WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Общетеоретические государственно-правовые проблемы становления и развития российской политической культуры

Автореферат докторской диссертации по юридическим наукам

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
 

На правах рукописи

УДК 34.01

Костенко Виктор Иванович

 

 

ОБЩЕТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ

 

Специальность 12.00.01 –

Теория и история права и государства, история  учений о праве и государстве

 

 

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора юридических наук

 

                                                    Екатеринбург 2008

Диссертация выполнена на кафедре теории государства и права

Государственного образовательного учреждения

высшего профессионального образования

«Уральская государственная юридическая академия»

 

 

Научный консультант – доктор юридических наук,

профессор   Перевалов Виктор Дмитриевич

 

О ф и ц и а л ь н ы е   о п п о н е н т ы:

Доктор юридических наук, профессор

Бабурин Сергей Николаевич;

Доктор юридических наук, профессор

Исаков Владимир Борисович;

Доктор юридических наук, профессор

Семитко Алексей Петрович

Ведущая организация – Саратовская государственная академия права

    Защита состоится  17. 04. 2009 года в 13 час. на заседании диссертационного совета Д 212.282.01 при Уральской государственной юридической академии (620066, Екатеринбург, ул. Комсомольская, 21. Зал заседаний Ученого совета).

 С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке

Уральской государственной юридической академии.

Автореферат разослан   «___»__________2008 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

доктор юридических наук, профессор                                        Леушин В.И.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность темы диссертационного исследования

Кризис российской государственности в конце прошлого тысячелетия обнажил    комплекс сложнейших социально-экономических и государственно-политических проблем. В решении этих проблем важнейшая роль принадлежит теории государства и права, стратегическая задача которой — выявление государственно-правового потенциала, путей и механизмов становления и развития современного российского государства в XXI веке, что обеспечит целостное  и динамичное развитие российской цивилизации. Для решения этой качественно новой для российского общества и государства задачи,  как никогда раньше, необходимо такое видение государства и права, для которого критерием эффективности их функционирования  выступают благополучие жизни каждого конкретного гражданина России и реальная возможность его самореализации и самодеятельности в политико-правовой  сфере.                        

Антропологическое измерение государства и права требует принципиально новых общетеоретических и методологических подходов, которые в своей совокупности охватываются категорией «политическая культура». Большинство прагматически ориентированных государственно-правовых исследований и разработок в контексте политической культуры не дают удовлетворительных теоретических обоснований состояния государственно-правовых институтов российской цивилизации, т. е. того, в какой мере они  ей соответствуют и способствуют ее развитию. Теоретические прогнозы невозможны  без системных  исследований политической культуры, которая является  непосредственной и ближайшей средой  функционирования российского государства и  права.

Такие исследования, являясь необходимым условием развития науки,  особенно актуальны в периоды структурных преобразований общества и его государственности. Научное осмысление изменившихся государственных реалий  современного российского общества требует качественного изменения  теоретических представлений, пересмотра методологических оснований и методов научного познания, особенно в сфере таких системных явлений,  к которым относится политическая культура.

Необходимо отметить, что во второй половине XX века  в советской науке не были реально оценены роль и значение политико-культурного фактора (политической культуры), который  оказал серьезное влияние на изменение параметров политических, государственных и правовых процессов. Об этом свидетельствуют разрушительная «перестройка» СССР, «демократические», «бархатные» и «цветные» революции . Поэтому современные концепции политической культуры для теории российского государства имеют особое значение. Они, возникнув на переломе эпох, отражают структурные, содержательные и идеологические изменения в государственно-правовом опыте, которые произошли и происходят как минимум на трех уровнях.

На первом уровне происходят качественные изменения роли  индивида в современном обществе. Политическая и правовая компетентность человека становится фактором общественного развития. Концепция, утверждающая приоритет человека по отношению к государственно-правовым системам, оформилась как персонализм (персоноцентризм, антропоцентризм) . Один из основоположников концепции персонализма Э. Мунье подчеркивал: «Персонализм не противоречит социализму или коммунизму. Все зависит от того, о каком персонализме, каком социализме и коммунизме идет речь. Марксистская критика отчуждения и анализ жизненных условий рабочего класса с позиции марксизма пронизаны идеями персонализма, как пронизан ими либерализм» . Советский персонализм общественного человека и западный – индивидуального не исключают друг друга. Они отражают взаимодополняющие сущности личности как одновременно общественно-индивидуального человека.

На втором уровне осуществляется динамичный процесс социально-политических и государственно-правовых структурных преобразований в условиях переходного состояния российского общества. В этой связи возникает комплекс фундаментальных теоретических и методологических проблем становления в постсоветской России гражданской политической культуры, создание политических, юридических и государственных механизмов защиты прав человека на основе идеалов и ценностей российской цивилизации.

Третий уровень обусловлен тем, что российские реформы являются составной частью процесса глобальных преобразований всего мирового сообщества, что порождает сложный комплекс государственно-правовых проблем, которые на начало XXI века не имеют удовлетворительного теоретического объяснения. Становление новых систем ценностей в условиях глобального миропорядка, системное усложнение государственно-правовых коммуникаций, наложение на них синергетических процессов существенно видоизменяют структуру правовой и государственной деятельности, параметры функционирования российского государства в целом. 

Указанные многоуровневые изменения делают актуальными исследования в области теории государства и права  возникающих и уже существующих государственно-правовых проблем становления и развития российской политической культуры.

Степень научной разработанности темы. В отечественной и зарубежной литературе есть значительное количество научных работ, посвященных политической культуре вообще, характеристике ее видов, компонентов, функций. Но теоретико-методологические работы, анализирующие государственно-правовую проблематику российской политической культуры, отсутствуют. Поэтому в диссертационном исследовании обосновывается актуальность системного теоретического подхода при рассмотрении соотношения и взаимодействия социокультурных, политических, государственных и правовых процессов. Такой подход определил общую структуру и особенности содержания диссертационной работы, в частности, хроноструктурно взаимосвязанное рассмотрение философских, социологических, антропологических, цивилизационных взглядов на становление и развитие государственности  в  контексте российской политической культуры.

Вопросы о смысле и направленности происходящих в российском обществе государственно-правовых процессов относятся по своему статусу к философско-правовым. Они составляют относительно обособленную группу проблем в системе общей теории государства и права. Именно поэтому с общетеоретических позиций можно, опираясь на историческое прошлое, понять настоящее и прогнозировать тенденции развития государственно-правовой основы  российской политической культуры в контексте глобального мирового развития. Это позволяет более четко определить пути, задачи и цели государственных реформ в России, сформулировать ответы на вопросы, откуда и куда идет российская государственность, есть ли у нее собственные исключительные критерии и ориентиры развития, определяющие специфику функционирования современного российского государства.

Объект исследования –  государственно-правовая основа российской политической культуры как целостное системное явление российской социокультурной, политической и государственно-правовой действительности, ее становление и воздействие на функционирование и трансформацию политической системы.

Предмет исследования: выявление факторов и условий, определяющих специфику государственно-правовых  институтов российской политической культуры на различных этапах ее становления; анализ теоретико-методологических оснований  ее исследования; особенности и тенденции современного этапа государственно-правового развития российской политической культуры в условиях глобального общества, их интерпретации в политической и правовой науке.

Цель исследования – теоретически обосновать положения о том, что государственно-правовая основа российской политической культуры, являясь основополагающим компонентом ее структуры, во многом определяет ее содержание, формы и функции. Ответить на вопрос о смысле и направленности происходящих в мировой и российской политической культуре государственно-правовых процессов.

Задачи исследования. Для достижения сформулированной цели выдвигается главная задача – разработка государственно-правовой концепции российской политической культуры, а для ее решения – ряд конкретных исследовательских задач:

1. Провести анализ отечественной, западноевропейской, американской литературы, касающейся государственно-правовых аспектов возникновения и развития понятия «политическая культура», выявить государственно-правовые  предпосылки и истоки теоретических концепций политической культуры.

2. Рассмотреть государственно-правовые компоненты сущности и структуры политической культуры, определить специфику и особенности их взаимодействия с социокультурными и собственно политическими компонентами, обосновать, что именно государственно-правовые  компоненты являются основой  политической культуры.

3. Выявить и проанализировать особенности становления и  развития государственно-правовой основы российской политической культуры на различных этапах ее становления: в Киевской Руси, Московском государстве, Российской империи, СССР; определить преемственность ее развития при структурном видоизменении их элементов и связей; обосновать цивилизационные характеристики государственно-правовых институтов российской политической культуры.

4. Исследовать государственно-правовую составляющую институтов и функций политической культуры, ее влияние и воздействие на модификацию и модернизацию  политической  и социокультурной системы российского общества.

5. Проанализировать подходы к соотношению и взаимодействию             российской правовой и политической культуры, определить специфику их взаимодействия на различных этапах становления российской государственности.

6. Показать основные направления трансформации государственно-правовых институтов российской политической культуры в советский и  постсоветский периоды. Обосновать выводы о преемственности и модификации  государственно-правовых институтов на советском этапе развития российской политической культуры; показать антропологичность государственно-правовых институтов советской политической культуры.

7.  Определить основные тенденции развития современных государственно-правовых институтов российской политической культуры в связи с процессами глобализации и становления нового мирового правопорядка.

Методологическую основу исследования образуют как общие, так и частно-научные методы научного познания. В том числе историко-правовой и историко-государственный метод, формально-юридический и др. Среди общенаучных методов: формационный, цивилизационный, системный, методы анализа и синтеза, теоретического моделирования, исторической реконструкции, аналогии и экстраполяции. Используются также новые методологические общенаучные подходы, разрабатываемые в общей теории государства и права:  антропологический,  прогностический.

В работе проводится критический анализ советской научной методологии, что не означает отказа от нее. Она доказала свою эвристическую ценность, прочно вошла в структуру современного обществоведения и не исчерпала своих методологических резервов. Выработка новой научной парадигмы – длительный и сложный процесс. Он с неизбежностью происходит на основе уже существующей парадигмы,  добавляя ей новые компоненты  и меняя структуру ее связей. В начале XXI века оформляются и утверждаются фрагментарные части новой научной парадигмы. В их числе используемые в диссертационном исследовании персоноцентристский, цивилизационный, хроноструктурный, синергетический подходы, которые адекватны государственно-правовой проблематике современной политической культуры.

Особенности становления государственно-правовых институтов политической культуры обусловлены  развитием российского общества. Оно уже в своих древнерусских истоках имело поликультурный характер. В этом заключается качественная особенность  поликультурного российского общества в отличие от монокультурных элитарных обществ Западной Европы. Поэтому российская цивилизация имеет особый способ организации и особые формы устройства социально-политической и государственно-правовой жизнедеятельности . Цивилизационный подход ориентирован на поиск «единой матрицы», доминантной формы социальной интеграции, роль которой в российской цивилизации выполняет государство.

Диссертационная работа является теоретическим и методологическим исследованием, соответствующим предметным областям общей теории государства и права, философии правоведения и государствоведения. В диссертации не рассматривается специальная историко-государственная и правовая проблематика российской политической культуры. Она привлекается в той мере, в какой продиктована логикой исследования, и отражает этапы, предпосылки и хроноструктуру становления государственно-правовой составляющей  политической культуры.

Научно-информационную и теоретическую основу исследования составили труды отечественных и зарубежных ученых по вопросам разрабатываемой проблемы в различных отраслях знания: государственно-правовых, философских, социологических, культурологических, исторических, политологических, педагогических, психологических, религиозных и др.

Значительный вклад в разработку проблематики российской политической культуры внесли такие ученые в области общей теории государства и права и пограничных с ней юридических и политологических научных дисциплин, как С.С. Алексеев, Б.А. Александров, А.И. Арнольдов, Г.П. Артемьев, А.С. Ахиезер, Г.К. Ашин, В.А. Бабахо, Е.М. Бабосов, С.Н. Бабурин, А.И. Байтин, Ф.М. Бурлацкий,         А.А. Галкин, В.Г. Графский, А.И. Демидов, А.И. Дженусов, В.Б. Исаков,       В.П. Казимиров, В.Т. Кабышев, Д.А. Керимов,, А.В. Клюев, О.А. Красавчиков, Е.Г. Комаров, В.В. Копейчиков, В.М. Корельский, В.Н. Кудрявцев, В.И. Леушин, Е.А. Лукашова, Г.Н. Манов, Г.В. Мальцев, Л.С. Мамут, О.В. Мушинский, Н.И. Матузов, В.С. Нерсесянц, Ю.П. Ожигов, В.Д. Перевалов, В.П. Пугачев, О.А. Пучков, В.З. Роговин, В.П. Сальников, А.П. Семитко, В.М. Серых, В.В. Смирнов, А.И. Соловьев, Н.Н. Тарасов, Ю.А. Тихомиров, Б.Н. Топорнин, А.Ф. Черданцев, В.Е. Чиркин, В. Халипов, Г.Х. Шахназаров, А.С. Шабуров, В.И. Шерпаев, М.А. Шафир, В.М. Шафиров, Е.Б. Шестопал, Л.С. Явич,  В.Ф. Яковлев, и др.

Концептуальную значимость имели труды российских юристов, философов, социологов и историков конца XIX–начала XX века: К.С. Аксакова,      Н.А. Алексеева, А.Н. Афанасьева, И.Д. Беляева, Н.А. Бердяева, А.А. Богданова, С.П. Булгакова, К.В. Валишевского, П.Г. Виноградова, М.Ф. Владимирского-Буданова, Л.С. Выготского, В.М. Гессена, Р. Гюнтера, Н.Я. Данилевского,     А.С. Изгоева, И.А. Ильина, Ерошина, М. Ершова, И.Е. Забелина, Н.П. Загоскина, В. Зеньковского, К.Д. Кавелина, Н.М. Карамзина, Н.И. Кареева, А.А. Кауфмана, М.М. Ковалевского, Д.И. Коченовского, К. Качоровского, Б.А. Кистяковского, В.О. Ключевского, М.М. Ковалевского, Н.И. Костомарова, О.И. Леонтовича, К.Н. Леонтьева, В.Н. Лешкова, Н.О. Лосского, В.О. Мачинского,         П.Н. Милюкова, С.П. Мильгунова, А.П. Новгородцева, С.Ф. Платонова,           Г.В. Плеханова, Л.И. Петражицкого, Д.Я. Самоквасова, В.И. Сергиевича,      П.А. Сорокина, П.Б. Струве, К.М. Тахтарева, В.В. Тенешева, Н.С. Трубецкого,        П.А. Флоренского, А.С. Хомякова, Б.Н. Чичерина, Г.В. Шершеневича,             Г.Г. Шпета и др.

Общетеоретическое значение для диссертационного исследования имели работы  по проблематике общей и политической культуры таких авторов, как Г.С. Абрамов, А.И. Архипов, Ю.Н. Афанасьев, Э.Я. Баталов, А.А. Белик, В.С. Библер, И.В. Блауберг, Л. Бляхер, П.М. Бурак, И.А. Василенко,       П.С. Гуревич, В.Е. Давидович, А.Г. Егоров, Ю.П. Емельянов, Б.С. Ерасов,     В.А. Звиглянич, А.А. Зиновьев, Н.С. Злобин, В.Л. Иноземцев, М.В. Ильин,    М.Т. Иовчук, М.С. Каган, Б.Г. Капустин, Н.М. Кейзеров, Г.Л. Кертман,         И.Ф. Кефли, Е.Н. Князева, Л.Н. Коган, В.Б. Кольцов, И.М. Контр, Н. Косолапов, Б.И. Краснобаев, А.Н. Леонтьев, Д.С. Лихачев, Э.С. Маркарян, А.А. Маршак, В.М. Межуев, А.С. Панарин, Ю.С. Пивоваров, К.Э. Разлогов, В.Д. Рузавин,   Р.К. Русинов, Б.А. Рыбаков, А. Федосеев, А.Я. Флиер, Г.П. Щедровицкий,      Б.П. Шулындина, К.В. Шундикова, и др.

В диссертационном исследовании использовались работы таких зарубежных авторов, как Г. Алмонд, О. Андерс, Д. Арель, Л. Берталанфи, З. Бжезинский, Б. Бруцкас, С. Вебб,  М. Вебер, Д. Бурбанк, В. Виндельбанд, И. Витаньи, Ежи Вятр, Г. Еллиник, А.К. Геллен, Р. Дарендорф, Дейвуд У. Ловел, Р. Далтон, Джефри Хоскинг, Р. Иеринг, К. Зендер, Г. Зимон, Р. Иеринг, Жан Карбонье,     Т. Карозерс, Ф.Х. Кессиди, Г. Кленер, Стивен Коткин, Стивен Коэн, М. Леч,     Ч. Мойсевич, Маршалл  РО., Д. Нойсбит, Г. Николис, Дж. Пауэл, Н. Петро,      А. Печчеи, И. Пригожин, Д. Раду, Рене Давид, Г. Риккерт, Д. Ростоу, А. Рабинович, Н. Смельзер, П.А. Сорокин, И. Стенгерс,  К. Стром, Орест Субтильный, Р.К. Таккер, Тибор Полгар, А. Токвиль, А. Тофлер, Формизано Рональд,            З. Фрейд, Ю. Хабермас, С. Хантингтон, Г. Хилинг, Д. Хофман, Чарльз Ф. Эндрейн, Челкот Рональд, А. Швейцер, Ян Щипаньский и др.

При обосновании положений диссертации автор опирался на классические философские произведения  Аристотеля, Г.Ф.В. Гегеля, И. Канта, В.И. Ленина,  Д. Локка, К. Маркса, Ф. Ницше, Ф. Энгельса, Монтескье, А. Тофлера,      К. Ясперса и др. 

