WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Политико-правовое развитие Российского государства в условиях охранительного внутриполитического курса (1870–1890-е гг.)

Автореферат докторской диссертации по юридическим наукам

 

На правах рукописи

 

БИЮШКИНА                                                                                                          Надежда Иосифовна

ПОЛИТИКО-ПРАВОВОЕ РАЗВИТИЕ

РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА

В УСЛОВИЯХ ОХРАНИТЕЛЬНОГО

ВНУТРИПОЛИТИЧЕСКОГО КУРСА

(1870–1890-е гг.)

 

Специальность: 12.00.01 – теория и история права и государства;

история учений о праве и государстве

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора юридических наук

 

 

Нижний Новгород - 2012


Работа выполнена на кафедре теории и истории государства и права        юридического факультета

ФГБОУ ВПО «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского»

                                                   

Научный консультант:

доктор юридических наук, профессор,                             Заслуженный юрист РФ

КОДАН Сергей Владимирович

 

Официальные оппоненты:

доктор юридических наук, профессор,                                      Заслуженный деятель науки РФ

ИСАЕВ Игорь Андреевич

 

доктор философских наук,                                                                                   доктор юридических наук, профессор

РЫБАКОВ Олег Юрьевич

 

доктор юридических наук, профессор

ЗАХАРОВ Владимир Викторович

 

Ведущая организация: 

Институт государства и права                                                            Российской академии наук

Защита состоится 14 марта 2012 года в 10.00 часов на заседании диссертационного совета  Д 212. 166.6 при ФГБОУ ВПО «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского» по адресу: 603115 Нижний Новгород, ул. Ашхабадская, 4.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГБОУ ВПО   «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского» по адресу: 603950 Н.Новгород, пр. Гагарина, 23.

Автореферат разослан  «_____» _______________ 2012 года

Ученый секретарь диссертационного совета

кандидат юридических наук, доцент                                            Ижнина Л.П.


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертационного исследования. Изменение идеологических, государственно-правовых и социально-экономических основ развития Российского государства, произошедшее в конце 80-х–90-е гг. XX в., вызвало различные, зачастую кардинально противоположные оценки современных политиков, деятелей науки, искусства, а также всего населения России. Дискуссии между приверженцами западных либеральных ценностей и сторонниками традиционалистских, охранительных, консервативных убеждений развернулись с небывалой остротой. Актуальность этого противостояния объясняется тем, что Российское государство и общество постепенно приходят к осознанию бесперспективности слепого копирования и перенесения на отечественную социально-экономическую, политико-правовую действительность западных моделей, которые либо малоэффективны, либо вовсе непригодны в российских условиях. Либеральные реформы в России конца XX–начала XXI вв. не достигли желаемого результата – построения государства по образцу западной демократии. В этой связи часть современного российского общества в лице представителей науки и культуры обратилась к иным идеологическим ориентирам – самобытности и самостоятельности пути развития России. В его основе лежат духовно-религиозные ценности православия и других мировых религий, уважение и воспроизводство научно-технических, образовательных, социо-культурных, политико-правовых и военно-дипломатических достижений, выработанных прошлыми поколениями и получивших мировое признание.

Актуальность исследования заключается в новой интерпретации политико-правовых процессов, развивавшихся в 70–90-е гг. XIX в. в России, и их экстраполяции на современные реалии развития российского общества, государства и права. Обращение историко-юридической науки к накопленному опыту антикризисного развития Российского государства, его способности к консервативной стабилизации в самых сложных условиях заслуживает пристального внимания с целью научного осмысления наследия прошлого, его творческой переработки для решения задач, стоящих перед современным российским обществом. В этом представляется прикладная актуальность проведенного диссертационного исследования. Имперскому правительству в изучаемый период удалось в короткий срок ликвидировать угрозу терроризма, избежать революционных потрясений, поэтому именно этот этап развития Российского государства заслуживает особого внимания.

Степень научной разработанности темы диссертационного исследования свидетельствует о том, что внутриполитический курс Российского государства в изучаемый период в контексте охранительной политики не являлся предметом специального изучения в историко-правовой науке. В то время как некоторые его направления представлены в трудах дореволюционных, советских и современных российских и зарубежных ученых. Системный подход к этой проблеме форматирует появление ряда тематических блоков, составляющих основные направления охранительного консервативного внутриполитического курса.

Идеологическая основа диссертации представлена трудами дореволюционных общественных и политических деятелей консервативной направленности: К.П. Победоносцева, Н.В. Муравьева, Н.Х. Бунге, А.Д. Пазухина, М.Н. Каткова, В.П. Мещерского, Н.П. Гилярова-Платонова . Они выступали за необходимость определенных корректив реформ, приспосабливая их к национальным традициям, образу жизни, сложившимся религиозным нормам. Изучение трудов либеральных правоведов: Б.Н. Чичерина, А.Д. Градовского, С.А. Муромцева и др. позволило выявить их трактовку целесообразности введения и определения пределов действия исключительных мер правового регулирования. Охранительный курс был изучен с позиции научных достижений зарубежных и отечественных административистов XVIII – XIX вв., разработавших концепции юридического, полицейского государств и заложивших начала науки полицейского права: Р. фон Моля, Л. фон Штейна, В.М. Гессена и др.

После октября 1917 г. функционирование самодержавного государственного аппарата исследовалось сквозь призму классового подхода. П.А. Зайончковский, И.В. Орже­ховский, Н.А. Троицкий, Е.Н. Кузнецова, Н.П. Ерошкин критически оценивали мировоззрение и деятельность Александра III и его окружения. В 90-е гг. XX в. Д.В. Чернышевский охарактеризовал правительственную политику России 70–80-х гг. XIX в. как карательную, спонтанную, бессистемную реакцию на революционно-террористическую угрозу. Эта точка зрения представляется спорной. О.В. Будницкий исследовал историю терроризма в России как специфического явления, свойственного революционному движению . И.В. Воронин обзорно рассмотрел модернизацию органов местного самоуправления, суда присяжных и создание института земских участковых начальников, не меняя термина «контрреформы» .

Понимание консервативной стратегии как необходимого условия спокойного переживания обществом «цивилизационных скачков» сформулировано современными учеными: В.Г. Графским, Н.Н. Ефремовой, В.А. Твардовской, Р.Г. Эймонтовой и др. Н.Ф. Гриценко проследила влияние официальной идеологии на духовную сферу общественной жизни. А.В. Корнев противопоставил концепции правового и полицейского государств. В числе современных работ, направленных на переоценку личности Александра III, следует выделить исследования А.Н. Боханова, А.В. Репникова . И.А. Исаев подчеркивает роль охранительной доктрины в развитии российской государственности .

Изучение направлений охранительного внутриполитического курса порождает вопрос о взаимодействии государственной власти и системы самоуправления. Дореволюционные ученые Б.Б. Веселовский, И.П. Белоконский и др. позитивно оценивали процесс формирования и развития местного самоуправления, уделяя внимание направлениям деятельности земств и городских дум, их бюджетам на основе привлечения земской статистики.  Ряд работ о местном самоуправлении дополнили издания, запрещенные цензурой в России . В советский период в трудах Л.Г. Захаровой, Н.М. Пирумовой, В.А. Нардовой и др. отрицательно оценивался административный контроль и полицейский надзор за деятельностью органов самоуправления. Современные исследователи Л.А. Жукова, Л.Е. Лаптева, В.В. Куликов подчеркивают необходимость воздействия государственной власти на земские собрания и городские думы в России второй половины XIX в.

Неотъемлемыми составляющими внутриполитического курса Российского государства 70–90-х гг. XIX в. являются цензура, образование и национально-религиозные отношения. Исследователи цензурной политики А.М. Скабичевский, В. Розенберг, Б.П. Балуев, В.А. Твардовская, Р.И. Бурлакова акцентировали внимание на негативных аспектах цензуры печатных произведений. В.И. Чарнолуский, Г.И. Щетинина, В.Г. Харитонов, С.В. Кодан, Е.А. Скрипилев, Н.Н. Зипунникова и др. , изучая образовательную сферу, подчеркивали лидирующую роль студенчества в революционном движении и влияние государственной идеологии на образовательную доктрину. К изучению национально-религиозных отношений в разные периоды обращались М.А. Рейснер, Ю.И. Гессен, А.И. Солженицын и др. , указывая на доминирующее воздействие имперского православного государства на инородцев и иноверцев, проживавших в России.

Важным направлением охранительного курса являлась деятельность полиции и жандармерии, которая освещалась Ф.Ф. Бергом, А.И. Ели­стратовым, В.М. Гессеном, Р.С. Мулукаевым, Т.Н. Желудковой,  В.М. Жухраем, З.И. Перегудовой, О.В. Гариной и др. Вопросы развития уголовного, уголовно-процессуального законодательства, системы судоустройства и пенитенциарных учреждений изучались в различные периоды Н.С. Таганцевым, И.Я. Фойницким, Б.В. Виленским, Н.Е. Дворниченко, М.Н. Гер­нетом, М.В. Немытиной, Н.Н. Ефремовой, А.Е. Скрипилевым, Н.Ф. Чистяковым, С.В. Боботовым, Ю.А. Филипповой, В.В. Захаровым, Н.И. Петренко и др. в зависимости от идеологических приоритетов конкретной эпохи.

Западная историография по исследуемой проблематике представлена работами историков З. Вортмана, Т. Тарановски, В.В. Леонтовича и др. Они рассматривали политику Александра II и Александра III в контексте причинно-следственного взаимодействия, воспринимая ее в ракурсе панславизма, аккультурации, насаждения православия.

Таким образом, в отечественной историко-правовой науке заявленная тема диссертационного исследования, содержащая системный анализ совокупности охранительных организационно-правовых мероприятий российского правительства в 70–90-х гг. XIX в., не была сформулирована. В этой связи политико-правовое развитие Российского государства в условиях консервативного внутриполитического курса 1870–1890-х гг. не являлось предметом самостоятельного комплексного научного изучения.

Объектом исследования является совокупность социально-экономических и политико-правовых отношений, сформировавшихся в Российском государстве в 70–90-е гг. XIX в., оказавших влияние на процесс разработки, особенности внедрения комплекса охранительных мероприятий российского правительства и их последствия для дальнейшего развития российской государственности.

Предметом исследования определено политико-правовое развитие Российского государства в контексте охранительного внутриполитического курса 70–90-х гг. XIX в. Это понятие включает в себя совокупность организационно-правовых правительственных мероприятий, нацеленных на внесение корректив в реформы Александра II с учетом сложившихся в России на рубеже 70–80-х гг. XIX в. социально-экономических и политико-правовых условий в целях восстановления режима законности, правопорядка и сохранения устоев российской государственности.

Цель исследования заключается в проведении всестороннего комплексного анализа процесса политико-правового развития России в условиях консервативного внутриполитического курса 70–90-х гг. XIX в. в сферах регламентации национальных, религиозных отношений, цензуры, системы образования, местного самоуправления, паспортно-регистрационного и контрольно-надзорного воздействия государства на подданных, внесения изменений в уголовное и уголовно-процессуальное законодательство, судоустройство и пенитенциарную систему.

Для достижения указанной цели в работе решаются следующие задачи:

  • дать оценку кризисному состоянию российского общества и государства в пореформенный период (70-е гг. XIX в.) и обосновать необходимость незамедлительного принятия коррекционных организационно-правовых мер;
  • выявить факторы и акторы формирования идеологических основ охранительного курса верховной власти в 1870-1890-х гг. в России;
  • сформулировать теоретико-идеологическую модель, составившую фундамент внутриполитических мероприятий Российского государства в рассматриваемый период;
  • предложить авторскую периодизацию формирования и развития полицейского государства в России;
  • систематизировать охранительные нормативно-правовые акты, изданные Российским государством в 70–90-е гг. XIX в.,  в иерархической последовательности по определенным критериям;
  • разработать понятийный аппарат системы охранительных отношений, формируемых в процессе реализации охранительного курса Российского государства 1870–1890-х гг.;
  • на базе обобщения и систематизации архивного статистического материала проследить динамику хронологических изменений численности лиц, преследуемых правительством в различных формах (негласный надзор, негласное наблюдение, гласный надзор, розыск, запрет въезда в империю и проживания в определенных местностях) по дифференцированным критериям: подданство, сословная, национальная и религиозная принадлежность, гендерная, возрастная характеристики, образовательный ценз;
  • представить авторскую периодизацию изменений степени охранительного организационно-правового воздействия государства на общество в изучаемый период;
  • выявить основные позитивные и негативные результаты использования государственно-правовых механизмов в реализации охранительного курса верховной власти в 1870–1890-х гг. в России;
  • дать авторскую оценку термину «контрреформы», определить его признаки в контексте анализа охранительного курса верховной власти и государственно-правового развития России в 1870–1890-е гг.

Хронологические рамки исследования определяются тем, что охранительный курс начинает активно развиваться в 1870-е гг., т.е. еще в недрах реформаторской политики Александра II. Об этом свидетельствует ряд организационно-правовых мероприятий – предоставление в 1871 г. полномочий по производству дознаний в отношении государственных преступлений офицерам корпуса жандармов, создание 7 июня 1872 г. Особого присутствия Правительствующего Сената для рассмотрения важнейших политических преступлений, изменение в 1878 г. правил общей подсудности уголовных дел — передача рассмотрения дел о государственных преступлениях военным судам по правилам военного судопроизводства и др. На 1880-е гг. приходится расцвет охранительного правительственного курса. Комплекс коррекционных мероприятий достиг в целом результата – восстановления правопорядка и законности к середине 90-х гг. XIX в. В этот же период уходят с политической арены яркие сторонники консерватизма. Таким образом, охранительный внутриполитический курс российского правительства, начавшийся в 1870-е гг., следует считать завершенным ко второй половине 1890-х гг.

Методологическая основа исследованиявыстроена в соответствии с его направленностью. В общую методологическую основу диссертации были положены материалистический, диалектический методы и метод научного абстрагирования, позволяющие изучать явления в развитии, выявлять причинно-следственные связи. Комплекс общенаучных методов (анализа и синтеза, дедукции и индукции, системно-структурный, историко-генетический, конкретно-исторический и др.) позволил на основе подобранного эмпирического материала выявить статистические данные и провести их сравнительный анализ, на основе которого были сформулированы выводы и определены закономерные черты государственно-правового развития России, свойственные изучаемому и современному периодам. Частнонаучные методы – догматический, историко-юридичес­кий, сравнительно-правовой, политико-правовой, хронологического и ретроспективного анализа – позволили сопоставить идеологические взгляды общественных и государственных деятелей, а также исследователей по указанной проблематике. Применяя их, удалось доказать, что реформы Александра II были усовершенствованы преобразованиями Александра III с учетом изменившихся социально-экономических и политико-правовых условий.

