WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Пределы и ограничения государственной власти (теоретико-правовое исследование)

Автореферат докторской диссертации по юридическим наукам

 

На правах рукописи

МИЛУШЕВА Татьяна Владимировна

ПРЕДЕЛЫ И ОГРАНИЧЕНИЯ

ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ

(ТЕОРЕТИКО-ПРАВОВОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ)

12.00.01 – теория и история права и государства;

история учений о праве и государстве

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора юридических наук

 

 

 

Саратов – 2012

Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном

образовательном учреждении высшего профессионального образования «Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации»

Поволжский институт им. П.А. Столыпина

Научный консультант –

доктор юридических наук, профессор,

заслуженный работник высшей школы РФ

Цыбулевская Ольга Ивановна

Официальные оппоненты:

доктор юридических наук, профессор

Сапун Валентин Андреевич

доктор юридических наук, профессор,

заслуженный работник высшей школы РФ  

Мордовец Александр Сергеевич

доктор юридических наук, профессор Иванников Иван Андреевич

Ведущая организация –

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования

«Московский государственный

университет им. М.В. Ломоносова»

Защита состоится 28 мая 2012 года в 12.00 часов на заседании диссертационного совета Д-212.239.02 при Федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Саратовская государственная юридическая академия» по адресу: 410056, г. Саратов, ул. Чернышевского, 104, ауд. 102.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ФГБОУ ВПО «Саратовская государственная юридическая академия».

Автореферат разослан «____»___________2012 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета,

доктор юридических наук,

профессор

Е.В. Покачалова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Движение к демократическому, правовому, социальному государству актуализирует проблему «связанности» государства правом, установления пределов и ограничений государственной власти с целью утверждения гуманистических идей о человеке, его правах и свободах.

Необходимость исследований в данной сфере детерминирована уровнем развития современного общества, требующего высокого качества государственной власти. Демократия заключается в фундаментальном праве выбирать власть, непрерывно влиять на власть и процесс принятия ею решений. Демократия должна иметь механизмы постоянного и прямого действия, эффективные каналы диалога, общественного контроля, коммуникаций и «обратной связи» .

Власть обладает противоречивой природой. Будучи необходимым элементом оптимальной организации жизнедеятельности общества, она, достигнув определенной критической массы, способна превращаться в самодовлеющую силу, подчинять себе все и вся, приобретать разрушительные качества, стремиться к дальнейшему неограниченному росту. На этой основе, как указывает С.С. Алексеев, обостряются самые сильные человеческие эмоции: наслаждение властью, жажда власти, стремление, не считаясь ни с чем, владеть, удерживать и еще более усиливать власть . Именно в лоне этих страстей зарождаются и расцветают бюрократизм, коррупция, равнодушие, пренебрежение к проблемам людей.

Ослабленное за годы преобразований Российское государство, возрождаясь, интенсивно воздействует на многие явления общественной жизни. Эта активность определяется относительной независимостью и значительной самостоятельностью государства по отношению к человеку и обществу, а также большим количеством разнообразных ресурсов, средств влияния на социум. Вместе с тем позитивная активность государства должна располагаться в определенных пределах, за которые оно не может выйти без ущерба для своей легитимности.

Современная правовая наука, освободившаяся от пут идеологического монизма, отдает предпочтение исследованию сферы прав человека, правовой свободы, идей либерализма и в меньшей степени – долга, обязанностей, ограничений. Сложившаяся ситуация не случайна и психологически понятна: если свобода представляется чем-то позитивным, достойным обсуждения, то ее ограничения психологически отторгаются; тема ограничения власти предполагает высвечивание неких негативных «изнанок» государственной системы, которые та старается скрыть. Но подобные подходы не снимают самой проблемы, а лишь ее усугубляют.

Проблема пределов государственной деятельности имеет теоретическую актуальность и практическую значимость для ориентации в вопросах сущности и функций государства и права, политико-правового режима, правотворчества, правового регулирования, прав человека, правового государства и др.

В прикладном плане выяснение границ государственной деятельности послужит, во-первых, важным критерием оценки деятельности государства, всей политической системы, методов их функционирования. Во-вторых, даст возможность выявить направления необходимых преобразований в деятельности государственной власти, а также структурных изменений в механизме государства. Справедливо отмечается, что важный вклад науки в развитие цивилизации заключается в том, что она призвана отыскивать и формулировать именно запреты, ограничения (С.Г. Кара-Мурза).

Границы государственной деятельности могут устанавливаться не только сферами человеческой жизни, но и особенностями исторического процесса, национальными традициями, географическим положением страны, вызовами глобализации. Однако важнейшая роль в этом смысле отводится праву, правам человека. Последние призваны укреплять «слабые» позиции человека во взаимоотношениях с государством, являясь своего рода особой зоной морального равенства в изначально неравных отношениях между человеком и государством, где сильное государство ограничено в пользу слабого человека. Верно подмечено, что лишь «правовая власть» может быть организующим центром политики, обращенной к личности .

Как показала практика, когда государство отказывается в своей деятельности от соблюдения норм права, отличается вседозволенностью, на такой путь становятся и другие субъекты социального общения. В связи с этим анализ многообразия юридических, политических, этических и иных социальных явлений представляется  важным условием эффективности государственно-правового регулирования, позволяет определить материальные и юридические границы власти. Без теоретического осмысления вышеуказанных проблем невозможно эффективное функционирование государственной власти, оптимальное взаимодействие личности, общества и государства. Защита человека от необоснованного вмешательства и злоупотребления со стороны публичной власти требует формирования целостной концепции ее ограничения.

Степень научной разработанности проблемы. Исследуемая проблема носит комплексный, многоаспектный характер, поскольку не ограничивается областью юриспруденции, а вызывает необходимость привлечения знаний политической, социологической, философской, этической наук для изучения вопросов, касающихся правового государства и принципов его функционирования, разделения властей, взаимной ответственности государства и личности, законности, справедливости, прав и свобод человека и гражданина, обязанностей и ответственности государства, общественного контроля и др.

Системного исследования рассматриваемая проблема в юриспруденции не получила. В последние годы появились отдельные наработки в данной области . В 2005 г. М.М. Султыговым была защищена докторская диссертация, в которой вопросы ограничения государственной власти анализировались через призму конституционно-правового режима . Концепциям ограничения государственной власти посвящена кандидатская диссертация И.С. Филипповой , пределы и ограничения свободы личности и публичной власти исследованы в диссертации А.А. Троицкой . Имеются также работы, касающиеся отдельных аспектов данной темы (А.М. Витченко, Л.И. Веленто, В.Т. Кабышев, Р.В. Косов, А.В. Малько, В.А. Сапун, А. Шайо) .

К вопросам пределов правового регулирования обращались В.В. Лазарев, П.М. Рабинович .

Изложенное не означает, что данная тема в том или ином ракурсе вовсе не затрагивалась теоретиками права. Теоретической основой диссертации послужили работы отечественных и зарубежных ученых, принадлежащих к различным направлениям и школам. Это труды юристов, философов, политологов, социологов, историков.

Среди отечественных работ по государственно-правовой тематике подвергнуты анализу труды С.А. Авакьяна, С.С. Алексеева, М.И. Байтина, В.М. Баранова, В.П. Беляева, Н.Н. Вопленко, А.А. Воротникова, К.С. Гаджиева, Л.И. Глухаревой, В.Г. Графского, А.А. Дорской, В.А. Затонского, И.А. Иванникова, В.Н. Карташова, Д.А. Керимова, С.А. Киреевой, Е.В. Колесникова, Г.Н. Комковой, М.А. Краснова, В.В. Лазарева, В.В. Лапаевой,  Д.А. Липинского, А.Б. Лисюткина, Е.А. Лукашевой, В.О. Лучина, В.Я. Любашица, Г.В. Мальцева, Л.С. Мамута, В.М. Манохина, М.Н. Марченко, Н.И. Матузова, А.С. Мордовца, А.Ю. Мордовцева, Л.А. Морозовой, В.С. Нерсесянца, Н.Н. Тарасова, Ю.А. Тихомирова, В.А. Толстика, В.Д. Перевалова, П.М. Рабиновича, Т.Н. Радько, В.П. Реутова, И.В. Ростовщикова, О.Ю. Рыбакова, И.Н. Сенякина, Ю.Н. Старилова, В.М. Сырых, Р.Л. Хачатурова, О.И. Цыбулевской, И.Л. Честнова, В.А. Четвернина, В.Е. Чиркина, К.В. Шундикова, Б.С. Эбзеева и др.

В работе также использовались труды дореволюционных отечественных ученых: А.С. Алексеева, М.М. Ковалевского, Ф.Ф. Кокошкина, Н.М. Коркунова, П.И. Новгородцева, Н.И. Палиенко, В.С. Соловьева, М.М. Сперанского, Б.Н. Чичерина, Г.Ф. Шершеневича, и др.

Некоторые аспекты темы исследовались с привлечением работ специалистов в области философии, истории, политологии, социологии, этики: В.Г. Атаманчука, А.А. Гусейнова, Б.Г. Капустина, И.Ю. Козлихина, В.В. Михайлова, А.С. Панарина, А.И. Соловьева, Е.Н. Тихоновой, Н.И. Уткина и др.

Исследование ряда вопросов осуществлялось с использованием трудов зарубежных ученых различных периодов развития юридической науки: И. Бентама, Ж. Бодена, Д. Валадеса, Г.В. Гегеля, Т. Гоббса, В. Гумбольдта, А. Дайси, Л. Дюги, Г. Еллинека, Р. Иеринга, И. Канта, Э. Лабулэ, Дж. Локка, Н. Макиавелли, Ж.-Ж. Руссо, А. Токвиля, Ф. Хайека, Г. Хардта и др.

Источниками диссертационного исследования стали нормы международного права, Конституция Российской Федерации, действующие правовые акты, выступающие в качестве нормативной основы функционирования государственной власти, а также исторические факты, имеющие отношение к проблеме конституционно-правового ограничения государственной власти.

Все изложенное предопределило как выбор темы настоящего исследования, так и необходимость общетеоретического поиска правовой концепции ограничения государственной власти.

Научная проблема диссертационного исследования состоит в формировании основ концепции ограничения государства как комплекса идей, установок, принципов, норм, форм, методов, определяющих механизм ее реализации на практике, имеющей важное социально-политическое значение в России.

Объект диссертационного исследования составляет комплекс государственно-правовых явлений, общественных отношений, определяющих правовые границы функционирования государственной власти.

Предмет диссертационного исследования включает общие закономерности, категории, понятия, принципы, цели установления пределов государственной власти; роль факторов социальной среды в этом процессе; юридические и иные средства, методы, механизмы ограничения государственной власти. Кроме того, в качестве предмета рассматриваются научные идеи и гипотезы, при этом внимание акцентируется как на историко-теоретических, так и на прикладных аспектах исследуемой проблематики.

Цель и задачи диссертационного исследования. Целью работы является комплексная характеристика явлений, имеющих различную социальную природу, оказывающих влияние на установление пределов и ограничений государственной власти, а также формирование целостной концепции правового ограничения государственной власти.

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие научные задачи:

- проследить эволюцию идеи ограничения государственной власти в истории политико-правовой мысли, осуществить сравнительный анализ ее содержания в разные исторические периоды;

- показать объективную природу пределов государственной власти, исследовать роль социальных факторов (экономических, политических, этико-культурных, юридических), оказывающих влияние их формирование;

- определить понятие правовых пределов и ограничений государственной власти; выработать их научную классификацию;

- охарактеризовать правовые пределы и ограничения через категории «правовое средство», «правовой принцип», «метод», «режим», изучить их роль в механизме правового регулирования публично-правовых отношений;

- рассмотреть конституционно-правовой механизм ограничения функционирования государственной власти, показать значение прав и свобод человека и гражданина, конституционных обязанностей государства и иных конституционно-правовых механизмов в системе контроля, сдерживания и разделения государственной власти;

- выявить государственно-правовую сущность справедливости, законности и других принципов, дать их характеристику как средств, очерчивающих пределы функционирования государственной власти;

- проанализировать социально-правовую природу конфликта интересов в сфере властеотношений, оценить состояние правового регулирования данного института, наметить пути совершенствования его юридического оформления как средства ограничения неправомерных действий государственной власти;

- установить формы, механизмы влияния институтов гражданского общества на государственную власть с целью ограничения ее вмешательства в социум, показать значение функций общественного контроля;

- исследовать ограничительный потенциал юридической ответственности в сфере реализации властных полномочий, выявить связь между политической, моральной и юридической ответственностью, указать на необходимость закрепления ответственности как принципа деятельности властных субъектов;

- изучить международно-правовые инструменты ограничения государственной власти; осмыслить эволюцию содержания государственного суверенитета в условиях глобализации;

- проанализировать феномен легитимности как важнейший индикатор эффективности государственной власти;

- наметить пути повышения эффективности государственной власти в России через оптимизацию механизма ее ограничения.

Методологическая основа исследования. Формирование оптимальной модели соотношения личности, гражданского общества, государства, права, где, с одной стороны, удовлетворяется потребность личности в свободном развитии, с другой – складывается рациональное управление общественными процессами, эффективно реализуются функции государства, не ограничивается областью юриспруденции, а требует междисциплинарного подхода: привлечения знаний политической, философской, этической, социологической, экономической наук, теории государственного управления и др.

Общую мировоззренческую основу исследования составил диалектический метод познания явлений и процессов политико-правовой действительности, предусматривающий применение всеобщих принципов: объективности, всесторонности, исторического подхода. В работе использованы разнообразные общенаучные приемы и способы: индукции и дедукции, системно-структурный, функциональный. Специальные методы представлены конкретно-социологическим и статистическим, а частнонаучные – формально-юридическим и сравнительно-правовым. В процессе исследования использовались и другие, выработанные наукой и апробированные практикой, общие и специальные научные приемы изучения государственно-правовых явлений и процессов.

Диалектический метод познания позволил всесторонне, полно и объективно исследовать роль факторов внешней среды в формировании пределов государственной власти; показать взаимообусловленность устойчивости и изменчивости общественных отношений, относительности и подвижности границ государственной деятельности; раскрыть взаимосвязь форм правового ограничения (принцип – метод – режим) государственной власти, находящихся в состоянии взаимного перехода; определить место правовых ограничений в механизме правового регулирования.

Историко-правовой метод познания способствовал раскрытию генезиса идеи ограничения государственной власти в исторической ретроспективе, выявлению ее связи с теориями правового государства, разделения властей, верховенства права и прав человека, автономности гражданского общества.

Проблематика работы обусловила широкое использование системного подхода, который потребовал всестороннего изучения объекта как целостной совокупности составляющих его подсистем, элементов во всем многообразии выявленных свойств и взаимозависимостей внутри объекта, а также между объектом и внешней средой. Это обеспечило анализ системы правовых ограничений, организационно-правового механизма разделения властей, институтов гражданского общества, встроенных в сферу общественного контроля.

Инструментальный подход необходим для характеристики особых регулятивных свойств правовых пределов и ограничений, обоснования их места в механизме правового регулирования, раскрытия их динамики, выражающейся в трансформации принципа связанности государственной власти правом в ограничительный метод правового регулирования и затем в охранительный правовой режим, определения путей оптимизации правового регулирования сферы властеотношений.

Изучение конституций стран Западной и Восточной Европы (Албании, Польши, Португалии, Швейцарии, Азербайджана, Армении, Грузии и др.), способствовало  осуществлению сравнительного анализа подходов к установлению пределов и ограничений государственной власти как в России, так и в зарубежных странах.

Синергетический метод позволил соискателю исследовать государственно-правовые явления как самоорганизующиеся системы.

Аксиологический характер границ деятельности государственной власти обусловлен ценностью социальных пределов и ограничений, пронизывающих общественный порядок сверху донизу, придающих общественному устройству свойства стабильности, безопасности. Ценность правового ограничения вытекает из характеристик права (нормативной определенности, общеобязательности, государственной обеспеченности), его сущностной связи со свободой, равенством, справедливостью.