Научная новизна диссертационного исследования и положения, которые выносятся на защиту.

1. Впервые  в теории государства и права предпринята попытка системного хроноструктурного исследования государственно-правовых основ становления и развития российской политической культуры.

2. Концепт политической культуры в  отечественной, западноевропейской и американской  юридической и политологической науке формируется вокруг государственно-правовых идей, взглядов, теорий. Государственно-правовые компоненты концепта, имея в целом однотипный состав, отражают его различную конфигурацию, которая определяется особенностями социокультурных систем на различных этапах их развития.

3. Западноевропейский концепт политической культуры имеет    правоцентристский (юридикоцентристский) характер, а российский – государственно-центристский характер. Последний отражает поликультурный характер российского общества. Если в  западноевропейской и американской науке упор делается на естественно-правовые индивидуальные проблемы политической культуры, то в советской и постсоветской науке тщательно и всесторонне исследуется государственно-политическая проблематика общественного  человека.

4. Теории политической культуры второй половины XX века можно объединить вокруг двух типов концептуальных  построений. В основе первого – теоретические конструкции соотношения государства и общества, базирующиеся на марксистско-ленинских советских научных традициях; второго – западноевропейская научная школа. Первый отдает предпочтение государству, а второй – через право обществу. Но оба типа являются двумя сторонами одной европоцентристской формационной научной парадигмы: всемирно-исторической  прогрессивной интерпретации государственного развития, как оно имело место в Западной Европе.

5. Цивилизационный и формационный подходы отражают различные стороны общемирового развития. Государство не существует вне конкретных цивилизаций. В XXI веке усиливаются тенденции общечеловеческого, глобального развития, сближения государственно-правовых систем, нарастает их взаимодействие. Следовательно, теории политической культуры способствуют становлению универсальных государственно-правовых механизмов, отражающих процесс движения к новым типам мировых цивилизаций и новым типам политических культур.

6. Диссертант, используя системную методологию, рассматривает политическую культуру как целостное явление в рамках политики, общей культуры, государства и права. Это дает возможность выявить ее специфику, которая выражается в том, что сущность политической культуры есть противоречивое целостное единство ее государственно-правовой, политической и социокультурной составляющих.

7. Институциональный анализ политической культуры требует модернизации и диверсификации понятия института, который сочетает в себе формально-юридические, государственно-политические и социально-культурные качества. Отличительный признак института политической культуры от государственно-правового и политического заключается в том, что его функционирование опирается на социокультурные ценности, не отчужденные от граждан, а разделяемые ими и составляющие внутренний смысл их собственной государственно-правовой самодеятельности.

8. Определены и проанализированы основополагающие функции политической культуры: политико-правовой социализации, политико-правовой модернизации государственных  и общественно-политических институтов политической системы.

9. В становлении российской политической культуры автором выделяются исторические периоды: Киевская Русь и Московское государство, Российская империя, СССР и постсоветское государство, в которых происходили качественные структурные изменения в  государственно-правовых институтах как отражение уже свершившихся  политических и  социокультурных изменений.

9.1. Общинно-вечевой способ государственного устройства и управления Древней Руси – это не имеющая аналогов на Западе государственно-правовая форма русской политической культуры. Общинно-вечевые формы гражданского общества, парламентаризма, городских республик, правового государства на русских землях имели место на несколько веков раньше чем они появились в Западной Европе. Государственно-правовые ценности, обычаи и институты Древнерусского государства, видоизменяясь и модифицируясь на протяжении тысячелетия, являлись важнейшей константой  сохранения и развития российской государственности.

9.2. Московское государство наряду с сохранением и видоизменением общинно-вечевых форм государственного управления объективируется в соответствующих ее развитию государственно-правовых институтах: Государь всея Руси, Боярская Дума, воеводы, приказы, общеобязательные юридические нормы, объединенные в судебники. Объединение населения, сословий и корпораций в целях защиты русской земли (отечества) от экспансии с Запада и Востока, создало предпосылки становления Московского (военно-служивого) государства. Оно объединило все русские земли на западе, присоединило обширные территории на востоке. Необходимость обеспечивать надлежащую степень мобилизационной готовности государственной системы обусловила в великорусском обществе политические и правовые традиции и обычаи самовластья на всех его уровнях. Это обеспечило тенденцию становления абсолютного самодержавия.

9.3. Самодержавие – центральный институт российской политической культуры. Он является интегративной матрицей государственно  организованного общества в период Московского государства и Российской империи. Его предшественниками являются великий князь и вече.  В видоизмененной форме он существует в советское (генеральный секретарь) и постсоветское (президент) время. Институт самодержавия отражает глубинные потребности развития российской цивилизации, охватывающей плюралистические системы культурных ценностей в едином общекультурном интеграторе – государственной централизованной  власти. Она обеспечивает целостность государственно организованного поликультурного российского общества.

9.4. В советский период были синтезированы и модифицированы государственно-правовые институты, выработанные российской политической культурой на различных этапах ее развития. Именно объединение, взаимодействие и взаиморазвитие всех секторов и компонентов российской политической культуры позволили советскому государству сохранить и упрочить российскую цивилизацию и на ее основе стать мировой супердержавой. Советский этап развития российской государственности и российской цивилизации стал самым динамичным за всю тысячелетнюю историю российского общества.

9.5. В постсоветский период идет процесс трансформации российской политической культуры. Ее социокультурная, политическая, государственно-правовая составляющие, интегрируя и модернизируя достижения советского этапа, вырабатывают новую государственно-правовую матрицу, адекватную глобальным вызовам XXI века. Она будет эффективной в той мере, в какой будут задействованы достижения советской политической культуры, в которой накоплен позитивный опыт решения глобальных проблем.                                                                                 

10. Хроноструктурный и цивилизационный подход позволяет  рассмотреть государственно-правовую составляющую политической культуры как исторически развивающуюся систему, структура которой охватывает государственно-правовые ценности нескольких политических субкультур, специфически взаимодействующих на различных этапах ее становления. Это позволяет с большей определенностью выявить роль и место  государственно-правовых компонентов, форм и институтов политической культуры, их социокультурное значение и роль в политической системе.

11. В диссертации впервые в теории государства и права  раскрыты основные  государственно-правовые характеристики современной российской политической культуры, выявлена ее специфика, обусловленная российской цивилизацией, отмечены персоноцентристские тенденции ее государственно-правового развития и ее ценность для становления современной глобальной мировой цивилизации.

12. Обосновывается преемственность и поступательность развития государственно-правовой основы российской политической культуры. Преемственность заключается в органичности последовательных стадий развития государственно-правовых институтов, непрерывном накоплении, собирании и наследовании всех жизнеспособных государственно-правовых компонентов, элементов, форм. Накапливаясь в субкультурах российской политической культуры, они прямо или косвенно влияют на функционирование  и модернизацию государственно-правовой системы на каждом этапе ее развития. Поступательность государственно-правовых институтов выражается в их последовательном и постепенном совершенствовании с опорой на внутренние и внешние ресурсы.

13. Выявлены тенденции развития государственно-правовой системы в ракурсе становления российской цивилизационной политической культуры. Предложена государственно-правовая концепция российской политической культуры в контексте развития мировой цивилизации.

14. В качестве нового фундаментального достижения государственно-правовой концепции российской политической культуры обосновывается положение о том, что процессы ее государственно-правового становления и развития  опережают западноевропейскую политическую культуру и в большей мере отражают закономерности становления мирового правопорядка.                            

Теоретическое и практическое значение проведенного диссертационного  исследования состоит в том, что оно закладывает основы системного хроноструктурного подхода к фундаментальным проблемам исследования становления, развития и модернизации государственно-правовых институтов российской политической культуры, расширяет границы методологических исследований, что позволяет увеличить объемный потенциал теоретических и практических подходов в сфере реализации государственной политики.  В нем содержатся выводы и разработки, которые могут быть использованы в теоретических и методологических исследованиях как в общей теории государства и права, так и в отраслевых юридических и государствоведческих исследованиях, теоретический материал для новых подходов в области образовательных и научных программ и в преподавании фундаментальных государственно-правовых дисциплин в высших учебных заведениях. Данное исследование позволяет реализовать цивилизационный подход в государственной и правовой деятельности.  На уровне практической политической деятельности обосновывается приоритет правовых форм деятельности над собственно политическими, а также приоритет гражданских прав и свобод над собственно политической и юридической компетенцией государственных органов.

Исследование базируется на новой для теории государства и права методологической основе, которая отражает глобально-цивилизационную научную парадигму. Это позволяет, сохранив все ценные достижения предшествующих периодов методологического развития российской науки, выйти на новые рубежи в исследовании российской политической культуры, решить крупную и важную теоретическую проблему направленности государственно-правового развития российской цивилизации, заложить основы для исследования хроноструктурной, антропоцентристской и цивилизационной сфер государства и права как нового самостоятельного направления современной теории государства и права, а также сформулировать теоретико-методологическую основу познания государственно-правовых институтов российской политической культуры отраслевыми  науками. В диссертационном исследовании разработаны и обоснованы теоретические положения, которые в своей совокупности представляют новое крупное научное достижение в теории российской государственности.

Полученные соискателем результаты будут полезны при реформировании государственно-правовых институтов в плане их соответствия развитию российской цивилизации, а также понимания тенденций, перспектив и ориентиров становления государственно-правовых институтов российской политической культуры в рамках глобальной мировой цивилизации.

Апробация результатов исследования. Основные положения и выводы диссертации нашли свое отражение в статьях, монографиях, программах и методиках, социологических, политологических и государственно-правовых исследованиях, излагались на международных, всесоюзных и всероссийских научно-практических конференциях в Москве, Киеве, Минске, Омске, Тюмени,  Екатеринбурге, Уфе, Томске, Красноярске, Иркутске и других городах.  Результаты исследований были использованы в научно-практических работах, учебниках «Основы российского государства и права», «Правовые основы предпринимательской деятельности, или как оптимально использовать правовые формы для организации частной или совместной собственности», «Приватизация и профсоюзы. Правовые формы и методы деятельности в интересах  граждан», в учебных курсах, учебных пособиях:  «Государственно-правовые проблемы российской политической культуры», «Политическая культура и политическая система Российской империи», «Проблемы теории государства и права», «Социокультурные основания политической системы», «Российская политическая культура: прошлое, настоящее, будущее» и других, которые были подготовлены и разработаны в рамках федеральной программы магистерской подготовки. Всего опубликовано 85 научных работ по теме диссертационного исследования.

Теоретические выводы и положения диссертационной работы соискатель докладывал на заседаниях кафедры теории государства и права Уральской государственной юридической академии, Академии государственной службы при Президенте Российской Федерации, Российской академии правосудия. Доклад по основным положениям диссертации был сделан на заседании кафедры теории и истории государства и права, кафедры политологии Омского государственного университета. По теме диссертационного исследования опубликованы монографии: «Проблемы формирования и реализации политической культуры молодежи в условиях перестройки», «Политические и правовые институты русской политической культуры», «Российское государство и право в системе политической культуры».

Структура диссертации обусловлена целью и логикой исследования и  состоит из введения, трех разделов и девяти глав, заключения и списка используемой литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ





Во введении обоснована актуальность темы, обозначены цель и задачи, объект и предмет исследования, его методологическая и теоретическая основа, сформулированы выносимые на защиту положения, показана научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, приведены сведения об апробации полученных результатов.

Раздел 1 «Теоретические и методологические основания исследования государственно-правовой составляющей политической культуры» состоит из трех глав. Первая глава «Государственно-правовые идеи в концепциях «политической культуры» посвящена особенностям становления компонентов содержания понятия «политическая культура» без их смыслового  наполнения и отвлечения от конкретной формы выражения. В логике концепта рассматривается становление от изначальной аморфности и эмбриональной синкретичности элементов к их разделению, специализации и образованию структурных связей между ними.

Анализ концепта «политическая культура» показывает, что в его центре –  воззрения, представления, идеи, взгляды на государство и право, их соотношение с обществом, человеком (гражданином). Они имеют свои отличия и особенности в зависимости от того, в каком обществе формируются. Полис и закон рассматривает Демокрит; идеальное государство и формы государственного управления – Платон, Аристотель; договорное государство – Эпикур. Цицерон и римские юристы много внимания уделяют закону, праву. В Средние века      М. Падуанский, Ф. Аквинский формулируют взгляды на равенство всех перед законом. В Новое время Г. Гроций, Б. Спиноза, Д. Локк, Ш. Монтескье, Г. Гегель и другие рассматривают проблемы правовой организованности государственной власти. И. Кант, О. Конт, А. Токвиль, Р. Иеринг, М. Вебер разрабатывают либерально-демократические взгляды на государство, права и свободы человека. Концепт политической культуры в самом широком смысле означает меру соответствия государства той социокультурной среде, в которой оно находится.

Концепт российской политической культуры отражает ту же сферу отношений, но в иной интерпретации: закона русского, права, беззакония, правды, справедливости, благодати – в отношениях с государством в лице «Великого князя русского и всякого княжья», вече старшего города, посадника, совета старейшин. В древнерусском языке под государством понимались «Русь», «Русская земля», «Русские земли». Центральным компонентом концепта являются «весь народ», «народ русский», «люди русские» и его обычаи – «Закон русский», «Русская правда». В Средние века ядром концепта являются отношения общинно-вечевой (общинно-земской) и княжеско-родовой (удельной) организации государственной власти на основе обычного права, которое было главным регулятором общественных и государственных отношений вплоть до второй половины XVII века. Терминологически древнерусский концепт политической культуры отражает вечевое государство (земли, города), в Средние века – военно-служивое (тягловое) государство. Только в XVII веке утверждаются термины «Московское государство», «Российское государство» (царство).  Центральный институт государственной власти эволюционирует в терминах: «Великий князь», «государь Великий князь», «господин и государь Русской земли»; «государь всея Русской земли», «царь и самодержец всея Руси».

Это находит свое выражение во многих источниках: летописях, религиозных и политических трактатах Древней Руси, Средневековья и Нового времени, в памятниках русского права. Они отражают традиционные представления на оборону и защиту земли русской, реализацию власти, организацию правосудия. Договоры Руси с Византией, Русская Правда, Псковская и Новгородская судные грамоты, договоры городов с князьями фиксировали незыблемые основы обычного права (старины, пошлины, правды, закона русского), в котором сформулированы правила регулирования не только социальных, но и государственных отношений древнерусского и великорусского общества. Они «от всех людей Русской земли» обращены «ко всем людям, живущим во всем российском царстве». В период Московского государства ядром концепта выступает институт самодержавия. Поэтому именно к самодержцу обращены послания о справедливом устройстве государства, о «правде государевой».

Общинно-вечевые формы парламентаризма, демократии, гражданского общества и правового государства на русских землях имели место за несколько веков до того, как они появляются в Западной Европе. На древнерусских землях они имели тот же смысл, но терминологически звучали иначе: «вече земли», «вече старшего города», «Русская земля», «Народ русский», «Закон русский», «Русская Правда» и другие. По мнению  российских историков, вплоть до середины XVII века основным субъектом власти был народ. Этот период в развитии древнерусского общества и русской государственности в силу ряда причин все еще остается  неисследованным в общей теории государства и права в контексте политической и правовой культуры российского общества.

Предпосылками термина «политическая культура» выступают такие  явления сферы духовной культуры, которые выражают специфику  ценностей права, государства и общества. В таком плане еще в XVI веке Ф. Прокопович, А.М. Курбский, в  XVII  веке И. Тимофеев, А. Полицын, И. Хворостин,  в XVIII веке И. Посошков, С. Десницкий, В.Н. Татищев, И.Н. Болтин, А.Н. Радищев,   П.Я. Чаадаев, Н.М. Карамзин стремились отразить и выразить традиционные государственно-правовые ценности русского духа и русского характера.  Особенно много внимания уделяли их анализу славянофилы. В первой половине XIX века И.В. Киреевский, К.С. Аксаков, С.М. Соловьев, К.Д. Кавелин,           Н.И. Костомаров  указывали на существенные различия в религии, быте, государственном строе  России и Европы. По мнению К.Н. Леонтьева, в создании социокультурной общности решающее значение имеет государство: «Россия – это особый государственный мир, не нашедший еще себе своеобразного стиля культурной государственности» .

Взгляды славянофилов синтезировал и развил во второй половине XIX века Н.Я. Данилевский в работе «Россия и Европа: Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому». В ней сформулированы три основных вывода: 1) западное и российское общество качественно различны по природным и социальным истокам, способам жизнедеятельности, по формам и нормам поведения социальных групп и в целом по духовным и социокультурным ценностям; 2)  российское общество охватывает и включает в себя несколько взаимодействующих культур. Оно носит цивилизационный (поликультурный), а не национальный (монокультурный) характер; 3) основные начала цивилизации одного культурно-исторического типа не передаются народам других типов. Каждый народ вырабатывает свои цивилизационные основы для себя сам при большем и или меньшем воздействии на него чуждых ему цивилизаций.  В основе русской цивилизации, отмечал Н.Я. Данилевский, – народность и государственность. Русская цивилизация выработала уникальные формы государственности в многоэтническом поликультурном сообществе народов, проживающих на обширных климатически разнообразных территориях. «Если Россия не поймет своего назначения и не сформулирует свой собственный путь развития, ее неминуемо постигнет участь устарелого, лишнего, ненужного. Постепенно умаляясь своей исторической роли, придется склонить голову перед требованиями Европы» . Проблемы, поставленные Н.Я. Данилевским, не стали предметом всестороннего научного анализа в XX  веке.

