WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Провокация преступления как комплексный институт уголовного права: проблемы теории и практики

Автореферат докторской диссертации по юридическим наукам

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
 

 На правах рукописи

 

Радачинский Сергей Николаевич

 

Провокация преступления

как комплексный институт уголовного права: проблемы теории и практики

Специальность: 12.00.08 – уголовное право и криминология;

уголовно-исполнительное право

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора юридических наук

 

Нижний Новгород – 2011


Работа выполнена на кафедре уголовного и уголовно-исполнительного права Нижегородской академии МВД России.

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор

Гришко Александр Яковлевич;

доктор юридических наук, профессор

Пинкевич Татьяна Валентиновна;

доктор юридических наук, профессор

Пудовочкин Юрий Евгеньевич

Ведущая организация:       Академия Генеральной прокуратуры

Российской Федерации

Защита состоится 6 октября 2011 года в 9 часов на заседании диссертационного совета Д-203.009.01 при Нижегородской академии МВД России по адресу: 603144, г. Н. Новгород, Анкудиновское шоссе, д. 3. Зал ученого совета.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Нижегородской академии МВД России.

Автореферат разослан «___» __________ 2011 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат юридических наук, доцент                         Миловидова М.А.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. В течение последних лет уголовное законодательство России непрерывно обновляется. Одной из наболевших проблем, обсуждаемых в теории уголовного права и имеющих важное практическое значение, является проблема ответственности за провокацию преступления. В теории уголовного права советского и постсоветского периода исследованию проблемы провокации преступления долгое время не уделялось должного внимания. Более того, получило широкое распространение мнение о том, что данная проблема для советского и российского уголовного права неактуальна. И лишь некоторые авторы , затрагивая проблему провокации преступления, отождествляли ее с подстрекательством к совершению преступления, определяя как склонение лица к совершению преступления с целью последующей передачи его органам правосудия.

Вместе с тем, провокация и подстрекательство как форма соучастия не являются тождественными понятиями, и понятие «склонение другого лица к совершению преступления», определяющее институт подстрекательства в отечественном уголовном праве, не в состоянии отразить все многообразие форм провокации. Однако российское уголовное законодательство не содержит нормы, описывающей признаки провокации преступления и регламентирующей ее правовые последствия, что породило множество спорных вопросов, как в доктрине уголовного права, так и в правоприменительной практике. Включение же самостоятельной нормы о провокации преступления, например, в главу о соучастии позволило бы создать правовую основу борьбы с преступной провокацией и повысить эффективность правоприменительной практики. Вхождение предлагаемой нормы в структуру Общей части УК РФ, кроме того, сделает лишенными смысла дискуссии по вопросу о привлечении к уголовной ответственности провокатора, действующего из ложно понятых интересов службы, и спровоцированного на совершение преступления лица.

Действительно, в случае, например, подстрекательства к совершению того или иного преступления вряд ли у кого-либо возникнет мысль освободить от уголовной ответственности подстрекателя, действующего «из лучших побуждений», или склонившегося к совершению этого преступления исполнителя. Помимо этого, решится и проблема, связанная с осуществлением оперативно-розыскных действий в отношении лиц, обоснованно подозреваемых в совершении определенного круга преступлений.

В науке уголовного права до сих пор не выработано единых критериев для классификации не только такого малоизученного явления, как провокация, но и института соучастия, в рамках которого обычно рассматривается вышеуказанное явление.

Провоцировать можно на совершение фактически любого умышленного преступления, однако УК РФ предусматривает уголовную ответственность только за провокацию взятки либо коммерческого подкупа, что представляется нелогичным и свидетельствует о специфической или элитной группе потерпевших, о которых проявляется особая забота законодателя. Остались за сферой уголовно-правовой регламентации и требуют научного анализа такие виды провокационных действий, как провокация убийства, изнасилования, приобретения или сбыта наркотических средств либо психотропных веществ, провокации необходимой обороны, кражи, вымогательства и т. п. И в этих случаях возникает вопрос о правовой оценке провокаторской деятельности. Вместе с тем, определяющей причиной отсутствия правовых норм, позволяющих давать правильную оценку провокационным действиям, является нерешенность проблемы дефиниции, классификации и квалификации последних в доктрине уголовного права.

По нашему убеждению, провокация может иметь и другие разновидности, одной из которых выступает провокация как обстоятельство, исключающее преступность деяния. Имеются в виду те случаи, когда провокация является единственным или более эффективным средством обнаружения преступного замысла, предотвращения более тяжких преступлений, раскрытия совершенных. И в большей степени это касается случаев возможно вынужденной провокации, к которой могут прибегать сотрудники правоохранительных органов или лица, сотрудничающие с ними на контрактной основе, внедряемые в преступную среду. Ведь, несмотря на достаточно подробную регламентацию оснований и порядка проведения таких оперативно-розыскных мероприятий, как оперативное внедрение, контролируемая поставка, оперативный эксперимент, законодательно остается неразрешенным один достаточно серьезный вопрос – об ответственности внедренного лица, осуществляющего, хотя и формально, с правоохранительной целью, но все же объективную деятельность, например, по незаконному перемещению наркотических и психотропных веществ, по выявлению фактов систематического взяточничества. Лица, сотрудничающие с правоохранительными органами, внедренные в преступную группу по заданиям должностных лиц – субъектов оперативно-розыскной деятельности, вынуждены совершать преступления, а в некоторых случаях и провоцировать их совершение. Нормы уголовного законодательства не содержат положений, которые позволяли бы освобождать таких лиц от уголовной ответственности.

Актуальным на сегодняшний день остается и вопрос о смягчении наказания лицу, совершившему преступление вследствие его провоцирования, а также о провоцирующей роли потерпевшего в совершении преступления.

До настоящего времени в доктрине уголовного права комплексное исследование провокационной деятельности не проводилось. По-прежнему остается дискуссионным само понятие провокации, нет единого понимания ее признаков, не изучены виктимологические аспекты противодействия провокационной деятельности, не решен вопрос о степени общественной опасности как данной деятельности в целом, так и ее отдельных видов.

Комплексное решение этих вопросов позволит устранить межотраслевые коллизии и унифицировать российское законодательство в целом.

Степень научной разработанности темы исследования. Уровень разработки данной проблемы следует признать явно недостаточным. Институт провокации преступления не получил достаточного освещения ни в монографической литературе, ни в диссертационных исследованиях. Однако отдельные аспекты провокации рассматривались в рамках постановки более узких проб­лемных вопросов. Так, проблемам уголовно-правовой борьбы с провокацией отдельных видов преступлений, таких как получение взятки, коммерческий подкуп, посвящены работы И.А. Гельфанда, В.Ф. Кириченко, В.Д. Меньшагина, А.А. Пионтковского, А.М. Чепульченко. Вместе с тем, накопленный опыт теоретических исследований относится к 70-м годам прошлого века.

В современной юридической литературе к исследованию проблем провокации взятки либо коммерческого подкупа обращались Б.В. Волженкин, В.М. Жухрай, Н.А. Егорова, П.А. Кошель, Ф.М. Лурье, К.К. Горяинов, С.С. Овчинский, В.Д. Пахомов, А.И. Кирпичников, А.И. Глушков, М.П. Смирнов, Ю.В. Калинин, П.С. Яни. При исследовании института соучастия обращали внимание на проблему провокации Н.С. Таганцев, В.С. Позднышев, Ф.Г. Бурчак, М.И. Ковалев, А.Н. Трайнин. В ходе исследования криминальной виктимологии на роль и значение провокации преступления со стороны жертвы указывали Д.В. Ривман, В.И. Полубинский, В.С. Минская, В.В. Вандышев, В.Н. Кудрявцев, В.С. Кудрявцев, В.П. Казимирчук. Использованию провокации в деятельности правоохранительных органов уделяли внимание В.Д. Иванов, А.Ф. Возный, В.П. Котин, В.А. Ковалев, Р.С. Мулукаев. Уголовно-правово и криминологическому анализу провокации взятки либо коммерческого подкупа были посвящены работы С.А. Бабыч, Е.В. Говорухиной, О.А. Мансурова А.А. Мастеркова, О.А. Рыжовой. Однако исследования затрагивали только вопрос уголовной ответственности за провокацию взятки либо коммерческого подкупа, анализ же провокации преступления как комплексного института уголовного права до сих пор никем не проводился.

Объектом настоящего диссертационного исследования является комплекс охраняемых уголовным законом общественных отношений, определяющих теоретические и практические основы института провокации преступления в доктрине уголовного права.

Предметом исследования выступают:

– нормы российского уголовного законодательства, предусматривающие ответственность за провоцирование преступной деятельности;

– нормы уголовного законодательства зарубежных стран, регламентирующие ответственность за сходные деяния, позволяющие выявить виды, формы и уголовно-правовые последствия провокационной деятельности;

– акты судебного толкования и материалы судебно-следственной практики, касающиеся провокации преступления;

– практика применения правоохранительными органами уголовного законодательства по делам о провокации преступления;

– результаты социологических исследований;

– юридическая литература по обозначенной тематике, а также смежной тематике уголовно-правового и административно-правового характера.

Целью диссертационного исследования является научное обоснование теоретико-правовых основ института провокации и формулирование на этой основе предложений по совершенствованию его законодательного регулирования и повышению эффективности правоприменения.

Достижение указанных целей обеспечивается в результате решения следующих исследовательских задач:

– разработать концептуальные подходы к определению места учения о провокации преступления в доктрине уголовного права;

– изучить развитие института провокации преступления в истории уголовного права России и зарубежных стран;

– сформулировать понятие провокации преступления, установить ее сущность и содержание, определить их место в системе юридических фактов, порождающих уголовно-правовые отношения;

– разработать классификацию видов и форм провокационной деятельности, как в нормах Общей части, так и Особенной части Уголовного кодекса РФ;

– обозначить перспективы развития института провокации преступления в нормах Общей и Особенной части уголовного законодательства России;

– сформулировать понятие уголовно-правовой нормы, регламентирующей провокацию;

– выявить проблемы применения института провокации преступления в деятельности правоохранительных органов;

– проанализировать спектр виктимологических проблем провокации преступления;

– выработать предложения и рекомендации теоретического и практического характера по совершенствованию правоприменительной деятельности правоохранительных органов;

– сформулировать теоретически обоснованные предложения по совершенствованию уголовного законодательства в сфере провокационной деятельности.

