WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Реализация судебной власти в гражданском судопроизводстве (теоретико-прикладные проблемы)

Автореферат докторской диссертации по юридическим наукам

 

На правах рукописи

 

 

 

 

Дегтярев Сергей Леонидович

Реализация судебной власти в гражданском судопроизводстве

(теоретико-прикладные проблемы)

 

 

 

Специальность: 12.00.15 – Гражданский процесс; арбитражный процесс

 

 

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора юридических наук

 

 

 

 

 

Екатеринбург

2008

Работа выполнена на кафедре гражданского процесса Уральской государственной юридической академии

Научный консультант:

 доктор юридических наук, профессор Ярков Владимир Владимирович

 

Официальные оппоненты:

доктор юридических наук, профессор Шерстюк Владимир Михайлович

доктор юридических наук, профессор Фурсов Дмитрий Александрович

доктор юридических наук, профессор Кузбагаров Асхат Назаргалиевич

 

Ведущая организация:  Саратовская государственная академия права

Защита состоится 18 июня 2008 года в 18 час на заседании диссертационного совета Д212.282.01 в Уральской государственной юридической академии (620066, г. Екатеринбург, ул. Комсомольская, 21. Зал заседаний совета)

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Уральской государственной юридической академии

 

Автореферат разослан «___» ______________________ 2008 года

 

 

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор юридических наук,

профессор                                                                                  В.И. Леушин

 

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность темы исследования. Провозглашенный в Конституции Российской Федерации принцип разделения властей нуждается в последовательном его проведении в правовую действительность посредством норм всех отраслей права, которые соответствовали бы сущности данного принципа, целям и задачам его введения и существования. Реальность существования рассматриваемого принципа является одной из значительных гарантий реальности существования России как правового государства и наличия подобающего этому уровня защиты основных прав и свобод ее граждан и организаций. Сама правовая защита нарушенных или оспоренных прав и свобод гражданина и организации невозможна без действенной и самостоятельной судебной власти, которая одновременно является посредником между законодательной и исполнительной властью, арбитром для них, защитником от их произвола для добропорядочных граждан. Судебная защита традиционно остается легитимным и наиболее приемлемым правовым способом принудительной реализации прав и свобод в правовом государстве. Однако судебная защита не является какой то метафизической категорией, что не позволяет причислить к абстракции и категорию судебной власти. Конкретизация судебной власти проявляется в действующей системе органов судебной власти, а также в самой деятельности этих органов по отправлению правосудия.

Изменение правовых ориентиров позволяет по иному оценивать результаты деятельности всех составляющих государственную власть ветвей власти. Эффективность судебной власти зависит от действенности системы органов судебной власти, последняя же определяется результативностью деятельности по отправлению правосудия, которая осуществляется в форме определенного вида судопроизводства. Регулирование определенного порядка рассмотрения и разрешения правового спора осуществляется соответствующими процессуальными отраслями российского права. Поэтому на современном этапе развития права необходимо рассматривать отрасли процессуального права не только как инструмент для принудительной реализации норм материального права, но и как действующий механизм реализации судебной власти в России в целом, наиболее существенную и действенную гарантию не только ее функционирования, но и гарантию существования прав и свобод граждан и организаций, а соответственно и существования самого правового государства.

Учет механизма реализации судебной власти в гражданском судопроизводстве России позволяет системно реформировать уже существующие отрасли материального и процессуального права на основании оценки их эффективности по результатам деятельности системы органов судебной власти. Таким образом, основные направления дальнейшего правового реформирования во многом связаны с учетом и признанием действия механизма по реализации судебной власти. Кроме того, активное включение России в международное правовое пространство в силу объективных причин в первую очередь отражается на деятельности механизма по реализации судебной власти. В обоих случаях именно нормы процессуального права выступают «лакмусовой бумажкой» по выявлению действенности той или иной нормы материального права, а также всей судебной системы в целом. Все это позволяет в рамках гражданского процессуального права выделить содержание и элементы механизма реализации судебной власти в гражданском судопроизводстве, условия такой реализации.

Реализация судебной власти в гражданском судопроизводстве имеет свои специфические особенности, в отличие от уголовного судопроизводства, что связано прежде всего с действием основополагающих принципов диспозитивности и состязательности. Реализуя полномочия по отправлению правосудия, орган судебной власти не может не учитывать диспозитивные начала процесса, позиции сторон, их материальные и процессуальные права и обязанности. Участники гражданского судопроизводства в каждом конкретном деле преследуют свои специфические цели, обусловленные их позицией по делу, связанной с защитой субъективных прав и интересов. Орган судебной власти при рассмотрении любого дела также имеет свои задачи. Однако разнонаправленность векторов целей всех участников судебного процесса не должна мешать органам судебной власти и судебной власти в целом, как одной из ветвей государственной власти,  выполнять возложенные на нее функции и задачи.

Разрешение этого вопроса возможно только при адекватно воспринимающих дух права и реальную действительность гражданской процессуальной форме и порядке рассмотрения любого гражданского дела, которые соответствовали бы идеалам правового государства. Действующие ГПК РФ и АПК РФ подвергаются в этом плане значительной корректировке со стороны правоприменительной практики. Провозглашенный приоритет защиты прав и законных интересов участников гражданского судопроизводства, признание их права на справедливое судебное разбирательство нуждаются в «овеществлении», что возможно только при действительно работающем механизме реализации судебной власти, т.е. правильном регулировании этого механизма с помощью предписаний процессуального законодательства.

Активное включение Российской Федерации в международное сообщество, следование провозглашенным общечеловеческим приоритетам и ценностям, не может не отразиться на процессуальной форме рассмотрения гражданских дел (в широком смысле). Появление международного элемента не только в нормах материального и процессуального права, но и в системе органов судебной власти (международных судебных органов) коррелируется на процессуальных институтах, закрепленных во внутреннем законодательстве России. Соответственно, данные положения делают необходимым изучение гражданского судопроизводства с рассматриваемых позиций. Кроме того, отмечается тенденция перерастания многих институтов российского гражданского процессуального права из внутреннего правового пространства в международное правовое пространство (принципы, доступность правосудия, ответственность органов судебной власти, признание и исполнение актов юрисдикционных органов, институт судебного доказывания и др.).

Изучение судебной власти и ее элементов осуществляется постоянно представителями различных правовых дисциплин, отраслей российского права, однако в рамках гражданского процесса и арбитражного процесса, подобных комплексных исследований не проводилось.

Для определения основных проблем реализации судебной власти в гражданском судопроизводстве Российской Федерации на современном этапе необходимо исследовать природу таких правовых категорий как суд, судебная власть и их основных качеств в свете проводимой концепции построения правового государства, основанной  на разделении властей.

Реализация судебной власти невозможна без наличия определенных гарантий, что позволяет включить данный вопрос в настоящее исследование, особое внимание уделено ответственности органов судебной власти и судей за нарушение принципов правосудия при рассмотрении и разрешении дел.

Признание за органами судебной власти реализации полномочий в виде осуществления правосудия требует исследования как природы правосудия и ее признаков (прежде всего справедливости), так и функциональных составляющих вышеуказанных категорий, которые связаны с этой деятельностью: прежде всего, необходимо уточнение целей и задач, разрешаемых судебной властью; определение содержания категорий судебная защита, право на судебную защиту, судебный контроль; гражданское судопроизводство; уточнение действия отдельных элементов механизма реализации судебной власти в гражданском судопроизводстве, их отличий от уголовного судопроизводства как наиболее полярных по защищаемым правам и свободам.

Функционирование судебной власти невозможно без определения четких границ такой деятельности. Соответственно, в исследовании затронуты основные вопросы соотношения судебной власти с властью исполнительной и законодательной в гражданском судопроизводстве. Кроме того, представляется необходимым рассмотреть вопросы взаимоотношения органов судебной власти с иными органами, выполняющими смежные функции в обществе по рассмотрению споров о праве, по предотвращению (профилактике) и устранению правовых конфликтов (третейские суды, органы нотариата). Исследование границ деятельности судебной власти невозможно без уточнение предметов гражданского процессуального и арбитражного процессуального права через исследование видов производств в этих отраслях российского права.

            Цели и задачи исследования. Актуальность проблем реализации судебной власти в гражданском судопроизводстве обусловливает цель диссертационного исследования – исследование процесса реализации судебной власти в гражданском судопроизводстве и его наиболее значимых элементов.

Перед диссертационным исследованием стояли следующие задачи:

1. Провести сравнительно-исторический анализ существования отдельных элементов судебной власти в ее современном понимании на различных этапах развития государства и права в России.

2. Дать понятие судебной власти.

3. Рассмотреть понятие и сущность судебной власти как правовой категории, выделить ее отличительные черты от сходных правовых категорий.

4. Определить границы судебной власти, взаимоотношения судебной власти с иными ветвями государственной власти.

5. Определить взаимоотношения органов судебной власти с иными юрисдикционными органами.

6. Выявить основные элементы механизма реализации судебной власти в гражданском судопроизводстве.

7. Обозначить перспективы развития судебной власти.

8. Разработать предложения по совершенствованию норм, регулирующих механизм реализации судебной власти в гражданском судопроизводстве.

            Предметом исследования являются:

Сложившиеся теоретические представления о судебной власти как правовой категории именно при ее осуществлении в гражданском судопроизводстве, что позволяет выявить ее отличительные черты в рамках общих представлений об этой правовой категории:

- осуществленных представителями философско-исторических направлений исследования права: П.Д. Баренбоймом, Ф.М. Дмитриевым, Н.Л. Дювернуа, Н.М. Коркуновым, Ш. Монтескье, Д. Медисоном, П.И. Новгородцевым, Платоном, К. Поппером, Ж.Ж. Руссо, В.М. Розиным, А.И. Соловьевым, М. Фуко, Г.Г. Филипповым, Е.Б. Шестопалом и др.

- при фундаментальных теоретико-правовых и государственно-правовых исследованиях, проведенных С.С. Алексеевым, Д.И. Бахрахом, И.Я.Бачило, Н.В. Витруком, И.А. Ильиным, В.П. Кашеповым, О.Е. Кутафиным, Р.З. Лившицем, М.Н. Марченко, Н.И. Матузовым, В.С. Нерсесянцем, В.Д. Переваловым, В.М. Семеновым, А.П. Семитко, В.В. Скитовичем, Ю.А. Тихомировым, Г.Г. Черемных, Б.С. Эбзеевым, И.С. Яценко и др.

Гражданские процессуальные нормы, нормы иных отраслей российского права, регулирующие отношения, складывающиеся при реализации судебной власти в гражданском судопроизводстве. Наиболее близкими по содержанию в связи с единством судебной власти как правовой категории являются исследования в сфере уголовного и административного судопроизводства, однако существенным отличием здесь служат применяемые нормы материального права, что объективно накладывает определенный отпечаток и на нормы процедурного характера, отдельные принципы их реализации и т.д.

Различные аспекты функционирования судебной власти в этой сфере производились в разное время такими авторами как: Л.Б. Алексеева, В.Н. Бибило, С.В. Боботов, В.М. Бозров, А.Д. Бойков, С.И. Викторский, Л.А. Воскобитова, Л.Б. Зусь, Э.Ф. Куцова, А.И. Кудряшова, Н.А. Колоколов, В.А. Лазарева, В.М. Лебедев, П.А. Лупинская, Ю.А. Ляхов, Е.Б. Мизулина, И.Б. Михайловская, Л.А. Николаева, С.А. Пашин, И.Л. Петрухин, С.В. Познышев, Н.Н. Розин, В.М. Савицкий, Н.Г. Салищева, В.А. Случевский, А.К. Соловьева, М.С. Строгович, А.А. Тарасов, А.Г. Халиулин, С.А. Шейфер, В.А. Яблоков и др.

Судебная практика международных судебных органов, Конституционного Суда Российской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации и иных судов общей юрисдикции, Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации и иных арбитражных судов, Уставных Судов и Конституционных судов субъектов Российской Федерации.

Практика юрисдикционных органов, деятельность которых связана с устранением правового конфликта и рассмотрением правовых споров. Это позволило отграничить реализацию судебной власти от институтов устранения правовых конфликтов, осуществляемых иными негосударственными юрисдикционными органами. Подобные исследования содержатся в работах следующих авторов: Н.И. Авдеенко, М.А. Кабановой, Е.В. Брунцевой; Е.А. Виноградовой, Б.С. Волкова, Н.В. Волковой; Н.В. Гришиной; Е.П. Губина, В.М. Жуйкова, С.А. Зацепиной, А.С. Комарова, С.А. Курочкина, И.Г. Медведева, Э.М. Мурадьян, Е.Ю. Новикова, Е.И. Носыревой, О.Ю. Скворцова, В.Н. Тарасова, Л.В. Усович,  Н. Чугуновой и др.

            Методологическую основу исследования составляют диалектический метод познания в сочетании с историческим, сравнительно-правовым, формально-логическим методами, а также методами системного, статистического анализа.

В написании работы использован опыт нормотворческой деятельности, экспертной деятельности по постановлениям Конституционного Суда РФ и Уставного Суда Свердловской области, Постановлениям Правительства Российской Федерации, Постановлениям Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации и Федерального Арбитражного суда Уральского округа.

            Теоретическую основу исследования составили труды вышеуказанных российских и иностранных ученых, а также непосредственно работы ученых-процессуалистов:

Т.Е. Абовой, С.Н. Абрамова, Д.Б. Абушенко, М.Г. Авдюкова, С.Ф. Афанасьева, Н.Т. Арапова, А.Т. Боннера, Е.А. Борисовой, Д.Х. Валеева, Л.А. Ванеевой, Е.В. Васьковского, А.П. Вершинина, М.А. Викут, Ю.С. Гамбарова, А.Х. Гольмстена, В.М. Гордона, Р. Гукасяна, М.А. Гурвича, А.Г. Давтяна, А.А. Добровольского, Е.В. Додина, П.Ф. Елисейкина, И.А. Жеруолиса, В.М. Жуйкова, С.К. Загайновой, И.М. Зайцева, Н.Б. Зейдера, О.И. Иванова, О.В. Исаенковой, М.И. Клеандрова, А.Ф. Клейнмана, А.С. Козлова, К.И. Комисарова, С.В. Курылева, К. Малышева, А.А. Мельникова, В.А. Мусина, Е.А. Нефедьева, Е.И. Носыревой, Ю.К. Осипова, Г.Л. Осокиной, Ю.А. Поповой, И.А. Приходько, В.К. Пучинского, Е.Г. Пушкара, И.В. Решетниковой, В.А. Рязановского, Т.В. Сахновой, В.М. Семенова, М.С. Строговича, М.К. Треушникова, Д.А. Фурсова, А.В. Цихоцкого, Н.А. Чечиной, Д.М. Чечота, М.С. Шакарян, В.М. Шерстюка, И.Е. Энгельмана, К.С. Юдельсона, Т.М. Яблочкова, В.Ф. Яковлева, В.В. Яркова и др.

            Новизна работы обусловлена тем, что автором предложено свое видение элементов и порядка реализации судебной власти в гражданском судопроизводстве на современном этапе развития правовых и государственных институтов. Основные выводы связываются автором с положением о том, что развитие российского гражданского процессуального права, иных процессуальных отраслей и норм есть ничто иное, как отражение развития и становления судебной власти.

            На защиту выносятся следующие положения:

1. Обосновывается необходимость ведения правовой категории институциональность судебной власти, как основополагающей характеристики судебной власти.

Эволюционные процессы можно проследить по следующим направлениям, тесно взаимосвязанным и взаимоопределяющим друг друга: развитие органов, осуществляющих судебную власть; развитие судебной власти как деятельности (полномочий). Оптимальным рассмотрение этого вопроса возможно с точки зрения институциональности судебной власти, т.е. проявление двух составляющих содержание термина судебная власть в нормах права, правовой системе, что обуславливает их обязательность для исполнения в государстве. Если выработанная в науке правовая категория «процессуальная форма» свидетельствует об определенной форме осуществления процессуальных действий, связанных с рассмотрением и разрешением конкретных правовых дел, то предлагаемый термин «институциональность» несколько шире по своему содержанию, т.к. включает в себя не только соответствующую процессуальную форму, но и четко определенный и закрепленный в федеральном законодательстве порядок организации и деятельности (не связанной непосредственно с отправлением правосудия) органов судебной власти.

Необходимость применения правовой категории - институциональность судебной власти, заключается в следующем:

Во-первых, отправление правосудия (имеется в виду процессуальный аспект – рассмотрение и разрешение подведомственных суду дел) и организационная структура органов судебной власти явления взаимообусловленные и взаимоопределяемые.