Исследование концепта политической культуры позволяет сделать  вывод, что, во-первых, ядром концепта выступают воззрения, представления о государстве и праве, их связях и взаимоотношениях как между собой, так и с обществом и человеком. Во-вторых, структурирующим элементом западноевропейского концепта является право в его плюралистическом понимании, российского – государство, центральным элементом которого выступает надправовой институт – самодержавие с XVII века, а до XVII века – обычное право (закон русский, правда, пошлина).

Концепт российской и европейской политической культуры имеет один  и тот же объект: общество, государство, право, человек. Но их терминологическое, аксиологическое и смысловое выражение существенно различается в силу     качественного отличия в языке в социокультурных, политических, государственных и правовых ценностях российского и западного общества. Это подтверждают российские и зарубежные исследования. Мышление национальное качественно отличается от мышления цивилизационного . Поэтому исследование российского общества, государства и права с европоцентристских (нацинальных) позиций с применением заимствованной западной терминологии искажает политическую и государственно-правовую реальность российского (цивилизационного) общества.  

Государственно-правовые идеи XIX  и начала XX века в своей совокупности образуют фундаментальные основы концепций политической культуры в XX веке. Анализ западноевропейских и российских государственно-правовых идей позволяет отметить следующие тенденции. В западноевропейской литературе преобладают идеи о правовой связанности государства и его институтов, правовых инструментах демократизации государства, правах и свободах человека. Это наиболее отчетливо прослеживается в работах И. Канта, И. Бентама, Г. Еллиника, Р. Иеринга, М. Вебера и др. В России государственно-правовые идеи имеют две особенности: 1) они носят абстрактно-теоретический (Л. Петражицкий, Г. Шершеневич, В. Гессен, Б. Кистяковский, М. Капустин, П. Редкин)  и абстрактно-исторический характер (Б. Чичерин, П. Новгородцев, А. Куницын, К. Неволин и др.) и не ориентированы на российское государство и право; 2) теоретические и исторические работы основаны на западноевропейских идеях и терминологии.  С европоцентристских позиций они рассматривают проблематику соотношения государства, права и общества в плане позитивного права. Лишь в некоторых работах исследуются соотношения собственно российского государства, права и общества: Н.Я. Данилевский, В.Н. Лешков,     И.Д. Беляев, Н.П. Загоскин, В.О. Ключевский. Но эти работы носят постановочный характер, в них выявляются особенности российского государства и права и его отличия от западноевропейского типа государства и права.

Важным этапом в становлении теоретических основ понятия «политическая культура» стала марксистско-советская систематизация фактов государственного развития общества. В таком понимании термин «политическая культура» употребляли В.И. Ленин, М. Вебер в 20-х гг. XX века, А. Вебб и  В. Вебб в работе «Советский коммунизм: Новая цивилизация?» – в 30-х гг. XX века. Собственно марксистско-ленинское понимание роли и влияния государства на социокультурные процессы заложило теоретические основы проблематики политической культуры в первой половине XX века.

В целом все разнообразие теоретических конструкций политической культуры в основном можно объединить вокруг двух типов концептуальных построений. В первой половине XX века в их центре находилось взаимоотношение государства и общества. Во второй половине наряду с государством и обществом на первый план выдвигается взаимодействие политики и культуры. В основе первого типа  марксистско-ленинские советские научные традиции.    В основе второго – западно-американская научная школа. Но в конечном итоге они являются двумя сторонами одной европоцентристской формационной научной парадигмы: всемирно-исторической линейной (механистической) интерпретации общественно-политического развития. Она являлась основой общей теории государства и права, отражающей только одну локальную цивилизацию – западноевропейскую.

Марксистско-ленинская теория государства и права создала главные теоретические предпосылки исследования политической культуры во второй половине XX века. Это было главным стимулом для американско-европейской научной школы в развитии исследований по противодействию сильным сторонам марксизма и тщательному анализу его слабых сторон. Борьба этих двух направлений образует теоретическое и методологическое поле политической культуры во второй половине XX века. В его центре – государственно-правовые механизмы политической системы.  Но как марксистско-ленинская, так и западно-американская теории политической культуры имели цели государственного контроля над общественно-политическими процессами в плане определяющего влияния государства на  общество.  При всем  различии они, во-первых, сориентированы на конкретный опыт государственного развития (советский, американский), во-вторых, отражают идеальные, а не реальные государственно-политические образования. В-третьих, они весьма благосклонны к капиталистическому или социалистическому пути развития общества и их государственно-правовым институтам. В конце XX века представители обоих направлений понимают необходимость синтеза существующих и разработки новых методологических принципов исследования политической культуры.

Постановка вопроса о феномене политической культуры,  который должен быть объяснен, остается актуальной  как в XX, так и в начале XXI века. Это объяснение не может оставаться только в рамках советской методологии, но также не может механически заимствовать западноевропейскую методологическую парадигму. По мнению автора, она еще менее пригодна для выявления государственно-правовой специфики российской политической культуры, ее места и роли в современном российском обществе, чем советская научная парадигма, которая формировалась в среде советского государственно организованного общества. Последнее образует основу современного российского общества.

 Вторая глава «Государственно-правовая специфика сущности и структуры политической культуры» посвящена выявлению элементов, связей и свойств политической культуры, взятых в их взаимозависимости. Сущность сама по себе системна, поэтому ее анализ предполагает вычленение основополагающего структурного блока, без которого при всех условиях явление существовать не может. Он выражает качественную природу политической культуры, ее отличие от других субкультур.

Российскую политическую культуру в теоретическом плане нельзя рассматривать с концептуальных позиций «гражданского общества», «демократического», «либерального» и «правового государства», поскольку они отражают западноевропейские и американские абстрактно-логические идеологемы. Более адекватно её рассматривать в рамках методологии советского общества. Опыт исследования политической культуры в советский период как в плане методологии, так и терминологии, представляется необходимым, полезным и актуальным. Опыт и достижения англо-американской школы с её традициями анализа политической и гражданской культуры общества является, наряду с другими , одним из концептуальных ориентиров. Следует подчеркнуть, что именно теория советской политической культуры в плане исследования взаимодействия  и взаимовлияния социокультурной, общественно-политической и государственно-правовой составляющей политической культуры намного опередила западноевропейские и американские теории политической культуры, в которых абстрактно превалирует политико-правовой аспект и  которому придается глобальное значение.

При всем разнообразии подходов можно сгруппировать сущностные признаки политической культуры.  Ведущим, наиболее часто повторяющимся признаком,  элементом, компонентом, свойством политической культуры называют политическую (государственную) деятельность  (А.И. Арнольдов, Г.П. Артемов, М.С. Каган, Л.Н. Коган, В.М. Корельский, О.А. Красавчиков, М.М. Лисенков, В. Халипов, Ю.А. Тихомиров, О.В. Мушинский и др.) Она – ядро, важнейший существенный признак политической культуры (П.М. Бурак, Ю.А. Кирилов, Д.А. Керимов, В.Т. Кабышев, М.А. Шафир, В.Д. Перевалов). В плане трактовок содержания деятельности в качестве элемента политической культуры можно выделить четыре основных направления: государственно-политическая; общественно-политическая; социально-государственная; государственно-правовая деятельность. Объединяет все эти направления то, что их авторы подчеркивают либо признают приоритет государственно-правового в составе деятельности как основополагающего элемента политической культуры.

Вторым общим признаком политической культуры считают политическое и правовое сознание и ценности (В.М. Корельский, О.В. Мушинский, В.З. Роговин, М.А. Шафир). Третьим общим признаком политической культуры называют ее материализованные государственно-правовые компоненты. Отмеченные признаки отражают с разных сторон государственно-правовую составляющую политической культуры. Наряду с ней выделяют общественно-политическую составляющую политической культуры (А.И. Арнольдов,       М.С. Каган, Л.Н. Коган, К.С. Гаджиев, В.Т. Шапко, A.M. Румянцев). В качестве основного признака политической культуры подчеркивают антропологичность как субъективный срез политики (В.Л. Бенин, М.Т. Иовчук, В.Т. Кабышев,   Л.Н. Коган, В.Д. Перевалов, В.И. Костенко, О.В. Мушинский).

Анализ концепта, концепций и понятия политической культуры показывает, что сущность политической культуры основывается на государственно-правовых началах. Государственно-правовая сфера – это среда становления политической культуры как самостоятельного явления. Если государственно-правовой признак исключить из понятия политической культуры, то она теряет качественное отличие от других, сходных с нею явлений. В своей основополагающей сущности политическая культура – это такой государственно-правовой способ деятельности субъектов политики, который направлен на сохранение и развитие социокультурной системы общества. В политологии, социологии и культурологии не отрицается того очевидного факта, что эволюция общественного развития основывается на возрастании роли устойчивых форм организации совместной деятельности людей, среди которых центральное место занимает государство и право. Поэтому закономерно, что политическая культура как субкультура общей социокультурной системы обеспечивает ее целостность, вплетая в общий поток культурно-творческой деятельности государственно-правовую. Последняя обеспечивает устойчивую преемственность и целостность развития общенациональной культуры.

Анализ основных блоков элементов и связей на различных уровнях политической культуры позволяет выявить ее структуру. Она определяется взаимоотношениями тех явлений, которые образуют ее горизонтальное и вертикальное поле, что можно выразить следующей схемой:

общество ___________________ государство

культура  ___________________право

личность  ___________________гражданин

Вертикаль взаимоотношения общества, культуры, личности отражает социокультурную составляющую политической культуры. Вертикаль взаимоотношения государства, права, гражданина отражает государственно-политическую составляющую политической культуры. Горизонтальные и вертикальные связи между указанными элементами, опосредованные правовыми нормами, образуют правовую составляющую политической культуры. Поэтому правовая составляющая не может подменять государственно-политическую и тем более социокультурную составляющую политической культуры. Левая вертикаль в своей пересекающейся совокупности представляет собой систему общей культуры. Правая вертикаль – механизм политической системы. Последняя выступает объективированной формой политической культуры. Ее функции отражают состояние взаимодействия  общей системы культуры с политической системой через государственно-правовую (нормативную).

Системный подход  к  исследованию политической  культуры предполагает понимание и объяснение её  как целостного социокультурного, политического и государственно-правового явления. Под таким углом зрения основные параметры структуры политической культуры определяются социокультурной средой, поскольку политическая культура является целостнообразующей подсистемой общества в целом. Но основой структуры политической культуры являются государственно-правовые компоненты. Именно поэтому системообразующим блоком политической культуры выступает государственно-правовая деятельность.

Анализ сущности и структуры политической культуры позволяет выделить и структурировать ее элементы следующим образом. Политическая культура содержит образцы деятельности, ориентирующие на то, что существует (представления и понятия о культуре, политике, праве, государстве), что может быть (отношения и взаимосвязи между составными частями), как относиться к тому, что есть  (ценности), что с этим делать и как это делать (нормы).

Государственные особенности структуры политической культуры отражают ее интегративные свойства. Они способствуют целостности социокультурной общности. Правовые особенности заключаются в том, что именно правовые нормы, отражая социокультурные ценности, устанавливают связи (отношения) в государственно-политической системе и придают ей определенный вектор функционирования и развития. «Право – явление цивилизации и культуры. Оно стоит над государством и навязывает ему свои установления, продиктованные цивилизацией и культурой» . Этот вектор отражают и выражают институты и  функции политической культуры.

В третьей главе «Методологические подходы к исследованию современной политической культуры» выявлены и проанализированы методологические основы современных теорий политической культуры. Различие концептуальных построений в теориях политической культуры базируется на поливариантности методологических оснований. Поэтому исследование политической культуры требует синтеза знаний и объединяющей методологической основы, в качестве которой выступала методология системного подхода. 

Системная методология возникает и развивается в рамках формационного подхода. Но она не решает методологического кризиса в гуманитарных, и особенно в государственно-правовых науках в конце XX века. Формационный подход не может претендовать на глобальную эвристическую функцию в общественном познании, поскольку оставляет вне исследований многие элементы и связи общества, не укладывающиеся в рамки формаций .

Методологическое различие подходов к исследованию роли государственно-правовых институтов политической культуры в западной и российской науке обусловлено не столько идеологией, сколько фундаментальными социокультурными различиями. Западноевропейское общество формирует государственно-правовые институты на базе типовых монокультурных национальных ценностей (романо-германская культура). Они являются основой западноевропейских государств. Российское общество уже в своих истоках – поликультурное общество. В нем постоянно увеличивается количество национальных и этнических культур. В советский период они достигают своего максимума. Поэтому интегратором российского общества выступает государство, объединяющее его на основе межкультурных цивилизационных ценностей.  В нем государственно-правовые институты структурируют общество и обеспечивают целостность межкультурного взаимодействия национальных и этнических культур. Поэтому интегративной матрицей российского общества является государство. Этим обусловлено различие методологических подходов. Для европоцентристских концепций политической культуры характерно выдвижение на первый план в качестве основополагающего фактора права – правоцентризм; для российских концепций государство – государствоцентризм.

Правоцентризм и государствоцентризм в исследованиях политической культуры во второй половине XX века – две стороны формационного мировоззрения на общественно-политический процесс. Предмет формационной теории  есть объективный и не зависимый от сознания и воли людей результат их деятельности. Формационная теория представляет собой, по преимуществу, онтологический анализ сущностных оснований, дающих наиболее общее описание пяти форм общества. Она основана на экономическо-техническом детерминизме индустриального общества, характеристики которого зависят от технологического уровня развития общественного производства.

Предмет и объект цивилизационной теории – способ жизнедеятельности людей, наделенных сознанием и волей, ориентированных на определенные ценности, – специфические для данного социокультурного общества. Цивилизационная теория – описание социокультурных процессов различных стран и народов в ареале их жизнедеятельности. Особенности цивилизационной теории – в ее хронологической масштабности, междисциплинарном характере, системности и целостности исследования. Осмысление политико-правовых реалий современного мира требует нестандартных научных подходов. По мнению Б.П. Шулындина, цивилизационные характеристики того либо иного конкретного общества «формируются и подкрепляются относительно постоянными природно-географическими и геополитическими условиями данной страны, ее этноса и суперэтноса» . Методологически очевидна связь с идеями  Н.Я. Данилевского, К.Н. Леонтьева, И.А. Ильина, О.В. Ключевского, С.Ф. Платонова, которые в своей совокупности отражают тенденцию русской общественно-политической мысли исследовать исторический путь России с цивилизационных позиций.

На взгляд автора, цивилизационный подход к изучению российской политической культуры и государственности в наибольшей мере им адекватен.  Цивилизационный подход ориентирован на выявление единой матрицы социокультурной жизнедеятельности и доминантной формы социальной интеграции. Цивилизация дословно означает гражданское сообщество, в основе которого межнациональные и межэтнические культурно-исторические общности людей. Цивилизационный подход при исследовании общей и политической культуры в различной мере основывается на системно-синергетической методологии.  В этом его преимущество перед другими подходами. Другим важным преимуществом является то, что цивилизационный подход рассматривает общество в определенных пространственно-временных рамках с учетом конкретных внешних и внутренних факторов, обусловливающих его функционирование и развитие. Поэтому каждое общество – качественно уникальное государственное образование, имеющее доминантную матрицу своего развития. 

Государственно-правовые проблемы российской политической культуры нельзя понять вне российской цивилизации. Особенности циклов российской цивилизации в том,  что они  своего рода «генетические программы, тянущиеся от прошлого к будущему и образующие логику национального бытия». Ее необходимо понять, чтобы выйти из логики «чужих теорий и чужого опыта» . Дефицит цивилизационного знания в отечественных науках отмечал в начале XX века митрополит Иоанн (Снычев) в очерках христианской государственности: «Как же русский народ, столь склонный (если верить нашим горе-историкам) к анархии и произволу, столь  ленивый, косный и непредприимчивый, столь равнодушный к личной жизни и правовым нормам общежития, – сумел построить величайшую в мире Державу, не только первую по величине занимаемой территории и составу вошедших в нее племен, но и самую устойчивую исторически, вот уже пять столетий подряд являющуюся «гармонизатором огромного евразийского геополитического региона» .

В постсоветское время чрезвычайно обострилась эта затяжная методологическая болезнь. В подавляющем большинстве исследований игнорируется объективная реальность российской цивилизации и ее государственно-правового устройства. Они формировались и развивались в исключительно неблагоприятных для человека географических, климатических и хозяйственных условиях и уже свыше тысячи лет являются одним из основных субъектов мирового исторического и политического процесса, и неоднократно оказывали на последний существенное влияние. В настоящее время крайне актуально теоретическое осмысление российской государственности в контексте становления и развития российской политической культуры и российской цивилизации. Это предполагает выявление национальных типов и форм государственного устройства, форм правления, их революционных и эволюционных смен и других характерных черт государственно-правовой организации российского (древнерусского, русского, российского, советского) общества. И чем шире хроноструктурный  (временной) диапазон теоретического осмысления государственно-правовой действительности, тем реалистичнее понимание тенденций ее развития в прошлом, настоящем и будущем. В.С. Нерсесянц, рассматривающий государственно-правовое развитие России в контексте российской и мировой цивилизации, утверждает, что Россия в XX веке обозначила посткапиталистический цивилизационный путь развития человечества . В контексте становления российской цивилизации и ее политической и правовой культуры государственно-правовое развитие российского общества (России в целом) приобретает взаимосвязанный и осмысленный характер.  У нее есть не только прошлое, но и будущее, свой самостоятельный путь развития в рамках глобальной мировой цивилизации XXI века.