Теоретическая основа исследования. Общетеоретические подходы к  изучению историко-юридического материала данной диссертации базируются на фундаментальных теоретико-правовых трудах таких ученых, как: С.С. Алексеев, Н.Г. Александров, В.К. Бабаев, В.С. Нерсесянц, Н.А. Власенко, О.Ю. Рыбаков, И.А. Исаев, В.Г. Графский, С.В. Ко­дан, В.В. Лаптева, Н.Н. Ефремова, В.В. Захаров, Т.Н. Радько, И.Ю. Козлихин, В.М. Баранов, О.А. Омельченко, С.Н. Кожевников, В.А. Толстик и др.

Эмпирическая база исследования включает комплекс носителей информации историко-юридического характера, отражающих политико-правовое развитие Российского государства в 1870–1890-х гг.

В работе представлен юридический анализ нормативно-правового материала, регламентировавшего охранительные мероприятия, направленные на восстановление правопорядка и законности в стране. Базовыми носителями нормативно-правовой информации явились Полное собрание законов Российской империи, Свод законов Российской империи и Свод Военных постановлений. Дискуссии, возникшие в ходе обсуждений законопроектов, были изучены на основе опубликованных отчетов Государственного Совета, обзоров деятельности Комитета Министров, Министерства народного просвещения и др. Полноту изучения нормативно-правовых актов обеспечивают официальные и авторские сборники законов и подзаконных актов . Иерархическая структура законодательной базы исследования по юридической силе складывается следующим образом: манифесты, носившие декларативный характер и призванные урегулировать наиболее социально значимые отношения в целом ; отраслевое кодифицированное законодательство ; отраслевые законодательные акты, высочайше утвержденные императором ; подзаконные нормативно-правовые акты общеимперского действия и локального характера; судебные, полицейские акты правоприменения; акты органов местного самоуправления.

Изучение деятельности центральных органов власти, их правоприменительной практики осуществлялось на основе архивных материалов фондов Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ): № 94 «Верховная Распорядительная Комиссия по охранению государственного порядка и общественного спокойствия»; № 112 «Особое присутствие Правительствующего Сената для суждения дел о государственных преступлениях и противозаконных сообществах»; № 102 «Департамент полиции Министерства внутренних дел»; № 110 «Штаб Отдельного корпуса жандармов»; № 1741 «Коллекция нелегальных изданий (листовок и брошюр), отложившихся в полицейских и судебных органах дореволюционной России»; № 29 «Канцелярия Нерчинской каторги Забайкальского областного правления и военного губернатора Забайкальской области. Чита»; № 98 «Канцелярия Шлиссельбургской крепости»; № 122 «Главное Тюремное управление при Министерстве юстиции». Специфика организации и деятельности местных административных, судебных учреждений, органов самоуправления в условиях охранительного курса была выявлена по первоисточникам, хранящимся в фондах (проработано более 40) Центрального архива Нижегородской области (ЦАНО).

Периодическая литература составила важную эмпирическую основу, которая позволила изучить реакцию общественности на охранительные правительственные меры. В этой связи следует выделить журналы и газеты консервативной направленности: «Гражданин», «Московские ведомости», «Русский вестник», «Русские ведомости», «Журнал Министерства юстиции» и либеральные издания: «Вестник Европы», «Право», «Русская старина», «Русская мысль». Юридическим проблемам были посвящены такие издания, как «Юридический вестник», «Юридической обозрение», «Вестник права».

Мемуарная литература как источник освещает субъективное видение ее авторов – общественных и государственных деятелей (П.А. Валуева, Е.А. Перетца, А.А. Половцова и др. ) изучаемых явлений.

Научная новизна исследования выражается в проведении свободного от идеологических штампов комплексного историко-правового анализа внутриполитического курса Российского государства в период 70–90-х гг. XIX в., а также в самой постановке проблематики исследования, его системности, степени освещения различных сфер государственно-правового развития. Авторская теоретическая модель «юридического государства» как совокупности «правового» и «полицейского» государств проецируется на конкретный историко-правовой материал. Проведена периодизация процесса формирования, развития и ликвидации «полицейского государства» в России. Автор сформулировал ключевые теоретические понятия «полицейское государство», «государственная идеология», «контрреформы», «охранительные отношения», формировавшиеся в Российском государстве в 1870–1890-е гг., и в их рамках — «административно-охранительные», «дискриминационно-охранительные» и «ограничительно-охранительные».

Оригинальная авторская оценка состоит в том, что внутриполитические мероприятия российского правительства в рассматриваемый период интерпретируются как: 1) трансформация либеральных преобразований 60-х гг. XIX в., проводимая выдающимися государственными и общественными деятелями — представителями российского патриотического консерватизма в целях восстановления законности и правопорядка; 2) адаптация всех сфер государственного управления к изменившимся социально-экономи­ческим и политико-правовым реалиям 70–90-х гг. XIX в. с учетом коренных устоев российского общества и государства; 3) прогрессивное развитие Российского государства, способного адекватно и оперативно противодействовать в рамках закона реально существующей угрозе революционного терроризма и иных экстремистских сил.

Личный вклад диссертанта состоит в том, что на основе изучения законодательства и введения в научный оборот архивных источников детально изучена деятельность государственных органов и местного самоуправления, что позволило реконструировать особенности политико-правового развития Российского государства в рассматриваемый период. На основе использованных материалов ГАРФ и ЦАНО получены и систематизированы статистические сведения (представлены в приложениях в виде таблиц, графиков и диаграмм), что позволило впервые определить характер изменений количественных показателей эффективности охранительных мероприятий правительства на протяжении изучаемого периода и сформулировать выводы.

Положения, выносимые на защиту, отражают научную новизну диссертационного исследования и состоят в следующем:

1. Переход к охранительному курсу в политике верховной власти и его реализация в 1870-1890-х гг. в России были обусловлены системным социально-экономическим кризисом. Интенсивное введение земельных участков в спекулятивный рыночный оборот в ходе выкупной операции привело к обнищанию мелкопоместного дворянства, крестьянства, разночинной интеллигенции. В результате социальной трансформации была сформирована благоприятная среда для развития деструктивных тенденций, организационно оформленных в террористические организации, ставившие перед собой цель свержения существующего строя. Кризисная ситуация требовала трансформации внутренней политики и механизмов ее идеологического и государственно-правового обеспечения.

2. Политическими акторами формирования и реализации охранительного курса верховной власти в 1870-1890-х гг. в России являлись император Александр III и политическая бюрократия. Последняя в своих убеждениях представляла различные направления дальнейшего развития государственно-правовой сферы российского общества. В условиях сложившейся дестабилизационной ситуациив стране перед ее руководством остро возникла проблема выработки системы антикризисных мер, способных защитить общество и государство от фактически существовавшей в тот период угрозы революционного взрыва, и выбора средств их реализации. В результате многочисленных дискуссий, развернувшихся как в правящих кругах, так и среди широкой общественности, Российское государство встало на охранительный центристский путь выхода из системного кризиса. Были избраны правовые средства обеспечения охранительного внутриполитического курса, основанные на принципах законности, гласности, обоснованности, адекватности мер его проведения. На законодательном уровне произвол чиновничества не был предусмотрен. Злоупотребления, выявленные в процессе правоприменения, пресекались. Таким образом, охранительный курс был легитимным, а его результат – эффективным.

3. Формирование идеологических основ охранительного курса верховной власти в 1870-1890-х гг. в России и определение его государственно-правового инструментария исходило из патриотически-консервативных убеждений императора Александра III. Государь был заинтересован в наличии солидарной с ним, ответственной перед страной бюрократии и влиятельных общественных деятелей. Именно они были призваны обосновать для российского общества легитимацию изменений внутриполитического курса. При этом патриотическая консервативная мысль концентрировалась на признании самостоятельного пути развития, защите интересов России, не считая ее, в отличие от либералов, отсталой страной, идеал которой – слепо следовать западным образцам.

4. Концепция «полицейского государства» в идеологии охранительного курса верховной власти в 1870-1890-х гг. в России в формировании и реализации внутриполитического курса выступала как теоретическая модель государственного управления и правового регулирования. «Полицейское государство» – политико-территориальная организация общества, основанная на принципах законности, легитимности власти и управления, созданная для обеспечения эффективного механизма исполнения юридических обязанностей гражданами (подданными), посредством которого защищаются их права, закрепленные в законодательстве. Проецируя сконструированную модель полицейского государства на историко-правовую действительность, сложившуюся в Российском государстве в 1870–1890 гг., диссертант приходит к следующему выводу. По принципам комплектования и структуре высших и местных органов власти, по функциям государства, по формам и методам их осуществления Российское государство изучаемого этапа следует охарактеризовать как полицейское при отсутствии гармоничного сочетания с правовым. Автором предложена периодизация развития Российского полицейского имперского государства, основы которого были заложены в Московский период (XVII-XVII вв.), когда были созданы протополицейские органы: приказ тайных дел, губные избы, институт воевод, которые сочетали разнообразные функции государственного управления и не представляли собой собственно полицейских органов. Следовательно, в Московском государстве отсутствовали: 1) организационно-правовое оформление административно-полицейского механизма воздействия государства на общество; 2) полицейская система; 3) органы, занимающиеся исключительно полицейской деятельностью на профессиональной основе.

Критерием разграничения этапов является юридическое оформление органов внутренних дел: принятие соответствующей законодательной базы, определение компетенции, формирование кадрового корпуса и обозначение его правового статуса. I этап (рубеж XVII–XVIII вв. – первая половина 70-х гг. XVIII в.) – период становления полицейского государства в России, формирования его административной и правоохранительной систем; II этап (вторая половина 70-х гг. XVIII в. – вторая половина 20-х гг. XIX в.) – период интенсивного развития полицейского государства на базе действия структур государственного управления, созданных Петром I и Екатериной II; III этап (вторая половина 20-х–60-е гг. XIX в.) – период классического выражения полицейской государственности в условиях функционирования и внутреннего структурирования III Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, учрежденного Николаем I; IV этап (60–70-е гг. XIX в.) –реформирования полицейского государства в процессе создания гражданского общества путем либеральных преобразований Александра II; V этап (70–90-е гг. XIX в.) – период адаптации государственно-правовых и общественных институтов к социально-экономическим и политическим факторам, сложившимся в России в 70-е гг. XIX в. с целью восстановления законности и правопорядка; VI этап (конец XIX–начало XX вв.) – внедрения западных начал конституционализма и парламентаризма.

5. Нормативно-правовое обеспечение охранительного курса верховной власти в 1870-1890-х гг. в России исходило из направленности в законотворческой и правоприменительной деятельности как на коррекцию  либеральных реформ 60-х гг. XIX в., так и на восстановление и усиление режима законности и правопорядка. Иерархия нормативно-правовых и правоприменительных актов охранительной направленности отражает особенности российского нормотворчества изучаемого периода. Критерием определения места того или иного нормативно-правового акта в системе законодательства и, соответственно, его юридической силы являлся источник (орган), его издавший, независимо от названия документа (манифест, положение, указ, устав и т.д.). Нормативно-правовые акты, утверждавшиеся императором, подразделялись по сфере действия и назначению на: 1) декларативные манифесты, регулировавшие наиболее значимые отношения в целом; 2) отраслевые законы. Некоторые из них регулировали определенную отрасль общественных отношений в полном объеме, другие – отдельные элементы этой сферы отношений. Подзаконные нормативно-правовые акты не требовали Высочайшего одобрения. Они подразделялись на: 1) акты общеимперского характера, принятые высшими органами власти; 2) локальные акты нормотворчества, исходившие от губернской администрации. Низшее звено в этой иерархии составляли нормативные акты, изданные органами местного самоуправления. Содержание правоприменительных актов убедительно доказывает факт легитимации организационно-правового воздействия государства на подданных с целью восстановления законности и правопорядка.6. Система охранительных отношений, формируемая в процессе реализации охранительного курса верховной власти в 1870-1890-х гг. в России, выстраивалась на основе определения содержания издаваемых нормативных правовых актов и практики их применения. Верховная власть через нормативно-правовое регулирование стремилась выстроить систему охранительных отношений, представлявших собой правоотношения в сфере обеспечения режима законности, правопорядка, сложившейся формы государства, его духовно-религиозных начал. В силу своей многоплановости они охватывают несколько видов правоотношений в зависимости от направленности воздействия государства на подданных: административно-охранительные, дискриминационно-охранительные и ограничительно-охранительные.

7. Административно-охранительные отношения в процессе реализации охранительного курса верховной власти в 1870-1890-х гг. в России представляют собой отношения в сфере осуществления контрольно-надзорной деятельности государства в лице его органов внутренних дел в отношении лиц, признанных политически неблагонадежными. Административно-охранительные отношения являются многоплановым понятием, которое классифицируется по степени, способам и средствам властного воздействия государства на подданных на отношения в сфере осуществления: 1) гласного надзора; 2) негласного надзора; 3) негласного наблюдения полиции.

8. Дискриминационно-охранительные отношения в процессе реализации охранительного курса верховной власти в 1870-1890-х гг. в России выступают как общественные отношения в сфере установления правовых запретов применительно к определенным категориям лиц. Эти отношения разнообразны и классифицируются по функциональной направленности на: 1) цензурные, 2) образовательные, 3) национальные, 4) духовно-религиозные, 5) контрольно-регистрационные; 6) пенитенциарные. Цензурные дискриминационно-охранительные отношения – это общественные отношения, возникающие в сфере установления правовых запретов на идеологической основе применительно к результатам творческой деятельности и юридической ответственности к их авторам и ответственным редакторам за нарушение соответствующих нормативно-правовых предписаний. Образовательные дискриминационно-охранительные отношения – это общественные отношения в сфере установления правовых запретов на доступ и системное усвоение знаний, умений, навыков в учебных заведениях Российской империи применительно к определенным категориям лиц в зависимости от таких критериев, как сословная, национальная и религиозная принадлежность, материальное положение, идеологические убеждения и политическая благонадежность. Национальные и духовно-религиозные дискриминационно-охранительные отношения – это общественные отношения в сфере установления правовых запретов применительно к определенным категориям лиц в зависимости от их принадлежности к той или иной духовно-религиозной, этнической общности. Контрольно-регистрационные дискриминационно-охранительные отношения – это общественные отношения, возникающие в сфере установления правовых запретов на свободу передвижения, выбор места проживания и жительства применительно к определенным категориям лиц в зависимости от таких критериев, как политическая благонадежность, сословная и национальная принадлежность. Пенитенциарные дискриминационно-охранительные отношения – это общественные отношения, сформировавшиеся в результате регламентации особого статуса политических преступников, репрессированных либо по приговору суда, либо в административном порядке. Этот вид отношений основывается на юридической дифференциации обязанных субъектов на тюремных заключенных, ссыльно-каторжных, административно-ссыльных и ссыльных поселенцев.