Методология и методика исследования. В соответствии с общенаучными подходами к проведению теоретических исследований методологическую основу диссертационной работы составили базовые положения диалектического метода познания, позволяющие отразить взаимосвязь теории и практики, формы и содержания предмета исследования, процессы развития и качественных изменений рассматриваемых социальных, политико-правовых и уголовно-правовых явлений.

На теоретическом уровне исследования применялись анализ и синтез как философских, теоретико-правовых, так и исторических, психологических, социологических знаний, отражающих закономерности развития института провокации.

В процессе исследования использовались современные научно-исследовательские концепции, основанные на применении частных научных методов: качественного и количественного анализа социально-правовых процессов и явлений, контент-анализа, статистического и сравнительно-правового анализа, исследования документов и экспертных оценок, опросов, наблюдений и др.

Применение вышеизложенных научных методов обеспечило выполнение требований комплексного и междисциплинарного подхода к диссертационному исследованию.

Теоретическую базу работы составили труды Г.А. Аванесова, С.В. Бо­родина, Н.И. Ветрова, Б.В. Волженкина, В.А. Владимирова, А.Я. Гришко, Н.А. Егоровой, А.Э. Жалинского, В.Д. Иванова, М.И. Ковалева, В.С. Комиссарова, Ю.А. Красикова, В.Н. Кудрявцева, С.Ф. Милюкова, А.В. Наумова, К.В. Ображиева, Э.Ф. Побегайло, А.А. Пионтковского, Ю.Е. Пудовочкина, Т.Н. Радько, А.И. Рарога, Ю.М. Ткачевского, Н.С. Таганцева, М.Д. Шаргородского, Б.В. Яцеленко, П.С. Яни и др. Использование данных философии, теории государства и права, социологии, психологии, криминологии и виктимологии, теории уголовного права, других юридических наук, практических данных и других методов исследования дало возможность по-новому осветить проблемы, связанные с институтом провокации.

Нормативной базой исследования послужили: Конституция Российской Федерации; уголовное и уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации; ведомственные (МВД России) нормативные акты, относящиеся к регулированию оперативно-розыскной деятельности; иные нормативные документы правоохранительных органов. Использовались материалы международно-правовых актов и конвенций, постановлений Европейского суда по правам человека. В процессе исследования также проанализированы соответствующие положения уголовного законодательства ряда зарубежных стран, акты толкования высших судебных инстанций, опубликованная судебная практика.

Эмпирическую базу исследования составили уголовные дела, в материалах которых содержались свидетельства о различных видах провокаций, а также данные правовой статистики и конкретного социологического исследования. По предварительно составленной рабочей программе автором изучено 120 многоэпизодных уголовных дел, возбуждение которых было основано на проведении оперативно-розыскных мероприятий, 60 дел оперативного учета. В интервьюировании и анкетировании приняли участие более 180 оперативных сотрудников МВД со стажем оперативной работы более трех лет, 70 федеральных судей, более 200 сотрудников правоохранительных органов. Проанализирована ведомственная статистика преступлений и справочно-аналитические документы Министерства внутренних дел Российской Федерации.

Полученный информационный массив был обработан по специально разработанным программам компьютерной технологии с использованием методов корреляционного и факторного анализов, включая математическую обработку полученных данных.

Научная новизна исследования. Диссертация является одним из первых комплексных монографических исследований, специально посвященных теоретическому и практическому анализу сущности и содержания провокации преступления как комплексного института уголовного права в современной России и его места в доктрине уголовного права. Авторская позиция, представленная в работе, в научной правовой литературе не имеет аналогов. В ней содержатся теоретические положения, позволяющие решить комплекс научных и практических проблем, возникающих при конструировании норм, регламентирующих провокацию, и их применении с учетом новых социально-правовых условий и проводимой правовой реформы.

Научная новизна предпринятого автором исследования состоит и в том, что в диссертации выявляются и систематизируются основные признаки провокации преступления, определяются ее виды и формы, предлагается авторская формулировка понятия провокации преступления. Уделено внимание актуальным на сегодняшний день вопросам о смягчении наказания лицу, совершившему преступление вследствие его провоцирования, а также о провоцирующей роли потерпевшего в совершении преступления, вопросы о возможности признания действий лица, инициирующего преступное поведение, в качестве обстоятельства, исключающего преступность деяния, то есть о правомерности ее применения и обозначения признаков правомерности при провокации преступления.

Новизна диссертации определяется и тем фактом, что в ней предложена авторская классификация видов и форм провокационной деятельности, как в нормах Общей, так и Особенной части, обозначены перспективы развития института провокации преступления в нормах Общей и Особенной части уголовного законодательства России.

С единых теоретических позиций выявлены и исследованы актуальные частные проблемы применения института провокации преступления в деятельности правоохранительных органов. В итоге сделаны существенные теоретические выводы, направленные на повышение эффективности реализации этих уголовно-правовых норм.

С учетом анализа существующих позиций по реформированию уголовного законодательства выработаны новые для науки уголовного права предложения по совершенствованию уголовно-правовых средств воздействия на провокаторов и их деятельность, а также сформированы правовые, виктимологические меры профилактики и предупреждения провокации преступления.

Положения, выносимые на защиту:

С учетом новизны и значимости результатов исследования автор считает целесообразным положения, выносимые на защиту, разделить на две группы.

1. Положения перспективного характера, сущность которых заключается в авторском видении развития законодательной базы в части установления запрета на возможность провоцирования преступлений.

1.1. Провокация и подстрекательство как форма соучастия не являются тождественными понятиями. Юридическая природа провокации преступления, в том числе провокации взятки либо коммерческого подкупа, не детерминируется такой разновидностью соучастия, как подстрекательство, а обладает собственными характеристиками:

– вызвана намерением субъекта обеспечить одностороннее проявление искомой (желательной) модели поведения со стороны провоцируемого лица, имеющей лишь внешние признаки преступного деяния;

– осуществляется в порядке односторонней умышленной деятельности со стороны виновного лица, не охватываемой сознанием провоцируемого;

– предполагает использовать спровоцированное «криминальное» деяние лица не в целях достижения совместного преступного результата, а в целях дискредитации либо создания искусственных доказательств обвинения;

– цель действий провокатора – наступление вредных последствий для провоцируемого;

– наличие у провокатора только прямого умысла, причем этот умысел должен быть направлен не на вид и последствия совершенного вовлеченным преступления, а на сам факт его совершения.

Данный вывод основан на результатах проведенного анализа научных подходов к проблеме разграничения провокации и подстрекательства.

1.2. Провокация – это умышленная односторонняя деятельность виновного, направленная на моделирование такого поведения другого лица, которое имело бы все внешние признаки преступления с целью дискредитации, шантажа либо создания искусственных доказательств обвинения.

1.3. Общественная опасность провокации преступления заключается в том, что такими действиями не только подрывается репутация должностного лица, иностранного должностного лица, должностного лица публичной международной организации либо лица, выполняющего управленческие функции в коммерческих или иных организациях, но, главным образом, искусственно создается повод к возбуждению уголовного дела и его производству. Тем самым отвлекаются силы и средства органов предварительного расследования от процессуальной деятельности по делам, по которым действительно совершенно преступление, грубо нарушаются принципы правосудия в Российской Федерации.

1.4. Предложения по совершенствованию уголовного законодательства России в части:

А) введения в Общую часть уголовного закона:

– самостоятельной нормы, описывающей понятие и признаки провокации преступления:

«Статья 341. Провокация преступления

Не признаются подстрекательством к совершению преступления действия лица, направленные на провокацию преступления, то есть умышленную одностороннюю деятельность виновного, направленную на моделирование такого поведения другого лица, которое имело бы все внешние признаки преступления с целью дискредитации, шантажа либо создания искусственных доказательств обвинения»;

– нормы о провокации как обстоятельстве, исключающем преступность деяния:

«Статья 391. Правомерная провокация

1. Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в состоянии правомерной провокации, то есть для защиты жизни и здоровья граждан, их конституционных прав и законных интересов, а также для обеспечения безопасности общества и государства от преступных посягательств, если она совершается при правомерном выполнении лицом, уполномоченным на то государством, своего служебного или общественного долга, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышения пределов правомерной провокации.

2. Превышением пределов правомерной провокации признается причинение вреда, явно не соответствующего характеру и степени угрожавшей опасности со стороны провоцируемого, когда указанным интересам был причинен вред равный или более значительный, чем предотвращенный. Такое превышение влечет за собой уголовную ответственность только в случаях умышленного причинения вреда, при условии, что имелся иной способ устранения опасности и предотвращения более значительного вреда»;

– дополнения ч. 1 ст. 61 УК РФ самостоятельным пунктом «л»: «совершение преступления при нарушении условий правомерности правомерной провокации, как представителями государственных органов, так и иных лиц».

Б) введения в Особенную часть уголовного закона взамен существующей сегодня ст. 304 УК РФ, устанавливающей ответственность за провокацию взятки либо коммерческого подкупа, нормы следующего содержания:

«Статья 304. Противоправная провокация преступления

1. Противоправная провокация преступления, то есть умышленная односторонняя деятельность лица, направленная на моделирование такого поведения другого лица, которое имело бы все внешние признаки преступления, совершенного путем угроз, подкупа, обмана и иного воздействия, с целью дискредитации, шантажа, создания искусственных доказательств обвинения либо иных низменных побуждений, –

наказывается…

2. То же деяние, совершенное с использование служебного положения, а также лицом в процессе осуществления оперативно-розыскной деятельности или лицом, действующим в сотрудничестве с таким лицом в тех же целях, –

наказывается…            

3. То же деяние, совершенное в отношении тяжкого либо особо тяжкого преступления либо совершенное группой лиц по предварительному сговору, организованной группой, либо повлекшее наступление тяжких последствий, в тех же целях –

наказывается…

Примечание. Под тяжкими последствиями следует понимать незаконное осуждение должностного лица либо лица, выполняющего управленческие функции в коммерческих или иных организациях; психическое заболевание потерпевшего либо его близких; самоубийство провоцируемого лица, причинение вреда жизни или здоровью граждан и т. п.».

1.5. Правоприменителю в случае, когда должностное лицо получает незаконное вознаграждение за действия (бездействие) по службе, в условиях, искусственно созданных, смоделированных сотрудниками правоохранительных органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, и когда ничего не предполагало, что деяние было бы совершено без их вмешательства, такие действия следует признавать провокационными и исключающими уголовную ответственность спровоцированного, склоненного к совершению соответствующего деяния должностного лица за получение взятки.

