WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


КРИМИНОГЕННАЯ ВИКТИМИЗАЦИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ГРУПП В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ

Автореферат докторской диссертации по юридическим наукам

 

На правах рукописи

 

 

ВИШНЕВЕЦКИЙ  Кирилл  Валерьевич

 

КРИМИНОГЕННАЯ ВИКТИМИЗАЦИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ГРУПП В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ

 

Специальность 12.00.08. - уголовное право и криминология;

уголовно-исполнительное право

 

А в т о р е ф е р а т

диссертации на соискание ученой степени

доктора юридических наук

 

 

 

 

 

Москва - 2007

Диссертация выполнена на кафедре криминологии Московского университета МВД России.

Научный консультант:                 заслуженный юрист Российской Федерации

доктор юридических наук, профессор

                                                           Лебедев Семен Яковлевич

Официальные оппоненты:           заслуженный деятель науки

Российской Федерации

доктор юридических наук, профессор

                                                            Антонян Юрий Миранович

заслуженный деятель науки

Российской Федерации

доктор юридических наук, профессор

                                                             Квашис Виталий Ефимович

заслуженный деятель науки

Российской Федерации

доктор юридических наук, профессор

                                                             Шестаков Дмитрий Анатольевич

Ведущая организация – Московская государственная юридическая академия

Министерства образования и науки

Российской Федерации

Защита состоится 28 мая 2008 года в 14.00 часов в зале заседаний диссертационного совета Д 203.019.03 при Московском университете МВД России (117437 г. Москва, ул. Академика Волгина, д. 12).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского университета МВД России.

Автореферат разослан «___»___________ 2007 г.

Автореферат размещен на сайте Московского университета МВД России.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат юридических наук, доцент                                             А.А. Шишков

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования.  Глубокие изменения в социальной структуре общества, в направленности социальных процессов, которые сегодня принято обозначать понятием глобализации, настойчиво заставляют ученых сосредоточиться на социальных аспектах криминолого-виктимологических исследований. Изучение истории развития криминальной виктимологии  за последние годы говорит о  том, что мы имеем дело с устойчивой тенденцией. Внимание как западных, так и отечественных специалистов сегодня привлекают не только  морально-психологические, но и социальные характеристики (социальное положение, место непроизводственных, бытовых, семейных, досуговых и иных межличностных отношений, социальный статус или социальная роль), повышающие вероятность преступного посягательства в отношении данной личности. Ученые стремятся выяснить, каким образом само положение человека в обществе повышает вероятность совершения против него преступлений определенного вида, каково соотношение виктимообразующих факторов социального и индивидуального порядка, образа жизни и поведения индивида.

Степень достоверности научного обоснования и научного прогнозирования в области предупреждения преступности многократно увеличивается, если принять во внимание весь спектр социально детерминирующих факторов виктимологического характера. Актуальность их учета еще более возрастает в условиях масштабных трансформаций общественных процессов глобального характера, характерных для последних полутора-двух десятилетий. Очевидно, что всякие глубокие изменения в обществе требуют обновления методологического инструментария и концептуальных подходов, сложившихся на предшествующем этапе развития науки.

Официальные статистические данные свидетельствуют о том, что рост преступности в нашей стране остановить не удалось. Очевидно, что традиционные методы общего и специально-криминологического предупреждения уже нельзя считать эффективными. Поиск новых, в чем-то альтернативных, методов предупреждения преступности все чаще заставляет ученых-криминологов обратиться к проблемам виктимологии. Об актуальности такого подхода свидетельствует и то, что в странах Запада в последние годы все более отчетливо делается акцент именно на виктимологической составляющей предупредительной деятельности органов государственного управления и институтов гражданского общества.

Вхождение нашей страны в мировое сообщество открывает дополнительные возможности в сфере экономического и социального развития, но  и несет в себе как новые угрозы, в том числе и криминального характера. Глобализационные процессы не обошли стороной  и криминальный мир. Поэтому как никогда становится значимым зарубежный опыт криминологического и виктимологического изучения феномена преступности и противодействия  ему. Знакомство с ним позволяет лучше узнать тот преступный мир, с которым сталкивается Россия в эпоху открытости и интеграции в мировые процессы, смоделировать возможную динамику развития криминологической ситуации в нашей стране и разработать систему опережающего противодействия, адаптировать применительно к российским условиям результаты  криминологических и виктимологических разработок зарубежных коллег. 

Актуальность изучения особенностей виктимности и виктимизации жертв обусловлена и задачами прикладного характера. В частности, без понимания личности потерпевшего, присущих ему виктимных свойств, его роли в механизме совершения преступления в практической деятельности  трудно решать вопросы квалификации преступления, назначения виновному лицу уголовного наказания, его индивидуализации.

Отсутствие полных данных о преступности снижает эффективность контроля над ней. Виктимологические исследования общества во многом  нацелены на решение данной задачи, поскольку его объектом являются все  жертвы преступлений: и учтенные официальной статистикой, и латентные. Проведение виктимологических исследований способствует выявлению жертв преступлений и тем самым расширяет возможности специалистов в получении объективной картины не только виктимизации населения, но и состояния латентной преступности. Виктимологическое исследование позволяет более подробно и точно описать механизм преступного деяния, выявить факторы и условия, катализирующие данный процесс, характерные особенности личности потерпевшего и меры, которые ему необходимо предпринять для предупреждения совершения преступлений в дальнейшем.

В последние годы актуальность исследования социальных факторов виктимизации населения значительно возросла, что связано со стремлением социальных наук выявить и объяснить сущность изменений глобального масштаба, наблюдаемых в мировом сообществе. Идут процессы глубокой трансформации социальной структуры общества, изменяются параметры стратификации и намечаются ее новые направления, иным, чем раньше, видится положение личности в обществе и государстве.

Активная разработка социальной составляющей виктимолого-криминологического знания, комплексного изучения факторов виктимности и виктимизации не только личности, но и социальных групп, составляет одну из актуальнейших задач современной криминологии. При этом проблема криминогенной виктимизации социальных групп не нашла более или менее масштабного освещения в криминологической литературе, что не может не отражаться на создании научно обоснованной системы виктимологического предупреждения преступлений. Настоящая диссертация предполагает восполнить этот теоретический и следующий за ним практический пробелы.

Степень разработанности темы. Говоря о теоретических предпосылках изучения жертвы преступления в контексте криминологического знания в России, следует подчеркнуть, что они восходят к гуманистическим традициям российской криминологии, российского правоведения и общенациональной культуры. Криминологическое направление в отечественном познании преступности зародилось в 70-х годах XIX века и уходит корнями в уголовно-правовую теорию. Ранними представителями этого направления были М.В. Духовской и И.Я. Фойницкий. К началу XX века к ним присоединились такие ученые как М.Н. Гернет, С.Н. Гогель, А.А. Пионтковский, С.В. Позднышев, Е.Н. Тарновский, А.Н. Трайнин, М.М. Хомяков, Х.М. Чарыхов и другие. В их работах большое внимание уделялось именно жертве преступления. Данная проблематика никогда не выходила из сферы внимания российских ученых, для которых всегда было важно не само по себе наказание, нейтрализация и перевоспитание преступника, но восстановление справедливости. Следуя традициям великой русской литературы, элементы жертвы многими гуманистами виделись и в образе самого преступника.

Начало становления отечественной виктимологии как самостоятельной научной дисциплины о жертве преступления, развивавшейся в рамках криминологии, не случайно пришлось на  60-е годы прошлого столетия.  Оно отражало общее стремление общества к преодолению тоталитаризма и связанного с ним пренебрежения интересами и правами личности, к возрождению научности и гуманизма юридической мысли в России. Основные идеи и тенденции виктимологии оказались глубоко созвучны характеру российской правовой и общей культуры.

У истоков этого гуманистического научного движения  стояли Л.В. Франк и Д.В. Ривман, чьи работы давно стали классикой виктимологии.  Большой вклад в развитие отечественной виктимологии внесли С.Б. Алимов, А.Д. Бойков, П.С. Дагель, А.И. Долгова, В.В. Вандышев, В.Е. Квашис,       В.П. Коновалов, В.Н. Кудрявцев, В.С. Минская, В.И. Полубинский,            А.Л. Репецкая, В.Я. Рыбальская,  В.С. Устинов, Г.И. Чечель,  Д.А.  Шестаков, С.П. Щерба и др.

В последнее десятилетие виктимология все более привлекает к себе внимание отечественных исследователей. Выходят в свет тематические сборники, учебники, проводятся научно-теоретические и научно-практические конференции. Были представлены на суд научной общественности и работы монографического характера. Среди их авторов следует назвать К.А. Адигюзелова, Т.В. Варчук, С.Г. Войтенко,  А.А. Гаджиеву,  Д.М.  Галушко, В.И. Задорожного, И.В. Лиманскую, Н.Н. Невского, Н.К. Котову, Э.Л. Сидоренко, А.Л. Ситковского, И.А. Фаргиева и др.Вместе с тем, фундаментальных виктимологических исследований современных социальных страт в новых условиях развития мировых общественных процессов, как никогда в прошлом насыщенных криминальными угрозами, в отечественной криминологии не проводилось.

Поскольку в качестве самостоятельного направления юридической мысли виктимология сформировалась на Западе примерно на 20 лет раньше, чем в Советском Союзе, и опиралась при этом на несопоставимо более значительный эмпирический фундамент, успех отечественной науки о жертве криминального преступления в значительной мере зависел от того, насколько полно сумеют российские ученые проанализировать и насколько эффективно адаптировать работы своих зарубежных коллег. В нашей стране специалистам всегда были хорошо известны имена  (а в ряде случаев и работы) основоположников виктимологии Б. Мендельсона, Г. Гентинга, Р. Гассера, М. Вольфганга. Судя по ссылкам в отечественной криминологической литературе несколько менее известны работы таких часто цитируемых на Западе авторов как Дж. Гарофало, Д. Даунс, Г. Кайзер, Э. Кармен, Р. Кларк, В. Кифль, П. Рок, А. Платт, С. Смит, Я. Тейлор, Ст. Шафер, Г. Швендингер, Э. Шур, Г. Хаферкамп.

Систематическое и достаточно подробное исследование истории виктимологии как науки и общественного движения в нашей стране и за рубежом, результаты которого представлены в первой главе диссертации, показало устойчивую тенденцию, существующую в мировой виктимологии. Суть этой тенденции состоит в неуклонном переносе центра тяжести в виктимилогических исследованиях от психологической к социологической проблематике в изучении факторов виктимизации личности, социальных групп, общества в целом. Особенно эта тенденция усилилась в последние десять-двадцать лет, что отражает стремление научного сообщества раскрыть сущность и последствия морфогенетических социальных процессов, характерных для эпохи глобализации.

Вместе с тем пока еще не подготовлено  комплексного исследования монографического характера посвященного вопросам криминогенной виктимности социальных статусов с учетом тенденций стратификации современного общества, проявившихся в нашей стране и зарубежом в конце XX – начале XXI веков. Анализ имеющихся в нашем распоряжении зарубежных источников и библиографических изданий не выявил аналогичной работы и среди трудов западных ученых. Однако содержащиеся в их трудах исследования отдельных вопросов, относящихся к данной теме, обширный статистический материал в сопоставлении с работами российских криминологов и социологов содержал в себе достаточные теоретические и эмпирические предпосылки для подготовки обобщающего исследования по избранной теме, анализа мировых тенденций, разработки авторской концепции и практических рекомендаций по организации виктимологического предупреждения с учетом состояния криминогенной виктимизации социальных групп современного общества.

Общеметодологический фундамент такого исследования закономерно составили работы известных отечественных криминологов: Г.А. Аванесова, Ю.М. Антоняна, А.И. Алексеева, М.М. Бабаева, С.Е. Вицина, Н.И. Ветрова, Б.В. Волженкина, А.И. Долговой, А.Э. Жалинского, В.Е. Квашиса, В.Н. Кудрявцева, Н.Ф. Кузнецовой, В.С. Нерсесянца, Э.Ф. Побегайло, Д.В. Ривмана, Л.В. Франка и др.

Объектом исследования выступают современные общественные отношения, связанные с процессами криминогенной виктимизации населения в России, странах Западной Европы и Северной Америки, а также  с ее негативными социальными последствиями.