Эмпирическую основу исследования составили международные и национальные нормативные правовые акты, официальные документы, статистические данные, обзор юридической практики, материалы социологических исследований. Диссертант принимала участие в мониторинге общественного мнения о деятельности органов государственной власти и эффективности реализации мероприятий административной реформы в Саратовской области, а также в социологических исследованиях «Социально-политические технологии», проводимых Центром информационно-аналитического и социологического обеспечения государственной службы ФГОУ ВПО «Поволжской академии государственной службы им. П.А. Столыпина» в 2007 и 2009 г., результаты которых использованы в работе.

В исследовании автор опирался на положения Конституции Российской Федерации, федерального законодательства и подзаконных актов (указов и распоряжений Президента РФ, постановлений и распоряжений Правительства РФ), решений Конституционного Суда РФ, ежегодных посланий Президента РФ Федеральному Собранию РФ, докладов Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, докладов Общественной палаты Российской Федерации и др.

Научная новизна диссертации выражается в том, что впервые сформулированы теоретические положения и практические рекомендации, совокупность которых можно квалифицировать как решение крупной научной проблемы, обусловленной отсутствием в теории государства и права целостного представления о сущности, целях, задачах, средствах и механизме ограничения государственно-властной деятельности как одного из ключевых элементов идеологии правового и социального государства.

В диссертации феномен ограничения представлен многопланово и многоаспектно, раскрыты его связи и взаимообусловленность с другими фундаментальными явлениями: законностью, легитимностью, справедливостью, правами человека, юридической ответственностью, гражданским обществом. Подтверждена особая роль правовых ограничений в системе правовых ценностей, определено их значение в российской правовой жизни.

Доказывается необходимость рассмотрения идеи связанности власти в качестве основополагающего государственно-правового принципа, комплексного института права, правового средства, государственно-правового режима, пронизывающего правотворческую и правоприменительную деятельность.

В рамках проведенного исследования решены следующие научные задачи:

– осуществлен исторический анализ содержания идеи ограничения государственной власти в ходе эволюции политико-правовой мысли;

– определены доктринальные основы формирования пределов и ограничений государственной власти;

– исследована роль социальных факторов (экономических, политических, этико-культурных, юридических) в формировании пределов государственной власти;

– представлена развернутая характеристика феномена «ограничение», выявлено его соотношение со смежными юридическими понятиями, выработана научная классификация правовых ограничений, показана тесная взаимосвязь различных аспектов правового ограничения (государственно-правовой принцип, метод правового регулирования, режим функционирования);

– проанализирован правовой механизм ограничения государственной власти с позиций прав человека и конституционных обязанностей государства, а также иных правовых средств в системе контроля, сдерживания и разделения государственной власти;

– выявлена государственно-правовая сущность принципов справедливости, законности, легитимности, демократизма, федерализма, децентрализации государственной власти, всесторонне раскрыта их характеристика как средств, очерчивающих пределы функционирования государственной власти;

– обозначена роль публичных, государственных, общественных, частных интересов в установлении пределов государственной власти; осмыслена социально-правовая природа конфликта интересов, оценено состояние правового регулирования данного института, определены пути совершенствования его юридического оформления;

– исследованы механизмы влияния институтов гражданского общества на государственную власть в контексте ее правового ограничения, проведен системный анализ общественного контроля, выявлены его функции;

– раскрыт ограничительный потенциал юридической ответственности в сфере реализации властных полномочий, обоснована необходимость законодательного закрепления ответственности как принципа деятельности властных субъектов;

– изучен международно-правовой опыт ограничения государственной власти через призму концепций ограниченного и абсолютного суверенитета;

– проанализированы и синтезированы представления субъектов властных отношений о легитимности и эффективности государственной власти в России, намечены пути повышения эффективности механизма ее ограничения в условиях формирования в России правового и социального государства.

Представленная в диссертации концепция существенно обогащает и развивает теорию государства и права; положения инструментального подхода к праву; концепцию правового государства; теории демократии, справедливости, взаимной ответственности государства и личности, разделения властей, законности, обязанностей и ответственности государства.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Исследование проблемы ограничения государственной власти не может осуществляться в рамках одного типа правопонимания. С точки зрения юридического позитивизма государство имеет правовую природу и самоограничивается им же созданным правом. Естественно-правовая доктрина исходит из первичности естественного права, неотчуждаемости прав человека, которые выступают ограничителями всевластия государства, являются критериями позитивного права. С позиций психологического подхода к праву и государству власть государства простирается лишь настолько, насколько граждане осознают себя от него зависимыми. Представления подвластных о государстве, их отношение к праву, к личной и общественной свободе обусловливают соответственное ограничение государственной власти. Социологическая юриспруденция границей государственной власти считает цели власти – общественные интересы, общее благо, всеобщую пользу и благосостояние. Структурой, ограничивающей власть, выступает само общество.

2. Идея ограничения власти – фундаментальный принцип правового государства. Концепция правового государства в различных модификациях неодинаково решает проблему связанности власти правом.

Теория государства законности провозглашает ограничение государства созданным им правом (законом); принцип верховенства закона здесь выражает идею правового самоограничения государства. Такая трактовка соотношения государства и права наделяет последнее реальными свойствами действительности и обязательности. Не отрицая в принципе идеи самоограничения государственной власти в рамках этой концепции, диссертант в то же время отмечает, что практика ее реализации в России имеет специфику. Государство, если и ограничивает себя, то исключительно под влиянием внешнего воздействия.

Анализ теории правления права, провозглашающей верховенство права как подчинение естественного права позитивному, позволил диссертанту прийти к выводу, что данная концепция сосредоточивает значительный ограничительный потенциал. Однако критерии ограничения государства представляются весьма размытыми, недостаточно четкими, что затрудняет их практическую реализацию.

По мнению соискателя, методологической установкой, позволяющей наиболее полно раскрыть возможности права как важнейшего инструмента ограничения государства, должен стать синтез известных концепций правопонимания, объединяющий их научно-практический потенциал. В рамках интегративного подхода к праву существует наибольшая возможность добиться единства формы и содержания, придать социально оправданным ограничениям государственной власти четкую юридическую оболочку.

3. Система взглядов на ограничение государственной власти может быть представлена совокупностью структурных компонентов, среди которых: идеологический, включающий теоретические основания ограничения государственной власти (теории правового государства, разделения властей, демократии, автономии личности, прав человека, взаимной ответственности государства и личности, подконтрольности государства обществу); институциональный, содержащий институты публичной власти, деятельность которых должна находиться в правовых пределах, личность, институты гражданского общества, международные структуры (государства, международные организации), ограничивающие публичную власть; нормативный, представляющий собой комплексный институт права, состоящий из правовых и иных социальных норм, закрепляющих правовые пределы и ограничения в отношении публичной власти; функциональный (праксеологический), объединяющий правоотношения, складывающиеся в процессе реализации властеотношений, функции, метод, тип, механизм, правовой режим ограничения государственной власти.

4. Пределы деятельности государственной власти формируются в результате ее устойчивого взаимодействия с явлениями окружающей (природной и социальной) действительности (объективный аспект), а также деятельности властных субъектов в соответствии с целями и задачами общественного развития, ценностями и интересами (субъективный аспект). Единство объективного и субъективного проявляется в осознании властными субъектами существующей исторической реальности, появлении интереса и действия (стремления) творчески преобразовать реальность, ориентируясь при этом на достижение общественно полезной цели.

Социальные факторы, определяющие пределы власти (экономика, право, политика, нравственность, религия, культура и др.), неравнозначны: одни стабильны, устойчивы, малоизменчивы, другие, наоборот, в большей степени динамичны, зависимы от субъективного восприятия. Действие каждого из них не является однонаправленным, оно варьируется в зависимости от социальной структуры конкретного общества, этапа его развития, уровня цивилизованности, демократичности и др.

Обращается внимание на относительность и подвижность границ государственной деятельности, диалектику устойчивости и изменчивости общественных отношений, а также воздействие случайностных явлений и процессов на государственно-правовую жизнь.

Предлагается основанная на разработанной в процессе исследования системе признаков научная классификация пределов государственной власти: объективные и субъективные; материальные и идеальные; качественные и количественные; внешние и внутренние; позитивные (системосохраняющие, т.е. диалектически связанные с подлинной свободой, ведущей общество и личность к эволюции) и негативные (связанные с ложной свободой, ведущей общество и личность к деградации); фактические и юридические; общесоциальные (экономические, политические, этические, культурные, религиозные и т.д.) и специально-юридические (правовые).

Между собой пределы государственной власти должны находиться в гармонии, вместе с тем может наблюдаться их конфликтность.

5. Важнейшей характеристикой специально-юридических пределов является их инструментальная ценность: они устанавливаются с помощью системы правовых средств, задают направленность механизма правового регулирования, способствуют достижению социально полезных целей. Применительно к властным структурам цель такого регулирования заключается в том, чтобы максимально сориентировать субъектов власти на выполнение государственно-служебных дел, а также предотвратить возможные злоупотребления с их стороны, исключить использование своего служебного положения в личных целях.

Под правовыми средствами понимается упорядоченная совокупность формально определенных, обеспеченных государством правовых установлений (средства-инструменты) и средств правореализационной практики (средства-деяния), целенаправленное действие которых приводит к юридически значимым последствиям, удовлетворяющим социально полезные интересы субъектов.

Правовые пределы в отношении государственной власти очерчены принципом «разрешено все, что прямо предписано законом». Правовыми средствами выступают дозволения, запреты, обязывания, организационные и общеправовые принципы, права человека, диспозитивный метод правового регулирования, общедозволительный правовой режим в целом, механизм разделения властей и др.

Правовые пределы представляют собой законодательно определенные границы функционирования публичных органов власти, должностных лиц, государственных служащих, в которых выражается юридическое содержание их деятельности посредством закрепления в их правовом статусе компетенции, правомочий, запретов.

6. Правовые пределы государственного вторжения в сферу индивидуальной автономии личности устанавливаются правами человека, которые не могут быть нарушены или произвольно ограничены государством. Посредством прав человека в отношении государства возводятся не только правовые, но и нравственные ограничения. Обеспечение прав человека выражается через обязанность государства признавать, соблюдать и защищать их. Юридические обязанности государства зависят от многих факторов: природы самих прав; сферы общественных отношений, в которых они осуществляются; статусов субъектов-носителей прав; отношения государства к оценке значимости социальных и индивидуальных потребностей и интересов, выраженных в правах; понимания и уважения государством самой идеи прав человека и гражданина и т.д.

Аргументируется положение, согласно которому обязанности государства имеют пассивный и активный характер, соответственно можно различать негативные и позитивные обязанности государства. Это означает, что государство должно воздерживаться от вмешательства в определенные сферы частной жизни гражданского общества (в основном в сфере личных и политических прав) и действовать активно (в сфере социальных, экономических и культурных прав) по установлению правозащитных механизмов, гарантирующих пользование гражданином своими правами и заключенными в них социальными благами. Отмечается, что наибольшая трудность в определении объема обязанностей государства связана с обеспечением социальных, экономических и культурных прав личности.

Пробел в конституционном регулировании обязанностей государства связан с отсутствием в ст. 18 Конституции Российской Федерации упоминания о том, что не только права и свободы, но и обязанности человека и гражданина, а также государства определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления.

7. Понятия «предел» и «ограничение» при очевидной близости в правовой сфере обнаруживают свою специфику. Правовое ограничение рассматривается в виде сужения спектра возможностей субъекта власти. С помощью системы правовых средств (ограничений, запретов, обязанностей, санкций юридической ответственности, требований и др.) и форм правореализационной практики (механизм привлечения должностного лица к конкретной юридической ответственности, охранительный акт применения права и др.) обеспечивается эффективное функционирование властных структур, а также предотвращается их неправомерное поведение и достигаются социально полезные цели.

8. Правовые ограничения подразделяются: по степени общности – простые (запрет, позитивное обязывание) и комплексные (механизм урегулирования конфликта интересов, механизм разделения властей); в зависимости от характера поведения властного субъекта – активные (обязанность, требование) и пассивные (запрет, ограничение); по отраслевой принадлежности – конституционные, административные, уголовные и т.д.; по сфере реализации – межгосударственные и внутригосударственные; по содержанию – материально-правовые (штраф), морально-правовые (выговор) и организационно-правовые (увольнение); в зависимости от субъекта, на которого они распространяются, – общие, индивидуальные и специальные; по характеру – материальные и процессуальные; в зависимости от функций права – регулятивные и охранительные.

9. Правовые пределы государственной власти – комплексное социально-правовое явление, включающее диалектически взаимосвязанные элементы: принцип, метод и режим функционирования государственной власти.

Принцип связанности власти правом означает: во-первых, установление границ правомерной деятельности (компетенции, должностных полномочий, пределов ведения, системы сдержек и противовесов); а, во-вторых, ограничение негативной активности путем исключения определенных возможностей из их правового статуса. Эти аспекты неразрывно связаны между собой (одно вытекает из другого), ибо коллизионность, пробельность пределов правомерного поведения может стать источником злоупотреблений властью, коррупции.

Изучение в данном контексте российской Конституции показало, что указанный принцип выводится путем синтетического обобщения ее норм и положений (высшей ценности прав и свобод человека и гражданина, федерализма, народовластия, разделения властей и др.), что, по мнению соискателя несколько снижает позитивный потенциал Основного Закона, авторитет и легитимность государственной власти. Диссертант считает, что данный принцип, находясь в системном единстве с принципами ценности прав и свобод человека и гражданина, уважения достоинства личности, справедливости, равноправия, разделения властей, законности, демократизма, федерализма, взаимной ответственности государства и личности и др., имеет самостоятельное значение и содержание, поэтому именно в таком качестве должен быть нормативно выражен в Конституции Российской Федерации.

10. Метод правового ограничения государственной власти представляет собой системное сочетание однородных императивных способов, приемов и средств юридического воздействия в сфере властеотношений, с помощью которых деятельность государственной власти вводится в «русло» законов, направляется на их исполнение в нормативно установленных формах.

Специфика метода правового ограничения государственной власти отражена в правовом статусе властных субъектов, в содержании правоотношений с их участием и т.п.

11. Под механизмом правового ограничения государственной власти понимается нормативно определенный, динамично функционирующий комплекс органически единых, логически взаимосвязанных юридических средств, поэтапно включающихся в регулирование сферы публичной власти, нацеленных на обеспечение ее эффективности, недопущение злоупотреблений и противоправных деяний, достижение баланса интересов личности, общества и государства.

В механизме правового ограничения государственной власти взаимоувязаны регулятивные и охранительные, простые и комплексные, нормативные и правореализационные и другие юридические средства.

Доказывается, что на современном этапе необходима процессуализация технологий осуществления публичной властной деятельности, которая призвана способствовать унификации властных процедур, обеспечивать прозрачность деятельности власти.

12. Правовой режим ограничения государственной власти выражен в Конституции РФ, федеральных конституционных законах (например, «О Правительстве Российской Федерации»), федеральных законах (например, «О государственной гражданской службе Российской Федерации»), Законе РФ «О статусе судей в Российской Федерации»,  иных нормативных правовых актах.

Являясь предельно широкой категорией, режимограничения государственной власти подразумевает упорядоченную совокупность юридических средств, методов, типов и механизмов правового регулирования, опосредующих сферу реализации властных полномочий, характеризующий устойчивое состояние юридической правомерности публичных отношений, их соответствие положениям действующего законодательства.

13. В нормативном аспекте ограничение государственной власти представляет собой комплексный институт российского права, основанный на публично-правовых началах и преимущественно императивном методе правового регулирования, объединяющий нормы конституционного, муниципального, административного, гражданского, уголовного, бюджетного, налогового и других отраслей права.

14. Организационно-правовой механизм ограничения государственной власти находит выражение в сочетании принципов разделения и единства государственной власти. Разделение властей (распределение полномочий по осуществлению государственной власти между независимыми друг от друга органами) обосновано теорией правового государства, согласно которой судебная власть становится гарантом соблюдения права самим законодателем и правоприменителем, а конституционное судопроизводство является неотъемлемой частью государственного механизма, позволяющего реально воздействовать на функционирование самостоятельных законодательной, исполнительной и судебной властей. Данный принцип в зависимости различных обстоятельств (исторического периода, эволюции формы государства) может в определенных пределах трансформироваться. При этом его суть и предназначение остаются неизменными. Практическая ценность принципа разделения властей состоит в том, что благодаря конституционной системе сдержек и противовесов устанавливаются институциональные барьеры против концентрации власти, обеспечивается ее единство.