Для российской государственности, для которой не были характерны рабовладение, классический западноевропейский феодализм и капитализм, выглядит весьма надуманным и искусственным «привязывание» ее к схеме западноевропейского развития как в формационном, так и в цивилизационном плане. Поэтому для российской государственно-правовой науки чрезвычайно актуальны исследования российской цивилизации, в которой цивилизационные и формационные подходы, их соотношение и синтез имеют свою специфику. Она обусловлена природой российской цивилизации на различных этапах ее развития. Указанные выводы имеют методологическое значение для исследования государственно-правовой основы российской политической культуры. Параметры этих исследований определяет российская цивилизация и ее политическая     культура.

Научное знание советского периода в сфере общей теории государства и права в плане исследования политической культуры внесло значительный вклад в мировую науку. Оно, особенно на заключительном этапе, все больше переходило на цивилизационную парадигму. Это проявилось, во-первых, в том, что советская научная школа фундаментально и всесторонне анализировала государственно-политическую составляющую политической культуры – роль государства, права, партии в общественно-политических процессах в целях их взаимодействия при решении стратегических задач социалистического развития. Во-вторых, советская наука глубоко анализировала недостатки в деятельности западных политических систем, что способствовало их рационализации. В-третьих, сам факт существования СССР и его союзников заставлял западную науку очень тщательно изучать собственные социально-политические и государственно-правовые процессы в целях устранения из них антагонизмов и кризисных противоречий. Этот позитивный вклад подчеркивали многие западные авторы. Даже такой недоброжелатель социализма, знавший его изнутри, как Папа Павел II, подчеркивал, что «в марксизме тоже ядро истины» и капитализм развивался «в основном благодаря социалистической мысли» .

Цивилизационный подход не исключает формационный, а придает ему объемность. В нем взаимодействуют линейно-стадиальный и локально-региональный вектор развития, что отражает многомерность государственно-правовой составляющей российской политической культуры. Анализ российской государственности в контексте политической культуры и  цивилизационного подхода будет способствовать выявлению ее специфических особенностей  

Раздел второй «Становление и развитие государственно-правовой основы российской политической культуры» состоит из трех глав. В первой главе «Трансформация общинно-вечевых форм русской политической культуры в государственно-правовые институты самодержавной российской политической культуры» исследуется становление государственно-правовых  форм политической культуры. Фундаментальной особенностью древнерусского, а затем русского общества было его постоянное территориальное расширение, в ходе которого оно втягивало в себя новые национальные культуры и религии, охватывало десятки этнических и племенных культур. Поэтому основной социокультурной ячейкой древнерусского общества была территориальная, а не родовая община. Она включала в себя всех, кто проживал на ее территории, независимо от культурных и религиозных различий. Российская политическая культура в своих истоках  состоит из субкультур основных сословий, которые являются представителями культуры славянской,  скандинавской, византийской . В этом коренная особенность плюралистического древнерусского общества, которое порождало соответствующие ему общинно-вечевые государственно-правовые  формы управления.

В X веке появляются вечевые государства: волости, земли – во главе со старейшими городами, которые выступали как центры объединенных общин. Земля, город-государство представляют собой организацию общинного типа – союз соподчиненных общин различного типа: земледельческих, ремесленных, торговых, военных. Старший город является государственным, политическим и религиозным центром земли. Верховным органом власти в русских землях в XI–XIII веках является народное собрание старшего города – вече, в котором принимали участие все свободные люди .

Народ («люди») Древней Руси являлся решающей политической силой. Он выработал вековые традиции общинно-вечевой политической культуры, проявившиеся в таких ее институтах, как народное ополчение, община, вече, общинно-вечевые суды и органы управления, их должностные лица: посадники, старейшины, тысяцкие, сотские, десятские. Поголовная вооруженность свободных общинников в XI – XIII веках, наличие ополчений земель, превосходящих военную силу князей, способствовали тому, что в древнерусской структуре государственной власти (вече, князь, совет старейшин, «лепших» людей) перевес оставался за вечевым собранием. Первенство, сила «людей» территории (земли) нашла свое выражение во многих древнерусских терминах: «земля-территория, земля-народ, ополчение земли, власть земли, решение земли, земля русская, правда русской земли, от рода русского, от всех людей русской земли, мы – русские» и т. д. .

Вече – это основной центр государственной власти и основополагающий институт государственного управления. Общее административное управление землей, особенно в военной части, возлагалось на князей, бояр и дружинников. Внутриобщинные дела и поддержание общинно-правового уклада,  общественно-политического традиционного порядка было в ведении низовых общин.        Общественно-политическое и государственное устройство древнерусского общества до монгольского нашествия можно отразить схемой:  народ (вече) – выборные лица (лучшие люди, старцы градские, посадники, тысяцкие и сотские) – князь – знать – дружинники. Они действовали на основе обычного права:  «Устава,  Закона Русского» от «всех людей Русской земли»,  «от рода русского», «от людей русских». Договорное начало, подчеркивал    Н.П. Загоскин, составляло коренную основу всей древнерусской жизни не только в государственных отношениях, но и в отношениях общественных и социальных .

Общинно-вечевые демократические институты русской политической культуры формировали традиции социально-общинного (гражданского) общества и общинно-вечевого парламентаризма, городовых республик, где преобладало обычное право. Они появились  на несколько столетий раньше, чем в Европе. Эти традиции имеют свою общественную специфику, которая не вписывается в европейское элитарное понимание гражданского общества и демократии. Общинно-вечевые государственно-правовые традиции, ценности и институты, видоизменяясь и модифицируясь на протяжении тысячелетия российской государственности, являлись основной константой ее сохранения и развития.

«Русская Правда» описывает древнерусское территориальное общество. Оно более развито, чем  родоплеменное общество скандинавских и германских племен. На это обращали внимание не только русские правоведы и историки, но и современные зарубежные авторы. Отсюда правомерно делать вывод о достаточно высоком уровне развития государственно-правовых форм, которые выражали государственно-правовые ценности древнерусского общества. В нем достаточно автономно существовал порядок княжеских отношений и общинно-вечевой порядок, который имел собственные основы. Если рассматривать общинно-вечевое государственное управление, то можно говорить об общинно-вечевом парламентаризме. В нем четко выделяется верховная законодательная власть вече. Вече подконтрольны и подотчетны все иные формы государственной исполнительно-административной и судебной власти: князь, посадники, тысяцкие, сотские, старцы градские, судные мужи. На вече рассматриваются и разрешаются споры между главными выборными лицами, между различными сословиями, различными частями города, земли. Решения вече обязательны как для всего населения, всех выборных лиц, так и для князя.

Варяжские княжества являются вторичной славянско-скандинавской политической формой становления древнерусской государственности. Они несли государственные и правовые обычаи, основанные на скандинавской родоплеменной культуре . Эти обычаи заложили государственную традицию автономности правящего сословия от общества в целом. Указанные корпоративные государственные обычаи прослеживаются в дворянском сословии Российской империи и в измененном, но традиционно-корпоративном виде – в советский и постсоветский периоды. В силу этой автономности они стремятся видоизменить народную среду под свои потребности, вводя в ее жизнедеятельность чуждые ей институты и противодействуя развитию ее собственных, что создает антагонизм между социокультурными  и государственно-правовыми формами. Проявление этого антагонизма неоднократно имело место в становлении российской государственности.

На взгляд автора, правомерно делать вывод о том, что скандинавский тип элитарной (европейской) государственности, максимально выраженный на землях Киевского княжества, не состоялся, поскольку не имел социокультурных и экономических предпосылок в древнерусском обществе. Сословно-корпоративная политическая культура, ее политико-правовые обычаи варяжских князей, их государственные институты: князь, княжеский род, боярская дума, местничество – еще вплоть до конца XVII века существовали на Руси, но они последовательно перемещались на периферию русской государственности. Аналогичные последствия испытала дворянская сословно-корпоративная политическая культура и ее государственно-правовые формы.     

Монгольское нашествие стало не столько фактором разрушения государственности Киевской Руси, сколько фактором, ускорившим и катализирующим деструктивные процессы в период неравновесности древнерусского общества, когда в нем формировались условия и предпосылки  плюралистической модели государственности на широкой социальной базе общинно-вечевого самоуправления и враставшего в него византийского христианства и княжеско-боярской корпоративности.

Традиции и обычаи древнерусской государственности отражают самые глубокие архаичные горизонты древнерусской жизнедеятельности. Самоуправление и самодеятельность народа на всех его уровнях присущи российской цивилизации на всех ее этапах развития. Обычное право и государственные и политические обычаи вплоть до середины XVII века были основными в деятельности Московского государства. А в народной среде они оставались такими и в XIX веке. Общинно-вечевой способ государственного управления в городах (землях) Древней Руси – это не имеющие аналогов на Западе государственно-правовые формы русской цивилизации. Они сохраняются в самых неблагоприятных условиях на всех территориях древнерусских земель: в Литовской Руси, на Северо-Западе и Северо-Востоке. На последних в силу внешних и внутренних факторов в течение столетий накапливаются видоизменения в политической культуре, что приводит к видоизменениям в государственно-правовых институтах. По мнению В.О. Ключевского, Древняя Русь выработала очень обильный государственный материал, которому московские государи придавали различные формы: царь Иван III – одну, Иван IV – другую, Алексей Романов – третью. «Но во всех руках древнерусская государственная власть пользовалась почти одинаковыми средствами действия на волю подданных… призыв к участию в государственных делах, подготовка к политической самодеятельности, своего рода политическое воспитание» . Необходимо отметить, что в древнерусских княжествах формировались предпосылки всех возможных на то время типов государственности: элитарный на землях киевских, черниговских; аристократический на землях галицко-волынских, турово-пинских; народно-демократический  в Новгороде, Пскове; самодержавный на землях северо-восточных княжеств. Но адекватным потребностям становления и развития российской цивилизации оказался самодержавный тип государственности  

Российская самодержавная политическая культура как неотъемлемая часть российской цивилизации является следующим этапом развития российской политической культуры. Кодекс политических понятий самодержавия сформулировали Иван III и Василий III. Этим кодексом руководствовался Иван IV в борьбе с боярами. Эта «идея государственного объединения всей Русской земли, всеземское значение Московского государя, свыше возложенного на него полномочия блюсти народное благо» . Им руководствовались московские и российские самодержцы, что подтверждается общей тенденцией становления общественного и государственного порядка более четырех с половиной столетий.

Самодержавная политическая культура, наряду с сохранением и видоизменением общинно-вечевых форм государственного управления, объективируется в соответствующих ее развитию государственно-правовых институтах: Государь всея Руси, Боярская дума, воеводы, приказы.  Они возникли на почве общинно-вечевых и княжеско-боярских государственных институтов Древнерусского государства. Сами общинно-вечевые институты видоизменялись в соответствии с потребностями земского самоуправления: земские соборы, земские и  губные избы, излюбленные старосты, земские и общинные суды.

Произошли изменения и в правовых институтах, появляются общегосударственные правовые и судебные законодательные акты: Судебники 1497г., 1550г., Стоглав, Соборное уложение 1649г. и др. Обычное право, дифференцируясь по сословиям, преобладает вплоть до конца XVII века. Менее всего изменений происходит на уровне этнополитической (общинной), политической и правовой культуры, которые сохраняют свои древнерусские параметры на уровне сельских и посадских общин, но оказывают все меньшее влияние на централизованные государственные институты.

Вся социально-экономическая, государственно-правовая и религиозно-духовная деятельность Великорусского общества обращена на создание сильного централизованного государства. Возникновение Московского государства невозможно без сверхусилий наших предков, без государственного начала, освященного православной идеей справедливой государственности. Ее Ф. Нестеров называл «ключом русской загадки», ядром русской ментальности. Это особое отношение русского народа к своему государству и служение ему. Русские «чувствуют себя частицей одной державы, для нее, если требовалось, они оставляли нажитое добро, поджигали свои дома, отдавали ей столько крови, сколько нужно, чтобы вызволить ее из беды. Взамен платы не спрашивали – они не наемники. Таким узлом завязывалась Россия» . В этих характеристиках  основные государственные ценности, суть общерусской политической культуры, которая выражает основополагающие ценности сословных политических субкультур при всей их разноречивости.

     В последней четверти XX века широкое распространение получают технологии создания сети общественных институтов, которые популяризируют модели и ценности европейской и американской политической и правовой культуры. Эти сети настойчиво и последовательно формируются на постсоветском пространстве и являются основным рычагом дестабилизации общенациональных социокультурных ценностей. На определенном этапе сеть общественных институтов становится политическим фактором осуществления «оранжевых», «розовых» и других революций.

     Каган М.С. Философия культуры. СПб., 1996.

     Мунье Э. Что такое персонализм. М., 1994. С.10.

           Данилевский Н.Я. Россия и Европа: Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому. СПб.,1995; Ерыгин А.Н. Восток – Запад – Россия //Становление цивилизационного подхода в исторических исследованиях. Ростов н/Д, 1993; Платонов О. Русская цивилизация. М.,1995; Российская цивилизация (этнокультурные и духовные аспекты). М., 1984. Семеникова Л.И. Россия в мировом сообществе цивилизаций. М., 2005; Костенко В.И. Влияние христианизации Руси на динамику культурно-политических процессов русского общества //Омский научный вестник. 2006. № 9/47. С.23–25.

     Леонтьев К.Н. Избранные письма 1854–1891. СПб., 1993. С. 553.

     Данилевский Н.Я. Указ. соч. С. 341.

     Кагарлицкий С. Ловушки западничества и тупики почвенничества //Свободная мысль. 1999. № 7; Контр В.К.  Феномен русского европейца. Культурфилософские очерки. М., 1999; Кессиди Ф.Х. О парадоксе России //Вопр. философии. 2000. № 6; Летаева Л.А. Русская ментальность и национальный характер в отечественной  и зарубежной русистике //Вестник Тюменского государственного университета. 2006. № 2; Лихачев Д.С. Заметки о русском.// Новый мир. 1980; Лосский Н.О. Характер русского народа. М., 1956; Макаров Д.И. Десять признаков россиянина //Русский язык за рубежом. 2000. № 1. Русские. М., 1997; Шабуров А.С. Теоретические проблемы российской государственности и правовой системы. Курган. 2006; Винниченко О.Ю. Российская государственность в контексте цивилизационного развития. Тюмень. 2007.

В современной теории государства и права не проводятся комплексные исследования социокультурных,  политических и правовых основ становления и развития российского государства и права. Поэтому многие теоретические конструкции носят чрезмерно абстрактный либо идеологизированный характер и конструктивно не отражают специфику и особенности  российской государственности.

Самодержавная власть как институт великорусской политической  культуры, основываясь на религиозной и земской политической культуре, стремится установить неограниченную абсолютно-самодержавную монархию, чтобы выстроить авторитарно-централизованное Московское государство как ответ на внешнюю экспансию Литвы, Польши, Швеции на Западе, крымских татар и Османской империи – на Юге. Именно государственные институты неограниченного самодержавия сумели трансформировать великорусское общество для защиты его целостности.

Внешние обстоятельства развития феодальной Европы и удельной Руси обусловили различные способы правовой и государственной жизнедеятельности. В феодальной Европе, защищенной Россией от Азии, политическая жизнь шла сверху вниз. Она естественно трансформировалась, распадалась на феодальные владения. В удельной Руси государственная жизнь концентрировалась и шла снизу вверх, путем сложения частей (княжеств) в целое – Московское государство. Оно стало фактором общеевропейского развития. Веками русский народ не жалел своих сил, противодействуя напору кочевой Азии. Он выстоял против азиатских народов, которые разрушили Римскую и Византийскую империи и могли бы трансформировать европейское развитие. В XVI веке Московское государство «перешло от обороны в наступление на азиатские гнезда, спасая европейскую культуру от турецких и татарских ударов. Так мы очутились в аръергарде Европы, оберегали тыл европейской цивилизации. Но сторожевая служба везде неблагодарна и скоро забывается, особенно когда она исправна» . Государственные требования обороны истощали народные силы Великорусского общества, тормозили его развитие, нарушали взаимодействие сословий, что медленно накапливало потенциал смуты. Смута – это время, в котором зарождаются предпосылки структурных видоизменений государственно-правовых институтов российской политической культуры как потребности следующего этапа развития российской цивилизации.

Соборное уложение стало юридической основой модернизации государственной системы Московского государства в направлении абсолютного самодержавия. В результате этой модернизации, по мнению зарубежных исследователей, «возникло общество, доселе не виданное в мире, история которого связана исключительно с Россией и ее борьбой против Европы» . Это государственно организованное общество – Российская империя.

Закрепление западного элитарного влияния в государственно-правовой сфере отражено в Соборном уложении. Первые ощутимые результаты этого влияния проявились в выступлении народных низов под предводительством Степана Разина и  в церковном расколе в конце XVII века. Парадоксом западного влияния было то, что по мере его проникновения во внутренний строй Российского государства, оно все менее становилось европейским и все более отклонялось в азиатском (восточном) направлении. В.О. Ключевский отмечал: «Чем больше мы сближались с Западной Европой, тем труднее становились у нас проявления народной свободы, усиливалось социальное неравенство, усиливалась эксплуатация народных масс, усиливалось сословное озлобление, чем подготовляли их к бунту, а не к свободе» . По мнению автора, государственно-правовая идеология «западничества» оформилась в княжеско-боярском сословии в XVI веке. Она была отвергнута Иваном IV и земством во время Смуты, но вновь возрождается и распространяется при Михаиле и особенно Алексее Романовых и реализуется по мере увеличения экономических и бюрократических возможностей дворянства.