Во-вторых, институциональность судебной власти позволяет говорить о судебной власти не как об абстрактном, аморфном явлении – ветвь власти, сила, явление и т.п., а как о явлении правового характера, что позволяет предметно определить границы судебной власти.

В-третьих, учет институциональности судебной власти при характеристике судебной власти позволяет выделить явления и степень их влияния на функционирование судебной власти.

В-четвертых, выделение функций судебной власти в обществе также связано с необходимостью учета институциональности судебной власти.

В-пятых, институциональность и степень институциональности судебной власти можно рассматривать в качестве признака, характеризующего судебную власть, что позволяет судить о развитии и соответствующем этапе эволюции данного правового явления, соотношении судебной власти в разных правовых системах, международном праве, выделять составляющие элементы судебной власти, наконец, механизм реализации судебной власти.

2. В связи с тем, что в действующем законодательстве отсутствует точное определение категории «суд», автор предлагает его определение и под легальным определением «суда», в его правовом значении, понимать – «орган судебной власти», что обусловлено:

1) именно этим термином оперирует законодатель в нормативных актах обладающих высшей юридической силой (ст.10; п.«г» ст.71 Конституции РФ; ст.ст.1; 18; 19; 23 ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации»; ст.1 ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации»), кроме того, только суды, указанные в этих актах, могут осуществлять правосудие на территории Российской Федерации;

2) такой подход позволит избежать путаницы в терминологии с «третейским судом», правосудия не отправляющем, а также позволит отделить на уровне дефиниций от иных судебных органов (аппарат суда и т.п.)

3. С учетом институциональности и отношения к содержанию категории справедливость в диссертации предлагается выделять следующие этапы развития отдельных элементов судебной власти в России:

Первый этап: Элементы судебной власти в период древнерусского права

Второй этап: Элементы судебной власти в период Судных грамот и Московских Судебников

Третий этап: Период с царствования Петра I до середины XIX-го века

Четвертый этап: Период действия Устава гражданского судопроизводства

Советский этап

Современный этап развития судебной власти

4. Исторический анализ источников права на отдельных этапах эволюции судебной власти позволяет автору утверждать, что основной целью существования судебной власти во всех ее формах и проявлениях является устранение конфликтов внутри общества (внутри государства, между государствами), а выполняемые задачи определяются качественными характеристиками выполняемой деятельности по рассмотрению и разрешению дел, входящих в компетенцию судебных органов.

Качественные характеристики обуславливаются теми категориями дел, которые могут быть предметом рассмотрения органами судебной власти. Увеличение или уменьшение категорий дел также может влиять и на те задачи, которые возлагаются на судебные органы (например, возможность суда рассматривать оспариваемые нормативные и ненормативные акты других ветвей государственной власти на предмет их правомерности).

Автор не согласен с мнением, согласно которому защита прав, свобод и законных интересов граждан, организаций и других субъектов является основополагающей задачей судебной власти – главной была и остается задача по устранению правовых конфликтов в обществе. Речь идет о превалировании задач, но не об отрицании самой задачи по защите прав, свобод и законных интересов граждан и организаций и взаимосвязи этих задач; устранение правового конфликта возможно тогда, когда будут защищены и реализованы действительно существующие права граждан, но не наоборот. В этом аспекте можно говорить о соотношении этих целей как частного и общего.

5. В работе доказывается, что необходимость четкого определения целей и задач в качестве ориентиров развития правового пространства, правовой и судебной реформы, гражданского судопроизводства, имеет не только теоретическое, но и практическое значение. Важно не только определить цели и задачи, но и их приоритетность между собой при осуществлении реформирования любого законодательства, особенно процессуального.

Для современного права России при определении целей судопроизводства характерно все возрастающее значение альтернативных процедур разрешения конфликта, соответственно само судопроизводство должно способствовать не только установлению материальной истины, что может только «разжигать» правовой конфликт, а устранению этого конфликта всеми доступными современными способами.  Этому способствует: 1) учет развития правового конфликта (его этапы и аналогия объективного характера с развитием любого иного социального конфликта и способами его устранения на выделяемых этапах); 2) диспозитивное начало осуществления материальных прав и сохранение его основ в гражданском судопроизводстве; 3) явное экономическое преимущество для государства в целом при сохранении между конфликтующими сторонами экономических и социальных контактов в результате деятельности органов судебной власти

6. В диссертации дается характеристика и классификация целей и задач, стоящих перед судебной властью на современном этапе.

I. По субъекту, перед которым эти задачи поставлены.

1) Задачи, которые стоят перед конкретным судом (судьей) при осуществлении правосудия. Это задачи, сформулированные в  действующих ГПК и АПК как «правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел», и «справедливое публичное судебное разбирательство в установленный законом срок независимым и беспристрастным судом», соответственно.

2) Задачи, поставленные перед судебной властью в лице всей судебной системы РФ: уравновешивание двух других ветвей государственной власти; контроль за органами исполнительной и законодательной власти; осуществление правосудия; устранение конфликтов в обществе.

II. По уровню действия (здесь прослеживается тенденция, что большинство внутригосударственных задач становятся задачами международного уровня):

  1. Национальные (внутригосударственные) задачи;

2) Задачи международного характера. Большинство этих задач закреплено как во внутреннем законодательстве, так и в международном и связано с обеспечением прав лиц на справедливое судебное разбирательство (ст.6 Европейской Конвенции).

III. По функциональной нагрузке:

1) разумное ограничение, взаимодействие и контроль за деятельностью исполнительной и законодательной власти.

2) укрепление законности и предупреждение правонарушений;

3) формирование уважительного отношения к закону и суду;

4) содействие становлению и развитию партнерских деловых отношений, формированию обычаев и этики делового оборота;

5) задачи, поставленные перед Конституционным судом, судами общей юрисдикции, арбитражными судами, отражающие специфику их деятельности – предопределяются, по существу, подведомственностью рассматриваемых дел.

IV. По превалированию частных или публичных интересов. Наиболее сложная классификация, т.к. связана с вопросом разграничения материального и процессуального в институтах процессуального права (также как в дискуссиях по категориям «право на иск», понятие иска и т.п.) и принадлежности процессуального права вообще (соотношение с материальным правом).

1) Направленность на реализацию интересов материального права: защита нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов лиц.

2) Направленность на реализацию интересов публичного порядка: справедливое публичное судебное разбирательство в установленный законом срок независимым и беспристрастным судом, доступность правосудия, соблюдение разумных сроков рассмотрения дел, обеспечение гласности и т.д.

7. В диссертации аргументируется необходимость включения в правовое поле принципа защиты прав, свобод и законных интересов, который  должен рассматриваться наряду с принципами гражданского и арбитражного процесса как один из межотраслевых принципов современного гражданского судопроизводства.

Определяется содержание принципа правовой защиты прав, свобод и законных интересов состоит как совокупность правовых способов и средств защиты прав, свобод и законных интересов потребителей правовых услуг (в том числе процессуального характера), реальность которых гарантируется действующим законодательством, обеспечивается всей правовой системой российской Федерацией, и подтверждается практикой деятельности органов и организаций, органов судебной власти и международных юрисдикционных органов.

8. В диссертационном исследовании доказывается, что судебная власть может рассматриваться как правовое и как внеправовое (например, политического, исторического характера) явление. В рамах правового пространства судебная власть представляет собой комплексный правовой институт, объединяющий в себе систему норм права, регулирующих правоотношения, возникающие при организации органов судебной власти и при отправлении ими правосудия.

Выделены и обоснованы основные признаки судебной власти:

К общим признакам судебной власти относятся свойства, позволяющие отграничить судебную власть от иных ветвей власти:

I. Организационные признаки:

II. Признаки осуществляемой деятельности:

К специальным признакам судебной власти, реализуемой в гражданском процессе (в отличие от уголовного процесса) относятся:

1) Возбуждение судебной деятельности только на основании обращения в орган судебной власти.

2) Нормоконтроль в отношении не только органов исполнительной, но и законодательной власти

3) Более детальная специализация органов судебной власти (мировые судьи, суды общей юрисдикции, арбитражные суды; коллегии, составы в них)

4) Возможность окончания судебной деятельности по воле сторон (практически по всем категориям дел).

5) Отсутствие судебного контроля за действиями участников до возбуждения гражданского дела.

6) Возможность судебной власти участвовать не на всех, а на отдельных этапах урегулирования правового конфликта.

9. Автором обоснованы и выделены правовые гарантии реализации судебной власти, определены их признаки, дана их классификация:

- Гарантии организационной деятельности судебной власти.

- Гарантии деятельности по отправлению правосудия.

10. В работе аргументируется вывод о том, что одним из проявлений исключения возможности злоупотребления правом на судебную защиту лицом, подающим заявление о возбуждении гражданского дела, будет являться установление его соответствующей юридической заинтересованности на этапе возбуждения дела, т.к. гарантии возможной судебной защиты его прав и свобод и в этом случае сохраняются в полной мере.

11. В диссертационном исследовании предложены наряду с традиционными (деление права на частное и публичное; отсутствие спора о праве) основание для выделения видов производств в гражданском судопроизводстве как активность суда на отдельных стадиях развития правового конфликта и его урегулирования. С учетом этого автором аргументировано выделение трех этапов урегулирования правового конфликта.

12. С точки зрения действия механизма судебной власти в диссертации аргументированы отличия реализации норм права в гражданском и уголовном судопроизводстве.

1) В гражданском праве установлена законная модель поведения (существенные условия договора, форма сделки и т.п.); в уголовном незаконная модель поведения – недопустимая, с точки зрения законодателя – разница в определении границ дозволенного, свободы.

2) В уголовном – определяющим для наступления ответственности является виновность преступника (степень заинтересованности в правонарушении). В противном случае деяние лица, причинившее вред потерпевшему, расценивается как случай и не преследуется по закону. (См.: ч.1 Ст.28 УК РФ «Невиновное причинение вреда»)

В гражданском – степень заинтересованности, степень вины правонарушителя решающего значения не имеет, возможна ответственность и без вины, главные вопросы – вопросы факта, а не психологического к нему отношения со стороны правонарушителя. –

3) С точки зрения публичного интереса существенно различаются, по своей цели – в гражданском процессе судебная власть и судья – посредник (прежде всего) и при необходимости - защитник публичного интереса; в уголовном процессе – прежде всего, защитник публичных интересов.

4) Права, защищаемые в уголовном процессе, соответственно, регулируемые, точнее - защищаемые уголовным правом, являются презюмируемыми, точнее даже – установленными. В перечень этих прав, соответственно, и входят естественные права и свободы человека и гражданина, закрепляемые на уровне Конституции РФ и норм международного права. Таким образом, в уголовном судебном процессе подлежат установлению только факты, составляющие соответствующий состав преступления, но не факты, свидетельствующие о наличии у гражданина естественного права, которое нарушено. Другими словами предмет доказывания не включает в себя необходимость доказывания существования нарушенного права – права на жизнь, права на равенство и т.д. Соответственно, судебная власть не может быть устранена с отдельных этапов развития и устранения конфликта.

При рассмотрении дела в гражданском процессе -  презюмируется отсутствие у лица права, подлежащего судебной защите. Соответственно, в предмет доказывания обязательно включаются факты (кроме случаев преюдициальности фактов, но и в этом случае, получается, что факт уже установлен только иным органом судебной власти), позволяющие установить наличие у лица права. Частно-правовой характер спорных правоотношений позволяет спорящим сторонам в большинстве случаев установить (признать) наличие или отсутствие как самого права, так и отдельных юридически-значимых фактов, что в свою очередь, позволяет говорить о возможности участия судебной власти на различных этапах развития и урегулирования правового конфликта.

13. Автором разграничивается и дополнительно аргументируется диспозитивность материального характера и диспозитивность процессуального характера, т.к. своим существованием они обязаны различным основаниям (источникам).

14. В диссертации обосновывается положение о том, что правовая ответственность участников гражданского судопроизводства является одной из гарантий механизма реализации судебной власти. В работе аргументируется необходимость классификации видов правовой ответственности участников гражданского судопроизводства

Во-первых, в зависимости от круга субъектов, к которым эти меры могут применяться при наличии определенных в законе оснований.

1) Ко всем субъектам гражданского судопроизводства

2) К отдельным субъектам гражданского судопроизводства.

Во-вторых, в зависимости от функций, преследуемых применением тех или иных видов ответственности

1) Карательные функции – штрафные санкции

2) Стимулирующие движение гражданского процесса и совершение отдельных процессуальных действий участниками гражданского судопроизводства

3) Совмещающие две предыдущие функции

В-третьих, в зависимости от порядка определения размера того или иного вида ответственности.

- размер ответственности, установленный законом

- размер ответственности, определяемый судом по своему усмотрению

1) в пределах, установленных в законе

2) определяемых судом самостоятельно с учетом обстоятельств дела

- размер ответственности, устанавливаемый в ином судебном процессе, что связано с возмещением вреда, т.е. гражданско-правовой ответственностью.

В -четвертых, в зависимости от возможности применения мер ответственности вне рамок гражданского судопроизводства.

1) Общие меры ответственности.

2) Применяемые в рамках гражданского судопроизводства (так называемая гражданская процессуальная ответственность).

15. Делается вывод о том, что нарушителем правосудия всегда является либо орган судебной власти, осуществляющий рассмотрение и разрешение конкретного дела, либо государство, устанавливающее определенные правила отдельного конкретного судопроизводства, которые противоречат конституционным принципам или принципам международного права, связанные с реализацией основных прав и свобод человека на современном этапе развития человеческого сообщества. Нарушителем правил судопроизводства всегда является любой иной участник судопроизводства, но не суд. Обоснование данного тезиса связано с мерами ответственности, которые могут применяться в отношении нарушителей процессуальной формы рассмотрения конкретного дела. Для суда – это рассмотрение дела вышестоящей инстанцией и отмена, изменение решения (судебного акта) – т.е. опять в рамках процедуры, в рамках соответствующего судопроизводства по его правилам «движения дела». Кроме того, следует учесть принцип диспозитивности, позволяющий сказать, что нарушение судом правил судопроизводства может стать основанием для пересмотра вынесенных им судебных актов, в основном, только по воле лиц, участвующих в деле, но не вышестоящего суда (за исключением м.б. только надзорного производства).

В случае злоупотребления судьей судебной властью –процедура, связанная с рассмотрением вопроса квалификационной коллегией о соответствии поведения судьи, установленному статусу, однако в этом случае предметом рассмотрения будет не, собственно, нарушение соответствующей процессуальной формы судом, а нормы, регулирующие статус судьи, и его действия как конкретного человека, а не абстрактного органа судебной власти – см. например, ст.4 Положения о квалификационных коллегиях судей (утверждено Высшей Квалификационной Коллегией судей РФ 15.07.2002 года) ; п.5 ч.2 ст.19 ФЗ «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации» (ред. от 05.04.2005) .

Практическая значимость диссертационного исследования

  1. Выявлены проблемы реализации судебной власти в гражданском судопроизводстве.
  2. Разработаны предложения по совершенствованию гражданского процессуального и арбитражного процессуального законодательства.
  3. Разработаны предложения по совершенствованию отдельных постановлений Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ и Арбитражного Суда РФ.
  4. Результаты диссертационного исследования могут быть использованы в законотворческой и правоприменительной деятельности, при проведении научных исследований. Теоретические выводы и анализ гражданского процессуального и арбитражного процессуального законодательства могут быть использованы в преподавании курсов гражданский процесс, арбитражный процесс, спецкурса по ответственности участников гражданского судопроизводства, в подготовке соответствующих учебных и учебно-методических материалов, а также в научных исследованиях.

Апробация результатов исследования. Диссертация подготовлена на кафедре гражданского процесса Уральской государственной юридической академии, где проведено ее рецензирование и обсуждение. Основные теоретические положении, выводы, научно-практические предложения изложены в опубликованных работах, а также в докладах и сообщениях на конференциях и семинарах. В частности, автор принимал участие в Международной научно-практической конференции «Конституция Российской Федерации и современное законодательство: проблемы реализации и тенденции развития (К 10-летию Конституции России)» (Саратов, 2003 г.); Международной конференции «развитие гражданского процессуального права России и государств ближнего зарубежья» (Тверь, 2003 г.); Международной научно-практической конференции «Современная доктрина гражданского, арбитражного процесса и исполнительного производства: теория и практика» (Сочи, 2004 г.); Международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы гражданского права и процесса (посвящена памяти и 70-летию со дня рождения профессора Я.Ф. Фархтдинова)» (Казань, 2006 г.).