2. Указанные выше положения перспективного характера содержат предложения по совершенствованию уголовного законодательства, реализация которых требует определенного времени. В связи с этим автор считает необходимым на основе юридического анализа исследуемой темы сформулировать предложения, направленные на совершенствование уголовного законодательства исходя из реалий, закрепленных в действующем УК РФ.

2.1. Особенности квалификации провокации взятки либо коммерческого подкупа (ст. 304 УК РФ).

При квалификации исследуемого преступления следует определить:

– объект преступления. Так, родовым объектом преступления, предусмотренного ст. 304 УК РФ, является нормальная деятельность органов до­знания и предварительного следствия в сфере осуществления правосудия.

Основным непосредственным объектом провокации взятки либо коммерческого подкупа выступает предусмотренный уголовно-процессуальным законом порядок сбора, проверки и оценки доказательств, а дополнительным непосредственным объектом выступают права и законные интересы спровоцированных лиц;

– действия лица, провоцирующего должностное лицо на получение взятки, преследующие цель искусственного создания доказательств обвинения или шантажа, они должны быть квалифицированы как провокационные и являться основанием для привлечения его к уголовной ответственности по ст. 304 УК РФ.

При этом провокацию следует отличить от оперативного эксперимента по следующим признакам:

1) при провокации нет оснований для проведения оперативно-розыск­ных мероприятий, предусмотренных в ст. 7 Закона «Об оперативно-розыск­ной деятельности»;

2) при провокации инициатива получения предмета взятки либо подкупа соответствующим субъектом исходит от самих сотрудников, а при оперативном эксперименте она должна исходить от должностного лица либо лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой организации, то есть лица, могущего быть субъектом преступлений, предусмотренных ст. 204 или ст. 290 УК РФ;

3) целью провокации взятки либо коммерческого подкупа может быть искусственное создание доказательств либо шантаж, а при оперативном эксперименте – выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступления средней тяжести, тяжкого или особо тяжкого преступления, а также выявление и установление лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших;

4) основанием проведения оперативного эксперимента должны стать лишь обоснованные предположения о наличии в действиях лица признаков реального противоправного поведения или конкретного и направленного умысла на совершение преступления, в обратном случае налицо провокация преступления.

2.2. Анализ международного, а также национального законодательства позволил прийти к выводу о том, что ссылка на положения Европейской конвенции «О защите человека и основных свобод» недопустима для российского уголовного права. Назрела необходимость в национальном уголовном законодательстве отразить общий подход при решении аналогичных дел, который бы соответствовал вышеупомянутой Конвенции. Такая позиция диссертанта объясняется отсутствием единообразного подхода по аналогичным делам в решениях самих европейских судов.

2.3. В целях оптимизации правоприменительной практики в части применения ст. 304 УК РФ «Провокация взятки либо коммерческого подкупа» предлагаем собственную формулировку данного состава преступления следующего содержания:

«Статья 304. Провокация взятки либо коммерческого подкупа

1. Провокация взятки либо коммерческого подкупа, то есть умышленная односторонняя деятельность виновного, направленная на моделирование (имитацию) такого поведения другого лица, которое имело бы все внешние признаки преступления с целью дискредитации, шантажа либо создания искусственных доказательств обвинения, либо иных низменных побуждений, –

наказывается…

2. Те же деяния, совершенные лицом, использующим свое служебное положение, а также лицом в процессе осуществления оперативно-розыскной деятельности или лицом, действующим в сотрудничестве с таким лицом в тех же целях, –

наказывается…

3.Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, повлекшие по неосторожности наступление тяжких последствий, –

наказываются…

Примечание. Под тяжкими последствиями следует понимать незаконное осуждение должностного лица либо лица, выполняющего управленческие функции в коммерческих или иных организациях; психическое заболевание потерпевшего либо его близких; самоубийство провоцируемого лица и т. п.»

2.4. Во избежание противоречий со ст. 291 УК РФ примечание данной нормы: «Лицо, давшее взятку, освобождается от уголовной ответственности, если имело место вымогательство со стороны должностного лица или если лицо добровольно сообщило органу, имеющему право возбуждать уголовное дело, о даче взятки» необходимо дополнить фразой «за исключением случаев провокации должностного лица».

2.5. Проанализировав материалы судебной практики, а также доктринальные позиции по вопросу о предмете провокации взятки либо коммерческого подкупа и его унификации в ст. 204, 290, 304 УК РФ, автор предлагает внести изменения в ст. 204, 290, 304 УК РФ и предмет преступления изложить следующим образом: «…в виде денег, ценных бумаг, иного имущества либо в виде незаконных оказания ему выгод имущественного характера, предоставления иных имущественных прав…». Актуальность данному вопросу придает позиция законодателя при формулировании соответствующего элемента состава в ст. 290 УК РФ («…в виде денег, ценных бумаг, иного имущества либо в виде незаконных оказания ему услуг имущественного характера, предоставления иных имущественных прав...»), в ст. 204 УК РФ («…денег, ценных бумаг, иного имущества, оказание ему услуг имущественного характера, предоставление иных имущественных прав» ) и в ст. 304 УК РФ («…денег, ценных бумаг, иного имущества или оказания ему услуг имущественного характера…»), что фактически изменило ранее действующее положение, при котором не совпадали понятия «выгоды имущественного характера» и «услуги имущественного характера».

2.6. Провокационная деятельность – это деятельность лица, направленная на возбуждение желания у другого лица к совершению различного рода действий, влекущих для последнего наступление вредных последствий.

2.7. Формы провокационой деятельности умышленно провоцирующего и неосторожно провоцирующего потерпевшего, то есть не только по форме провоцирующих действий потерпевшего, но и по его отношению к совершаемому деянию. Такая классификация будет играть важную роль в предупреждении провоцируемых преступлений, выработке специальных мер профилактического воздействия на самого провоцирующего потерпевшего в зависимости от вида и соответственно на причинителя вреда.

2.8. Представлены результаты исследования личности потерпевшего и его роли генезисе преступления. Потерпевший может способствовать совершению преступления, поэтому преступление представляется как результат действия двух участников – преступника и жертвы, поскольку в ряде случаев действия преступников в определенной степени детерминированы поведением и личностными качествами людей, которым в результате преступлений причиняется вред.

С точки зрения роли потерпевшего в генезисе преступлений, совершаемых на основе специфических отношений между преступником и пострадавшим, жертв можно подразделить на три типа: нейтральная, соучаствующая и провоцирующая. Провоцирующая жертва является наиболее распространенным типом жертв преступлений.

Теоретическая значимость исследования. Результаты диссертационного исследования позволили автору сформулировать понятие провокации, выявить и систематизировать основные признаки провокации преступления, определить ее виды и формы. Рассмотрены актуальные на сегодняшний день вопросы о смягчении наказания лицу, совершившему преступление вследствие его провоцирования, а также провоцирующая роль потерпевшего в совершении преступления, вопросы о возможности признания действий лица, инициирующего преступное поведение в качестве обстоятельства, исключающего преступность деяния, то есть о правомерности ее применения и обозначения признаков правомерности при провокации преступления. Предложена классификация видов и форм провокационной деятельности. С учетом этих предложений был проведен анализ проблем применения института провокации преступления в деятельности правоохранительных органов, а также подготовлены предложения, направленные на совершенствование уголовно-правовых средств воздействия на провокаторов и их деятельность. Диссертация содержит исходные теоретические положения, чью совокупность можно определить как новое перспективное направление в изучении проблем института провокации, которое способствует развитию доктрины уголовного права и может служить основой для дальнейших исследований.

Практическая значимость диссертационного исследования определяется обобщением и анализом современного эмпирического материала о практике применения норм, содержащих признаки провокации, разработкой на основе собственных научных исследований соответствующих рекомендаций нормативного, организационного и методического характера.

Сформулированные в диссертации выводы, предложения и рекомендации, а также подготовленные на основе диссертационного исследования научные публикации и методические разработки могут быть использованы при разработке законопроектов и подзаконных нормативных правовых актов; в правоприменительной деятельности правоохранительных органов; в научно-исследовательской работе по дальнейшему углубленному изучению актуальных проблем института провокации; в учебном процессе образовательных учреждений.

Апробация результатов исследования. Основные положения и выводы диссертационного исследования изложены автором на научно-практи­ческих и научно-теоретических конференциях, международных научно-практических семинарах, проходивших в городах Ростов-на-Дону – с 1999 по 2011 год, Краснодар, Саратов, Нальчик, Таганрог, Нижний Новгород, Москва, Екатеринбург, Сочи и ряде других городов России и ближайшего зарубежья. Основные положения проведенного диссертационного исследования в форме научных докладов неоднократно обсуждались на кафедре уголовного права Ростовского юридического института МВД России и Нижегородской академии МВД России. Выводы и предложения, сформулированные в диссертации, отражены в 40 научных публикаций автора, 13 из которых – в рецензируемых изданиях, рекомендованных ВАК. Результаты исследования внедрены в учебный процесс Нижегородской академии МВД России и используются на кафедре уголовного и уголовно-исполнительного права при подготовке и проведении лекций, семинарских занятий, методических материалов к практическим занятиям по следующим учебным курсам: «Уголовное право (Общая и Особенная часть)», «Особенности квалификации преступлений, посягающих на экономическую безопасность».

Структура работы определена целями и задачами исследования. Работа состоит из введения, пяти глав, объединяющих четырнадцать параграфов, заключения и библиографии. Объем и оформление диссертационного исследования отвечают требованиям, предъявляемым ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновываются выбор темы диссертационного исследования и ее актуальность, определяются цели, задачи, объект и предмет исследования, характеризуются его теоретические, методологические, правовые и эмпирические основы, научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, сформулированы основные положения, выносимые на защиту, приводятся данные об апробации работы.

Первая глава «Провокация преступления как институт уголовного права» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе «Понятие и сущность провокации преступления» на основе использования системно-структурного подхода проведен и представлен анализ дефиниций, сформулированных в литературе, обосновано теоретическое определение понятия «провокация преступления».

Понятие «провокация преступления» в работе рассматривается в двух аспектах – в грамматическом и юридическом. Результаты исследования дефиниций позволили сделать вывод диссертанту о том, что неотъемлемым признаком рассматриваемого понятия является цель действий провокатора – наступление вредных, неблагоприятных последствий для провоцируемых им лиц. Кроме того, автор приходит к выводу, что предлагаемые понятия «провокация преступлений» не имеют единого подхода, и на сегодняшний день эта проблема остается дискуссионной по следующим причинам.