Петр Великий не вырабатывал нового типа власти, он переработал старую, расширив ее пределы.  Реформы Петра I имели два автономных результата. С одной стороны, Петр I создал государство, которое эффективно противостояло всем внешним угрозам и стало одним из ведущих монархических государств Европы. С другой стороны, реформы завершили и государственно закрепили социокультурный и политический раскол российского общества. В нем совершенно самостоятельно и амбивалентно начали функционировать и развиваться светская и народная, общая и политическая культура и их государственно-правовые институты. Первая, маргинальная, была ориентирована на Запад. Вторая, русско-православная,  народная, локализованная на общинном и региональном уровне от государственных и юридических институтов, регрессировала к догосударственному состоянию. Государственность и законы Российской империи были ей чужды. Им противостояли политические и правовые обычаи общинного самоуправления, которое никогда не теряло своих позиций. Восстания под предводительством С. Разина и Е. Пугачева  отразили антагонизм в сфере государственно-правовых ценностей традиционной политической культуры народа и правящего сословия, который усиливался до конца XVIII века. Но реформы Петра I имеют общий положительный итог. Петр I создал такое государственно организованное общество, что оно даже в бинарном состоянии способствовало дальнейшему развитию российской цивилизации, в основе которой – общинное обычное право и самоуправление, то есть государственно-правовые ценности крестьянского населения.

Вторая глава «Амбивалентность государственно-правовых институтов российской политической культуры – основной фактор распада Российской империи» посвящена выявлению государственно-правовых причин и условий ослабления и разрушения российской государственности в начале XX века. Весь XIX век правящая династия последовательно проводила структурные государственные и правовые преобразования, хотя и с учетом политической культуры представителей светской культуры, но в русле государственно-правовых ценностей русской православно-народной, традиционно-общинной политической культуры.

Государственная модернизация российского общества последней трети XIX века имела ряд позитивных и негативных моментов. Во-первых, происходит усиление западной ориентации политической культуры всех сословий светской культуры. Это способствует тому, что светская политическая культура становится оппозиционной (дворяне, бюрократия, средняя и крупная буржуазия) и революционной (интеллигенция, разночинцы,  мелкопоместное дворянство и служащие). Больше всего русские западники без различия направлений одинаково «в непонимании тех практических задач, которые стояли перед Российским государством, как совершенно особым географическим, экономическим и культурным целым. Все они были убеждены, что для преуспевания России достаточно было взять чужие учреждения со всеми свойственными им, чисто имманентными целями, извне, пересадить их на русскую почву и осуществлять свойственные им цели так, как они применялись в их первоисточнике (например, парламентаризм, как в Англии, социализм, как в Европе, и т. п.)». Российское государствоведение в научном, учебном и практическом плане «являлось ничем другим, как политикой европеизации русского государства» . Западники были противниками государственной политики царского дома Романовых.

Во-вторых, происходит консолидация крестьянского населения, казачества, мелкой буржуазии, представителей церкви на базе ценностей российской народной политической культуры. Для нее были характерны государственно-правовые ценности соборности. Объединительные идеи живут в народном сознании и народ их самостоятельно вырабатывает. Объединительная народная идея – это государственность как гарантия социальной справедливости, безопасности и как основа народной жизнедеятельности. Идеократичность российской цивилизации максимально проявляется при угрозе разрушения государства, следствием чего может быть распад социокультурной системы на «атомы» отдельных и никому в мире не нужных людей.  Сущностная ментальность народной политической культуры нашла свое выражение в триаде: православие, самодержавие, народность («за веру, царя и отечество»). Включение институтов народной политической культуры в сферу государственной системы (волостное, земское самоуправление, волостные и мировые суды, общественно-политическая самодеятельность) способствовало значительной динамике социокультурного, правового и государственного развития Российской империи последней трети XIX – начала XX века.

Народная политическая культура была ориентирована на самодержавные основы российского государства, поэтому ей были чужды элитарные либерально-демократические институты. Основу народной политической культуры составляли государственно-правовые обычаи общественного самоуправления.  До конца правления Александра III и в первые десять лет правления Николая II государственная модернизация российского общества сохраняла общенародный вектор, что находило отражение в наращивании правовой основы земского и волостного самоуправления, юридического признания обычаев и традиций жизнедеятельности народностей Российской империи. Это вело к дезинтеграции всего центрального государственного аппарата, субстратом которого являлись представители западно ориентированной светской политической культуры. Их оппозиционность и революционность увеличивалась, что проявилось в расстреле участников мирного шествия к царю,  вооруженных выступлениях 1905–1906 гг. Свидетель этих событий В.О. Ключевский отмечал: «Русская мысль и русская действительность далеко разошлись друг с другом и идут каждая своей дорогой» .  Эти события, с одной стороны, отразили нарастающий радикализм светской политической культуры к правящей династии, с другой – показали, что последняя еще пользуется поддержкой и выступает в качестве общенациональной ценности российской народной политической культуры.

Во второе десятилетие правления Николая II качественно изменились ориентиры государственной модернизации российского общества. Она стала радикально прозападной – элитарной. Правительство с помощью государственно-правовых механизмов (Дума) стало либерализировать по западным стандартам (столыпинская реформа)  жизнедеятельность крестьянской общины.  Государственное вмешательство в жизнедеятельность крестьянской общины – основного института российской цивилизации –  разрушало ее основы. Либеральная модернизация самоуправления крестьянского населения, составлявшего к 1914 г. 75% всего населения, радикализировала и революционизировала его . Оно стало враждебно не только государственно-правовым институтам светской элитарной политической культуры, но и самодержавной монархии. Первая мировая война усилила и ускорила этот процесс. Начав движение в сторону формальной конституализации государства по образцу Европы начала XIX века, российская монархия только усугубила политический и государственный кризис. Государственный порядок все больше фрагментировался и поляризировался. На всех его уровнях боролись друг с другом представители различных субмоделей реформирования Российской империи.

Устранение в 1917 г. из политической жизни правящей монархии Романовых, объединявшей государственно-правовые институты антагонистических политических субкультур – светской и народной, – запустило процесс враждебной локализации внутри как светской, так и народной политических культур (либералы и монархисты; крестьяне и рабочие), а также  между ними. В январе и феврале 1917 года все представители светской политической культуры монархического, либерально-демократического и социалистического направлений действовали против правящего дома Романовых совместно. Летом 1917 года народная политическая культура в лице своих обычных самодеятельных, самоуправляющихся общинно-вечевых государственно-правовых органов – Советов реально осуществляла  государственное управление в губерниях.   Советы – видоизмененная форма традиционного самоуправления: общинно-вечевого, волостного, земского.

Правящая самодержавная монархия была интегративным блоком не только российской государственности, но и российской цивилизации в целом. Она обеспечивала существование и функционирование в рамках российского общества и государства локализованных, бинарных и амбивалентных сословных политических культур. Правящая монархия способствовала созданию государственных основ общероссийской политической культуры. Пока этот процесс имел вектор в направлении российской народной общей и политической культуры, институт самодержавия был ядром народной и светской политической культуры, а следовательно, доминантным интегративным элементом российского государства.

Как только самодержавие изменило в начале XX века вектор государственной модернизации на либерально-западный, она стала не нужна светской и народной политической культуре. Именно это привело к самопадению правящей монархии, распаду государственной системы, разрушению государственности Российской империи. Движущей силой этого распада была светская западно-либеральная элитарная политическая культура,  радикально и революционно отвергавшая социокультурные и государственно-правовые ценности православно-народной российской политической культуры. Но распад государственно-правовой системы Российской империи не означал разрушения российской цивилизации. В 1917–1918 гг. модернизируется и восстанавливается общинно-вечевая парадигма государственного управления, поскольку оно было выработано народной политической культурой и являлось ее основополагающей фундаментальной ценностью.

Глава третья «Российское государство и право в контексте советской политической культуры»  посвящена анализу специфики становления государственно-правовых институтов Советского государства.

К октябрю 1917 г. в России автономно функционировали два институциональных блока российской политической культуры.  Они имели амбивалентные политические, государственные и правовые системы. Светская – политические партии (кадеты, октябристы, демократы), государственные органы, возглавляемые Временным правительством и издаваемые им законы. Народная –политические партии (большевики и эсеры), государственные органы (Советы), обычное общинно-волостное право. Советы – самодержавная организация общинно-вечевой демократии, отражающей государственный и правовой опыт парламентаризма русского народа. Февральская революция предложила западную государственно-либеральную основу развития российской цивилизации. Октябрьская – народную государственную основу. Гражданская война – это столкновение радикальных сторонников различных направлений дальнейшего развития российской государственности. Сторонники «октября» закономерно одержали верх, поскольку их социальная основа была шире, а государственно-правовые корни – глубже.

Красное и белое движение – это государственно-правовое выражение цивилизационного раскола, который отличается от собственно социокультурного тем, что субстрат последнего в различной мере выражает в целом однотипные культурные ценности. Жестокость Гражданской войны, ее кровавые итоги могут быть объяснены тем, что цивилизационный конфликт острее и глубже социокультурного. В нем противостоят институциональные блоки политических субкультур по горизонтали и вертикали. Глубина и острота этого конфликта зависят от количества и качества межкультурного цивилизационного слоя, который с неизбежностью формируется в ходе взаимодействия различных политических субкультур российской цивилизации, а затем как «чуждый» истребляется в гражданской войне.

Глубинные основы советской власти базируются на государственно-правовых ценностях общинно-вечевого, волостного, земского самоуправления, модернизированных к реалиям первой половины XX века. Они способствовали тому, что государственно-правовая инициатива и самодеятельность всех слоев населения  были направленны в единое русло общественной, политической и государственной жизни. Общинно-вечевые, волостные и земские институты в качестве государственной основы российской цивилизации специально не внедряли. Они всегда являлись фундаментальными ценностями российской политической культуры. Их максимальное проявление и модернизация обусловили события 30-х гг., когда советское общество концентрировало свои усилия для противостояния военной угрозе, что способствовало максимальной мобилизации всех ресурсов в условиях военного лагеря. Эти ресурсы могли быть взяты только из своего государственного и правового опыта. Подобный исторический опыт на переломных этапах развития русской цивилизации имел место в период монгольского нашествия (военно-служивое государство), Смутного времени (земские соборы, земское самоуправление и народное ополчение), в восстаниях С. Разина и Е. Пугачева, революциях 1905 г. и 1917 г. и Гражданской войне.

 НЭП – это время плюралистического демократического выбора, в ходе которого взаимодействовала и влияла на становление государственно-правовых институтов политическая культура различных социальных слоев: крестьян, рабочих, служащих, интеллигенции, а также государственно-политических структур, сложившихся в годы Гражданской войны: партий, советов, общественных и политических организаций. НЭП, как и 1917 г., это время флуктуации политических субкультур. Этот период, по мнению автора, являлся самым трудным и опасным в становлении советской государственности, формирование которой проходило при наличии разноуровневых и антагонистических тенденций: дифференциации населения по социокультурным и экономическим интересам, правовым и государственным ценностям. На этот процесс накладывалась экономическая и международная ситуация. В государственно-правовом плане в этом процессе можно выделить два основных этапа. Первый – до 1929 г., второй – до 1936 г. На этих этапах в связи с изменениями в политической культуре происходит трансформация  государственно-правовых институтов. В рамках НЭПа сформировался советский этап развития российской цивилизации и ее государственности.

В 30-е гг. была заложена социальная, экономическая, политическая, государственная и правовая системы, которые в своей совокупности позволили советской политической системе эффективно ответить на внешние угрозы, которые могли привести к тотальному уничтожению советского общества. Нацистская Германия планировала уничтожить большинство населения  СССР как неполноценную расу, а оставшуюся часть разместить в резервациях как рабочую силу. США уже в 1946 г. планировали атомные бомбардировки всех крупных городов, в которых проживала треть населения СССР. Эти примеры показывают возможную судьбу российской цивилизации во второй трети XX века, если бы не была проведена глубокая качественная модернизация советского государства на основе ценностей российской цивилизации и ее политической культуры. Были ли у Сталина и его поколения более гуманные формы модернизации? Да, были. Одной из таких самых реальных форм была бухаринская, но даже исследователь его биографии С. Коэн утверждал, что ее результаты были бы несравнимо скромнее по отношению к «потрясающим достижениям сталинского курса» .

Особенности и специфика советской политической культуры начала второй половины XX века следующие. Во-первых, это общенациональная политическая культура и общенациональные государственно-правовые институты. В ней нет четко выраженных политических субкультур основных социальных групп (классов): рабочих, крестьян, служащих и интеллигенции. Они в подавляющем большинстве поддерживали фундаментальные государственные и правовые ценности российской политической культуры: государственность, общественную коллективность, вечевой демократический централизм, соборность, патриотизм. Во-вторых, все слои населения были объединены многочисленными, разнообразными, но по механизму однотипными (общинно-вечевыми) общественно-политическими и государственными органами и организациями в целях развития организационной самодеятельности и политической активности народных масс, а КПСС являлась руководящим ядром «всех организаций трудящихся как общественных, так и государственных» (ст. 126 Конституции СССР 1936 г.). Политическая система СССР в начале 50-х гг. в максимальной степени, по сравнению с политическими системами других стран, была целостной, мобильной, эффективно реагирующей на внутренние изменения и  особенно  внешнеполитические угрозы.

Советские государственно-правовые институты не имели мировых аналогов и обладали только им присущими качественными особенностями.             Во-первых, на всех уровнях они контролировались и взаимодействовали с общественно-политическими организациями: КПСС, комсомолом, профсоюзами. Во-вторых, во всех без исключения государственно-правовых органах существовали и функционировали партийные, комсомольские и профсоюзные организации, которые препятствовали бюрократизации государственных органов, усиливали общественно-политические аспекты их деятельности. Парткомы, профкомы и комитеты комсомола активно участвовали в деятельности государственных органов, что усиливало их социокультурную направленность.                В-третьих, государственно-правовые органы советской политической культуры имели многомиллионный, добровольный, самодеятельный актив общественных помощников. Соединение и взаимодействие государственно-правовой деятельности с общественно-политической самодеятельностью советских граждан чрезвычайно усиливало эффективность советской государственности. Поэтому советское государство обоснованно называлось общенародным .

Автор поддерживает точку зрения философа А.А. Зиновьева о том, что «советский период был и, по всей вероятности, останется навсегда вершиной российской истории» . «Вершиной» советской государственности было начало второй половины XX века как результат эффективной модернизации основных ценностей и государственно-правовых институтов российской цивилизации и российской народной политической культуры. Это очевидный исторический факт, если непредвзято взглянуть на состояние советского общества и государства в 30-х – начале 60-х гг. В мировой истории, по мнению автора, нет примеров подобной государственной динамики развития общества в чрезвычайно трудных условиях при достижении таких впечатляющих результатов, которые имело советское общество и государство.

К началу 80-х гг. советское общество было более социокультурной страной, чем страны Западной Европы. Понятия «советский народ» и «советский человек» отражали наличие общих государственных и социокультурных ценностей, объединяющих все социальные слои и народности. Значительный слой этих ценностей подтверждали исследования в 1990 г. Именно эти ценности отразил референдум 1991 г. о сохранении СССР. В нем приняло участие свыше   80% населения и 75% высказались за сохранение СССР .

Правовые ценности советского общества 70-х – начала 80-х гг. были также реальностью. За десятилетие, с 1969-го по 1979 г., было принято в три раза больше законодательных актов социального характера, чем за предыдущие 20 лет . Общественно-политическая активность советских граждан в сфере государственно-правовой деятельности была весомой и значимой. Десятки миллионов граждан добровольно и самодеятельно участвовали в товарищеских судах, постоянно действующих производственных совещаниях, в работе добровольных народных дружин, оперативных комсомольских отрядов, органах народного контроля, были общественными помощниками участковых, следователей, народных депутатов. Добровольный самодеятельный общественный актив только в сфере правоохранительной деятельности и контроле за реализацией права насчитывал свыше 30 миллионов человек (10% населения) на начало 80-х г. . Это отражало тенденцию гуманизации правовой системы, наряду с которой также возрастала роль договора в гражданско-правовых отношениях.

Во второй половине XX века в основном непротиворечивой социокультурной и правовой составляющей советской политической культуры все менее соответствовала ее политическая составляющая. В начале 60-х гг. советский коммунизм снова оказался бухаринско-либеральным по духу. Волюнтаризм Н.С. Хрущева во многом обусловил возврат к бюрократическим способам государственного управления во времена Л.И. Брежнева. Он и его окружение сформировали коллективную государственную олигархию, не связанную правовыми ограничениями и опирающуюся не на народ, а на аппарат. Во времена           Л.И. Брежнева нарастали амбивалентные процессы в советской общей и политической культуре правящей номенклатуры. С 1965 по 1985 гг. началось снижение экономических показателей. Число работников аппарата возросло в шесть раз, с 3 до 18 миллионов . С 1967 г. вводится запрет на проведение любых правоохранительных мероприятий в отношении работников аппарата всех уровней без согласия соответствующих партийных комитетов.  Номенклатурные должности стали пожизненными, что остановило государственное развитие.  Партийно-государственная номенклатура, как и боярские роды в начале XVII века и дворянско-бюрократическое сословие в начале XX века, стала фактором дезорганизации и разрушения государственной и правовой системы.

После смерти Л.И. Брежнева в ноябре 1982 г. и избрание новым генеральным секретарем Ю.В. Андропова, работавшего до этого 15 лет председателем КГБ СССР, обозначилось стремление части партийного аппарата, стоявшего на позициях советской политической культуры, реформировать советскую политическую систему. Ю.В. Андропов считал, что «мы не знаем общества, в котором живем, поэтому нашу работу необходимо вести, лишь опираясь на неиссякаемые силы, знания, творческую энергию всего советского народа» . Никакой серьезной реформы он не предложил, а принялся за наведение элементарного советского государственного и правового порядка. За 15 месяцев его руководства СССР экономика имела самые высокие темпы роста, резко повысилась социально-политическая активность всех слоев населения.