          Предмет исследования составляют: исторические предпосылки  становления и развития теории виктимности в зарубежной и отечественной криминологической науке; виктимологические показатели, отражающие закономерности и тенденции криминогенной виктимности традиционных социально-демографических групп населения и социальных страт с изменяющейся виктимностью, их детерминанты в России и зарубежных странах; виктимогенные признаки терроризма, как основной угрозы виктимологической безопасности современного общества; меры и средства виктимологического предупреждения преступлений и криминогенной виктимизации населения в России и за рубежом. 

Цель диссертационной работы состоит в получении нового концептуального криминологического знания о процессах криминогенной виктимизации населения с учетом его социально-статусной стратификации в современном обществе и разработка на основе этого знания научно обоснованных путей формирования единой системы виктимологического предупреждения преступности.

Достижению названной цели исследования способствовало решение следующих задач:

- систематизация и критическая оценка исторических предпосылок становления и развития основных концептуальных подходов к определению и исследованию проблемы виктимности социальных групп, сложившихся в современной зарубежной и отечественной криминологии за последние полстолетия;

- уточнение с учетом исторических оценок и теоретического анализа проблемы терминологии, определяющей сущность криминогенной виктимизации и теоретические основы социально-виктимологических исследований в криминологической науке;

- определение и анализ основных виктимологических показателей криминогенной виктимизации различных социально-статусных групп  в современном обществе (преимущественно в аспекте виктимологии насильственных преступлений) и обоснование криминологических тенденций этого процесса в России и зарубежных странах, разработка авторской концепции виктимизации личности;

- выявление и анализ факторов,  детерминирующих развитие процессов криминогенной виктимизации социальных групп современного общества в России и зарубежных странах (преимущественно в аспекте виктимогенного влияния социальной миграции, урбанизации и личностных деформаций);

- выявление и криминологическая оценка виктимогенного потенциала международного терроризма как основной угрозы виктимологической безопасности населения, определение роли международного терроризма в системе детерминации криминальной виктимизации общества;

- определение современного состояния и перспектив развития системы виктимологического предупреждения преступности в странах Западной Европы и США, уточнение и анализ основных направлений дифференциации методов  виктимологического предупреждения в России;

- разработка с учетом криминологической оценки международной виктимологической теории и практики предложений по формированию и совершенствованию системы виктимологического предупреждения преступлений в Российской Федерации.

Методологическую и методическую основу исследования составляют положения юридической и социологической науки о сущности преступления и преступности, предпосылках формирования личности преступника и жертвы, об особенностях социально-экономических отношений в современном обществе, их содержании, структуре, роли права в жизнедеятельности государства как необходимого инструмента охраны его наиболее важных интересов. Автор руководствовался объективным методом познания социальных и правовых явлений и процессов, так или иначе относящихся к предмету исследования, в том числе политико-правовых в их взаимосвязи и взаимодействии. Разработке проблемы способствовали современные криминологические концепции, основанные на применении частных научных методов: качественного и количественного анализа, метода классификации криминологических явлений, метода сравнительного анализа, метода регионального анализа, юридико-аналитической обработки нормативного материала и др. Автор широко опирался на теоретические достижения в области криминологии, уголовного права, социологии, отраженные в трудах отечественных и зарубежных ученых. Использовалась имеющая отношение к предмету статистическая информация правоохранительных органов, российских и зарубежных исследовательских центров, положения ряда законов и подзаконных актов. Интегрирующую функцию выполнял метод комплексного концептуального моделирования.

Значительные затруднения методологического характера  вызвала работа по сравнительному анализу факторов виктимизации социальных статусов и групп в отдельных странах Запада и в России. Это потребовало разработки соответствующих концептуальных подходов к методологии социально-виктимологической компаративистики как с учетом задач  исследования, так и в аспекте перспективы международного сотрудничества в области виктимологического предупреждения преступности.

Нормативной базой исследования послужили: Конституция Российской Федерации; международное и федеральное законодательство, регулирующее вопросы защиты прав потерпевших от преступлений; уголовное и уголовно-процессуальное законодательство; ведомственные (МВД России) нормативные акты, относящиеся к регулированию деятельности в области обеспечения социально-правового контроля над преступностью и предупреждения преступлений; иные нормативные документы правоохранительных органов. Использовались другие нормативно-правовые источники, так или иначе, затрагивающие вопросы виктимологического обеспечения предупреждения преступлений.

Эмпирическую базу исследования составили данные правовой статистики и конкретного социологического исследования. Анализировалась ведомственная статистика преступлений и справочно-аналитические документы Министерства внутренних дел России. Применялись традиционные методы социологического опроса  и экспертных оценок. Массив статистических данных составляют показатели преступности ГИАЦ МВД России и ГУВД Южного федерального округа России за период с 2000 по 2007 гг.  С помощью универсальной анкеты автором опрошены в составе научного коллектива, проводившего изучение общественного мнения о состоянии общественной безопасности в Ставропольском и Краснодарском краях Российской Федерации, 510 респондентов из различных социально-демогра­фических групп населения (несовершеннолетние, работающее население, пенсионеры), а также 230 сотрудников различных служб и территориальных подразделений органов внутренних. В качестве контрольных социологических показателей использовались данные мониторинга общественного мнения о состоянии преступности и деятельности органов внутренних дел, ежеквартально проводимого ВНИИ МВД России в 2005—2006 гг. В качестве экспертов для оценки проанализированного автором материала было опрошено 12 ученых-криминологов и 25 руководящих работников МВД России. В работе нашел отражение практический опыт деятель­ности диссертанта, приобретенный им во время десятилетней службы в МВД России. Весь процесс сбора, обработки и анализа статистической и социологической информации осуществлялся на основе соблюдения требований репрезентативности, предъявляемых к социальным исследованиям.

Научная новизна исследования. Диссертация содержит новую научно обоснованную теоретическую концепцию криминогенной виктимности социальных групп и статусов современного общества и формирования на ее основе системы дифференцированного виктимологического предупреждения преступлений. В основу разработки концепции автором положена совокупность не отраженной до настоящего времени ни в отечественной, ни в зарубежной литературе криминологической информации о состоянии криминогенной виктимности социальных групп и статусов современного общества. Впервые в криминологической науке представлена разработанная диссертантом социолого-криминологическая модель криминогенной виктимности и криминогенной виктимизации социальных групп и статусов в условиях глобализации, а также  двухуровневая модель социальной детерминации криминогенной виктимизации личности, теоретико-методологические принципы исследования данных процессов.  Кроме того, автором впервые:

- выделены этапы развития виктимологического знания в криминологии, даны характеристика и криминологическая оценка взглядов ее основоположников и современных авторов – представителей позитивистской, критической и радикальной виктимологии; показана связь их идей с важнейшими социологическими и социально-философскими концепциями, а также с идеологическими установками различных общественных движений;

- определены тенденции криминогенной виктимизации личности и социальных групп, складывающиеся в современном обществе  в эпоху глобализации: усиление криминогенной виктимности общества в целом и всех социальных слоев, неравномерность криминогенной виктимизации социальных групп,  постепенное выравнивание уровней криминогенной виктимности городского и сельского населения и др.;

- выявлены особенности криминогенной виктимности и закономерности криминогенной виктимизации наиболее уязвимых статусов в современном обществе: женщин, несовершеннолетних и престарелых граждан, этнических, религиозных, сексуальных меньшинств; подробно изучены и проанализированы приоритетные научные концепции, сложившиеся в западной виктимологии;

- раскрыта связь процессов миграции, урбанизации и виктимизации общества, критически оценены существующие сегодня научные концепции, посвященные данному вопросу;

- на основе обобщения результатов исследований российских и зарубежных криминологов выделены основные современные детерминанты усиления криминогенной виктимизации различных социальных групп в России и за рубежом: социальная дезинтеграция, аномические процессы в обществе, резкое усиление миграционных процессов, дефекты нравственно-правовой социализации личности, негативное воздействие СМИ и др.; 

- на основе сформировавшейся в процессе исследования авторской концепции криминогенной виктимизации современного общества (с учетом общего и особенного в протекании данного процесса в России и зарубежных странах) разработаны основные теоретические предпосылки формирования  научно обоснованной системы виктимологического предупреждения преступности в России и сформулированы предложения по совершенствованию ее законодательной базы. Новизной обладают также положения, выносимые на защиту, отражающие в своей совокупности суть рассматриваемой теоретической концепции.

Положения, выносимые на защиту: 

1. Необходимо констатировать, что современная криминология и ее виктимологическая часть (как зарубежная, так и отечественная) неоправданно оставили за пределами своего научного анализа важные для организации целенаправленной антикриминогенной деятельности тенденции современной стратификации общества. Представляется, что доминирующей тенденцией современной криминологии должно стать расширение сферы виктимологических исследований от традиционного изучения отношения «жертва-преступник» в аспекте межличностных отношений к сфере социальных отношений более высокой степени общности - социальным группам и общества в целом. Именно в их виктимологической оценке содержится потенциал активного развития антикриминогенного влияния на преступность через активизацию задействования в правоохранительной деятельности механизмов нейтрализации криминогенной виктимности.

2. В основе определения криминогенной виктимизации лежит понимание рассматриваемого феномена в его криминологическом контексте, как обладающего качеством, стимулирующим преступление и преступность, а также их социально опасные последствия с участием жертвы уголовно наказуемого посягательства. Именно криминогенность виктимизации (а не криминальность, как отмечалось ранее в криминологической литературе) выступает определяющим признаком лежащего в ее основе свойства виктимности личности. 

3. Понятие криминогенной виктимности предполагает различие реализованной и потенциальной виктимности. Последнее имеет двухуровневую природу, в соответствии  с которой виктимность социального статуса выступает  потенциальной виктимностью первого уровня, а индивидуальная виктимность (виктимность второго уровня) – формой первичной реализации социальной виктимности. Для реального превращения виктимной личности в жертву преступления ее качества должны быть дополнены возникновением соответствующей криминогенной ситуации. В результате виктимизацию следует трактовать не просто как процесс превращения личности или социальной общности в жертву преступления, а как многоступенчатый процесс повышения степени их криминогенной виктимности.

4. Социальные факторы, социальный статус личности, ее стратовая принадлежность определяют комплекс основных потенций виктимности, а личностные качества через сложившиеся модели образа жизни и механизмы поведения (прежде всего отрицательного) являются реализаторами этих потенций. Социальная виктимность, понимаемая как совокупность специфических черт виктимности социальных страт, выступает для личности, относящейся к конкретной страте, основным фактором, делающим ее потенциально виктимной. Характерные для данной страты типы и способы социального взаимодействия и социальной коммуникации задают «фон» виктимности индивидуальной, определяют  ее уровень и качественные параметры. Эта социальная виктимность индивидуализируется и реализуется под влиянием личностного и ситуационного факторов. При этом качественная характеристика первого находится в системной зависимости от вто­рого.

5. Виктимогенный потенциал социального статуса не является достаточным основанием для суждения о криминогенной виктимности личности, относящейся к нему. Личность реализует свою статусную виктимность, выбирая соответствующую модель поведения и образа жизни, а потому несет определенную долю ответственности (в большинстве случаев моральной) за создание криминогенной ситуации. При этом недопустимо любое преувеличение роли пострадавшего в преступлении. Это чревато опасностью оправдания виновного и обвинения самой жертвы в случившемся. Понятие вины жертвы используется условно и не совпадает с уголовно-правовым понятием вины. «Вина жертвы» - элемент объективной стороны преступления, условие, способствовавшее, либо облегчившее его совершение.

6. Процессы глобализации имеют результатом общее возрастание степени криминогенной виктимности различных социальных групп. Поскольку отдельные социальные группы включены в эти процессы в разной мере и в разной форме, различаются количественно-качественные масштабы трансформации параметров их криминогенной виктимизации. Группами граждан со стабильной виктимностью являются те, для которых общий виктимизационный фон задается преимущественно внесоциальными факторами (физиологическими, психологическими и т. п.).  К ним в первую очередь относятся женщины, дети, лица пожилого  возраста, инвалиды  и др. Группы с лабильной виктимностью, обусловленной социальными факторами,  составляют мигранты, этнические, религиозные, сексуальные меньшинства и др. В современных условиях степень виктимности первых резко возрастает, этнических и сексуальных меньшинств – несколько снижается. Фон виктимности социальных групп может трактоваться в качестве некоторой среднесоставляющей константных и лабильных факторов криминогенной виктимизации.