Сдерживающие начала принципа разделения властей в полной мере раскрываются в системном единстве с принципами народовластия, федерализма, сочетания централизации и децентрализации, открытости в деятельности органов власти.

В условиях становления политической конкуренции в России потенциал данного принципа остается невостребованным.

15. В сфере реализации власти в полной мере проявляется ограничительный характер юридической ответственности. Принятие властными субъектами соответствующих правовых норм и признание тем самым себя ответственными за собственные действия представляет собой по сути акт самоограничения государства.

Получить целостное представление о юридической ответственности в сфере властеотношений возможно исходя из «широкого» подхода к изучению этого социального феномена, который подразумевает ответственность, во-первых, как целостность экономического, нравственного, политического, культурного, психологического, юридического аспектов; во-вторых, как единство позитивной и негативной составляющих.

Обращается внимание на необходимость систематизации традиционных видов ответственности властных субъектов с учетом конституционной ответственности. В связи с этим требуется согласовать между собой положения об ответственности субъектов власти, содержащиеся в Конституции РФ, федеральных законах, иных нормативных правовых актах.

Аргументируется принятие специального закона, регулирующего порядок возмещения государством вреда, причиненного неправомерными действиями органов и должностных лиц, в котором были бы закреплены: основания ответственности; условия, при которых ответственность государственной казны исключается; порядок предъявления регрессного иска; порядок исполнения решения суда.

16. Пределом, существенно ограничивающим свободу власти, является интерес отдельной личности, общества, общественное благосостояние, общая польза, общее благо. Несовпадение интересов власти и общества, выход власти за пределы дозволенного могут спровоцировать конфликт интересов, вследствие которого возникает коррупция, злоупотребление должностными полномочиями и другие негативные явления. Констатируется необходимость дальнейшей теоретической и практической оптимизации правового механизма регулирования конфликта интересов как инструмента ограничения неправомерного интереса властвующего субъекта.

17. Внешним ограничителем государственной власти выступает гражданское общество. Добиваясь закрепленных в Конституции и законах практического осуществления прав, общество тем самым возводит вокруг себя границы, защищающие его от излишнего вмешательства государства. Гражданское общество воздействует на власть на двух уровнях: микроуровне, на котором конкретный индивид отстаивает и осуществляет собственные права и этим реализует справедливость в отношении самого себя; макроуровне, где общественные структуры (общественные объединения, в том числе политические) осуществляют государственные функции в органах власти.

Ограничение власти государства – не самоцель. Задача общественного контроля состоит в том, чтобы, ограничивая власть, не сковывать ее деятельность, не демонтировать управленческий аппарат, а способствовать нормальному функционированию органов государства, исполнению ими своих обязанностей перед гражданским обществом.

Общественный контроль как важнейший инструмент в механизме ограничения государственной власти и как системное явление, включающее следующие элементы: институты, нормы, функции, идеологию подконтрольности государства и абсолютности личного достоинства, требует должного правового оформления. Аргументируется необходимость принятия Федерального закона «О системе общественного контроля в Российской Федерации», предусматривающего формы демократического гражданского контроля в отдельных сферах жизнедеятельности общества.

18. В условиях глобализации правовые пределы и ограничения определяются нормами и принципами международного права, получившими формальное выражение в Уставе ООН, Всеобщей декларации прав человека, конвенциях и иных международных договорах и соглашениях.

Суверенитет государства как его сущностный признак не может подвергаться эрозии и размыванию, поскольку именно суверенное государство является основным субъектом международных отношений. В то же время объем полномочий государственной власти современного государства в условиях международной интеграции ограничивается суверенитетом других государств, а также юридической возможностью защиты прав человека на международном уровне, в связи с передачей части полномочий на уровень международных организаций.

19. Фундаментальной характеристикой эффективности власти является легитимность. Тип легитимности власти в той или иной стране свидетельствует об уровне экономического и политического развития государства, о господствующем в нем политическом режиме, о целях, которые ставит политическая власть.

Повышение эффективности государственной власти в России должно осуществляться путем систематизации норм, закрепляющих правовой статус и компетенцию властных субъектов, их юридическую ответственность (с учетом принципов персонификации, справедливости, равноправия, уважения достоинства личности и др.). Должна быть преодолена концептуальная неопределенность в понимании системы правоохранительных органов и службы в этих органах. Ждет своего часа принятие Федерального закона «О правовом регулировании лоббизма».

Автор поддерживает предложенные организационно-правовые меры, оптимизирующие функционирование политической системы и механизма государства в целом: возвращение к принципу выборности глав субъектов Российской Федерации, смешанной системе выборов депутатов Государственной Думы; децентрализация управления; открытая информационная политика; вовлечение широких слоев населения в процесс формирования государственной политики, а в конечном итоге – в процесс управления государством.

Теоретическая значимость исследования заключается в постановке и обосновании проблемы правовой связанности государственной власти в качестве одного из фундаментальных и перспективных научных направлений. Комплексный характер диссертационного исследования предопределяет значимость его результатов для общей теории государства и права, философии и социологии права, политологии, истории государства и права, истории политических и правовых учений, а также отраслевых и прикладных юридических наук.

Выводы и обобщения, приведенные в работе, послужат методологической основой для дальнейшего изучения проблем правового государства, разделения властей, демократии, легитимности, обязанностей, ответственности государственной власти и др.

Практическая значимость диссертации определяется ее своевременностью, возможностью использования выводов и заключений в дальнейшей научной разработке исследуемой проблемы, законодательной и правоприменительной практике, при формировании правовой политики Российского государства.

Материалы работы могут быть использованы в правотворческой деятельности в целях оптимизации юридической техники, совершенствования законодательства в целом.

Диссертация содержит материал для новых подходов в области образовательных программ, в преподавании теоретических и отраслевых юридических дисциплин в высших учебных заведениях.

Апробация результатов исследования. Диссертация обсуждалась по главам и в целом на заседаниях кафедры теории права Поволжского института им. П.А. Столыпина – филиала ФГБОУ ВПО РАНХиГС при Президенте РФ. Основные теоретические выводы, сделанные в исследовании, изложены в опубликованных работах автора. С наиболее важными тезисами соискатель выступила на научных международных конференциях: «Юридическая наука как правовая основа обеспечения инновационного развития России» (г. Москва, декабрь 2011 г.); «Система подготовки управленческих кадров Российской Федерации в условиях модернизации» (г. Саратов, ноябрь 2011 г.); «Техника современного правотворчества: состояние, проблемы, модернизация» (г. Н. Новгород, сентябрь 2011 г.); «Новые стратегии и практики взаимодействия государства и гражданского общества: российский и европейский опыт» (г. Саратов, сентябрь 2011 г.); «Конституционный принцип справедливости: проблемы реализации» (г. Саратов, декабрь 2010 г.); «Политико-правовые технологии взаимодействия власти, общества и бизнеса в регионах» (г. Саратов, июль 2010); «Международное и национальное правосудие: теория, история, практика» (г. Санкт-Петербург, май 2010 г.); «Юридические технологии в современном обществе и проблемы правовой деятельности» (г. Саранск, ноябрь 2009 г.); «Культура как контекст понимания и взаимодействия государства, права, религии» (г. Санкт-Петербург, ноябрь 2009 г.); «Обеспечение прав человека в условиях современного государства» (г. Владимир, ноябрь 2009 г.); «Государство, политика, социум: вызовы и стратегические приоритеты развития» (г. Екатеринбург, ноябрь 2009 г.); «Политико-правовые проблемы взаимодействия власти и бизнеса в условиях кризиса» (г. Саратов, июль 2009 г.); «Конституция Российской Федерации и развитие современной государственности» (г. Саратов, октябрь 2008 г.); «Динамика исследований-2008» (г. София, апрель 2008 г.); «Правовые состояния и взаимодействия: историко-теоретический, отраслевой и межотраслевой анализ» (г. Санкт-Петербург, декабрь 2006 г.); «Нравственные основы теории государства и права» (г. Москва, февраль 2005 г.); «Конституция Российской Федерации и современное законодательство: проблемы реализации и тенденции развития (к 10-летию Конституции России)» (г. Саратов, октябрь 2003 г.); «Глобализация, государство, право, ХХI век» (г. Москва, январь 2003 г.); «Актуальные проблемы российского права на рубеже XX–XXI веков» (г. Пенза, май 2002 г.); «Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод и национальное законодательство» (г. Саратов, декабрь 2000 г.), а также других конференциях, семинарах, круглых столах.

Материалы исследования используются автором и членами кафедры теории права в преподавании дисциплин: «Теория государства и права», «Проблемы теории государства и права», «Правовые основы становления гражданского общества в России», «Российская государственность на современном этапе в Поволжском институте им. П.А. Столыпина, на курсах повышения квалификации государственных и муниципальных служащих. Автор внедряет свои разработки в практику функционирования органов власти и неправительственных организаций как институтов гражданского общества.

Структура диссертации обусловлена целью, задачами и логикой исследования, включает введение, четыре главы, объединяющие четырнадцать параграфов, заключение и библиографический список.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновывается актуальность темы, показывается степень ее разработанности, определяются цель, задачи, теоретические и методологические основы исследования, его новизна, приводятся основные положения, выносимые на защиту, а также указывается теоретическая и практическая значимость работы.

Первая глава «Ограничение публичной власти: историко-философский аспект» посвящена исследованию политико-правовых концепций, в рамках которых были сформулированы идеи ограничения государственной власти, а также выявлению роли и значения важнейших социальных регуляторов: политики, экономики, морали, религии и права в формировании границ государственной власти.

В первом параграфе «Исторические этапы формирования идеи ограничения власти» подчеркивается, чтоидея ограниченности деятельности государственной власти прошла длительный путь развития, занимая лучшие умы человечества с тех пор, как появилось само государство. Ее осмысление актуализировалось в эпоху первых буржуазных революций в Западной Европе, нарастало в век Просвещения, а затем в Новое время. Активная творческая разработка вопросов о направлениях и границах деятельности государственной власти, об объеме выполняемых государством функций была исторически обусловлена стремлением социальных сил к утверждению буржуазного миропорядка.

В Новое время идеи ограничения государственной власти представлены в наиболее сконцентрированном виде как результат сосредоточения и взаимодополнения множества идей, сформулированных в рамках различных политико-правовых теорий: естественного права, общественного договора, народного суверенитета, разделения властей. В этот период появляются отдельные работы, специально посвященные данной проблематике (В. Гумбольдт, Э. Лабулэ).

Оценки исторического наследия российской государственно-правовой мысли в науке неоднозначны. Отечественные политические и правовые учения представляли собой переосмысленные и дополненные идеи гуманизма эпохи Просвещения, общественного договора и естественного права, разделения властей и суверенитета, высказанные западными мыслителями. Идеи об ограничении самодержавия отличались робостью и непоследовательностью, представляли порой смесь либеральных и консервативных теорий (например, взгляды Б.Н. Чичерина). В то же время отечественное государственно-правовое наследие не только составляет золотой фонд правовой мысли, но и актуализируется в современных условиях, когда в России решаются задачи построения правового и социального государства.

Концепция правового государства как своеобразный синтез параллельно развивающихся, пересекающихся идей о правовой основе деятельности государства в зависимости от типа правопонимания имеет различные модификации и неодинаково решает исследуемую проблему. Суть позитивистских концепций правового ограничения государства (при всех имеющихся между ними отличиях) состоит в попытке сформировать ту или иную конструкцию самоограничения государства им же самим созданным позитивным правом. При этом отрицается различение права и закона. Право сводится к установленным и защищаемым государством нормам (нормам закона, подзаконных нормативных актов и т.д.) (К. Гербер, А. Дайси, Г. Еллинек, Р. Иеринг, Н.М. Коркунов, П. Лабанд, Г.Ф. Шершеневич, А. Эсмен и др.).

Теория господства права исходит из того, что границей государства выступают естественные неотчуждаемые права человека, свобода, справедливость, собственность, свободное гражданское общество (Дж. Локк, Ш. Монтескье, Дж. Милль, А. Токвилль, В. Гумбольдт, Э. Лабулэ, Г. Спенсер, П.И. Новогородцев, Б.А. Кистяковский, В.С. Соловьев и др.).

В заключение формулируется вывод, согласно которому система воззрений на проблему пределов и ограничений власти синтезирует многообразие идей, имеющих в то же время общие методологические позиции, базирующиеся на универсальных принципах (права человека, верховенство права, связанность власти законом, разделение властей, ответственность государства), что позволяет ей претендовать на самостоятельное концептуальное оформление.

Во втором параграфе «Установление пределов власти как объективная необходимость: методологический аспект» подчеркивается, что изучение пределов и границ с точки зрения различных методологических подходов дает широкие возможности в понимании  сущности и содержания этих явлений, раскрывает их философский, культурологический, аксиологический и иные аспекты.

Анализ понятий «предел» и «ограничение» государственной власти позволяет автору прийти к выводу, что в общесоциальном смысле их вполне допустимо использовать как синонимы. В конечном итоге, основное предназначение пределов (ограничений) выражается в том, что они выполняют важную роль по ограничению неоправданной свободы лица, а также ориентируют субъектов на социально полезное поведение.

Применительно к правовой сфере целесообразно обратить внимание на имеющиеся между ними различия, поскольку от их содержания зависит адекватность средств правового регулирования, определяющих статус субъектов публично-властных отношений.

Соискатель констатирует, что с точки зрения типов правопонимания эффективный механизм правового ограничения не предложен ни одной из концепций права, в каждой обнаруживаются как достоинства, так и недостатки. Методологической установкой, позволяющей наиболее полно раскрыть возможности права как важнейшего инструмента ограничения государства, должно быть сочетание известных концепций правопонимания, каждая из которых привносит что-то важное в копилку общечеловеческих знаний о праве, раскрывая ту ли иную его грань (В.В. Лапаева).

Изучение пределов и ограничений государственной власти вполне логично проводить с позиций функционального подхода. Функции государства и пределы государственной деятельности соотносятся между собой, как философские категории «свобода» и «необходимость», выражающие взаимоотношение между деятельностью людей и объективными законами природы и общества.

Критически переосмыслив точки зрения на соотношение «свободы» и «необходимости» (детерминизм, индетерминизм, принцип единства свободы и необходимости), автор делает вывод о том, что право, благодаря свойству «определять и сохранять границы», становится закономерностью для свободы. Свобода и право неразрывно связаны. Право очерчивает границы свободы в той мере, в которой она была бы органично совмещена со свободой других лиц, защищает свободу выбора, связанную с благом каждого человека, и ограничивает произвол, направленный на ущемление свободы других. В силу этого потребность в создании системы эффективных ограничений в отношении государственной власти многократно возрастает, о чем свидетельствует повышение интереса в науке к данной проблематике.

Обращается внимание на то, что государственно-правовые процессы всегда имеют человеческое измерение, поэтому их осмысление неразрывно связано с духовными ценностями, национальным правосознанием, общественными идеалами. Применительно к проблематике пределов государственной власти невысокий уровень правовой культуры и особенности менталитета российского общества препятствуют в определенном смысле построению правового государства, развитию рыночных отношений и формированию гражданского общества.

Обоснованность применения аксиологической методологии к исследованию обусловлена тем, что ценность правового ограничения вытекает из характеристик права: свободы, равенства, справедливости, нормативной определенности, общеобязательности, государственной обеспеченности. Пределы (ограничения) препятствуют превращению эффективности функционирования государственной власти в свою противоположность – дефектность.

Многообразие исследуемого феномена раскрывается также в представленной в диссертации развернутой классификации пределов государственной власти. Подчеркивается, что общесоциальные и специально-юридические (правовые) пределы тесно связаны между собой.

В третьем параграфе «Роль социальных факторов в формировании пределов государственной власти» обосновывается социальная обусловленность пределов деятельности государства.