Автором вносились предложения по содержанию Модельного ГПК в рамках СНГ; участвовал в качестве эксперта в заседании Уставного Суда Свердловской области по делу о соответствии Уставу Свердловской области пункта 2 статьи 3 Закона Свердловской области от 22.12.2003 N 51-ОЗ "О перечне документов, необходимых для получения на территории Свердловской области отдельными категориями граждан Российской Федерации юридической помощи бесплатно, и порядке их предоставления" (Постановление Уставного суда Свердловской области от 26.10.2004 г.). В качестве консультанта ФАС Уральского округа делались заключения по принимаемым постановлениям и информационным Президиума ФАС Уральского округа (2005-2006 г.), вносились предложения по проекту Постановления Пленума ВАС РФ «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при пересмотре вступивших в законную силу судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам»; «О подготовке дела к судебному разбирательству» (2005 г.). Автор участвовал в подготовке заключений по проектам Постановлений Правительства РФ, в частности, «О проведении эксперимента по созданию бесплатной юридической помощи малообеспеченным категориям граждан»; Конституционного Суда РФ: «По вопросам о возможном нарушении конституционных прав граждан положениями статей 6.1 (п.п. 11и 13), 12.1 (п.1) Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации», статей 21 (п.6), 22 (п.п. 1 и 2), 26 (абз.2 п.2) Федерального закона «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации» в их взаимосвязи со статьей 4 Положения о квалификационных коллегиях судей».

Материалы диссертации использовались автором при чтении лекций и проведении практических занятий по дисциплинам, преподаваемым кафедрой гражданского процесса Уральской государственной юридической академии: гражданскому процессу, арбитражному процессу, исполнительному производству, особенности рассмотрения отдельных категорий гражданских дел, при чтении спецкурса на факультете магистерской подготовки «Возмещение убытков в гражданском и арбитражном процессе».

Структура работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, приложений и списка литературы.

 

 

 

Содержание работы

Во введении обосновывается актуальность избранной темы исследования, его цели и задачи, формулируются основные положения работы, отражающие новизну, практическую значимость предпринятого исследования.

Глава первая посвящена исследованию теоретических проблем природы судебной власти

В первом параграфе определяется круг исследуемых правовых категорий.

Эволюция судебной власти в России неразрывно связана с эволюционными процессами развития категорий власти, государственности, институтов гражданского общества современного мирового сообщества.

Развитие процессуального права, его отраслей и норм есть ничто иное, как отражение развития и становления судебной власти в рамках государственных институтов отдельно взятых стран, однако, стоит отметить, что все эти эволюционные процессы имеют между собой много общего. На настоящем этапе развития права следует согласиться с И.Шихатой, который связывает успешность правовой реформы не только с пересмотром существующих норм и принятием новых законов и подзаконных актов, но и принятием надлежащих процедур и действующих институтов права, т.к. только решение последних можно обеспечить исполнение принятых норм права .

Для определения основных проблем реализации судебной власти в гражданском судопроизводстве Российской Федерации на современном этапе необходимо исследовать природу таких правовых категорий как суд, судебная власть и их основных качеств в свете проводимой концепции построения правового государства, основанной  на разделении властей.

Реализация судебной власти невозможна без наличия определенных гарантий, что позволяет включить данный вопрос в настоящее исследование, особое внимание уделено ответственности органов судебной власти и судей за нарушение принципов правосудия при рассмотрении и разрешении дел.

Признание за органами судебной власти реализации полномочий в виде осуществления правосудия требует исследования как природы правосудия и ее признаков (прежде всего справедливости), так и функциональных составляющих вышеуказанных категорий, которые связаны с этой деятельностью: прежде всего, необходимо уточнение целей и задач, разрешаемых судебной властью; определение содержания категорий судебная защита, право на судебную защиту, судебный контроль; гражданское судопроизводство; уточнение действия отдельных элементов механизма реализации судебной власти в гражданском судопроизводстве, их отличий от уголовного судопроизводства как наиболее полярных по защищаемым правам и свободам.

Функционирование судебной власти невозможно без определения четких границ такой деятельности. Соответственно, в исследовании затронуты основные вопросы соотношения судебной власти с властью исполнительной и законодательной в гражданском судопроизводстве. Кроме того, представляется необходимым рассмотреть вопросы взаимоотношения органов судебной власти с иными органами, выполняющими смежные функции в обществе по рассмотрению споров о праве, по предотвращению (профилактике) и устранению правовых конфликтов (третейские суды, органы нотариата). Исследование границ деятельности судебной власти невозможно без уточнение предметов гражданского процессуального и арбитражного процессуального права через исследование видов производств в этих отраслях российского права.

Во втором параграфе исследуется взаимосвязь категорий судебной власти и суда.

На наш взгляд, легальным определением «суда», в его правовом значении, должно являться определение – «орган судебной власти», т.к. именно этим термином оперирует законодатель в вышеуказанных нормативных актах, кроме того, только суды, указанные в этих актах, могут осуществлять правосудие на территории Российской Федерации. Однако термин «суд» используется законодателем и при определении элементов третейского разбирательства: третейский суд закреплен в статье 11 ГК РФ; название закона - ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» ; термины, используемые в этом законе - третейский суд - постоянно действующий третейский суд или третейский суд, образованный сторонами для решения конкретного спора (далее - третейский суд для разрешения конкретного спора) (ст.2).

Сохранение термина «третейский суд» на уровне федерального закона дает основания для дискуссий о самом понятии суд, судебная власть, правосудие и т.д. Целесообразнее в этом случае применять термин «арбитраж», т.к. термин третейский суд, как и, например, товарищеский суд, является анахронизмом, данью идеям позитивистского права, не учитывает действующего конституционного принципа разделения властей и не позволяет на уровне дефиниций отделить органы государственной власти от негосударственных. Более того, нет оснований для путаницы с арбитражными судами, которые являются государственными судами и успешно работают на протяжении последних 15 лет – отличием здесь и будет являться сам термин «суд»; термин «арбитраж» в значении третейского суда является общепризнанным термином как в международном праве (см. Закон РФ «О международном коммерческом арбитраже» )

Исследования рассматриваемых категорий позволяет прийти к следующему выводу: с одной стороны - суд выступает проводником государственной власти, непомерное увеличение которой может привести к попранию права (пример, советский период); с другой стороны – является органом судебной власти, призванной в механизме разделения властей уравновешивать и сдерживать законодательную и исполнительную власти, «перекрывая таким образом саму возможность неоправданной концентрации власти, превращения ее в самодавлеющую необузданную силу, и стало быть государственного произвола, государственного насилия и террора» . Только одно это позволяет заключить, что суд, судебная власть и деятельность органов судебной власти должны рассматриваться как многозначные, многоаспектные правовые категории, а функции суда и судебной власти не могут сводиться только к отправлению правосудия, рассмотрению и разрешению юридических дел.

            В третьем параграфе  выделяются основные этапы развития судебной власти в России

Развитие процессуального права, его отраслей и норм есть ничто иное, как отражение развития и становления судебной власти в рамках государственных институтов отдельно взятых стран, однако, стоит отметить, что все эти эволюционные процессы имеют между собой много общего.

Несколько аргументов о необходимости применения правовой категории - институциональность судебной власти. Во-первых, отправление правосудия (имеется в виду процессуальный аспект – рассмотрение и разрешение подведомственных суду дел) и организационная структура органов судебной власти явления взаимообусловленные и взаимоопределяемые. Например, родовая подсудность и стадии соответствующего процесса взаимосвязаны со структурой органов судебной власти и, наоборот (выделение апелляционной инстанции организационно в самостоятельный судебный орган «из стен» суда первой инстанции в рамках арбитражного процесса); полномочия суда первой, апелляционной, кассационной, надзорной инстанции предопределяют полномочия соответствующих органов судебной власти и их организационное обеспечение и т.д. Оба составляющих явления, в конечном счете, характеризуют судебную власть.

Во-вторых, институциональность судебной власти позволяет говорить о судебной власти не как об абстрактном, аморфном явлении – ветвь власти, сила, явление и т.п., а как о явлении правового характера, что позволяет предметно определить границы судебной власти.

В-третьих, учет институциональности судебной власти при характеристике судебной власти позволяет выделить явления и степень их влияния на функционирование судебной власти.

В-четвертых, выделение функций судебной власти в обществе также связано с необходимостью учета институциональности судебной власти.

В-пятых, институциональность и степень институциональности судебной власти можно рассматривать в качестве признака, характеризующего судебную власть, что позволяет судить о развитии и соответствующем этапе эволюции данного правового явления, соотношении судебной власти в разных правовых системах, международном праве, выделять составляющие элементы судебной власти, наконец, механизм реализации судебной власти.

Осуществление деятельности органами судебной власти связано с реализацией целей и задач, стоящих перед судебной властью. Следует выделить следующее противоречие, связанное как с особенностями судебной власти, так и с особенностями соответствующих процессуальных правоотношений и с деятельностью судебных органов, судебной власти. Практически в любой области сознательной человеческой деятельности сначала ставится задача, а затем определяются действия участников, направленные на ее достижение. В нашем же случае происходит обратное — вся возможная деятельность судебных органов уже известна, предопределена и соответственно изменение поставленных перед ними задач не может изменить саму деятельность. Весь смысл (а значит и цель) судебной деятельности заключается в том, что суд (судья) должен выслушать заинтересованных в разрешении конфликта лиц и вынести свое решение на основании действующей системы права, поскольку лишь ему предоставлены такие полномочия. Может меняться состав участников, могут меняться сроки, место рассмотрения дела, активность участников и самого суда, категории дел (полномочия), но смысл деятельности от этого не изменяется.

Взаимосвязь всех выделяемых задач и их соответствие одной общей цели при рассмотрении судебной власти как объекта исследования должны присутствовать, на наш взгляд, априори, так как цель — это основной смысл всей деятельности, т. е. любых действий, направленных на ее выполнение. Более того, задачи также определяют характер и содержание деятельности. Например, задача оптимизации правосудия меняет и содержание процессуальной деятельности в зависимости от категории дела, других критериев.

Это позволяет выделить следующие этапы:

Первый этап: Элементы судебной власти в период древнерусского права

Второй этап: Элементы судебной власти в период Судных грамот и Московских Судебников

Третий этап: Период с царствования Петра I до середины 19-го века

Определены также цели и задачи судебной власти в период действия Устава гражданского судопроизводства

Советский этап

В параграфе четвертом определяются цели и задачи судебной власти на современном этапе

Вызывает критику количественное и качественное несовпадение формулировок целей и задач, поставленных перед судебными органами, осуществляющими единую судебную власть при рассмотрении споров, вытекающих из разных отраслей материального права, в том числе связанных с частным или публичным характером спорных правоотношений.

большинство задач, которые закреплены в действующем гражданском процессуальном, арбитражном процессуальном, уголовно-процессуальном законодательстве, обусловлены не столько действительно выполнимыми задачами самой судебной власти, вытекающими из основной деятельности судебных органов по отправлению правосудия (и уж тем более не из дополнительной деятельности), сколько задачами соответствующих материальных отраслей права, отводящих ту или иную роль судебным органам и судебной власти в целом в соответствующей правовой системе координат. Такая ситуация имеет ряд следствий.

Во-первых, происходит в какой-то мере необоснованная абсолютизация возможностей судебной власти (другими словами, поставь перед ней любую задачу — и судебная власть с этой задачей справится в любом случае). При этом законодатель зачастую не учитывает особенности судебной деятельности, а именно ее процессуальную составляющую. Данное обстоятельство является отражением общей тенденции по юридизации всех отношений в обществе, соответственно, возрастание конфликтности в обществе, и соответственно нагрузки органов судебной власти. Наиболее ярко эта тенденция прослеживается в США, что связано со многими факторами.

Во-вторых, происходит подмена задач, стоящих перед судебной властью (соответствующим процессуальным правом), задачами, которые должны разрешаться иными отраслями права либо государственной властью в целом. Судебная власть и деятельность судебных органов становятся панацеей от всех бед, что обусловлено только одним объективным свойством судебной власти как вида деятельности: она работает в режиме реального времени, т. е. суды, несмотря на пробелы в законодательстве, ошибки законодателя и исполнителя, вынуждены выполнять свою единственную определяющую деятельность — рассматривать и разрешать дела. В любом случае удобно критиковать судебную власть, не обращая внимания на существенные недостатки соответствующей отрасли права или деятельности исполнительной власти.

В-третьих, нельзя забывать, что деятельность судебной власти — это в первую очередь правоприменительная деятельность. Именно в судебных актах — результатах судебной деятельности реализуются нормы материальных отраслей права. Деятельность судебной власти это своеобразный слепок состояния всей экономической, социальной и правовой системы отдельного государства на отдельном этапе его развития, отражение системы ценностей общества.

Рассматривается дискуссия по поводу целей и задач, стоящих перед российским правосудием, их содержанием и классификацией.

Автор не соглашается с мнением, согласно которому защита прав, свобод и законных интересов граждан, организаций и других субъектов является основополагающей задачей судебной власти – главной была и остается задача по устранению правовых конфликтов в обществе, что основано на следующих предпосылках.

Речь идет о превалировании задач, но не об отрицании самой задачи по защите прав, свобод и законных интересов граждан и организаций и взаимосвязи этих задач; устранение правового конфликта возможно тогда, когда будут защищены и реализованы действительно существующие права граждан, но не наоборот. В этом разрезе можно говорить о соотношении этих целей как частного и общего.

Во-первых, рассматриваемая задача в большей степени является задачей законодателя, т. е. может быть достигнута только в процессе нормотворчества, но не нормоприменения (при правильном применении норм права), так как судебные органы в Российской правовой системе являются правоприменителями. Суд «вынужден» применять только те нормы права, которые являются действующими на момент рассмотрения дела, даже если они не в полной мере обеспечивают права и интересы участников гражданского судопроизводства. Применение судами общей юрисдикции и арбитражными судами  аналогии права и закона, а также специфических полномочий по нормоконтролю (ч.ч.2,3 ст.11 ГПК; ч.ч.2,6 ст. 13 АПК) свидетельствуют не о достижении задач судопроизводства, а о правилах, которыми должны руководствоваться органы судебной власти в указанных в процессуальных кодексах случаях. Об этом же свидетельствуют формулировки закона: «если», «в случаях», «суд, установив…».

Во-вторых, если согласиться, что защита прав и интересов является основной задачей судебных органов, тогда следует признать, что и суд становится защитником участников гражданского судопроизводства в каждом конкретном гражданском процессе. Однако это противоречит принципам независимости суда и состязательности; кроме того, участников всегда несколько и у каждого «своя правда». Суд остается представителем государственной власти и в каждом конкретном деле реализует публичные интересы, что выражается в применении норм права и разрешении правового конфликта. Естественно, что публичные интересы могут совпадать с интересами отдельных субъектов гражданского судопроизводства.

В-третьих, сложно конкретизировать действия суда по выполнению рассматриваемой цели кроме как рассмотрение и разрешение подведомственных им дел.

В-четвертых, необходимо постоянно оговариваться, защиту каких прав, свобод и законных интересов имеет в виду законодатель, что в действительности не всегда происходит. Это должны быть реально существующие права, свободы и законные интересы, они должны быть нарушенными или оспоренными (ст. 11 ГК) и т. д. Но, как уже говорилось выше, реальная их защита осуществляется только после рассмотрения дела по существу и признания этих прав и свобод таковыми в судебном решении, подлежащем принудительному исполнению.

В-пятых, нельзя забывать, что судебная защита или рассмотрение правового спора в суде является только одним из правовых способов разрешения правового конфликта. Постоянное формирование общественного мнения об абсолютизации судебной власти, о разрешении любого спора только в судебных органах имеет и негативное значение для судебной системы, общества и государства в целом (это и перегруженность судов, и слабое развитие альтернативных процедур, и правовой нигилизм и др.).

В-шестых, обращаясь за судебной защитой, лицо сталкивается с необходимостью выполнения процессуальных обязанностей в силу действия принципа состязательности, что не вполне совпадает с содержанием термина «защита». Другими словами, обращаясь за защитой в суд, лицо остается один на один с процессуальным законом (точнее, с необходимостью знания закона и выполнения процессуальных обязанностей, иначе суд не сможет защитить его права) и противоположной стороной.

Наконец, в-седьмых, выявление приоритета рассматриваемых задач затрагивает вопросы о соотношении гражданского процессуального права (в широком смысле) с правом гражданским, о самостоятельности самого процессуального права – является ли гражданский процесс только придатком материального права, либо играет самостоятельную роль в правовой системе. Реализация судебной власти требует наличия действительно существующих механизмов ее функционирования. Именно присутствие этих процессуальных механизмов является гарантией существования материальных прав, но не наоборот. Именно наличие публичный интерес, осознание значения процессуальных институтов для государства и общества, позволило в 19 веке выделиться процессуальному праву в самостоятельную отрасль права.