7. Основными факторами, детерминирующими воспроизводство и развитие (усиление) процессов криминогенной виктимизации социальных групп в современном обществе, являются: социальная дезинтеграция; снижение эффективности нравственно-правовых регуляторов поведения личности; социальная изоляция индивидов, которая ведет к недостатку социальной поддержки; дефекты нравственно-правовой социализации личности; форсированный рост социальной мобильности, включая процессы массовой миграции; резкий рост преступности, в первую очередь организованной, в условиях ослабления рычагов государственного воздействия на общество.

8. Изменения социальной структуры современного российского общества происходят под воздействием качественных сдвигов, вызванных масштабными преобразованиями социального, экономического, политического, правового характера. Комплексным результатом этих разнонаправленных процессов оказывается углубление социального неравенства, резкий рост безработицы, активизация социальной миграции, массовая десоциализация населения. В России эти негативные факторы приобретают ярко выраженные региональные аспекты и на фоне общей социальной напряженности ведут к ускорению виктимизации социальных страт в количественном измерении и к качественному изменению стратификационных моделей виктимности.  

9. Противоречивый характер процессов современного общества проявляется во взаимопереплетении тенденций возрастания степени криминогенной виктимизации социальных групп и ослабленной контртенденции ее снижения, а также в неоднозначной динамике развития социальных факторов виктимизации. С одной стороны, глобализация  приводит к определенной стандартизации степени виктимности идентичных социальных статусов в различных государствах, что одновременно повышает степень виктимности личности и уровень зависимости этой степени от социальных факторов, прежде всего от ее стратовой принадлежности. С другой стороны, идущие процессы индивидуализации социальных условий реализации личности, открывающиеся новые возможности для самостоятельного выбора ею того или иного проекта самореализации стимулируют спонтанность поведения, снижают уровень зависимости выбора криминальных или/и виктимных схем поведения от социальных предпосылок.

10. Современный масштабный международный терроризм является одним из закономерных последствий глобализации, вызванных усилением неравномерности социально-экономического развития регионов планеты  и общемировым кризисом ценностей традиционного общества. Особенность этого вида преступления состоит в том, что он резко повышает степень виктимности всего общества, ведет к виктимизации общества как целого, причем социальная дифференциация жертв перед лицом террора отходит на второй план.

11. Основу методов виктимологического предупреждения преступлений должна составить деятельность по дифференцированной девиктимизации социальных групп  в сочетании с нейтрализацией негативных элементов образа жизни виктимной личности. В этой точке органично сочетаются и взаимодополняют  друг друга меры общесоциального и специального (виктимологического) предупреждения, которое состоит из  виктимологической профилактики (выявления и нейтрализации виктимогенных условий, а также выявления потенциально виктимных личностей), предотвращения и пресечения проявлений криминогенно виктимного поведения личности и ее ближайшего социального окружения. В отличие от предупреждения преступности, основным субъектом которой являются органы государственной власти, основным субъектом виктимологического предупреждения должны быть институты гражданского общества, включая органы местного самоуправления и  специализированные общественные организации. 

Теоретическая значимость исследования заключается, прежде всего, в том, что ее выводы и предложения дополняют теоретическую базу современной концепции уголовно-правовой и криминологической политики в сфере контроля над преступностью, развивают научные идеи его виктимологического обеспечения с учетом нового знания о состоянии криминогенной виктимности социальных групп. Исследованием развиваются понятийный аппарат и теоретические положения криминологии, касающиеся  криминогенной виктимности личности, социальных групп, статусов, общества в целом   в   рамках  самостоятельной виктимологической теории криминологической науки. Результаты исследования призваны восполнить теоретические пробелы в познании криминологией закономерностей формирования и развития механизма совершения преступления с адекватной криминологической оценкой сопутствующего его логической завершенности виктимогенного потенциала потерпевшего (особенно в криминологических оценках механизмов совершения насильственных преступлений против личности). Эти закономерности, в целом, раскрывают границы существующих в криминологической науке традиционных теоретических представлений о детерминации преступного поведения с определением в ней самостоятельной виктимогенной роли потерпевшего. Наконец, материал исследования развивает теоретическую базу системы предупреждения преступлений в части наполнения ее конкретным виктимологическим содержанием, относящимся к устранению (нейтрализации) потенциального виктимогенного потенциала личности, способной при определенных обстоятельствах стать жертвой преступления.  

Практическое значение результатов настоящего исследования состоит в том, что  полученные теоретические данные могут быть использованы в практической виктимологической оценке социальных параметров жертв преступлений (реальных и потенциальных), развитии практики виктимологического воздействия на преступность.  Выводы и результаты диссертации могут иметь практическое значение для разработки отдельных положений программ контроля над криминогенной виктимизацией населения как в общефедеральных, региональных, так и международных масштабах, в рамках в правотворческой деятельности при совершенствовании российского уголовного и уголовно-процессуального законодательства, в части, касающейся защиты прав и интересов лиц, пострадавших от криминальных посягательств, а также с учетом перспективы разработки федерального закона о виктимологическом предупреждении и реабилитации жертв преступлений. Результаты исследования могут быть востребованы при разработке научного фундамента  государственно-правовой политики в сфере контроля над преступностью и в защите населения от криминальных посягательств; в практической деятельности правоохранительных органов, непосредственно занимающихся вопросами общего и специально-криминологического предупреждения преступности; при выработке идеологии и определении направлений работы общественных организаций, заинтересованных в девиктимизации населения. Актуальными полученные результаты могут быть при постановке на общегосударственном уровне задачи формирования единой системы виктимологического предупреждения в нашей стране и ее интеграции с аналогичными структурами, сложившимися в странах Запада. Эффективное использование зарубежного теоретического и практического опыта для создания научной базы социально-дифференцированной виктимологической профилактики предполагает соответствующую методологию сравнительного анализа социальных факторов криминогенной виктимизации личности и социальных групп.

Апробация работы и внедрение результатов исследования. Материалы диссертации отражены в 33-х опубликованных автором научных работах, в том числе: 3-х монографиях, 6-ти учебных и учебно-методических пособиях, 24-х статьях, 6 из которых – в изданиях, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки России, общим объемом свыше 70 п.л. Основные теоретические разработки, выносимые на защиту положения диссертации, выводы и предложения, имеющие прикладной характер, докладывались автором: на теоретических и научно-практических конференциях и семинарах, проводимых в Краснодарской академии МВД России (октябрь 2004, май 2005 г.) и Краснодарском университете МВД России (май 2006, июнь 2007 гг.); международной научно-практической конференции «Безопасность личности и виктимологические проблемы предупреждения преступлений» (Москва, октябрь 2006 г.); международной научно-практической конференции «Защита прав человека в деятельности милиции (полиции) на современном этапе – образ милиции (полиции) в гражданском обществе» (Москва, февраль 2007 г.); международной научно-практической конференции «Противодействие торговле людьми и использованию рабского труда» (Ставрополь, октябрь 2007 г.); на совещаниях в практических подразделениях органов внутренних дел Краснодарского и Ставропольского краев в 2004-2007 гг. Результаты исследования нашли отражение в разработке комплексной программы по укреплению правопорядка и усилению борьбы с преступностью в Краснодарском крае на 2004-2006 г.г. (утверждена Законодательным собранием Краснодарского края 25 мая      2004 г., постановление № 767-П).

Диссертант неоднократно принимал участие в исследованиях, связанных с криминологическим анализом преступности и разработкой мер ее предупреждения в Южном Федеральном округе в 2004-2006 г.г. Материалы исследований заслушивались на заседаниях коллегий и совещаниях ГУВД Краснодарского края в январе 2005 г. и январе 2006 г. По ним принимались управленческие решения, а методические рекомендации используются сотрудниками этих органов на практике. Материалы диссертационного исследования внедрены также в учебный процесс Краснодарского университета МВД России и Московского университета МВД России по курсу «Криминология».

Структура диссертации определена характером исследуемых в ней проблем. Диссертация выполнена в объеме, соответствующем предъявляемым требованиям, состоит из введения, пяти глав, включающих в себя четырнадцать параграфов, заключения и списка использованной литературы.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается выбор темы и ее актуальность, определяются цель и задачи исследования, его теоретическая и эмпирическая база, излагается научная новизна, теоретическая и практическая значимость, формулируются основные положения, выносимые на защиту, приводятся сведения об апробации исследования.

Первая глава - «ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ  ПРЕДПОСЫЛКИ  РАЗВИТИЯ УЧЕНИЯ О КРИМИНОГЕННОЙ ВИКТИМИЗАЦИИ СОЦИАЛЬНЫХ ГРУПП В КРИМИНОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКЕ» - состоит из трех параграфов, посвященных анализу социальной стратификации как объекта кроминолого-виктимологического исследования, становлению и развитию теории виктимности в зарубежной криминологической науке и теории виктимности и виктимизации в российской криминологии.

Виктимология, нередко, оценивается как альтернатива криминологии, возникшая в качестве реакции на проблемную ситуацию в последней, сложившуюся на рубеже 40—50-х годов: традиционные, обычные трактовки преступного поведения, не только не могли объяснять, почему некоторые индивидуумы с определенными социальными и психологическими  характеристиками, совершают преступления, в то время как другие, имеющие те же самые характеристики не делают этого, но они никогда не предлагали объяснение того, почему тот или иной человек совершил преступление в определенный момент, в определенной ситуации, против определенной жертвы.

В 60-е и отчасти в 70-е годы прошлого столетия приоритет в исследованиях явно отдавался прикладным аспектам виктимологии. Их теоретическое обоснование было связано с разработкой алгоритмов оптимального поведения в криминогенных ситуациях; изучением путей повышения уровня защищенности должностных лиц, чьи служебные функции сопряжены с риском подвергнуться преступному посягательству; сведение к минимуму виктимогенных ситуаций, предотвращение и пресечение их; защита и реабилитация потерпевших от преступлений. Важное место в исследовании занимало выяснение того, насколько жертвы преступления сами содействовали своей виктимизации. Исследуются факторы и особенности виктимности малоимущих слоев населения.

Подъему теоретической виктимологии содействовала институционализация этой дисциплины как научного направления, зафиксированная на начало 70-х годов, когда приобрели авторитет периодические виктимологические издания, стали регулярными международные конференции по виктимологической проблематике, во многих странах сформировались виктимологические общества, а в 1979 г. на международном конгрессе  было учреждено Всемирное общество виктимологов. Среди других факторов нужно назвать новые импульсы к развитию, которые в это время получает «старшая сестра» виктимологии – криминология.

В 80-е гг. доминирующими становятся установки критической социальной теории. Именно в этот период происходит окончательное оформление и институционализация радикальной криминологии: учреждаются научные сборники и журналы, проводятся конференции и симпозиумы.  Основное идейное и концептуальное ядро нового направления составили работы Я. Тейлора, Г. Швендингера, А. Платта, Г.Хаферкампа, Д. Даунса, П. Рока. Р. Кларк и Э. Шур образовали умеренное крыло радикальной криминологии.

В 1983 году американский исследователь Д. Фридрикс допустил, что радикальная криминология и виктимология имеют огромный потенциал взаимного воздействия. Он предложил поиск путей сочетания и эмпирической верификации некоторых общих теоретических суждений. Призывая изучать феномен потерпевшего с «радикальной» точки зрения, Фридрикс первым ввел термин «радикальной виктимологии». В 1986 г. А. Фиппс также констатировал общность существующих подходов в радикальной криминологии и виктимологии, отмечая их своеобразную «комплиментарность» и утверждая, что радикальная криминология  может формироваться через эмпирическое изучение результатов исследования виктимизации различных социальных страт.

Во второй половине 80-х и в 90-е гг. в радикальной криминологии и виктимологии постепенно начинают доминировать более умеренные в политическом плане работы, вполне укладывающиеся в рамки академической стилистики. Центр тяжести ранних разработок представителей радикальной виктимологии направляется на критику традиционных государственных определений преступления, преступников и потерпевших. Радикальные виктимологии определили новые группы потерпевших и новые виды виктимизации, характерные для различных социальных страт, но остановились, не дойдя до самого понятия традиционного потерпевшего, чья виктимизация, как они утверждали, усугубляется в пределах системы уголовного судопроизводства.

