и судах. В исключитель­ных случаях благочестивые христианки могли допускаться на должность псаломщиц без включения в клир. Однако материалы всесоюзной переписи населения 1926 г. свидетельствуют о том, что активность женщин в церковной жизни, их участие в религиозном культе в качестве церковнослужителей значительно снизились.

Клир был связан с приходом взаимными обязательствами, основанными на традиции выбора угодного им священно- или церковнослужителя, возродившейся в России после февральской революции. Вследствие обновленческого и иных расколов некоторые православные приходы вышли из юрисдикции патриаршей церкви. В 1920–1930-е гг. происходило разрушение приходских границ. Особое внимание автор уделяет рассмотрению вопросов соблюдения церковной дисциплины в рассматриваемый период.

«Положение об управлении Русской православной церковью» 1945 г.  стало результатом государственно-церковного компромисса. Оно значительно расходилось с существовавшей церковной традицией и практикой, например, строгим разграничением функций в приходе: богослужебные - для пастырей, хозяйственно-финансовые - для мирян. При этом Православная церковь становилась сплоченной иерархически, на всех уровнях соподчиненной организацией. Приходская община, состоящая не менее чем из двадцати человек, с согласия епархиального архиерея в обязательном порядке регистрировалась органами государственной власти.

В шестом параграфе «Методы регистрационного регулирования деятельности религиозных объединений»  диссертант показывает на фактическом материале механизм советской регистрационной политики в конфессиональной области.

Советское государство стремилось разрушить организационную структуру Русской православной церкви, способствуя  образованию  в ее недрах обновленческой церкви, поощряя всякого рода расколы. Центральные исполнительные органы обновленческой церкви были зарегистрированы в 1923 г., а патриаршая церковь только в 1927 г. получила разрешение на культовую деятельность и смогла легализовать свои руководящие структуры. Условием  легализации религиозных объединений стала безусловная лояльность по отношению к советской власти.

Сначала в советском законодательстве о культах устанавливалась единственная организационно-правовая форма религиозного объединения - группа верующих. Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 3 августа 1922 г.  кроме группы  верующих  численностью не менее 20-ти человек, предусматривало религиозное общество в составе  не менее 50-ти человек. Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР «О религиозных объединениях» от 8 апреля 1929 г.  был законодательно закреплен равный правовой статус религиозного общества и группы верующих. Каждый гражданин мог быть членом только одного культового объединения.

В процессе применения регистрационного законодательства советское государство придерживалось политики раскола Русской православной церкви и поддержки обновленческой церкви. В течение 1923–1924 гг. обновленческие приходы были зарегистрированы как вновь образовавшиеся религиозные объединения, а  патриаршие приходы не подлежали перерегистрации. По поручению Антирелигиозной комиссии V отдел Наркомата юстиции РСФСР разработал проект «Нормального устава религиозных обществ Православной христианской церкви», в котором  прослеживалась идея юридического признания обновленческой церкви, имевшей предпочтение перед патриаршей церковью (членами общества православных христиан могли быть только «лица, принимающие постановления обновленческого Священного Собора 1923 г.»).

Епархиальные управления патриаршей церкви не были зарегистрированы даже после выдачи официального разрешения  деятельности патриаршему Синоду. Секретным циркуляром НКВД РСФСР от 17 ноября 1927 г. «О епархиальных управлениях т. н. сергиевского Синода» предписывалось «… воздержаться от выдачи каких-либо справок о регистрации т. н. епархиальным управлениям тихоновской ориентации», но их фактическому функционированию не препятствовать. В законодательстве разграничивались такие юридические факты, как получение религиозным объединением разрешения на культовую деятельность и собственно регистрацию.

С 1929 г. регистрирующим органам предоставлялось право отвода из состава членов исполнительного органа религиозного объединения отдельных лиц. Район деятельности служителя культа ограничивался местом жительства членов обслуживаемого религиозных объединений и местом нахождения соответствующего молитвенного помещения.

Четвертая глава «Правовое регулирование имущественного положения Русской православной церкви в 1917-1945 годах»  посвящена характеристике правового режима церковного имущества, вещных и обязательственных прав церкви, правовым вопросам содержания православного духовенства.

В первом параграфе «Правовой режим церковного имущества» обосновывается тезис о том, что правовой режим церковного имущества в советском государстве определялся на основании степени его ценности и общего антицерковного политико-правового курса советского государства, что не учитывало его богослужебного назначения и комплексного характера монастырских имущественных объектов.

Советское конфессиональное законодательство в имущественной сфере, формируемое без учета установлений церковного (канонического) права и интересов православных  организаций, в основе своей было противоречивым и непоследовательным, что выражалось в изменении правового статуса церковных сторожек, муниципализации, а затем демуниципализации жилых помещений монашествующих необщежительных монастырей. Архивные материалы свидетельствуют об отсутствии единообразия правоприменительной практики в решении вопросов, касающихся передачи в  ведение приходских общин богослужебных предметов из закрытых храмов, которым в ряде случаев предлагалось выкупить или обменять передаваемое в пользование церковное имущество.

Борьба с голодом в Поволжье в 1922 г. стала поводом к насильственному изъятию церковных ценностей из православных храмов. Члены религиозных обществ по постановлению Центральной комиссии помощи голодающим и Народного комиссариата юстиции от 23 февраля 1922 г. могли только вносить свои замечания и возражения в протоколы подкомиссий местных исполкомов, производивших изъятие. Впоследствии государство самостоятельно распоряжалось изъятыми церковными ценностями, значительная часть которых была израсходована на  агитационную кампанию против церкви и финансирование московского совещания обновленческого духовенства.