Еще одна сторона вопроса об определении целей правосудия в гражданском процессуальном праве - продолжительная дискуссия по поводу принципов, определяющих доказательственную деятельность в гражданском и арбитражном процессе. Речь идет о наличии или возможности выделения в нормах гражданского и арбитражного процессуального права принципа объективной истины, о его соотношении с принципом состязательности. В этом аспекте цель правосудия находит свое важнейшее практическое выражение, так как от того, что является целью правосудия (объективная или формальная истина), зависит и модель отправления правосудия (следственная или состязательная). Однако какой бы ни была модель отправления правосудия, основной целью судебной власти остается устранение правового конфликта. Эта цель может рассматриваться сугубо в рамках отдельно взятой процессуальной отрасли, либо доказательственного права, разрешаемой только законодателем, так как не влияет на общие цели, стоящие перед судебной властью.

В параграфе пятом изучается содержание деятельности судебной власти. Делается вывод о том, что в действительности существует идеальная и реальная модель разделения властей. Идеальная модель служит тем ориентиром, к которому стремится любое государственное образование, провозгласившее ее в качестве идеала построения государственного устройства. Реальная же модель отражает действительность, реально достигнутые результаты по достижению указанного идеального принципа, т.к. любая действительность, реально существующие отношения и правоотношения по своему многообразию и многочисленности не на один порядок могут превышать предполагаемые отношения и правоотношения.

Деятельность органов судебной власти состоит из следующих групп действий:

            Действия, связанные с рассмотрением правовых споров и конфликтных состояний, традиционно определяемые как отправление правосудия (1) (ст. 118 Конституции РФ) и осуществляемые в рамках возбужденного дела (гражданского, административного, уголовного, конституционного и т. п.)

Действия организационного характера (2): (например, полномочия Пленума ВАС РФ в соответствие с п.п.5.1., 6.1 ч.1 ст.13 ФКЗ «Об арбитражных судах в РФ») создание судебных органов, формирование судебных составов, распределение дел среди судей, порядок получения статуса судьи и т. д.

Действия, обеспечивающие отправление правосудия (3): судебная статистика, обобщение судебной практики, предложения по совершенствованию законодательства, деятельность аппарата судов по принятию, отправке документов и т. п.

Следует признать, что органы судебной власти осуществляют все три функции государственной власти. Их основная функция — судебная (отправление правосудия). Вторая функция — влияние на результаты деятельности органов исполнительной власти, которое осуществляется посредством признания действий исполнительных органов законными либо незаконными. Другими словами органы судебной власти могут вмешиваться в хозяйственную деятельность субъектов исполнительной власти. Более того, по действующему законодательству мировые судьи, суды общей юрисдикции и арбитражные суды наделены полномочиями рассматривать не только вопросы правомерности привлечения к административной ответственности, но и самостоятельно привлекать соответствующих субъектов к административной ответственности (гл. 25 АПК, п. 9 ч. 1 ст. 3 Федерального закона «О мировых судьях РФ»; ст. 23.1 КоАП РФ), что ранее традиционно являлось полномочием только органов исполнительной власти (административной юстиции); определенное вмешательство в хозяйственную деятельность осуществляют арбитражные суды при рассмотрении дел о несостоятельности (банкротстве): 1) посредством осуществления правосудия; 2) посредством санкционирования ряда действий в конкурсном производстве и внешнем управлении (например, ч.2 ст.139; ч.6 ст.107 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» и др.).

Третья составляющая деятельности государственной власти — законодательная; здесь также можно наблюдать большие изменения в деятельности судебной власти по сравнению с советским периодом. Даже если не брать во внимание традиционную дискуссию о признании судебной практики в качестве источника права, следует отметить расширение полномочий судебной власти в этой области. Если для принятия или отмены нормативного акта законодательным органам необходимо соблюдать установленную процедуру, то признание соответствующего нормативного акта недействующим может осуществляться Конституционным Судом РФ, Уставным судом субъекта РФ, судами общей юрисдикции (гл. 24 ГПК) и арбитражными судами (гл. 23 АПК) в рамках деятельности по отправлению правосудия. На наш взгляд, данная деятельность имеет законотворческий характер, что предопределяется последствиями, закрепленными в соответствующих источниках (ч. 3, 4 ст. 253 ГПК, ч. 5 ст. 195 АПК, ч. 6 ст. 125 Конституции РФ).

В параграфе шестом рассматривается судебная власть как предмет изучения отдельных правовых наук.

Судебная власть является предметом изучения не только процессуальных, но и иных отраслей науки. Предметом регулирования процессуальных отраслей права является именно судопроизводство, т. е. отношения, возникающие при рассмотрении и разрешении дел — деятельность по отправлению правосудия. Иная деятельность становится предметом рассмотрения гражданского процессуального и арбитражного процессуального права, когда речь идет о принципе независимости судебных органов, опять же применительно к правосудной деятельности. Здесь следует отметить длительную дискуссию о широком и узком понимании гражданского процесса, дискуссию о предмете науки гражданского процессуального права, а также исследование межотраслевых институтов, прежде всего институт подведомственности и институт доказывания.

Отмечается существующая в отдельных случаях проблема разрыва материальных прав и процессуальных средств их реализации, например, в корпоративных отношениях, в других сферах – отсутствие механизмов защиты прав больших групп лиц и т.д.

Философия права, теория государства и права (можно в этот ряд добавить и религию, если она оказывает влияние на государственное устройство и устройство судебных органов), конституционное право рассматривают судебную власть в тесной взаимосвязи с понятием государства, государственной властью, механизмом реализации норм права и т. д., что в общих чертах сводится к обозначению деятельности судебной власти как деятельности по отправлению правосудия. Этот подход не позволяет в должной степени выделить существенные признаки самой судебной власти как отдельного рода деятельности. Однако нельзя не отметить основополагающего влияния указанных отраслей права через провозглашаемые ими принципы как на само право и правовые институты государства в целом, так и на деятельность органов судебной власти  в частности.

В параграфе седьмом обосновывается необходимость включения в правовое пространство принципа защиты прав, свобод и законных интересов.

Автор делает вывод о том, что для выделения в качестве самостоятельного принципа гражданского судопроизводства - принципа защиты прав, законных интересов и свобод, есть все предпосылки:

  1. нормативное закрепление в ч.2 ст.45; ст. 46 и 48 Конституции РФ. В нормах ГПК и АПК данный принцип закреплен не в виде отдельной нормы, а выводится из содержания целого ряда норм гражданского и арбитражного процессуального права.

Особенности проявления этого принципа можно проследить по нормам, позволяющим органу судебной власти применять международное законодательство, аналогию права и аналогию закона, обязанности обращения в Конституционный Суд РФ с запросом о конституционности подлежащего применению закона, не применять неправовой нормативный акт, учитывать практику международных судов при принятии решения – т.е. в своей деятельности руководствоваться не столько нормами действующего закона, сколько правом, «духом закона».

2) Более того, рассматриваемый принцип в полной мере корреспондируется с воспринятым национальным законодательством и научным сообществом международным принципом доступности правосудия и принципом справедливого судебного разбирательства установленными п. 1 ст. 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, неоднократно подтвержденных практикой Европейского Суда по правам человека.

Очевидна связь принципа защиты прав, законных интересов и свобод с общеправовыми принципами: например, принципом справедливости – выражающем в наибольшей степени общесоциальную сущность права, стремление к поиску компромисса между участниками правовых связей, между личностью и обществом, гражданином и государством; принципом приоритета прав человека – естественные, прирожденные права человека составляют ядро правовой системы государства; принципом правосудия, который выражается в наличии гарантии защиты субъективных прав в судебном порядке.

3) Основная цель осуществления правосудия, деятельности органов судебной власти является - устранение правового конфликта. Именно принципы права определяют и цели, и содержание деятельности органов судебной власти, рассмотрение защиты прав, законных интересов и свобод только в качестве цели правосудия, как было показано выше, не является состоятельным.

4) Цель по устранению правового конфликта ставится не только перед органами судебной власти, но и перед законодательной, и исполнительной властью, что связано с социальной функцией всех трех ветвей власти.

5) Защита прав, свобод и законных интересов, связанных с осуществлением гражданских правоотношений может реализовываться не только в форме судебной защиты – см. ст.12 ГК и др.

6) Судебная форма защиты объективно в любом государстве имеет свои пределы, что предопределяется наличием соответствующей процессуальной формы при осуществлении правосудия, правилами подведомственности, иными критериями, свидетельствующими о доступности правосудия.

7) Межотраслевой характер принципа проявляется также в том, что правовую защиту на основании действующего законодательства призваны оказывать не только органы судебной власти, но и органы нотариата, адвокаты, правовые бюро, прокуратура и др.

8) В настоящее время контроль за соблюдением данного принципа уже осуществляется высшими органами судебной власти Российской Федерации и международными юрисдикционными органами.

9) В качестве основы правовой защиты выступает наличие юридического интереса, заинтересованности.

10) С точки зрения классификации правовых принципов рассматриваемый принцип относится к межотраслевым, так как учитывается при отправлении правосудия всеми органами судебной власти, входящими в судебную систему Российской Федерации.

Содержание принципа правовой защиты прав, свобод и законных интересов состоит из совокупности правовых способов и средств защиты прав, свобод и законных интересов потребителей правовых услуг (в том числе процессуального характера), реальность которых гарантируется действующим законодательством, обеспечивается всей правовой системой российской Федерацией, и подтверждается практикой деятельности органов и организаций, органов судебной власти и международных юрисдикционных органов.

            В Главе II диссертации определяются границы судебной власти

            В параграфе первом исследуются предлагаемые в литературе определения категории судебной власти

Автором вслед за другими исследователями подтверждается, что говорить о самостоятельной судебной власти в современной России можно только с начала 90-х годов 20-го века. Ранее можно было отмечать только отдельные ее признаки и элементы.

В целом, судебная власть различается 1) как орган, система органов, и как 2) деятельность, полномочия, функции определенных органов. Авторами включаются либо обе эти составляющие в понятие «судебная власть», либо одна из них. Некоторые определяют судебную власть как явление «многофакторное, многогранное» и перечисляют признаки судебной власти, однако, авторами указывается, что «Судебная власть – это не только правосудие. Этой категорией охватывается вся судебная система, судейский корпус, аппарат судов, здания, в которых суды размещаются, элементы организационного и ресурсного обеспечения».

Автор не согласен с позицией Э.М. Мурадьян и Е.Г. Лукьяновой. Проблема заключается также в следующем, термины: право, государство, власть, судебная власть, правосудие, несмотря на свое длительное существование в правовой теории, являются по своей природе многозначными (в какой то мере, даже оценочными) понятиями, во многом дискуссионными, подверженными в течение времени изменению своего внутреннего содержания, что затрудняет настоящее исследование. Между тем по меткому выражению Д.А. Фурсова «нельзя жить в доме, который значится лишь на бумаге», поэтому перевод категории судебная власть из теоретической в практическую плоскость требует наиболее полного определения единых признаков данной категории.

В параграфе втором автором в силу многозначности категории судебная власть выделяются основные признаки судебной власти. Определены признаки, которые содержатся в нормативных актах:

- Обеспечение правовой защиты любым лицам, обращающимся за такой защитой, кроме того, судебная власть должна быть компетентной;

- Судебная власть - форма реализации государственной власти;

- Самостоятельность и независимость судебной власти;

- Непосредственными носителями судебной власти являются судьи и другие лица, привлекаемые к осуществлению правосудия в установленном законом порядке;

- Доверие к судебной власти, как результат авторитетности судебной власти;

- Дополнительные целевые установки в отдельных сферах деятельности.

Выделены признаки, отличающие судебную власть от иных ветвей власти:

Первым таким признаком будет являться формирование судебной власти, в отличие от законодательной и исполнительной на профессиональной основе, а не по политическим мотивам.

В качестве следующего признака необходимо указать на различие в функциях, выполняемых различными ветвями власти и содержании деятельности по реализации этих функций. Различие в выполняемых функций основан на различии в целях, которые преследуются исполнительной, законодательной и судебной властью. Данный признак был рассмотрен выше и связан с реализацией судебной власти деятельности по отправлению правосудия.

Контроль за соблюдением принципа разделения властей в РФ также принадлежит судебной власти.

Судебная власть может рассматриваться как правовое и как внеправовое (например, политического, исторического характера) явление. Естественно, что нас интересует только первое, т.е. судебная власть в рамках правового пространства. С этих позиций судебная власть представляет собой комплексный правовой институт, объединяющий в себе систему норм права, регулирующих правоотношения, возникающие при организации органов судебной власти и при отправлении ими правосудия. Действие самого механизма реализации судебной власти невозможно без наличия определенных правовых гарантий, поэтому представляется целесообразным рассмотреть гарантии реализации судебной власти.

Комплексный характер института судебной власти. В целом, все нормы, входящие в комплексный институт судебной власти должны обеспечивать изложенные выше характеристики судебной власти как правового явления. Можно сказать, что судебная власть одновременно является государственной деятельностью и правовым образованием. С этой точки зрения гражданское процессуальное право (арбитражное процессуальное право, уголовно-процессуальное право) есть ни что иное, как место (точка) соприкосновения, взаимодействия этих двух явлений – права и государства, соответственно, соотношения частного и публичного, исходя из предмета процессуального права. Деятельность судебной власти (точнее результаты этой деятельности) позволяет судить о реально существующей системе права, его границах, реально действующих субъективных правах и обязанностях субъектов права, т.к. именно она определяет - подлежит ли конкретно выделенное право судебной защите, а, в конечном счете, существует ли оно.

Таким образом, можно выделить общие характеристики судебной власти, а также признаки судебной власти, характерные для судебной власти при ее реализации в гражданском процессе (в широком смысле слова). Для судебной власти характерны все общие признаки государственной власти, которые присущи также законодательной и исполнительной власти: властный характер, социальный характер, приоритетность прав человека, возможность применения государственного принуждения и т.д.

К общим признакам судебной власти относятся свойства, позволяющие отграничить судебную власть от иных ветвей власти:

I. Организационные признаки:

1) Организационная самостоятельность;

2) Независимость судебной власти (во всех ее проявлениях);

3) Формирование судейского корпуса только на профессиональной основе;

4) Формирование судейского сообщества с контрольными функциями.

II. Признаки осуществляемой деятельности:

1) Осуществление контроля за соблюдением принципа разделения властей в государстве – признак правового государства.

2) Осуществление исключительной деятельности (отправление правосудия) в специальных формах – видах судопроизводства.

3) Осуществление только деятельности, предусмотренной в законе, и только лицами, предусмотренными в законе.

4) Участие общественного «элемента» в отправлении правосудия в случаях, предусмотренных в законе.

5) Авторитетность (легитимность) судебной власти.

6) Реагирование на уже возникшие правовые конфликты (как правило).

7) Одним из источников регулирования являются международные судебные органы.

8) Основная цель – устранение возникших правовых конфликтов в обществе.

9) Обязательность опубликования (распространения) результатов судебной деятельности для доступа неопределенного круга лиц.

10) Ответственность органов судебной власти за нарушение правил отправления правосудия.

К специальным признакам судебной власти, реализуемой в гражданском процессе (в отличие от уголовного процесса) относятся:

1) Возбуждение судебной деятельности только на основании обращения в орган судебной власти.

2) Нормоконтроль в отношении не только органов исполнительной, но и законодательной власти

3) Более детальная специализация органов судебной власти (мировые судьи, суды общей юрисдикции, арбитражные суды; коллегии, составы в них)

4) Возможность окончания судебной деятельности по воле сторон (практически по всем категориям дел).

5) Отсутствие судебного контроля за действиями участников до возбуждения гражданского дела.

6) Возможность судебной власти участвовать не на всех, а на отдельных этапах урегулирования правового конфликта.

В параграфе третьем рассматриваются гарантии реализации судебной власти

В рамках рассматриваемой тематики есть возможность выделить правовые гарантии реализации судебной власти. Исследование категории гарантий позволяет сделать нам вывод, что именно данная правовая категория м.б. связующим звеном между правовыми и неправовыми формами реализации судебной власти, т.к. при рассмотрении гарантий определенной юридической деятельности можно увидеть, что в реальной правовой действительности специальные юридические средства и способы воздействия на поведение людей сочетаются в различных комбинациях с неюридическими, а также, что право часто регулирует общественные отношения, применяя институты, не свойственные природе этих отношений, из соображений удобства и целесообразности. Под гарантиями традиционно понимается система условий, средств и способов, обеспечивающих определенную деятельность

Автором обоснованы и выделены правовые гарантии реализации судебной власти, определены их признаки, дана их классификация.

А. Гарантии организационной деятельности судебной власти.