9. Ограничительно-охранительные отношения в процессе реализации охранительного курса верховной власти в 1870-1890-х гг. в России представляют собой социальные отношения, формирующиеся в процессе сокращения правовых пределов сферы компетенции различных форм народного представительства и установления государственного контроля и надзора за их деятельностью. Ограничительно-охранительные отношения в сфере местного самоуправления классифицируются по специфике правовой регламентации (т.е. по содержанию) на: а) регулятивно-охранительные отношения, в рамках которых происходит законодательное определение лимитированного круга вопросов, самостоятельно рассматриваемых земствами и городскими думами; б) контрольно-надзорные отношения, которые выражаются в юридическом оформлении системы взаимодействия государственной власти с органами местного самоуправления. По особенностям территориально-административной организации (т.е. по форме) выделяются: а) правоотношения в сфере земского самоуправления, б)  правоотношения в сфере городского самоуправления. Ограничительно-охранительные отношения в сфере функционирования суда присяжных классифицируются в зависимости от категории дел, рассматриваемых судом, на: а) гражданско-правовые деликты, не требующие участия присяжных заседателей; б) уголовные преступления, участие в которых присяжных предусмотрено в полном объеме; в) уголовные преступления, посягающие на устои российского общества и государства, исключавшие право подсудимого на суд присяжных. Этот вид общественных отношений характеризуется также сужением круга лиц, имеющих право быть присяжными заседателями. Ограничительно-охранительные отношения в сфере деятельности мировой юстиции характеризовались тенденцией сокращения территориального распространения этого судебного института.

10. Динамика реализации нормативно-правовых актов в процессе проведения охранительного курса верховной власти в 1870-1890-х гг. в России,установленнаяна основе анализа соответствующих статистических показателей, позволяет выявить периодизацию изменения степени репрессивного организационно-правового воздействия государства на общество. I этап (1881–1884 гг.) –первоначального реагирования на террористический акт 1 марта 1881 г., вызвавший волну арестов и возрастание численности лиц, в отношении которых был установлен гласный и негласный полицейский надзор, наблюдение и ограничена свобода передвижения; увеличилась численность лиц, объявленных в розыск. Фактическое обнаружение разыскиваемых лиц как основание прекращения розыска составляло более 70% среди прочих, что свидетельствовало об эффективности действий полиции. Совокупный процент реабилитирующих оснований не превышал 4,7%. II этап (1884–1887 гг.) – снижения репрессивной активности государства – характеризовался: 1) определенным достижением эффективности оперативно-розыскных мероприятий, проводимых на протяжении первого этапа, в результате чего непосредственная угроза законности и правопорядку была ликвидирована; 2) уменьшением показателей охранительной деятельности государства, адекватно реагировавшего на противоправные действия. III этап (1887–1890 гг.) – вынужденного усиления правоохранительной активности в связи с попыткой покушения на Александра III 1 марта 1887 г. Факт возобновления террористической угрозы вызвал активизацию деятельности органов внутренних дел. Следствием этого явилось увеличение количества лиц, в отношении которых государство намеревалось применить репрессию, что привело к увеличению численности разыскиваемых и обнаруженных лиц. IV этап (1890–1894 гг.) – постепенного снижения охранительной активности государства в связи со стабилизацией политической обстановки. Этот период характеризуется сокращением численности поднадзорных лиц, ограниченных в свободе передвижения и разыскиваемых лиц, что свидетельствует об эффективности охранительного внутриполитического курса. При этом автор подчеркивает, что систематизация и анализ статистических архивных данных убедительно доказывают совпадение общих тенденций, свойственных как для категории лиц, находившихся в розыске, так и для тех, кто значился под гласным, негласным надзором и наблюдением полиции. Действительно, из их числа значительную часть в сословном отношении составляли мещане, в гендерном — мужчины, в религиозном плане — православные, при существенном удельном весе исповедовавших католицизм, униатство и иудаизм.

11. Анализ результатов использования государственно-правовых механизмов в реализации охранительного курса верховной власти в 1870-1890-х гг. в России позволяет выявить основные позитивные и негативные результаты, которые проявились в определенных сферах жизнедеятельности российского общества изучаемого периода. В социально-политическом плане была достигнута определенная стабилизация с учетом негативных факторов (нерешенность крестьянского вопроса, дискриминация инородцев и иноверцев). В правовой сфере произошло укрепление законности и правопорядка путем: 1) организационно-правового оформления и эффективного применения гласного, негласного надзора и наблюдения полиции в отношении неблагонадежных лиц; 2) криминализации ряда деяний и усиления санкций за совершение уголовных преступлений против государства и православного вероисповедания; 3) приведения в соответствие охранительных норм материального и процессуального права; 4) охранительной коррекции принципов судопроизводства и системы судоустройства. Отрицательные аспекты изучаемого внутриполитического курса выражались в: 1) политической цензуре; 2)  особо тяжких условиях содержания политических заключенных; 3) применении внесудебных репрессий – административной высылки и запрета проживания в определенных местностях; 4) введении наряду с общей юстицией чрезвычайных военных судов для рассмотрения дел о государственных преступлениях; 5) сословных принципах формирования органов местного самоуправления, института присяжных заседателей и системы паспортного контроля.

12. Понятие «контрреформ» в контексте анализа охранительного курса верховной власти и государственно-правового развития России в                    1870–1890-е гг. необходимо откорректировать – под контрреформами следует понимать систему внутриполитических мер российского правительства 70–90-х гг. XIX в., направленных на восстановление режима законности и правопорядка, экономического благосостояния и социальной стабильности с учетом сложившейся социально-экономической и политико-правовой ситуации. Комплекс охранительных мероприятий представляет отнюдь не возврат к патриархальной феодальной России, но – коррекцию либерального курса Александра II, не упраздняя весь  комплекс его мероприятий. Правительственный курс 1870–1890-х гг. придал динамизм преобразованиям 1860-х гг., привел их в соответствие с особенностями российской политико-правовой и социально-экономической действительности, сложившейся на рубеже 1870–1880-х гг. Следовательно, термин «контрреформы» с его приставкой «контр» не соответствует фактически сложившейся доктрине и реально проводившемуся охранительному политическому курсу.

Теоретическая значимость исследования заключается в том, что выявленные закономерности, разработанный понятийный аппарат, введение в научный оборот новых источников – все это содействует решению ряда дискуссионных проблем, связанных с развитием отечественного государства и права в изучаемый и современный периоды. Диссертация решает научную проблему, имеющую важное значение для развития науки истории государства и права России.

Практическая значимость исследования определяется тем, что полученные автором результаты исследования могут быть использованы специалистами в процессе преподавания дисциплин: история отечественного государства и права, история политических и правовых учений, теория государства и права, разработки спецкурсов по истории политико-правового развития Российского государства в 70–90-е гг. XIX в. и восполняют тем самым пробел в изучении соответствующих разделов правоведения.  Обобщение опыта политико-правового развития Российского государства 1870–1890-х гг. позволяет выявить определенные тенденции, свойственные современной российской правовой действительности, осмысление которых создает возможность законодателям наиболее эффективно для Российского государства и общества разрабатывать внутриполитический курс коррекции реформ 1990–2000 гг. Анализ современной охранительной нормотворческой и правоприменительной деятельности Российского государства показывает определенную преемственность тенденций в развитии законодательства, регулирующего правовой режим исключительного положения, усиление организационно-правовых мер борьбы с терроризмом и др. При этом заметим, что обобщение опыта политико-правового развития Российского государства 1870–1890-х гг. позволяет выявить тенденции, корреспондирующие к современной российской действительности. Среди них: 1) принятие законодательства, регулирующего режим исключительного положения с целью восстановления законности и правопорядка, борьбы с терроризмом; 2) криминализация деяний и ужесточение мер уголовной ответственности за совершение государственных преступлений; 3) ограничение компетенции суда присяжных заседателей при рассмотрении дел о государственных преступлениях; 4) усиление административного контроля и надзора за деятельностью органов местного самоуправления.

Апробация и внедрение результатов исследования осуществлялись при проведении лекционных и семинарских занятий по курсам: «История отечественного государства и права», «История политико-правовых учений», «Проблемы теории государства и права» и докладывались на международных, всероссийских и региональных научных конференциях (Москва, Санкт-Петербург,  Нижний Новгород, София, Киев, Таганрог, Новосибирск и др.). Результаты диссертационного исследования нашли отражение в 6-ти опубликованных монографиях (75 п.л.), в 70-ти научных статьях (из них 28 опубликовано в научных журналах, рекомендованных ВАК Министерства образования РФ), в 42?х докладах на конференциях. Общий объем публикаций составляет 97,7 п.л.

Структура диссертации включает введение, 2 части, 8 глав (20 параграфов), заключение, библиографический список и приложения.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, дается обзор научной разработанности заявленной проблематики, обозначаются объект, предмет, цель, задачи, теоретическая и эмпирическая база исследования, приводится разработанный понятийный аппарат, формулируются положения, выносимые на защиту, аргументируется научная новизна, теоретическая и прикладная значимость работы, показывается апробация результатов.

Часть I «Идеологические, организационно-правовые основы политики российской власти 70–90-х гг. XIX в.» содержит четыре главы.

Глава I «Факторы и акторы политико-правового развития Российского государства в 70–90-х гг. XIX в.» показывает социально-политические факторы, обусловившие введение охранительных организационно-правовых мероприятий российского правительства в 70–90-х гг. XIX в.: нерешенный крестьянский вопрос, маргинализация общества, развитие торгово-промышленной, сельскохозяйственной и финансовой буржуазии, формирование рабочего класса, разоряющееся дворянство, потеря его финансовой самостоятельности при сохранении политического господства. Следствием усложнения социальной структуры является усиление оппозиции существующему режиму, лидирующую роль в которой играла интеллигенция, и прежде всего – студенчество. Организованный в стране революционный террор дестабилизировал общественный порядок, посягнув на духовно-религиозные и политико-правовые устои Российского государства, сложившиеся на протяжении многих веков. Эти чрезвычайные факторы вызвали адекватную реакцию самосохранения со стороны российского общества, которое в лице патриотически настроенной интеллигенции, независимо от либеральных или консервативных убеждений, заявило о своей готовности поддержать любые обоснованные и целесообразные мероприятия правительства в области охраны и защиты основ российской государственности, направленные на восстановление законности и правопорядка, на стабилизацию внутриполитической обстановки в стране.

 Диссертантом исследованы организационно-правовые предпосылки изменения внутриполитического курса в 1870–1890-х гг., изучен комплекс мероприятий российского правительства, ознаменовавших начало охранительной политики. Отмечается, что спецификой государственного управления в 70–90-е гг. XIX в. является расширение законотворческой деятельности Комитета Министров, который рассмотрел ряд важнейших нормативно-правовых актов, минуя Государственный Совет. В компетенции Комитета Министров был сосредоточен широчайший круг вопросов внутренней охранительной политики: установление штатов полиции в отдельных городах, учреждение временных генерал-губернаторств, введение и продление действия усиленных охранительных мер, карательная политика в области печати.

Комплекс мероприятий по реализации административного регулирования охраны общественного порядка является характерным для российской монархии. Положение «О мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия» от 14 августа 1881 г. представляет собой органичное последовательное продолжение традиционной государственно-правовой деятельности в области обеспечения безопасности. Об этом свидетельствует комплекс нормативно-правовых актов охранительного характера, принятых в 1870-е гг., предусматривавших: применение особых мер против стачек фабричных рабочих; предоставление полицейским и жандармам свободного допуска на все предприятия с правом производства обысков или арестов; введение административной высылки в Восточную Сибирь лиц, уличенных в антиправительственной пропаганде; проведение дознаний по государственным преступлениям губернскими жандармскими управлениями; сокращение подсудности присяжных заседателей; введение должностей временных генерал-губернаторов; учреждение 12 февраля 1880 г. Верховной Распорядительной Комиссии с неограниченными полномочиями в области охраны правопорядка.

Таким образом, исследование охранительных нормативно-правовых актов, принятых в период, предшествующий изданию Положения от 14 августа 1881 г., убедительно доказывает преемственность, органичность, детальную проработанность и объективную необходимость т.н. исключительного характера правового регулирования.

Во второй главе «Теоретическая основа государственно-правового развития России в 70–90-х гг. XIX в.» изучается процесс становления теории полицейского государства в отечественной и зарубежной полицеистике, начиная с XVIII в. – периода господства философско-исторической школы эвдемонистов, основанной на понятии общего блага. Ее ярким представителем был немецкий исследователь Х. Вольф. На основе учения эвдемонистов возникла камералистика – наука об экономике, управлении, которая предполагала необходимость детальной регламентации общественной жизни в многочисленных полицейских уставах. Государство, таким образом, выступало в роли «гувернанта» по отношению к обществу. Одним из первых теоретически обосновал полицейскую деятельность на базе камералистики французский ученый Н. Деламар.

XIX век в развитии учения о полиции связан с конкретизацией сферы ее деятельности. В европейском правоведении эта тенденция выражалась в противопоставлении понятий полицейского и правового государств (В. Бер, И. фон Пёцль, В. Циммерман, Э. Ферстеман и др.). Л. фон Штейн дополнил теорию полицейского государства проблемой самоопределения личности. Профессор Р. фон Моль разработал доктрину юридического государства. В его понимании – это государство нового времени, задача которого заключается в обеспечении возможности отдельному индивиду и социальным группам наиболее полно реализовывать права и достигать разумные цели.

В России учение о полицейском государстве формировалось в трудах И. Посошкова, В.Н. Лешкова, М.М. Сперанского, И.Е. Андреевского, Н.А. Грифцова, В.М. Гессена, И.Т. Тарасова, Н.Н. Белявского, В.В. Ивановского, А.И. Елистратова и др. на основе подходов, накопленных европейской политико-правовой мыслью. Анализ полицейского государства был проведен Н.А. Грифцовым и В.М. Гессеном. Первый его определял как совокупность принудительных учреждений, отделенных от общества, функционирующих с целью  обеспечения благополучия подданных. Второй выделял его отличительные признаки: 1) многопредметность административной деятельности; 2) регламентация мельчайших подробностей народной жизни; 3) направленность на достижение благоденствия народа, отождествляемого с его богатством; 4) единство государственной власти; 5) надзаконный характер правительственной власти. Оба исследователя противопоставляли полицейское и правовое государства, приравнивая последнее к юридическому государству.