По мнению соискателя, объективные пределы в деятельности публичной власти формируются за счет длительного, устойчивого взаимодействия власти государства с социальными явлениями (экономикой, правом, моралью, культурой и др.) окружающей действительности.

Факторы, влияющие на пределы функционирования власти, неравнозначны: одни стабильны, устойчивы, малоизменчивы, другие, наоборот, в большей степени динамичны, зависимы от субъективного восприятия. Кроме того, действие каждого из них не является однозначным и однонаправленным, оно варьируется в зависимости от социальной природы конкретного общества, этапа его развития, уровня его цивилизованности, демократичности и др.

Взаимодействие экономики и государства в современной России характеризуется тем, что государство активно вмешивается в рыночный механизм. Этому способствуют перманентные экономические реформы, объективно требующие увеличения государственного присутствия в рыночных отношениях; необходимость поддерживать уже существующие рыночные институты и создавать новые; малоэффективность саморегулирования в некоторых сферах общественной жизни (например, в социальной); неразделенность государственной власти и собственности; отсутствие в современном российском обществе понимания частной собственности как социальной ценности; недостаток прозрачности и подконтрольности обществу работы представителей государства; системная коррупция; мировой экономический кризис.

Диссертант присоединяется к мнению, согласно которому в современных условиях экономическая политика должна корректироваться в сторону снижения масштабов государственного регулировании, замены регламентирования на рыночные механизмы, административного контроля – на страхование ответственности . Условием для выявления экономической необходимости выступает юридическая свобода. С этих позиций наилучшим инструментом сдерживания государства является эффективная Конституция, где четко прописаны основополагающие свободы и обязанности граждан и государства, статус всех форм собственности и т.п. Конституция может рассматриваться в качестве своеобразного указателя того, как глубоко государство может «погружаться» в регулирование экономической сферы (Г.А. Гаджиев).

Доказывается, что наличие нравственных пределов деятельности государства обусловлено свойствами самой морали. Во-первых, пределы государственного вмешательства обусловлены наличием «чистого поля действия морали» (межличностные отношения дружбы, любви, уважения и т.п.). Во-вторых, морали онтологически присущ ограничительный характер. В моральной норме как системе ценностного отношения человека к социальному миру с позиций должного всегда выражено, явно или скрыто, представление о долге. Другими словами, моральные нормы имеют деонтологический смысл (греч. deon – долг).

Право онтологически связано с моралью через обязанность (мораль – форма самообязывания (А.А. Гусейнов)). В психологическом плане обязанность  воспринимается как ограничение свободы личности; для исполнения обязанности требуется более сильная и глубокая мотивация, чем для использования права; реализация обязанности поддерживается не только внутренним самоопределением субъектов, но и внешними принудительными мерами. Следовательно, наиболее важные требования морали должны быть выражены в праве в форме запрета или обязанности (например, не укради) и подкреплены средствами правового принуждения (ответственностью).

Внешнее правовое поведение представителей государства невозможно без внутреннего морального самоопределения в целях, задачах, методах и границах такого поведения. Выполнение государственных обязанностей требует от представителей власти повышенного чувства долга, развитого чувства ответственности, так необходимых в условиях российской ментальности и культуры, когда общество оценивает любые поступки и действия власти через призму морали и справедливости.

О востребованности морали в сфере властеотношений свидетельствуют принимаемые и широко используемые в последнее время властными субъектами этические кодексы (О.И. Цыбулевская).

Религиозное обоснование и сакрализация власти всегда усиливали ее мощь, авторитет, оправдывали расширение границ ее интересов, зачастую приводили к нарушению прав личности или даже к физическому уничтожению человека. В то же время разрушение государством религии, как показывает история, неизбежно влечет нравственный распад общества, усиливает пренебрежение к правовым запретам, создает атмосферу вседозволенности.

Правовые пределы взаимодействия государства и церкви установлены принципами светскости, отделения религиозных объединений от государства и равенства их перед законом, свободы совести и вероисповедания (ст. 14 и 28 Конституции РФ). Учитывая поликонфессиональный характер российского общества, необходима продуманная, взвешенная государственная политика, основанная на принципах: отделение религиозных объединений от государства; невмешательство государства во внутреннюю деятельность религиозных объединений; равенство религиозных объединений перед законом; государственный контроль соблюдения религиозного законодательства; сотрудничество государства и религиозных объединений; политкорректность.

По мнению соискателя, политика в силу своей специфики способствует расширению свободного пространства деятельности государственной власти, «провоцирует» политических субъектов периодически нарушать сложившийся правовой порядок, выходить за пределы закона, где политика грозит превратиться в средство массового поражения, в антигуманный механизм завоевания и сохранения власти.

Государство, будучи базовым политическим институтом, призвано определять конфигурацию, объем прав и обязанностей политических субъектов, границы между государственной и политической системами. Положения ст. 10 Федерального закона «О политических партиях» запрещают вмешательство органов государственной власти и их должностных лиц в деятельность политических партий, равно как и вмешательство политических партий в деятельность органов государственной власти и их должностных лиц. Государство не должно подменять собой иные политические институты – огосударствление политики так же недопустимо, как и чрезмерная политизация государства.

Политическую систему России до недавнего времени нельзя было назвать конкурентоспособной, отражающей реальные интересы социальных групп, способствующей легитимации государственной власти. Однако партнерство власти и оппозиции в условиях демократизации предполагает взаимодействие, взаимоограничение, взаимоконтроль. Диссертант поддерживает внесенные в Государственную Думу законопроекты, нацеленные на формирование политических механизмов, позволяющих отражать и обеспечивать публичное согласование социальных интересов (о порядке избрания губернаторов, упрощении порядка регистрации партий и кандидатов на должность президента, изменении порядка формирования Государственной Думы РФ и др.) .

В заключение отмечается, что факторы социальной среды воздействуют на границы функционирования государственной власти опосредованно, через право, в котором наиболее значимые и ценные из них получают юридическое оформление. При нормальном течении общественных процессов социальные регуляторы находятся в гармоничном единстве, усиливая друг друга.

В четвертом параграфе «Правовые пределы и ограничения государственной власти» исследуются правовые средства установления границ государственной власти. Правовые пределы и ограничения обладают особыми свойствами, обусловленными спецификой самого права. Правовые пределы и ограничения выступают как особые, нормативно выраженные специально-юридические средства регулирования общественных отношений. Автор солидарен с позицией ученых, согласно которой под правовыми средствами понимается упорядоченная совокупность формально определенных, обеспеченных государством правовых установлений (средства-инструменты) и средств правореализационной практики (средства-деяния), целенаправленное действие которых приводит к юридически значимым последствиям, удовлетворяющим социально полезные интересы субъектов (А.В. Малько).

Проводится разграничение понятий «правовые пределы» и «правовые ограничения» государственной власти, дается их авторское определение и формулируются  характерные признаки, представляется их развернутая классификация.

Правовые пределы – многоаспектное понятие, интерпретируемое учеными как идея, государственно-правовой принцип, метод, режим функционирования государственной власти, комплексный институт российского права.

Раскрывается содержание принципа правовой связанности государственной власти, подчеркивается, что данный принцип является элементом общеправового принципа сочетания стимулирования и ограничений, обращается внимание на его диалектическую связь с идеей о высшей ценности прав и свобод человека и гражданина. Особую роль в сдерживании негативной активности государственной власти диссертант отводит принципам справедливости и законности, которые наиболее рельефно отражают уровень и характер ее легитимности.

Аргументируется положение, согласно которому на современном этапе развития российской государственности в массовом общественном сознании как своеобразный протест против коррупции, бюрократизма, безответственности, безнаказанности чиновников всех рангов постепенно вызревает и оформляется идея о необходимости установления четких законодательных границ деятельности государственной власти. Предпринятый анализ конституций зарубежных государств (Албании, Польши, Швейцарии, Азербайджана, Армении, Грузии и др.) показал, что принцип ограничения государственной власти как автономная идея в различных вариациях получил в них нормативное закрепление.

В инструментальном плане идея правовой связанности государственной власти воплощается посредством объективированной на законодательном уровне системы необходимых правовых средств (средств-установлений и средств правореализационной практики), обеспеченных мерами государственного принуждения. Изучив действующее законодательство, автор приходит к выводу о том, что ограничительные правовые средства зачастую неадекватно выражены в законе, не согласованы между собой, не всегда подкреплены мерами юридической ответственности. В связи с этим система ограничений в отношении властных субъектов «работает» малоэффективно, в определенной мере декларативна. В диссертации подробно анализируются способы закрепления правовых ограничений в отношении властных субъектов, дефекты юридической техники.

Ограничение государственной власти автор рассматривает в работе как комплексный правовой институт, состоящий из норм преимущественно публичного права.

Ограничение государственной власти трактуется как метод правового регулирования, представляющий собой совокупность способов, приемов и средств (запретов, обязанностей, собственно ограничений, мер юридической ответственности и др.), с помощью которых деятельность государственной власти вводится в «русло» законов, направляется на их исполнение, в соответствующих правовых формах.

С точки зрения динамики система ограничительных правовых средств функционирует в качестве механизма правового ограничения государственной власти, где правовые средства последовательно включены в правовое регулирование сферы властеотношений, а целью такого регулирования является обеспечение эффективности деятельности механизма государства, недопущение злоупотреблений и достижение баланса интересов личности, общества и государства.

Правовой режим ограничения государственной власти характеризует устойчивое состояние юридической правомерности публично-властных отношений, их соответствие положениям действующего законодательства и подразумевает упорядоченную совокупность юридических средств, методов, типов и механизмов правового регулирования, опосредующих сферу реализации властных полномочий.

Во второй главе «Правовой механизм ограничения государственной власти» раскрывается роль отдельных институтов правового ограничения государственной власти.

В первом параграфе «Права человека и ограничение власти: конституционно-правовое измерение» отмечается, что пределы государственного вторжения в сферу индивидуальной автономии личности определяются посредством признаваемых за человеком и гражданином неотъемлемых прав и свобод, которые не могут быть нарушены или произвольно ограничены государством. Вместе с тем связанность государства правами человека не должна угрожать дееспособности самого государства.

Констатируется, что права человека представляют собой ценности свободы, равенства, справедливости, достоинства, облеченные в юридическую форму. Следовательно, посредством прав человека в отношении государства возводятся не только правовые, но и нравственные пределы.

На основе всестороннего анализа содержания прав человека через призму типов права; моделей взаимоотношения личности и государства (системоцентристской и персоноцентристской; этатистской, либеральной и демократической – Л.И. Глухарева), конструкций минимального, социального и социально-правового государства (Е.А. Лукашева) утверждается, что степень вмешательства государства в сферу автономии личности зависит от: понимания и уважения идеи прав человека и гражданина; природы субъективных прав; сферы общественных отношений, в которых они осуществляются; статусов субъектов-носителей прав; отношения государства к оценке значимости социальных и индивидуальных потребностей и интересов, выраженных в правах, и т.д.

Диссертант разделяет позицию, согласно которой в функциональной сфере права человека имеют два аспекта: пассивный (не требующий действий государства, его органов и должностных лиц в интересах гражданина) и активный (побуждающий государство к положительным действиям в пользу гражданина) (Б.С. Эбзеев).

С точки зрения активного аспекта права человека порождают для государства соответствующие юридические обязанности по обеспечению их (охраны и защиты) необходимыми гарантиями, формированию правозащитных механизмов в случае нарушения. Объем активных действий государства зависит от характера субъективного права. Наибольшая трудность в определении объема обязанностей связана с реализацией социальных, экономических и культурных прав.

Юридическая обязанность государства, его органов и должностных лиц, корреспондирующая субъективному праву индивида, является мерой должного, общественно необходимого поведения; гарантией осуществления прав; необходимостью нести юридическую ответственность в предусмотренных законом случаях; звено в механизме правового регулирования; элементом правового статуса властного субъекта; элементом демократии; средством формирования правового и нравственного сознания граждан; фактором укрепления законности и правопорядка, дисциплины и организованности.  

Пассивный характер прав человека порождает в отношении государства правовой запрет: воздерживаться от вмешательства в определенные сферы частной жизни гражданского общества (например, в сферу личных и политических прав).

Юридические обязанности государства в системе прав человека реализуются посредством его функций: учредительной, охранительной, обеспечительной, лимитирующей, которые анализируются в диссертации.

В связи с отсутствием в ст. 18 Конституции РФ упоминания о том, что не только права и свободы, но и обязанности человека и гражданина, а также государства определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления, делается вывод о неурегулированности конституционных обязанностей государства. Указанный пробел свидетельствует о логической незавершенности правовой нормы, приводит к неэффективности ее реализации на практике.

По мнению соискателя, важнейшей гарантией эффективного ограничения власти является практическая реализация прав и свобод человека и гражданина, условием которой выступает политико-правовая активность. Инициативность гражданина в публичной сфере служит действенным средством преодоления политического отчуждения и гипертрофии государственного начала.

В заключение отмечается, что, очерчивая границы деятельности государства, права человека трансформируют понимание государства, корректируют формы и методы деятельности субъектов публичной власти, задают стандарты взаимоотношений личности и государства, развивают принципы автономии и сотрудничества, взаимной ответственности.

Во втором параграфе «Роль общеправового принципа справедливости в формировании пределов деятельности властных субъектов» осмысливаются пределы государственной власти через призму общеправового принципа справедливости.

Отмечается, что способность справедливости устанавливать границы свободных действий субъектов общественных отношений обусловлена ее нравственно-правовым естеством, позволяющим ей лимитировать действия власти, устанавливать «преграды, барьеры, запреты, пресечения во всех случаях, где обнаруживается то или иное стремление нарушить общий закон соразмерности деяний и воздаяний» (А.И. Экимов).

Диссертант, разделяя мнение о политической сущности справедливости (В.В. Полянский), считает термин «политическая справедливость» неудачным и полагает, что правильнее вести речь о справедливости в политике, которая выражается в функционировании всех ветвей публичной власти, разделении властей, плюрализме и многопартийности политической системы, соответствии объема полномочий и меры ответственности органов и должностных лиц и т.п. Сегодня органы публичной власти, государство в целом воспринимаются населением как законные, однако несправедливые структуры. По данным социологического опроса, проведенного Левада-центром в 2010 г.; 31% респондентов оценивают государственную бюрократию как коррумпированную, не связанную ни законом, ни нравственными принципами.

Справедливость утверждается через право, усиливающее характеристики справедливости, придающее им формализованный, инструментальный характер. Правовое закрепление принципа справедливости и его последовательная реализация позволяет судить о том, в какой мере государство исполняет свои конституционные обязанности по соблюдению и защите прав и свобод человека и гражданина, созданию надлежащих материальных, политических, правовых и иных условий для их воплощения в реальной жизни.

Принцип справедливости находит свое выражение в правовой системе как справедливое правотворчество (содержательный аспект справедливости) и справедливая реализация права (формальный аспект).

Диссертант определяет критерии справедливости в правотворческой деятельности государства (выявление адекватного текущему развитию смысла справедливости в масштабах всего общества, учет ценности общего блага, выработка его правовых показателей). Указывается, что общим ориентиром правотворчества государства и констатацией справедливости являются положения ст. 2, 18, ч. 2 ст. 55 Конституции РФ, в соответствии с которыми именно права и свободы человека и гражданина определяют смысл и содержание законов, деятельность публичной власти всех уровней.

Анализу на предмет соответствия принципу справедливости подвергаются нормы действующего законодательства, закрепляющие компетенцию органов власти, ответственность государственных гражданских служащих, должностных лиц. В частности, отмечается, что не отвечают принципу справедливости, соразмерности санкции административной ответственности должностных лиц (например, ст. 19.9 Кодекса РФ об административных правонарушениях); выявлен дисбаланс ограничений и поощрений в Федеральном законе «О государственной гражданской службе Российской Федерации» и др.

Требованиям справедливости зачастую противоречит правоприменительная (особенно судебная) практика. Проявлением несправедливости в правоприменительной деятельности являются: умышленное искажение смысла закона; предвзятость, проявленная при применении; несоответствие самого закона существующей системе ценностей. Констатируется, что правоприменители рассматривают принцип справедливости как декларативное правовое предписание, которое используется упрощенно и формально, чем вызывает потерю доверия населения к правоохранительным органам и суду.