Принцип целевого назначения богослужебного имущества неоднократно нарушался советским законодательством. Во второй половине 1920-х годов условия, при которых храм мог быть использован не по назначению значительно упрощались. Использование храма для не церковных, а тем более, антирелигиозных целей являлось оскорблением религиозных чувств верующих.

Во втором параграфе «Русская православная церковь как субъект имущественных правоотношений» раскрывается правовой статус Православной церкви в имущественной сфере.

До революции самостоятельными субъектами имущественных отношений признавало широкий круг церковных организаций. Согласно правовым нормам, содержащимся в Своде Законов и в Полном собрании законов Российской империи, юридическими лицами, признавались: Св. Синод, архиерейские дома, приходские церкви, монастыри, городские бесприходные храмы (кафедральные, кладбищенские и ружные), православные женские общины, епархиальное духовенство как духовная корпорация, духовно-учебные заведения, братства, при­ходские попечительства и иные религиозные общества, попечительства о бедных духовного звания.

Советское законодательство развивалось без учета норм канонического права и внутрицерковных традиций. Православная церковь последовательно и целенаправленно устранялась из государственной и общественной сферы жизни, подрывалась ее экономическая основа. Церковь лишилась большинства источников финансирования, которыми являлись: государственные кредиты и ассигнования, капиталы, принадлежавшие Св. Синоду, доходы от недвижимости. Сократились поступления в общецерковную казну от приходов и монастырей, что сделало крайне затруднительным издание периодической церковной печати, финансирование духовных академий, выплату жалования церковной иерархии.

Церковное имущество объявлялось народным достоянием. Национализированное и муниципализированное имущество частично передавалось церкви на основе договоров безвозмездной аренды богослужебного имущества. Религиозные организации Православной церкви не обладали правосубъектностью юридического лица, они формально пользовались государственным признанием. Религиозные общества могли заключать некоторые сделки частно-правового характера, связанные с пользованием культового имущества, например: договор о поставке дров, о ремонте книг и т.д., но не могли заключать договоры аренды свечных заводов, типографий для печатания книг и т.п. 

В 1944 г. циркулярным распоряжением зампредседателя СНК СССР В. Молотова руководству Госбанка СССР церковным советам было возвращено право открывать текущие банковские счета, аналогичное право предоставлялось Московской Патриархии, ее епархиальным управлениям. Юридический факт открытия Московской Патриархией централизованного банковского счета отчасти свидетельствовал о ее имущественной обособленности, но не являлся доказательством предоставления Русской православной церкви статуса юридического лица.

В третьем параграфе «Объекты имущественных прав православных  организаций»  предлагается рассмотрение юридического статуса церковного имущества с учетом классификационных подходов, принятых в государственном и церковном праве.

До революции 1917 г. в состав церковного имущества входили культовые и иные здания, сооружения, земельные участки, предметы религиозного назначения, объекты социального, благотворительного и хозяйственного назначения, денежные средства, общецерковные библиотеки, общецерковные и епар­хиальные архивы, иное имущество, приобретенное, созданное религиозны­ми организациями за счет собственных средств, пожертвованное гражданами и юридическими лицами, а также переданное государ­ством и приобретенное на других законных основаниях. Классификация церковного имущества, подразумевавшая деление церковного имущества на вещи  священные и  вещи церковные, применялась исключительно в церковном праве.

Антирелигиозная политика советского государства привела к критическому сокращению численности действовавших православных культовых зданий, явно не обеспечивавших религиозные потребности населения. К концу 1921 г. было ликвидировано 70% православных монастырей.  К середине 1920-х годов более, чем в два раза сократилось общее количество православных культовых зданий, в дальнейшем число их незначительно увеличилось. К 1936 г. в отдельных местностях СССР действующих православных храмов вообще не осталось. Закрытию подлежали, главным образом, соборы, являвшиеся историко-архитектурными памятниками, кладбищенские, монастырские храмы, домовые церкви. Наряду с бесприходными закрывались приходские православные храмы по ряду причин: из-за ареста приходского духовника, лишения храма надлежащего богослужебного имущества, невозможности верующими охранять культовое здание в связи с отчуждением церковных сторожек, из-за ликвидации  религиозного общества.

Приходские попечительства Русской православной церкви, на которые в синодальный период возлагалось  попечение об увеличении церковного имущества, прекратили свое существование. Анализ бюджетных обследований крестьянских хозяйств характеризует размеры затрат крестьянских семей на религиозные нужды. В среднем на поддержание религиозного культа расходовалась примерно 1/3 часть общецерковного дохода. Самые крупные вложения крестьянских семей на церковь составляли  1,6–1,9% их  личного потребления. 

В 1931 г. религиозным объединениям было запрещено вкладывать денежные средства в ценные бумаги, в том числе в облигации государственных займов. Приобретенные ранее облигации передавались на хранение в ближайшее кредитное учреждение с оставлением за религиозной общиной права пользования доходами от ценных бумаг, а в случае ликвидации общины ценные бумаги переводились в доход казны.