I. Наличие норм, регулирующих получение высшего юридического образования кандидатами в судьи.

II. Нормы, регулирующие получение профессиональной юридической практики.

III. Нормы, регулирующие статус судьи.

IV. Нормы, регулирующие ответственность судьи и суда как органа государственной власти.

V. Нормы, регулирующие финансирование органов судебной власти.

VI. Нормы, регулирующие взаимодействие судей с аппаратом органа судебной власти, и внутри состава органа судебной власти.

VII. Нормы, регулирующие деятельность органов судейского сообщества.

VIII. Нормы, регулирующие взаимоотношение органов судебной власти с иными юрисдикционными органами (в том числе международными) и организациями.

IX. Нормы, регулирующие судебную систему Российской Федерации.

Х. Правовые гарантии информационного характера.

Б. Гарантии деятельности по отправлению правосудия.

Нормы, регулирующие деятельность судов и судей по отправлению правосудия.

В параграфе четвертом рассматривается правосудие в Российской Федерации, определяется, что правосудие должно рассматриваться как многоаспектная и содержательная категория. Делаются выводы о соотношении категорий «правосудие» и «справедливость»; правовых категорий «правосудие» и «судопроизводство».

Предлагается справедливость на настоящий момент следует рассматривать как комплексное правовое явление, общеправовой принцип, который взаимосвязан с важнейшими международными принципами отправления правосудия, признаки которого отражаются в правоприменительной практике.

Правосудие имеет два основополагающих значения:

1) Правосудие есть исключительная деятельность органов судебной власти, что вытекает из понятия самой судебной власти и положений Конституции РФ.

2) Под правосудием также понимается результат исключительной деятельности органов судебной власти, т.е. качественная характеристика этой деятельности, оценочная категория, которая связана с оценкой деятельности органов судебной власти на предмет соответствия с основными принципами и характеристиками, закладываемыми в  нормах международного права, действующей Конституции РФ и ином законодательстве, решениях международных юрисдикционных органов и практике Конституционного Суда РФ.

Правосудием является «обобщенный образ» любого разбирательства дела органом судебной власти в пределах своей компетенции. Правосудие и судопроизводство можно рассматривать как цель и средство. Правосудие осуществляется через и посредством судопроизводства.

Нарушителем правосудия всегда является либо орган судебной власти, осуществляющий рассмотрение и разрешение конкретного дела, либо государство, устанавливающее определенные правила отдельного конкретного судопроизводства, которые противоречат конституционным принципам или принципам международного права, связанные с реализацией основных прав и свобод человека на современном этапе развития человеческого сообщества. Нарушителем правил судопроизводства всегда является любой иной участник судопроизводства, но не суд. Обоснование данного тезиса связано с мерами ответственности, которые могут применяться в отношении нарушителей процессуальной формы рассмотрения конкретного дела. Для суда – это рассмотрение дела вышестоящей инстанцией и отмена, изменение решения (судебного акта) – т.е. опять в рамках процедуры, в рамках соответствующего судопроизводства по его правилам «движения дела». Кроме того, следует учесть принцип диспозитивности, позволяющий сказать, что нарушение судом правил судопроизводства может стать основанием для пересмотра вынесенных им судебных актов, в основном, только по воле лиц, участвующих в деле, но не вышестоящего суда (за исключением м.б. только надзорного производства). В случае злоупотребления судьей судебной властью, корысть и т.д. – опять же процедура, связанная с рассмотрением вопроса квалификационной коллегией о соответствии поведения судьи, установленному статусу, однако в этом случае предметом рассмотрения будет не, собственно, нарушение соответствующей процессуальной формы судом, а нормы, регулирующие статус судьи, и его действия как конкретного человека, а не абстрактного органа судебной власти – см. например, ст.4 Положения о квалификационных коллегиях судей (утверждено Высшей Квалификационной Коллегией судей РФ 15.07.2002 года); п.5 ч.2 ст.19 ФЗ «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации» (ред. от 05.04.2005).

В параграфе пятом определяется соотношение судебной власти, судебной защиты и права на судебную защиту

В рамках гражданского процесса (в широком его смысле) судебная защита выражается в гарантировании государством возможности реализации судебной власти на отдельных или всех этапах развития правового конфликта, т.е. конфликта, связанного с затруднением в правоприменении, реализации субъектом гражданско-правовых отношений (в широком смысле) конкретной правовой нормы, которая на его взгляд содержит указания на его права и свободы. При рассмотрении механизма реализации судебной власти мы выделяем три этапа развития правового конфликта: 1) установление фактических обстоятельств (условий применения нормы права); 2) применение нормы права, которая является обязательной для участников конфликта и поддерживается принуждением со стороны исполнительной власти; 3) реализация результатов разрешения правового конфликта.

Судебная защита и судебная власть, хотя и являются взаимосвязанными и взаимообусловленными понятиями, но следуют по разнонаправленным векторам в отношении участников гражданского судопроизводства, что предопределяется целями, преследуемыми ими в гражданском процессе. Другими словами для истцов и заявителей судебная защита провозглашена на уровне их конституционного права, для судебной власти, как власти государственной, является обязанностью по предоставлению такой защиты. Кроме того, только при обращении за судебной защитой в рамках гражданского процесса может быть реализована и судебная власть. Для потребителей услуг судебной власти определяющим является не сама судебная защита, даже не само судопроизводство, т.е. участие в суде в качестве участника, а дальнейшая, в том числе в принудительном порядке реализация их прав и свобод (показательным здесь является решение Европейского Суда по правам человека по делу Бурдов против России).

Целесообразно было бы разграничивать понятия доступ к суду и доступность правосудия. Первая категория охватывает начальный этап – возбуждение гражданского процесса, вторая категория – как начальный, так и все последующие этапы гражданского процесса. Однако в российской процессуальной доктрине первоначальная стадия возбуждения гражданского дела традиционно связана с термином «право на иск».

Право на иск и право на судебную защиту в процессуальной теории являются содержательными, взаимосвязанными и взаимообусловленными понятиями, составляющими основу многих теоретических взглядов, процессуально-правовых теорий и концепций

Право на доступ к правосудию трактуется судебными органами очень широко и соответствует международным обязательствам Российской Федерации. Но речь идет о доступе к судебной защите, сама судебная защита связана, на наш взгляд только с получением лицом судебного решения, восстанавливающего его права и нарушенные законные интересы.

Представляется целесообразным включение отсутствие материального правового интереса у лица, обращающегося за судебной защитой, в качестве одного из оснований для отказа в принятии искового заявления (ст.134 ГПК) и прекращения производства по делу (ст.220 ГПК; ч.1 ст.150 АПК). Это будет являться одним из проявлений исключения возможности злоупотребления правом на судебную защиту лицом, подающим заявление о возбуждении гражданского дела, т.к. гарантии возможной судебной защиты его прав и свобод и в этом случае сохраняются в полной мере.

В параграфе шестом делаются выводы о соотношении судебной власти и судебного контроля. Судебный контроль является проверкой судебной властью соблюдения требований норм права всеми правоприменителями в силу абсолютного права на судебную защиту. Поскольку проверка возможна только при совершении определенных действий, применительно к судебной власти проверка может осуществляться только в рамках правосудия – исключительной деятельности органов судебной власти. Таким образом, будучи составной частью категории судебная власть, исходя из целевой направленности в деятельности, можно определить судебный контроль как одну или несколько функций судебной власти

Выделяются виды судебного контроля: с точки зрения видов судопроизводства можно выделить конституционный контроль, на основании выделения отдельного вида конституционного судопроизводства; контроль за соблюдением норм гражданского права (в широком смысле), норм административного права, норм уголовного права (ст.118 Конституции РФ). Автор не согласен с А.В. Цихоцким, указывающим на то, что функция по защите права и судебно-конституционный контроль предопределяют структуру единой судебной системы Российской Федерации, которая объединяет три специализированные судебные подсистемы. На наш взгляд, данные выводы не вполне логичны, т.к. выделенных А.В. Цихоцким функций только две, а судебных подсистем уже три. Каким образом эти функции перераспределены между тремя подсистемами также не вполне понятно. Более того, данный вывод не соответствует действительности, т.к. функция по контролю за деятельностью других ветвей власти принадлежит всем трем судебным подсистемам, что проявляется, в частности, в осуществлении нормоконтроля и рассмотрении дел по оспариванию действий органов государственной власти и должностных лиц судами общей юрисдикции и арбитражными судами в пределах своей подведомственности.

В качестве функции судов вторых и третьих инстанций следует выделять контроль вышестоящих судов за деятельностью нижестоящих, а также контроль органа судебной власти за соблюдением частных и публичных интересов в гражданском и арбитражном процессе, так называемый «внутренний контроль». Данные действия органа судебной власти связаны в основном с доказательственной деятельностью и соблюдением соответствующей процессуальной формы всеми участниками соответствующего процесса.

С точки зрения исторического анализа в науке советского и российского гражданского процессуального права выделяется нормоконтроль, контроль за действиями органов власти (контроль за органами административной юстиции). В.В. Ярковым правомерно отмечаются разные концепции, заложенные в основании данного контроля в действующих ГПК и АПК. Арбитражные суды осуществляют данный контроль в рамках административного судопроизводства (ст.29 АПК и др.); суды общей юрисдикции осуществляют контроль за административной юстицией в порядке гражданского судопроизводства. Однако в действующем законодательстве четких критериев разграничения административного и гражданского судопроизводства не содержится, нет также четких оснований для такого деления - в зависимости от деления права на частное и публичное; в зависимости от выделения в судебной системе судебных подсистем, иное деление?

С точки зрения временного промежутка проведения контроля можно выделить предварительный судебный контроль и последующий судебный контроль. Для разгрузки органов судебной власти и более эффективной их работы законодатель должен ориентироваться на возможности «включения» судебной власти на более позднем этапе развития конфликтной ситуации. Объективно по спорам частно-правового характера, - это последний этап; по спорам, вытекающим из публично-правовых правоотношений – это второй этап развития правового конфликта.

В параграфе седьмом определяются пределы судебной власти (компетенция) в рамках гражданской и административной юрисдикции. Пределы (границы) судебной власти предопределяются следующими обстоятельствами: 1) разграничением полномочий с исполнительной и законодательной властью; 2) разграничением компетенции с иными органами гражданской юрисдикции; 3) возможностью признания и исполнения актов судебной власти Российской Федерации на территории иностранных государств. И первое, и второе влияет на подведомственность дел органам судебной власти, несмотря на провозглашенный принцип абсолютной судебной защиты в ст.46 Конституции; третье обстоятельство определяется нормами международного гражданского процесса. Можно выделять также пределы действия отдельных судебных инстанций, например, связанных с пересмотром судебных актов нижестоящих инстанций, однако это несколько выходит за рамки настоящей работы.

С точки зрения деятельности судебной системы и самой судейской деятельности (судейской деятельности по разрешению спора) Аарон Барак выделяет три основные гипотетические модели судебного разрешения спора: декларативная модель; политическая модель и модель законодательствования как случайного эпизода в разрешении спора. Существования первой модели в нашей судебной системе придерживались, например, В.В. Ярков и Л.А. Воскобитова. На взгляд же автора современная российская модель разрешения правовых споров находится в «полутени» именно третьей модели, что связано с полномочиями Конституционного Суда, Уставных Судов субъектов РФ, Пленумов и Президиумов Высшего Арбитражного Суда и Верховного Суда РФ по формированию судебной практики, а также полномочиями судов общей юрисдикции и арбитражных судов по нормоконтролю. Примеров из практики этому достаточное количество по каждому из вышеназванных органов судебной власти, в частности решения указанных высших судебных органов по вопросам апелляции и кассации в гражданском и арбитражном процессах.

В параграфе восьмом рассматриваются вопросы разграничения полномочий внутри судебной системы, что предопределяется вопросами подведомственности, преюдициальности судебных актов.

Категория подведомственность, несмотря на довольно длительное ее исследование в процессуальной науке, не имеет своего четкого закрепления в действующем законодательстве России. Данное обстоятельство отмечается Д.Н. Бахрахом, который  рассматривает вопросы соотношения правовых терминов, закрепленных в различных правовых источниках, и делает вывод о том, что используемые в разных отраслях права, в разных отраслевых юридических науках, в актах Конституционного Суда РФ термины "подсудность", "подследственность", "судебная юрисдикция", "предметы ведения" - это названия разных видов единого родового понятия "подведомственность". Однако в отличие от традиционно понимаемой в гражданской процессуальной науке подведомственности во взаимосвязи только с деятельностью юрисдикционных органов Д.Н. Бахрах видит проявление «определенной» подведомственности в действиях любых органов публичной власти. Д.Н. Бахрахом, вслед за Ю.К. Осиповым (отмечавшим данное обстоятельство еще в 1973 году), справедливо замечается, что проблема подведомственности на современном этапе относится к числу межотраслевых.

Подведомственность как категория была выработана в рамках гражданского процессуального права. Последующее «широкое» понимание подведомственности - как распределительного механизма юридических дел между любыми органами публичной власти; органами законодательной, исполнительной и судебной власти ставит под сомнение содержание категории правовой спор, что является основой для отнесения данных дел именно к компетенции органов судебной власти, и соответственно, к понятию правосудия, в частности. Соответственно, стирается грань между целями в деятельности органов законодательной, исполнительной или судебной власти. Содержание термина подведомственность в его «узком» понимании, на наш взгляд, позволяет распределить юридические дела, связанные именно с правовым спором, правовым конфликтом, между органами судебной власти и иными органами (м.б. и должностными лицами), которые в соответствие со своей компетенцией также вправе устранить уже возникший правовой конфликт, т.е. цель их деятельности, либо функция может совпадать с целью деятельности органов судебной власти.

Любой процесс правоприменения, либо правотворчества рассматривать как проявление элементов подведомственности, на наш взгляд является неоправданным. Одним из подтверждений этому является выделяемые в теории гражданского процессуального, а теперь и арбитражного процессуального права виды подведомственности, так или иначе связанные с компетенцией органов судебной власти: императивная, условная, альтернативная, исключительная, смешанная. Любое традиционно выделяемое основание для разграничения подведомственности направлено на отграничение компетенции органов судебной власти внутри судебной системы, либо от компетенции иных органов и должностных лиц: характер спора, субъектный состав, спорность либо бесспорность, наличие договора о передаче дела в третейский суд и т.д.

В настоящее время подведомственность, несмотря на принцип абсолютной судебной защиты, является механизмом не только распределения дел, но и обеспечивающим деятельность судебной власти, ее реализацию в соответствие с принципом справедливого судебного разбирательства. Прежде всего позволяет говорить о разграничении деятельности ветвей власти – судебной, исполнительной и законодательной.

Наличие двух параллельно действующих судебных систем – системы арбитражных судов и судов общей юрисдикции, позволяет говорить о прогнозируемом возникновении новых вопросов о подведомственности, определяющей пределы компетенции указанных органов судебной власти; порядка исполнения противоречащих друг другу судебных актов; недобросовестного использования института приостановления производства по делу при обращении в иную судебную систему с «пустым» иском для затягивания процесса и др. В этой череде можно выделить и вопрос о преюдициальности фактов, устанавливаемых судебными органами в результатах своей деятельности – судебных актах. Если учесть, что правовые споры разрешаются и другими юрисдикционными органами, то актуальность вопросов преюдиции в современном арбитражном процессе не только не утрачивается, но и возрастает.

Значение термина «преюдициальный» в дореволюционном российском праве значительно отличалось от современного понимания «преюдициального факта», выработанного в теории гражданского процессуального и арбитражного процессуального права в советский период. Более того, хотя этот термин часто употребляется и в научной литературе, и в судебной арбитражной практике, законодателем данный термин в нормах ГПК и АПК не применяется. В связи с этим представляется сомнительным возможность ссылаться органам судебной власти при вынесении судебных актов на термины, которые не раскрыты и не содержатся в действующем законодательстве, как, например, - «наличие или отсутствие преюдиции»; «решение имеет (не имеет) преюдициальной силы»; «решение не имеет преюдициального значения для рассматриваемого дела»; «установленные ранее факты не являются преюдициальными» и т.п. Появление «нового» термина в мотивировочной части судебных актов и неизвестного законодателю, на первый взгляд, не носит катастрофического характера, подтверждением чему служит употребление этого термина в научной и учебной литературе, однако, отсутствие точного содержания (закрепленного в законе) термина позволяет каждый раз правоприменителю вкладывать в данный термин свое, внутреннее (личное) понимание, что может отрицательно повлиять на единообразие судебной практики при вынесении судебных актов. Более того, лицам, не владеющим юридической терминологией, наличие подобных терминов в судебных актах может являться основанием для необходимости разъяснения этих актов со стороны сведущих в этих юридических вопросах лиц (в том числе, платно).