В начале 80-х гг. в советском обществе сложилась немногочисленная, но  влиятельная группа сторонников прозападных социокультурных, политических и правовых ценностей. Она обладала ключевыми государственными, политическими и информационными рычагами. Идеи М.С. Горбачева о путях перестройки советской политической системы были абстрактны и утопичны, поскольку партийное и советское руководство не понимало советскую действительность, что отмечалось во многих докладах на всесоюзных совещаниях и конференциях философов, юристов, экономистов. Абстрактная утопичность реформаторских идей М.С. Горбачева уже в 1986 г. привела к огромным экономическим потерям. Общественные ожидания и надежды на позитивные перемены к концу 1987 г. не оправдались. В обществе, государственном и партийном аппарате нарастает сопротивление реформам М.С. Горбачева, поскольку все больше советских граждан понимали, что М.С.Горбачев и его ближайшее окружение сознательно разрушали СССР .

В условиях тотальной критики всего советского демократическая интеллигенция выдвигает на первый план либеральные идеалы объединения через плюрализм, гласность, демократию. Но абстрактные (государственно-правовые) идеалы либерализма XIX века способствовали только разрушению советской реальности . Уже в 1989 г. в каждой политической и государственной структуре советского общества обнаружился раскол между соборными (советскими) и либеральными (элитарно-индивидуалистическими) ценностями. Поэтому всякие попытки двигаться вперед превращались в движение назад, либо в отсутствие всякого движения, т. е. вели только к нарастанию хаотичной дезорганизации советского государства. Народ и власть разделились, начался процесс их отчуждения. Этот процесс продолжался в 1990 и 1991 гг.  СССР разрушила политика перестройки, после которой Россия вступила в полосу экономического, социокультурного и политико-государственного регресса. По мнению зарубежных исследователей, августовская победа либеральных демократов в 1991 г. по своим последствиям равна оккупации СССР с целью превращения его в колониальную демократию, которая обслуживает сложившиеся мировые элиты.

Раздел третий «Модернизация государственно-правовых институтов российской политической культуры» посвящен анализу государственно-правовых основ современной политической культуры. Он состоит из трех глав. В главе первой «Соотношение и взаимодействие российской политической и правовой культуры» рассматриваются основополагающие подходы, которые определяют основные направления научных исследований политической и правовой культуры. В XX веке при анализе государства и права, государственно-правовых систем преобладал формационный подход. При формационном подходе государственно-правовые системы, правовая и политическая культура – это некоторая модель, которая объединяет на высоком уровне абстракции общие и существенные черты государственно-правовых явлений. В них за основу берется не сама реальность, а теоретические конструкции о ней. Формационный анализ, замкнутый на европейские типовые закономерности политико-правовых явлений, исключает национальные особенности и социокультурную  специфику государства и права. По мнению Г. Еллиника, предметом общей теории государства и права должна быть «только жизнь современных западных государств, их прошлое, поскольку оно необходимо для уяснения настоящего» . На принципах европоцентризма основаны работы современных зарубежных авторов по сравнительному исследованию государственно-правовых систем, правовой и политической культуры

Необходимо подчеркнуть, что в российской юридической науке  очень глубоки корни европоцентризма. Они были заложены в XVIII веке, когда светское сословие, частью которого была вся российская интеллигенция, получало западноевропейское образование и осуществляло европейскую социализацию населения. Поэтому закономерно, что европейская научная парадигма господствовала в государственно-правовой науке, поскольку «в России не было другой науки,  кроме романской. Категории русского права – это категории романской системы. Концепцией права, принятой в университетах и юристами, была романская концепция» . Поэтому закономерно нигилистическое отношение большинства научной интеллигенции к российскому государству и праву. Если обратиться к трудам известных русских юристов  начала ХХ века: Б. Чичерина «Философия права», М. Ковалевского «Государственное право европейских держав», С. Котляревского «Власть и право. Проблемы правового государства», П. Новгородцева «Идеал правового государства», Г. Шершеневича «Общая теория права», В. Гессена «Теория правового государства», Б. Кистяковского «Социальные науки и право. Очерки по методологии социальных наук и общей теории права», И. Ильина «О сущности правосознания», М.Н. Капустина «Теория права. Общая догматика», то нельзя не отметить,  что в основе их анализа западный опыт, а  выводы отражают западные юридические конструкции. Как отмечал Г.Г. Шпет, «государство наше самобытное, а наука заимствована, не уходит своими корнями в российскую почву». Одно заимствование, подражание, «танец смерти вокруг абстракции» .  

 Д.И. Качиновский при анализе современного состояния политической науки в Западной Европе и России отмечал: «Мы не изучали ни своего государства, ни народа, и когда обстоятельства заставили нас подумать о реформах, – людей, просвещенных и способных найти верный путь к общественным улучшениям, – между нами не нашлось». Наука «не будучи проверяема в жизни, получает характер мечтательный и отвлеченный, становится теорией, и притом разрушительной» .  Н.Н. Алексеев  подчеркивал, что одна «из самых малоизученных сторон русской народной жизни – именно воззрений русского народа на государство, его политические идеалы» . Н.П. Загоскин отмечал, что мы еще не начали «исследование генезиса исторического развития русской правовой жизни в ее правосознании, институтах и правоотношениях, в связи с историческими судьбами русского народа и развитием его государственного и общественного строя» . Указанные авторы с различных сторон обращают внимание на бинарность правового и политического сознания представителей светской и народной политической культуры.

Теоретические исследования, российского государства и права стали появляться в российской юридической науке в конце XIX – начале XX вв., Они отражали формирование новой научной парадигмы XX века – цивилизационной. В ее основе – идеи славянофилов и Н.Я. Данилевского о качественных особенностях становления и развития славянской (русской) цивилизации, государства и права в отличие от европейской.

Если обратиться к соотношению политической и правовой культуры в досоветский период, то можно констатировать несколько основных выводов. Первый. В силу амбивалентности правовых и политических ценностей российского общества политическая и правовая культура были достаточно автономны  как в целом, так и в плане основных сословий. Объяснение этого состояния в рамках формационной парадигмы оформилось в два подхода: западников и славянофилов. В каждом из них сформировались в качестве основных революционное и эволюционное направления. Поэтому закономерно существовало множество точек зрения на проблему соотношения политической  и правовой культуры. Эта фрагментарность в государственно-правовых исследованиях так и не была преодолена, потому что государственно-правовые реалии конца XIX – начала XX века отражали не только плюрализм, но и антагонизм государственно-правовых ценностей российского общества. Реформы Александра II придали этому антагонизму легальные государственно-правовые формы, столкновение которых стало неизбежным в 1917 г.

Общественно-политические изменения российского общества в советский период обусловили возникновение теоретических и практических предпосылок анализа соотношения политической и правовой культуры. Это нашло свое выражение  в теории евразийского и советского государства и права. В основе этих теорий – цивилизационная парадигма. Евразийская теория основывалась на идеях противопоставления евразийства европоцентризму. Большая часть евразийцев считала: «Нашей отправной точкой мы считаем советский государственный строй» с последующим эволюционным изменением  советского политического режима и придания ему «демотической природы». Это означает, что «государство наше должно быть построено на глубоких народных основах и соответствовать «народной воле». В советской системе такой основой являются Советы. Они подлежат дальнейшему укреплению, развитию и усовершенствованию в евразийском государстве . Теория евразийского государства основывалась на народных государственно-правовых ценностях, в которых превалировали правовые. Советы – объективированная форма народной политико-правовой культуры.

Советское государство в своей глубинной основе, подчеркивали евразийцы, тесно связано и обусловлено правовым сознанием и правовой культурой народа. Эта важная особенность советского государства и права в общей теории государства и права осталась неисследованной. Как советская, так и постсоветская теория государства и права отрицает преемственность с предыдущим этапом (теория дискретности). Но многие авторы за рубежом, в том числе эмигрировавшие из России, и в первой и во второй половине XX века отмечали, что Сталин использовал все достижения российской правовой и политической культуры в той мере, в какой они способствовали укреплению Советского государства в 30-40-е гг.  В их числе были и те, кто негативно относился к Советскому государству: Н.Н. Алексеев, Н.А. Бердяев, С.П. Булгаков, А.С. Изгоев, П.Н. Милюков, П.А. Сорокин и др. Только в XXI веке появились исследования в российской юридической науке, в которых начинают рассматриваться вопросы преемственности российской правовой и политической культуры. Так,     О.В. Мартышин подчеркивает: «Не увидеть исторической преемственности советского государства и права по отношению к российскому государству и праву до 1917 года просто невозможно» .

В советский период был преодолен разноуровневый теоретический плюрализм при исследовании политической и юридической культуры, что создало предпосылки для выявления их тесного соотношения и взаимовлияния. Необходимо подчеркнуть, что советская правовая культура отожествлялась с юридической. В плане подчинения либо зависимости юридической культуры от политической трактовали юридическую культуру Е.В. Аграновская,  Е.А. Зорченко, В.И. Иванов, В.Ф. Казаченко,  О.А. Красавчиков, Е.А. Лукашева, В.П. Сальников, А.П. Семитко, В.В. Смирнов, В.Д. Шишкин, В.В. Эглитис и др. Такой подход к соотношению юридической и политической культуры являлся основополагающим в советской юридической науке вплоть до  90-х гг. XX века. Данный подход отражал реальности советской политической системы.

В 90-х гг. XX века правовую культуру начали рассматривать как явление не только политики, но также и общества, и культуры. Так, А.П. Семитко трактовал правовую культуру как качественное состояние правовой жизни социалистического общества, В.В. Копейчиков рассматривал правовую культуру как фактор формирования социалистического правового государства. К концу 90-х гг. сформировался подход к правовой культуре как совокупности достижений общества (правовой и социокультурный прогресс), его социальных групп в области регулирования общественных отношений, обеспечивающих верховенство права в общественной жизни, приоритет естественных прав и свобод человека. Но в целом правовую культуру традиционно рассматривают в юридическом плане как «правовые ориентиры, убеждения, ценности, образцы юридически значимого поведения, оценки действующего права и правовых институтов, т. е. определенное состояние правосознания». Такой подход отражает рассмотрение правовой культуры в основном как явления позитивного права, вне связи и взаимодействия права с социокультурным пространством, в котором оно реализуется и функционирует.

Если обратиться к авторам, которые собственно рассматривали взаимодействие политической и правовой культуры, то необходимо отметить, что они отражали изменения в подходах к праву и его взаимосвязи с политикой. Так, до середины 80-х гг. В.З. Роговин, В.Т. Кабышев, М.А. Шафир, Ю.А. Кириллов, В. Халипов, Ю.П. Ожигов, М.М. Лисенков отмечали при анализе политической культуры наличие компонентов права: нормы, права и обязанности, правосознание. В конце 80-х годов О.В. Мушинский подчеркивает, что существенный признак политической культуры – права и свободы человека и гражданина.  А.И. Демидов, В.М. Долгов, А.В. Малько подчеркивают органическое единство политической и правовой культуры.  А.С. Панарин отмечает, что юридическое и правовое мировоззрение – основа политической культуры, Е.Б. Шестопал – что политическая культура отливается в правовых установках.

Анализ соотношения политики и культуры, с одной стороны, и политической и правовой культуры, с  другой, – дают основания предполагать тесную взаимообусловленность политической и правовой культуры. Не касаясь всего разнообразия проявлений этой обусловленности, следует выделить основополагающую: политическая деятельность является сущностным элементом правовой культуры в той мере, в какой она обусловлена правом, отражает и выражает ценности правовой культуры уже потому, что индивид выступает в политике в качестве гражданина, возможности которого зависят от его политических и гражданских прав и свобод. Последние, в свою очередь, отражают основополагающие ценности культуры. По мнению В.В. Копейчикова, «именно деятельность концентрирует в себе все стороны правовой культуры общества, государства, организаций, отдельной личности» . В.П. Сальников рассматривает правовую культуру как «определенный характер и уровень творческой деятельности людей.  Она результат творческой деятельности людей в сфере права», а правовую культуру личности – как «творческую деятельность, соответствующую прогрессивным достижениям общества в правовой сфере».

В постсоветский период при рассмотрении соотношения и взаимовлияния политической и правовой культуры вновь стали превалировать либеральные подходы. По мнению В.М. Шафирова, О.А. Пучкова, А.П. Семитко, Е.А. Лукашовой, В.М. Савицкого, В.В. Копейчикова во взаимодействии государства и права определяющая роль принадлежит праву. «Центр тяжести развития права в наше время, как и во все времена, – не в законодательстве, не в юриспруденции, не в судебной практике, а в самом обществе» . Поэтому сформировавшийся в Европе цивилизационный правовой архетип проявляет способность к пространственному развитию, поскольку отражает и выражает обусловленность права культурой  и обусловленность государства правом.      Право в большей степени, чем все другие социальные нормы, обеспечивает индивиду свободу его развития. Свобода как главный позитивный результат культурного развития выражается только в субъективных правах, именно эта основополагающая культурная ценность права делает его противовесом государству. «Право (и это, кстати, «выдаёт» его исконную природу) существует и развивается  в известном противостоянии и даже противоборстве с государством…» . Право вырабатывается культурой, которая отторгает правовые нормы, привносимые извне, если они не соответствуют ценностям и смыслам национальной культуры (правовая аккультурация) . Поэтому права гражданам нельзя дать, их следует признать de facto, как явление культуры. Личные (гражданские) права призваны обеспечить свободу и автономию индивида как члена гражданского общества, его юридическую защищенность от какого-либо незаконного вмешательства государства.

Таким образом, в 90-е гг. XX века советская теория государства и права шагнула не вперед, а назад к абстрактному либеральному европоцентризму. В.Е. Чиркин  и ряд других авторов отмечают, что общечеловеческие ценности и современное государство явно противоречат друг другу. На Всероссийской конференции «Теория государства и права на рубеже веков» подчеркивалось, что ценности «западноевропейской политико-правовой культуры, сформулированные в XVII – XVIII веках, некритически заимствуются современной теорией государства и права. Теоретические конструкции примата прав человека над любой социальной общностью, доминирования гражданского общества над государством существуют как идеологемы и не реализованы практически» . Подобные подходы к либерально-правовым ценностям уже имели место в конце XIX века. Им противостоял цивилизационный подход. Так, Н.М. Коркунов подчеркивал: «Прочный и твердый общественный строй установится лишь тогда, когда будет подчинять себе отдельных личностей с такой же безусловной беспощадностью, как законы природы» . На взгляд автора, с европоцентристских позиций мы не можем понять  специфику и особенности не только соотношения, но даже природы российской политической и правовой культуры. Она обусловлена российской цивилизацией, системно-хроноструктурные исследования которой станут методологической основой выявления соотношения и взаимодействия российской правовой и политической культуры.  Соотношение правовой и политической культуры, как и их основополагающих объективаций, государства и законодательства, коррелируется состоянием и уровнем общественного развития. Поэтому теоретические конструкции, обосновывающие примат государства над правом или права над государством, малопродуктивны. Они основаны на причинно-следственных связях, что требует выявления причин порождения одного явления другим. Соотношение государства и права, правовой и политической культуры намного сложнее причинно-следственных связей. Их соотношение не может быть монистическим, оно имеет системный характер (т. е. множество взаимовлияющих соотношений), который в большей мере выявляется при анализе взаимодействия правовой и политической культуры в конкретной социокультурной среде.

В современной теории государства  и права не разрабатывается проблематика  соотношения и  взаимодействия российской политической и правовой культуры. Это обусловлено двумя основными обстоятельствами. Первое, исключение категории «политическая культура» из проблематики общей теории государства и права в связи с введением  научной  и учебной дисциплины «политология». Второе, господствующее в теории государства и права мировоззрение, что советское государство и право – это регресс в развитии правовой культуры, правовой и политической системы . В основе этой точки зрения находятся три фактора. Первый сформировался в рамках советской научной традиции. Суть его в том, что культура в целом и правовая культура в частности есть качественное состояние, под которым понимались социалистические правовые ценности в противовес капиталистическим. В постсоветское время ценностями права признали права абстрактного гуманного человека, которые идеологически сформулировала западноевропейская правовая теория. Они имели идеологический смысл в противостоянии социалистическому общественному праву. Но идеологемы о правах человека оказались утопическими «дремучими идеологемами XVIII века», когда нарождавшийся рационализм провозглашал новые капиталистические государственно-правовые ценности.

Второй фактор основывается на том, что социализм, а следовательно, советское государство и право – это тупиковый путь в развитии человечества.  Эта позиция основана на либеральных воззрениях. Такой вывод противоречит объективным историческим фактам. СССР за очень короткий срок относительно мирного развития (40 лет из 70) достиг таких высот научно-технического, социального и государственно-правового развития, каких ни одна капиталистическая страна еще не показала за трехсотлетнюю историю капитализма. Социализм в СССР доказал социокультурное преимущество государственно-правовых ценностей социализма  перед капитализмом. 

Третий фактор –  методология, объясняющая развитие российского общества. В XX веке в российской государственно-правовой науке превалировала теория дискретности развития российского общества, которое на каждом этапе начинает качественно новый путь своего развития, чтобы догнать Запад. В противовес дискретности славянофилы разрабатывали эволюционную теорию развития российского общества, государства и права. Российскую (русскую) цивилизацию как особый культурно-исторический тип в качестве самостоятельной и самобытной выделяют в отечественной и зарубежной науке начиная с Н.Я. Данилевского. Следовательно, в рамках цивилизационного подхода наиболее рельефно проявляется взаимодействие правовой и политической культуры российского общества, поскольку анализ государственно-правовых явлений неотделим от анализа общества в целом. Взаимодействие правовой и политической культуры в контексте российской цивилизации имеет сложный и противоречивый характер, свои особенности на каждом этапе развития российского общества.