Авторская позиция состоит в том, что полицейское государство как политико-правовая модель, сформированная в России на протяжении всего имперского периода, развивалась как с точки зрения политико-правовой действительности, практики властеотношений, так и с позиций научно-теоретического обоснования, методологии, содержавшихся в трудах выдающихся зарубежных и отечественных ученых-камералистов XVIII–начала XX вв.

Соискателем изучается процесс зарождения и развития полицейского права в Западной Европе и России. Основоположниками западноевропейской науки полицейского права как самостоятельной отрасли справедливо считаются немецкие ученые-полицеисты XVIII в. И. Юсти и Е. фон Зонненфельс. Они представляли полицейское право в рамках общей государственной науки, в которую включали: 1) науку о полиции как учение о внутренней безопасности; 2) политическую экономию; 3) науку о финансах. Г. Берг определял предмет полицейской науки как совокупность наиболее целесообразных средств для предотвращения угрожающих обществу опасностей. Р. фон Моль представлял систему науки полицейского права в виде двух частей – материальной (правила полицейской деятельности) и процессуальной или формальной        (способы осуществления полицейской деятельности).

В XIX в. произошел постепенный отказ от термина полицейского права и замена его административным правом (Франция) или учением о государственном управлении (Германия). Благодаря барону де Жерандо, Л. Макарелю, А. Батби полиция вошла как составная часть в систему французского административного права. Профессор Л. фон Штейн рассматривал науку полицейского права в рамках широкого понятия «внутреннего управления», которое включало в себя наряду с администрацией полицию и юстицию. Соответственно, и наука об управлении должна была содержать учение обо всех его отраслях.

Самостоятельные труды в области российского полицейского права появились во второй половине XIX в. По мнению В.Н. Лешкова, полицейское право не должно было сводиться исключительно к деятельности государства, оно понималось более широко, как общественное право. И.Е. Андреевский полагал, что наука полицейского права должна основываться на анализе полицейского законодательства Западной Европы и России. В результате была выработана концепция, построенная на западноевропейских канонах: полиция безопасности и полиция благосостояния. На рубеже XIX –XX вв. полицейское право окончательно трансформируется в отрасль административного права. И.Т. Тарасов и В.М. Гессен определяли полицейское право как совокупность правовых норм, регулирующих принудительную деятельность органов исполнительной власти и составляющих определенную часть административного права в целом.

Диссертантом установлено, что исследование проблем полицейского права и государства имеет ряд общих аспектов. Среди них: разноплановый подход к изучаемой проблеме; рецепция отечественной наукой западных достижений; взаимное влияние процессов формирования и развития отечественного полицейского права и  правотворческой, правоприменительной, правоохранительной деятельности государства, и их отражение в юридической науке. Сходство этих элементов объясняется органической связью полицейского права и полицейского государства.

Соискателем подчеркивается, что формирование в Российском государстве в 70–90-х гг. XIX в. обширной нормативно-правовой базы, регламентировавшей общественные отношения в сфере обеспечения законности и правопорядка, свидетельствует об осознании на уровне научных разработок, с одной стороны, и практики государственного управления, с другой, особой роли охранительных отношений в борьбе с революционным (в т.ч. террористическим) движением, направленным на уничтожение существующего в России общественного и государственного строя.

Автором раскрываются основные политико-правовые взгляды наиболее выдающихся государственных и общественных деятелей рассматриваемого периода, выявляется влияние их на формирование коррекционной охранительной управленческой концепции 1870–1890-х гг. Идеологом российского патриотического консерватизма по праву считается К.П. Победоносцев, который выступал за необходимость усиления цензуры, поддерживал и развивал проправославную политику в стране, стремился к соответствию содержания образовательных курсов социальной среде учащихся, критиковал судебную реформу 1864 г. за слепое копирование западных моделей правосудия. Политико-правовая доктрина кн. В.П. Мещерского также полностью основывалась на идеях русского национального консерватизма конца XIX в. Он не отрицал либеральные преобразования,  но критиковал методы их проведения, сводившиеся к подмене таких ценностей, как патриотизм, «дворянский дух», указывая, что либерализм должен иметь место, не вытесняя консервативных идей. М.Н. Катков также поддерживал охранительный курс. Отношение его к либерализму изменилось в 1870-е гг. на фоне обострения дестабилизирующей ситуации в стране. Он считал необходимым освободиться от либералов в правительстве, иначе положение не улучшится. Министр финансов Н.Х. Бунге развивал идеи охранительства. По его мнению, первоочередным вопросом в условиях кризиса 1870–1880-х гг. являлось восстановление социальной стабильности путем усовершенствования налоговой и финансовой систем. Н.П. Гиляров-Платонов одним из первых ещё в период реформ Александра II увидел глубинную сущность происходящих социально-экономических процессов и предвосхитил их негативные последствия. Именно эти государственные и общественные деятели олицетворяли сильную, ответственную перед своим народом, патриотически настроенную охранительную власть, направленную на защиту устоев российского общества и государства.

Теоретические конструкции, отвечающие потребностям консервативной идеологии в условиях формирования охранительного внутриполитического курса, представляют собой модель «юридического государства», состоящую из двух элементов – «полицейского» и «правового» государств. Автор формулирует соответствующий понятийный аппарат, определяя юридическое государство как модель государственного развития, основанную на легитимности. «Юридическое государство» является системным понятием и включает такие элементы, как «полицейское государство» (призванное обеспечить исполнение гражданами своих юридических обязанностей и режим законности и правопорядка) и «правовое государство» (имеющее целью создание механизма обеспечения наиболее эффективного использования гражданами своих субъективных прав и свобод в рамках соблюдения законности и правопорядка). Диссертант приходит к выводу, что конструкции правового и полицейского государств не являются противоположными моделями, а взаимно дополняют друг друга, образуя диалектическое единство, и поэтому вполне способны и должны гармонично сочетаться, составляя единое целое – юридическое государство.

Автор заключает, что антиподом юридического государства следует считать «диктаторское», т.е. нелегитимное государство. Оно представляет собой политико-территориальную организацию общества, в которой вся полнота власти насильственно захвачена узким кругом лиц, либо одним лицом с целью полного подчинения интересов общества своим собственным. Такое государство основано на: единовластии диктатора, произволе, подавлении любой оппозиции, насилии (как физическом – расправа с оппонентами, так и духовном – запрет отправления альтернативного религиозного культа, любой формы проявления инакомыслия, а также материальном – экспроприация имущества лиц, несогласных с существующим режимом). Псевдолегитимное «диктаторское» государство возникает, как правило, вследствие трансформации нелегитимного «диктаторского» государства посредством формализованных выборов либо референдума, проводимых под угрозой насилия, имитирующих народное избрание главы государства – диктатора, вождя и т.д. Принципы, на которых основана политическая власть в таких государствах, либо тождественны основополагающим началам нелегитимных диктаторских государств (единовластие, насилие, произвол и т.д.), либо их действия завуалированы позитивным правом (конституцией, декретами  т.д.), принятым диктатором и единогласно одобренным вновь сформированными органами представительной власти.

Проецируя сконструированную модель полицейского государства на историко-правовую действительность, сложившуюся в России в рассматриваемый период, диссертант приходит к следующему выводу. По принципам комплектования и структуре высших и местных органов власти, по функциям государства, по формам и методам их осуществления Российское имперское государство следует охарактеризовать как полицейское. При этом отсутствовало гармоничное сочетание с правовым государством, что было свойственно конкретно-историческим и политико-правовым условиям.

В главе III «Положение «О мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия» от 14 августа 1881 г. как правовая основа российской внутренней политики 70–90-х гг. XIX в.» исследуются особенности процедуры разработки и принятия этого нормативно-правового акта. Указывается, что целью издания Положения являлось восстановление законности и правопорядка, политической стабильности в стране. Автором анализируется понятие «исключительное положение», выделяются его признаки: 1) расширение круга обязанностей и пределов власти существующих административных установлений по охранению государственного порядка и общественной безопасности; 2) передача исключительных полномочий временно учреждаемым для этой цели правительственным органам; 3) одновременное усиление ответственности как частных лиц, так и административных чиновников за неисполнение обязанностей, возложенных на них. Проводя сравнение с аналогичным зарубежным законодательством, диссертант заключает, что регламентация мер исключительного положения была свойственна как странам англо-саксонской, так и континентальной системы права. Отмечается необходимость разработки единых критериев, определяющих обоснованность введения исключительного положения, с целью гарантированности прав и свобод личности.

Соискателем изучаются также понятия: усиленная охрана, чрезвычайное положение, разрабатывается термин усеченное исключительное положение. Указывается, что в Положении от 14 августа 1881 г. выделялось два возможных состояния исключительного положения: усиленная охрана и чрезвычайное положение, которые различались между собой по основаниям введения, степени ограничений прав и свобод, порядку административного управления. Правовой режим местностей, объявленных в состоянии усиленной охраны, заключался в совокупности организационно-правовых превентивных мер и мер пресечения, а также в установлении усиленной юридической ответственности и механизма ее применения. Комитет Министров, объявляя территории в состоянии усиленной охраны, наделял местную администрацию (генерал-губернаторов, губернаторов, градоначальников) полномочиями по применению ряда превентивных мер, направленных на охрану общественного порядка. К таковым относились ограничения: 1) свободы передвижения, 2) выбора места жительства, в т.ч. и в виде административной высылки в определенную местность европейской или азиатской России с обязательством безотлучного там пребывания в течение назначенного срока. При этом среди местностей, на которые распространялся запрет пребывания неблагонадежных лиц, наиболее часто встречались столицы и столичные губернии, где была отмечена высокая концентрация студенчества и рабочей среды, наиболее подверженных революционным идеям. Выявлено, что значительная часть неблагонадежных лиц состояла из иностранцев, в основном – австрийских и прусских подданных.

Чрезвычайное положение значительно отличалось от состояния усиленной охраны, предполагая, с одной стороны, больший объем полномочий административной и полицейской власти, а с другой – перераспределение чрезвычайных полномочий в пользу более узкого круга лиц (главноначальствующих, военно-полицейских команд). Главноначальствующий имел право изъять из общей подсудности дела о посягательствах на общественное спокойствие и порядок, и самостоятельно разрешать их в административном порядке. Режим чрезвычайного положения характеризовался усилением мер юридической ответственности по отношению к лицам, нарушившим распоряжения главноначальствующего, а также существенно большим ограничением личных, имущественных и политических прав и свобод.

Помимо двух представленных моделей исключительного положения в Положении от 14 августа 1881 г. предусматривался третий возможный организационно-правовой режим, определенный автором как усеченное исключительное положение, предполагавшее введение отдельных правил исключительного характера. Его статьями 28?31 устанавливалось, что усеченное исключительное положение могло вводиться Высочайше утвержденным положением Комитета Министров в местностях, граничащих с губерниями или областями, переведенными на режим исключительного положения.

Диссертант считает, что Положение от 14 августа 1881 г. объединило, систематизировало и усовершенствовало ранее изданные единичные акты, регламентировавшие отдельные меры исключительного характера. Наиболее радикальная организационно-правовая модель – чрезвычайное положение – хотя и была детально регламентирована в Положении от 14 августа 1881 г., но фактически не применялась. Правительству удалось справиться с проблемой восстановления государственного порядка и общественного спокойствия в рассматриваемый период, не используя этот административно-правовой ресурс. Положение от 14 августа 1881 г., предоставляя широкие полномочия губернской чиновной аристократии, тем не менее, устанавливало правовые пределы ее компетенции.

Из анализа Положения от 14 августа 1881 г. видно, что его т.н. чрезвычайный характер отнюдь не свидетельствует о превращении монархического государства в диктатуру, при том, что известные советские исследователи представляли данный документ в качестве яркой иллюстрации «усиления административно-полицейского произвола», начавшегося с восшествием на престол императора Алек­сандра III. Диссертант утверждает, что Положение от 14 августа 1881 г. продолжает охранительное направление внутренней политики России с целью восстановления законности и правопорядка и является адекватной правовой мерой, принятой императором и его соратниками, олицетворявшими сильную, ответственную перед своим народом, патриотически настроенную охранительную власть, направленную на защиту устоев российского общества и государства.

В главе IV «Законодательные коррективы в сфере организации местного самоуправления в 70–90-е гг. XIX в.» раскрывается охранительный курс в области построения системы контроля и надзора со стороны администрации за органами местного самоуправления. Анализируются факты проявления политической оппозиции земств, которые привели  к необходимости коррекции законодательства, регламентировавшего земское и городское самоуправление.

К концу правления Александра II в среде местного самоуправления активно развилось недовольство правящим курсом. От либеральных убеждений, вполне согласованных с политикой Александра II, часть земских деятелей во второй половине 1870-х гг. устремилась к открытому выражению протеста и вместо опоры правительства на местах среди населения превратилась в деструктивную силу. Деятельность земских гласных все чаще дискредитировала роль органов местного самоуправления в обществе, о чем убедительно свидетельствует такое негативное явление, как абсентизм.

Автором выявлен ограничительно-охранительный характер правового регулирования деятельности местного самоуправления в России, который проявлялся: 1) в закрытии земских учреждений, 2) в ряде подзаконных нормативно-правовых актов, пресекавших возможность для земских учреждений обращаться с ходатайствами непосредственно в правительство. При этом установлено, что процесс разработки и принятия нормативно-правовых актов коррекционного характера в сфере местного самоуправления проходил в обстановке противодействия правительства и радикально настроенной оппозиции. В ходе обсуждения проектов либеральные, реакционные и умеренно-консервативные устремления правительства чередовались.  Этот сложный процесс необходимо разделить на следующие периоды: 1) с конца 1870-х гг. до февраля 1880 г. — оформление охранительных тенденций, усиление контрольно-надзорной функции губернаторской власти над земскими учреждениями (введение Положения Комитета Министров «О предоставлении губернаторам особых прав при замещении постоянных должностей по земским и городским учреждениям» от 19 августа 1879 г.); 2) с февраля 1880 г. до 1884 г. — отмена вышеуказанного Положения Комитета Министров от 19 августа 1879 г.; возврат к либеральным устремлениям в деятельности органов местного самоуправления, предпринятый министром внутренних дел М.Т. Лорис-Меликовым и продолжателем его курса М.С. Кахановым; 3) с 1884 г. по 1889 г. – переход на реакционные позиции в правительстве по отношению к определению статуса органов местного самоуправления; проект Д.А. Толстого – А.Д. Пазухина, предполагавший фактическую ликвидацию выборных начал земской деятельности, полную ее подотчетность правительству, т.е. замену самоуправления государственным чиновничьим управлением; 4) с 1889 г. по 1892 г. – реализация в полной мере охранительного курса в умеренно-консервативном направлении. При сохранении принципов местного самоуправления усиливаются правовые меры ограничительно-охранительного характера со стороны правительства по отношению к местному самоуправлению (принятие Положения «О губернских и уездных земских учреждениях» от 12 июня 1890 г. и Городового Положения от 11 июня 1892 г.). В работе проводится их анализ и изучается практика реализации.