Во-первых, не решен вопрос о степени общественной опасности провокационной деятельности; во-вторых, в уголовном законодательстве Российской Федерации отсутствует толкование термина «провокация преступления».

Обобщив существующие взгляды на правовую природу провокации преступления, диссертант утверждает, что содержание рассматриваемого явления прямо зависит от решения вопроса о соотношении провокации преступления с подстрекательством к совершению преступления.

Проведенный анализ научных подходов к проблеме разграничения провокации и подстрекательства позволил сделать вывод о том, что провокация и подстрекательство как форма соучастия не являются тождественными понятиями.

Резюмируя положения, раскрывающие общее понятие провокации преступления, автор указывает, что юридическая природа провокации преступления, в том числе провокации взятки либо коммерческого подкупа, не детерминируется такой разновидностью соучастия, как подстрекательство, а обладает собственными следующими характеристиками:

– провокация вызвана намерением субъекта обеспечить одностороннее проявление искомой (желательной) модели поведения со стороны провоцируемого лица, имеющей лишь внешние признаки преступного деяния;

– провокационное поведение осуществляется в порядке односторонней умышленной деятельности со стороны виновного лица, не охватываемой сознанием провоцируемого;

– провокатор предполагает использовать спровоцированное «криминальное» деяние лица не в целях достижения совместного преступного результата, а в целях дискредитации либо создания искусственных доказательств обвинения;

– цель действий провокатора – наступление вредных последствий для провоцируемого;

– наличие у провокатора только прямого умысла, причем этот умысел должен быть направлен не на вид и последствия совершенного вовлеченным преступления, а на сам факт его совершения.

Таким образом, диссертант предлагает концептуальный подход к рассмотрению провокации преступления как умышленной односторонней деятельности виновного, направленной на моделирование такого поведения другого лица, которое имело бы все внешние признаки преступления с целью дискредитации, шантажа либо создания искусственных доказательств обвинения.

Особое место в исследовании уделяется анализу цели, поскольку провокационная деятельность направлена на наступление вредных последствий для провоцируемого. В предлагаемом автором варианте – это дискредитация, шантаж, создание искусственных доказательств обвинения.

В итоге делается вывод о необходимости внесения изменений в уголовное законодательство РФ и включения в Общую часть УК РФ самостоятельной нормы – ст. 341 «Провокация преступления».

Во втором параграфе «Возникновение и развитие института провокации преступления в истории права России и зарубежных стран» представлена краткая характеристика становления понятия «провокация» в истории права России и зарубежных стран.

История развития уголовного законодательства России содержит немало решений, заслуживающих самого тщательного изучения, потому что многие проблемы тех лет и сейчас продолжают оставаться актуальными. По мнению автора, результаты исторического анализа позволяют проследить движение юридической мысли в сфере регламентации ответственности за провокацию преступления и будут использованы при теоретическом обосновании предложений по повышению эффективности применения действующего уголовного законодательства.

В качестве правового института провокация, по мнению историков, впервые появляется в римском праве, но первые попытки осмыслить такое явление, как провокация, были предприняты со стороны прогрессивных философов и юристов средневековья. Их суть сводилась к признанию правомерности и моральности провокации в войнах справедливых, но в то же время резко осуждалась допустимость провокации в войнах несправедливых, а также в борьбе с уголовной преступностью.

Более глубокой научной разработке проблема провокации подвергалась во второй половине XIX века, впервые была предпринята попытка дать уголовно-правовой анализ понятию «провокация». При этом провокации придавался исключительно политический смысл, она сводилась к деятельности тайной агентуры, то есть субъектов, направляющихся правительством на искусственное возбуждение государственных беспорядков, пользуясь которыми оно могло бы устраивать государственные перевороты или прибегать к таким чрезвычайным мерам управления, которые невозможны в спокойное время. В этот период провокация квалифицировалась юристами как подстрекательство. Как будто специально для оценки действий провокатора юристы разрабатывают новый термин – «подстрекательство через третье лицо» .

Автором обращается внимание на весьма существенное, с нашей точки зрения, обстоятельство – все источники уголовного закона России, содержащие норму о провокации взятки, трактуют провокацию как «обольщение» (Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.) или «создание… обстановки и условий, вызывающих предложение или получение взятки…» (УК РСФСР 1922 г., УК РСФСР 1926 г.). Собственно говоря, законодатель традиционно придерживался взгляда на провокацию как на деяние с внешними элементами подстрекательства («обольщение», убеждение, уговоры, посулы и т. п.), но преследующее цели последующего изобличения. Проект УК РФ 1995 года продемонстрировал принципиально новый подход российского законодателя к оценке провокации. Речь уже идет о попытке передачи должностному лицу без его согласия денег, ценных бумаг, иного имущества или услуг имущественного характера с целью создания искусственных доказательств получения взятки. Применяя слова «без его согласия», авторы проекта делают попытку устранить саму почву для дискуссии о возможной оценке провокации как формы соучастия.

В 1996 году в УК РФ законодатель установил ответственность за провокацию взятки либо коммерческого подкупа (ст. 304 УК РФ). В отличие от ст. 287 проекта УК РФ 1995 года вновь принятая норма содержала в себе помимо провокации взятки еще и провокацию коммерческого подкупа, понятие которого дается в ст. 204 УК РФ 1996 года.

Но самое важное заключается в том, что законодатель остановился на понимании провокации как деяния, совершаемого помимо согласия (а возможно, вообще помимо сознания) провоцируемого.

В третьем параграфе «Концептуальные подходы к определению места учения о провокации преступления в доктрине уголовного права» рассматривается вопрос о введении в уголовное законодательство России нового института – «провокация преступления».

Диссертантом отмечается, что сегодня фактически происходит отказ от советской модели уголовно-правовой доктрины, господствовавшей в условиях социалистической государственности и тоталитаризма. Она демонстрирует полную несостоятельность как в гуманитарном, так и в правовом отношении.

В связи с этим уголовное законодательство РФ как инструмент социального реагирования на преступность претерпевает глобальные коренные изменения, которые с необходимостью должны быть отражены в содержательных аспектах уголовно-правовой доктрины и политике государства. В частности, речь идет о ряде новых тенденций в развитии современного уголовного права, в том числе и об обязанности применения судами общей юрисдикции в своей повседневной деятельности общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации.

Анализ решений Европейского суда по правам человека показывает, что провокационная деятельность как должностных лиц правоохранительных органов, так и иных категорий граждан признается незаконной. Европейский суд по правам человека считает подобные методы борьбы с преступностью недопустимыми. В связи с этим государство обязано признавать такие действия преступными и, следовательно, установить уголовную ответственность за совершение подобных действий.

Обобщив существующие взгляды на данную проблему, автор приходит к выводу о том, что в доктрине уголовного права отсутствует единство мнений относительно правовой оценки действий как лиц, непосредственно спровоцировавших ту либо иную ситуацию, так и лиц, пострадавших от такой деятельности. Учитывая данные обстоятельства, а также изменения в деятельности судебных органов, вызванные решениями Европейского суда по правам человека, необходимо исследовать понятие «провокация преступления» как самостоятельный институт уголовного права и предложить законодателю необходимые меры по его совершенствованию. Такие меры должны быть направлены на:

– разработку законопроекта, предусматривающего уголовную ответственность за провокацию преступления;

– определение видов провокации преступлений. В работе на основе изучения основных подходов к определению места учения о провокации преступления в доктрине уголовного права обосновывается необходимость рассмотрения провокации как обстоятельства, исключающего преступность деяния. Диссертант считает, что назрел вопрос о возможности применения «правомерной провокации» и установления ее признаков, а также ставит вопрос о правомерности смягчения наказания лицу, совершившему преступление вследствие его провоцирования;

– теоретическое обоснование классификации видов и форм провокационной деятельности в нормах Особенной части. Автором обозначаются перспективы развития института провокации преступления в нормах Особенной части уголовного законодательства России путем введения самостоятельной нормы, предусматривающей ответственность за провоцирование любого преступления;

– выявление проблемных вопросов применения института провокации преступления в деятельности правоохранительных органов. Отмечается необходимость подготовки предложений, направленных на совершенствование уголовно-правовых средств воздействия на провокаторов и их деятельность, которые могут быть отражены в материалах постановлений пленумов Верховного Суда РФ. Автором подготовлен проект такого постановления «О некоторых вопросах применения судами Российской Федерации уголовного законодательства об ответственности за провокацию преступления».

Вторая глава«Институт провокации преступления в нормах Общей части уголовного права» состоит из двух параграфов.

В первом параграфе «Провокация преступления как обстоятельство, исключающее преступность деяния» обосновывается возможность рассмотрения провокации преступления как обстоятельства, исключающего преступность деяния.

В юридической литературе достаточно подробно представлена регламентация оснований и порядка проведения таких оперативно-розыскных мероприятий, как оперативное внедрение, контролируемая поставка, оперативный эксперимент. Однако законодательно остается неразрешенным один достаточно серьезный вопрос – об ответственности внедренного лица, осуществляющего, хотя и формально, с правоохранительной целью, но все же объективную деятельность, например, по незаконному перемещению наркотических и психотропных веществ, оружия, по выявлению фактов систематического взяточничества и т. д.

Рассмотрев доктринальные позиции по данной проблеме, автор поднимает вопрос о возможности освобождения сотрудника правоохранительного органа либо его агента от уголовной ответственности, связанной с его участием в реальном преступлении, инициированном (спровоцированном) сотрудниками правоохранительных органов. В настоящее время в целях законного выведения агента из преступной группы правоохранительные органы используют нормы УК РФ, определяющие основания освобождения от уголовной ответственности, то есть нормы, содержащиеся в главе 11 УК РФ (ст. 75, 76).

Опираясь на полученные научные знания, автор отмечает, что провокация, которая может иметь место при проведении оперативно-розыскных мероприятий, применяемая с целью изобличения преступной деятельности, выявления круга виновных лиц в преступлении, предотвращения совершения более тяжких преступлений, может признаваться действием общественно полезным, несмотря на то, что и причиняет вред охраняемому объекту. При этом следует помнить, что такие действия совершаются в целях защиты более важного объекта. Следовательно, делает вывод диссертант, назрела необходимость в совершенствовании уголовного законодательства путем введения в УК РФ самостоятельной нормы о правомерной провокации преступления.