Критикуя классическую дихотомию «жертва—преступник», представители новой волны виктимологии утверждают, что она не способна охватить действительную сложность феномена преступления при том, что подобные версии доминируют в обществе и в средствах массовой информации. Анализируя причины воспроизводства такого подхода, они приходят к выводу, что его влияние связано с функциями поддержания существующего общественного порядка. В стереотипах массового сознания преступник воплощает собой зло, а жертва, наоборот, представляет образец нравственной чистоты. Поскольку в реальных ситуациях не всегда можно провести настолько четкое разграничение, как в идеальном варианте, образы преступника и жертвы можно использовать как имиджевые средства для поддержания статуса легитимности общественного порядка. Эти средства становятся своего рода «социальным усилителем», который способствует разграничению и внедрению в массовое сознание моральной оценки различных социальных страт. Делается вывод, что стереотипные образы преступника и жертвы помогают поддерживать установленные социальные границы и являются необходимыми для поддержания любого общественного строя.

В целом, общая структура исследовательских интересов, сформировавшаяся в начале 70-х гг., на протяжении последующих тридцати лет оставалась без существенных изменений. Очевидно, что прорыв в виктимологии, делающий исследования в этой науке в полной мере адекватными реалиям начала XXI века, еще только должен быть совершен. Западные исследователи  связывают его с разработкой таких актуальных на сегодняшний день вопросов, как процесс виктимизации в различных социальных стратах и его особенности, развитие методологии сравнительного опроса жертвы и теоретическое обобщение результатов ее применения, разработка региональных и глобальных целевых программ социальной работы с жертвой преступления, разработка механизма возмещения ущерба, защита прав жертвы в суде, ее специфическое отношение к уголовному праву и др. Сейчас в виктимологической науке можно наблюдать смещение центра тяжести исследований с типологии жертвы к анализу ситуации виктимизации на различных уровнях организации социума. 

Сегодня традиционная проблематика виктимологии, обращенная, прежде всего, к исследованию отношения «жертва-преступник» на уровне межличностного отношения,  в целом продолжает оставаться основным объектом внимания.  В то же время, усиливается тенденция расширения виктимологических исследований на сферу социальных отношений более высокой степени общности.

В 70-80-е гг. начинают складываться основные российские научные виктимологические школы. В ленинградской школе профессора Д.В. Ривмана, (В.В. Вандышев, Д.В. Ривман, Д.А. Шестаков и др.) активно изучались: вопросы виктимологической характеристики различных видов преступлений и их профилактики, направления учета виктимологического фактора в правоприменительной практике, большое влияние на развитие отечественной криминологии оказали фундаментальные виктимологические исследования личности и социальной среды, виктимологических факторов и ситуации преступления, которые именно в это время увидели свет.

Получили широкий резонанс виктимологические исследования в Таджикистане Л.В. Франка и его учеников: В.П. Коновалова, Н.М. Петровой, С.Б. Соболевой и др. Большое научное значение имели разработки категориального аппарата и методологического инструментария виктимологии, изучение проблем организации виктимологической профилактики преступности, развернутый анализ криминалистических аспектов практического применения информации виктимологической направленности.

Со второй половины 70-х гг. активно развивалось научное сообщество виктимологов в г. Иркутске, во многом благодаря усилиям профессора В.Я. Рыбальской, а также В.С. Минской и Г.И. Чечеля. В их работах освещался широкий спектр дискуссионных вопросов теоретико-методологического направления, содержались оригинальные виктимологические разработки по вопросам предупреждения отдельных видов преступлений, приводились новые эмпирические данные сравнительных виктимологических исследований телесных повреждений, краж, сельской виктимизации, анализ места и роли виктимологической профилактики в уголовной политике, рассматривались некоторые уголовно-правовые аспекты  виктимологической проблематики («вина потерпевшего») и др.

В последние годы и учеными-криминологами, и правоохранителями-практиками все отчетливее осознается потенциал виктимологических исследований в проведении мероприятий общесоциального и специально-криминологического предупреждения преступности. Одним из первых систематически исследовал этот вопрос В.И. Полубинский в монографии «Виктимологические   аспекты профилактики преступлений» (М., 1980). 

С 1997 г. в Нижнем Новгороде действует Виктимологическая  ассоциация, которую возглавлял известный ученый-юрист В.С. Устинов. Ассоциация выдвигает перед собой комплекс теоретических и практических задач: изучение актуальных проблем виктимологии, проведение научных семинаров и конференций, пропаганда виктимологических знаний среди населения (включая и индивидуальное консультирование), издание научных и научно-популярных работ.

Характерным явлением последних лет стала разработка прикладных, популярных работ, подготовленных на основе теоретических выкладок российских ученых-виктимологов, практического опыта работников правоохранительных органов, а также с учетом многочисленных книг по прикладной виктимологии, выходящих на Западе. В них даются конкретные рекомендации, применение которых могло бы позволить снизить риск стать жертвой криминального посягательства. 

Термин «виктимность» был введен в научный оборот Л.В. Франком в 70-е годы. Близкую по содержанию трактовку виктимности предлагает В.И. Полубинский. Принимая во внимание концепции Л.В. Франка и В.И. Полубинского, автор не может согласиться с их выводом о том, что потерпевшим от преступления может стать индивид, вообще не обладающий ка­кой-либо потенциальной виктимностью. Виктимность – это универсальное качество индивида, живущего в обществе. Личность не приобретает качества виктимности, она просто не может быть не виктимной. Если далее конкретизировать эту мысль, то следует признать наличие специфического «фона виктимности», присущего каждой социальной группе и выражающего потенциальную уязвимость принадлежащих ей лиц. «Фон виктимности» является динамической категорией, фиксирующей качественно-количественные параметры социальных процессов криминализации социума, применительно к конкретной социальной группе.

Диссертант предлагает свою концепцию виктимности, основанную на том, что социальные факторы, социальный статус личности, ее стратовая принадлежность определяют комплекс потенций виктимности, а личностные качества через определенные модели образа жизни и механизмы поведения (прежде всего отрицательного) являются реализаторами этих потенций. Социальная виктимность понимается автором как совокупность специфических черт виктимности социальных страт, выступает для личности, относящейся к конкретной страте, основным фактором, делающим ее потенциально виктимной. Характерные для данной страты типы и способы социального взаимодействия и социальной коммуникации задают своего рода «фон» виктимности индивидуальной, определяют  ее уровень и качественные параметры. Эта социальная виктимность индивидуализируется и реализуется под влиянием личностного и ситуационного факторов. При этом качественная характеристика первого находится в системной зависимости от вто­рого.

Авторская концепция в значительной мере строится на результатах анализа отношения реализованной и потенциальной виктимности. Причем, и это существенно, вводится представление о двухуровневой природе последней, так что виктимность социального статуса связывается с потенциальной виктимностью первого уровня (и первичной во времени), а индивидуальная виктимность трактуется как форма реализации социальной виктимности. Это, своего рода, виктимность «второго уровня», которая реализуется через механизмы образа жизни и поведения. Для реального превращения виктимной личности в жертву преступления ее качества должны быть дополнены возникновением соответствующей криминогенной ситуации. На данном уровне реализации виктимности весьма перспективным представляется опыт ее рассмотрения в качестве формы отклонения от норм и правил безопасного поведения, поскольку такой подход  предполагает возможность классификации форм виктимной активности в зависимости от интенсивности такого отклонения, а также возможность исследования социальных условий, определяющих виктимность личности.

Расширением понятия виктимности является понятие виктимизации, которое обычно рассматривают как процесс или результат повышения уровня виктимности лица или определенной социальной группы. В рамках предлагаемой диссертантом концепции виктимизация трактуется как процесс перехода от первичного уровня виктимности личности, детерминированного ее социальным статусом и характеризующегося сугубой потенциальностью, к уровню вторичному, детерминированному индивидуальными качествами потенциального объекта преступления. Виктимизация есть, таким образом, «актуализация» виктимности, но еще не ее реализация.

Представляется, что с учетом данной выше характеристики виктимности, виктимизация – это не просто процесс  превращения личности или социальной общности в жертву, а скорее процесс превращения их в жертву потенциальную. Однако это – потенциальность с высокой степенью готовности к своей актуализации. В отличие от виктимизации понятие девиктимизации представляет собой вид профилактической работы, имеющей целью нейтрализацию или устранение негативных последствий виктимизации, а также реабилитацию конкретных жертв преступлений.

Можно выделять четыре уровня виктимизации, при этом учитываются как параметры виктимизации личности, так и параметры виктимизации социальных групп.

Первый уровень складывается из данных о непосредственных жертвах агрессивно-насильственных преступлений, фигурирующих в материалах уголовных дел или о латентных жертвах, выявленных в результате виктимологических исследований и причиненном им ущербе.

Второй уровень включает в себя данные о членах семьи жертвы, опосредованно пострадавших от преступлений, совершенных в отношении их близких.

Третий уровень составляют другие социальные группы (трудовые коллективы, друзья, знакомые, соседи и др.), которым в результате, хотя и непрямого воздействия преступлением также причиняется вред.

Четвертый (социальный) уровень предполагает существование негативных последствий совершения преступления для целого региона или всего общества.

По мнению автора, необходимость выделения в особую категорию массовой виктимности вызвана сегодняшним состоянием преступности, процессом криминализации новых общественно опасных деяний, жертвами которых становятся целые общности граждан, объединенных по каким-либо сходным признакам. При этом, диссертант рассматривает проявление виктимности на единичном, особенном и общем уровнях.

В основу определения криминогенной виктимизации диссертантом положено понимание рассматриваемого феномена в его криминологическом контексте, как обладающего качеством, стимулирующим преступление и преступность, а также их социально опасные последствия с участием жертвы уголовно наказуемого посягательства. Именно криминогенность виктимизации (а не криминальность, как отмечалось ранее в криминологической литературе) выступает определяющим признаком лежащего в ее основе свойства виктимности личности. Отсюда криминология исследует вопросы влияния на виктимность личности ее социального положения, места непроизводственных, бытовых, семейных и иных межличностных отношений, изучается социальный статус или социальная роль, повышающие вероятность преступного посягательства в отношении данной личности. Виктимность трактуется современными специалистами как социальное явление. При этом, складываясь из отдельных актов индивидуальной виктимности, массовая виктимность образует социальное явление, отличающееся от составляющих его частей. Именно в этом аспекте мы можем вести речь о виктимности социальных статусов и групп, а также о процессах ее трансформации в индивидуальную виктимность.

Вторая глава - «ВИКТИМОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СОЦИАЛЬНЫХ ГРУПП СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА» - включает два параграфа, посвященных криминогенной виктимности традиционных социально-демографических групп населения и виктимологическим особенностям социальных страт с изменяющейся (лабильной) виктимностью.

В виктимологии были определены и особенно интенсивно изучались социальные статусы,  представители которых считались наиболее уязвимыми для различных видов преступлений. Прежде всего – это женщины, несовершеннолетние, инвалиды, престарелые граждане и др.

Характерной особенностью социального статуса женщин является то, что эта социальная группа находится под воздействием как минимум двух систем социального неравенства: гендерного неравенства и неравенства социальных слоев в обществе.

Гендерный аспект глобализации представлен следующими основными факторами: растет число женщин, интегрированных в экономику, но на худших, чем мужчины, условиях;  идет маргинализация женской рабочей силы; увеличивается рабочая нагрузка на женщин; возможности влияния женщин на процессы в  социальной жизни одновременно расширяются и ограничиваются. В целом глобализация увеличивает различия между отдельными слоями женщин, ее воздействие неравномерно и зависит от уровня развития страны, от степени образования и профессиональной квалификации женщин, от характера их занятости и силы национальных традиций. Дискриминация женщин на рынке труда вызывается следующими причинами: множественное неравенство по признаку пола ограничивает их экономическую деятельность, мешает полному использованию их ресурсов, имущества и другого потенциала; их человеческий, физический и финансовый капитал менее социализирован;  женщины несут ответственность за поддержание и воспроизводство рабочей силы, заботу о больных и слабых. В итоге характерная для нашего времени гибкость рынка труда переносит издержки изменчивости рынка и экономической реструктуризации на самые уязвимые группы работников, и главным образом – на женщин.

Согласно современным криминологическим данным, 10-15% преступлений, совершаемых против здоровья и достоинства личности приходится на долю сексуального насилия. По данным  американских криминологов, одна из восьми женщин в США была изнасилована по крайней мере раз в жизни. Таким образом, в Соединенных Штатах было изнасиловано свыше  12 млн. женщин.

В отношении проблематики виктимности несовершеннолетних,  психологические особенности которых являются особенно важным  виктимообразующим качеством, в мировой криминологической литературе чаще всего и наиболее подробно рассматривают случаи сексуальных действий и жестокого обращение с детьми. Жертвами жестокого обращения, являются,  как правило, маленькие дети и дети дошкольного возраста. Жестокое обращение с детьми при этом рассматривается и как проблема медицинской деонтологии.