Во второй главе «Государственно-правовые институты и функции политической культуры» выявляются и анализируются ее основополагающие институты и функции. Институциональные трактовки политической культуры многообразны в силу ее полифункциональности. В последней четверти XX века институты политической культуры, главным образом, рассматривали в ракурсе сохранения и трансляции государственно-правового опыта. К таким институтам политической культуры М.А. Шафир, В.Т. Кабышев, В.М. Корельский,      Ч. Мойсевич, Л.С. Мамут, Р.А. Сафаров, В. Халипов относили право, законы, нормы: Д.В. Гудименко, К.С. Гаджиев, А.И. Демидов, Н.М. Кейзеров, А.С. Панарин, Ю. Пивоваров, Э. Баталов, –  социально-политические нормы и формы. Е. Вятр, Д.А. Керимов, Г.Л. Кертман, Л.С. Мамут, М.С. Каган, Л.Н. Коган в качестве институтов политической культуры рассматривали совокупности социально-политических институтов (учреждений). Необходимо отметить, что в теории государства и права исследование культурно-политической и общественной сущности государства и права, в целом, и их институтов, в частности, пока еще не носит комплексного характера. Между тем в современной теории как никогда актуальны исследования, синтезирующие государственно-правовую, политическую и социокультурную сущность государства и права. Мера сочетания, взаимодействия и взаиморазвития этих сущностей обусловлена социокультурной природой конкретного общества, в котором идет процесс их становления и  развития.

В целом, есть понимание института (организации, учреждения) как исторически сложившейся устойчивой формы организации совместной деятельности. Этот общий подход находит свою специализацию, когда анализируют социальные, политические, государственные, правовые институты. Но при институциональном анализе политической культуры применение общего либо специализированного понятия института малопродуктивно, поскольку такой анализ не выявит качественных сущностно-структурных проявлений политической культуры. Оно соединяет в себе качества нескольких явлений, поэтому необходимо синтезировать базовое понятие института политической культуры. Его нельзя вывести из анализа точек зрения на институциональные формы политической культуры. Он основан на общем либо дисциплинарно-специализирован-ном подходе.

Постановка исследовательской задачи институционального анализа политической культуры требует синтезировать дисциплинарные знания, принадлежащие к системам научных предметов, которые построены на различных научных основаниях. В наибольшей мере противоречия такого синтеза снимает деятельностная методология, поскольку деятельность любого субъекта материализуется (объективируется). Деятельность так или иначе носит институционально-функциональный характер. Современная интеллектуальная ситуация деятельностного подхода при исследовании государственно-правового содержания политической культуры характеризуется отсутствием общей онтологии. Поэтому ни одна из исследовательских позиций не может претендовать на общую для всех истинность. На смену характерному для классической философии первой половины  XX века стремлению к системному единству знания во второй половине XX века пришел плюрализм, отражающий наличие множественных типов мышления.

Институциональный анализ политической культуры, по мнению автора, предполагает выделение в качестве ее основных институтов те, которые сочетают в себе ее сущностные качества и свойства. В этом сложность институционального анализа политической культуры, поскольку он требует модификации понятия института, которое сочетает в себе качества формально-юридического, государственно-политического и социокультурного института.

Таким образом, понятие института политической культуры должно отражать две основные особенности. Политическая (государственная) составляющая институтов политической культуры может быть осознана не иначе как в соизмерении с правом. Это позволяет избежать одностороннего «выпячивания» формально-юридической либо организационно-принудительной (государственно-властной) стороны, что усиливает их общественный ракурс. Вторая особенность института политической культуры состоит  в том, что в нем отражаются и взаимодействуют как государственно-правовые, так и социокультурные компоненты. В этом качественная специфика институтов политической культуры. Они способствуют самодеятельному участию человека в политике, поскольку в них государственно-правовые ценности не отчуждены от граждан, а разделяются ими и составляют внутренний смысл их собственной деятельности. Прообразом института политической культуры служат религиозные институты, функционирование которых основано на религиозных ценностях и в которых сам верующий занимает центральное место и действует самостоятельно и самодеятельно.

На основании базового понятия института и методологических принципов институционального анализа можно выделить следующие основные институты политической культуры: государство и право в целом, законодательная власть, права человека и гражданина, общественно-политические организации, самоуправление, гражданское общество.

Функциональный анализ  позволяет обнаружить главные направления реализации государственно-правовой составляющей политической культуры в политической и социокультурной системе. Критерием выделения функций политической культуры является наличие трех основных блоков – социокультурных, политических и правовых (нормативных) компонентов как в системе культуры, так и в политической системе. Эти три блока также образуют и фундаментальную основу политической культуры. Поэтому с учетом обусловленности политической культуры политикой  и культурой, а также ее собственной специфики и особенностей необходимо выделить две основополагающие функции политической культуры: политической и правовой социализации, правовой модернизации государственных институтов политической системы.

Функция политической и правовой социализации опосредует процесс вхождения индивида в систему социально-политического и государственно-правового функционирования общества, чтобы индивид стал политически мобильным гражданином, который посредством своей культурно-творческой самодеятельности в политической и государственно-правовой сфере    мог реализовать свои  потребности в самореализации и самоактуализации. Основная задача политической и правовой социализации – развитие субъектно-самодеятельной гражданской политической культуры. Основными формами социализации являются: семья, образовательная система, малые неформальные группы, в которых каждое новое поколение социализируется к основным ценностям национальной культуры; местное самоуправление, где реализуются первичные социокультурные и государственные потребности и гражданские интересы; общественно-политические объединения.

Политическая и правовая социализация реализуется в трех направлениях. Первое является существенным компонентом общей социально-культурной социализации индивида в силу того, что государственно-правовая система закрепляет и защищает наиболее значимые социально-культурные ценности. Второе направление отражает процесс усвоения стандартов: ценностей, ориентиров, норм, образцов поведения, т. е. сложившихся компонентов политической культуры, способствующих становлению у индивида умений и способностей адекватно действовать правовыми способами в конкретной политической системе и реализовывать в ней свои интересы и потребности. Третье направление отражает то, что именно политическая и правовая социализация являются главной детерминантой  гражданского поведения, которое определяет силу и слабость государства, действенность права.

Функция правовой модернизации государственных институтов политической системы выражает наиболее существенные черты политической культуры – государственное преобразование политической системы, наращивание ее  адаптивных возможностей к постоянно ускоряющимся социокультурным изменениям, к увеличению форм политического влияния социально-политических групп и граждан на процессы управления обществом и государством. Целью правовой модернизации государственных институтов является их культуросообразность – соответствие потребностям социального развития. Действенность этой функции во многом определяется степенью рационализации и легитимности государственной системы. Функция правовой модернизации отражает потребности развития общества, где государство превращается в одну из сфер самореализации личности, а гражданин – в самостоятельно мыслящего и самодействующего субъекта политической системы. Основной формой реализации функции правовой модернизации являются права и свободы граждан.

Базовые условия правовой модернизации определяются социокультурной средой и транслируются в политическую культуру. Модернизация способствует адаптации государственно-правовых институтов к социокультурной среде. Поэтому качественно различные результаты модернизации будут в мононациональном и полинациональном обществе. Последнее имеет более сложные параметры и требует системной политической и правовой модернизации с учетом ценностей различных национальных культур. Основным фактором правовой модернизации является политическая культура. Ее социокультурные (гражданские) параметры определяют рамки и результаты правовой модернизации государственных институтов.

Функции политической культуры оказывают влияние на политическую систему в тесной взаимосвязи и взаимообусловленности. Политическая и правовая социализация способствуют не только освоению культурно-политических ценностей и объективаций,  гражданскому становлению, когда молодой человек приобретает права и свободы, но и постоянной модификации  политической, государственной и правовой деятельности и политической культуры в целом уже потому, что граждане используют свои гражданские и личные права и свободы для достижения собственных социокультурных интересов и реализации потребностей. Модификация государственно-правовой деятельности в ходе социализации создаёт и накапливает предпосылки для правовой модернизации государственных институтов политической системы. В основе этой модернизации находится потенциал гражданской политической культуры индивида. Качество этого потенциала выражают культурно-творческая самодеятельность индивида в социокультурной сфере и его права и свободы в политической сфере. Динамика модернизации политической системы прямо пропорциональна возможностям каждого нового политического поколения реализовывать накопленный потенциал своей гражданской политической культуры.

В главе третьей «Государственно-правовые тенденции и перспективы становления современной российской политической культуры» на основе диссертационного исследования сформулированы следующие положения. Государственно-правовые институты российской политической культуры на всех этапах становления российской цивилизации – древнерусском, великорусском, российском, советском – сохраняли и обеспечивали ее дальнейшее развитие. Для любого народа лучшим государственным устройством является то, которое защищает среду его жизнедеятельности. С этой функцией государство справлялось на всех этапах тысячелетнего развития российской цивилизации. В периоды «видимого разрушения» российской государственности появлялась более эффективная государственная матрица для решения очередных задач развития российской поликультурной цивилизации.  Революции в России – это не ошибка истории, а  единственно возможные на тот исторический момент назревшие развязки государственных противоречий ее цивилизационного развития. Их решение эволюционным путем не имело перспектив в связи с отсутствием необходимого мирного периода, который обусловлен, прежде всего, внешними угрозами для российского общества, что имеет самые обширные территории в мире. Перестройка и последующие за ней  события показали, что эволюционный путь устранения накопившихся в советской государственной системе противоречий сам по себе не гарантирует эффективного развития российской цивилизации.

За двадцать лет прозападных реформ Россия не решила социокультурных, правовых и государственных проблем, которые стояли перед ней в 1985 г. и которые накопились за перестроечный и постперестроечный период. В начале ХХI века решена одна из них. Российская цивилизация и ее государственность стабилизировались и начали медленно выбираться из хаоса скопившихся проблем. Но это движение пока не имеет осмысленной стратегической социокультурной и государственной цели. Мы не знаем общества, в котором живем. Это незнание сохраняется и в постсоветское время. На Западе предпринимаются огромные  интеллектуальные и финансовые усилия, чтобы исказить советский этап государственного развития, объявить его тупиковым. Антисоветизм западных и российских исследователей основан на искажениях и подтасовках. Если непредвзято оценить реальные  достижения советского государства, то можно с уверенностью утверждать, что  советский социализм есть такая же универсалия современной мировой цивилизации,  как либерализм и консерватизм (традиционализм). Российская цивилизация, особенно на советском этапе становления, основывается на всестороннем развитии качеств общественного  человека. Д.С. Лихачев подчеркивал, что «личность, личностное начало существовали в русской культуре всегда» .

«Русский проект» в советский период внес позитивный вклад в улучшение социальных условий жизнедеятельности миллионов и даже миллиардов простых людей как в России, так и за рубежом . «Русский путь» вел к развитию и просвещению, хотя и не в самой совершенной форме, но всегда значительно улучшал существующие ранее условия жизни российского общества. Российская государственность внесла огромный вклад  в развитие мировой и особенно европейской цивилизации уже потому, что неоднократно спасала последнюю от внешних вторжений (монголы, Османская империя) и внутренних мутаций (бонапартизм, фашизм).

Тенденции и перспективы современной российской политической культуры  рассматриваются в ракурсе трех ее основных блоков: социокультурного, государственно-правового и политического. В социокультурном плане необходимо отметить следующее. Первое – модернизационный возврат к советско-российским социокультурным ценностям. Можно с большой долей вероятности назвать основной принцип (направление) зарождающейся социокультурной матрицы. В ней будут взаимодействовать коллективистские и индивидуалистические способы деятельности. Индивид, личность, гражданин станут элементами, равными общественно-политическим и социокультурным институтам. Но в этих способах взаимодействия и взаиморазвития будут преобладать общественные ценности российской цивилизации, которые способствуют ее целостности и развитию. Ведущую роль в формировании новой матрицы социокультурного развития российского общества будут играть наука и образование.  Систематизированные знания о становлении государственно-правовой системы  российской цивилизации – это следующий основополагающий принцип ее развития. Без знания прошлого нет понимания настоящего, а следовательно, и представления о возможных направлениях развития в будущем. Развитие российского общества во многом будет зависеть от того, в какой мере ему будут способствовать или препятствовать правовые и государственные институты.

Тенденции правовой составляющей отражают два направления: публичное и частное. Публичное – закон будет в той мере отражать социокультурные ценности политической культуры, в какой будет  последовательно проводиться и осуществляться принцип разделения властей и их подконтрольность общественно-политическим институтам. Однако то и другое будет зависеть от состояния частного права, его структурных взаимоотношений с публичным правом. В Конституции 1993 г. провозглашен примат частного права над публичным, но он не оформлен конституционными нормами. Текущее законодательство утверждает и закрепляет патернализм государства, органы которого соревнуются в издании как можно большего количества правовых актов, позволяющих чиновникам вмешиваться во все сферы частной жизни. Эту тенденцию можно остановить, если будет возрастать, а затем превалировать частное право, посредством которого граждане решают свои личные интересы. Этот процесс будет возможен в той мере, в какой сферы общественно-политической и государственной деятельности будут четко разграничены на правовые сферы: публичную, муниципальную (местное самоуправление) и частную. Правовой опыт такого разграничения имел место на различных этапах становления российской государственности.

В правовой составляющей российской политической культуры имеется значительный опыт осуществления личных прав и свобод в общинно-вечевых республиках (землях), боярско-княжеских и дворянских сословиях. Во второй половине XIX–начале XX века в Российской империи накоплен позитивный опыт защиты прав и свобод человека и гражданина. Своеобразны и небесполезны советские юридические конструкции «неприкосновенности личности». Конституция РФ 1993 г. заменила их на юридическую конструкцию «личная неприкосновенность». По мнению автора, советская конструкция «неприкосновенность личности» отражает общественно-политическое отношение, основу которого составляет законопослушное поведение по отношению к обществу и государству. Она вырабатывалась в общинно-вечевом, земско-волостном, советско-политическом понимании ответственности личности за решение общественных проблем, а общества – за решение проблем общественной личности. Проблема соотношения закона и благодати, сформулированная в древнерусской государственности, принимая различные формы, сопровождала все этапы становления и развития российской правовой системы. Периоды разрывов в правовых традициях не меняют общей картины правового развития .

Правовой статус личности в современной России имеет тенденцию к конвергенции двух юридических конструкций: «неприкосновенность личности» и «личная неприкосновенность». Они отражают сущностные характеристики правовых систем, выработанные в российской и западной цивилизации. В условиях глобализации и становления мировой цивилизации они обозначают две стороны неразрывной сущности индивида: личностную и общественную. Поэтому развитие правового статуса личности российских граждан предполагает наращивание правовой составляющей обеих юридических конструкций.

Сложнее ситуация с политической составляющей российской политической культуры. 90-е гг. XX века еще раз подтвердили, что очередная попытка перенести на русскую «почву» западные либерально-демократические элитарные институты провалилась. Автор подчеркивает, что в России не может возникнуть демократия в западном элитарном ее понимании. Поэтому российская политическая культура никуда не откатывалась и не фрагментировалась. Не произошло разрыва с фундаментальными основами российской политической культуры, поэтому мы не можем вернуться к тому, от чего не уходили и от чего не можем уйти – от российской цивилизации. От нее ушли экономические и политические верхи, «постсоветская власть существует вне и помимо общества» . Когда власть отказывается от прошлого, она не имеет и будущего, как это уже не раз случалось в нашей государственной истории.

Таким образом, государственная матрица следующего этапа развития русской цивилизации зарождается в блоке массовой народной политической культуры. В период глубоких политических кризисов в ней идет видоизменение социокультурных правовых и политических компонентов и ценностей. Парадоксом такого изменения может быть возврат к архаичным ценностям, которые окажутся самыми перспективными, как это уже было в советский период. С учетом анализа правовой и социокультурной составляющей современной российской политической культуры можно предположить некоторую совокупность элементов новой государственной матрицы и вероятные перспективы ее становления.

Во-первых, в политической системе российского общества будет неуклонно возрастать роль и правовой статус общественно-политических институтов, гражданских прав и свобод личности. Они все более приобретают правовые свойства, позволяющие им быть самостоятельными и  независимыми от государства. Тенденции этого становления уже были заложены в советской политической системе, где общественно-политические институты всесторонне контролировали и направляли функционирование государственно-правовых институтов. В последние годы наблюдается восстановление этой тенденции.

Во-вторых, будут возрождаться и усиливаться обычаи и традиции местного самоуправления, поскольку именно оно максимально отражает и выражает социокультурные ценности общества. Усиление местного самоуправления, его независимость и самостоятельность по отношению к государственным органам будет способствовать развитию демократических процессов в местном самоуправлении, в результате чего произойдет становление модернизированных демократических институтов российской цивилизации в XXI веке. В современной России реформы местного самоуправления пока не отражают ни прошлого опыта, ни современных реальностей.

В-третьих, в условиях открытого общества, процессов мировой глобализации и интеграции все больше будет возрастать роль и значение индивидуального начала в российском обществе. Следовательно, будет возрастать не только социокультурный, правовой, политический, но и экономический статус личности. Наращивание экономической составляющей личности (частная собственность) окажет существенное влияние на все стороны российской цивилизации, прежде всего на временные рамки становления гражданского общества, правового государства и демократических институтов.

Наше коренное отличие от западной цивилизации во многом обусловлено институтами частного права.  Их развитие в российском обществе  предполагает сближение (интеграцию, конвергенцию) западной и российской цивилизации. Она будет последовательно охватывать экономическую, правовую, политическую и социокультурную сферу современного российского общества, в котором существуют все необходимые предпосылки для становления качественно новых государственно-правовых и политических институтов на основе базовых государственно-правовых  ценностей  политической и правовой культуры российской цивилизации.