См.: Пионтковский А.А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. – М., 1961. – С. 574; Григорьев В.А. Соучастие в уголовном праве Российской Федерации. – Уфа, 1995. – С. 42; Иванов В.Д. Провокация или правомерная деятельность? // Уголовное право. – 2001. – № 3; Кириченко В.Ф. Взяточничество по советскому уголовному праву: Дис… д-ра юрид. наук. – М., 1965. – С. 602.

Федеральный закон «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия коррупции» от 4 мая 2011 г. // Российская газета. – 2011. – 6 мая.

Одним из первых, кто ввел этот термин, был Г. Колоколов (см.: Колоколов Г. О соучастии в преступлении (О соучастии вообще и о подстрекательстве в частности). – М., 1881. – С. 113).

Во втором параграфе «Перспективы развития института провокации преступления в нормах Общей части уголовного законодательства России» рассматривается возможность совершенствования норм уголовного законодательства России в части законодательного закрепления понятия «правомерная провокация», а также поднимается вопрос о возможности рассмотрения провокации в качестве смягчающего обстоятельства.

Рассмотрев доктринальные позиции по данному вопросу, автор предлагает дополнить УК РФ нормой (ст. 391 УК РФ) о провокации как обстоятельстве, исключающем преступность деяния.

Здесь же дано авторское видение условий правомерности провокации, к которым диссертант относит наличие опасности, угрожающей правоохраняемым интересам; такая опасность не может быть устранена при данных обстоятельствах другими средствами, кроме как причинением вреда правоохраняемым интересам, то есть это должен быть единственный эффективный способ устранения опасности и предотвращения более значительного вреда; вред правоохраняемым интересам причиняет только лицо, уполномоченное на выполнение специального задания (оперативного внедрения). В качестве таких лиц могут выступать как сотрудники правоохранительных органов, так и агенты, действующие по их указанию; целями правомерной провокации выступают: предупреждение совершения новых преступлений, а не различного рода правонарушений, а также выявление и раскрытие уже совершенных преступлений; лицо, защищающее правоохраняемые интересы от общественно опасного посягательства, в силу служебного или общественного долга, причиняет вред как непосредственно провоцируемому лицу, так и иным лицам, чаще всего третьим лицам, фактически не участвующим в создании опасности; правомерное применение провокации возможно лишь при надлежащем исполнении своего служебного или общественного долга. У сотрудника, внедренного в преступную группу, может быть несколько вариантов причинения вреда провоохраняемым интересам; причиненный вред должен быть менее значительным, чем вред предотвращенный. Превышением пределов правомерной провокации будет являться причинение вреда провокационными действиями, явно не соответствующего характеру и степени общественной опасности.

В данном параграфе также анализируется вопрос о возможности рассмотрения провокации в качестве смягчающего обстоятельства. Анализ докт­ринальных позиций по данному вопросу позволил сделать вывод о необходимости дополнения ч. 1 ст. 61 УК РФ самостоятельным пунктом.

Глава 3 «Провокация преступления в нормах Особенной части уголовного права» включает в себя три параграфа.

В первом параграфе «Провокационная деятельность и ее отражение в структуре Особенной части уголовного законодательства: современное состояние» рассматриваются спорные в доктрине уголовного права вопросы, связанные с определением объективных и субъективных признаков провокации взятки либо коммерческого подкупа. Прежде всего, определена общественная опасность провокации взятки либо коммерческого подкупа.

Проведен анализ научных подходов к определению объекта преступления, предусмотренного ст. 304 УК РФ «Провокация взятки либо коммерческого подкупа». Особое внимание уделено определению предмета провокации взятки либо коммерческого подкупа и его унификации в ст. 204, 290, 304 УК РФ. Актуальность данному вопросу, по мнению автора, придает позиция законодателя при формулировании соответствующего элемента состава в ст. 290 УК РФ («…в виде денег, ценных бумаг, иного имущества либо в виде незаконных оказания ему услуг имущественного характера, предоставления иных имущественных прав…»), в ст. 204 УК РФ («…денег, ценных бумаг, иного имущества, оказание ему услуг имущественного характера, предоставление иных имущественных прав») и в ст. 304 УК РФ («…денег, ценных бумаг, иного имущества или оказания ему услуг имущественного характера…»), что фактически изменило ранее действующее положение, при котором не совпадали понятия «выгоды имущественного характера» и «услуги имущественного характера».

Проанализировав материалы судебной практики и доктринальные позиции по исследуемому вопросу, автор пришел к выводу, что необходимо вместо слова «услуги» использовать слово «выгода», так как термин «услуги имущественного характера» не имеет четко установленных законодателем критериев.

Предлагается законодателю в ст. 204, 290, 304 УК РФ предмет преступления изложить в следующей редакции: «…в виде денег, ценных бумаг, иного имущества либо в виде незаконных оказания ему выгод имущественного характера, предоставления иных имущественных прав…».

Кроме того, автор, учитывая последние изменения уголовного и административного законодательства в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия коррупции от 4 мая 2011 года, предлагает в качестве потерпевшего признавать не только должностное лицо, лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческих и иных организациях, но и иностранное должностное лицо, должностное лицо публичной международной организации.

Определенный интерес для исследователя представляет вопрос о моменте окончания данного преступления. Проанализировав данный вопрос, диссертант, приходит к выводу, что результат провокации выведен законодателем за рамки состава ст. 304 УК РФ, значит, по общему правилу, деяние может считаться оконченным в момент совершения самих действий, то есть состав данного преступления следует относить к группе формальных. Следовательно, момент окончания преступления очевиден лишь при условии, что провоцируемое лицо либо вообще не осознает факта «передачи» ему материальных ценностей, либо не дает согласия на их получение.

Эти действия могут выразиться: в незаметном оставлении в служебном помещении должностного лица либо лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации, например, денег, ценных бумаг, в передаче тех же предметов родственникам указанных лиц якобы с их согласия, в заведомом занижении стоимости оказанной услуги, о чем потерпевший не знал, в направлении ему денежного перевода по почте и т. п.

Ситуация кардинально меняется, если провоцируемое лицо сознает факт сделанного ему предложения и дает согласие на получение предмета взятки или подкупа. В этом случае деятельность провокатора выглядит как подстрекательство к получению взятки и должна квалифицироваться с применением ч. 4 ст. 33 УК по ст. 290 УК РФ. Соответственно момент окончания такого преступления должен определяться в контексте ст. 290 УК РФ.

В диссертации делается вывод о неудачном законодательном описании признаков данного преступления. Существующая на сегодняшний день формулировка провокации взятки либо коммерческого подкупа существенно затрудняет установление точного содержания соответствующего запрета. По мнению диссертанта, формулировка ст. 304 УК РФ должна соответствовать общему понятию провокации преступления, а суть ее должна сводиться к имитации, моделированию поведения лица, которое имело бы все признаки преступления.

В целях оптимизации правоприменительной практики в части применения ст. 304 УК РФ «Провокация взятки либо коммерческого подкупа» автор предложил собственную формулировку данного состава преступления.

Во втором параграфе «Теория и практика квалификации провокации взятки либо коммерческого подкупа» рассматриваются вопросы, связанные с правоприменением ст. 304 УК РФ.

Рассматривая квалификацию провокации взятки либо коммерческого подкупа, диссертант затрагивает вопросы ответственности как лиц, спровоцировавших ту либо иную ситуацию, так и лиц, провоцируемых на совершение преступления. Анализ правоприменительной практики позволил выявить ситуацию, при которой провокатор, склонивший должностное лицо к получению взятки, имеет все законные основания для освобождения от уголовной ответственности. В целях устранения такой проблемы предлагается действия лица, провоцирующего должностное лицо на получение взятки, преследующие цель искусственного создания доказательств обвинения или шантажа, квалифицировать как провокационные и признавать основанием для привлечения его к уголовной ответственности по ст. 304 УК РФ. А во избежание противоречий со ст. 291 УК РФ примечание данной нормы подвергнуть изменению. Формулировку: «Лицо, давшее взятку, освобождается от уголовной ответственности, если имело место вымогательство со стороны должностного лица или если лицо добровольно сообщило органу, имеющему право возбуждать уголовное дело, о даче взятки» дополнить фразой «за исключением случаев провокации должностного лица».

Отвечая на вопрос, подлежит ли уголовной ответственности и на каком основании должностное лицо, спровоцированное на получение взятки, автор указывает следующее: «Согласно единой позиции Европейского суда по правам человека, Верховного Суда РФ и Генеральной прокуратуры РФ в случае, когда должностное лицо получает незаконное вознаграждение за действия (бездействие) по службе, в условиях, искусственно созданных, смоделированных сотрудниками правоохранительных органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, и когда ничего не предполагало, что деяние было бы совершено без их вмешательства, такие действия сотрудников правоохранительных органов следует признавать провокационными и исключающими уголовную ответственность спровоцированного, склоненного к совершению соответствующего деяния должностного лица за получение взятки».

Диссертантом обращается внимание на проблему квалификации провокации взятки либо коммерческого подкупа в целях искусственного создания доказательств обвинения в коррупции путем создания косвенных доказательств (например, подлога документов, фабрикации вещественных доказательств и т. д.) лицом, не подпадающим под признаки специального субъекта, а также при заведомо ложном доносе.

Автор последовательно обращается к анализу особенностей квалификации составов преступлений, предусмотренных ст. 303, 304, 306 УК РФ и на основе анализа судебной практики, останавливаясь на критических оценках некоторых позиций ряда авторов относительно правил квалификации, предлагает возможные варианты квалификации этих преступлений.

В итоге, исследовав практику применения ст. 304 УК РФ, он пришел к выводу, что основные проблемы, возникающие при квалификации рассматриваемого деяния, связаны с несовершенством законодательной конструкции данной нормы, а также отсутствием судебного толкования практики применения уголовного законодательства в этой сфере.

В третьем параграфе «Перспективы развития института провокации преступления в Особенной части уголовного права» приводятся результаты анализа видов провокационной деятельности и предлагаются перспективы совершенствования уголовного законодательства в данной сфере.

Отмечается, что в доктрине уголовного права до сих пор не выработано единых критериев для классификации не только такого малоизученного явления, как провокация, но и института соучастия, в рамках которого обычно рассматривается вышеуказанное явление. Единственная попытка определить виды провокации была предпринята А.А. Мастерковым, в основу классификации им было положено два аспекта: 1) провокация преступления в уголовно-правовом смысле и 2) провокация преступления в криминологическом, точнее, в виктимологическом смысле этого слова .