Уязвимость традиционно виктимогенных групп (женщины, несовершеннолетние, престарелые люди и т.п.) сохраняется и в условиях кардинальной трансформации социума, при этом степень виктимогенности увеличивается. Основными факторами здесь являются стимулируемые глобализацией процессы утраты личностью своей социальной идентичности, процессы крайней индивидуализации, граничащей с десоциализацией, девальвации нравственно-правовых, прежде всего, общесоциальных ценностей. 

В первую очередь эти аномические тенденции эволюции общества вызывают усиление виктимизации стариков и детей, уровень безопасности которых в большей степени, чем для представителей других социальных групп, определяется стабильностью семьи как социального института. Кризис в этой сфере, взаимное отчуждение людей, не только резко снижает защитный потенциал семейный отношений, но и нередко ведет к их прямой криминализации, жертвой которой в первую очередь становятся представители двух крайних возрастных групп. Данная тенденция характерна как для низших, так и для высших страт.

В несколько меньшей степени эти же процессы аномии влияют на темпы и направленность виктимизации лиц женского пола. Наряду с девальвацией семьи сильнейшее влияние на формирование виктимности женщин оказывает кризис моральных устоев общества. Секс-индустрия, легальная и нелегальная, стала одним из важнейших элементов глобальной экономики. В своей совокупности эти факторы стимулируют рост насилия против женщин. Поэтому, не случайно, что во многом благодаря, именно различного рода, женским общественным движениям, виктимология за последние полтора-два десятилетия  получила дополнительные импульсы к своему развитию.

Криминогенная виктимность, в формировании которой определяющую роль играют социальные факторы, может быть названа лабильной: положение в обществе; система общественных отношений, обусловливающих характер и способы взаимодействия с представителями конкретных социальных групп; уровень толерантности в обществе и др. В качестве примера автор рассматривает такие социальные категории граждан, для которых в современном западном обществе характерна лабильная виктимность.

Среди таковых выделяются этнические и сексуальные меньшинства. В Америке при отмечаемой практически всеми исследователями за последнее десятилетие тенденции снижения риска насилия для всех женщин, независимо от расового или этнического происхождения, риск все же продолжает быть выше для чернокожих женщин по сравнению с белым, и для испаноговорящих женщин по сравнению с неиспаноговорящими. Общий уровень виктимизации чернокожих женщин выше, чем белых и испаноговорящих женщин. Причиной повышенной виктимности цветных женщин может являться как сохраняющийся довольно высокой уровень расистских настроений в американском обществе, так и виктимный характер поведения представителей этнических меньшинств

В целом выделяются следующие особенности жертв преступлений, совершаемых на почве расовой или религиозной ненависти, на почве негативного  отношения  к  другой  культуре. Эти преступления имеют тенденцию быть совершенными многократно обидчиками в отношении незнакомых лиц, которые имеют четко выраженную принадлежность к той или иной этической, религиозной и т.п. группе. Они обычно совершаются в местах, хорошо знакомых жертве, которая с высокой долей вероятности  будет испытывать после инцидента опасение повторного нападения. Жертвы насилия будут в большей степени и в течение более длительного периода времени переживать последствия насилия, возможны более глубокие психологические травмы, чем для жертв аналогичных преступлений, не связанных с культурологическими факторами.

Хотя уровень виктимности гомосексуалистов признается исключительно высоким, многие криминологи отмечают наметившуюся в последнее десятилетие в западном обществе устойчивую тенденцию к снижению насилия против сексуальных меньшинств. Это можно объяснить, прежде всего, возрастанием степени толерантности в обществе, распространением информации, способствующей формированию положительного имиджа сексуальных меньшинств, возможно, и канализацией агрессии по отношению к национальным меньшинствам и мигрантам.

Факторы изменения параметров виктимности отдельных социальных страт и групп населения в современных условиях напрямую связаны с глобализацией, с криминогенными и виктимогенными обстоятельствами, сопровождающими ее процессы. Изменение культурной среды воспроизводства большинства страт, процессы миграции, формирование транснациональной системы стратификации («параллельной» по отношению к традиционной), характерное для глобализации изменение культурологических параметров социальной среды – все это может усилить или, наоборот, снизить уровень виктимизации социального статуса. Степень влияния факторов, связанных с глобализацией, на виктимность социальных групп и статусов будет напрямую зависеть от того, являются ли доминирующими для ее представителей в процессе виктимизации социальные или же внесоциальные факторы, зависит ли виктимность в большей степени от образа жизни потенциальной жертвы или же от отношения к ней представителей других социальных страт.

Диссертант выделяет и анализирует некоторые общие направления и характеристики социального развития, связанные с процессами глобализации и определяющие тенденции развития количественных и качественных параметров виктимизации населения. В результате делается вывод о том, что проблемы ускорения процессов криминогенной виктимизации населения -  общие и для России, и для стран Запада. Более того, глобализация несет в себе предпосылки выравнивая социальных условий, а значит, и унификации опыта девиктимизации общества, социального слоя, личности, накопленного в высокоразвитых странах. Результаты обобщения эмпирических исследований виктимности социальных групп и разработки путей их девиктимизации, предпринятой западными криминологами, могут быть в полной мере востребованы  и  в  нашей стране, если их адаптировать к социальным условиям, традициям работы правоохранительных органов и к практике законотворчества.

Третья глава - «ДЕТЕРМИНАЦИЯ КРИМИНОГЕННОЙ ВИКТИМНОСТИ СОЦИАЛЬНЫХ ГРУПП В РОССИИ И ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАНАХ» - состоит из четырех параграфов, посвященных виктимизации и особенностям развития преступности в России на рубеже ХХ-ХХI веков, социальной миграции и урбанизации как факторам криминогенной виктимизации населения, а также взаимосвязи факторов криминогенной виктимизации населения и десоциализации личности.

Автор оценивает виктимологическую ситуацию в России, как сложную. Причем процесс интенсивной виктимизации населения протекает не просто симметрично криминальным процессам: меняется структура виктимности населения, трансформируется ее распределение по социальным группам. Процесс виктимизации идет по нарастающей и нет никаких оснований рассчитывать на положительные изменения в этой динамике. По официальным данным правоохранительными органами ежегодно регистрируется почти 2 млн. потерпевших. По данным же независимых экспертов, их почти в два раза больше .

Очевидно, что в условиях резкой криминализации общества значительно возрастает виктимность всех социальных слоев, однако качественные и количественные характеристики этого процесса могут быть различны относительно каждого из них. Виктимность начинает особенно резко возрастать по мере превышения среднего уровня доходов. Очень богатым соответствует высокий уровень виктимности, несмотря на значительные меры предосторожности.

В условиях современной России дополнительным фактором виктимизации высших социальных страт стал процесс включения их неотъемлемого элемента - российской организованной преступности – в систему транснациональной преступности, что многократно увеличивает степень доходов, влияния, коррупционного потенциала и социальной устойчивости российских криминальных организаций.

В процессе институционализации гражданского общества  значительная часть социальных групп и слоев не выдерживает конкуренции с более организованными группами и вытесняется на периферию общественной жизни. Растущая маргинализация и люмпенизация населения России сопровождается падением уровня жизни, разрывом традиционных социальных связей, утратой регуляторов поведения, в конечном итоге – массовой десоциализацией, являющейся одной из предпосылок актуализации виктимности личности.

В России принадлежность к низшим стратам, определенная согласно первичным критериям (отношение к власти и собственности), для многих граждан сочетается со степенью социализированности и системой нравственно-правовых ценностей, характерных для страт, относящихся к так называемому среднему классу. Это несколько снижает уровень виктимности граждан с низкими доходами, поскольку обуславливает менее виктимогенные  стереотипы поведения и систему социальных контактов, в которой минимизированы отношения с криминальными элементами. Автор полагает, что тенденция криминализации и виктимизации общества, обусловленная численным увеличением низших страт, ожидаемым в ближайшие годы, будет отчасти скомпенсирована процессами перехода в эти страты интеллигенции, массовое обеднение которой вряд ли удастся реально приостановить.

Опыт Российской Федерации и зарубежных государств  свидетельствует о том, что одним из основных факторов криминализации и виктимизации как социума в целом, так и отдельных социальных групп является усиление миграции. Прежде всего, отмечается, что среди приезжающих, в частности под видом беженцев, немало людей с откровенно уголовным прошлым. Многие выходцы из районов межнациональных конфликтов являются в действительности наркокурьерами. Особенно криминогенной является нелегальная миграция, которую в ее современных формах и масштабах многие исследователи напрямую связывают с последствиями глобализации, считая размах нелегальной миграции имманентной чертой современного этапа развития общества.

Социальной группой с повышенной степенью виктимности являются сами мигранты, в первую очередь – незаконные. Этническая принадлежность значительной части участников организованной преступности ведет к резкому усилению виктимности представителей соответствующих этносов, которые становятся объектами мести, неоправданного насилия со стороны представителей правоохранительных органов, других противоправных действий, при том что у значительной части населения снижается уровень негативного отношения к преступлениям против иностранцев. В общественном мнении формируется негатив­ный образ мигранта, распространяются идеи ксенофобии, находящие активную поддержку у представителей различных политических течений националистической, а нередко и откровенно фашистской направленности.

В России, как и на Западе, миграция усиливает межэтническую напряженность, а косвенным образом и другие виктимизирующие факторы социального порядка. Однако в России это «катализирующее» действие миграции несколько ослаблено. Во-первых, значительную массу мигрантов составляет русскоязычное население, представители которого никак не могут восприниматься как «чужие», поэтому взаимная корреляция миграции и «преступлений ненависти» (по западной терминологии) у нас не столь жесткая. Во-вторых, Россия является многонациональным государством, имеющим давние традиции толерантного отношения между этносами и эффективного государственно-правового регулирования межэтнических конфликтов. В этом отношении система корреляции процессов миграции и инициирования «преступлений ненависти» в России, прежде всего межнациональной преступности, ближе к северо-американской, чем к западноевропейской модели.

Опыт стран Запада свидетельствует о том, что научно обоснованная, сегментированная и целенаправленная работа по девиктимизации мигрантов (включая распространение информации виктимологического характера, психологическую помощь, специализированную работу с группами населения, регулярно контактирующими с мигрантами), является одним из ключевых звеньев более обширной деятельности по виктимологической профилактике преступности в стране. Она способствует  девиктимизации этнических и сексуальных меньшинств, снижению уровня агрессивности в обществе и в конечном итоге снижает общий виктимизационный фон в обществе.

Урбанизация также является одним из серьезных стимулов криминализации и, соответственно, виктимизации широких слоев населения, причем не только городского. Город выступает в роли «социального магнита», притягивая городских и сельских мигрантов, тем самым «вымывая» наиболее социально-активные группы населения из отдаленных районов. Последнее способствует ухудшению социального состава населения и демографической ситуации, приводит к постепенной культурной деградации сельского образа жизни. Кроме того, город притягивает к себе криминально активную часть населения сельских районов.

В числе виктимогенных факторов урбанизации диссертант выделяет:  факторы, связанные, прежде всего, с процессами социальной  трансму­тации (миграция, развитие организованной преступности и ее транснационализация, падение уровня жизни отдельных страт и др.); факторы, связанные с морфогенетическими социальными процессами (создание новых социальных групп и слоев; новых образцов культуры и субкультуры, форм организационного поведения).

Виктимогенная деформация личности рассматривается автором как совокупность социаль­но-психологических свойств личности, связанных с  неблагоприятными особенностями социализации последней, ее неудовлетворительной соци­альной адаптацией, в психологическом плане выражающейся в эмоцио­нальной неустойчивости, неконтролируемости, сниженной способности к абстрактному мышлению. Эти качества в различном сочетании выражают отсутствие предусмотрительности, неразборчивость в социальных связях, конфликтность личности. Представляется, что в самом общем виде викти­могенная деформация личности определяется низкой культурой общения. Кроме того, она связана с иными дефектами и сдвигами нравственного и правового сознания.

В западной виктимологии сложилось несколько концептуальных подходов к решению проблемы теоретического моделирования процессов, опосредствующих взаимосвязь социальных факторов виктимизации (различного уровня организации социума) и виктимогенной деформации личности. Это  отчасти актуализировавшиеся в процессе социально-виктимологического исследования теория образа жизни Дж. Гарофало, теория социальной дезинтеграции, теория субкультур и дихотомическая модель социализации-десоциализации личности, корреспондирующая теории аномии.