«Поло­жение об управле­нии Русской православной церкви» 1945 г. перечисляло следующие источники приходских доходов: тарелочный сбор, взносы на про­сфоры, свечи и пожертвования на нужды храма. Не являясь полноправными субъектами гражданских правоотношений, религиозные объединения не могли в полной мере пользоваться материальной поддержкой местных автономных и самоуправляющихся установлений.

В четвертом параграфе «Вещные и обязательственные права Русской православной церкви» указывается, что в основе возникновения принадлежа­щего религиозным организациям права безвозмездного пользования лежал не только договор, но и административный акт. Договор заключался, с одной стороны – уездным или губернским исполкомом совета, с другой – группой верующих одного вероисповедания в количестве не менее 20 человек. Группа верующих не могла вносить изменения в разработанный инструкцией Наркомата юстиции от 24 августа 1918 г., типовой договор, а имела право лишь присоединиться к нему, узаконив свое существование.

Получение верующими культовых зданий во владение и пользование возлагало на них многочисленные расходы, связанные с содержанием, ремонтом, страхованием, обслуживанием культовых помещений, в том числе храмовых памятников истории и культуры.

Заключение договора с новым составом религиозного общества производилось только при условии оплаты задолженности, числящейся за предшествующим арендатором культового имущества. Такой правовой порядок явно ограничивал гражданскую правоспособность религиозных объединений как субъектов имущественных отношений. К другим арендаторам государственного имущества принцип погашения долгов по обязательствам предшествующего арендатора не применялся.

Православное население было отстранено от реального распоряжения церковным имуществом, хотя целиком отвечало за его целостность. Выбывший член религиозного объединения, подписавший договор, был обязан нести расходы за ущерб, нанесенный в период участия его в религиозной жизни общества. Требование возместить стоимость похищенного церковного имущества возлагалась, в конечном счете, на всех членов церковно-приходской общины. Применение гражданско-правовой ответственности на практике часто сопровождалось применением административно-правовой и уголовно-правовой ответственности.

В пятом параграфе «Правовые аспекты содержания православного духовенства» отмечается, что приходской клир находился в меньшей зависимости от государства, по сравнению с высшей церковной иерархией; сельское приходское духовенство было ближе к прихожанам, по сравнению с городским.  Самостоятельность сельской приходской организации некоторое время позволяла поддерживать материальную обеспеченность служителей культа.

Совокупный доход приходского духовенства в советское время складывался из платы прихожанами за исполнение треб, денежных и натуральных выплат причту, доходов от дополнительных приработков, главным образом, обработки земельного участка. При распределении собранных средств применялись соборные решения 1917-1918 гг.: псаломщик получал поло­вину доли священника, а диакон на одну треть больше, чем псаломщик.

В начале 1920-х годов основной статьей дохода православного клира являлись средства, выслуженные в ходах с иконами, за молебны. Приходская руга могла представлять собой как заранее устанавливаемое определенное число натуральных продуктов или денег, так и «сбор доброхотных дателей».

В силу нехватки квалифицированных кадров духовенство привлекалось к работе в советских учреждениях уездных и губернских городов, но не в волостных исполнительных комитетах и  сельских советах.  Тарифная ставка для служителя культов ограничивалась 16 разрядом. Духовенство не допускалось к службе в следующих отделах исполнительных комитетов советов: народного образования, юстиции, земледелия, рабоче-крестьянской инспекции, отделе управления, продовольствия. На трудовые отношения служителей культа распространялся принцип обратной силы закона - в течение двух недель после принятия Декрета СНК РСФСР от 13 января 1921 г. «О порядке предоставления работы служителям религиозных культов» духовенство должно было освободить занимаемые должности.

Законоположениями от 7 декабря 1920 г. церковный причт лишался земельных наделов. Сельское духовенство наделялось землей только в том случае, если отказывалось от всякой платы за выполнение треб. В годы нэпа в порядке циркуляра Наркомата земледелия от 23 февраля 1923 г. в случае собственноручной обработки земли, служители культа и члены их семей наделялись земельными участками на общих основаниях. В середине 1920-х годов среди православных священнослужителей России почти 1/3 имела побочное сельскохозяйственное занятие. Материалы переписи опровергают мнение о том, что духовенство представляло собой слой материально обеспеченных граждан, близкий по своему имущественному положению к зажиточным крестьянам и кулакам. В составе хозяйств сельских служителей культа только 7,3% использовали наемный труд. В январе 1930 г. по постановлению Постоянной комиссии  при  Президиуме  ВЦИК право пользования землей сохранялось лишь в том случае, если духовное лицо публично отказывалось от священного сана.

Глава 5 «Правовое регулирование финансово-хозяйственной деятельности Русской православной церкви в 1917-1945 годах»посвящена правовым аспектам хозяйственной деятельности религиозных организаций, налогообложения и порядка уплаты страховых взносов.

            В первом параграфе «Правовое регулирование хозяйственной деятельности  религиозных организаций» указывается, что хозяйственная деятельность православных организаций сводилась, главным образом, к обслуживанию храмового хозяйства.

Отремонтировать приходской храм в сельской местности было проще, чем в городе, так как до конца 1920-х годов на селе приоритетным являлось решение местных органов самоуправления (сельской, церковно-приходской общины), а не государственных органов управления, как в городе.