Думается, что неслучайно законодатель не включил термин «преюдициальный факт» в АПК, а перечислил все признаки этого факта (обстоятельства), при наличии которых он может считаться «преюдициальным» и, соответственно, влечь правовые последствия, т.е. являться основанием для освобождения от его доказывания. Примером неоправданного применения термина «преюдициальный» в судебной практике является разрешение вопроса, что же является обязательным для суда, рассматривающим дело – судебное решение («решение имеет преюдициальное значение»), или факты, установленные в этом судебном решении.

Существенно бы повысило значение третейского разбирательства и роль третейских судов, в целом, возможность признания фактов, установленных в решениях третейских судов, в качестве преюдициальных. Тем более, что эти случаи встречаются в судебной арбитражной практике (см., например, Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 11 января 2005 г. N Ф09-4312/04ГК).

В параграфе девятом рассматриваются вопросы взаимоотношения судебной власти с органами нотариата

В рамках нашей работы заслуживает внимание обозначение нотариата в качестве института превентивного правосудия. На взаимосвязь институтов нотариата и судебной власти обращалось внимание многих исследователей, еще во времена римского права говорили, что когда работает нотариус, суд отдыхает. Основные точки соприкосновения между органами нотариата и судебной властью сегодня проходят по институтам подведомственности, судебного доказывания, судебного приказа и последующего судебного контроля за деятельностью органов нотариата.

По глубокому убеждению автора пределы взаимодействия органов нотариата и судебной власти необходимо переносить в сферу деятельности органов нотариата. Поэтому в качестве широкого подхода предлагается включать в гарантии права на получение квалифицированной юридической помощи получение доступа к органам нотариата (как и к органам адвокатуры, оказывающим правовую помощь) при осуществлении юридической деятельности, расширение институтов нотариата в той сфере (обязательно с сохранением принципов латинского нотариата), в которой это будет способствовать «разгрузке» судов, т.е. именно в качестве превентивного правосудия. Другими словами, необходимо делать акцент на усилении роли нотариата в сфере юридической деятельности, тем более что потенциал в этом направлении имеется огромный, что подтверждается практикой действий нотариата в странах латинского нотариата.

Автору представляется невозможным согласиться с позицией Ю.А. Дмитриева и Г.Г. Черемных, критически воспринявших Постановлении Правительства Российской Федерации от 16 февраля 2005 г. N 82 "Об утверждении Положения о порядке передачи информации в Федеральную службу по финансовому мониторингу адвокатами, нотариусами и лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность в сфере оказания юридических или бухгалтерских услуг" по поводу обязанности нотариусов об определении «негативного» статуса лица и передачи сведений; в связи с возможностью снижения доверия к органам нотариата со стороны общественности, и, соответственно, авторитета органов нотариата в частно-правовой сфере. Снижение авторитета органов нотариата противоречит гарантиям квалифицированной юридической помощи, а по существу – правовой защиты, закрепленных в ч.1 ст.48 Конституции РФ. Кроме того, деятельность нотариата - это публичная обязанность, которая связана с борьбой с отмыванием денег, что учитывается повсеместно, в том числе и за рубежом.

В параграфе десятом отмечены вопросы взаимодействия судебной власти с третейскими судами и международным коммерческим арбитражем. Само третейское разбирательство уже традиционно рассматривается в качестве альтернативной процедуры рассмотрения правовых споров, негосударственной процедуры урегулирования споров в силу негосударственной природы органа, разрешающего в этих случаях гражданские споры (третейский суд, международный коммерческий арбитраж), одной из предпосылок судебной реформы.

Следует признать, что отличия между судебным и третейским разбирательствами гражданских дел только в процедуре, т.к. конечный продукт – решение (в случае признания его законности органами судебной власти), подлежит принудительному исполнению в общем порядке.

Вполне логично получается, что полномочиями по рассмотрению и разрешению правовых споров наделяются третейские суды. Более того, можно сказать в деятельности органов третейского разбирательства в концентрированном виде выражается цель и задачи судебной власти – рассмотрение и разрешение споров, т.е. устранение правовых конфликтов. Следующий вывод – государству достаточно обеспечить в отношении отдельных категорий гражданских дел участие власти только на последнем этапе – исполнении решения, что сейчас и реализовано в ГПК и АПК.

Представляется заслуживающим внимания вопрос, могут ли органы государственной власти и органы местного самоуправления быть участниками третейского соглашения после возбуждения гражданского дела с их участием, если они выступают стороной по гражданско-правовому спору? Автор считает это возможным, т.к. по аналогии они могут заключать мировое соглашение в гражданском и арбитражном процессе, если это не противоречит законодательству и не нарушает права и законные интересы других лиц. Данная позиция уже высказывалась в литературе (Э.В. Талапина, С.А. Курочкин, Е.Ю. Новиков, О.Ю. Скворцов), однако авторами обосновываются несколько разные механизмы ее реализации. Более оправданной является позиция О.Ю. Скворцова, который ссылается при этом на нормы международного права, практику третейского разбирательства и подзаконные нормы права.

Действующее гражданское процессуальное и арбитражное процессуальное законодательство должно стимулировать обращение граждан и организаций к разрешению конфликтов в форме третейского разбирательства. Способами этому является сохранение в гражданском судопроизводстве гарантий дальнейшего признания и реализации результатов деятельности третейских судов. Этому должно служить помимо возможных предусмотренных в процессуальном законодательстве процедур медиации и посредничества:

- наличие самостоятельных судебных процедур по признанию и приведению к исполнению в принудительном порядке решений третейских судов;

– сохранение действия отдельных принципов третейского разбирательства при дальнейшем рассмотрении конфликта органами судебной власти и органами принудительного исполнения («привлекательных» для потребителей юридических услуг с точки зрения преимущества использования третейского разбирательства).

Например, при рассмотрении принципа конфиденциальности третейского разбирательства можно сказать, что в случае недобросовестности контрагента спора, рассматриваемого в третейском суде, единственным процессуальным инструментом нераспространения конфиденциальных сведений является проведение закрытого судебного заседания, что возможно только по основаниям указанным в законе. Ответственность для распространителей информации в этом случае более-менее предусмотрена. В остальных случаях гарантии принципа конфиденциальности третейского разбирательства и самого судебного разбирательства зависят от наличия «барьеров» доступа «посторонних» лиц к материалам судебного дела (отсутствие процессуального статуса, надлежаще оформленной доверенности и т.п.), ответственности за сохранность этой информации судей, помощников судей, секретарей, работников аппарата суда, отделов и служб органа судебной власти и органа принудительного исполнения.

В главе III определены основные элементы механизма реализации судебной власти (оправление правосудия в рамках гражданского судопроизводства)

В параграфе  1 определено содержание деятельности по отправлению правосудия.

Деятельность судебной власти понятие собирательное и обобщающее, т.к. состоит из отдельных действий судебных органов и действий отдельных судей. Действующее процессуальное законодательство позволяет нам видеть результаты судебной деятельности, но это не означает, что закрепленные в действующем процессуальном законодательстве процессуальные действия в полной мере раскрывают саму сущность этих действий. Основу же, на наш взгляд, любого процессуального действия составляет именно мыслительная деятельность судьи, основанная на оценочной деятельности, что не всегда учитывается исследователями. Подтверждением этому является закрепление большинства действий судьи в виде отдельных процессуальных актах – определениях, постановлениях, решениях и т.п. Все эти действия, практически, могут служить предметом переоценки со стороны вышестоящих инстанций и быть изменены. Сама возможность отмены или изменения ранее совершенного действия, отраженного в судебном акте, подразумевает собой возможность судебной ошибки, которая может быть связана только с оценочной, мыслительной деятельностью самого судьи, совершившего это действие.

Первый вопрос, который необходимо осветить в рамках рассматриваемой проблемы, это оправданность и целесообразность выделения видов судопроизводств и видов производств как в гражданском, так и арбитражном процессах, с точки зрения достижения выделяемой нами цели деятельности всей судебной системы, точнее, системы судебных органов – устранение правового конфликта в обществе.

В отличие от ранее существующей классификации, виды судопроизводства закреплены в ч.2 ст.118 Конституции РФ. Речь идет об осуществлении судебной власти посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства. Мотивы выделения именно этих видов судопроизводств до сих пор также остаются, на наш взгляд,  дискуссионными в связи с тем, что виды судопроизводства предопределяют структуру системы судебной власти, однако существующая судебная система России в предложенную схему в ч.2 ст.118 Конституции логично не «укладывается» - т.е. остается вопрос о необходимости существования 4-х видов ветвей судебной власти; 4-х видов специализации судов, судебных коллегий, судей в рамках единой судебной системы и т.п.? ГПК и АПК значительно превосходят по количеству глав и их названий четыре вида судопроизводств, предусмотренных в ч.2 ст.118 Конституции РФ. Получается, что отнесение отдельной главы ГПК или АПК к тому или иному виду судопроизводства – дело заинтересованного лица (по конкретному правоотношению), или судебного органа, рассматривающего данное заявление по существу. Представляется, что данное положение не соответствует целям деятельности органов судебной власти.

            В параграфе 2 дан краткий исторический анализ развития взглядов законодателя и представителей правовой науки на проблему видов производств цивилистического процесса с середины XIX до конца ХХ века

Первоначально все дела – и уголовные и гражданские, рассматривались в одном порядке, что было характерно для всех стран. В дальнейшем с обособлением публичного права от частного появляются отдельные процедуры рассмотрения указанных дел. Размежевание уголовного процесса и гражданского в России произошло, примерно, в 18 веке.

Возможности деления самого цивилистического процесса (гражданского судопроизводства) на отдельные виды обсуждались в российской и советской правовой науке на протяжении последних двух веков. Основаниями для этого послужило с одной стороны полемика по поводу концепции развития административной юстиции в России, а с другой стороны – дискуссия о наличии полномочий у органов судебной власти по рассмотрению дел, не связанных с разрешением спора о праве (последнее послужило основанием для выяснения вопросов соотношения искового и неисковых производств в гражданском судопроизводстве, определения системы гражданского процессуального права) (На первом этапе развития советского права - А.Г. Гойхбарг, С.В. Александровский, А.А. Бугаевский, П.Ф. Елисейкин).

Следующий этап в развитии проблемы видов гражданского судопроизводства датируется этапом со второй половиной 30-х годов до середины 50-х годов, что предопределено, прежде всего, принятием Конституции СССР 1936 года, закрепившей главу IX о правосудии, принцип отправления правосудия только судами (ст.102); Закона о судоустройстве СССР, союзных и автономных республик (от 16 августа 1938 года), развившего данный принцип и окончательно закрепившего функции по отправлению правосудия за судами.

На определение видов гражданского судопроизводства существенное влияние в это время оказали дискуссии по поводу разработки понятия социалистического правосудия и его существенных признаков (из которых неотъемлемым стал – отправление правосудия только судом),  дискуссия о системе советского права и существовании судебного права как самостоятельной отрасли права, а в последующем определение сущности дел, возникающих из административных и иных публичных правоотношений. (А.Ф. Клейман, Д.И. Полумордвинов, Л.И. Поволоцкий, С.Н. Абрамов и др.)

Третий этап в развитии понятия гражданского судопроизводства в советской правовой науке связан по времени со второй дискуссией о системе советского права и признанием в качестве дополнительного классификационного критерия метода правового регулирования, а также второй кодификацией гражданского процессуального законодательства. (М.Г. Авдюков, М.А. Гурвич, С.С. Студеникин, Н.Г. Салищева и др.)

Четвертый этап в развитии видов гражданского судопроизводства связан с определением понятия и сущности каждого из видов гражданского судопроизводства, критериях их разграничения, условиях отнесения дела к тому или иному виду производства, известному законодателю. По существу в период с 1964 года до начала 90-х годов рассматривались и исследовались поднятые ранее вопросы, но на новом научном уровне. (Д.М. Чечот, И.А. Жероулис, П.Ф. Елисейкин, А.А. Мельников, М.Х. Хутыз, К.И. Комиссаров и др.)

Вновь вопросы о соотношении правовых категорий «вид судопроизводства» и «вид производства» и их содержании вновь стали активно обсуждаться в период принятия действующей Конституции РФ 1993 года, подготовки и принятия действующих ГПК РФ и АПК РФ.

Первоначально деление единого процесса по рассмотрению дел правового характера на уголовный и гражданский соотносилось с традиционным делением права на частное и публичное, что соответствует современному гражданскому и уголовному видам судопроизводств, установленных в ст. 118 Конституции РФ.  Природа же оставшихся административного и конституционного видов судопроизводств не вполне определена и логична. С особенностями судебной системой Российской Федерации данное деление никак не связано. Нелогичность проявляется в том, что действует система федеральных арбитражных судов, но нет арбитражного судопроизводства; есть административное судопроизводство, но нет системы административных судов; есть Конституционный Суд РФ, конституционное судопроизводство, но данным судом рассматриваются дела, как публичного, так и частного характера, т.е. в последнем случае выделение видов судопроизводств связано с конкретным судебным органом, но не связано с делением права на частное и публичное. Таким образом, выделение в Конституции РФ видов судопроизводств произведено по разным основаниям и, в целом, не связано ни с судебными органами (особенностями судебной системы РФ), ни с традиционным делением права на частное и публичное. Последнее замечание высказывалось и иностранными исследователями – например, К. Вербар.

Исследуя вопрос о количестве видов производств, выделяемых разными авторами (Т.Е. Абова, О.В. Исаенкова, Д.Х. Валеев, В.В. Ярков и др.), автор пришел к выводу, что «порядок» и «процедура» очень близки по своей смысловой нагрузке, поэтому чтобы устранить путаницу с терминами производство и судопроизводство, целесообразнее применять категорию – судебная процедура вместо термина вид производство, тем более, что в качестве производства обозначается также производство в суде первой, второй инстанциях и т.п.

Автор также не согласен с позицией М.В. Шварца, который указывает, что предпосылкой дифференциации правового регулирования порядка рассмотрения дел в арбитражных судах и судах общей юрисдикции может быть признана необходимость ускорения рассмотрения подведомственных судам дел. Необходимость ускорения рассмотрения присуща всем категориям дел и всему гражданскому и арбитражному процессу в целом, и как критерий также имеет оценочный характер, что не позволяет использовать его. Сложно с учетом данного критерия четко определить, какие дела нуждаются в «большем» ускорении рассмотрения, а какие - в меньшем.

В большинстве случаев выделяемые критерии не выдерживает серьезной критики, т.к. не позволяют установить действительные критерии разграничения самой процессуальной деятельности и ее особенностей, в ином случае для каждой категории споров требовалась бы своя процедура их рассмотрения – хотя бы по существующим отраслям права (административные, семейные, жилищные, трудовые и т.д.). На практике, пока, такого деления нет в силу единства гражданского процесса и гражданской процессуальной формы; арбитражного процесса и арбитражной процессуальной формы.

В параграфе 3  определены точки соприкосновения и взаимного влияния материального и процессуального права.

Само материальное правоотношение предопределяет содержание заявления, искового заявления, которым возбуждается судебный процесс, и содержание решения дела (приговора) по существу. Требования процессуального закона к этим документам являются общими, содержанием же они «наполняются» исходя из действующих норм материального права, подлежащих применению в каждом конкретном случае.

Дублирование норм материального права в нормах процессуального права может привести к негативным последствиям (имеется ввиду, если на каждую категорию дел будет закреплена отдельная процедура его рассмотрения), что предопределяется большей «подвижностью» первого и консервативностью второго. Это в свою очередь приведет к необходимости постоянного объективного изменения не только материального, но и процессуального законодательства, что не всегда оправданно и целесообразно. Кроме того, дублирование с необходимостью будет приводить к коллизиям между нормами материального и процессуального права и к необходимости постоянного устранения этих коллизий, что не соответствует эффективности правосудия и авторитетности судебной власти.

Например, процесс судебного доказывания в исковом, приказном и особом производстве (производстве по установлению юридических фактов) самого юридически значимого факта в гражданском (арбитражном) процессе значительно отличаются именно по своей сложности, что нашло отражение в различии структуры судебных процедур.

На взгляд автора, это не соответствует в полной мере действительности, различие здесь, исходя из нашей теории, как раз в этапе активного участия органов судебной власти в урегулировании правового конфликта. В исковом производстве орган судебной власти обязан участвовать в обязательном порядке на первых двух этапах развития конфликта – 1) при установлении обстоятельств по делу, юридически значимых фактов, а также 2) при применении нормы права. Приказное же и особое производство это, по существу, - третий этап урегулирования правового конфликта, где орган судебной власти должен урегулировать вопросы исполнения путем выдачи судебного приказа, либо судебного решения, которое является обязательным и на основании которого регистрирующие органы должны внести соответствующую запись и выдать соответствующий документ – по существу деятельность регистратора. При этом существует вероятность «возрастания» сложности доказательственной деятельности, если должник не согласится с предъявленными к нему претензиями взыскателя в приказном производстве, либо в особом производстве выяснится, что существует спор о праве. Можно ли в этом случае в качестве критерия рассматривать именно сложность доказательственной деятельности – нам представляется, что это сомнительно.