Автор полагает, что ни одна из предложенных моделей не является достаточной. Каждая из них высвечивает значимый аспект, необходимый для действительно всестороннего объяснения механизма виктимизации. Таким образом, методологически оправданным может быть только комплексный подход. Для решения задачи теоретического анализа процесса личностной актуализации социальных предпосылок виктимности диссертантом предлагается концепция социализации. При этом констатируется, что феномен десоциализации личности можно было бы определить  как антипод социализации, характеризующийся такими признаками, как состояние индивидуального застоя, угнетенности свободной воли личности в процессе подавления ее внешними условиями социального бытия, приводящего к атрофии креативного начала индивида. В социальной сфере процесс десоциализации связан с нарушением социального порядка, нормального функционирования общества, обеспечивающего защиту прав и интересов каждого,  с дисфункцией социальных институтов и деформацией социальных норм. Десоциализированная личность имеет деформированный, ущербный мир ценностей, весьма примитивный и искаженный образ права. Вместо включенности ее системы ценностей в ценностную структуру определенного социального слоя, народности, общества в целом мы имеем дело с ее деградацией.

Десоциализация личности потенциальной жертвы констатируется через совокупность ее личностных и поведенческих ха­рактеристик, возможные сочетания которых бесконечно разнообразны. Между тем к характеристикам универсального харак­тера можно отнести сочетания злоупотребления алкоголем, наркотиками, низкого социального статуса, низкой культуры быта и досуга. В предкриминальной ситуации десоциализированная личность чаще будет играть активную, провоцирующую роль в отношении «преступник-жертва». Негативное поведение потерпевших, социально обусловленное фактором их десоциализации, часто является катализатором преступных действий причинителей вреда.

Кризис государственных и гражданских институтов социализации личности является прямой предпосылкой виктимизации личности и социальных статусов на всех уровнях структурной организации общества.  Особое значение здесь имеет институт семьи, поскольку именно деформация механизма социализации личности в семье или образовательном учреждении выступает как один из наиболее мощных виктимизирующих факторов.

Десоциализация выступает своего рода катализатором процессов общей виктимизации личности и социума. Также, она может выступить «детонатором» в отношении насильственных преступлений против личности, где наиболее виктимными являются люди, утратившие устойчивые социальные связи, лишенные идеалов и стабильной системы нравственно-правовых ценностей и др. Диссертант убежден, что десоциализация личности, ставшая массовым явлением на рубеже 80-90-х годов, является одним из важнейших факторов усиления виктимогенности общества.

Преодоление процесса десоциализации и указанных выше его негативных последствий, в первую очередь должно означать совершенствование правосознания и совершенствование процесса общего нравственно-правового и специального криминологического воспитания личности. Человек с твердыми убеждениями и нравственными принципами в самых неблаговидных обстоятельствах остается самим собой, не идет и не пойдет на нарушение закона. Поэтому главная цель социализации - воспитание уважения к праву, закону, непримиримости к любым нарушениям законности, готовности активно участвовать в охране правопорядка.

Четвертая глава - «КРИМИНОЛОГИЧЕСКАЯ ОЦЕНКА ВИКТИМОГЕННОГО ПОТЕНЦИАЛА МЕЖДУНАРОДНОГО ТЕРРОРИЗ-МА» - состоит из двух параграфов, посвященных виктимологической характеристике жертв террористических актов и страху перед террором как фактору виктимизации социальных групп.

Зарубежные и отечественные философы, политологи, историки, государствоведы, психологи, юристы систематизируют и классифицируют терроризм на разных срезах, предлагая специфические критерии классификации, что, естественно, отражает многомерность и сложность этого явления. При всем многообразии и иногда несовместимости подходов такая многогранность исследования проблемы позволяет, в свою очередь, ученым-юристам с наибольшей обоснованностью выявить общественную опасность терроризма и те его признаки, которые значимы в уголовно-правовом аспекте, для придания им юридического характера признаков состава преступления.

Очевидно, что перерастание терроризма из локального явления, каким он был еще в 70-80-е гг., в международный терроризм,   является одним из следствий глобализации. Международный терроризм – это насильственные акты против граждан или объектов, в том числе находящихся под защитой международного права, убийства глав государств или правительств, их дипломатических представителей, взрывы посольств или миссий, представительств организаций, штаб-квартир международных организаций, взрывы в общественных местах и т. п.

Оценивая теракт в аспекте виктимологической перспективы, автор  выделяет и анализирует три основные категории жертв. Прямые жертвы – лица, физически вовлеченные в исполняемый теракт: заложники, жертвы насилия (взрывов, массовых отравлений и т. п.), а также пострадавшие сотрудники правоохранительных органов, участвовавшие в пресечении деятельности преступников. К этой группе можно также отнести членов семей и близких знакомых прямых жертв, а также лиц, участвовавших в последующей работе с жертвами (профессиональные спасатели, врачи и др.) К этой группе можно отнести и лиц, чье имущество было уничтожено. Косвенные жертвы - те индивидуумы в сообществе, на которых воздействуют вторичные эффекты бедствия, члены общества, переживающие свою солидарность и сопричастность жертвам, осознающие себя в качестве потенциальных жертв. Прежде всего, это родные  и близкие  прямых жертв, переживающие траур и горе в связи со смертью близких или их ранениями. Это также живые и невредимые свидетели террористических актов, а также лица, оказывавшие первую помощь пострадавшим. Кроме того, это спасатели, потрясенные смертью, страданиями и отчаянием, всем тем, что им пришлось пережить. Врачи приняли решение рассматривать эту категорию населения как жертвы, так как они перенесли эмоциональный шок и в большинстве случаев у них остаются тяжелые последствия. Эти косвенные жертвы - основные цели терроризма, здесь масштаб неограничен. В качестве отдельной категории жертв могут быть названы сами террористы, которые нередко принуждаются к исполнению теракта посредством насилия, обмана, длительной и профессиональной психологической обработки. Нередко в качестве исполнителей актов террора используются дети.

Местное население составляет третью группу жертв. Именно на нее направлены в конечном итоге действия террористов. Демонстрация насилия должна, по мнению исполнителей террористических актов, породить у населения чувство незащищенности и страха.

Прямыми и косвенными жертвами террористических акций в наше время могут быть представители различных демографических групп – дети, женщины, пожилые люди, различных социальных групп – наемные работники, мелкие, средние и даже крупные предприниматели, представители силовых структур и органов власти. Наиболее виктимными являются лица, служебные обязанности которых связаны с реализацией функций высшей государственной власти, главы субъектов федерации и политики федерального уровня. Здесь убийство или похищение, помимо возможностей оказать давление на власть, носит еще и символический характер, нередко связывается с социально значимой семантикой времени и места Особенностью данного вида преступления является то, что его непосредственной целью выступает массовая виктимизация населения, превращение общества и личности в потенциальную и актуальную жертву насилия. Осознавая это, все большее число криминологов, анализирующих данную проблему, делают акцент именно на ее виктимологической составляющей. Совершение террористического акта делает его жертв товарищами по несчастью и обусловливает развитие довольно стереотипных реакций.  Анализ поведения жертв террористических актов показывает, что оно по многим параметрам сближается с поведением жертв стихийных бедствий и техногенных катастроф.

Подчеркивая универсальный характер виктимизирующего воздействия современного терроризма на социум, следует вместе с тем выделить категории лиц, отличающихся повышенной степенью виктимности относительно данного вида преступления.

  • Одной из наиболее притягательных мишеней для террористов всегда были главы государств, общественные, политические и религиозные деятели. Характерной чертой последних десятилетий является расширение круга лиц, статус которых делает их объектом политического терроризма. Сюда включаются дипломаты, военнослужащие, полицейские, сотрудники различного рода общественных организаций и гуманитарных фондов, журналисты, влиятельные бизнесмены, которые в глазах общества символизируют собой то или иное государство. Их убийство или захват может рассматриваться как нанесение символического «поражения» враждебному государству, как средство давления на правительство или (и) как способ получения выкупа.
  • Население экономически высокоразвитых государств, особенно ведущих боевые действия. События последних лет показали, что в ряде стран ислама имеются структуры с достаточным опытом, организационными и в особенности финансовыми возможностями для организации масштабных террористических актов на территории противника.  Террор, однако, не является  обязательным «ассиметричным ответом» на агрессию. Примером может служить ситуация с событиями в Югославии. Террор требует не только значительных материальных возможностей, но и снятия (или отсутствия) моральных табу.  Полагаем, что правильно будет рассматривать международный терроризм как своего рода ассиметричный ответ стран третьего мира на резкое углубление разрыва в экономическом и социальном развитии с ведущими мировыми державами, на стремление элиты этих держав закрепить существующую тенденцию развития, по сути дела, скрывающую за собой стремление к интенсификации эксплуатации стран третьего мира.
  • Ряд народов, этнических и религиозных групп, исторически являвшихся объектами агрессии (евреи, тутси, хуту и др.).
  • Мигранты. Неоднократные акты террора в отношении мигрантов зафиксированы в ряде государств (Германия).

Выходя за национальные рамки, терроризм из опасности для жизни отдельных групп населения становится угрозой международному миру, порядку и стабильности. В то же время трансферный характер терроризма   придает ему в определенной мере значимость силы почти глобального характера, делает его более опасным, чем внутригосударственные террористические действия любого масштаба.

Пятая глава - «ПРОБЛЕМЫ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ КРИМИНОГЕННОЙ ВИКТИМИЗАЦИИ СОЦИАЛЬНЫХ ГРУПП И ПУТИ ИХ РЕШЕНИЯ В ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАНАХ И РОССИИ» - состоит из трех параграфов, посвященных познанию системы контроля над криминогенной виктимизицией социальных групп в странах Западной Европы и США, основным направлениям дифференциации методов виктимологического предупреждения в России, а также развитию виктимологического потенциала уголовно-правового предупреждения криминогенной витимности социальных групп в уголовном законодательстве Российской Федерации.

Система виктимологической профилактики в  странах Запада слагается из элементов, которые можно объединить в три группы: нейтрализация объективных условий виктимизации личности или социальной группы;  разъяснительная работа среди отдельных категорий населения, виктимологическая пропаганда; оказание помощи жертвам, включая систему государственных компенсаций и возмещения ущерба. Поскольку поведение жертвы в современных криминологических концепциях трактуется как важный элемент в системе детерминации преступления, постольку виктимологическая профилактика  на Западе рассматривается в качестве специфической составной частью деятельности государства и институтов гражданского общества по предупреждению преступности. Основным субъектом предупредительной деятельности в рамках первой выделенной нами группы являются государство и органы государственного управления.

По мысли западных виктимологов общественное самоуправление обладает мощным потенциалом социального регулирования, способным нейтрализовать виктимизирующее воздействие на общество со стороны современных процессов урбанизации. Именно общественное самоуправление может выступить выражением принципиальной культурной разнородности, существующей как в мировом масштабе, так и на региональном и локальном уровнях. Оно представляется наиболее демократичным ответом на вызовы глобализации, заявляющим о необходимости уважения к особенному, уникальному, неповторимому. Кроме того, общественное самоуправление способно смягчить негативные последствия радикализации стратификационных процессов, прежде всего те, которые связаны с локальным сосредоточением и концентрацией  в неблагополучных районах городов представителей низших страт.

В странах Запада важным, а нередко и основным, элементом системы виктимологического предупреждения преступности являются общественные организации, созданные с целью защиты интересов жертв преступлений, оказания им помощи и противодействия рецидивной виктимизации. Участие общественности в предупреждении преступлений составляет одну из главных виктимологических идей.

Стоит заметить, что практическая эффективность деятельности виктимологических организаций определяется не только степенью социальной активности граждан, но и сложившимися на Западе традициями лоббистской деятельности, закрепленными и институционализированными  на правовой основе. Для обеспечения интересов жертв на законодательном уровне организации проводят официальные и частные встречи с представителями орга­нов власти;  участвуют в заседаниях комитетов и комиссий парламента, правительства, в коллегиях министерств; оказывают помощь в под­готовке законопроектов; приглашают законодателей, членов правительства на свои съезды, конгрессы, совещания; формируют общественное мнение и регулярно работают со средствами массо­вой информации; готовят  доклады, послания от лица жертв криминальных посягательств к органам власти; осуществляют встречи с высшими руководителями государства, включая президента США.