Практика заключения хозяйственных договоров между органами советской власти и религиозными организациями была характерна для периода «военного коммунизма». Примером могут служить хозяйственные договоры между ВСНХ РСФСР и Московским епархиальным советом, Моссоветом и Центральной организационной комиссией в лице представителей Православной церкви и др., заключенные с целью обеспечить распределение необходимых для отправления культа продуктов (свечей, гарного масла, муки, вина) по религиозным организациям.  В январе 1921 г. распределение богослужебных предметов было  передано в руки НКВД РСФСР, при котором была образована Межведомственная комиссия по вопросу об отпуске группам верующих предметов культа. Особое внимание диссертант уделяет вопросам функционирования сельскохозяйственных объединений верующих, созданных на базе упраздненных монастырей.

В период коллективизации сельского хозяйства имела место практика заключения договоров субаренды молитвенных зданий, заключаемых между православными общинами и хозяйствующими субъектами – колхозами, пунктами хранения сельхозпродукции. Использование богослужебного имущества для некультовых целей вступало в явное противоречие с нормами канонического права, согласно которым  в церкви непозволительно хранить частное имущество, помещать какие бы то ни было изображения, кроме икон.

На местах зачастую нарушались права арендаторов культового имущества - религиозных обществ и групп верующих, о чем свидетельствуют факты передачи храмов различным организациям для хозяйственных целей без предварительного расторжения договоров аренды с религиозными объединениями, а также продажи действующих молитвенных зданий без расторжения договора безвозмездной аренды культового имущества колхозам и государственным учреждениям.

Во втором параграфе «Налогообложение православных религиозных организаций и служителей культа» указывается, что практика налогообложения культовой деятельности в России берет свое начало в советские годы. Деятельность религиозных обществ попадала под действие правовых норм о частном предпринимательстве, что в свою очередь влекло высокое налогообложение. Документальные материалы свидетельствуют о наличии многочисленных фактов налогового произвола - завышения оценочной стоимости храмовых помещений, обложения религиозных объединений сельскохозяйственными продуктами, специальными хозяйственными сборами на тракторизацию, индустриализацию и т.п.

Налоговая политика советского государства развивалась по пути разграничения налогообложения религиозных объединений и налогообложения служителей культа.  Согласно постановлению ВЦИК и СНК РСФСР от 16 ноября 1922 г. богослужебные здания подлежали обложению налогом со строений, изъятие существовало только для храмовых строений вне городских поселений, на которые данный вид налога не распространялся. Размер общесоюзного налога со строений не должен был превышать 0,5% от стоимости храмового здания, а с 1924 г. – 1,8% от стоимости культового здания в год. Арендная плата за землю, находящуюся под храмом, была введена в 1923 г., она исчислялась в соответствии с размером ставки, принятой в данном городском поселении для частновладельческих усадебных земель. Особое беспокойство верующих вызывала санкция, применяемая за просрочку долга, поскольку за неуплату налогов и сборов в течение 2 месяцев со дня истечения срока платежей губернские исполкомы имели право расторжения с группой верующих договора аренды культового имущества.      

В начале 1930-х гг.  государство было вынуждено упорядочить налоговое законодательство в отношении религиозных организаций. В послевоенное время церковным субъектам был предоставлен льготный налоговый режим. Налоги на земли и строения монастырей, отмененные Постановлением Совнаркома СССР от 29 августа 1945 г., были вновь введены в 1958 году.

Финансовые органы при исчислении подоходного налога часто преувеличивали уровень доходности духовенства, особенно в деревне, где оплата религиозного служения была в значительной степени натуральной. В 1925 г. был введен принцип раздельного обложения имущества духовенства по источникам доходов, исключавший обложение одного источника дохода одновременно подоходно-поимущественным, единым сельхозналогом и волостным сбором. А в середине 1930-х гг. на федеральном уровне были законодательно закреплены  пределы установления доходности духовенства. В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 апреля 1943 г. «О подоходном налоге с населения» разграничивалось обложение подоходным налогом служителей культа, представителей исполнительных органов религиозных организаций и лиц, работавших в религиозных организациях по трудовому договору . А в 1945 г. черное православное духовенство, обязанное обетом   безбрачия, освобождалось от обложения налогом на холостяков, одиноких и малосемейных граждан СССР.

В третьем параграфе «Порядок уплаты страховых взносов религиозными организациями Русской православной церкви» изучена эволюция страхового законодательства в отношении  церковных организаций.

До 1917 г. Священный  Синод Русской православной церкви самостоятельно распоряжался страховыми суммами, выплачивая их пострадавшему приходу при наступлении страхового случая. С провозглашением советской власти положение в сфере страхования церковного имущества изменилось. Поскольку Православная церковь  потеряла право собственности на церковное имущество, то 18 апреля 1918 г. Совет народных комиссаров издал Декрет «О передаче взаимного страхования от огня строений духовного ведомства в заведывание Совета по делам страхования и Комиссариата по делам страхования».

По Декрету Совнаркома от 6 октября 1921 г.  культовые здания, движимое и недвижимое имущество, находившееся в пользовании групп верующих, епархиальных советов и религиозных обществ, подлежали обязательному страхованию. Обязанность застраховать богослужебное имущество возлагалась на его арендаторов (группы верующих, религиозные общества, епархиальные учреждения) аналогично правилам о добровольном страховании.