Анализ глав особенных частей ГПК и АПК позволяет сделать вывод, что все, практически, существенные особенности связаны с дополнительными требованиями, предъявляемыми к заявлениям о возбуждении дела и к выносимым судебным решениям. В отдельных случаях это связано с изменением сроков рассмотрения дела, распределением обязанности по доказыванию, особенностью состава участников и исполнения судебного решения, вступления его в законную силу. В целом, они представляют собой не особенности, а «подсказки», «инструкции» для лиц и судей, рассматривающих данные категории дел, направленные на более быстрое и эффективное рассмотрение дела.

Следует обратить внимание, что, оказывая влияние на процедуру рассмотрения дела (соответственно, предопределяя вид производства) в суде первой и апелляционной инстанции (где дело рассматривается по правилам суда первой инстанции - ч.2 ст.327 ГПК), особенности спорных материальных правоотношений никоим образом не учитываются при пересмотре дела в кассационном и надзорном производстве. Действующий ГПК и АПК предусматривают единый порядок рассмотрения любого дела на этих стадиях

Заслуживает внимания сравнительный анализ ГПК и АПК с действующим Уголовно-процессуальным кодексом РФ. Дело в том, что разделом IX части 3 УПК установлен единый общий порядок рассмотрения уголовных дел, который не зависит от конкретного вида преступления, послужившего основанием для возбуждения уголовного дела. Другими словами особенности материальных правоотношений, категория и вид преступления (правонарушения, - в отличие от ГПК и АПК) не предопределяют особенности процедуры отправления правосудия. Особенности рассмотрения УПК предусмотрены, но они связаны с иными основаниями – наличием частного начала при возбуждении дела -  уголовные дела частного обвинения (глава 41 УПК); участием присяжных заседателей (глава 42 УПК); согласием участников процесса на проведение судебного заседания без судебного разбирательства (глава 40 УПК), что в большей степени говорит о последней как об упрощенной судебной процедуре в уголовном процессе. Во всех остальных случаях уголовные дела рассматриваются в одном общем производстве.

На взгляд автора, необходимость в выделении особого порядка рассмотрения конкретной категории спора у законодателя появляется тогда, когда разрешение спора приобретает существенное значение для общественного порядка и государственного строя – на настоящий момент публичный интерес. Источником здесь в большей степени является не норма материального права, а практика ее применения при рассмотрении конкретных дел и тот общественный резонанс, который создает продукт судебной деятельности.

Таким образом, первым и естественным основанием для выделения отдельных судебных процедур является традиционное деление самого права на частное и публичное. Однако, следует признать, что на настоящий момент в качестве критерия определения вида производства служит не принадлежность применяемых норм права к частному или публичному праву, а последствия такого применения. Если в качестве последствий правоприменения выступают нарушения норм частного права – одна процедура, если нарушения норм права публичного – другая процедура. Сложность состоит еще в том, что действующая судебная система России не имеет четкого деления в зависимости от частных и публичных начал права.

В параграфе 4 рассматривается отсутствие спора о праве как критерий для дифференциации судебных процедур.

Данный критерий успешно применяется в законодательной практике, что подтверждается введением в АПК вслед за ГПК особого производства (глава 27 АПК «Рассмотрение дел об установлении фактов, имеющих юридическое значение»), получил широкое теоретическое обоснование. Однако, рассматриваемый критерий может служить только для выделения одной отдельной процедуры (вида производства), но не для всех дел, подлежащих рассмотрению в суде. Другими словами он является не общим, а дополнительным критерием для дифференциации судебных процедур (видов производств). На наш взгляд, существование особого производства в гражданском процессе советского периода и в настоящее время определяется именно значимостью, рассматриваемых в этом производстве дел, для общества и государства в целом.

В параграфе пятом предлагается в качестве основного критерия для разграничения видов производств - активность суда на отдельных стадиях развития правового конфликта и его урегулирования.

С учетом этого можно предложить следующие этапы рассмотрения и разрешения правового конфликта:

1 этап – установление фактических обстоятельств по делу (наиболее ярко проявляется при рассмотрении конфликта в досудебных процедурах, посредничестве, медиации, подготовительной стадии гражданского и арбитражного процесса).

Развитие конфликта на данном этапе свидетельствует о наличии не всегда аргументированной правовой нормой просьбы (требования) заинтересованного лица, обоснованной с помощью фактических обстоятельств.

На этом этапе стороны конфликта узнают о его правовом характере, возможных последствиях и вариантах его урегулирования.

Данный этап может быть окончен самими сторонами правового конфликта без применения нормы права, происходит наибольшее действие принципа диспозитивности.

2 этап – применение нормы материального права (Глава 40 УПК «Особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением»; вынесение судебного решения в судебном разбирательстве в гражданском и арбитражном процессе). В основном возможен только при наличии 1 этапа, однако, в случаях, установленных законом и без первого этапа.

3 этап – реализация результатов разрешения правового конфликта (обязательность судебного решения, приказное производство, особое производство, выдача исполнительного листа, неприменение признанного незаконным нормативного акта и т.п.) - нормоконтроль со стороны органов судебной власти (из публичных правоотношений – оспаривание ненормативных и нормативных актов, производство по оспариванию решений третейских судов и выдаче исполнительных листов на решения третейских судов).

В зависимости от того, на всех выделенных этапах, или только на отдельных из них принимает активное участие суд, можно выделять соответствующий вид производства по делу, соответственно особенности отдельных судебных процедур и доказательственной деятельности. В зависимости от значимости самих дел законодатель может предусматривать осуществления правосудия (активное участие суда) на одном, либо на нескольких указанных этапах реализации судебной власти. Сами выделенные этапы связаны с необходимостью рассмотрения механизма реализации судебной власти.

В параграфе шестом предложено видение содержания механизма реализации судебной власти.

Во-первых, содержание деятельности по отправлению правосудия, а, следовательно, и определение пределов судебной власти осуществляется на предварительном этапе законодателем, который и решает вопросы подведомственности дел органам судебной власти.

Во-вторых, механизм реализации судебной власти должен учитывать динамику следующих составляющих его явлений:

I. Развитие конфликтной ситуации: классификация конфликта, подлежащего урегулированию: ложный (м.б. связан с процессуальными злоупотреблениями, орган судебной власти должен процессуальными средствами объяснить это участникам спора), потенциальный (м.б. связан с деятельностью органов и должностных лиц исполнительной власти – вынесение частных определений), истинный – наиболее часто встречается на практике.

Отечественные исследователи выделяют в основном следующие этапы конфликта.

I. Возникновение конфликтной ситуации; II. Инцидент; III. Осознание конфликтной ситуации хотя бы одним из участников социального взаимодействия; IV. Начало открытого конфликтного действия; V. Развитие открытого конфликта; VI. Разрешение конфликта (завершение конфликта). Всеми исследователями признается, что на всех выделенных этапах развития конфликта возможно его как частичное, так и полное урегулирование. Реализация судебной власти связана с началом четвертого этапа – началом открытого конфликта, который закреплен в форме процессуальных институтов стадии возбуждения гражданского дела. Именно на этой стадии органом судебной власти признается или не признается конфликт в качестве правового, что приводит к одному из решений, предусмотренных гражданским процессуальным законодательством – принятие заявления, отказ в принятии, оставление без движения, возвращение искового заявления. Дальнейшее течение конфликта в случае возбуждения гражданского дела можно признать регулируемым, т.к. его развитие и разрешение может осуществляться уже только в процессуальной форме, предусмотренной законом. Соответственно, сокращается количество способов урегулирования конфликта до числа способов, предусмотренных в действующем законодательстве.

В-третьих, механизм реализации судебной власти должен учитывать как конструктивные (позитивные) функции социального конфликта, так и его деструктивные (негативные) функции. Соответственно законодательное регулирование должно быть направлено на усиление именно позитивных функций. В свете рассматриваемой проблематики можно говорить о правовой грамотности и наличии реальных правовых механизмов по оказанию квалифицированной юридической помощи всем нуждающимся как средствах профилактики правовых конфликтов и соответственно, разгрузки органов судебной власти, усиления качества их работы и т.д.

В-четвертых, судебная власть должна быть направлена на устранение негативных функций самого правового конфликта. Основной трудностью здесь является, что решение всех этих задач возможно только в предусмотренной законом гражданской процессуальной форме.

II. - Реализация нормы права (применение нормы права) (по механизму правового регулирования). Применительно к гражданскому процессу действие механизма идет от более общих правовых категорий к частным: цели по реализации судебной власти в гражданском процессе – метод правового регулирования – гражданская процессуальная форма осуществления действий – конкретные процессуальные права и обязанности участника гражданского процесса.

III. - Действия суда (точнее, активное действие суда по осуществлению правосудия на любом из трех ранее выделенных этапов)

Все указанные действия имеют самостоятельный характер, происходят одновременно, но в трех разных плоскостях, единственной точкой соприкосновения между ними является реализация нормы права – правоприменение.

В параграфе седьмом предложены различия в реализации норм гражданского и уголовного права

Для российского законодательства характерна четкая отраслевая принадлежность правовых норм, т.е. первоначально предполагается тот или иной способ защиты соответствующих правоотношений. В отличие от стран общего права у нас нет возможности для лица выбора способа защиты, конкуренции способов защиты нарушенного права, особенно жестко это просматривается в уголовном праве (нет возможности «договориться» с публичной властью), в гражданском праве лицо не может выбрать между деликтной ответственностью и ответственностью, вытекающей из договорных отношений, если нарушены договорные отношения и т.п.

При появлении межотраслевых институтов (пограничных), отраслей права (земельное право, природоохранное и т.п.), которые сложно отнести только к частному или публичному праву, неотвратимо возникает вопрос о выборе способа защиты прав, регулируемых этими институтами. Выхода здесь традиционно два – 1) создание специальной процедуры, либо 2) создание специальных судов. Споры первоначально рассматриваются органами судебной власти в общем порядке, которые и выявляют указанную необходимость. Например, массовые невыплаты заработной платы, финансовые пирамиды в начале 90-х годов позволили законодателю, учитывая особый публичный интерес к этим правонарушениям, включить в гражданский процесс институт судебного приказа и др.

Таким образом, степень публичного интереса первоначально учитывается законодателем, но в дальнейшем уточняется при реализации судебной власти. Степень публичного интереса можно проследить по методу регулирования соответствующих правоотношений. Наивысшая степень – уголовное право, метод регулирования – запрет; условно средняя – сочетание методов запрета и дозволения; все остальное – метод дозволения. Следует заметить, что любая норма права становится значимой с момента определения ее таковой, т.е. в качестве нормы права, следовательно, в ее наличии и исполнении всегда проявляется публичная заинтересованность.

На настоящий момент суд может выполнять посреднические функции – при рассмотрении гражданских дел, либо является защитником публичного интереса – при рассмотрении уголовных дел.

В уголовном кодексе содержатся в отношении каждого выделенного преступления все его составляющие – состав преступления, перечень преступных деяний исчерпывающий. Регулирование осуществляется с помощью установления прямых запретов на совершение конкретных деяний, т.е. можно говорить о наибольшей формализации регулирования, следовательно, и наибольшей степени публичного интереса.

В административном праве определенная деятельность облекается в определенную, обязательную форму (лицензирование, выплата налогов и т.д.), за выполнением которой наблюдает соответствующий орган государственной власти. Нарушение формы (порядка) совершения действий приводит к возможности привлечения к административной ответственности.

В гражданском праве содержатся условия, при которых могут наступить определенные правовые последствия. Наступили они или нет, определяется сторонами самостоятельно, при выявлении конфликта стороны же могут использовать для защиты предусмотренные способы защиты прав (наименьшая степень формализации деятельности – т.к. объективно невозможно установить исчерпывающий перечень правонарушений в этой сфере).

Права, защищаемые в уголовном процессе, соответственно, регулируемые, точнее - защищаемые уголовным правом, являются презюмируемыми, точнее даже – установленными. В перечень этих прав, соответственно, и входят естественные права и свободы человека и гражданина, закрепляемые на уровне Конституции РФ и норм международного права. Таким образом, в уголовном судебном процессе подлежат установлению только факты, составляющие соответствующий состав преступления, но не факты, свидетельствующие о наличии у гражданина естественного права, которое нарушено. Другими словами предмет доказывания не включает в себя необходимость доказывания существования нарушенного права – права на жизнь, права на равенство и т.д. Соответственно, судебная власть не может быть устранена с отдельных этапов развития и устранения конфликта.

При рассмотрении дела в гражданском процессе -  презюмируется отсутствие у лица права, подлежащего судебной защите. Соответственно, в предмет доказывания обязательно включаются факты (кроме случаев преюдициальности фактов, но и в этом случае, получается, что факт уже установлен только иным органом судебной власти), позволяющие установить наличие у лица права. Частно-правовой характер спорных правоотношений позволяет спорящим сторонам в большинстве случаев установить (признать) наличие или отсутствие как самого права, так и отдельных юридически-значимых фактов, что в свою очередь, позволяет говорить о возможности участия судебной власти на различных этапах развития и урегулирования правового конфликта.

Отсюда необходимость в  использовании термина заинтересованность лица – на стадии возбуждения гражданского дела (ст.3,4 ГПК, АПК), активной легитимации в доказательственной деятельности, отсутствие этого требования в уголовном процессе, т.к. дело может быть возбуждено по факту, а не только по заявлению лица (ст.140 УПК РФ).

В этом, на взгляд автора, кроется основное различие между гражданским и уголовным процессами. Поэтому на ранних этапах развития права и судебной власти отсутствовала необходимость в двух (нескольких) различных процессах, т.к. в силу отсутствия развитого правового поля (правовых норм и институтов) первоначально лицу приходилось доказывать наличие у себя любого права, и лишь потом требовать его защиты через доказывание нарушений со стороны противной стороны.

Следует также отметить, что перечень прав и свобод, гарантированных государством, т.е. наличие которых презюмируется, либо в дальнейшем в доказательственной деятельности являющихся установленными, определяется законодательной властью – это также ее существенная прерогатива и отличие от иных видов власти. Судебная власть в этом ограничена, она не может в результате своей деятельности изменить вышеобозначенный «список» прав и свобод. Таким образом, степень публичного интереса в том или ином праве определяется на современном этапе не судебной властью, а законодателем (мы здесь не затрагиваем форм правотворчества, нас интересует только конечный результат). Судебная власть может выявить нарушения естественных прав и свобод, но самостоятельно определить в качестве такового что-нибудь новое - не вправе. Это можно посмотреть на примерах изменения степени публичного интереса в отдельных правоотношениях, соответственно, изменении способа защиты данных прав и свобод в этих правоотношениях – спекуляция (из уголовной сферы – в гражданскую), продажа и обмен валюты, продажа спиртосодержащей продукции, вообще, включение деятельности в список деятельности, подлежащей лицензированию (т.е. появление публичного интереса в правоотношениях) и т.д.

Следует отличать диспозитивное начало процессуального характера, определяемое необходимостью проведения справедливого судебного разбирательства и вынесения справедливого решения по делу, и диспозитивное начало, сохраняющее свое влияние и содержание при рассмотрении спорных правоотношений, и вытекающее из материальных правоотношений. Другими словами существует необходимость выделять сугубо материальные права и обязанность сохранения  гарантий их существования в гражданском процессе (ином процессе), и права процессуального характера, которые определяются не рассматриваемым и применяемым материальным правом, а предопределяются целями деятельности судебной власти (в общих чертах, суд скорый и справедливый). Выделяемые нами права процессуального характера всегда должны обеспечивать гарантии сохранения естественных прав субъектов при рассмотрении их дел в любом из существующих процессов (право на жизнь, право на честь, достоинство, равноправие и т.д.).

В связи с этим представляется спорным утверждение В.Ф. Яковлева о воздействии гражданско-правового метода правового регулирования на гражданский процессуальный метод регулирования, подержанное, в том числе,  Ю.К.Осиповым, В.В. Ярковым о том, что «… поскольку взаимоотношения субъектов сфер деятельности строятся на автономии, равенстве и диспозитивности, соответственно их процессуальное положение в определенной степени также строятся на этих началах. Поэтому черты материально-правовых методов, например гражданско-правового, проникают в арбитражный процессуальный метод регулирования, включают в него начала диспозитивности».