Определенное влияние на законотворческую и правоприменительную практику оказывает своими решениями Конституционный Суд РФ, правовые позиции которого существенно дополняют, конкретизируют, уточняют понятие справедливости.

Соискатель исследует реализацию принципа справедливости в социальной сфере, анализируя количественные показатели социальной справедливости: нормативно установленный минимальный размер оплаты труда, величину прожиточного минимума, социальных пособий, ставки налогов, процесс распределения льгот и т.п.

По мнению автора, необходима гармонизация отношений в сфере реализации публичной власти на основе справедливости, понимаемой как пропорциональность, соразмерность компетенции и ответственности, прав и обязанностей, поощрений и ограничений, зависимость вознаграждения властного субъекта от эффективности его деятельности. Кроме того, проблему личного усмотрения чиновника следует перевести в область права, где справедливость должна иметь достаточно четкие критерии, выходить за которые никому не позволено.

Представления о социальной справедливости формируются в недрах гражданского общества, а затем воспроизводятся на уровне государственной власти. Поэтому от состояния гражданской активности, самодеятельности населения в полной мере зависят содержательное наполнение и формальное закрепление идей социальной справедливости, а также их практическая реализация.

В третьем параграфе «Принцип законности в контексте правового ограничения власти» анализируется взаимосвязь законности и правового ограничения государственной власти.

По мнению соискателя, для эффективного функционирования власти необходимо, во-первых, законодательное закрепление правовых пределов ее деятельности и, во-вторых, неукоснительное соблюдение ею правовых ограничений. Следовательно, суть законности сводится к тому, что право представляет собой одновременно и основу, и «ограничитель» любых действий государства.

Подчеркивается, что возникновение и развитие категории «законность» связано с необходимостью легализации деятельности политической власти как условия ее самосохранения. В силу этого законность отражает устремления различных правящих элит, которые, сменяя друг друга, придают ей нужное с их точки зрения содержание и направленность, нередко используют в своих целях, политизируя и идеологизируя ее содержание.

В диссертации проводится анализ понятия «законность» с различных методологических позиций: в широком и узком смыслах, выражается авторское видение проблемы правозаконности, выявляется связь принципов законности и верховенства закона, законности и правового ограничения государственной власти. Соискатель, присоединяясь к мнению ученых (Н.И. Матузов, А.В. Малько), которые определяют законность как наличие качественных законов, соответствующих объективным потребностям развития общества, социальным ценностям, и их неукоснительную реализацию, полагает, что понятие законности должно распространяться не только на сферу реализации законов, но и на сферу их создания, т.е.на законотворчество, а шире – на все правотворчество.

Пределами государственной власти, вытекающими из принципа законности, в сфере правотворчества являются: процедура законотворчества, нормы о правах человека, критериях их ограничения. Законность правотворчества также предполагает строгое исполнение правил юридической техники, в первую очередь субординацию правовых актов (И.Н. Сенякин), а в правоприменительной деятельности – следование букве и духу закона, который применяется; действие правоприменительных органов и должностных лиц в рамках предоставленных им полномочий; строгое и неуклонное соблюдение закрепленных процедур; принятие в результате правоприменительной деятельности юридических актов определенной формы.

Собственно в ходе правотворческой и правоприменительной деятельности возникает необходимость юридического закрепления и реализации пределов и ограничений властных субъектов в отношении самих себя (в частности, предметы ведения, полномочия, ответственность). Такая постановка вопроса является весьма деликатной. Диссертант приходит к выводу, что практика самоограничения государственной власти в буквальном смысле как добровольное сознательное установление правовых пределов своей деятельности в России не сложилась. Власть, хотя и самоограничивается, но исключительно из чувства самосохранения, собственного интереса, целесообразности, под давлением внешнего воздействия, а это, по мнению соискателя, не что иное, как формальная сторона правового ограничения государства.

Только наличие высокого уровня правосознания и правовой культуры, чувства законности, личностных моральных качеств, имеющих значение категорического императива, неусыпное «око» гражданского общества могут гарантировать целостное нормативное оформление правового режима ограничения сферы властеотношений и реализацию его в практической публичной деятельности.

Вектор воздействия законности направлен и на власть, и на общество. Законность ставит государственную власть перед необходимостью ограничивать себя в своих действиях; а законность в действиях власти должна воспроизводить законность в обществе, ориентируя его на добровольное исполнение государственных велений. Таким образом, законность обеспечивает обратную связь между обществом и властью, т.е.функцию легитимации власти. Если она согласуется с твердой уверенностью народа в том, что представители власти с полным основанием занимают свои посты, вырабатывают решения и претворяют их в жизнь законным путем, не посягая на то, что справедливо считается частным и личным, это свидетельствует о легитимном характере власти.

Автор в целом разделяет мнение о том, что основой современного понимания законности является ограничение власти (Н.М. Колосова). Действительно, установление четких пределов и ограничений для власти и их неукоснительная реализация минимизируют ее злоупотребления и в этом смысле могут квалифицироваться как ядро законности. Вместе с тем, соотнося принципы законности и правового ограничения государственной власти, диссертант приходит к следующему выводу: законность – более масштабная категория, поскольку объемлет все виды юридической деятельности, законосообразное поведение всех субъектов организационных и правовых отношений. Утверждение законности происходит вследствие связывания власти законом (цель и средство), в то же время средства правового ограничения государственной власти должны отвечать принципу законности.

В четвертом параграфе «Ограничение власти и правовое регулирование конфликта интересов» показана социально-правовая природа интересов, механизм их формирования, необходимость ограничения неправомерного интереса.

Конфликт интересов – пограничная ситуация, когда выраженная через интерес свобода одного субъекта (например, должностного лица) расширяется за счет ущемления интересов другого (личности). Это свидетельствует о том, что власть выходит или уже вышла за границы дозволенного и необходимо применение правового инструментария, нивелирующего ее своеволие.

Анализ различных точек зрения по проблеме конфликта интересов позволил диссертанту прийти к выводу о том, что, во-первых, конфликт интересов можно понимать двояко: в широком смысле (социальный конфликт, военный конфликт) и в узком (специально-юридическом, например конфликт интересов в системе государственной гражданской службы); во-вторых, независимо от того, где возникает конфликт интересов, какого свойства коллизия (правового, морального или иного), имеется противоречие между интересами, ценностями: личными, государственными и личными, общественными и государственными и т.д.

На основе анализа основных подходов к понятию интереса формулируется авторское определение интереса как многоаспектного, целостного объективно-субъективного явления, раскрываются свойства интереса: диспозитивность (определяет положение субъекта в системе социальных отношений, находит отражение в его интересах, способах их удовлетворения и оформлена в правовом статусе); ценностный характер; нормативность.

В контексте предпринятого исследования важно выявить механизм формирования интересов. Решающее значение здесь имеет положение субъекта в обществе, сфера его связей и взаимодействий, определяющая границу его сознания. В сознании субъекта не может быть не отражено ничего такого, с чем ни столкнулся бы субъект благодаря своему положению (А.Г. Здравомыслов). Сознание дифференцирует отраженные объекты по степени их значимости, последние становятся непосредственным содержанием мотивов и действий субъекта.

Применительно к сфере властеотношений можно выстроит логическую цепочку: чем выше положение субъекта в иерархии публичной власти, тем разнообразнее социальные связи, в которых он участвует, и тем больше возможностей раскрываеся перед ним и отражается в его сознании, а значит, разнообразнее и сами интересы и цели, которые при позитивных ценностных и культурных установках способствуют творческому преобразованию действительности, при негативных – формируют мотивы и цели, вызывающие деструктивные действия, при этом сами интересы вступают в конфликт с государственными, общественными.

Автор разграничивает, хотя и с определенной долей условности, понятия публичный, государственный, общественный, частный интересы, интересы государственной власти (позитивные и негативные), анализирует их соотношение между собой и считает, что в современном российском обществе извращен смысл частного интереса (понимание его сугубо в материальном, потребительском смысле). Гипертрофия значимости частного интереса в ущерб интересу общественному привела к эрозии ценности общественного интереса и общественного начала взаимной ответственности. Такое положение во многом объясняет стремление людей любыми путями «проникнуть» во власть, где можно быстрее и полнее реализовать свои частные интересы. Сегодня крайне необходимо развитие ценностей, внутренне ограничивающих частный интерес, т.е. ценностей общественного интереса который может воплощаться в форме объединяющей идеологии, моральных, религиозных императивов. Без них самые эффективные правовые ограничения – бессильны.

Несмотря на единство основных целей и задач, стоящих перед государством и обществом, их достижение осуществляется в соответствии с представлениями об этом каждого субъекта общественных отношений, что порождает конфликт интересов в широком социальном смысле. Нередко сама государственная власть является активным субъектом такого конфликта, провоцирует его. Система взаимоотношений между государством, обществом и личностью требует сбалансированности их интересов, в противном случае конституционно-правовые пределы воздействия государства на все сферы общественной жизни, и прежде всего на экономику, остаются размытыми, нечеткими, а значит у государственной власти (учитывая ее объективно сложную, противоречивую природу) есть реальная возможность воспользоваться своим «доминирующим» положением. Дается определение баланса интересов, выявляются его критерии. Исследуется правовой механизм регулирования конфликта интересов, основаниями которого являются: расхождение личных интересов чиновника и публичных интересов государства, общества; отсутствие реального механизма предотвращения и преодоления негативных последствий использования должностных полномочий и возможностей в личных целях (в первую очередь речь идет декларативности норм, регулирующих юридическую ответственность государственных служащих, должностных лиц). Подчеркивается, что конфликт интересов в потенции есть либо злоупотребление правом, либо правонарушение; он всегда коррупционно опасен. Попытки минимизировать коррупцию и взяточничество не дают должного эффекта потому, что в системе публичной службы и в гражданском обществе сложилось терпимое отношение к этим негативным явлениям.

Анализ норм действующего законодательства, позволил прийти к выводу, согласно которому нормативная формула понятия «конфликт интересов» дает весьма узкое толкование личной заинтересованности, связывая ее лишь с получением материальной выгоды, что не способствует всестороннему правовому регулированию. Даются практические рекомендации по оптимизации правового механизма урегулирования конфликта интересов.

В пятом параграфе «Юридическая ответственность государства и его органов как вид правового ограничения» исследуются вопросы юридической ответственности в сфере властеотношений, которая создает дополнительные сдержки и противовесы власти, смягчая ее автократические проявления, а также служит формой ее ограничения в условиях правового государственного строя.

В сфере реализации власти в полной мере проявляется комплексный характер социальной ответственности, выражающийся в том, что все ее сегменты (нравственный, правовой, политический) взаимосвязаны, взаимозависимы, обусловливают друг друга. На основании их тщательного анализа, подчеркивается, что в случае диспропорций между ними механизм ответственности предстает в искаженном виде, не может полноценно выполнять регулятивную, контролирующую, охранительную и другие функции, т.е. не срабатывает.

Аргументируется тезис о том, что особенности правового регулирования юридической ответственности публичной власти обусловлены специальным статусом субъектов, реализующих свои полномочия от имени государства. Юридическая ответственность властных субъектов носит публично-правовой характер и представляет собой межотраслевой комплексный институт, состоящий из взаимосвязанных норм различных отраслей права.

Проводится анализ субъектного состава ответственности в сфере властеотношений в «узком» и «широком» смыслах. В содержательном аспекте автор придерживается широкого подхода к пониманию юридической ответственности властных субъектов как единства позитивной и негативной составляющих, связанных обязанностью: с одной стороны, воздерживаться от неправомерного поведения, с другой – претерпевать негативные последствия за совершенное правонарушение.

Автор, исходя из установки о том, что мера власти измеряется мерой ответственности (Н.И. Матузов), считает позитивный аспект юридической ответственности в публичной (властной) сфере исходным и системообразующим.

Юридическая ответственность властных субъектов анализируется как ключевая идея-принцип. Формулируется вывод о том, что Российское государство не придерживается единой линии в вопросе законодательного закрепления принципа ответственности власти (в качестве примера приводится законодательство о государственной гражданской службе). В условиях тотальной безответственности власти, многочисленных злоупотреблений, коррупции, необходимость формального выражения данного принципа остро ощущается.

Отмечается, что особенно рельефно проявляется ограничительный потенциал юридической ответственности исходя из ее традиционного смысла. Анализируются виды юридической ответственности властных субъектов: конституционная, дисциплинарная, административная, уголовная.

Рассматривая конституционную ответственность, автор подчеркивает ее тесную связь с политической ответственностью, но вместе с тем разграничивает эти понятия. В диссертации находит подтверждение мнение о том, что существенным пробелом является отсутствие ее прямого законодательного закрепления (В.Т. Кабышев).

Соискатель полагает, что необходимо, насколько это возможно, четко определить не только основания конституционно-правовой ответственности, но и критерии таких оснований (например, утрата доверия); сформулировать теоретические и практические составы конституционных деликтов. Нужна систематизация оснований конституционной ответственности в едином нормативно-правовом акте (например, федеральный конституционный закон о конституционно-правовой ответственности в Российской Федерации). И хотя некоторые ученые считают такой шаг преждевременным (Н.М. Добрынин), без внесения изменений и дополнений в конкретные нормативно-правовые акты (в частности, в Федеральный конституционный закон «О Правительстве Российской Федерации») не обойтись. Исследуется дискуссионный вопрос о конституционной ответственности в сфере законотворчества, о федеративной ответственности.

Анализ нормативных актов позволил высветить определенный круг проблем в сфере правового регулирования дисциплинарной ответственности: понятие дисциплинарного проступка как основания ответственности формализовано не для всех видов служебной деятельности; в тех нормативных актах, где такое понятие сформулировано, оно не имеет единого содержания; в применении дисциплинарных взысканий, как это неоднократно подчеркивалось в литературе, остается слишком высокой степень усмотрения, поскольку наказание виновного – это право, а не обязанность представителя нанимателя (например, ст. 57 Федерального закона «О государственной гражданской службе Российской Федерации»); институт дисциплинарной ответственности страдает явным дефицитом дисциплинарных норм, хотя в последнее время в данном направлении есть определенные положительные изменения (в частности, закрепление в законодательстве о государственной гражданской службе института служебной проверки); следует поддержать мнение о необходимости автономизировать институт дисциплинарной ответственности в рамках служебных отношений от аналогичного в области трудовых отношений (С.Е. Чаннов).

В сфере административно-правовой ответственности отмечается декларативность санкций, которые дискредитируют институт юридической ответственности, порождают юридическую несправедливость, а действия чиновников в итоге остаются безнаказанными.

В сфере имущественной ответственности одной из гарантий защиты прав граждан от незаконного действия органов власти и должностных лиц видится принятие специального закона, регулирующего порядок возмещения государством вреда, причиненного неправомерными действиями органов и должностных лиц, в котором были бы закреплены: основания ответственности; условия, при которых ответственность государственной казны исключается; порядок предъявления регрессного иска; порядок исполнения решения суда.

Автор констатирует, что в настоящее время в России правовое регулирование института ответственности государства за вред, причиненный действиями (бездействием) и решениями судебных органов и их должностных лиц, находится в стадии формирования. с учетом требований норм международного права заложены общие конституционные и отраслевые принципы, которые должны быть наполнены конкретным содержанием – нормами специального законодательства и судебными правоположениями.

Соискатель считает, что назрела острая потребность решительно перейти от теоретических дискуссий к формированию действенного механизма ответственности власти, должностных лиц всех уровней. Следует систематизировать традиционные виды юридической ответственности властных субъектов с учетом возможных форм конституционно-правовой ответственности, согласовать между собой нормы, содержащие положения об ответственности, обязанностях, запретах и иных требованиях.

В третьей главе «Организационные средства ограничения государственной власти» раскрывается роль организационных средств в установлении пределов власти: разделения и взаимодействия властей как основа самоограничения государственной власти; принципов организации и деятельности механизма государства и гражданского контроля.

Первый параграф «Разделение и взаимодействие властей как основа самоограничения государственной власти» посвящен организационно-правовому механизму ограничения государственной власти, который наиболее рельефно проявляется в разделении властей.