Предложенное деление провокации преступления на виды, по мнению автора диссертации, не следует брать за основу, поскольку виктимологическая классификация дублирует уже существующий в теории криминологии институт виктимологии, во-первых, а во-вторых, отсутствует практическая полезность такой классификации. Поэтому соискатель предлагает виды провокации рассматривать исходя из уголовно-правового аспекта. Отмечается, что в качестве специального вида исполнительской деятельности уголовное законодательство России на сегодняшний день криминализировало провокацию двух преступлений – взятки и коммерческого подкупа (ст. 304 УК РФ). Вместе с тем, анализ зарубежного уголовного законодательства, а также российской правоприменительной практики позволяет, по мнению автора, выделить, помимо законодательно закрепленных, такие виды провокаций, как: провокация убийства, изнасилования, кражи, незаконного оборота оружия и наркотических средств и психотропных веществ, провокация как смягчающее обстоятельство, как обстоятельство, исключающее преступность деяния, провокация как самостоятельное преступление, которое в свое очередь следует рассматривать как провокацию правомерную и противоправную.

Учитывая вышесказанное, диссертант предлагает дополнить Уголовный кодекс УК РФ самостоятельной нормой «Противоправная провокация преступления».

При этом данная норма должна заменить существующую сегодня ст. 304 УК РФ «Провокация взятки либо коммерческого подкупа». Таким образом, автором принимается решение о декриминализации ст. 304 УК РФ в том виде, в котором она существует на сегодняшний день.

Четвертая глава «Проблемы применения института провокации преступления в деятельности правоохранительных органов» включает в себя четыре параграфа.

В первом параграфе «Место и значение уголовно-правовой борьбы с провокацией преступления в контексте реализации задач уголовной политики по противодействию коррупции и взяточничеству» подвергаются анализу процессы, связанные с реформированием уголовного законодательства, с реализацией задач уголовной политики по снижению уровня коррумпированности государственных органов и эффективности антикоррупционного законодательства. Развитие же законодательства в этой сфере, по мнению автора, должно осуществляться с учетом политической ситуации, реформирования экономики и социальной сферы, международных обязательств Российской Федерации, потребностей общества в ограничении негативных явлений, нарушающих его нормальную жизнедеятельность. Оно должно предусматривать повышение эффективности деятельности правоохранительных органов по противодействию коррупции, восполнение пробелов в правовом регулировании, создание системы правовых институтов и норм, устраняющих разрыв между уголовным и уголовно-процессуальным законодательством.

Анализ создания и развития законодательной базы противодействия коррупции показал, что ее предупреждение может быть более эффективным не столько путем применения уголовно-правовых мер, которые далеко не всегда достигают цели, сколько при более четком правовом регулировании всех сфер жизнедеятельности общества и государства.

При этом на правоохранительные органы возложены большие надежды. По мнению диссертанта, более эффективного способа доказывания коррупционных преступлений, чем задержание с поличным, практика, к сожалению, до сих пор не выработала. Вместе с тем, учитывая, что искусственность создания доказательств совершения преступления является понятием оценочным, признание их как искусственно созданных и естественно сложившихся также представляется весьма проблематичным и может зависеть не от содержания материалов уголовного дела, а от уровня развития, а в некоторых случаях воспитания должностного лица, которое привлекается к уголовной ответственности, от его коррумпированных связей, в том числе с работниками правоохранительных органов. Такое положение должностных лиц субъектов оперативно-розыскной деятельности, которые проводят мероприятия, достаточно острые с позиции права, а также других участников оперативно-розыскных мероприятий вызывает обоснованные опасения. Не окажутся ли они при изобличении взяткополучателя вместо него сами признаны виновными в провокации взятки.

Поскольку основной задачей правоохранительных органов является борьба с преступлениями, а не их провоцирование, то они не должны и не имеют право заниматься подобной практикой. В связи с этим особое внимание автор уделяет месту и значению уголовно-правовой борьбы с провокацией преступления.

Во втором параграфе «Провокационная деятельность и ее отличие от правомерной оперативно-розыскной деятельности» предлагается решение ранее поставленного вопроса о разграничении уголовно наказуемой провокации взятки либо коммерческого подкупа и законно проведенного оперативного эксперимента.

Изучение вопросов, связанных с правовым регулированием оперативного эксперимента, показало, что законодатель не предложил развернутого определения оперативного эксперимента, не определил его сущность и содержание, не отразил должным образом процедурные элементы порядка его проведения. Указанные обстоятельства затрудняют на практике единообразное применение оперативного эксперимента, что влечет за собой превышение должностными лицами оперативных подразделений правоохранительных органов своих полномочий и, как следствие, нарушение гарантированных Конституцией РФ прав и законных интересов граждан. Правовое регулирование оперативного эксперимента в ведомственных нормативных правовых актах различных государственных органов, как представляется, не отвечает задачам эффективной борьбы с преступностью.

Анализ российского законодательств и юридической литературы позволил нам сформулировать понятие оперативного эксперимента, под которым следует понимать способ получения информации путем воспроизведения негласно контролируемых условий и объектов для установления противоправных намерений лиц, обоснованно подозреваемых в подготовке или совершении преступлений средней тяжести, а также тяжких и особо тяжких преступлений.

Рассматривая вопрос о соблюдении законности при совершении действий, направленных на выявление лиц, причастных к совершению тяжких либо особо тяжких преступлений, а также разграничении таких действий с провокационными, диссертант проанализировал как существующие на сегодняшний день доктринальные позиции, так и судебно-следственную и оперативно-розыскную практику по данному вопросу, которые позволили ему выделить признаки законно проведенного оперативного эксперимента. К ним автор относит:

1) наличие предварительно выдвинутых, четко сформулированных предположений (оперативных версий) относительно действий проверяемого лица и других обстоятельств предполагаемого преступного деяния;

2) воспроизведение действий, обстановки и иных обстоятельств противоправного события;

3) совершение необходимых опытных действий по созданию, воспроизведению и использованию искусственных условий, которые должны восприниматься изучаемым или проверяемым лицом как вполне естественные;

4) негласный контроль и оперативное сопровождение действий проверяемого в целях пресечения его преступных действий, а также установления причастных к ним лиц.

На основании этих признаков в работе предлагается разграничивать незаконную провокацию от оперативного эксперимента по следующим основаниям:

1) при провокации нет оснований для проведения оперативно-розыск­ных мероприятий, предусмотренных в ст. 7 Закона «Об оперативно-розыск­ной деятельности»;

2) при провокации инициатива получения предмета взятки либо подкупа соответствующим субъектом исходит от самих сотрудников, а при оперативном эксперименте она должна исходить от должностного лица либо лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой организации, то есть лица, могущего быть субъектом преступлений, предусмотренных ст. 204 или ст. 290 УК РФ;

3) целью провокации взятки либо коммерческого подкупа может быть искусственное создание доказательств либо шантаж, а при оперативном эксперименте – выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступления средней тяжести, тяжкого или особо тяжкого преступления, а также выявление и установление лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших;

4) основанием проведения оперативного эксперимента должны стать лишь обоснованные предположения о наличии в действиях лица признаков реального противоправного поведения или конкретного и направленного умысла на совершение преступления, в обратном случае налицо провокация преступления.

В третьем параграфе «Проблемы установления признаков провокации в действиях правоохранительных органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность» автором затрагиваются вопросы влияния европейского и международного законодательства на судебную практику России по делам, по которым были выявлены признаки провокации преступления.

Изучив массив уголовных дел о взяточничестве, незаконном обороте оружия, наркотических средств и психотропных веществ, диссертант отметил, что в последние годы в кассационном либо надзорном порядке суды стали все чаще выносить оправдательные определения, мотивируя свое решение использованием недопустимых доказательств, полученных в результате провокационных действий сотрудников ОВД либо иных правоохранительных органов. В ряде случаев принятие такого решения судом вполне оправдано, несмотря на то, что основанием отмены приговора выступает не сам факт провокации преступления, а нарушение процедуры проведения оперативно-розыскных мероприятий.

Принятие судами таких решений объясняется диссертантом несколькими причинами: во-первых, используя термин «провокация», они не вкладывают в него то смысловое значение, которое бы отражало его сущность; во-вторых, отсутствием судебного толкования термина «провокация» и разъяснений Верховного Суда РФ по вопросам квалификации, а также о незаконности использования провокационных методов в борьбе с преступностью.

Поднимается вопрос о законности признания доказательств недопустимыми на основании положений ст. 6 Европейской конвенции «О защите человека и основных свобод». Анализ международного, а также национального законодательства позволил сделать вывод о том, что судам, которые выносят приговор либо определение по уголовным делам, ссылаясь на решения европейских судов, следует помнить, что их практика весьма неоднозначна. Существуют решения как в пользу заявителя, так и не в его пользу. Кроме того, в рамках даже одного дела наблюдаются разногласия у судей. В частности, некоторые отмечают, что провокация не должна влиять на квалификацию действий обвиняемого, поскольку в случаях с наркотиками каждый понимает, что его действия негативно сказываются на общей обстановке (например, здоровье нации). А ссылка на то, что его спровоцировали, обусловлена единственной возможной линией защиты .

Выявив основные проблемы установления признаков провокации в действиях правоохранительных органов, автор предлагает проект постановления Пленума Верховного Суда РФ, в котором предлагает раскрыть содержание провокационной деятельности, определить ее признаки, четко сформулировать основания привлечения к уголовной ответственности или освобождения от нее лиц, подвергшихся провокации со стороны должностных лиц, а также ответственности самих провокаторов. Диссертантом предлагается ряд положений, которые могли быть отражены в таком постановлении Пленума Верховного Суда РФ.

В четвертом параграфе «Меры противодействия провокации преступления в России и зарубежных странах» предлагаются некоторые меры, способствующие противодействию провокационной деятельности как в России, так и за рубежом.

По мнению автора, важной мерой противодействия провокационной деятельности является четкое видение оформления законодательного решения ответственности лиц, провоцирующих граждан и должностных лиц на совершение различного рода преступлений. Бесспорно, что устранение противоречий, содержащихся в единственной на сегодняшней день норме, предусматривающей ответственность за провокацию преступления, – ст. 304 УК РФ «Провокация взятки либо коммерческого подкупа», позволило бы избавить практических работников от многих проблем, связанных с выявление и раскрытием такого рода деяний.