Поскольку сумма страховых взносов была для многих групп   верующих непосильна, в августе 1923 г. Госстрах РСФСР приостановил выплаты по обязательному страхованию храмовых зданий до пересмотра ставок страховых взносов. Совместное циркулярное письмо Наркомата юстиции РСФСР и Главного управления государственного страхования СССР от 13 марта 1924 г. подтвердило обязательность страхования храмов и молитвенных зданий, иное богослужебное имущество могло быть застраховано добровольно. Ответственность за неисполнение обязательств по страхованию храмов была аналогична ответственности за неуплату налогов.

Основой злоупотреблений в отношении выплат страховых сумм при наступлении страхового случая стала передача права распоряжения страховым фондом в ведение местных Советов. В результате участились жалобы верующих на отказ возмещать страховые суммы при наступлении страхового случая, а также на использование этих средств не по назначению. Отказ в выплате страховой суммы за поврежденное или уничтоженное культовое здание способствовал расторжению договора безвозмездной аренды богослужебного имущества.

Глава 6 «Правовые аспекты деятельности православных общин в духовной, социальной, образовательной и благотворительной сфере в 1917-1945 годах» посвящена изучению правовых особенностей в традиционных для православия областях - духовной, социальной, образовательной и благотворительной.

В первом параграфе «Правовые аспекты деятельности православных общин в духовной и социальной сфере» представлена характеристика основной деятельности религиозных организаций, направленной на удовлетворение духовных потребностей граждан.

Совершение религиозных обрядов по просьбе жителей производилось не только без разрешения, но и зачастую в обход некоторых законоположений советского правительства. Вступая в противоречие с государственной идеологией, служители культа исполняли религиозные требы членов коммунистической партии и комсомола.

Распространялось «монашество в миру», миссионерское по своей цели, поставившее задачу христианизации мирской жизни. Среди монастырского населения советское государство различало монахов и послушников, видя в монашествующих эксплуататоров религиозного чувства, в послушниках - эксплуатируемых. После закрытия монастырских обителей в миру создавались очаги аскетической и даже общинной жизни, в разной степени руководимые церковным авторитетом. Все чаще литургия, хирото­ния и другие таинства совершались вне храма, в том числе в частных домах.       

Кампания по вскрытию святых мощей 1918-1920 гг. негативно отразилась на культовой деятельности церкви. Изъятие у церкви святых мощей грозило затруднить ее богослужебную деятельность. Истоки почитания священных реликвий уходит во времена зарождения христианской религии. Со времен первого Карфагенского Собора (около 220 г.), определившего, что ни один храм не может строиться иначе как на мощах мучеников, до настоящего времени каждый православный храм имеет частичку мощей какого-нибудь святого.

Православное духовенство в силу традиции, а также неразвитости сети местных государственных учреждений советской власти продолжало исполнять некоторые административные обязанности. До 1919 г. члены сельского клира вели метрические книги, составляли сводные таблицы, характеризующие демографическую ситуацию в данной местности, по запросу местных органов власти выдавали справки о мирянах. С 1929 г. район культовой деятельности юридически ограничивался местом нахождения молитвенного помещения и местом жительства членов данного религиозного объединения, для  отправления религиозных потребностей населения вне стен культового здания: крестных ходов, молебнов, религиозных собеседований на дому требовалось специальное разрешение властей. С начала Великой Отечественной войны это правило повсеместно нарушалось.

Во втором параграфе «Механизм правового регулирования  образовательной деятельности Русской православной церкви»  раскрываются вопросы просветительной деятельности православного духовенства.

До 1917 года начальное образование детей российских поддан­ных возлагалось на приходских священников и членов причта. В дореволюционной России насчитывалось 4 духовных академии, 57 семинарий, 184 мужских духовных училища. Постановлением Народного комиссариата имуществ от 14 января 1918 г. в связи с провозглашенным принципом отделения церкви от государства и школы от церкви православные учебные заведения были переданы в ведение Наркомата просвещения.

Церковь последовательно вытеснялась из системы не только общего, но и религиозного образования. Постановлением 17 февраля 1918 г. была упразднена должность преподавателей Закона Божьего. С 1919 г. запрещалось выставление представителей духовенства кандидатами на учительские и наставнические школьные должности в светских учебных заведениях. При оставлении сана духовенство могло заниматься преподаванием только с особого разрешения Наркомата просвещения; виновные в нарушении распоряжения, подлежали суду ревтрибунала. Несмотря на ограничения в начале 1920-х гг. в 32 губерниях РСФСР свыше 15% учителей начальных школ составляли учителя, получившие духовное образование. Главным мотивом перехода духовенства на светскую службу являлась невозможность обеспечения себя и семьи церковной службой.

Дореволюционная традиция обучения женщин в епархиальных училищах в советской России прекратилась. Периодичность, кратковременность существования специальных богословских учебных заведений вела к постепенной утрате традиций духовного образования. Миссионерская деятельность переживала кризис. Произнесение проповедей без какой-либо предварительной цензуры допускалось при условии, чтобы по содержанию они имели исключительно религиозный характер. Издательская деятельность Русской православной церкви фактически была свернута. Главное управление по делам литературы и издательств Наркомата просвещения решало вопросы об издании той или иной религиозной печатной продукции после предварительного согласования с Антирелигиозной комиссией при ЦК РКП(б), поддерживая режим особого официального благоприятствования «Живой церкви».

Принятое в 1929 г. Постановление ВЦИК и СНК РСФСР «О религиозных объединениях» подтверждало ограничение права граждан на религиозное обучение, допускаемое только в стенах специальных богословских учебных заведений для лиц, достигших 18-летнего возраста. Вводился дополнительный запрет на хранение в молитвенных зданиях любой литературы, за исключением книг, необходимых для отправления религиозных обрядов.