Анализируя опыт работы различных организаций  виктимологической направленности, ученые обычно выделяют четыре позиции: организационную структуру; отношение с другими организациями виктимологического профиля; характер объекта предоставляемой помощи; приоритетные направления преступлений, по которым ведется работа.

Рассматривая организационную структуру, различают добровольные неправительственные организации и организации, в работе которых в той или иной форме участвует государство. Для координации деятельности виктимологических организаций в ряде стран Запада создаются общенациональные органы, комитеты, советы и т. п., которые обеспечивают соответствие работы фондов и организаций национальным стандартам благотворительной деятельности, разрабатывают методические рекомендации по совершенствованию виктимологической пропаганды,  собирают и обобщают наиболее интересный опыт, обеспечивают связь общественных организаций с правительственными структурами и способствуют установлению контактов с аналогичными организациями за рубежом. В Англии – это Национальная ассоциация поддержки жертвы преступлений (National Association of Victim Support Schemes), действующая с 1979 г. Во Франции - Национальный институт помощи жертвам преступлений (National Institute for Assistance for Victims (INAVEM), созданный в 1986 г. для координирования деятельности более чем шестидесяти местных виктимологических ассоциаций. В Нидерландах действует Национальная организация поддержки жертвы (National Organisation for Victim Support - NOVS). В Соединенных Штатах нет подобной официальной организации, но ее функции во многом выполняет Национальная организация помощи жертвам (NOVA). В Италии также нет единой организации помощи жертвам преступлений, но существуют ассоциации для помощи жертвам террористов, организованной преступности, пострадавшим от краж  и т. п., обычно создаваемые оставшимися в живых и родственниками пострадавших.

Среди государственных органов, с которыми виктимологические организации осуществляют систематическое взаимодействие, центральное место занимает полиция. В некоторых случаях офисы организаций непосредственно расположены в полицейских отделениях.

Анализ различных концептуальных взглядов на виктимологическую профилактику как социальное управление в условиях трансформации общества показывает, что в странах Западной Европы и США акцент делается на мягкие регулирующие воздействия субъекта управле­ния на объект. Важнейшей функцией виктимологической профилактики становится поддержание в обществе необходимого соотношения между неизбежными, являющимися следствием объективных причин, процессами криминализации и процессами декриминализации социума. Это означает, что в профилактической деятельности должны существо­вать достаточно большие зоны социальной самоорганизации, не подвержен­ные прямому воздействию субъекта управления. Эти зоны представляют собой  механизм развития способностей общества к самоорганизации, к развитию социального порядка и укреплению законности.

Знакомство с опытом государств Западной Европы и США позволяет сделать вывод о том, что в современной России отсутствует система виктимологической защиты населения и целенаправленная виктимологическая политика государства, которая была бы по своим масштабам сопоставима с западными аналогами. Актуальность ее развития в условиях глобализации  и сопутствующей ей транснационализации криминальных угроз совершенно очевидно. Сегодня, оценивая предпосылки создания подобной системы виктимологической профилактики в Российской Федерации, можно констатировать разную степень зрелости каждой из трех необходимых предпосылок, которые обнаружили себя на различных этапах ее развития на Западе.

В то же время, в нашей стране имеется всесторонне разработанная теоретическая база формирования системы виктимологической профилактики, без которой, как показала практика, виктимологическое движение может носить только стихийный характер. Вопросам виктимологической профилактики посвящены как специальные исследования, так и отдельные главы, параграфы, статьи в работах отечественных криминологов. Созданы первые общественные организации виктимологической или частично виктимологической направленности   (общества обманутых вкладчиков, общества защиты прав потребителей, Комитет солдатских матерей и т.п.). Однако  они пока еще не объединены сознанием общности целей, в их идеологии слабо выражены собственно криминально-виктимологические мотивы, отсутствует стремление опереться на теоретическую базу отечественной и зарубежной виктимологии. Очевидно, что виктимологическое движение в России пока что воспроизводит итальянскую модель. Однако учитывая слабое развитие институтов и интенций гражданского общества, можно предположить, что она вряд ли будет у нас столь же эффективна, как на Западе. Необходимо структурирование (и стимулирование) виктимологического движения, осуществляющееся из единого центра. Поэтому целесообразным представляется образование единой координирующей и непосредственно действующей виктимологической ассоциации по английскому образцу, при активной роли государства.

Организационная роль государства и органов государственной власти в формировании единой системы виктимологической профилактики, разработка ее законодательной базы, пока еще не соответствуют масштабу современных задач. Опыт западных стран свидетельствует, что в развитии виктимологического движения инициирующую роль выполняют институты гражданского общества. Однако в условиях их слабости и неразвитости в России, а также с учетом, того, что необходимо ускоренными темпами преодолевать существующий разрыв, становится очевидной задача опережающего формирования и реализации государственной виктимологической политики.

Объектами общей виктимологической профилактики являются:  виктимность и ее виды; виктимогенные факторы и ситуации формирующие виктимное поведение и обусловливающие совершение преступлений в отно­шении конкретных лиц; виктимогенные (в наибольшей степени подвер­женные опасности стать жертвами преступлений) группы населения. Учиты­вая многоуровневость объектов общей виктимологической профилактики, а также ее специфические меры воздействия, характеризующиеся своей мас­штабностью и многосторонностью, следует отметить, что правоохранительные органы  не в состоянии воздействовать на все его аспекты, тем более уст­ранять их собственными силами. Здесь необходим комплексный подход различных органов государственной власти и общественного самоуправления, а также специализированных общественных организаций и объединений.

Таким образом, общесоциальное предупреждение виктимизации представляет собой единую систему социально-экономических, политических, правовых, организационных и иных мер, предпринимаемых обществом и государством в различных социальных сферах, которые сами по себе специально не направлены на борьбу с преступностью. Специально-криминологическая виктимологическая профилактика преступлений, осуществляемая правоохранительными органами, – это спе­цифическая деятельность специальных субъектов по осуществлению комплекса мер предупреждения преступности или отдельных видов пре­ступлений нетрадиционным путем, прежде всего, ориентированных на:  выявление от­дельных лиц и групп риска с повышенной степенью виктимности и воздейст­вие на них в целях восстановления или активизации их защитных свойств и последующей девиктимизации; недопущение, устранение или нейтрализа­цию (совместно с другими субъектами этой деятельности) детерминационного комплекса виктимности: участие в разработке либо совершенствование в повседневной практической деятельности уже имеющихся специальных ви­дов, форм и методов повышения охранно-защитных возможностей потенци­альных жертв преступлений.

Поскольку общесоциальные меры предупреждения виктимизации носят комплексный характер, они должны учитывать особенности виктимизации каждой из социальных групп с учетом мировых тенденций глобализации. При этом следует органично сочетать социальную профилактику виктимизации на индивидуальном уровне и на уровне социальной страты. Основу методов такой профилактики должна составить деятельность по девиктимизации социальных групп  в сочетании с нейтрализацией негативных элементов образа жизни личности. В этой точке органично сочетаются и взаимодополняют  друг друга меры общесоциальной и специальной (целенаправленной) виктимологической профилактики имеющей прямой целью нейтрализацию виктимогенных факторов и условий, предотвращение фактов виктимизации личности и ее ближайшего социального окружения.

Использование организационных мер предупреждения виктимизации населения подразумевает необходимость изучения жертвы, проведения масштабных виктимологических исследований в целях получения необходимой информации для профилактики преступлений. Следует организовать на федеральном уровне систематические исследования виктимности и процессов виктимизации социальных статусов, взяв за образец опыт организации соответствующей работы в США. Только систематический сбор информации в течение ряда лет позволит составить научно обоснованную картину виктимности социальных статусов и своевременно корректировать профилактические мероприятия.

Результатом этой работы должна стать разработка криминологической модели виктимности социальных страт с учетом комплекса их основных статусных характеристик. При этом следует исходить  из того, что виктимность социальных страт представляет собой разновидность групповой виктимности. Объем данного понятия уже объема понятия групповой виктимности, поскольку в число его содержательных элементов не входят непосредственно биофизические характеристики (к примеру, физическая слабость индивида). В любом случае в аспекте социальной стратификации эти характеристики рассматриваются как социально опосредованные.

Представляется целесообразным проводить перекрестные исследования в отношении социальных страт, разделенных на два базовых класса. К первому классу могут быть отнесены старты, выделенные по социо-экономическому принципу (основной принцип стратификации): богатые, состоятельные, середина (аналог среднего класса), малообеспеченные, бедные, «социальное дно». На более высоком уровне постановки исследовательских задач данную схему можно было бы дополнить исследованиями процессов глобальной стратификации.  Ко второму классу целесообразно отнести  а) страты, выделенные по поло-возрастному принципу: женщины, мужчины, дети, лица младшего, среднего, преклонного возраста (наиболее изучаемые в западной виктимологии категории); б) страты с лабильной виктимностью: прежде всего мигрантов. Итогом исследования по каждой из страт должен стать расчет уровня виктимности по формулам, предложенным Д.В. Ривманом.

Ранговая корреляция данных исследований по второму и первому классам страт позволит составить развернутую таблицу их качественно-количественных параметров, определяющих характер стратовой виктимности. В качестве основных должны рассматриваться следующие зависимости: процент мужчин и женщин, являющихся жертвам преступных посягательств, по каждой страте; аналогичные показатели для числа преступников; процент лиц молодого и пожилого возраста, являющихся, соответственно, жертвами и преступниками в каждой из страт; мера соответствия стратовой виктимизации социально-демографической структуре региона; присутствие в регионе мигрантов, по своему социальному статусу близких представителям данной страты. Дополнительно могут выступать такие параметры, как зависимость виктимности от пьянства и наркомании; родственных, соседских и т.п. отношений между жертвой и преступником; числом посягательств на незнакомых/знакомых лиц и т.п. Для различных социальных страт является более или менее характерным преобладание посягательств, связанных с насильственной, корыстной, корыстно-насильственной, экономической преступностью. Особое внимание следует уделять выявлению жертв латентных преступлений, особенностей виктимизации отдельных зон проживания граждан, ее зависимости от внешней среды и т.п.

Важнейшей частью криминолого-виктимологического подхода к предупреждению преступности выступает прогнозно-аналитическое исследование региональной криминологической обстановки. Сущность социально-криминологического и виктимологического прогнозирования сводится к оценке основных тенденций ее изменения на основе системного анализа состояния преступности и перспектив ее развития под влиянием экономических и социальных процессов, протекающих в разных частях региона, и перспектив их регулирования. Использование такого подхода к прогнозированию предполагает:

- учет приоритета развития социально-экономических подсистем более высокого ранга (поскольку вычленение одного региона или части его и прогноз их развития вне связи с экономической, социальной, уголовно-правовой политикой страны не реален);

- необходимость оценки изменений состояния преступности на основе выдвигаемых программ (концепций) развития региона, использование сравнений и аналогий с уже известными последствиями криминогенных процессов и явлений в других странах и регионах;

- выделение среди всей совокупности факторов двух основных групп: виктимогенных и девиктимогенных;

- оценку влияния обеих только что названных групп факторов на развитие преступности в различных регионах;

- корректировку полученных результатов с учетом общекриминологических тенденций и свойств преступности.

Решение этих и других вопросов позволит выявить наиболее виктимные в настоящее время социальные статусы в России и в странах Запада, спрогнозировать тенденции их дальнейшей виктимизации и на этой основе дать рекомендации по совершенствованию общесоциального и специально-криминологического виктимологического предупреждения преступлений с учетом необходимости дифференцированной работы с каждым из виктимизированных социальных слоев.