Соискатель рассматривает конструкцию разделения властей с идеологической и практической точки зрения; с позиций исторического, органического, аксиологического, системного, функционального, пространственно-временного подходов. Обращается внимание на то, что степень и характерные особенности процесса реализации концепции разделения властей в той или иной стране во многом зависят от конкретных факторов: формы правления, формы государственного устройства, политического режима. Анализ ст. 10 Конституции РФ позволил автору, присоединиться к мнению о ее небезупречности.

Свобода действий ветвей власти имеет пределы, установленные уровнем власти, компетенцией, сдержками и противовесами с целью сохранения в едином властном механизме качества общесистемности.   Сдержки и противовесы исследуются как совокупность взаимосвязанных правовых пределов, обеспечивающих легальные рамки функционирования властей и их эффективное взаимодействие. Обращается внимание на системный характер связей между сдержками и противовесами. Вне единого целого отдельный элемент системы сдержек и противовесов может рассматриваться как нарушение принципа разделения властей. Например, назначение Председателя Правительства с согласия Государственной Думы может квалифицироваться как вмешательство законодательной власти в компетенцию Президента, а «вето» главы государства – как нарушение исключительного права законодательного органа в сфере законотворчества.

В диссертации анализируются правовые пределы функционирования президента, исполнительной, законодательной, судебной ветвей власти, выявляются механизмы их воздействия друг на друга, их эффективность, обозначаются проблемы и высказываются практические рекомендации по оптимизации отечественной системы сдержек и противовесов.

На основе изучения системы сдержек и противовесов в отношении президента, законодательной, исполнительной, судебной ветвей власти формулируются следующие выводы: с 2000 г. нормы, направленные на  сдерживание власти главы государства в его отношениях с палатами Федерального Собрания, практически не использовались; значительно снизилось применение таких противовесов, как «вето» и «преодоление вето»; получили одобрение все предложения главы государства о представленных им кандидатурах на высшие государственные должности;  ни разу не рассматривался в этот период вопрос о недоверии Правительству. Представляется, что такая лояльность законодательного представительного органа при отсутствии оппозиционных сил в российском парламенте, не случайна. Диссертант разделяет точку зрения согласно которой  Конституция в таких условиях перестает исполнять свою основную функцию сдерживания и ограничения власти и превращается в пустую декларацию. Преодоление подобного негативного опыта возможно лишь в условиях реальной политической конкуренции (И.Г. Шаблинский).

Место судебной власти в системе сдержек и противовесов в соответствии с Конституцией РФ отвечает ее природе и функциональному назначению: она в большей степени по сравнению с иными ветвями государственной власти автономна и независима; просматривается выраженное ограничительное воздействие судебной власти как внутри самой ее системы, так и направленное вовне – на законодательную и исполнительную ветви власти. В отношении судебной власти наличествуют более строгие и четкие материальные и процессуальные правовые пределы и ограничения, определяемые ее функциями, компетенцией,  принципами материального и процессуального права, презумпцией невиновности, правом на защиту. К правоограничивающим средствам судебной власти следует причислить ответственность судей.

Анализируется проблема судебного контроля, осуществляемого как внутри системы судебной власти (внутриведомственный (иерархический) судебный контроль вышестоящих судов по отношению к нижестоящим), так и вовне – в отношении других ветвей власти.

Обращается внимание на то, что в некоторых случаях система сдержек и противовесов может выступать и как тормозящий фактор (препятствие, помеха) социально ценным действиям государства, не позволяющий подчас оперативно достигать определенных позитивных целей. Однако существующие отрицательные моменты системы сдержек и противовесов являются продолжением ее достоинств. Практическая ценность этого принципа состоит в том, что устанавливаются мощные институциональные барьеры против концентрации власти в одном органе. Требуют развития и совершенствования механизмы реализации ограничений трех ветвей власти . Необходима доработка и дальнейшая модернизация системы сдержек и противовесов с тем, чтобы свести к минимуму вероятность конфликтов между ветвями власти и возможность злоупотреблений со стороны какой-либо из них.

Во втором параграфе «Принципы организации и деятельности механизма государства в установлении пределов власти» выявляется роль организационных принципов в определении границ функционирования государственной власти.

В работе исследуются различные точки зрения ученых по вопросам классификации принципов, их формального закрепления. Автор полагает, что формальное закрепление принципов в нормах конституционного, административного права внесло бы конкретность и устойчивость в управленческую среду, позволило бы полнее представить себе структуру, функции этого обновленного государственного аппарата. Однако вряд ли возможно прямо закрепить в законе все принципы государственного механизма. Некоторые из них фиксируются косвенным путем, другие вовсе не имеют нормативного опосредования (например, сочетание коллегиальности и единоначалия). Тем не менее, они существуют и в той или иной мере реализуются (М.Н. Марченко).

Проводится анализ принципа народовластия, соотношения народовластия и демократии, подчеркивается связь народовластия с суверенитетом народа. Исследуются формы прямой и представительной демократии, обращается внимание на то, что в рамках представительства возникает сложнейшая проблема соотношения номинальных держателей власти и реальных ее обладателей; нередко искажается содержание самой демократии; представительная форма иногда используется для ограничения участия и контроля народа за осуществлением власти избранными представителями.

Пределы власти, очерченные принципом федерализма, выражены в компетенции органов власти, распределении ее по вертикали между федерацией и ее субъектами. Автор обращает внимание на проблему конституционного и договорного регулирования, рассматривает пределы полномочий Федерации и ее субъектов в сфере законодательной, исполнительной и судебной власти.

В диссертации тщательно проанализирована имевшая место до недавнего времени тенденция централизации государственной жизни, что особенно заметно под углом зрения разграничения полномочий между Федерацией и субъектами, изменения порядка формирования института высшего должностного лица (руководителя высшего органа исполнительной власти) субъекта Федерации, нарушающего принцип федерализма и др. Очевидно, нельзя отрицать объективную закономерность процессов централизации в определенных условиях (например, переходного периода), однако процессы централизации имеют условия и пределы.

Изменение современной политической ситуации в России связано с ориентацией на децентрализацию управленческих процессов, что позволит провести перераспределение властных полномочий и бюджетных ресурсов в пользу субъектов Российской Федерации. Очень важно, чтобы процесс децентрализации власти сопровождался усилением ответственности должностных лиц за конечные результаты своей деятельности.

В диссертации уделяется внимание принципу гласности, анализируется его соотношение с принципом открытости (транспарентности) в деятельности органов государственной власти. Подчеркивается, что пределы, обозначенные данным принципом выражены через обязанность органов власти работать в режиме гласности.

Резюмируя изложенное, автор делает вывод, согласно которому принципы организации и функционирования механизма государства находятся в системном единстве, поэтому для эффективного функционирования всей системы важно применять данные принципы в комплексе, а не изолированно друг от друга.

В третьем параграфе «Общественный контроль и его роль в установлении пределов государственной власти» подвергаются осмыслению процессы взаимодействия государства и общества, подчеркивается, что сферы интересов государства и гражданского общества должны быть сбалансированы, уравновешены. Такой баланс достигается путем наложения  разумных ограничений как на власть государства, так и на права и свободы личности.

Соискатель исследует особенности становления гражданского общества в России, подробно анализирует формы сотрудничества государства и гражданского общества: взаимное целенаправленное воздействие друг на друга в целях эффективного выполнения функций и задач; взаимопомощь; взаимный контроль; взаимная ответственность; сотрудничество в решении правовых, социальных, экономических и иных проблем; участие гражданского общества в осуществлении публичной власти.

Уделяется внимание формирующейся общественной формы контроля над властью, которая является «осью современной жизни» (Д. Валадес). Проводится системный анализ общественного контроля, выявляются его основные признаки, функции, к которым автор относит: информационную, коммуникативную, воспитательную, мобилизационную, стимулирующую, экспертную, оценочную, корректирующую, функцию согласования интересов, профилактическую (превентивную), регулятивную, охранительную. Констатируется, что на современном этапе общественный контроль характеризуется минимальной структурированностью и формализацией, нерегулярностью осуществления, ограниченностью сфер приложения.

Формулируется авторское определение общественного контроля, под которым понимается механизм осуществления обществом в целом, его частью или отдельными индивидами, а также общественно-государственными структурами учёта, оценки, оптимизации процессов формирования и функционирования государственных институтов, выступающий в роли индикатора эффективности и результативности такого воздействия.

Обосновывается тезис о том, что система общественного контроля в некоторой мере является частью политической системы, представляет собой сферу политического участия гражданского общества, опосредующую взаимодействие гражданского общества и государства. На сегодняшний день это наиболее структурированный, нормативно урегулированный компонент системы общественного контроля.

По мнению соискателя, для осуществления общественного контроля необходимо, как минимум, два условия: наличие развитого гражданского общества, а также такой контекст взаимодействия государства и гражданского общества, в котором они мыслятся как равноправные субъекты, взаимодействуют на основе принципов диалога, партнерства. В условиях, когда гражданское общество не развито и отсутствуют реальные дееспособные субъекты, которым под силу осуществить контролирующую функцию, вполне возможны подмена целей общественного контроля, его использование в качестве инструмента давления на власть и дискредитация самой его идеи.

Констатируется, что задача контроля состоит в том, чтобы, ограничивая власть, не сковывать ее деятельность, не демонтировать управленческий аппарат, а поддерживать конституционную динамику. В контексте исследования неизбежно встает вопрос о пределах контрольной деятельности. Вполне очевидно, что в государственной сфере существуют области, объективно «закрытые» для общественного контроля в силу различных причин (например, вопросы, связанные с новейшим вооружением, внешней разведкой и др.), т.е. отношения, регулируемые законодательством о государственной тайне, связанные с интересами службы и т.п.

Автор не разделяет позицию, согласно которой общественный контроль выступает в качестве необходимого условия формирования гражданского общества. Действенный контроль над властью возможен лишь в рамках демократического конституционного государства, где власть рассредоточена, урегулирована, ограничена правом, доступна, предсказуема, эффективна, поэтому способность общества к контролю над властью – признак гражданского общества.

В диссертации доказывается перспективность форм общественного контроля: общественная экспертиза нормативно-правовых актов; всенародное обсуждение законопроектов с применением интернет-ресурса; участие в деятельности органов государственной власти (представительство в качестве экспертов в комиссиях по этике, по урегулированию конфликта интересов, в квалификационной коллегии судей, осуществление деятельности в качестве присяжных заседателей); общественная экспертиза деятельности государственных и муниципальных органов, должностных лиц (институт народного доверия) и др. Анализ нормативных правовых актов показывает, что правовых механизмов для реализации функции общественного контроля явно недостаточно, кроме того имеющиеся механизмы не находятся в системе, не обеспечены правовыми процедурами. Высказываются предложения по оптимизации Федерального закона «Об Общественной палате Российской Федерации», в частности в сфере проведения общественной экспертизы.

Диссертант поддерживает инициативу принятия системообразующего нормативного акта – Федерального закона «Об общественном контроле», позволяющего установить единые принципы и стандарты его организации, в развитие которого необходимо принять нормативные акты об отдельных формах общественного контроля в различных сферах жизнедеятельности общества.

В четвертой главе «Проблемы ограничения государственной власти в условиях глобализации» предпринимается попытка анализа международного аспекта установления пределов власти национального государства.

В первом параграфе «Пределы и ограничения государственной власти в контексте международной интеграции» исследуется международный инструментарий, определяющий сферу деятельности государства в условиях глобализации.

По мнению соискателя, глобализация становится сегодня методологическим принципом теоретического познания современных проблем государства и права, практического конструирования оптимальной модели функционирования государственной власти. По своему содержанию глобализация отражает интенсивно меняющийся миропорядок на основе перемещения центров власти и трансформационных процессов, происходящих в международных, региональных и национальных социально-политических системах.

Аргументируется суждение о том, что глобализация создает либо усиливает отдельные ограничители возможностей, свободы действий государства во многих сферах, бросая тем самым определенный вызов государственному суверенитету.

В диссертации анализируются полярные мнения относительно того, что в реалиях глобализации происходит исчерпаемость суверенитета как необходимого и значимого качественного признака государства (Н.И. Грачев); наблюдается существенное его ограничение международными организациями, особенно наднациональными, поскольку государства передают последним свои суверенные права (И.И. Лукашук), и в то же время констатируется, что суверенитет государственной власти носит абсолютный характер (Р.Х. Макуев).

Критически осмысливая приведенные точки зрения, диссертант считает, что суверенитет есть свойство государства, которое не может быть ни увеличено, ни умалено, ни разделено. Однако это вовсе не говорит о его абсолютности. Пределы осуществления суверенных прав государств определены суверенитетами других государств, автономией личности, национальными интересами, необходимостью поддержания безопасности и др. Соискатель поддерживает точку зрения, согласно которой суверенитет государства нельзя смешивать с соответствующим признаком и свойством государственной власти – полновластием. Вполне логичной представляется конструкция суверенитета как единства фактического и юридического аспектов (М.Н. Марченко).

Отстаивается позиция, согласно которой объем полномочий государственной власти (фактический аспект суверенитета) в условиях глобализации меняется так как по Конституции Российская Федерация «может участвовать в межгосударственных объединениях и передавать им часть своих полномочий в соответствии с международными договорами…» (ст. 79), соответственно степень практической реализации суверенитета находится в полной зависимости от степени полноты и реальности государственной власти. Однако это не означает прекращение или утрату суверенитета, речь идет лишь о сокращении фактических возможностей его проявления и осуществления, но не об исчезновении или формально-юридическом ограничении его как такового.

Пределы функционирования государств в системе глобального миропорядка определяются международным правом. Центральное положение в нем занимают системообразующие принципы, являющиеся обязательствами высшего порядка, которые не могут быть отменены: неприменение силы или угрозы силой, мирное разрешение споров, невмешательство, сотрудничество, равноправие и самоопределение народов, суверенное равенство государств, добросовестное выполнение обязательств по международному праву, нерушимость границ, территориальная целостность, уважение прав человека.

В диссертации подвергаются анализу документы, составляющие своего рода конституцию международного правопорядка: Устав ООН, Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами 1970 г., Заключительный акт СБСЕ 1975 г., Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и др., в которых указанные ключевые идеи получили закрепление. Делается вывод о том, что в международном праве (праве сообществ) возрастает значение императивных норм. Они выражают коренные интересы всего сообщества, поэтому им придана высшая юридическая сила. Они могут создаваться и изменяться только международным сообществом в целом. С императивными нормами связана особая категория обязательств: универсальных обязательств или обязательств «между всеми» (erga omnes).

Особое внимание уделяется принципу уважения прав человека. Подчеркивается, что их обеспечение и защита перестала быть исключительно внутренним делом государств (А.С. Мордовец) и в современных условиях имеет субсидиарную природу. Согласно этому принципу государства обладают свободой усмотрения в аспекте правового закрепления прав и свобод личности, а также механизмов их реализации, в то же время на государство налагается обязанность по обеспечению прав и свобод, закрепленных в Конвенции. В связи с этим, в литературе обоснованно ставится вопрос о принципах и пределах ограничения независимости национальных государств в решении вопросов соблюдения и защиты прав человека (Н.Н. Липкина).

Пределы власти государства в условиях глобализации установлены  возможностью международной защиты прав человека посредством Европейского Суда по правам человека. В диссертации проводится анализ его правозащитной деятельности в отношении российских граждан. Практика функционирования этого органа оказывает заметное влияние на внутринациональные пределы Российского государства путем совершенствования отечественных правовых гарантий и выявления случаев ненадлежащего функционирования внутригосударственных правозащитных механизмов.

В заключение отмечается, что международный механизм ограничения государственной власти в полной мере не разработан.

Второй параграф «Легитимность государственной власти как критерий ее эффективности» посвященопределению векторов оптимизации функционирования государственной власти в России.

Проблема легитимности публичной власти тесно связана с вопросом выявления и формализации социальных и юридических пределов ее деятельности, последние находят непосредственное отражение в политико-правовом режиме функционировании власти, т.е. определяют уровень и характер ее легитимности.