Правоприменители, как правило, ограничительно толковали законодательство о регулировании деятельности православных организаций, в то время, как антирелигиозные меры, направленные на сокращение воспроизводства православного духовничества, трактовались расширительно, с учетом идеологической концепции богоборческой власти. Светский характер образования в государственных образовательных учреждениях понимался в смысле атеистической, антирелигиозной направленности осуществлявшегося в них образовательного процесса. В годы Великой Отечественной войны к патриотическому голосу Русской православной церкви прислушались, о чем свидетельствовало оживление церковной жизни.

В третьем параграфе «Правовое регулирование деятельности православных общин в благотворительной сфере»

В начале ХХ века в ведении ведомства православного вероисповедания находилось 1697 благотворительных учреждений, в том числе 582  благотворительных общества и 1115 благотворительных заведений. 14 января 1918 г. постановлением Народного комиссариата имуществ  благотворительные заведения церкви были переданы государству. Органы государственной власти предпочитали административными мерами бороться с нищенством.

Религиозные объединения могли пользоваться находящимся в их распоряжении имуществом только в целях удовлетворения религиозных потребностей, им запрещалось организовывать санатории и лечебную помощь (п.17 Постановления ВЦИК и СНК РСФСР «О религиозных объединениях» от 8 апреля 1929 г.).

Сбор средств на благотворительные цели мог осуществляться только в исключительных случаях после получения специального разрешения местных органов власти (а на территории всей республики - центральных органов власти).

С началом Великой Отечественной войны начался сбор пожертвований на оборону страны. На текущие счета приходов поступали взносы верующих, которые затем переводились в Фонд обороны или в Фонд Красного креста. Священнослужители принимали активное участие в военных займах. Русская православная церковь выдвинула инициативу создания силами верующих госпиталей. В прифронтовой полосе при храмах создавались перевязочные пункты и эвакопункты. Верующие и духовенство оказывали шефскую помощь госпиталям. Сбор средств на строительство танковой колонны «Дмитрий Донской» и эскадрильи «Александр Невский» осуществлялся даже на оккупированной территории. К концу 1944 г. общая сумма церковных взносов на военные нужды по подсчетам Синода Русской православной церкви, произведенным на основе отчетов епархий, составила 200 млн. рублей.

В то время, как деятельность религиозных объединений по сбору средств на нужды фронта была в рамках правового поля советского государства, организация вещевых лотерей, эвакопунктов, церковных лазаретов противоречила нормам советского законодательства. Тем не менее, в условиях военного времени эта благотворительная деятельность религиозных организаций допускалась местными и центральными органами государственной власти.

В заключении излагаются выводы, к которым пришел диссертант в ходе проведенного исследования.

В приложении содержатся таблицы и диаграммы, конкретизирующие отдельные положения диссертации.

 Статьи, опубликованные в ведущих научных изданиях,

рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ для публикации основных научных результатов диссертации на соискание ученой степени доктора наук

1. Петюкова О.Н. Информационные ресурсы Интернета в изучении правового регулирования государственно-церковных отношений в истории России // Юриспруденция. 2006. №9. 0,5 п.л.

2. Петюкова О.Н. Государственная регистрация  религиозной  организации в связи с ее ликвидацией // Вестник Московского университета МВД России. 2006.  №10. 0,3 п.л.

3. Петюкова О.Н. Религиозная организация как субъект трудовых правоотношений  в Российской Федерации // Кадровик. Трудовое право для кадровика. 2007. №12. 0,7 п.л.

4. Петюкова О.Н. Историография правового регулирования взаимоотношений между советским государством и Русской православной церковью в 1920-е годы // Юриспруденция. 2007. №10. 0,4 п.л.

5. Петюкова О.Н. На пути исторического выбора: советское законодательство об отделении церкви от государства // Вестник Финансовой академии. 2008. №1. 0,5 п.л.

6. Петюкова О.Н. Влияние религиозного фактора на формирование правосознания современного российского общества // Право и управление. ХХI век. 2008. №2 (7). 1,3 п.л.

7. Петюкова О.Н. Объекты имущественных прав православных организаций // Экономика. Предпринимательство. Окружающая среда. Международный журнал. 2009. №1 (37). 1,3 п.л.

8. Петюкова О.Н. Правовое содержание религиозной свободы в России: опыт, проблемы, тенденции // Государство и право. 2009. №4. 1,3 п.л.

9. Петюкова О.Н. К вопросу о критериях определения видов предпринимательской деятельности, которую могут осуществлять религиозные организации // Закон и право. 2009. №8. 0,2 п.л.

10. Петюкова О.Н. Правовое значение общественной экспертизы законодательства в области здравоохранения с участием представителей религиозных организаций // Закон и право. 2010. №5. 0,2 п.л.

11. Петюкова О.Н. Проблемные аспекты определения места церковного права в современной системе права // Вестник Московского Университета МВД России. 2010. № 3. 0,2 п.л.

12. Петюкова О.Н. Влияние религии на соотношение понятий «юридическая этика» и «медицинская этика» // Вестник Московского Университета МВД России. 2010. № 4. 0,2 п.л.