В параграфе восьмом определены различия в диспозитивности материального и процессуального характера при осуществлении действий участниками гражданского судопроизводства. По мнению автора целесообразнее выделять диспозитивность материального характера и диспозитивность процессуального характера, т.к. своим существованием они обязаны различным основаниям (источникам). Основанием могут служить еще взгляды немецкого теоретика, основоположника теории диспозитивности в гражданском процессе К.-Ф. Канштай, позицию К.И. Комисарова. Таким образом, несмотря на близость черт метода гражданского права и гражданского процессуального права – основное различие (с точки зрения диспозитивности) проявляется в том, что гражданский процесс – как принудительная реализация норм материального права (форма), должен сохранить и гарантировать диспозитивность материального характера (как одно из существенных свойств норм гражданского права) обращаемых к принудительной реализации норм материального права (содержание). Другими словами диспозитивность в гражданском процессе не подменяется и не заменяется диспозитивностью материального характера, она просто (процессуальная диспозитивность) имеет другую природу, которая предопределяется целями и задачами, стоящими перед судебной властью, соответственно характером осуществляемых действий. Сами задачи в этой плоскости можно свести к следующему, с точки зрения принципа права на справедливое судебное разбирательство – сохранение при рассмотрении и разрешении гражданского дела свободы в распоряжении своими материальными правами участникам гражданского процесса в той степени, в которой они обладали бы этой свободой без обращения в орган судебной власти (т.е. в отсутствие возбужденного гражданского дела). Другими словами - гражданские права не должны быть ущемлены только тем, что лицо обратилось за их защитой в суд. К данной позиции близка и позиция А.Г. Плешанова, выделяющего две составляющие сущности диспозитивности.

Диспозитивное начало проявляется, прежде всего, в процессуальных правах участников соответствующего вида судопроизводства. В связи с тем, что обязательным участником любого гражданского процессуального правоотношения является суд, орган судебной власти, необходимо рассмотреть наличие диспозитивных начал в деятельности суда и в деятельности остальных участников. Участники процесса остаются «связанными» между собой материальными правоотношениями, по поводу которых и ведется дело. В отношении этих правоотношений можно говорить о началах диспозитивности материального характера, но последнее, возможно, если допускается методом правового регулирования спорных материальных правоотношений. Таким образом, если признавать наличие диспозитивного начала в гражданском процессуальном праве без деления его на процессуальное и материальное составляющие, тогда придется признать наличие процессуальных правоотношений между участниками процессуальных правоотношений, что, на наш взгляд не соответствует действительности. Различие в диспозитивном начале все-таки нашло отражение в теории гражданского процессуального права, а затем и в процессуальном законодательстве, которое выделяет общие и специальные права участников гражданского процесса. На взгляд автора, это и послужило основанием отождествления природы рассматриваемых прав, диспозитивного начала, и, соответственно, смешения методов правового регулирования материального и процессуального права.

Различия в использовании прав процессуального и материального характера (начал диспозитивности процессуального характера и материального характера) связаны и с их правовыми последствиями. В связи с этим можно выделить последствия использования прав, которые влияют на процессуальную деятельность, либо не влияют.

В параграфе девятом определены обязанности органа судебной власти, связанные с принципом справедливого судебного разбирательства. Данные обязанности вытекают из оснований для отмены или изменения судебного решения вышестоящей инстанцией. Обязанности органа судебной власти по надлежащему извещению участников процесса корреспондирована обязанность участников  по извещению органа судебной власти об изменении своего местонахождения, как официального (юридического адреса, прописки), так и фактического.

Обязанности суда рассмотреть дело в законном составе корреспондируется обязанность лиц, участвующих в деле заявить отвод судьям, рассматривающим дело, при наличии оснований, указанных в законе. Подтверждением тому, что это является обязанностью для лиц, участвующих в деле, может служить возможность возбуждения производства по вновь открывшимся обстоятельствам, но только при условии, что основания для отвода – прежде всего заинтересованность в исходе дела, соответствующим участникам (в том числе и судьям) не были известны заявителям. Предлагается на стадии подготовки или в подготовительной стадии суду разъяснить основания для отвода и обязанность лиц, участвующих в деле под роспись сделать заявление об отводе, либо об отсутствии такового.

Практически, невозможно заявить отвод судье арбитражного суда, выполняющему отдельные процессуальные действия в силу того, что заявитель просто не знает о том, каким конкретно судьей будет совершаться то или иное процессуальное действие, а также в силу организационного подчинения самих судей (выполнение действий судьями разных арбитражных судов). Например, при разрешении вопроса о предварительных обеспечительных мерах (ст.99 АПК); при подаче заявления о применении обеспечительных мер совместно с исковым заявлением; при выполнении судебного поручения; при обеспечении доказательств.

Соблюдение органом судебной власти процессуальных сроков. Наличие сроков рассмотрения и разрешения гражданских и арбитражных дел, а также совершения отдельных процессуальных действий представляется многими исследователями как одно из достижений российского права. Между тем сроки рассмотрения дел, особенно в крупных населенных пунктах, зачастую судами нарушаются. В иных правовых системах многие процессуальные сроки определяются с помощью принципа разумности. Данный принцип разумности определения сроков должен применяться и в нашем процессуальном законодательстве. Предлагается провести для этого эксперимент в отдельных регионах в отношении деятельности мировых судей.

Для эффективной реализации предыдущего пункта ввести в обязанность вышестоящих судебных инстанций, осуществляющих пересмотр дела в порядке апелляции, кассации, надзора проверять соблюдение судом первой инстанции критериев разумности срока рассмотренного и разрешенного дела по существу. Результаты выполнения данной обязанности должны быть отражены в судебном акте, которым заканчивается соответствующее апелляционное, кассационное или надзорное производство, независимо от результатов рассмотрения соответствующей жалобы по существу.

Реализация настоящего предложения позволит:

- во-первых, при обращении граждан и юридических лиц за взысканием убытков от незаконных действий органов судебной власти повторно не рассматривать вопрос о нарушении мировым судьей (районным судом) сроков рассмотрения дела в суде первой инстанции в силу преюдициальности этого факта (уже будет установлен вышестоящей инстанцией);

- во-вторых, позволит осуществлять вышестоящим судебным инстанциям контроль в этой сфере за деятельностью суда первой инстанции в рамках гражданской процессуальной формы и одного возбужденного дела;

- в-третьих, позволит сократить количество необоснованных обращений в органы судебной власти за возмещением убытков, если этот факт не будет установлен вышестоящей инстанцией при рассмотрении апелляционной, кассационной или надзорной жалобы.

В главе IV рассмотрены вопросы ответственности органов судебной власти и судей при рассмотрении дел в гражданском судопроизводстве

В параграфе первом определена природа правовой ответственности участников гражданского судопроизводства. Правовая ответственность участников гражданского судопроизводства является одной из гарантий механизма реализации судебной власти. Традиционно ответственность связывается с понятием правовой санкции.

Наличием процессуальных санкций и соответственно гражданской процессуальной ответственностью негативные последствия для правонарушителей гражданского судопроизводства не ограничиваются. В рамках рассматриваемого дела может быть применена, практически, любая из существующих видов ответственности – от гражданско-правовой до уголовной. Сразу необходимо сказать, что санкции процессуальных норм не распространяются на орган судебной власти, являющийся обязательным субъектом гражданских процессуальных правоотношений, а могут быть применены только в отношении иных участников судопроизводства. Для органа судебной власти, отправляющего правосудие, действующим законодательством предусмотрена любая иная ответственность, но не гражданская процессуальная, что связано с действием принципа независимости суда.

            В параграфе втором дана классификация видов правовой ответственности участников гражданского судопроизводства.

Во-первых, в зависимости от круга субъектов, к которым эти меры могут применяться при наличии определенных в законе оснований: 1) ко всем субъектам гражданского судопроизводства;          2) к отдельным субъектам гражданского судопроизводства.

Во-вторых, в зависимости от функций, преследуемых применением тех или иных видов ответственности (карательные, стимулирующие, совмещающие указанные)

В-третьих, в зависимости от порядка определения размера того или иного вида ответственности (в законе, судом).

В -четвертых, в зависимости от возможности применения мер ответственности вне рамок гражданского судопроизводства:1) Общие меры ответственности; 2) Применяемые в рамках гражданского судопроизводства (так называемая гражданская процессуальная ответственность).

В параграфе третьем отдельно выделена ответственность органа судебной власти и ее условия. Наличие ответственности суда (судьи) осуществляющего правосудие является одной из гарантий нормального функционирования судебной системы и механизма реализации судебной власти. Любые незаконные действия органа судебной власти (судьи) при отправлении правосудия должны рассматриваться как нарушение принципов правосудия. Это связано со следующим:

1) Орган судебной власти является властным участником гражданского процессуального правоотношения, наличие властных полномочий в рамках правового государства априори предполагает наличие ответственности за неправомерные действия, неправомерность использования властных полномочий.

2) Орган судебной власти является обязательным участником любого гражданского процессуального правоотношения, что исключает возможность перенесения ответственности на иных лиц, либо снятие ответственности за нарушение принципов правосудия вообще.

3) Обращение заинтересованного лица (потребителя юридических услуг) в суд является для него экстраординарным действием, именно по результатам данного обращения им и окружающими делаются выводы о наличии и действенности правовых гарантий судебной власти, установленных в действующем законодательстве.

4) Нарушение принципов правосудия органом судебной власти в силу правоприменительного характера его деятельности «искажает» установки законодателя в применяемых нормативных актах, а также обманывает «ожидания» потребителей юридических услуг от итогов правоприменения.

Однако, существующая судебная практика судов общей юрисдикции и арбитражных судов подтверждает невозможность возмещения вреда по условиям, предусмотренным в Постановлении Конституционного Суда РФ от 25.01.2001 № 1-П в отношении судебных актов (действий, бездействия судьи), не разрешающих дело по существу, до внесения нормативных изменений. В основном отказы в возмещении вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) суда (судьи) в рамках гражданского судопроизводства, не связанными с вынесением судебного акта, разрешающего дело по существу, основаны на определении неподведомственности этих дел судам.

Таким образом, конституционное толкование п.2 ст.1070 ГК РФ есть – но механизма реализации данного толкования нет, по существу Конституционным Судом РФ введена новая практика – «полунорм права», показывающая необходимость разработки и закрепления в законодательстве механизма принудительного исполнения Постановлений Конституционного Суда РФ и внесения соответствующих изменений в законодательство об исполнительном производстве.

В параграфе четвертом выделены условия возмещения вреда при вынесении судом незаконного судебного акта, разрешающего дело по существу. Вышеизложенное позволяет сделать вывод, что вред, причиненный вынесением органом судебной власти незаконного судебного акта, разрешающего дело по существу, будет возмещен при следующих условиях, т.к. признается и действующим законодательством и существующей судебной практикой. На основании ч.2 ст.1070 ГК РФ и абзаца 1 п.1 резолютивной части Постановления Конституционного Суда РФ от 25.01.2001 № 1-П предмет доказывания по делу о возмещении вреда будут составлять следующие факты:

  1. Спор должен быть разрешен по существу независимо от вида судопроизводства.
  2. Вид судопроизводства не имеет значения.
  3. Вынесенный судебный акт должен нарушать интересы заявителя, причем законом не предусматривается необходимость вступления данного судебного акта в законную силу.
  4. Наличие причинной связи между незаконностью вынесенного судебного акта, разрешающего спор по существу, и приговором, установившим вину судьи и вступившим в законную силу.
  5. Виновность судьи в вынесении незаконного судебного акта, подтвержденная вступившим в законную силу приговором суда по уголовному делу.
  6. Факт причинения вреда (убытков и морального вреда).
  7. Размер вреда (через его расчет).
  8. Причинно-следственная связь между вынесенным незаконным судебным актом и причиненным вредом.

С точки зрения подведомственности целесообразней будет, если дела о возмещении вреда будут рассматриваться судами той системы, в рамках которой были допущены нарушения права на справедливое судебное разбирательство, что позволит также учитывать председателям соответствующих судов, органам судейского сообщества деятельность отдельных судей и соответствие их профессиональных качеств статусу судьи, вести статистику и т.д. М.А. Плюхина отмечает по этому поводу, что никакой специальной процедуры для рассмотрения этих дел не предусмотрено, а подведомственность должна определяться по общим правилам разграничения подведомственности.

В качестве родовой подсудности в рамках судов общей юрисдикции могут быть определены областные и приравненные к ним суды. Данное предложение высказывалось еще М.А. Плюхиной. Однако на наш взгляд целесообразней отнести рассматриваемые дела к подсудности Коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ. Во-первых, это позволит обеспечить единый подход к доказательствам и судебной процедуре, а также создать единую судебную практику. Во-вторых, предлагаемый судебный орган в силу своего расположения на иерархической лестнице является более независимым по сравнению с областными и приравненными к ним судами при принятии решений по столь значимым для общества и государства делам. Рассмотрение дела возможно только в исковом производстве, как в рамках гражданского, так и арбитражного процесса.

Возможность возмещения вреда не должна ставиться в зависимость от вины судьи, совершившим незаконное деяние, послужившее основой для обращения в суд.

По теме диссертации были опубликованы следующие работы:

  1. Судебные процедуры в современном гражданском процессе/Арбитражный и гражданский процесс. 2004. № 10. С.12-14 – объем 0,2 п.л.
  2. Соотношение частных и публично-правовых интересов при заключении мирового соглашения по одному из заявленных требований в арбитражном процессе // Арбитражный и гражданский процесс.2006.№ 4 С.23-25 – объем 0,5 п.л.
  3. Цели и задачи судебной власти на современном этапе// Правоведение. 2005.№ 6. С.99-109. - объем 2п.л.
  4. Соотношение правовых категорий «правосудие» и «судопроизводство» в гражданском процессе. // Арбитражный и гражданский процесс.2006.№ 8 С.5-8 – объем 0,3 п.л
  5. Некоторые особенности рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с защитой товарного знака // Арбитражный и гражданский процесс.2006.№ 10. С.10-12 – объем 0,3 п.л
  6. Характеристика правовой категории «судебный контроль» на современном этапе// Арбитражный и гражданский процесс.2006. № 11. С. 14-18 – объем 0,3 п.л.
  7. Определение способа защиты (вида производства) заинтересованным лицом в арбитражном процессе (на примере оспаривания зарегистрированных вещных прав) // Арбитражный и гражданский процесс. 2006. №12. С.23-24 – объем 0,3 п.л.
  8.  Влияние преюдиции на судебное доказывание в современном гражданском процессе//Законы России: опыт, анализ, практика.2007.№1 С.23-27 – объем 0,5 п.л.
  9. Развитие конфликтной ситуации при реализации судебной власти// Арбитражный и гражданский процесс.2007. №1, 2. - объем, 0,5 п.л.
  10. К вопросу о самостоятельности судебного права в Российской Федерации//История государства и права. 2007. №3. С.7-9 – объем 0,4 п.л.
  11. "Элементы "законодательствования" в деятельности органов

    судебной власти РФ// Российский судья 2007. №1 (январь)

  12. Природа процессуальных прав и обязанностей участников гражданского судопроизводства // Российский судья. 2007. № 3
  13. Действие принципа конфиденциальности на различных этапах третейского разбирательства // Российский судья. 2007. № 4
  14. Виды производств в современном гражданском и арбитражном процессе// Арбитражный и гражданский процесс.2007. № 8.С.2-5. - объем, 0,3 п.л.
  15. Реализация судебной власти в гражданском судопроизводстве: теоретико-прикладные проблемы. М. Волтерс Клувер.2007. – объем 23,5 п.л.
  16. Снова к вопросу о подведомственности споров, перечисленных в ст.33 АПК РФ// Арбитражный и гражданский процесс.2007. № 9.С. - объем, 0,3 п.л.
  17. К вопросу об ответственности судебной власти и судей в РФ// Арбитражный и гражданский процесс.2007. №12. – объем 0,4 п.л.
  18. К вопросу об ответственности судебной власти и судей в РФ// Арбитражный и гражданский процесс.2008. №1. – объем 0,4 п.л.

 

Под правовым конфликтом понимается состояние лица, когда оно без помощи органов судебной власти не может реализовать свои права и свободы.

Вестник ВАС РФ. 2002. № 10

Российская газета от 19.03.2002. № 48

Шихата И. Указ. соч. С. 28

Российская газета// 27.07.2002. N 137

Российская газета//14.08.1993. N 156

Алексеев С.С. Указ. соч. С.77

Под правовым конфликтом понимается состояние лица, когда оно без помощи органов судебной власти не может реализовать свои права и свободы.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.