Диссертант анализирует легитимность как фундаментальную характеристику эффективности власти, подчеркивая, что тип легитимности власти свидетельствует об уровне экономического и политического развития страны, о господствующем в ней политическом режиме, о целях, которые ставит политическая власть, и даже о «продолжительности ее жизни». На практике ни один из типов легитимного господства в «чистом» варианте существовать не может. Они могут сочетаться, взаимодополнять, а иногда и противоречить друг другу.

В работе понятие легитимность рассматривается в узком и широком смыслах. Соискатель солидарен с позицией, согласно которой «игнорирование ценностных и этнонациональные характеристик весьма сужает эвристический потенциал категории “легитимность”, приводит к содержательному совпадению, а порой и отождествлению между собой юридической оправданности власти и ее социально-культурной адекватности» (Ж.-Л. Шабо). Право гарантирует формальную (внешнюю)  стабильность государственной власти, доминантой ее внутренней устойчивости является соответствие общепринятым принципам и ценностям, именно они составляют ядро легитимности.

Результаты научного осмысления современного состояния государственной власти в России, степени ее эффективности и легитимности, в полной мере зависят от методологии. По мнению автора, в ходе современных социальных преобразований основной упор сделан был на их внешней стороне (форме правления, разделении властей, федеративном устройстве), без учета национально-культурных особенностей российского общества, что привело к негативным последствиям.

Следуя заданной логике, в работе анализируется феномен российской государственности, становление которой под влиянием множества факторов, обусловило самобытность отечественной государственной власти, права, характер их легитимности. Развивая высказанные ранее научные идеи (А.Ю. Мордовцев, В.В. Попов), диссертант выявляет исторически сложившиеся особенности российской государственной власти, отражающиеся сегодня на институциональном, нормативном, функциональном и идеологическом уровнях ее функционирования, заметно влияющие на ход государственно-правовых процессов.

Отмечается, что вопрос об эффективности власти сегодня актуализируется, в связи с запросами общества на высокий уровень качества власти. На основе  выводов теории управления формулируется понятие одной из наиболее важных интегральных характеристик – эффективности государственной власти, выражающейся, прежде всего, в степени выполнения ею задач и функций; выявляются критерии эффективности деятельности государственной власти. Анализируются Указы Президента РФ «Об оценке эффективности деятельности органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации», «Об оценке эффективности деятельности органов местного самоуправления», в которых устанавливаются  показатели оценки эффективности указанных органов публичной власти.

В условиях обостряющейся в России политической борьбы крайне необходима продуманная, взвешенная политика легитимации государственной власти, состоящая не из пустых предвыборных обещаний, а реальных действий, формирующих убежденность в ее правомерности, надежности, отвечающая коренным интересам российского общества. В сфере утверждения легитимности в России особенно действенными, по мнению соискателя, являются акты самоограничения власти (например, сложение полномочий в результате неэффективной политики).

Одним из путей повышения эффективности государственной власти в России должна стать систематизация норм, закрепляющих правовой статус и компетенцию государственных органов власти, юридическую ответственность субъектов, реализующих властные полномочии, с учетом принципа персонификации, справедливости (соразмерности деяния и наказания), запреты, ограничения, требования. Диссертант считает, что необходимо преодолеть  концептуальную неопределенность в понимании системы правоохранительных органов и службы в этих органах.  Поддерживаются организационно-правовые мероприятия, связанные с оптимизацией функционирования механизма государства: привидение в равновесие системы разделения властей (устранение избыточных полномочий Президента); возвращение к принципу выборности глав субъектов Российской Федерации, смешанной системе выборов депутатов Государственной Думы; децентрализация управления; открытая информационная политика и т.д. Чтобы возбудить интерес и поддержать стремление  общества к процессам модернизации, необходимо вовлечение широких слоев населения в проводимые преобразования, а это невозможно без налаженных каналов информирования, открытой информационной государственной  политики, в рамках которой, в частности, предусмотрено разъяснение социальных, политических, правовых реформ. В конечном итоге требуется обеспечение активного участия общества в управлении делами государства.

В заключении диссертант формулирует основные выводы по теме проведенного исследования.

 

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

ОТРАЖЕНО В СЛЕДУЮЩИХ РАБОТАХ АВТОРА:

Монографии и пособия

1. Милушева Т.В. Пределы деятельности государственной власти в России: вопросы теории и практики / под ред. О.И. Цыбулевской. Саратов : Изд-во ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», 2011. (17,4 п.л.). Рецензия: Матузов Н.И. // Вестник Поволжской академии государственной службы. Саратов : Поволжская академия государственной службы им. П.А. Столыпина, 2011. № 3 (28).

2. Милушева Т.В. Публичная власть: взаимодействие юридической и нравственной ответственности / Публичнаявласть: проблемы реализации и ответственности / [Н.И. Матузов, А.В. Малько, В.Т. Кабышев и др.] ; под ред. Н.И. Матузова, О.И. Цыбулевской; ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права». Саратов : Изд-во ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», 2011. (в соавт. с О.И. Цыбулевской) (24,5/1 п.л.).

3. Милушева Т.В. Принцип справедливости в контексте проблемы правового ограничения государственной власти // Принципы российского права: общетеоретический и отраслевой аспекты / [Н.И. Матузов, А.В. Малько, К.А. Струсь и др.] ; под ред. Н.И. Матузова, А.В. Малько; ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права». Саратов : Изд-во ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», 2010. Гл. 3. (40,93/1 п.л.).

4. Милушева Т.В. Правовое государство: концепция и реальность (в соавт. с О.И. Цыбулевской); Разделение властей как принцип правового государства; Справедливость и ответственность власти // Формирование правового государства в России: путь к справедливому обществу / [О.И. Цыбулевская, С.С. Иванов, О.В. Власова и др.]; под ред. С.Ю. Наумова. Саратов : Поволжская академия государственной службы им. П.А. Столыпина, 2008. (12,32/3,5 п.л.).

5. Милушева Т.В. Поощрительные санкции и функционирование властных субъектов // Поощрительные санкции в праве: реальность и юридическая конструкция / под ред. Н.И. Матузова, А.В. Малько. Саратов : Изд-во ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», 2008. (17,65/1 п.л.).

6. Милушева Т.В. Формы (источники) права: современные подходы; Ответственность органов государственной власти в сфере правотворческой деятельности (в соавт с К.А. Ишековым) // Правотворчество органов власти в Российской Федерации: проблемы теории и практики / [О.И. Цыбулевская, Д.С. Велиева, Т.Г. Даурова и др.]; под ред. О.И. Цыбулевской. Саратов : Поволжская академия государственной службы им. П.А. Столыпина, 2009. (15,3/2,5 п.л.). Рецензия: Нематов А.Р. // Ученые записки юридического факультета. СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского государственного ун-та экономики и финансов, 2010. Вып. 19 (29).

7. Милушева Т.В. Проблема конституционной ответственности в сфере законотворчества // Актуальные проблемы теории и практики конституционного судопроизводства (вып. 5): сб. науч. тр. Казань : Офсет-сервис, 2010. (23,75/0,5 п.л.).

8. Милушева Т.В. Власть и реформы в России: нравственно-правовой аспект / под ред. С.Ю. Наумова. Саратов : Поволжская академия государственной службы им. П.А. Столыпина, 2003. (в соавт. с О.И. Цыбулевской) (12/6 п.л). Рецензии: Малько А.В. // Вестник Поволжской академии государственной службы им. П.А. Столыпина. Саратов : Поволжская академия государственной службы им. П.А. Столыпина, 2003. № 5; Сенякин И.Н. // Вестник Саратовской государственной академии права. Саратов: Саратовская государственная академия права, 2003. № 4; Лисюткин А.Б. // Философская и правовая мысль : альманах. Саратов : СПб : Стило, 2004. Вып. 6.

9. Милушева Т.В. Место органов исполнительной власти в системе защиты прав человека // Система защиты прав человека в России [электронный ресурс] : учеб. пособие / под общ. ред. Г.Н. Комковой. Саратов : Поволжская академия государственной службы им. П.А. Столыпина, 2007. (10/1,2 п.л.).

10. Милушева Т.В. Теория государства и права : краткий курс лекций. Саратов : Приволжское кн. изд-во, 2002. (в соавт. с О.И. Цыбулевской) (10/5 п.л.).

11. Милушева Т.В. Правоведение : курс лекций. Саратов : Поволжская академия государственной службы им. П.А. Столыпина, 2004. (в соав. с О.И. Цыбулевской, Т.Ю. Смоловой). (21.4/7 п.л.).

12. Милушева Т.В. Правоведение : электронное пособие. Саратов : Поволжская академия государственной службы им. П.А. Столыпина, 2010.  (в соавт. с О.И. Цыбулевской, Т.Ю. Смоловой) (3 п.л.) http://www.pags.ru/.

Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных

журналах и изданиях, указанных в перечне ВАК

Министерства образования и науки Российской Федерации

13. Милушева Т.В. Уважение достоинства личности как одна из форм ограничения власти // Правовая культура. Саратов, 2011. № 1(10). (в соавт. с О.В. Власовой, Т.В. Касаевой) (1/0,5 п.л.).

14 Милушева Т.В. Правовые основы формирования гражданского общества в современной России (обзор материалов Всероссийского научно-практического круглого стола «Гражданское общество и государство») // Государство и право. М., 2011. № 9. (0,3 п.л.).

15. Милушева Т.В. Правовые основы взаимодействия государства и гражданского общества (межвузовский круглый стол) // Вестник Поволжской академии государственной службы. Саратов, 2011. № 3 (28). (0,3 п.л.)

16. Милушева Т.В. Социальная справедливость как нравственно-правовая основа деятельности публичной власти // Ленинградский юридический журнал. СПб., 2010. № 1. (0, 6 п.л.).

17. Милушева Т.В. Правовые средства ограничения государства: вопросы теории // Вектор науки Тольяттинского государственного университета. Тольятти, 2010. № 4 (14). (0,6 п.л.)

18. Милушева Т.В. К вопросу о социально-правовых ограничениях государства // Юридический мир. М., 2010. № 10. (0,5 п.л.)

19. Милушева Т.В. Законотворческая политика в субъектах Российской Федерации (обзор круглого стола журналов «Государство и право» и «Правовая политика и правовая жизнь» // Государство и право. М., 2010. № 9. (0,3 п.л.)

20. Милушева Т.В. Правоохранительная политика: социокультурное измерение // Правовая политика и правовая жизнь. Саратов; М., 2010. № 4 (41). (0,4 п.л.).

21. Милушева Т.В. К вопросу об ответственности государства в сфере законотворчества // Конституционное и муниципальное право. М., 2009. № 8. (в соавт. с К.А. Ишековым) (0,8/0,5 п.л.).

22. Милушева Т.В. Права человека в контексте правового ограничения власти // Вестник Саратовской государственной академии права. Саратов, 2009. № 4. (0,5 п.л.).

23. Милушева Т.В. Общественный контроль как фактор ограничения власти // Право и управление. ХХI век. М., 2008. № 2. (0,5 п.л.)

24. Милушева Т.В. Рецензия на монографию : Чаннов С.Е. Служебное правоотношение: понятие, структура, обеспечение / под ред. В.В. Володина. М.: Ось-89, 2009. 220 с. // Вестник Поволжской академии государственной службы. Саратов, 2009. № 4 (21).( в соавт с. О.И. Цыбулевской) (0,8/0,4 п.л.).

25. Милушева Т.В. Рецензия на монографию : Бондарев А.С. Юридическая ответственность и безответственность – стороны правовой культуры и антикультуры субъектов права». СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2008. 187 с. // Правовая культура. Саратов, 2010. № 1 (18). (в соавт. с Н.И. Матузовым, О.И. Цыбулевской). (0,7/0,3 п.л.).

26. Милушева Т.В. Юридическая ответственность публичной власти // Закон. М., 2008. № 9. (в соавт. с А.В. Малько, О.И. Цыбулевской, М.П. Петровым) (1/0,5 п.л.).

27. Милушева Т.В. Концепция ответственности публичной власти в России // Современное право. М., 2008. № 11. (в соавт. с А.В. Филатовой) (0,7/0,5 п.л.).

28. Милушева Т.В. Нравственно-правовая культура субъектов власти и некоторые вопросы применения по усмотрению // Ленинградский юридический журнал. СПб., 2007. № 4. (в соавт. с О.И. Цыбулевской) (1/0,5 п.л.).

Статьи и тезисы докладов,

опубликованные в материалах международных, всероссийских, региональных конференций, круглых столов, семинаров

29. Милушева Т.В. Легитимность власти в России // Юридические технологии в современном обществе и проблемы правовой деятельности : матер. междунар. науч.-практ. конф., Саранск, 26-27 нояб. 2009 г. / [редкол.: Ю.Н. Сушкова (отв. ред.) и др.]. Саранск : Изд-во Мордовского ун-та, 2010. (0,5 п.л.).

30. Милушева Т.В. Ответственность в сфере законотворчества: постановка проблемы // Законотворческая политика субъектов Российской Федерации: проблемы теории и практики : сб. науч. ст. по итогам работы круглого стола / под ред. А.В. Малько. Пенза : Изд-во Пензенского государственного ун-та, 2010. (0,4 п.л.).

31. Милушева Т.В. Экономическая деятельность: свобода и ограничение // Политико-правовые проблемы взаимодействия власти и бизнеса в условиях кризиса : матер. междунар. науч.-практ. конф., посвящ. 15-летию Саратовской областной Думы и 100-летию Саратовского государственного университета им. Н.Г. Чернышевского. Саратов : Изд-во Сарат. ун-та, 2009. (0,4 п.л.).

32. Милушева Т.В. Российская государственность в контексте ментальных особенностей // Культура как контекст понимания и взаимодействия государства, права, религии : матер. междунар. науч.-практ. конф., 13-14 ноября 2009 г. / под общ. ред. Р.А. Ромашова. СПб: Изд-во С.-Петерб. ГУП, 2009. (0,5 п.л.).

33. Милушева Т.В. Роль государства и гражданского общества в защите прав человека // Обеспечение прав человека в условиях современного государства : матер. междунар. науч.-практ. конф., Владимир, 10-11 декабря 2009 г. Владимир : Ин-т Федер. службы исполнения наказаний, 2009. (0,4 п.л.).

34. Милушева Т.В. Ограничение государственной власти – историко-правовой аспект Современная юридическая наука и правоприменение (III Саратовские правовые чтения) : сб. тез. докл. (по матер. всерос. науч.-практ. конф., г. Саратов, 3-4 июня 2010 г.) / [редкол. : О.С. Ростова (отв. ред.) и др.]; Саратов : Изд-во ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», 2010. (0,4 п.л.).

35. Милушева Т.В. Ограничение государственной власти в контексте принципа справедливости // Конституционный принцип справедливости: проблемы реализации : матер. междунар. Конституционного Форума, посвящ. 15-летию Саратовской областной Думы и 100-летию Саратовского государственного университета им. Н.Г. Чернышевского. Саратов : Издательский центр «Наука», 2010. (0, 4 п.л.).

36. Милушева Т.В. Конституционные основы ограничения государственной власти // Политико-правовые технологии взаимодействия власти, общества и бизнеса в регионах : матер. междунар. науч.-практ. конф. Саратов : Саратовский источник, 2010. (0,4 п.л.).

37. Милушева Т.В. Некоторые проблемы ответственности в сфере законотворчества // Актуальные проблемы нормотворчества : сб. ст. (по матер. всерос. науч.-практ. конф., посвящ. 10-летию Института законотворчества ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», Саратов, 6 октября 2009 г.) / [редкол.: А.С. Ландо (отв. ред.) и др.]. Саратов : Изд-во ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», 2010. (0,5 п.л.).

38. Милушева Т.В. Юридическая ответственность в системе правовых ограничений власти // Проблемы ответственности в современном праве : матер. X междунар. научно-практ. конф. (г. Москва, 10–11 декабря 2009 г.) / Научные труды РАЮН : в 3 т. М.: Издательская группа «Юрист», 2010. Т. 1. (0,4 п.л.).