13. Петюкова О.Н. Правовое регулирование благотворительной деятельности православных объединений в России: историко-правовой анализ // Закон и право. 2010. №6. 0,2 п.л.

14. Петюкова О.Н. Модели государственно-конфессиональных отношений: зарубежный опыт правового регулирования // Вестник Финансовой академии. 2010. №3. 0,8 п.л.

15. Петюкова О.Н. Правовая природа государственно-церковных правоотношений // Ленинградский юридический журнал. 2010 №3(21). 0,5 п.л.

Монографии, научные комментарии

  1. Петюкова О.Н. Церковь-власть-общество в российской деревне в 1920-е годы. Монография. М.: Антиква, 2007. 12,5 п.л.
  2. Петюкова О.Н. Правовой статус российского православного прихода в первой половине ХХ века. М.: НУ ОАОУ, 2009.  10 п.л.
  3. Петюкова О.Н. Правовое регулирование деятельности Русской православной церкви в 1917-1943 годах. М.: Финакадемия, 2009.  9,8 п.л.
  4. Петюкова О.Н. Государственная регистрация религиозных организаций в Российской Федерации. Научно-практический комментарий. М.: Юстицинформ, 2007. 10,5 п.л.

Учебники, учебные пособия

1. Петюкова О.Н.,  Карпухин Ю.Г. Экономическая преступность и ее профилактика: экономика, право, религия (глоссарий, схемы, литература): учебно-методическое пособие.  М.: Изд-во Моск. гуманит ун-та, 2009. 14 п.л./ 7 п.л.