Анализ зарубежного законодательства в сфере противодействия провокационной деятельности показал, что уголовное право различных стран весьма не четко определяет свои позиции по данному вопросу. Например, уголовно-правовые нормы, регламентирующие деятельность правоохранительных органов в сфере борьбы с провокационной деятельностью, носят противоречивый характер. С одной стороны, провокационные действия запрещены, а с другой – провокацию можно осуществлять, если на это было дано разрешение и прямое указание вышестоящего начальника. Несомненно, эти противоречия затрудняют борьбу правоохранительных органов с преступными проявлениями в США.

Свою лояльность в данном вопросе показывает уголовное законодательство Германии. Факт провокации преступления в уголовно-правовом смысле имеет негативные последствия лишь для преступника. Но, тем не менее, судебная практика Федерального Верховного суда Германии оценивает провокацию преступления со стороны правоохранительных органов как преступление, совершенное при смягчающих обстоятельствах. В результате тяжкое преступление в этом случае должно рассматриваться как преступление средней тяжести. Обоснованием для такого смягчения служит то, что такое спровоцированное преступление представляет лишь незначительную опасность, поскольку совершается под контролем полиции. При этом допустимыми, не расходящимися с нормами правового государства провокациями считаются те, которые имеют своей целью уличить уже подозреваемых в совершении преступления лиц, то есть когда имеются обоснованные предположения, что преступник и без провокации совершит противоправное действие. Целью провокации в данном случае является лишь направление протекания преступления в выгодное для обнаружения доказательств русло.

Автором делается вывод о том, что провокатор, даже если он выступает от имени государства, должен подлежать тому же наказанию, что и преступник. Иначе получается, что государство заинтересовано в избавле­нии своего гражданина от заслуженного наказания, в освобождении от обязанности соблюдать свои же собственные законы. Это в свою очередь может привести к хаосу в уголовно-правовых отношениях между государством и гражданином отдельно взятой страны. В случае нарушения государством установленных им же норм оно уже не вправе требовать от граждан их соблюдения.

Глава пятая «Виктимология и учение о провокации преступления в уголовном праве» включает в себя два параграфа.

В первом параграфе «Виктимологические аспекты поведения потерпевшего как основного фактора, детерминирующего возникновение и развитие провокационной деятельности» диссертант анализирует проблемы связи между преступником и жертвой преступления, останавливаясь на характеристике провоцирующего типа жертвы, делая вывод, что она является наиболее распространенным типом жертв преступлений. Собственными действиями жертва толкает потенциального преступника на противоправный акт, создает благоприятную обстановку для совершения преступления или способствует ее созданию.

В ходе проведенного автором социологического исследования выявлено, что наиболее известными, по мнению экспертов, являются случайные (72%), реальные (69%) и потенциальные (56,6%) жертвы. Несколько снижены представления опрошенных о пассивных (индифферентных) (40,2%) и некритичных (26%) жертвах. Агрессивные (конфликтные) жертвы преступлений известны 23,6% экспертов. Вынужденно пассивные, инициативные и активные жертвы преступлений известны 18,5% опрошенных сотрудников. Весьма незначительную часть (11,4%) составляют нейтральные жертвы, поведение которых не было негативным, а практически носило безупречный характер, то есть никоим образом не вызывало преступных действий, оно было достаточно осмысленным и в меру активным, инициативным (крайняя форма нейтрального поведения жертвы – пассивное поведение).

Изучение уголовных дел о взяточничестве, с целью изучения жертв взяточничества (как получения, так и дачи взятки), позволило всех жертв разделить на три категории: случайные, реальные и потенциальные жертвы. Такой подход позволил получить более объективные данные, характеризующие потерпевших, и в дальнейшем позволит, по мнению диссертанта, выбирать наиболее эффективные меры по противодействию провокационной деятельности.

Провокационное поведение жертвы может проявиться как в активной форме, так и в пассивной. Причем та и другая форма ненадлежащего поведения потерпевшего может быть сознательной или бессознательной, когда жертва не отдает себе отчета в упречности своего поведения и в возможной реакции на него.

Пассивная форма провокации выражается в небрежных, неосторожных или иных действиях возможной жертвы, создающих благоприятную возможность для совершения потенциальным правонарушителем преступления. Проанализировав позицию авторов, мы можем сделать вывод о том, что активная форма провокации (прямая и косвенная) выражается в умышленных провоцирующих противоправных действиях потерпевшего, которые должны иметь уголовно-правовую оценку и влиять на назначение наказания спровоцированному лицу в сторону смягчения.

Пассивная же форма провокации (небрежные, неосторожные действия) не имеет уголовно-правовых последствий и является виктимологической категорией в оценке действий неосторожно провоцирующего потерпевшего.

Бесспорно, провокационное поведение потерпевшего в виктимологическом смысле можем являться поводом для противоправных действий причинителя вреда. Следовательно, изучение личности жертвы преступления и ее поведения не менее важно, чем значение личностых качеств и поведения преступника, поскольку провоцирующее поведение потерпевшего имеет определенное уголовно-правовое значение и учитывается при решении вопросов квалификации преступлений, назначения наказания виновным, что делает целесообразным рассмотрение виктимологических проблем в уголовно-правовом их проявлении.

Проанализировав доктринальные позиции относительно форм провокационной деятельности, автор пришел к выводу о необходимости выделения умышленно провоцирующего и неосторожно провоцирующего потерпевшего, то есть не только по форме провоцирующих действий потерпевшего, но и по его отношению к совершаемому деянию. Такая классификация будет востребована в предупредительной деятельности провоцируемых преступлений, выработке специальных мер профилактического воздействия на самого провоцирующего потерпевшего в зависимости от вида и соответственно на причинителя вреда.

По сути, активная форма провокации представляет собой преступление, совершаемое с прямым умыслом, поскольку в такой ситуации провоцирующий на причинение вреда осознает общественную опасность своего деяния, предвидит наступление общественно опасных последствий и желает их наступления, вовлекая при этом в совершение преступления другое лицо. Такого рода провокация носит криминологический характер и в данном случае не имеет цели изобличения спровоцированного, а наоборот, лицо вовлекается провокатором в совершение преступления из личной выгодности деяния для провоцирующего. Следовательно, действия такого провокатора уголовно наказуемы, но не за провокацию, а за фактически совершенное преступление, которое охватывалось его умыслом (например, получить страховку по увечью).

При косвенной провокации в активной форме жертва своими отрицательными действиями вызывает против себя преступную реакцию. Чаще всего примеры косвенной провокации встречаются в семейно-бытовых конф­ликтах, когда совершение преступления является следствием аморального, неправомерного, преступного поведения потерпевшего, что обязательно должно учитываться при назначении наказания преступнику, а также влиять на определение роли потерпевшего в совершении преступления и установление ответственности исходя из содеянного.

Анализируя провокационную деятельность как явление, автор ставит вопрос о причинах, порождающих такую деятельность, и дает подробную виктимологическую характеристику жертв преступлений.

Во втором параграфе «Провоцирующая роль конфликта в совершении преступлений» речь идет о взаимодействии преступника и жертвы на материальном, энергетическом и информационном уровнях, что является основой моделирования механизма преступного поведения. Изучение криминогенных характеристик виктимности, с одной стороны, открывает поле широкого применения концепций социальной интеракции при анализе причин и условий преступления, с другой – направлено на ограничение преступности в целом.

При этом анализ механизма преступного поведения, будучи сопряженным с анализом формирования виктимной активности жертвы, является наиболее продуктивным и перспективным направлением исследований криминогенности виктимности. Недаром в последних работах по криминологии подчеркивается значение рассмотрения характеристик жертвы и ее активности не в качестве элемента криминогенной ситуации, а в качестве самостоятельной составляющей самого механизма.

Рассматривая проблему места и роли виктимной активности личности в механизме преступного поведения, автор отмечает, что существуют, по крайней мере, два пути исследования указанной активности в генезисе преступления.

При рассмотрении роли и значения жертвы в механизме совершения преступления необходимо анализировать процесс формирования потребностей, интересов, возможностей, мотивов, целей правонарушающего поведения, процесс принятия и исполнения решения.

По мнению диссертанта, виктимная активность жертвы может выступать как катализатор привычного, длящегося, повторяющегося конфликта, выступавшего целью антиобщественного поведения преступника, однако результат, в силу скоротечности и импульсивности взаимодействия преступника и жертвы, значительно превзошел ожидания. При этом виктимная активность может быть провоцирующей и, наконец, объективно преступной. Особо выделяются случаи, когда конфликт не является спонтанным проявлением случайно сложившихся противоречий, а возникает вследствие сознательной провокации одной из сторон. Это могут быть распространенные в уголовно-правовой практике случаи хулиганских действий. Целью провокатора в таких случаях является любая отрицательная ответная реакция провоцируемого, которая как бы обосновывает враждебность провокатора и хулиганские действия. В данном случае речь идет об индивидуальной виктимности.

Выявление потенциальных жертв, осуществление мер по их защите, повышение способности возможных потерпевших к сопротивлению преступнику и самозащите, а также устранение ситуаций, в которых повышается возможность причинения им вреда, имеет огромное профилактическое значение. Нет смысла доказывать, что успешно бороться с преступностью можно не только путем сокращения числа лиц, склонных к правонарушениям, но и принимая соответствующие меры к уменьшению числа возможных жертв.

Говоря о предупреждении конфликта, диссертант определяет основные виды такого предупреждения. Во-первых, наиболее эффективной формой предупреждения конфликта является устранение его причин. Устранение причин конфликта тесно связано с воздействием на мотивацию участников. Изменение мотивации признается второй формой предупреждения конфликта.

Анализ межличностных противоречий, послуживших причиной острого конфликта, стадий его развития, роли каждого из участников дает возможность конкретизировать объекты профилактического воздействия и своевременного предотвращения криминогенного развития ситуации.

Важное значение для нормативной характеристики конфликтов имеют нормы права. В отличие от нравственных, правовые нормы закреплены в законах и других актах, санкционированных государством. Это значит, что правовая оценка конфликта имеет официальный характер и потому не может быть изменена под давлением одной из сторон, общественных настроений и пристрастий. Поэтому юридическое регулирование является наиболее действенным способом разрешения и предупреждения конфликта.

В заключении подводятся итоги исследования, намечаются возможные перспективы дальнейшего научного решения уголовно-правовых проб­лем, связанных с привлечением к уголовной ответственности за провокацию преступления, формулируются основные выводы теоретического и практического характера и предлагаются пути совершенствования уголовного закона и ряда других нормативных актов.

Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих работах:

Монографии, учебные пособия

1. Радачинский С.Н. Уголовная ответственность за провокацию взятки либо коммерческого подкупа: Учебное пособие. – Ростов-на-Дону, 2003. – 134 с. – 9 п. л.

2. Радачинский С.Н. Уголовное право. Общая часть: Учебник. – Ростов-на-Дону, 2006. – 38 п. л./ 2 п. л. (глава в учебнике).

3. Радачинский С.Н. Уголовное право. Особенная часть: Учебник. – Ростов-на-Дону, 2008. – 51 п. л./ 1,5 п. л. (глава в учебнике).

4. Радачинский С.Н. Уголовно-правовые меры противодействия провокации взятки либо коммерческого подкупа: Монография. – Таганрог, 2009. – 144 с. – 9 п. л.

5. Радачинский С.Н. Уголовно-правовая регламентация провокации преступления: Монография. – Таганрог, 2010. – 162 с. – 10,2 п. л.

6. Радачинский С. Н. Провокация преступления как комплексный институт уголовного права: проблемы теории и практики: Монография. – Н. Новгород, 2011. – 398 с. – 24 п. л.

Статьи в рецензируемых изданиях, рекомендованных ВАК Минобрнауки России для опубликований диссертационных исследований:

7. Радачинский С.Н. Особенности освобождения от уголовной ответственности лиц, способствующих раскрытию и расследованию преступлений в процессе ОРД // Юрист-правовед. – 2005. – № 4. – С. 38–41. – 0,4 п. л.

8. Радачинский С.Н. Особенности разграничения оперативного эксперимента от провокации взятки // Юрист-правовед. – 2007. – № 3. – С. 41–45. – 0,6 п. л.

9. Радачинский С.Н. Юридическая природа провокации преступления // Уголовное право. – 2008. – № 1. – С. 59–64. – 0,6 п. л.

10. Радачинский С.Н. Провокация как обстоятельство, исключающее преступность деяния // Уголовное право. – 2009. – № 2. – С. 64–69. – 0,6 п. л.

11. Радачинский С.Н. Проблема оценки действий лиц, спровоцированных на совершение преступления // Российский следователь. – 2009. – № 5. – С. 18–20. – 0,5 п. л.

12. Радачинский С.Н. Некоторые проблемы освобождения от уголовной ответственности лиц, способствующих раскрытию и расследованию преступлений в процессе оперативно-розыскной деятельности / С.Н. Радачинский, А.Г. Шарапов // Российский следователь. – 2009. – № 13. – С. 9–12. – 0,5 п. л./ 0,25 п. л.

13. Радачинский С.Н. Оценка субъективных признаков состава провокации взятки либо коммерческого подкупа // Юрист-правовед. – 2009. – № 3. – С. 43–46. – 0,5 п. л.

14. Радачинский С.Н. Провокация взятки и оперативный эксперимент: соотношение понятий / С.Н. Радачинский, И.В. Тимошенко // Северо-Кав­казский юридический вестник. – 2009. – № 4. – С. 81–87. – 0,8. п. л./ 0,4 п. л.

15. Радачинский С.Н. Совершенствование уголовно-правовых средств воздействия на провокаторов и их деятельность // Северо-Кавказский юридический вестник. – 2010. – № 3. – С. 79–84. – 0,8 п. л.

16. Радачинский С.Н. Провокация взятки и оперативный эксперимент (соотношение понятий) // Научный портал МВД России. – 2011. – № 2. – С. 60–68. – 1,2 п. л.

17. Радачинский С.Н. О совершенствовании уголовного законодательства в сфере борьбы с организованной преступностью и коррупцией // Юрист-правовед. – 2011. – № 1. – С. 36–41. – 0,7 п. л.

18. Радачинский С.Н. О видах провокации преступления в уголовном законодательстве России и зарубежных стран // Философия права. – 2011. – № 3. – С. 36–41. – 0,7 п. л.

19. Радачинский С.Н. Проблемы установления признаков провокации в действиях правоохранительных органов, осуществляющих оперативно-ро­зыскную деятельность // Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России. – 2011. – № 1. – С. 259–263. – 0,7 п. л.

Иные публикации:

20. Радачинский С.Н. Квалификация провокации взятки либо коммерческого подкупа // Новый Уголовный кодекс России: проблемы борьбы с преступностью: Сборник научных статей. – Ростов-на-Дону, 1997. – С. 23–28. – 0,4 п. л.

21 Радачинский С.Н. Ответственность за провокацию взятки либо коммерческого подкупа // Деятельность органов внутренних дел по обеспечению прав и свобод личности: Сборник статей адъюнктов и соискателей. – Ростов-на-Дону, 1998. – С. 66–71. – 0,4 п. л.

22. Радачинский С.Н. Проблема защиты прав граждан в деятельности ОВД // Права человека в России: время надежд разочарований: Материалы докладов и сообщений межвузовской научно-практической конференции. – Ростов-на-Дону, 1998. – С. 160–162. – 0,2 п. л.

23. Радачинский С.Н. Соотношение подстрекательства и провокации в уголовном праве России // Власть: криминологические и правовые проблемы: Сборник научных статей. – М., 2000. – С. 182–187. – 0,4 п. л.

24. Радачинский С.Н. Особенности освобождения от уголовной ответственности лиц, способствующих раскрытию и расследованию преступлений в процессе оперативно-розыскной деятельности // Проблемы российской правовой системы. Инновационные процессы в образовании: 3 Международная научно-практическая конференция. – Таганрог, 2003. – С. 42–44. – 0,2 п. л.

25. Радачинский С.Н. Отличие оперативного эксперимента от провокации взятки либо коммерческого подкупа // Актуальные проблемы правовой науки: Межвузовский сборник научных трудов юридического факультета Поморского государственного университета. – Архангельск, 2006. – Вып. 4. – С. 314–321. – 1 п. л.

26. Радачинский С.Н. Уголовно-правовая борьба с провокацией взятки в США // Материалы диссертационных исследований докторантов, адъюнктов и соискателей: Сборник научных трудов. – Ростов-на-Дону, 2005. – Ч. 4. – С. 38–41. – 0,3 п. л.

27. Радачинский С.Н. Некоторые моменты квалификации провокации взятки либо коммерческого подкупа // Уголовно-правовая политика: Материалы Всероссийской научно-практической конференции. – Ростов-на-Дону, 2006. – С. 27–30. – 0,2 п. л.

28. Радачинский С.Н. Объект провокации взятки либо коммерческого подкупа // Научные труды ученых юристов Северо-Кавказского региона. – Краснодар, 2006. – Вып. 11. – С. 23–27. – 0,3 п. л.

29. Радачинский С.Н. О сущности провокации преступления // Научные труды ученых юристов Северо-Кавказского региона. – Краснодар, 2008. – Вып. 17. – С. 54–57. – 0,3 п. л.

30. Радачинский С.Н. О понятии провокации преступления // Научные труды ученых юристов Северо-Кавказского региона. – Краснодар, 2008. – Вып. 18. – С. 21–25. – 0,4 п. л.

31. Радачинский С.Н. Провокация преступления как обстоятельство, исключающее преступность деяния // Актуальные проблемы противодействия преступности в современных условиях. – Нальчик, 2008. – Т. 1. – С. 409–421. – 1 п. л.

32. Радачинский С.Н. Некоторые меры противодействия провокации преступления в США // Вестник Таганрогского государственного педагогического института. Гуманитарные науки. – Таганрог, 2008. – Вып. 2. – С. 189–193. – 0,6 п. л.

33. Радачинский С.Н. Провокация преступления: понятие и сущность // Миграционный порядок. – Ростов-на-Дону, 2008. – Ч. 2. – С. 132–135. – 0,3 п. л.

34. Радачинский С.Н. Специальные виды обстоятельств, исключающих преступность деяния // Вестник Таганрогского государственного педагогического института. Гуманитарные науки. – Таганрог, 2009. – Вып. 1. – С. 106–110. – 0,6 п. л.

35. Радачинский С.Н. О соотношении подстрекательства и провокации преступления в уголовном праве России // Перспективы государственно-правового развития России в XXI веке: Материалы Всероссийской научно-теоретической конференции. – Таганрог, 2009. – С. 273–276. – 0,2 п. л.

36. Радачинский С.Н. О допустимости провокации как способа борьбы с коррупцией / С.Н. Радачинский, А.Б. Мельниченко // Уголовно-политические, уголовно-правовые и криминологические проблемы борьбы с современной преступностью и коррупцией: Сборник научных трудов. – Саратов, 2009. – С. 68–71. – 0,7 п. л./ 0,35 п. л.

37. Радачинский С.Н. Проблемы освобождения от уголовной ответственности лиц, способствующих раскрытию и расследованию преступлений в процессе оперативно-розыскной деятельности // Противодействие современной преступности: оценка эффективности уголовной политики и качества уголовного закона: Сборник научных трудов. – Саратов, 2010. – С. 183–187. – 0,6 п. л.

38. Радачинский С.Н. Специальные виды, обстоятельств исключающих преступность деяния / С.Н.Радачинский, Г.В. Евсеев // Вестник Таганрогского государственного педагогического института. Гуманитарные науки. – Таганрог, 2010. – Вып. 2. – С. 316–321. – 0,5 п. л./ 0,25 п. л.

39. Радачинский С.Н. Факторы, детерминирующие возникновение провокационной деятельности // Криминалистика: актуальные вопросы теории и практики: Сборник трудов участников 7-ой Всероссийской научно-практической конференции. – Ростов-на-Дону, 2010. – С. 156–161. – 0,5 п. л.

40. Радачинский С.Н. Проблемы взаимодействия уголовного и оперативно-розыскного законодательства // Золотой треугольник: образование, наука и практика: Сборник по материалам Всероссийской научно-практической конференции. – Пятигорск, 2011. – С. 93–95. – 0,25 п. л.

Общий объем опубликованных работ составляет 72,4 п. л.


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


Корректор Н.Н. Кукушкина

Компьютерная верстка Е.П. Мудрецовой

Тираж 100 экз. Заказ № _____

 

Отпечатано в отделении оперативной полиграфии

Нижегородской академии МВД России.

603144, г. Н. Новгород, Анкудиновское шоссе, 3.

См.: Мастерков А.А. Уголовно-правовые и криминологические аспекты провокационной деятельности: Дис... канд. юрид. наук. –  Владивосток, 2000. – С. 35.

См.: Дело Атланта против Великобритании от 19 июня 2001 г.

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.