Охранительная направленность коррекции земской реформы 1864 г. выразилась в: 1) дополнении и уточнении перечня лиц, лишенных избирательного права, за счет состоящих под гласным надзором полиции и несостоятельных должников; 2) повышении дисциплины посещения гласными земских собраний посредством введения ответственности за неявку на заседания земских собраний; 3) установлении административного надзора за деятельностью земских органов со стороны губернаторов, Министерства внутренних дел и губернских по земским делам присутствий.

Аналогичные направления коррекции в рамках охранительного курса прослеживались и в системе городского самоуправления. В Городовом Положении от 11 июня 1892 г. более подробно, по сравнению с прежним (от 16 июня 1870 г.), были регламентированы предметы ведения городского самоуправления, изменен имущественный ценз. Анализ статистических показателей результатов городских выборов по новому закону свидетельствует о резком сокращении числа избирателей как следствии правительственной политики, направленной на формирование конструктивного состава городских дум, действовавших под организационно и юридически оформленным контролем и надзором административной власти.

Автор заключает, что Положение «О губернских и уездных земских учреждениях» 1890 г. и Городовое Положение 1892 г. являлись логическим продолжением, а не антиподом реформ 60–70-х гг. XIX в. Охранительные цели этой политики были достигнуты: проявления оппозиции со стороны земств и городских органов местного самоуправления прекратились. Стало развиваться конструктивное сотрудничество государственной власти и местного самоуправления, которое наиболее ярко проявилось в период народных бедствий (массовый голод 1891–1892 гг.). Все это свидетельствует о положительном разрешении конфликта между земствами и административной властью.

Часть 2 «Организационно-правовое закрепление и реализация консервативной охранительной внутренней политики в различных сферах государственного управления» состоит из четырех глав.

В Главе I «Особенности правового регулирования информационной и идеологической областей управленческой деятельности Российского государства в 70–90-х гг. XIX в.» исследуется совокупность политико-правовых мероприятий правительства в сфере цензуры и образования.

Автор раскрывает содержание охранительного внутриполитического курса в области цензуры, которая представляет систему организационно-правовых мероприятий правительства по установлению контроля и надзора за деятельностью средств массовой информации, достижениями культуры и искусства, науки, техники, т.е. за всеми продуктами интеллектуального и материального творчества и за их авторами. Целью цензурной деятельности государства выступает охрана, защита сложившихся общественных, государственных и правовых устоев путем запрета выпуска и распространения информации антигосударственного, неправомерного или аморального характера.

Цензурная деятельность государства была прежде всего направлена на средства массовой информации. Диссертантом были выявлены основные цензурные критерии решения вопроса о выпуске и распространении произведений культуры, науки и искусства: 1) отсутствие всякого упоминания о государственной тайне, изложение материала в строгом соответствии с правительственными интересами; 2) политическая лояльность существующему строю, авторы произведений не должны были придерживаться антиправительственной направленности, выраженной как в открытой, так и в завуалированной, аллегорической форме; 3) приверженность или лояльность православным духовно-мировоззренческим ценностям; 4) исключение изображений обнаженных тел или их натуралистических описаний ввиду противоречия религиозной морали, в т.ч. в естественно-научных трудах; 5) субъективное отрицательное отношение цензурного чиновника, который руководствовался презумпцией запретительных мер, применяя цензурное законодательство. Автор заключает, что многоплановая цензурная политика имела как позитивные, так и негативные последствия. К первым следует отнести тот факт, что цензурная деятельность российского правительства изучаемого периода способствовала укреплению единой проправительственной идеологической доктрины Российского государства в средствах массовой информации, что, безусловно, положительно сказалось на восстановлении общественного порядка. Ко вторым – максимально широкое толкование жандармами и другими чиновниками МВД в своей правоприменительной практике цензурного законодательства привело к усилению нигилистических настроений в интеллигентской среде.

Соискатель раскрывает комплекс дискриминационно-охранительных мероприятий правительства в отношении системы народного образования. Учитывая активное участие молодежи в подпольной революционной деятельности в рассматриваемый период, направленность охранительного курса на сферу образования вполне объяснима. Отличительной особенностью этой области охранительной политики являлся усиленный государственный контроль над системой образования, который был, по мнению диссертанта, оправдан. Как показал исторический опыт, либерализация образовательной сферы привела к отрицательным для государства последствиям – вырастало поколение, которое направляло свою энергию, талант на борьбу с существующим строем. Студенческая молодежь стала авангардом революционного движения. В архивных документах встречаются правоприменительные акты Министерства народного просвещения и подведомственные циркуляры, издаваемые попечителями учебных округов, об исключениях студентов из высших учебных заведений с запрещением продолжения обучения и занятия педагогической деятельностью ввиду политической неблагонадежности.

Коррекционная политика, инициированная министром народного просвещения И.Д. Деляновым при поддержке К.П. Победоносцева,  проводилась на всех уровнях народного образования. В области начальной школы приоритет признавался за практическими навыками. В средней школе существенное значение придавалось установлению порядка и дисциплины, сохранению классической системы образования, предусматривавшей доступ в высшие учебные заведения только выпускникам гимназий. Вводился строгий контроль за благонадежностью абитуриентов. 18 июня 1887 г. Министерством народного просвещения был принят циркуляр, известный в истории под названием «О кухаркиных детях». Согласно этому документу к обучению в гимназиях допускались только дети, чьи родители или опекуны обеспечивали их всеми условиями для учебы и осуществляли за ними постоянный домашний надзор. Этот акт представлял собой наиболее непопулярную охранительную меру правительства. В высшей школе была ликвидирована университетская автономия, скорректирован сословный состав студенчества. Университетский Устав от 23 августа 1884 г. в целях пресечения создания т.н. «интеллигентного пролетариата» предусматривал меры экономического характера — в частности, повышение платы за обучение. Из анализа изменений численного состава студентов университетов за период с 1880 г. по 1894 г. следует, что количественный рост был явно замедлен.

Диссертант приходит к выводу, что основными тенденциями образовательной политики Российского государства являлись: 1) осознание, постановка и выполнение задач охраны государственной безопасности, правового и общественного порядка в сфере образования, 2) введение принципа унификации государственных образовательных стандартов и 3) установление контрольно-надзорного механизма со стороны государства над образовательной деятельностью.

В главе II «Охранительные аспекты правовой регламентации национально-религиозных отношений в Российском государстве в 70–90-е гг. XIX в.» изучается религиозная политика в системе охранительных мероприятий правительства России, в которой рельефно проявилась цель принятого курса – защита государственного порядка и общественного спокойствия, единства и целостности государства, его духовно-религиозных начал. Правительство подтвердило свою приверженность православию как государственной религии, на которой базируется патриотический консерватизм, т.е. официальная идеология. В то же время государство дифференцированно относилось к представителям других конфессий, объявляя непримиримую борьбу сектам. Это понятие автор определяет по содержанию как религиозное учение, противоречащее всем официально признанным религиозным конфессиям, а по форме – как организацию, отрицаемую законом, объединяющую лиц, следующих данному религиозному учению, независимо от материального, социального положения, профессии, образования, национальности, места проживания. Правительство  решительно пресекало деятельность униатов, выразивших неповиновение имперской власти, дискриминировало иудаизм цензом оседлости и мусульманство, запрещая юридическую практику и участие в местном самоуправлении. Государство лояльно относилось к раскольничеству, наименее противоречившему официальному православию и не представлявшему угрозу империи.

Религиозный вопрос и пути его решения, выработанные в исследуемый период, продемонстрировали как положительные, так и отрицательные черты консервативного охранительного курса. К позитивным аспектам относится противодействие центробежным тенденциям, нацеленным на распад империи, которые выражались в настроениях религиозных общностей, ориентированных на иностранные державы (проблемы панисламизма, полонизации, германизации, иудейской самостоятельности). Благодаря охранительным, порой непопулярным мерам, вызвавшим недовольство представителей религиозных меньшинств и либеральных общественных деятелей, правительству удалось добиться восстановления общественного спокойствия и государственного порядка, сохранив пределы империи. К негативным чертам нельзя не отнести традиционализм в вопросах дискриминации по религиозной принадлежности в правах: на образование, занятие должностей (как государственных, так и общественных), отправление религиозного культа, на свободу выбора места проживания и жительства, а следовательно – на передвижение по стране. Это привело к отрицательным последствиям в виде укрепления оппозиции за счет социальной среды, недовольной дискриминационными правительственными мерами, проводимыми на религиозной почве.

Автором анализируется место и роль национального вопроса в разработке и проведении охранительного курса 1870–1890-х гг. Идеал единого Российского государства стал основным ориентиром имперской политики второй половины XIX века, что предопределило попытку правительства идеологически обосновать, а также консолидировать мероприятия по отношению к подданным империи во всем их национальном и религиозном разнообразии. Еврейский вопрос формулировался как проблема существования группы населения, не поддающейся ассимиляции, представлявшей угрозу порядку империи. Правительство учитывало резко отрицательную позицию российской торгово-промышленной и финансовой буржуазии, развитию которой препятствовала еврейская предпринимательская среда. Рядом законодательных актов, принятых в 80–90-е гг. XIX в., в отношении еврейского населения вводились дискриминационные меры, которые ограничивали свободу передвижения и выбора места жительства евреев, гражданскую дееспособность (запрет на куплю-продажу недвижимости), ущемляли право на получение образования (установление процентных норм учащихся евреев от общего числа христиан), исключали возможность участия в местном самоуправлении. Происходило принудительное массовое переселение еврейских семей в пределы черты оседлости, результатом чего являлось их разорение. Дискриминации подверглись также иностранцы и инородцы западных губерний Российской империи. В 10-ти губерниях Царства Польского и в 11-ти губерниях западной полосы России им запрещалось приобретать и владеть землями, вводилось обязательное преподавание на русском языке в средней школе. Официальным языком делопроизводства во всех присутственных местах устанавливался русский. Налицо процесс аккультурации местного населения западных губерний. Дискриминация проводилась и в отношении мусульман. Так, в 1884 г. Комитет Министров принял постановление, запрещавшее замещать должности по сельскому и волостному управлению «фанатиками-мусульманами», определяя при этом степень «фанатизма» в административном порядке. Правительство, обеспокоенное угрозой панисламизма, проводило русификацию мусульманского населения.

Диссертант заключает, что многочисленные инородцы и иноверцы составляли благодатную социальную среду для оппозиции существующему строю. Однако необходимо различать лиц, которые своими действиями создавали угрозу политическому режиму, и подданных, которые, составляя принадлежность к той или иной нации или религии, вели законопослушный образ жизни. Вменение в вину национальной либо религиозной принадлежности, т.е. объективных обстоятельств, а не фактически совершенных деяний, не способствовало восстановлению законности и правопорядка.

Глава III «Нормативно-правовая регламентация полицейского надзора за свободой передвижения и систематизация мер правительственного надзора за неблагонадежными лицами в Российской империи» раскрывает механизм обеспечения государственной безопасности путем реализации административно-надзорных и контрольно-регистрационных мероприятий.

Соискатель изучает правовые изменения в области усиления государственного контроля над российскими и иностранными подданными и гражданами. По мнению диссертанта, паспортный режим представляет собой комплекс организационно-правовых мероприятий правительства по установлению контроля и надзора за передвижением лиц, проживающих на территории государства и перемещающихся за ее пределами. Его признаками являются: всеобщность (распространение в дифференцированном виде на всех подданных Российской империи и иностранцев); общеимперский характер; оформление правовой связи государства и подданного. Акцент делается на значение паспорта как средства обеспечения полицейского надзора.

Российская империя сохраняла и усиливала систему мер контроля за передвижением населения, вводя административный порядок разрешения на отлучку с места постоянного жительства, унифицировав форму документа, подтверждающего личность. Согласно Положению «О видах на жительство» от 3 июня 1894 г. лицо, отлучаясь с места постоянного проживания более чем на 6 месяцев, было обязано иметь вид на жительство. Этот документ подразделялся на две категории: 1) бессрочные паспортные книжки для неслужащих дворян, лиц, уволенных с государственной службы, офицерских чинов запаса, почетных граждан, купцов и разночинцев; 2) вид на жительство для мещан, ремесленников и сельских обывателей. Было разработано три группы видов на жительство: паспортные книжки, паспорта, бесплатные билеты на отлучку.

Проведенное исследование паспортно-регистрационных охранительных отношений указывает на развитие законодательных и организационных мер по упорядочению регистрационного учета подданных империи, ужесточению института вида на жительство, усилению контроля за передвижением лиц в пределах империи и за ее границами, активизации деятельности полиции в области контроля за соблюдением паспортного режима.

Автор проводит анализ норм, устанавливающих правила ведения гласного полицейского надзора за политически неблагонадежными лицами, изучается правоприменительная практика. Диссертант дает оценку Положения «О полицейском надзоре…» от 12 марта 1882 г. как нормативно-правового акта, уточняющего, детализирующего и разъясняющего смысл Положения «О мерах к охранению…» от 14 августа 1881 г. и Устава уголовного судопроизводства изд. 1876 г.

Соискатель определяет гласный полицейский надзор как одну из форм осуществления полицейских функций, которая устанавливалась в соответствии со строго определенной процедурой, в отношении конкретного лица на определенный срок и влекла за собой ограничение правового статуса поднадзорного лица. Авторская систематизация архивных данных показывает, что в основном ограничение свободы передвижения для неблагонадежных лиц распространялось на столичные губернии. Из общего числа лиц, ограниченных в свободе передвижения, большинство составляли мещане (64,1%). Стабильно высокий процент (15%) неблагонадежных лиц, в отношении которых запрещался въезд в определенные местности, сохранялся до 1884 г. Затем, когда непосредственная угроза законности и правопорядку была ликвидирована, происходит снижение этого показателя (с 1884 г. по 1886 г. средний процент составляет 7%). Новый скачок отмечен к 1888-му году (14%) в ответ на покушение на императора Александра III 1 марта 1887 г. — органы внутренних дел вновь перешли к решительным действиям по ограждению столиц и других крупных центров от революционно-террористических сил.Установленная диссертантом динамика численности лиц, объявленных в розыск, носит волнообразный характер. 1881?1882 гг. — высокий процент (7?10%) объясняется террористическим актом 1 марта 1881 г. Он вызвал большие масштабы применения гласного надзора полиции в отношении лиц, объявленных политически неблагонадежными, и как следствие, увеличение числа лиц, скрывшихся из-под гласного надзора полиции. В связи с коронацией императора Александра III в 1883 г. и последовавшей за ней амнистией наблюдается видимый спад количества побегов из-под надзора. Очередной подъем численности скрывшихся и разыскиваемых лиц относится к 1888?1890 гг., как правительственная реакция на покушение на императора 1 марта 1887 г. После 1890 г. вновь происходит сокращение числа разыскиваемых лиц в связи со стабилизацией политической обстановки и массовым освобождением лиц из-под гласного надзора полиции. Систематизация и анализ архивных источников убеждают в том, что полиция проводила своевременные оперативно-розыскные мероприятия по задержанию разыскиваемых лиц, преданию их административной высылке или суду в случае обвинения в совершении государственного преступления.