Иные публикации

  1. Петюкова О.Н. Вопросы изучения религиозного сознания российского крестьянства в 1920-е годы в общем курсе преподавания истории в школе // Дискуссионные вопросы российской истории. Материалы второй научно-практической конференции «Дискуссионные проблемы отечественной истории в вузовском и школьном курсах». Арзамас: Издательство АГПИ, 1995. 0,3 п.л.
  2. Петюкова О.Н. Власть – церковь - школа в России в первое послереволюционное десятилетие // Традиции и новации в педагогике ненасилия: Тезисы докладов Всероссийской конференции 17-19 сентября 1996 г. Киров: Изд-во ВГПУ, 1996. 0,1 п.л.
  3. Петюкова О.Н. Духовенство в советской России (по материалам Всесоюзной переписи населения 1926 года) // Религия, церковь в России и за рубежом. Информационно-аналитический бюллетень. М.: Изд-во РАГС, 1997. №9-10. 0,9 п.л.
  4. Петюкова О.Н. Проповедь любви к окружающим в духовном служении отца А.Ельчанинова // Ненасилие как условие развития творческой личности. Межвузовская научная конференция 13-16 мая 1997 г. Тезисы докладов. Ч.II.  Елец: Изд-во ЕГПИ, 1997.  0,1 п.л.
  5. Петюкова О.Н. Роль сельского духовенства в общественной жизни России 1920-х годов // Крайности истории и крайности историков. Сб. Статей. К 60-летию профессора А.П.Ненарокова. М.: РНИСиНП, 1997. 0,5 п.л.
  6. Петюкова О.Н.  Православные храмы  в советской России в 1920-е годы: правовой аспект // «Образование и культура: роль права». Доклады и сообщения VI Всероссийской научно-практической конференции. 12 апреля 2006 г. М.: РГГУ, 2006.  0,3 п.л.
  7. Петюкова О.Н. Государственно-конфессиональные отношения и национальная безопасность в Российской Федерации  // Обеспечение национальной безопасности России (Правовой аспект): материалы научной конференции 26 ноября 2006 г. / Отв. Ред. Ю.Е. Винокуров. М. Изд-во Московского  гуманитарного университета, 2006. 0,6 п.л.
  8.  Петюкова О.Н. Историография правового регулирования взаимоотношений между советским государством и Русской православной церковью в 1920-е годы // Национальная безопасность. Правовые, социокультурные и экономические основы. Материалы Международной научно-практической конференции. Домодедово, 6-10 февраля 2006 г. М.: РГГУ, 2006. 0,3 п.л.
  9. Петюкова О.Н. Правовые аспекты государственной регистрации  религиозных  организаций  в  России // Управление собственностью. 2006. №4. 1,9 п.л.
  10.  Петюкова О.Н. Меры юридической ответственности за нарушение законодательства о регистрации религиозных организаций // Права человека в России и за рубежом. Материалы международных научно-практических конференций «Правовые средства обеспечения и защиты прав человека: российский и зарубежный опыт» (Москва-Пенза, 5-6 апреля 2007 г.), «Религия в изменяющейся России: проблемы исследования религии и защита свободы совести» (Пермь, 22-25 апреля 2007 г.). М.: Изд-во МНЭПУ, 2007. 0,8 п.л.
  11. Петюкова О.Н. О взаимосвязи правового и религиозного сознания общества // Актуальные вопросы российского права: Сб. научных статей. Вып. 5 / Отв. ред. Ю.Е. Винокуров. М.: Изд-во Моск. гуманит. ун-та, 2007. 0,3 п.л.
  12. Петюкова О.Н. Российское регистрационное законодательство о реорганизации  религиозных объединений // Право и современность: Сб. научно-практических статей / Под ред. Л.И. Бочковой, С.В. Савинова. Вып.2. Ч.2. Саратов: СЮИ МВД России, 2007.  0,3 п.л.
  13. Петюкова О.Н. Государственная регистрация религиозной организации в связи с ликвидацией // Национальная безопасность: Правовые, социокультурные и экономические основы. Материалы II Международной научно-практической конференции. Домодедово-Москва, 29 января-4 февраля 2007 г. М.: РГГУ, 2007. 0,2 п.л.
  14. Петюкова О.Н., Колчин А.А.  «Правосознание и религия» в контексте правового образования и воспитания в высшей школе // Кадровые ресурсы инновационного развития образовательной системы. Материалы I Всероссийского педагогического конгресса (19-21 декабря 2007 г. М., МАНПО). В 4-х ч. Ч.4. М.: МАНПО, 2007. 0,2/0,1 п.л.
  15. Петюкова О.Н. Терминология регистрационного законодательства о деятельности религиозных объединений в советской России // Актуальные вопросы российского права: Сб. научных статей. Вып.6 / Отв. ред. Ю.Е. Винокуров. М.: Изд-во Моск. гуманит. ун-та, 2008. 0,2 п.л.
  16. Петюкова О.Н. Храмовое хозяйство Русской православной церкви в советской деревне в 1920-е годы: правовой аспект // Ключевские чтения – 2008. Отечественная история и культура: единое пространство в прошлом, настоящем и будущем: Материалы Межвузовской научной конференции. Сборник научных трудов. М.: МПГУ, 2008. 0,3 п.л.
  17. Петюкова О.Н. Правосубъектность религиозной организации в трудовом праве // Сборник научных трудов по итогам Фестиваля науки МИБУА, 6-12 ноября 2007 г. М.: НУ ОАОУ, 2008. 0,8 п.л.
  18. Петюкова О.Н. Советское законодательство об отделении церкви от государства (1918-1921 гг.) // Революционный 1917 год. Проблемы изучения, преподавания и музейной интерпретации. Материалы научно-практической конференции, состоявшейся в Государственном центральном музее современной истории России 6 ноября 2007 г. М.: ГЦМСИР, 2008. 0,8 п.л.
  19. Петюкова О.Н. Епархия как часть Русской православной церкви  в 1917-1945 гг. // Что изучает и чему учит история: актуальные проблемы политической и социальной  истории России: Ключевские чтения – 2009 / Материалы межвузовской научной конференции. Сборник научных трудов. М.: Спутник+, 2009. 0,3 п.л.
  20. Петюкова О.Н. Образовательная деятельность Русской православной церкви: нормативное регулирование и правоприменение в 1917-1940-х годах // Научные труды. Российская академия юридических наук. Вып.9. В 3 томах. Том 1. М.: Издательская Группа «Юрист», 2009. 0,6 п.л.
  21.  Петюкова О.Н. Русская православная церковь и общественная экспертиза законодательства в области практической и экспериментальной биомедицины // Актуальные вопросы российского права: сборник научных статей. Вып.16. / Отв. ред. Ю.Е. Винокуров. М.: Изд-во Моск. гуманит. ун-та, 2010. 0,4 п.л.
  22. Петюкова О.Н. Епархиальное управление Русской православной церкви в 1917-1945 годах: юрисдикционные аспекты // Актуальные проблемы права в современной России: Сборник научных статей. Вып.10 / Под ред. докт. юрид. наук, профессора Д.А. Пашенцева. М.: АПКиППРО, 2009. 0,7 п.л.
  23. Петюкова О.Н. Правотворчество и правоприменение как правовые формы осуществления государственных функций // Актуальные вопросы российского права: сборник научных статей. Вып.17. / Отв. ред. Ю.Е. Винокуров. М.:: Изд-во Моск. гуманит. ун-та, 2010. 0,4 п.л.
  24. Петюкова О.Н. Соотношение светского и церковного права // Актуальные проблемы государства и права: Сборник научных статей / Под ред. Н.М. Чистякова, Е.М. Ашмариной. М.: Финакадемия, 2010. 0,6 п.л.
  25. Петюкова О.Н. Русская православная церковь и общественная экспертиза законодательства в области практической и экспериментальной биомедицины // Актуальные вопросы российского права: сборник научных статей. Вып.16. / Отв. ред. Ю.Е. Винокуров. М.: Изд-во Моск. гуманит. ун-та, 2010. 0,4 п.л.
  26. Петюкова О.Н. К вопросу о трактовке понятия «правовая форма» // Векторы развития современной России: материалы пятой межвузовской научно-практической конференции Московского филиала ЛГУ им. А.С. Пушкина. Москва, 17 февраля 2010 г.: Сб. статей в 2-х ч. Ч.2. М.: МФ ЛГУ им. А.С. Пушкина, 2010. 0,3 п.л.
  27. Петюкова О.Н. Правовая характеристика деятельности православного прихода ко времени революционных преобразований в России 1917 года // ХIV Царскосельские чтения. Профессиональное образование: социально-культурные аспекты. Материалы международной научной конференции. 20-21 апреля 2010 г. Т.4. СПб.: ЛГУ им А.С. Пушкина, 2010. 0,3 п.л.
  28. Петюкова О.Н. Государственно-конфессиональные отношения в условиях модернизации современной России // Модернизация общества: экономические, политико-правовые и социокультурные аспекты. Материалы международной научно-практической конференции 18-20 октября 2010 г.: Сб. статей / Отв. ред. проф. А.В. Герасимов. М.: МГСГИ, 2010. 0,3 п.л.
  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.