39. Милушева Т.В. Ограничение государственной власти: вопросы методологии // Современное правоведение: поиск методологических оснований : матер. всерос. науч. конф. «Жидковские чтения», 26 марта 2010 г. М.: Изд-во Рос. ун-т дружбы народов, 2011. (0,4 п.л.).

40. Милушева Т.В. Роль судебной власти в формировании правового государства в России // Теория и практика правоприменительной деятельности : матер. всерос. науч.-практ. конф. / [редкол.: А М. Ахметова (отв. ред.) и др.]. Саранск : Изд-во Мордовского ун-та, 2010. (0,4 п.л.).

41. Милушева Т.В. Судебная власть: некоторые вопросы социально-правовых ограничений // Международное и национальное правосудие: теория, история, практика : матер. междунар. науч.-практ. конф. 20 мая 2010 г. / под общ. ред. С. К. Дряхлова; сост. А.А. Дорская, С.Ю. Иванова. СПб: Издательский дом «Петрополис», 2010. (в соавт. с О.И. Цыбулевской) (1/0,5 п.л.).

42. Милушева Т.В. Обеспечение справедливости как приоритет правовой политики в условиях экономического кризиса // Государство, политика, социум: вызовы и стратегические приоритеты развития. Междунар. конф. Екатеринбург. 26-27 ноября 2009 г. : сб. ст. / сост. И.Д. Тургель. Екатеринбург : Уральская академия государственной службы, 2009. Ч. 1. (0,3 п.л.).

43. Милушева Т.В. Гражданское общество в контексте ограничения государства // Правовые основы формирования гражданского общества в современной России : сб. науч. тр. по матер. всерос. науч.-практ. круглого стола / под общ. ред. А.В. Малько, К.А. Струсь. Пятигорск; Саратов; М.: Пятигорский государственный лингвистический ун-т, 2010. (0,5 п.л.).

44. Милушева Т.В. Права человека как инструмент ограничения государственной власти // Правовое регулирование отношений в сфере культуры, искусства и образования в ХХI веке : матер. межвуз. науч.-практ. конф., 10 апреля 2009 г. / под общ. ред. Р.А. Ромашова. СПб.: С.-Петерб. гуманитарный ун-т профсоюзов, 2009. (0,3 п.л.).

45. Милушева Т.В. Правовое и социальное государство: некоторые вопросы взаимодействия // Актуальные проблемы правовой политики и правовой жизни современной России : сб. науч. ст. / отв. за вып. Р.В. Пузиков ; Федеральное агентство по образованию, ГОУ ВПО «Тамб. гос. ун-т им. Г.Р. Державина» и др. Тамбов : Издательский дом ТГУ им. Г.Р. Державина, 2008. (в соавт с О.И. Цыбулевской) (1/0,5 п.л.).

46. Милушева Т.В. Общественный контроль в России: проблемы формирования // Актуальные проблемы защиты конституционных прав и свобод граждан России в контексте новых геополитических реалий : матер. общерос. науч.-практ. конф., 28-29 октября 2008 г. М.: Изд-во Международного юридического института при Минюсте России, 2009. (0,5 п.л.).

47. Милушева Т.В. Защита прав человека исполнительными органами государственной власти // Конституция Российской Федерации и развитие современной государственности (к 15-летию Конституции РФ) : сб. тез. докл. (по матер. междунар. науч.-практ. конф., г. Саратов, 3-4 октября 2009 г.) / [редкол. : О.С. Ростова (отв. ред) и др.]; ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права». Саратов : ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», 2009. (0, 4 п.л.).

48. Милушева Т.В. К вопросу об общественном контроле // Динамика исследований-2008 : матер. IV междунар. науч.-практ. конф. София : «Бял ГРАД-БГ» ООД. Т. 20. (0,5 п.л.).

49. Милушева Т.В. Взаимодействие государства и гражданского общества: моральный аспект // Нравственные основы теории государства и права : матер. междунар. науч. конф., 3 февраля 2005 г. М.: Московская государственная юридическая академия, 2005. (0,3 п.л.).

50. Милушева Т.В. Открытость как принцип деятельности государственной власти в условиях формирования гражданского общества // Актуальные проблемы государственно-правовой науки. Теория и практика административной деятельности органов внутренних дел : матер. всерос. науч.-практ. конф., г. Саранск, 6-7 дек. 2006 г. Саранск : Изд-во Мордовского ун-та. 2006. (0, 4 п.л.).

51. Милушева Т.В. Юридическая ответственность власти: общетеоретический подход // Правовые состояния и взаимодействия: историко-теоретический, отраслевой и межотраслевой анализ : матер. VII междунар. науч.-практ. конф. Санкт-Петербург, 1-2 декабря 2006 г. / под общ. ред. Р.А. Ромашова, Н.С. Нижник : в 2 ч. СПб.: С.-Петерб. ун-т МВД России, 2006. Ч. 1. (0,4 п.л.).

52. Милушева Т.В. Юридическая ответственность власти: позитивный аспект // Конституционные чтения : межвуз. сб. науч. тр. Саратов : Поволжская академия государственной службы им. П.А. Столыпина, 2006. Вып. 7. (0,3 п.л.)

53. Милушева Т.В. Транспарентность власти как фактор эффективности российской правовой политики // Актуальные проблемы российской правовой жизни : матер. круглого стола / под ред. А.В. Малько. Самара : Изд-во Самарского ун-та. 2006. (0,4 п.л.).

54. Милушева Т.В. Принципы деятельности исполнительной власти // Конституционные чтения : межвуз. сб. науч. тр. Саратов : Поволжская академия государственной службы им. П.А. Столыпина, 2003. Вып. 4. (0,3 п.л.).

55. Милушева Т.В. Проблемы защиты прав и свобод граждан в сфере исполнительной власти // Права человека: пути их реализации : матер. науч.-практ. конф., 8-10 октября 1998 г. Саратов : Поволжская академия государственной службы, 1999. (0,3 п.л.).

56. Милушева Т.В. Правореализационная деятельность как содержание исполнительной власти // Россия на рубеже XXI века: проблемы управления глазами молодых : матер. межвуз. науч.-практ. конф., Саратов, 14 апреля 2000. Саратов : Поволжская академия государственной службы, 2000. Ч. 1. (0,3 п.л.).

57. Милушева Т.В. Принцип приоритета и гарантированности прав человека и гражданина как основополагающий ориентир деятельности исполнительной власти // Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод и национальное законодательство : матер. междунар. науч. конф., 7-8 декабря 2000 г. Саратов : Поволжская академия государственной службы. 2001. (0,3 п.л.).

58. Милушева Т.В. Проблемы правореализации на современном этапе // Актуальные проблемы российского права на рубеже XX–XXI веков : сб. матер. междунар. науч.-практ. конф., Пенза, май 2002 / под ред. В.В. Гошуляка. Пенза : Приволжский Дом знаний. 2002. (0,3 п.л.).

59. Милушева Т.В. Правовая культура государственных служащих как фактор повышения эффективности правореализации // Реформирование государственной службы: проблемы кадровой политики и пути их решения : матер. межрегион. науч.-практ. конф., 26 ноября 2001 г. Саратов : Поволжская академия государственной службы, 2002. Ч.2. (0,4 п.л.).

60. Милушева Т.В. Правосознание органов власти: проблемы формирования // Конституция Российской Федерации и современное законодательство: проблемы реализации и тенденции развития (к 10-летию Конституции России) : междунар. науч.-практ. конф. (1-3 октября 2003 г.) : в 3 ч. / под ред. А.И. Демидова, В.Т. Кабышева. Саратов : Изд-во ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права». 2004. Ч. 2. (0,3 п.л.).

61. Милушева Т.В. Общественный контроль и его роль в установлении пределов государственной власти: системный подход // Новые стратегии и практика взаимодействия государства и гражданского общества: российский и европейский опыт : сб. науч. ст. Саратов : Поволжский институт им. П.А. Столыпина, 2011. (0,5 п.л.).

62. Милушева Т.В. Органы исполнительной власти и реализация прав человека в России // Реформы и укрепление государственности в России : матер. науч.-практ. конф., 21 декабря 2000 г. Саратов : Поволжская академия государственной службы, 2001. (0,3 п.л.).

Прочие статьи

63. Милушева Т.В. Социальная ответственность власти как фактор противодействия коррупции // Модернизация российского общества: механизмы реализации : сб. науч. тр. / под ред. В.В. Чернышева. Саратов: Саратовский юридический институт МВД России, 2011. Вып. 1. (0,4 п.л.).

64. Милушева Т.В. Государственная власть и правообразование // Правовая политика и правовая жизнь. Саратов; М.: Саратовский филиал Института государства и права РАН, 2009. № 2 (35). (0,3 п.л.).

65. Милушева Т.В. Общественный контроль: проблемы формирования и перспективы развития // Вестник Югорского государственного университета. Ханты-Мансийск : Изд-во Югорского государственного ун-та, 2008. № 4 (11). (0.4. п.л.).

66. Милушева Т.В. Правовое государство: миф или реальность // Юридический вестник : межвед. науч.-практ. журнал Ханты-Мансийского автономного округа – Югры. Ханты-Мансийск : Полиграфист, 2008. № 4 (20). (0,5 п.л.).

67. Милушева Т.В. Актуальные вопросы осуществления социального контроля // Юридический вестник : межвед. науч.-практ. журнал Ханты-Мансийского автономного округа – Югры. Ханты-Мансийск : Полиграфист, 2009. № 1/2 (22/23). (0,4 п.л.).

68. Милушева Т.В. Свобода и ответственность власти: социально-юридический подход // Вектор науки Тольяттинского государственного университета. Спец. вып. «Правоведение». Тольятти : Тольяттинский государственный ун-т. 2008. № 2(2). (в соавт. с О.И. Цыбулевской) (1/0,5 п.л.).

69. Милушева Т.В. Общественный контроль и ограничение государственной власти // Становление гражданского общества и развитие российской государственности: тенденции, проблемы, противоречия : сб. науч. тр. Саратов : Поволжская академия государственной службы им. П.А. Столыпина, 2008. (0,4 п.л.).

70. Милушева Т.В. Государство и гражданское общество: функциональное измерение // Развитие партнерских отношений государства, гражданского общества и бизнеса : сб. науч. тр. Саратов : Поволжская академия государственной службы им. П.А. Столыпина. 2006. (0,3 п.л.).

71. Милушева Т.В. Усмотрение в правоприменении: теоретический аспект // Юридические записки кафедры гражданского права и процесса : сб. науч. ст. / отв. ред.: В.В. Назаров, Р.В. Пузиков. Тамбов: Издательский дом ТГУ им. Г.Р. Державина. 2007. Вып. 3. (в соавт с О.И. Цыбулевской) (0,5 п.л.).

72. Милушева Т.В. Подходы к формированию концепции юридической ответственности в России // Правовая политика и правовая жизнь. Саратов; М.: Саратовский филиал Института государства и права РАН, 2008. № 3. (1 п.л.).

73. Милушева Т.В. Соотношение понятий «исполнительная власть» и «государственное управление» в свете конституционных реформ // Вестник Волжского ун-та им. В.Н. Татищева. Серия «Юриспруденция». Тольятти : Тольяттинский государственный ун-т, 2000. Вып. 10. (0,5 п.л.).

74. Милушева Т.В. Юридический процесс: проблемы методологии // Правовая политика и правовая жизнь. Саратов; М.: Саратовский филиал Института государства и права РАН, 2004. № 3. (0,3 п.л.).

75. Милушева Т.В. Разделение властей как способ ограничения государственной власти // Правовая политика и правовая жизнь. Саратов; М.: Саратовский филиал Института государства и права РАН, 2005. № 3. (0,5 п.л.).

76. Милушева Т.В. Эффективность закона и правоприменение по усмотрению // Правовая политика и правовая жизнь. Саратов; М.: Саратовский филиал Института государства и права РАН, 2007. № 4. (0,3 п.л.).

77. Милушева Т.В. Правовая культура сотрудников органов внутренних дел // Уважение как принцип деятельности правоохранительных органов: Межвузовский сборник / под ред. А.С. Мордовца, А.П. Плешакова. Саратов : Саратовский юридический институт МВД России, 2004. (0,5 п.л.).

78. Милушева Т.В. Понятия «государственное управление» и «исполнительная власть» в свете изменения российского законодательства // Проблемы управления России в ХХI веке: глазами молодых. / гл. ред. В.В. Герасимова, науч. ред. В.Е. Черкасов. Саратов : Изд-во Поволжской академии государственной службы, 1999. Ч. 2. (0,3 с.).

79. Милушева Т.В. Некоторые проблемы юридической ответственности государственных служащих // Актуальные вопросы научных исследований : гуманитарные науки : межвуз. сб. науч. тр. Саратов : Саратовский педагогический институт, 1997. Ч. 1. (0,3 п.л.).

80. Милушева Т.В. Проблемы становления конституционной ответственности // Актуальные вопросы научных исследований : гуманитарные науки : межвуз. сб. науч. тр. Саратов : Саратовский педагогический институт, 1999. Вып. 3. Ч. 1. (0,5 п.л.).

 


Подписано в печать  27.02.2012 г. Формат 60х841/16.

Бумага офсетная. Гарнитура «Times». Печать офсетная.

Усл. печ. л. 3,48. Тираж  экз. Заказ 

Издательство 

ФГБОУ ВПО «Саратовская государственная юридическая академия»

410028, Саратов, ул. Чернышевского, 135.

Отпечатано в типографии издательства 

ФГБОУ ВПО «Саратовская государственная юридическая академия»

410056, Саратов, ул. Вольская, 1.

 

См: Послание Президента РФ Федеральному Собранию от 22 декабря 2011 г. // Российская газета. 2011. 23 дек.

См.: Путин В.В. Демократия и качество государства // Коммерсантъ. 2012. 6 февр.

См.: Алексеев С.С. Философия права. М., 1997. С. 67.

См.: Рыбаков О.Ю. Российская правовая политика в сфере защиты прав и свобод личности. СПБ., 2004. С. 10.

См., например: Демидова И.С. Правовое ограничение государства: эволюция и содержание основных теорий // Российский юридический журнал. 2009. № 3; Герасимов А.А. Саморегулируемые организации как инструмент ограничения вмешательства государства в гражданско-правовые отношения // Право и политика. 2010. № 2; Романчук И.С. Современные институты ограничения власти // Право и политика. 2010. № 9.

См.: Султыгов М.М. Конституционно-правовой режим ограничения государственной власти : дис. ... д-ра юрид. наук. СПб., 2005.

См.: Филиппова И.С. Концепции ограничения государственной власти: теоретико-правовой исследование : дис. … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2006.

См.: Троицкая А.А. Конституционно-правовые пределы и ограничения свободы личности и публичной власти : дис. … канд. юрид. наук. М., 2009.

См., например: Витченко А.М. Понятие границ деятельности социалистического государства // Вопросы теории государства и права. Саратов, 1988; Его же. Свобода и необходимость в связи с пределами государственной деятельности // Вопросы теории государства и права. Саратов, 1983; Веленто Л.И. Пределы деятельности государства (теоретико-правовой анализ внешних форм ограничения). Гродно, 2001; Кабышев В.Т. Психология власти: механизм реализации и ответственности // Публичная власть: проблемы реализации и ответственности / под ред. Н.И. Матузова, О.И. Цыбулевской. Саратов, 2011; Косов Р.В. Пределы власти (история возникновения, содержание и практика реализации доктрины разделения властей). Тамбов, 2005; Малько А.В. Стимулы и ограничения в праве. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2004; Сапун В.А. Теория правовых средств и механизм реализации права. СПб., 2002; Шайо А. Самоограничение власти (краткий курс конституционализма): пер с венг. М., 2001.

См.: Лазарев В.В. Определение сферы правового регулирования // Правоведение. 1980. № 5; Рабинович П.М. Сфера и пределы правового регулирования: понятие, виды, факторы развития // XXVII съезд КПСС и развитие теории государства и права : межвуз. сб. науч. тр. Свердловск, 1987.

См.: Путин В.В. О наших экономических задачах // Ведомости. 2012. 30 янв.

См: Послание Президента РФ Федеральному Собранию от 22 декабря 2011 г. // Российская газета. 2011. 23 дек.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.