Автор изучает порядок установления и ведения негласного полицейского надзора, а также практику его применения. Подчеркивается, что в отличие от гласного, негласный полицейский надзор не вышел за рамки ведомственного правотворчества. Негласный (или секретный) полицейский надзор определяется как мера предупреждения государственных преступлений посредством наблюдения за лицами сомнительной политической благонадежности, осуществляемая способами, исключающими возможность поднадзорному знать об установлении за ним наблюдения. В работе различаются понятия «негласный надзор» и «негласное наблюдение», под которым понимается исключительно розыскная мера, временно учреждаемая Департаментом полиции или губернатором с целью проверки полученных сведений об опасной деятельности определенного лица, а также обнаружения разыскиваемых лиц, которые, по имеющимся указаниям, могли войти с ним в контакт. К лицам, состоявшим под наблюдением, не применялся порядок регламентации негласного надзора, указанный в Положении «О негласном надзоре» от 1 марта 1882 г. По общему правилу негласный надзор учреждался Департаментом государственной полиции с разрешения министра внутренних дел по ходатайству местной администрации или по собственной инициативе Департамента. В отношении ряда категорий субъектов, особо подозрительных в плане политической неблагонадежности, вводился исключительный упрощенный порядок установления над ними негласного надзора. Организацией надзора за границей занималось специальное подразделение Департамента полиции – заграничная агентура.

Изучение правоприменительной практики показывает, что в основном дела о прекращении всех форм надзора за лицами, признанными ранее неблагонадежными, датируются началом 1890-х гг. Это свидетельствует об определенной эффективности охранительных мер.

Таким образом, установлено, что своевременно предпринятый правительством комплекс административно-правовых мероприятий по введению гласного, негласного надзора и наблюдения за лицами, признанными неблагонадежными, представляется адекватным, оправданным и необходимым ответным действием организационно-правового характера со стороны государства по охране режима законности, право- и общественного порядка.

Глава IV «Коррекция уголовного, уголовно-процессуального и пенитенциарного законодательства в Российском государстве в 70–90-е гг. XIX в.» посвящена изучению системы властно-принудительного пресечения деяний, направленных на подрыв социально-экономических и политико-правовых устоев. Отмечается, что были скорректированы нормы уголовного права, устанавливавшие меры и порядок применения уголовной ответственности за совершение государственных преступлений. Выделяются такие тенденции правительственного курса в этой области, как: 1) криминализация деяний, 2) усиление санкций. В числе новых составов государственных преступлений: 1) нарушение порядка приобретения и хранения взрывчатых веществ; 2) заведомое укрывательство приговоренных к тюремному заключению с лишением всех прав состояния. Происходит усиление мер уголовной ответственности: 1) за деяние, направленное против чести и достоинства императора и его семьи; 2) за бездействие во время беспорядков на предприятии; 3) за обнаружение, сообщение иностранному правительству государственных тайн; 4) за подготовку к шпионажу.

Диссертант выделяет ряд ключевых направлений трансформации судопроизводства. 1) Коррекция принципов судебной реформы 1864 г.: состязательности (приостановление дальнейшего учреждения советов присяжных поверенных, установление негласного надзора полиции за неблагонадежными адвокатами), гласности (расширение круга дел, подлежащих закрытому слушанию), несменяемости и независимости судей (учреждение Высшего дисциплинарного присутствия, имевшего право отстранить судью). 2) Усиление чрезвычайной юстиции посредством расширения подсудности военно-окружных судов. Изменяется подсудность дел о разбойных нападениях на Закавказской железной дороге, которые передаются военным судам ввиду ее особого приграничного положения. 3) Ведение дознаний по государственным преступлениям передавалось офицерам жандармского корпуса. На всей территории Российской империи был оформлен единый порядок дознания по государственным преступлениям, который раскрывается автором на основе не исследованных ранее архивных циркуляров МВД. Выявляется ряд проблемных вопросов производства дознаний по государственным преступлениям: 1) превышение полицией своих полномочий, а именно стремление полицейских чинов расследовать государственные преступления; 2) разграничение компетенции офицерских чинов армии и флота, с одной стороны, и жандармерии, с другой; 3) формальное отношение прокурорских чиновников к своим обязанностям по контролю и надзору за ходом дознания по государственным преступлениям. В результате автор заключает, что ввиду особой общественной и государственной опасности расследуемых деяний правительство оперативно стремилось разрешить эти практические искажения процедуры дознания по государственным преступлениям.

Диссертант отмечает, что в сфере судоустройства происходит коррекция деятельности суда присяжных: 1) изменение порядка составления списков присяжных заседателей, 2) повышение имущественного ценза для кандидатов в присяжные, 3) постепенное изъятие из ведения присяжных заседателей всех государственных, основной массы религиозных преступлений и некоторых правонарушений в сфере паспортного режима. Следующий элемент в системе российского судоустройства – мировой суд был подвергнут существенным изменениям. Деятельность мировых судей во многих губерниях вызывала неодобрение со стороны правительства. Изученные архивные документы свидетельствуют о фактах политической неблагонадежности мировых судей, проявления с их стороны пренебрежения служебными обязанностями. Эти обстоятельства доказывают необходимость преобразования мировой юстиции, которая назрела к 80-м гг. XIX в. При этом автором отмечается и обосновывается любопытный факт сохранения мировой юстиции в городах: Москва, Санкт-Петербург, Одесса, Нижний Новгород, Харьков. Целью введения института земских участковых начальников и городских судей стало восстановление режима законности и правопорядка в уездах и губерниях Российской империи. С точки зрения диссертанта, деятельность земских участковых начальников следует оценивать неоднозначно. Позитивный аспект – в условиях чрезвычайной ситуации (голод 1890–1891 гг.) земские участковые начальники смогли организовать на местах снабжение хлебом наиболее нуждающихся крестьян. Им удалось также восстановить режим законности и правопорядка во вверенных территориях. Негативные черты – злоупотребления земскими начальниками своими служебными полномочиями, несмотря на созданную и активно действующую систему контроля и надзора со стороны прокуратуры, уездных съездов, губернских присутствий, губернаторов и, наконец, министра внутренних дел. Причиной превышения власти, возможно, являлось представление российского дворянства о своем господствующем положении над крестьянством. Получив от правительства властные полномочия, определенная часть помещиков превратно истолковала смысл охранительных мероприятий правительства, исказив их подлинную цель (восстановление режима законности и правопорядка).

В рассматриваемый период развивается правотворческая и правоохранительная деятельность государства по регламентации режима содержания политических заключенных в тюрьмах Российской империи. Об этом свидетельствуют: Высочайше утвержденное Положение «О Шлиссельбургской тюрьме» от 19 июля 1884 г.; Инструкция для чинов управления Шлиссельбургской тюрьмой от 14 октября 1884 г.; Правила «О порядке содержания политических арестантов в губернских и уездных тюремных замках и пересыльных тюрьмах» от 28 февраля 1886 г. Территориальная локализация ссыльных выглядела следующим образом: Томская, Тобольская, Енисейская, Иркутская губернии, Забайкальская, Якутская, Амурская, Приморская области, о. Сахалин. Сибирские губернаторы выражали министру внутренних дел обоснованную озабоченность состоянием благонадежности вверенных им территорий в связи с концентрацией государственных преступников, находящихся на ссыльном поселении, каторжных работах, в административной ссылке и неблагоприятно воздействующих на учащуюся молодежь и местную интеллигенцию. Эти проблемы усугублялись высоким процентом побегов из мест ссылки и заключения, что свидетельствует о недостаточном административном контроле за местами содержания ссыльных.

В изучаемый период развитие пенитенциарного законодательства характеризуется ярко выраженными репрессивными  тенденциями: 1) ужесточение условий содержания политических преступников, находившихся на положении тюремных заключенных, ссыльно-каторжных, административно-ссыльных, ссыльно-поселенцев; 2) усиление мер юридической ответственности за нарушение режима содержания как в отношении должностных лиц, так и заключенных. Это вызывало негативную реакцию как среди осужденных, так и в широких общественных кругах. Тем самым подрывался авторитет самодержавия. Отсюда нельзя однозначно положительно оценивать комплекс законодательных и организационных мероприятий правительства в сфере развития пенитенциарной системы в рассматриваемый период.

В заключении диссертант отмечает, что государство, используя потенциал организационно-правовых средств воздействия на общество, обязано своевременно реагировать на возникавшие дестабилизационные факторы, разрабатывая блок политических, идеологических и организационно-правовых средств проведения коррекции политического курса, реализуемого через государственно-правовые институты. При этом коррекция проходила не в рамках ликвидации этих институтов, которые были реформированы на предыдущем этапе, а в пределах законности, легитимации этих мероприятий, обеспечивая их позитивную оценку обществом.

Приложения к диссертации включают выписки из неопубликованных архивных документов, таблицы, схемы, графики, диаграммы, иллюстрирующие основные положения исследования.

ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИОННОГО ИССЛЕДОВАНИЯ                                 ОПУБЛИКОВАНЫ СЛЕДУЮЩИЕ РАБОТЫ:

Монографии:

  • Биюшкина Н.И. Представительные государственные институты в России (IXв.–октябрь 1917 года)/ Соавт. А.И. Горылев, А.В. Петров.Н.Новгород, 2003. 60 с.
  • Биюшкина Н.И. Становление и функционирование мировых судов в судебной системе России/ Соавт. В.Б. Романовская, С.В. Каширский. Н.Новгород, 2005.110 с.
  • Биюшкина Н.И. Судебная реформа в Российской империи 1864 – 1890 гг. (На материалах Нижегородской губернии / Соавт. А.В. Киселева. – Н.Новгород, 2007. 243 с.
  • Биюшкина Н.И. Охранительные отношения в Российском государстве в период правления Александра III (с марта 1881 г. по 1894 г.). Н.Новгород, 2011. 374 с.
  • Биюшкина Н.И. Дискриминационно-охранительные отношения в Российском государстве в период правления Александра III (с марта 1881г. по 1894г.). М., 2011. 304 с.
  • Биюшкина Н.И. Ограничительно-охранительные отношения в сфере местного самоуправления в Российском государстве в 70–90-е гг. XIX в. М., 2011.184 с.

Учебные пособия:

  • Биюшкина Н.И. Судебная реформа 1864 г.//Трудные вопросы истории отечества, государства и права. Н.Новгород, 1997. С. 171–179
  • Биюшкина Н.И. Судебная реформа 1864 г.//Материалы по истории Отечества. Н.Новгород, 2001. С. 223–229

Статьи в рецензируемых изданиях, рекомендованных ВАК Минобрнауки России для публикации результатов диссертационных исследований:

  • Биюшкина Н.И. Изменения в правовом регулировании процедуры судебного рассмотрения дел о государственных преступлениях в России в 80–90-е гг. XIX в.//Государство и право. 2011. № 8. С. 86–95
  • Биюшкина Н.И. К.П. Победоносцев: Консервативный национализм или умеренный реформизм//Актуальные проблемы Российского права.2009. №3(12). С. 62–69
  • Биюшкина Н.И. Политико-правовые взгляды Н.Х. Бунге//История государства и права.2010. №1. С. 37–39
  • Биюшкина Н.И, Ленев А.А. Взгляды российских консерваторов конца XIX – начала XX веков на государства и государственное устройство//«Черные дыры» в Российском Законодательстве. 2007.№ 3. С. 412–414
  • Биюшкина Н.И. Правовой статус поднадзорных лиц по Положению «О полицейском надзоре, учреждаемом по распоряжению административных властей» от 12 марта 1882г.//Вестник Академии права и управления. 2011.№22. С. 107–114
  • Биюшкина Н.И. Становление отрасли полицейского права как науки//Вестник Академии права и управления. 2011.№ 23. С. 112–119
  • Биюшкина Н.И. Изменения в российском уголовном законодательстве в 1880-х–середине 1890-х гг.//Актуальные проблемы Российского права.2011.№2(19). С. 29–37
  • Биюшкина Н.И. Политика Александра III в сфере образования//Актуальные проблемы Российского права. 2010.№3(16). С. 37–44
  • Биюшкина Н.И. Теория исключительного положения и закон «О мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия» от 14 августа 1881г.//История государства и права. 2011.№3. С. 34–39
  • Биюшкина Н.И. Законодательство о периодической печати в период правления  Александра III//Вестник Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского. 2011.№1.С. 303–309
  • Биюшкина Н.И. Источники Положения «О мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия» от 14 августа 1881 г.//Вестник Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского. 2010.№5. С. 288–294
  • Биюшкина Н.И. Становление российской науки полицейского права (XVIII в.–80-е годы XIX  в.)//Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России. 2011.№1 (14). С. 11–15
  • Биюшкина Н.И. Юридический анализ отдельных аспектов Положения «О мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия» от 14 августа 1881 г.//Вестник Нижегородской академии МВД России. 2010. №2(13). С. 14–19
  • Биюшкина Н.И. Анализ политико-правовых и духовно-религиозных последствий реформаторского курса Александра II в трудах князя В.П. Мещерского//Современное право. 2011.№2. С. 153–156
  • Биюшкина Н.И. Иерархия нормативно-правовых актов охранительного характера в период правления Александра III//Вопросы правоведения. 2010. №4(8). С. 196–205
  • Биюшкина Н.И. К вопросу об особенностях внутриполитического курса Александра III//Власть. 2011.№6. С. 166–168
  • Биюшкина Н.И. К вопросу о понятии «контрреформы» 80-90-х гг. XIX века в России//Российский юридический журнал. 2011. №5. С. 209–216
  • Биюшкина Н.И. Законодательные меры правительства Российской империи в отношении религиозных сект (март 1881 г.–1894г.)//Вестник Сочинского государственного университета туризма и курортного дела. 2011. №1(15) .С.135–139
  • Биюшкина Н.И. Правовое регулирование режима содержания политических преступников в Российской империи в период правления Александра III//Вестник Владимирского юридического института. 2011. №2(19). С. 140–146
  • Биюшкина Н.И. Организационно-правовые мероприятия Российского правительства в сфере исполнения наказаний как пресечение и превенция политической преступности в период с 1881–1884 гг.//Вестник Владимирского юридического института. 2011. №3(20).С. 168–174
  • Биюшкина Н.И. Правовое регулирование религиозных отношений в Российской империи в период с марта 1881 по 1884 гг.//Проблемы права. Международный правовой журнал. 2011.№1. С. 124–133
  • Биюшкина Н.И. Общая характеристика периода расцвета российской науки полицейского права (80-е гг. XIX–нач. XX вв.)//Проблемы права. Международный правовой журнал. 2011.№3.С. 94–101
  • Биюшкина Н.И. Юридическое закрепление процедуры негласного надзора и наблюдения в Российском полицейском праве 80-х–90-х гг. XIX в.//Социум и власть. 2011. №3. С. 79–82
  • Биюшкина Н.И. Террористический акт 1 марта 1881 г. и Манифест от 29 апреля 1881 г. в оценке общественно-политических деятелей//Пробелы в Российском законодательстве. 2011.№3. С. 271–276
  • Биюшкина Н.И. Система местного самоуправления в России: кризис 1870–80-х гг.//Проблемный анализ и государственно-управленческое проектирование. 2011.№4. Т.4. С. 62–69
  • Биюшкина Н.И. Особенности правового регулирования процедуры составления списков присяжных заседателей в Российском государстве 70-х–90-х гг. XIX века//Исторические, философские, политические и юридические науки,

    культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2011. №5(11). С. 30–33

  • Биюшкина Н.И. Цензурное законодательство Александра III и практика его применения//История государства и права. 2011. №17. С. 6–10
  • Биюшкина Н.И. Проблема установления административного контроля и надзора за местным самоуправлением в пореформенной России // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. 2011. №6. Часть 3. С. 16–21

Иные публикации:

    • Биюшкина Н.И. Упразднение дореформенных судебных учреждений в Нижегородской губернии//Россия и Нижегородский край: актуальные проблемы истории: Материалы чтений памяти Н.М. Добротвора. Н. Новгород, 1998. С. 178–180
    • Биюшкина Н.И. О деятельности банков в Нижегородской губернии в 1864–1917 годы//Город славы и верности России: Материалы историко-краеведческой конференции, посвященной 775-летию Нижнего Новгорода 26–27 апреля 1996 г. Н.Новгород, 1996. С. 78–80
    • Биюшкина Н.И. К вопросу о земской организации управления в России (на примере развития Нижегородского земства–1864-1914 гг.)//Проблемы государственного и муниципального управления в современной России: Материалы региональной научно-практической конференции 15 марта 1995 года. Н.Новгород, 1995. С. 44–48
    • Биюшкина Н.И. К вопросу о материальных ценностях демократического общества // Возрождение России: проблема ценностей в диалоге культур: Материалы второй Всероссийской научной конференции 1–3 февраля 1995 г.Н.Новгород, 1995. С. 37–39
    • Биюшкина Н.И. Институт адвокатуры дореволюционной России//Вестник Нижегородского государственного университета им. Н.И Лобачевского.Н.Новгород, 1996.С.85–92
    • Биюшкина Н.И. Влияние судебных уставов 1864 года на уровень правовой защищенности граждан Российской империи во второй половине XIX века//Вестник Нижегородского государственного университета им. Н.И Лобачевского.Н.Новгород, 1997.С.38–44
    • Биюшкина Н.И.Особенности правового регулирования нотариата – важного звена пореформенного губернской судебной системы//Российское право в период социальных реформ: Сборник научных трудов аспирантов, соискателей и молодых ученых.Н.Новгород, 1998. С. 12–17
    • Биюшкина Н.И. Проблема обеспечения прав российских граждан в суде (историко-правовой аспект)//Вестник Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского. Н.Новгород, 1998. С. 18–26
    • Биюшкина Н.И. Некоторые практические проблемы внедрения мирового суда в российскую правовую действительность (пореформенный период XIX в.)//Вестник Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского.Н.Новгород, 2000. С. 22–27
    • Биюшкина Н.И. Пореформенный окружной суд: проблемы становления в России (конец 60-х–начало 70-х гг. XIX в.)//Вестник Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского. Н.Новгород, 2001. С. 43–53
    • Биюшкина Н.И. Из практики мирового суда в Нижегородской губернии//Право. Экономика.Политика.Образование.:Труды межвузовской научной конференции. Н.Новгород, 2001. С. 19–25
    • Биюшкина Н.И. К вопросу о разработке понятия о типологии государств зарубежными учеными-правоведами XVIII–XIX вв.//Законность и правопорядок в современном обществе: материалы II международной научно-практической конференции.Новосибирск, 2010. С. 158–167
    • Биюшкина Н.И. Правовое регулирование паспортно-регистрационных отношений в России в период правления Александра III//Актуальные проблемы совершенствования законодательства и правоприменения: Материалы международной научно-практической конференции. Уфа, 2011.С. 58–62
    • Биюшкина Н.И. Ограничение принципа состязательности в российском уголовном процессе 70-х–90-х гг. XIX в.//История: из прошлого в будущее: Материалы I Международной научно-практической конференции (28 мая 2011 г.): Сборник научных трудов. М., 2011. С. 68–71
    • Биюшкина Н.И. Институт земских участковых начальников: особенности организационно-правового оформления//Современные проблемы гуманитарных и естественных наук: Материалы VII международной научно-практической конференции. М.,2011.С.26–28
    • Биюшкина Н.И. Порядок введения в действие Положения «О земских участковых начальниках» от 12 июля 1889 г.//Проблемы и перспективы социально-экономического реформирования  современного государства и общества: Материалы III международной научно-практической конференции. М., 2011.С. 87–90
    • Биюшкина Н.И. Необходимость замены мировых судей земскими участковыми начальниками: аргументы «за» и «против//Экономика, социология, право: новые вызовы и перспективы: Материалы V международной научно-практической конференции. М., 2011.С.163–164
    • Биюшкина Н.И. Дискуссия в общественных и правительственных кругах России о введении земских участковых начальников в 70-ые—80-ые гг. ХIХ в.//Право как основа современного общества: Материалы II Международной научно-практической конференции.М., 2011.С.13–16
    •  Биюшкина Н.И. Проблемы реформирования мировой юстиции в России в 80-х гг. ХIХ в.//Современная юриспруденция: проблемы и решения: Материалы  Международной заочной научно-практической конференции.Новосибирск, 2011.С. 11–15
    • Биюшкина Н.И. Циркуляры Министерства юстиции Российской империи и деятельность комиссий по составлению списков присяжных заседателей (80-е гг. XIX в.)//Материалы Всероссийской научно-практической конференции «Бизнес и право: проблемы науки и практики».Н.Новгород, 2011.С. 51–56
    • Биюшкина Н.И. Реформирование принципов гласности и устности в российском судопроизводстве в 80-х гг. XIX в.//Правовые системы России: современное состояние и актуальные проблемы: Сборник трудов VI Всероссийской научно-практической (заочной) конференции.М., 2011.С.22–30
    • Биюшкина Н.И. Охранительная коррекция правил формирования корпуса присяжных заседателей в российской судебной системе 70-х–90-х гг. XIX в.//Правовые системы России: современное состояние и актуальные проблемы: Сборник трудов VI Всероссийской научно-практической (заочной) конференции.М., 2011.С. 17–22
    • Биюшкина Н.И. Ограничение принципа состязательности в российском уголовном процессе//История: из прошлого в будущее: Материалы I Международной научно-практической конференции. Таганрог, 2011.С 68–71
    • Биюшкина Н.И. Коррекция принципа несменяемости судей в судебной системе Российского государства 70-х–90-х гг. XIX в.//Закон и порядок: Материалы II Международной научно-практической конференции. М., 2011.С. 62–67
    • Биюшкина Н.И. Теоретико-правовые особенности режима исключительного положения в контексте внутренней политики Александра III//Актуальные проблемы правоприменительной и правоохранительной деятельности в современных условиях: Материалы IX Международной, научно-практической конференции. Новочеркасск, 2011.С. 4–12
    • Биюшкина Н.И. Философско-правовые основы внутриполитического курса Александра III//Актуальные проблемы философии государства и права. Сборник статей учасников научного семинара.Н.Новгород, 2011.С. 36–44
    • Биюшкина Н.И. Проблемы трансформации российской мировой юстиции в 80-хгг. XIX в.//Материалы VII Международной научно-практической конференции «Найновите постижения на европейската наука – 2011». Т. 12. София, 2011.С.14–17
    • Биюшкина Н.И. Земские участковые начальники: требования к должности//Право, история, теория, практика: Материалы конференции. СПб., 2011.С.19–21
    • Биюшкина Н.И. Религиозные дискриминационно-охранительные отношения, сформировавшиеся в Российской империи в 70-е – 90-е гг. XIX в.//Московское научное обозрение: Научно-практический журнал. М., 2011. С.34–36
    • Биюшкина Н.И. Анализ правоприменительной практики земских участковых начальников в Российском государстве конца XIX в.//Актуальные вопросы науки: Материалы II Международной научно-практической конференции. М., 2011.С. 88–91
    • Биюшкина Н.И. Особенности правового регулирования образовательной политики России в 70 – 90-е гг. XIX в.//Отраслевые аспекты экономики, управления и права: Сборник докладов II Международной научной заочной конференции. М., 2011. С. 39–41
    • Биюшкина Н.И. Мировая юстиция в период действия положения «О земских участковых начальниках» от 12 июля 1889 г.//Экономика. Управление. Право: Научно-практический журнал. М., 2011. С. 46–48
    • Биюшкина Н.И. Практика реализации мер полицейского контроля в области паспортного режима в Российской империи в 70–90-х гг. XIX в.//Правовая Россия: теория и практика. Материалы III Всероссийской научно-практической конференции. Йошкар-Ола, 2011. С. 5–9
    • Биюшкина Н.И. Компетенция земских участковых начальников в российской системе управления в конце XIX в.//Материалы V Международной научно-практической конференции «Законность и правопорядок в современном обществе». Новосибирск, 2011. С. 171–176
    • Биюшкина Н.И. Кризис земского самоуправления в 1870-начале 1880х гг.//European Fresearcher. Мультидисциплинарный научный журнал. 2011.7[10]. July.С. 1067–1071
    • Биюшкина Н.И. Политико-правовые взгляды М.Н. Каткова//European researcher. Мультидисциплинарный научный журнал.-2011.7[10]. July.С. 1072–1075
    • Биюшкина Н.И. Особенности отправления правосудия земскими участковыми начальниками и городскими судьями в  Российском государстве в 90-е гг. XIX в.//Материалы XII Международной научно-практической конференции «Наука и современность–2011». Новосибирск, 2011. С. 255–259
    • Биюшкина Н.И. Социально-экономические последствия крестьянской реформы Александра II//Политико-правовое значение великих реформ 60–70-х годов XIX века в отечественной истории и современность. Межвузовский сборник научных трудов по материалам межвузовской научной конференции, посвященной 150-летию отмены крепостного права. Н.Новгород, 2011. С.175–183
    • Биюшкина Н.И. Особенности национальной политики Российского государства 70–90-х гг. XIX века//Материалы II Международной научно-практической конференции «Государственное и муниципальное управление в XXI веке». Новосибирск, 2011.  С.30–34
    • Биюшкина Н.И. Дестабилизирующие тенденции в развитии местного самоуправления в России в 70–80-х гг. XIX в.//Материалы 6-й Всероссийской научно-практической конференции «Проблемы развития Российской правовой системы». Сочи, 2011. С.30–35
    • Биюшкина Н.И. Конфликт городского самоуправления с административной властью на рубеже 70–80-х гг. XIX в.//Материалы 6-й Всероссийской научно-практической конференции «Проблемы развития Российской правовой системы». Сочи, 2011. С.35–39
    • Биюшкина Н.И. Проблемы введения и функционирования земских участковых начальников и городских судей в Российском государстве в конце 80-х–90-х гг. XIX в.//Материалы Международной научно-практической конференции «Актуальные научные исследования».Киев, 2011. С. 16–21

    Победоносцев К.П. Московский сборник. М., 1896; Муравьев Н.В. Из прошлой деятельности. Т. 1. СПб., 1900; Бунге Н.Х. Гармония хозяйственных отношений. СПб., 1860; Пазухин А. Современное состояние России и сословный вопрос//Русский вестник. 1885. Т. 175. С. 5–58; Катков М.Н. Идеология охранительства. М., 2009; Мещерский В.П. За великую Россию. Против либерализма. М., 2010; Гиляров-Платонов Н.П. Сборник сочинений. Т. 1. М., 1899

    Речь Б.Н. Чичерина, Московского городского головы 16 мая 1883 г. Berlin, 1883; Арсеньев К.К. Законодательство о печати. СПб., 1903; Градовский А.Д. Собрание сочинений. Т. 6–8. СПб., 1907; Муромцев С.А. Статьи и речи. Вып. 1-5. М., 1910

    Моль Р. Наука полиции по началам юридического государства. СПб., 1871; Штейн Л. Учение об управлении и право управления с сравнением литературы и законодательства Франции, Англии и Германии. СПб., 1874; Гессен В.М. Исключительное положение. СПб., 1908; Андреевский И.Е. Русское государственное право. Т. 1. СПб., 1866; Ивановский В.В. Полиция благосостояния. Казань, 1886; Дерюжинский В.Ф. Habeas-Corpus акт и его приостановка по английскому праву. Юрьев, 1895; Белявский Н.Н. Полицейское право. Юрьев, 1910; Тарасов И.Т. Личное задержание как полицейская мера безопасности. Ч. 1. Киев, 1875; Иозефи В.Г. Опыт юридической науки полицейского права. Ч. 1. Могилев-Под., 1902

    Зайончковский П.А. Российское самодержавие в конце XIX столетия (политическая реакция 80-х–начала 90-х годов). М., 1970; Оржеховский И.В. Самодержавие против революционной России. М., 1982; Троицкий Н.А. Царизм под судом прогрессивной общественности. 1866?1895 гг.  М., 1979; Кузнецова Е.Н. Контрреформы 80–90-х гг. XIX в. в России (Государственно-правовая характеристика): дис.…канд. юрид. наук. Л., 1977; Ерошкин Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России. М., 1983 и др.