В числе наиболее значимых направлений виктимологической политики должны быть зафиксированы:

  • стремление к максимально эффективному использованию общественного потенциала, возможностей институтов гражданского общества, религиозных объединений, социальных фондов, органов местного самоуправления для снижения уровня криминальных угроз населению, для пропагандистской работы, для оказания оперативной моральной, организационной  и, по возможности, материальной помощи жертве преступления;
  • создание предпосылок для сотрудничества всех заинтересованных субъектов виктимологической профилактики России с государственными органами и общественными организациями, осуществляющими виктимологическую профилактику в различных государствах мира, с целью координации деятельности по защите личности от криминальных угроз в эпоху глобализации, изучения опыта зарубежных государств и решений ООН по правам человека, разработке совместных программ  по девиктимизации социума;
  • обеспечение приоритета в защите прав жертвы правонарушения и общественных интересов перед защитой прав правонарушителя при неуклонном соблюдении общих прав человека;
  • неуклонное осуществление принципа общей и юридической справедливости в отношении преступника и его жертвы;
  • стремление к дифференциации принципов и методов работы с наиболее виктимогенными слоями населения (дети, лица пожилого возраста, женщины, молодые мужчины и т.п.),
  • координацию виктимологической и миграционной политики государства;
  • обеспечение учета уголовно-правового значения личности и поведения потерпевшего в процессе квалификации преступлений;
  • обеспечение учет личностных особенностей потерпевшего при решении судом вопроса об уголовном наказании;
  • создание финансовых, законодательных  и организационных предпосылок для формирования единой системы материальных компенсаций и реституций жертве преступления, для ее социальной реабилитации. Считать первоочередной задачей возмещение ущерба жертвам насильственных преступлений, лишившимся трудоспособности полностью или частично, а также лицам, находившимся у них на иждивении или иждивении погибших в результате преступления;
  • признание приоритетом при осуществлении виктимологической профилактики правоохранительными органами работу с прямыми и косвенными жертвами террористических актов, а также с представителями наиболее виктимогенных слоев и статусов населения.

Центральным звеном системы организации виктимологической профилактики должны быть, как уже отмечалось институты гражданского общества: общественные и религиозные организации, органы местного самоуправления. Они призваны:

  • проводить систематическую работу по виктимологической пропаганде;
  •  разрабатывать и доносить до каждой аудитории (в первую очередь, детской) обучающие курсы прикладной виктимологии, с учетом региональной и стратовой специфики готовить информацию виктимологического характера для освещения в СМИ;
  • осуществлять деятельность по защите и представительстве в органах власти, страховых компаниях, в адвокатуре интересов жертв криминальных преступлений, особенно в том случае, если они не способны это сделать сами (больные, неадаптированные мигранты, дети и т.п.);
  • оказывать моральную и материальную поддержку жертвам преступлений;
  • осуществлять коррекцию    межличностных и групповых отношений, складывающихся в рамках внутристратовых связей или на определенной территории;
  • в пределах своей компетенции осуществлять меры по социальной защите, социальной реабилитации и ресоциализации жертвы.

Эффективность деятельности каждого из субъектов виктимологической профилактики и скоординированность работы всей системы будет зависеть от факта существования и возможностей единой организации виктимологического профиля, регулирующей профилактическую работу в масштабах всего общества и осуществляющей самостоятельные программы прямого действия. Думаем, это должна быть общественная организация, возможно по английскому (Национальная Ассоциация поддержки жертвы преступлений), французскому (Национальный институт помощи жертвам преступлений), или голландскому (Национальная Организация поддержки жертвы) образцу. Однако в российском варианте ее возможности должны быть усилены поддержкой на государственном уровне.

Диссертант полагает, что эффективно осуществлять координацию взаимодействия такой организации с органами государственной власти, как на федеральном, так и на региональном уровне, мог бы институт омбудсмана (Уполномоченного по правам человека).

Институционализированное и закрепленное на законодательном уровне взаимодействие омбудсмана и общефедеральной виктимологической организации, созданной с учетом западного опыта, могло бы, с одной стороны, придать необходимый статус этой организации, открыть дополнительные возможности деятельности, с другой – вооружить Уполномоченного по правам человека эффективным средством позитивного воздействия на государство и общество с целью реальной и превентивной защиты прав личности.

В заключении автор подводит итоги проведенного исследования и формулирует основные выводы и предложения по ключевым направлениям научного поиска.

Основные положения исследования изложены автором в следующих научных публикациях:

Монографии,  учебные, учебно-методические пособия

1. Вишневецкий К.В. Криминогенная виктимность социальных статусов в современном обществе: Монография. – Краснодар: Краснодарская академия МВД России. 2005. – 13, 4 п.л.

2. Вишневецкий К.В. Международное сотрудничество правоохранитель-ных органов при расследовании уголовных дел о терроризме и экстремизме: Учебное пособие. – Краснодар: Краснодарская академия МВД России. 2004. – 7, 1 п.л.

3. Вишневецкий К.В. Виктимологические проблемы преступности в западной криминологической науке: Учебное пособие. - Краснодар: Краснодарская академия МВД России. 2005. – 1,3 п.л.

4. Вишневецкий К.В. Современная радикальная виктимология и ее научный потенциал: Учебное пособие. – Краснодар: Краснодарская академия МВД России. 2005. – 1,5 п.л.

5. Вишневецкий К.В. Виктимность личности и социальной группы в современной криминологии: Монография. – Краснодар: Краснодарский университет МВД России. 2006. – 10 п.л.

6. Вишневецкий К.В.  Криминология. Общая часть. Учебно-методические материалы: Учебное пособие. – Краснодар: Краснодарский университет МВД РФ. 2006. – 1, 5 п.л.

7. Вишневецкий К.В. Криминология. Особенная часть. Учебно-методические материалы: Учебное пособие. – Краснодар: Краснодарский университет МВД РФ. 2006. – 1,5 п.л.

8. Вишневецкий К.В. Факторы виктимизации социальных групп: криминологический анализ: Монография. - Краснодар: Краснодарский университет МВД России. 2007. – 15 п.л.

9. Вишневецкий К.В., Варчук Т.В. Виктимология и предупреждение преступлений: Учебное пособие / Под ред. проф. С.Я. Лебедева. – М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2008. – 14 п.л.

Статьи, опубликованные в перечне периодических изданий, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки России     для публикаций по диссертациям на соискание ученой степени доктора наук

       10. Вишневецкий К.В.  К вопросу о виктимности социальных страт в современном российском обществе // Юрист-правовед: Ростовский юридический институт. 2004. № 4. - 0,4 п.л.

12. Вишневецкий К.В. Направление виктимологического исследования в зарубежной виктимологии // Вестник Московского университета МВД России. 2005. № 2. - 0,6 п.л.

        13. Вишневецкий К.В. Международная практика виктимологической профилактики преступлений и законодательство РФ // Юрист-правовед: Ростовский юридический институт МВД России. 2005. № 4. - 0,5 п.л.

        14. Вишневецкий К.В. Урбанизация и ее влияние на процессы виктимизации населения // Юридический мир. 2006. № 3. - 0,9 п.л.

        15. Вишневецкий К.В. Проблемы ювенальной виктимологии в западной криминологической науке // Российский следователь. 2006. № 5. -     0,5 п.л.

16. Вишневецкий К.В. Особенности виктимизации этнических меньшинств// Вестник Московского университета МВД России. 2007. № 8. -   0, 3 п.л.

17. Вишневецкий К.В., Варчук Т.В Страх перед преступностью и десоциализация личности как виктимологические феномены // Вестник Московского университета МВД России. 2007. № 9. - 0,4 п.л.

18. Вишневецкий К.В. Виктимологические аспекты социальной стратификации в постиндустриальном обществе // Современное право. 2007. № 12 (1) – 0, 5 п.л.

19. Вишневецкий К.В. О зарубежном опыте виктимологической профилактики преступлений и ее российских перспективах // Современное право. 2008. № 2 – 0, 5 п.л.

Статьи в других изданиях

20. Вишневецкий К.В. Виктимологические исследования в зарубежной криминологии // Общество и право: Краснодарская академия МВД России. 2004. Вып. 1-2 (5-6). – 0, 5 п.л.

        21. Вишневецкий К.В. Криминальная виктимология. Социальный аспект // Юрист. 2006. № 5. - 0,6 п.л.

        22. Вишневецкий К.В. Особенности статусной виктимности женщин (по материалам западной криминологии) // Наука и практика: Орловский юридический институт МВД России. 2006. 1 (27). - 0,5 п.л.

23. Вишневецкий К.В. Международный опыт виктимологического предупреждения преступности // Криминологический журнал. 2006. № 1 (9). - 0,6 п.л.

24. Вишневецкий К.В. Особенности виктимных социальных групп в России и на Западе (опыт сравнительного анализа) // Труды Кубанского государственного аграрного университета. 2006. - 0,8 п.л.

25. Вишневецкий К.В. Международный терроризм и его виктимогенный потенциал // Безопасность личности и виктимологические проблемы предупреждении преступлений: Материалы научно-практической конференции. – М.: ВНИИ МВД России. 2006. 1,2 п.л.

26. Вишневецкий К.В.  Терроризм как фактор массовой виктимизации населения // Юг России на рубеже веков. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. – Нальчик: Нальчикский филиал Краснодарского университета МВД России. 2006.- 0,6 п.л.

27. Вишневецкий К.В. Международный терроризм как фактор массовой виктимизации общества // Сборник материалов научно-практической конференции. – Ставрополь: Ставропольский филиал Краснодарского университета МВД России. 2006. - 0,8 п.л.

28. Вишневецкий К.В. Развитие понятий виктимности и виктимизации в российской криминологии // Криминологический журнал. 2006. № 1 (11). - 0,8 п.л.

        29. Вишневецкий К.В., Варчук Т.В. Виктимологические нюансы криминологической ситуации в России // Криминологический журнал. 2006. № 1 (11). - 0,6 п.л.

30. Вишневецкий К.В., Варчук Т.В.  Виктимологические последствия  урбанизации и их учет в правоохранительной практике // Защита прав человека  в деятельности  милиции, взаимоотношение милиции и населения: Материалы международного семинара и круглого стола. – М.:  Московский университет МВД России, изд-во «Щит-М», 2007. - 0,4 п.л.

31. Вишневецкий К.В. Проблема виктимности личности и социальной группы в российской криминологии» // Россия на рубеже тысячилетий: общество, наука, образование. Межвузовский сборник научных трудов. Выпуск 6. – Пятигорск – Минеральные Воды: ПГЛУ – МФ МОСУ – МФ АПУ, 2007. - 0,5 п.л.

32. Вишневецкий К.В. Проблемы виктимности личности в современной криминологии» // Сборник научных трудов юридического факультета Российского Государственного Торгово-Экономического факультета.- Пятигорск – РИА КМВ. 2007. - 0,8 п.л.

33. Вишневецкий К.В. Актуальные проблемы виктимологии на современном этапе развития Российского права // Механизмы эффективного управления в рыночной экономике: Всероссийская научно-практическая конференция. Тезисы докладов. – Кисловодск: Кисловодский институт экономики и права. 2007. - 0,6 п.л.

34. Вишневецкий К.В. Теоретические и прикладные аспекты виктимности личности в современной криминологии // Труды юридического факультета Ставропольского гос. университета. Вып. 15. - Ставрополь. 2007. – 0,4 п.л.

35. Вишневецкий К.В. Актуальные проблемы виктимологии на современном этапе развития российского права // Материалы 14-го годичного научного собрания Северо-кавказского социального института. – Ставрополь: Северо-кавказский социальный институт. 2007. (1 п.л.) – 0,4 п.л.

36. Вишневецкий К.В., Азявина А.Г. Трансформация современной России как фактор развития молодежного экстремизма // Криминалистическое обеспечение антитеррористической деятельности: Сборник научных трудов по материалам международной научно-практической конференции. - Краснодар: Краснодарский университет МВД России. 2007. - 0,6 п.л.

37. Вишневецкий К.В., Ситковский А.Л. Перспективы организации виктимологической профилактики преступности в Российской Федерации // Безопасность личности и виктимологические проблемы предупреждении преступлений: Материалы научно-практической конференции. – М.: ВНИИ МВД России. 2007. – 0,5 п.л.

38. Вишневецкий К.В. Взаимосвязь факторов криминальной виктимизации населения и дессоциализации личности // Общество и право: Краснодарский университет МВД России. 2007. Вып. 3 (17). - 0,6 п.л.

39. Вишневецкий К.В., Варчук Т.В. Виктимность несовершеннолетних и проблемы социализации личности // Общество и право: Краснодарский университет МВД России. 2008. Вып. 1 (19). - 0,8 п.л.)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ВИШНЕВЕЦКИЙ Кирилл Валерьевич

КРИМИНОГЕННАЯ ВИКТИМИЗАЦИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ГРУПП

В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ

 

 

Автореферат диссертации

 

 


                                                            Формат

Усл.печ.л.                                                                                  Уч.-изд.л.

Тираж 100 экз.

Подписано в печать

Заказ №

См.: Доклад о деятельности Уполномоченного по правам человека в Российской Феде­рации // Российская газета. 2001. 22 июня.

 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.