    Чернышевский Д.В. Карательная политика России 1881–1894 гг. Истоки, характер, результаты. Саратов, 1990

    Будницкий О.В. Терроризм в российском освободительном движении: идеология, этика, психология (вторая половина XIX – начало XX в.). М., 2000

    Воронин И.В. «Контрреформы» 80-90-х гг. XIX в. в административной и судебной сферах в России. Автореферат дис.…канд. юрид. наук. М., 2011

    Русский консерватизм XIX столетия. Идеология и практика. М., 2000; Графский В.Г. и др. История политических и правовых учений XIX в. М., 1993; Графский В.Г., Ефремова Н.Н., Карпец В.И. Институты самоуправления: историко-правовое исследование. М., 1995; Полунов А.Ю. Под властью обер-прокурора. Государство и церковь в эпоху Александра III. М., 1996

    Гриценко Н.Ф. Консервативная стабилизация в России в 1881–1894 годах: Политические и духовные аспекты внутренней политики. М., 2000

    Корнев А.В. Консервативная и либеральная теории государства и права в России (XIX-начало XX вв.): дис.…докт. юрид. наук. М., 2004

    Боханов А.Н. Император Александр III. М., 2007; Репников А.В. Консервативные концепции переустройства России. М., 2007

    Исаев И.А. Идея порядка в консервативной ретроспективе. М., 2011

    Веселовский Б. История земства за сорок лет. Т. 1. СПб., 1909; Белоконский И.П. Земское движение. М., 1914; Кизеветтер А.А. Местное самоуправление в России IX–XIX столетия. Пг., 1917; Цейтлин С.Я. Земское самоуправление и реформа 1890 г.//История России в XIX веке. Т. 5. СПб., б.г. С. 79–139; Гессен В.М. Вопросы местного управления. СПб., 1904; Михайловский А.Г. Реформа городского самоуправления в России. М., 1908; Шрейдер Г.И. Городская контрреформа 11 июня 1892 года//История России в XIX веке. Т. 5. СПб., б.г. С. 181–228

    З.С. Восемнадцать лет войны с земством (отдельный оттиск из «Вольного слова»). Женева, б/г; А.Б. Городское самоуправление в России. Издание Союза Русских Социал Демократов. Женева, 1902. № 7

    Захарова Л.Г. Земская контрреформа 1890 г. М., 1968; Пирумова Н.М. Земское либеральное движение. Социальные корни и эволюция до начала XX века. М., 1977; Большов В.В. Кахановская комиссия (1881–1885). К вопросу о внутренней политике самодержавия первой половины 80-х гг. XIX в.: дис.…канд. ист. наук. М., 1977; Нардова В.А. Городское самоуправление в России в 60-х–начале 90-х гг. XIX в.: Правительственная политика. Л., 1984

    Жукова Л.А. Земское самоуправление и бюрократия в России: конфликты и сотрудничество, 1864–1917 гг. М., 1998; Лаптева Л.Е. Местное управление в пореформенной России (1864–1905): историко-правовое исследование: дис.…докт. юрид. наук. М., 2001; Куликов В.В. Становление и развитие земского самоуправления (вторая половина XIX–начало XX вв.): историко-юридическое исследование: дис.…докт. юрид. наук. М., 2002

    Арсеньев К.К. Законодательство о печати. СПб., 1903; Скабичевский А.М. Очерки по истории русской цензуры. СПб., 1892; Розенберг В., Якушкин В. Русская печать и цензура в прошлом и настоящем. М.,1905; Балуев Б.П. Политическая реакция 80-х годов XIX века и русская журналистика. М., 1971; Твардовская В.А. Демократическая журналистика//Россия в революционной ситуации на рубеже 1870–1880-х гг. М., 1983. С. 390–426; Козлова Н.Н. Вестник Европы и политическая реакция 80-х гг. XIX в. (1884–1891): дис.…канд. фил. наук. М., 1984; Бурлакова Р.И. Правовое регулирование цензуры печати в России в XVIII–начале XX века: дис.…канд. юрид. наук. М., 2004

    Чарнолуский В.И. Начальное образование во второй половине XIX столетия//История России в XIX веке. Т. 26. СПб., б.г. С. 109–169; Коваленский М.Н. Средняя школа//История России в XIX веке. Т. 26. СПб., б. г. С. 170–202; Фриче В.М. Высшая школа в конце века//История России в XIX веке. Т. 9. Ч. 4. Отд. 2. СПб., б.г. С. 145–163; Щетинина Г.И. Студенчество и революционное движение в России: последняя четверть XIX в. М., 1987; Харитонов В.Г. Из воспоминаний участника группы Благоева//От народничества к марксизму. Л., 1987. С. 80–93; Кодан С.В. Школа профессоров Российского права М.М. Сперанского//Государство и право. 2003. № 9. С. 88–95; Скрипилев Е.А. О юридическом образовании в дореволюционной России (XVIII–начало XX вв.)//Государство и право. 2000. № 9. С. 81–89; Зипунникова Н.Н. Правовое регулирование университетского образования в России в XVIII – первой половине XIX века: дис….канд. юрид. наук. Екатеринбург,1998

    Никольский Н.М. Раскол и сектантство во второй половине XIX в.//История России в XIX веке. Т. 5. Ч. 3. Отд. 1. СПб., б.г. С. 228–272; Рейснер М.А. Государство и верующая личность. СПб., 1905; Мыш М.И. Руководство к русским законам о евреях. СПб., 1898; Гессен Ю.И. Евреи в России. СПб., 1906; Пятковский А.П. Государство в государстве. СПб., 1901; Ленский З. Польское восстание 1863 г.//История России в XIX веке. Т. 9. Ч. 1. СПб., б.г. С. 268–322; Живулин В.А. Теоретико-правовые основы регулирования современных государственно-конфессиональных отношений в Российской Федерации: дис.…канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2006; Солженицын А. И. Двести лет вместе: В 2 т. Т. 1. М., 2001; Козлитин Г.А. Правовое положение евреев в Российской империи. Конец XVIII–XIX вв. Автореф..дис…канд. юрид. наук. Р.-на-Дону, 2004 и др.

    Берг Ф.Ф. Правила о полицейском надзоре. Б.м., 1867; Елистратов А.И. Административное право. М., 1911; Шеймин П.Н. Полицейское право. Одесса, 1887; Люкевич П.М. Полицейский надзор: Руководство по осуществлению подследственного, судебного и административного надзоров. Ломжа, 1913; Селиванов Н. Отдача под надзор полиции, как уголовное наказание//Юридический вестник. 1883. № 10. С.265–274; Степанов Я.С. О полиции как науке во Франции. Казань, 1867; Ковалевский М. История полицейской администрации в английских графствах с древнейших времен до смерти Эдуарда III-го. Прага, 1876;  Магазинер Я.М. Чрезвычайно-Указное право в России. СПб., 1911; Шинджикашвили Д.И. Сыскная полиция царской России в период империализма. Омск, 1973; Желудкова Т.И. Основные направления деятельности полиции дореволюционной России по охране феодального и буржуазного общественного порядка. М., 1977; Жухрай В. Тайны царской охранки: авантюристы и провокаторы. М., 1991; Лонге Ж., Зильберг Г. Террористы и охранка. М., 1991; Головков Г., Бурин С. Канцелярия непроницаемой тьмы: политический сыск и революционеры. М., 1994; Лурье Ф. Хранители прошлого. Л., 1990; Рууд Ч.А. Взаимодействие политических полиций Австро-Венгрии, Франции и России//Вестник Российского университета дружбы народов. 2003. № 4. С. 65–75; Перегудова З.И. Политический сыск России. М., 2000; Колодеев Е.П. Надзорно-инспекторская деятельность полиции (милиции) России в XVIII–XX вв.: дис.…канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2008; Фомичев А.Ю. Проекты реформы российской полиции в конце XIX–начале XX века: дис.…канд. юрид. наук. М., 2000; Гарина О.В. Организационно-правовые основы деятельности Министерства внутренних дел по обеспечению внутренней безопасности и общественного порядка в Российской империи (1881 – февраль 1917 гг.): дис….канд. юрид. наук. М., 2011

    Дворниченко Н.Е. Во глубине Сибирских руд. Иркутск, 1968; Дворянов В.Н. В сибирской дальней стороне… Минск, 1985; Сенченко И.А. Революционеры России на Сахалинской каторге. Южно-Сахалинск, 1963; Гернет М.Н. История царской тюрьмы. Т. 3. М., 1961; Новорусский М.В. Записки Шлиссельбуржца. Пг., 1920; Панкратов В.С. Жизнь Шлиссельбургской крепости. Пг., 1922; Таганцев Н.С. Карательная деятельность государства и ее границы. СПб., 1882; Фойницкий И.Я. Оправдательные решения присяжных заседателей и меры к их сокращению. СПб., 1879; Михайловский И.В. Основные принципы организации уголовного суда. Томск, 1905; Случевский В. Русское уголовное судопроизводство. Ч. 1–2. СПб., 1891; Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. СПб., 1914; Гессен И.В. Судебная реформа. СПб., 1904; Гессен В.М. Генезис института земских начальников//Право. 1903. № 52. С. 2941–2954; Муравьев Н.В. Из прошлой деятельности. Т. 1-2. СПб., 1900; Кони А.Ф. Воспоминания о деле Веры Засулич. М.-Л., 1933; Кожухар К. Земские начальники//Вестник права. 1905. № 4. С. 93–132; Виленский Б.В. Судебная реформа и контрреформа в России. Саратов, 1969; Немытина М.В. Судебная контрреформа и комиссия Н.В. Муравьева: дис…..канд. юрид. наук. Саратов, 1987; Ефремова Н.Н. Министерство юстиции Российской империи: 1802–1917 гг. М., 1983; Либерман А.А. Институт земских начальников 1889?1905 гг.: дис.…канд. ист. наук. М., 1976; Боботов С.В., Чистяков Н.Ф. Суд присяжных: история и современность. М., 1992; Демичев А.А. Сравнительно-правовое исследование суда присяжных в России (история и современность): дис.…докт. юрид. наук. Н. Новгород, 2003; Грезнева А.А. Революционное движение в России 1870-х–начала 1880-х гг. в оценках присяжных поверенных: дис.…канд. ист. наук. М., 2008; Гурьянов М.М. Институт земских начальников в конце XIX–начале XX вв. и его региональные особенности: дис.…канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2007; Захаров В.В. Основные этапы реформирования российского суда и института исполнения судебных решений в сфере частного права в 1832–1917 гг. (историко-правовое исследование): дис…докт. юрид. наук. М., 2009; Петренко Н.И. Становление и развитие управления уголовно-исполнительной системой России: дис.…докт. юрид. наук. Рязань, 2009; Яковлев С.П. Организационно-правовые формы трудоиспользования лиц, осужденных к лишению свободы в дореволюционной России (XVII – начало XX вв.): дис.…канд. юрид. наук. Чебоксары, 2005.

    Pearson T. Russian law and rural justice: Activity and problems of the Russian justices of peace, 1865–1889//Jahrbucher fur Geschichte Osteuropas. Wiesbaden, 1984. Bd. 32. S. 52?71; Russia’s Great reforms, 1855?1881 / Ed. by Eklof B., Bushnell J. a. Zakharova L. Bloomington, 1994. XVII; Леонтович В.В. История либерализма в России. 1762–1914. М., 1995; Труайя А. Александр III. М., 2005 и др.

    Отчет по Государственному Совету за 1887 г. СПб., 1888; Отчет по Государственному Совету за 1888 г. СПб., 1889; Исторический обзор деятельности Комитета Министров. Т. 4/Сост. И.И. Тхоржевский. СПб., 1902; Обзор деятельности ведомства Министерства народного просвещения за время царствования императора Александра III. СПб., 1901 и др.

    Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1866 г. с доп. по 1 января 1876 г. / Сост. Н.С. Таганцев. – СПб., 1876; Богданов И.В. Сборник циркуляров и узаконений... Орел, 1895; Мыш М.И. Руководство к русским законам о евреях. СПб., 1898; Исторический очерк деятельности министерства народного просвещения. Сост. С.В. Рождественский. СПб., 1909 и др.

    Манифест «О призыве всех верных подданных к служению верою и правдой Его Императорскому Величеству и Государству» от 29 апреля 1881 г.//ПСЗРИ. Изд. 3-е. СПб., 1885. Т. I. Ст. 118

    Устав о предупреждении и пресечении преступлений изд. 1876 г.//СЗРИ. Т. XIV. СПб., 1876; Уложение о наказаниях уголовных и исправительных изд. 1885 г.//СЗРИ. Т. XV. СПб., 1885; Устав уголовного судопроизводства изд. 1892 г.//СЗРИ. Т. XVI. Ч. 1. СПб., 1892; Воинский устав о наказаниях//Свод военных постановлений 1869 г. Кн. XXII. СПб., 1913; Устав о цензуре в ред. 1879 г.//СЗРИ. Т. XIV. Ч. 2. СПб., 1879; Устав «О паспортах и беглых» изд. 1890 г.//СЗРИ. Т. XIV. СПб., 1890; Свод учреждений и уставов о содержащихся под стражей изд. 1890 г.//СЗРИ. Т. XIV. СПб., 1890; Свод учреждений и уставов о ссыльных изд. 1890 г.//СЗРИ. Т. XIV. СПб., 1890 и др.

    Именной Высочайший указ «О порядке осуждения военным судом по законам военного времени лиц, совершивших преступления, означенные в Именном Высочайшем указе, данном Правительствующему Сенату 9 августа сего года» от 9 августа 1878 г.//ПСЗРИ. Изд. 2-е. СПб., 1880. Т. 53. Отд. 2. Ст. 58779;  Высочайше утвержденное мнение Государственного Совета «О временном изменении подсудности и порядка производства по некоторым преступлениям» от 9 мая 1878 г.//ПСЗРИ. Изд. 2-е. СПб., 1880. Т. 53. Отд. 1. Ст. 58488; Высочайше утвержденное Положение Комитета Министров «О мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия» от 14 августа 1881 г.//ПСЗРИ. Изд. 3-е. СПб., 1885. Т. I. Ст. 350 и др.

    Валуев П.А. Дневник. Пг., 1919; Дневник Е.А. Перетца. М.-Л., 1927; Дневник государственного секретаря А.А. Половцова. М., 1966; Дневник В.Н. Ламздорфа. М.-Л., 1926; Феоктистов Е.М. Воспоминания. За кулисами политики и литературы. Л., 1929; Тернер Ф.Г. Воспоминания жизни Ф.Г. Тернера. СПб., 1910; Витте С.Ю. Избранные воспоминания. М., 1997; Богданович А.В. Три последних самодержца. М., 1990; Духовская В.Ф. Из моих воспоминаний. СПб., 1900; Короленко В.Г. История моего современника. М., 1985

     





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.