В заключении подведены итоги диссертационного исследования и сделаны основные выводы по работе. Основные положения диссертации изложены в следующих публикациях:

Статьи, опубликованные в изданиях, указанных в перечне ВАК

  1.  Костенко В.И. Особенности формирования политической культуры молодежи // Советское государство и право. – 1990. – № 4. – С. 89–94.
  2. Костенко В.И. Антагонизм светской либерально-западной и русско-народной политической культуры как основной фактор распада Российской империи //Омский научный вестник. 2006. –  №8/45. С. 11–16.
  3.  Костенко В.И. Антагонистическая радикализация политических субкультур Российской империи в начале XX века // Омский научный вестник.. – 2006. – №6/41 С.63-69.
  4.  Костенко В.И. Влияние христианизации Руси на динамику культурно-политических процессов русского общества //Омский научный вестник. –  2006. – №9/47. – С.23–25.
  5.  Костенко В.И. Предпосылки и истоки становления концепта «политическая культура» //Омский научный вестник. – 2006. – №10/49. – С. 211–215.
  6.  Костенко В.И. Государственно-правовые институты советской политической культуры // Вестник Красноярского государственного университета. – 2006. –  №6. – С. 113–116.
  7.  Костенко В.И. Общественно-исторические предпосылки становления российской политической культуры //Вестник Тюменского государственного университета. – 2006. –  №2. –  С. 177–185.
  8.  Костенко В.И. Актуальные проблемы исследования государственно-правовых институтов //Вестник Тюменского государственного университета. – 2006. – №8. – С. 188–192.
  9.  Костенко В.И. Российская политическая культура: прошлое, настоящее, будущее //Право и государство: теория и практика. – 2007. №7/31. С. 109-116.
  10. Костенко В.И. Псковская и Новгородская судные грамоты как выражение народной обычной правовой культуры // Современное право. – 2007. №10/1. С. 114-118.
  11. Костенко В.И. Государственно-правовые предпосылки российской политической культуры //Современное право. – 2007. №11/1. С. 16-21.
  12. Костенко В.И. Государственно-правовой анализ сущности институтов и функций политической культуры //Современное право. – 2007. №12/1. С. 29-32.
  13. Костенко В.И. Становление и трансформация государственно-правовых институтов российской политической культуры // «Черные дыры» в Российском законодательстве. – 2008. №1. С. 84-86.
  14. Костенко В.И. Методологические подходы к исследованию современной политической культуры //Право и государство: теория и практика. – 2008. №2. С. 143-147.
  15. Костенко В.И. Древнерусское законодательство о суде и преступлениях //Российское правосудие. – 2008. №2/22. С. 95-100.
  16. Костенко В.И., Перевалов В.Д. Тенденции развития российской политической культуры в XXI веке //Российский юридический журнал. – 2008. №2. С. 42-48.
  17. Костенко В.И. Теоретические проблемы исследования государственно-правовых институтов российской политической культуры //Российский юридический журнал. – 2008. №4.
  18.     Костенко В.И., Перевалов В.Д. Соотношение и взаимодействие российской политической и правовой культуры//Российский юридический журнал.-2009.№ 3(принят к опубликованию).

                                       Монографии и пособия

  1. Костенко В.И. Комплексная программа социологического исследования «Проблемы формирования и реализации политической культуры молодежи». – М.: АОН при ЦК КПСС, 1989. – 33 с.
  2. Костенко В.И. Анкета конкретно-социологического исследования: Формирование и реализация политической культуры молодежи в условиях перестройки. – Омск: Омск. обл. типография, 1989. – С. 42.
  3. Костенко В.И. Проблемы формирования и реализации политической культуры молодежи в условиях перестройки. Данные конкретно-социологического исследования. – Омск: ОмГУ, 1990. – 190 с.
  4. Костенко В.И. Правовые основы предпринимательской деятельности, или Как оптимально использовать правовые формы для организации частной или совместной собственности. – Омск: Меж. тип. ОмПИ, 1991. – 190 с.
  5. Костенко В.И. Приватизация и профсоюзы. Правовые формы и методы деятельности в интересах граждан: Монография (в соавторстве с А.Б. Канунниковым, А.П. Упоровым). – Омск: Меж. ОмПИ,1991.–112 с.
  6. Костенко В.И., Скобелкин В.Н. Правовое положение человека в Российской Федерации  /Р.Л. Иванов, А.Н. Костюков, В.Н. Скобелкин. Основы Российского государства и права. Омск: ОмГУ, 1995. С. 156–175.
  7. Костенко В.И., Скобелкин В.Н. Правовое положение человека в Российской Федерации. Правовой статус. Гражданство. Основные права, свободы и обязанности. Обеспечение их реализации /Р.Л. Иванов, А.Н. Костюков, В.Н. Скобелкин. Основы Российского государства и права. 2-е изд. доп. /Под ред. В.Н.  Скобелкина. Омск: ОмГУ, 1998. – С. 158–176.
  8.  Костенко В.И. Политические и правовые институты русской политической культуры: Монография. – Омск: Изд-во Омского экономического института, 2006. – 208 с.
  9. КостенкоВ.И.Российская политическая культура:прошлое,настоящее,будущее.Образоватльная программа.Омск. ОмГУ. 2007.-52с.
  10.  Костенко В.И. Российское, государство и право в системе политической культуры: Монография. – Омск: Изд-во Омского экономического института. 2008. – 308с.

                    Статьи и тезисы докладов на конференциях

  1.  Костенко В.И. Исторические предпосылки возникновения социалистической политической культуры //Конституционное законодательство и проблемы государственного управления / Ред. В.Ф. Волович, А.И. Ким. – Томск: Изд-во Томского университета, 1988. – С. 45–53.
  2. Костенко В.И. Основные черты и особенности правового воспитания несовершеннолетних //Актуальные вопросы правоведения на современном этапе: Сб. статей / Отв. ред. В.Ф. Волович. – Томск: Изд-во Томского университета, 1986. –  С. 9–11.
  3.  Костенко В.И. Особенности правового воспитания учащейся молодежи //Совершенствование нравственно-правового воспитания учащихся и студенческой молодежи в свете требований XXVII съезда КПСС: Тезисы докладов и научных сообщений научно-практической конференции / Отв. ред. А.П. Ветошкин. – Омск: Межвуз. тип. ОмПИ, 1987. –  С. 173–175.
  4.  Костенко В.И. Политическая культура советского гражданина: понятие предмета //Актуальные вопросы правоведения на современном этапе: Сб. статей / Отв. ред. В.Ф. Волович. – Томск:  Изд-во Томского университета, 1986. –  С. 9–10.
  5.  Костенко В.И. Политическая самодеятельность – необходимый элемент высокой политической культуры советского гражданина. Юридическая теория и практика: проблемы взаимосвязи /Отв. ред. А.Ф. Черданцев. – Свердловск: СЮИ, 1984. – С. 28–32.
  6.  Костенко В.И. Политическая культура – необходимый фактор развития социалистического самоуправления народа //Актуальные вопросы государства и права в период совершенствования социалистического общества. Томск: Изд-во Томского университета, 1987. –  С. 8–10.
  7.  Костенко В.И. Комплексный подход к теории и практике правового воспитания // Теория и практика правового воспитания / Отв. ред. В.Н. Скобелкин. – Омск, 1987. –  С.12–20.
  8.  Костенко В.И. Понятие политической культуры советского гражданина //Конституционное законодательство и вопросы государственного управления / Под ред. В.Ф. Воловича, А.И. Кима. – Томск: Изд-во Томского университета, 1987. – С. 29–36.
  9.  Костенко В.И. Роль личности в социалистическом политическом процессе //Политико-правовые проблемы формирования и активизации человеческого фактора: Тезисы докладов Всесоюзной научной конференции. –  Омск: ОмГУ, 1988. –  С. 7–10.
  10.  Костенко В.И. Особенности культурно-политического развития демократии в 1917 году (по материалам газеты «Омский вестник») // История культуры Западной Сибири: Тезисы докладов. –  Омск: ОмГУ, 1988. –  С. 22–24.
  11.  Костенко В.И. Политико-правовые аспекты молодежной культуры. //Молодежь и молодежные организации в политической системе социалистического общества: Материалы советско-польской конференции молодых ученых-обществоведов. – М.: ПМБ АОН при ЦК КПСС, 1988. –  С. 224–232.
  12.  Костенко В.И. Роль самоуправления в совершенствовании хозяйственного механизма //Экономический механизм в новых условиях хозяйствования: Межвуз. сб. науч. трудов. – Омск: ОмГУ, 1988. –  С. 136–138.
  13.  Костенко В.И. Политическая и правовая реформа: региональные аспекты //Право и социальный прогресс Сибири: Материалы Всероссийской научно-практической конференции /Ред. В.Н. Скобелкин, В.И. Костенко. – Омск: ОмГУ, 1980. –  С. 1–5.
  14.  Костенко В.И. Самодеятельность молодежи в условиях политической и правовой реформы //Право и социальный прогресс Сибири: Материалы Всероссийской научно-практической конференции / Ред. В.Н. Скобелкин, В.И. Костенко. – Омск: ОмГУ, 1980. – С. 33–37.
  15.  Костенко В.И. Место политической культуры советских людей в механизме ускорения //Социальные факторы ускорения общественного прогресса: Межвуз. сб. науч. трудов /Отв. ред. Л.М. Подгорных. –  Омск: ОмГУ, 1988. – С. 31–35.
  16.  Костенко В.И. Политическая культура граждан - основополагающее начало социалистической законности //Социалистическое самоуправление народа и укрепление законности в общенародном государстве: Межвуз. сб. науч. трудов. / Отв. ред. А.И Ким. – Красноярск: Красноярский университет, 1989. –  С. 68–73.
  17.  Костенко В.И. Роль политической культуры граждан в повышении качества правовой деятельности // Проблемы повышения качества и эффективности правовой деятельности: Тезисы докладов Всесоюз. науч. конференции / Отв. ред. В.И. Костенко. – Омск: ОмГУ, 1990. –  С. 12–15.
  18.  Костенко В.И. Самодеятельность как фактор повышения политической и социальной активности студенческой молодежи // Социально-философские и гуманитарные проблемы качества деятельности: Тезисы докладов Всесоюзной научной конференции  / Отв. ред. В.В. Пан. –  Омск: ОмГУ, 1990. –  С. 15–17.
  19.  Костенко В.И. Политико-правовые аспекты перестройки хозяйственного механизма //Экономический механизм управления производством в новых условиях хозяйствования: Тезисы докладов Всесоюзной. науч. конференции / Отв. ред. А.М. Кругленко. – Омск: ОмГУ, 1990. – С. 22–25. 
  20.  Костенко В.И. Взаимодействие политики и культуры в условиях демократической реформы //Обеспечение реализации конституционных прав и обязанностей в условиях перестройки: Межвед. тем. сб. науч. трудов / Отв. ред. В.Н. Скобелкин. – Омск: ОмГУ, 1990. –  С. 118–127.
  21.  Костенко В.И. Роль самодеятельности и самоуправления в хозяйственном механизме //Теория и практика перестройки хозяйственного механизма: Материалы Всесоюзной конференции. М.:  МГУ, 1990. –  С. 78–79.
  22.  Костенко В.И. Самодеятельность как фактор преодоления политической и социальной инертности студенческой молодежи // Профилактика негативных явлений в студенческой среде: Сб. научно-методических материалов. Вып. 3. Саратов, 1990. –  С. 61–63.
  23.  Костенко В.И. Старая и новая политическая культура // Правовая и политическая культура молодежи в условиях радикальной демократической реформы: Материалы Всесоюзной научно-практической конференции. –  Омск: ОмГУ, 1990. –  С. 1–16.
  24. Костенко В.И., Бабурин С.Н. Политико-правовой анализ проекта Конституции (Основного закона) Российской Федерации //Конституционный вестник. – 1991. – № 8. – С. 19–31.
  25.  Костенко В.И. Политико-правовые этапы становления гласности // Проблемы политической и правовой реформы: Межвуз. сб. науч. трудов. – Омск: ОмГУ, 1991. –  С. 17–33.
  26.  Костенко В.И. Социальная или государственная молодежная политика //Социальная справедливость в правовом регулировании общественных отношений: Межвуз. сб. науч. трудов. – Омск, 1992. –  С. 153–157.
  27.  Костенко В.И. Правовая и политическая культура молодежи // Вестник Омского университета. Спец. выпуск. –  Омск, 1996. –  С. 167–169.
  28.  Костенко В.И. Проблемы понятия политической культуры // Вестник Омского университета. –  2000. –  Вып. 3. –  С. 117–121.
  29.  Костенко В.И. Этнополитическая культура Древнерусского государства // Образование в России. – М.: Родина-Про, 2003. –  С. 117–123.
  30.  Костенко В.И. Специфика анализа понятия «политическая культура» // Проблемы правового регулирования в современном обществе: Материалы Междунар. науч.-практ. конференции. 25 мая 2005 г. Омск: Изд. Омского института предпринимательства и права, 2005. –  С. 92–97.
  31.  Костенко В.И. Социокультурные предпосылки русской политической культуры //Инновационные технологии в повышении качества образования: Материалы Междунар. науч.-практич. конференции. Омск, 2006. Ч.1. С. 152–158.
  32.  Костенко В.И. Политико-правовые особенности Великорусского общества // Право и политика: История и современность: Материалы Междунар. науч. конференции. – Омск: Изд-во Омск. юрид. академии, 2006. –  С.89–96.
  33.  Костенко В.И. Особенности российской политической культуры в 1917 году //Исследовательская работа ученых Омского экономического института: Проблемы и пути их решения. – Омск: ОмЭИ, 2006. – С. 78–84.
  34.  Костенко В.И. Методологические проблемы теории Российского     государства.   Международные юридические чтения// Материалы научно-практической конференции. Омск: Изд-во Омского юридического института.2008. С. 178-182.

     Ключевский В.О. Курс русской истории. В 9 т. Т. 2. С. 373.

     Маршалл По. Российская эпоха мировой истории. Принстон, 2003. С. 75.

     Ключевский В.О. Курс русской истории. В 9 т. Т. 9. С. 360.

     Алексеев Н.А. Русский народ и государство. С. 140, 396.

     Ключевский В.О. Курс русской истории. В 9 т. Т. 9. С. 314.

     История России:Вторая половина XiX-XX в.в.Екатеренбург. УГТУ. 1995. Т.2. С.83

       Коэн С. Бухарин. Политическая биография. 1888–1938/пер. с англ. М.: Прогресс, 1988. 574 с.

     В первой половине 80-х годов XX века 65% взрослого населения СССР добровольно участвовали в различных формах государственно-правовой и политической деятельности. Эффективность правоохранительной системы прямо пропорциональна количеству населения, самодеятельно участвующему в охране общественного порядка // Перестройка в правовой системе, юридической науке, практике: материалы научной конференции. Советское государство и право. 1987. № 9–10. 

     Зиновьев А.А. Постсоветская Россия в эпоху глобализации //Личность. Культура. Общество. 2002. Т. IV. Вып. 1–2 (11–12). С. 32.

    Политические партии России: История и современность. М., 2000. С. 517.

    Всемирная история. Т.13. М., 1983. С.19.

    Молодежь в СССР. Статистический сборник. М., 1990. С. 77, 118, 119.

    Политические партии России: История и современность. С. 514.

    Андропов Ю.В. Учение К. Маркса и некоторые вопросы социалистического строительства //Политическое самообразование. 1983. № 4. С. 8.

    Яковлев А.Н. Известия. 1988. 17. июня.

    Чиркин В.Е. Общечеловеческие ценности и современное государство //Государство и право. 2002. № 2.

         Еллиник Г. Общее учение о государстве. СПб., 1908. С. 22.

40 См.: Жан. Карбонье «Юридическая социология»; Р. Давид, К. Жоффре-Спинози «Основные правовые системы современности»; Ч.Ф. Эндрейн «Сравнительный анализ политических систем. Эффективность осуществления политического курса и социальных преобразований»; Г. Алмонд, Д. Пауэлл, К. Стром, Р. Дальтон «Сравнительная политология сегодня»; Г. Алмонд, С. Верба «Гражданская культура и стабильность демократии»; Р.Х. Челкот «Теории сравнительной политологии. В поисках парадигмы»; Р.К. Таккер «Политическая культура и лидерство в советской России» и др.

    Давид Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы современности. М.: Международные отношения, 2003. С. 118.

    Шпет Г.Г. Очерк развития русской философии. Сочинения. М. 1989. С. 50-51.

    Качиновский Д.И. О современном состоянии политических наук на Западе Европы и в России. Антология мировой правовой мысли. В 5 т. Т. 4. С. 572, 576.

    Алексеев Н.Н. Русский народ и государство.  С. 68, 69.

    Загоскин Н.П. Указ соч. С. 15.

    Алексеев Н.Н. Указ. соч. С. 175, 178–180.

    Мартышин О.В. О некоторых особенностях российской правовой и политической культуры //Государство и право. 2003. № 11. С. 23–27.

    Копейчиков В.В. Роль правовой культуры в формировании социалистического правового государства //Советское государство и право. 1990. № 2. С. 28.

    Карбонье Жан. Юридическая социология. М.: Прогресс, 1986. С. 109.

    Алексеев С.С. Теория права. С. 82, 104.

    Карбонье Жан. Указ соч. С. 190–194, 203–204.

    Всероссийская конференция «Теория государства и права на рубеже веков»/Проблемы и решения //Правоведение. 2000. № 1.

    Коркунов Н.М. Общественное значение права. СПб., 1892. С. 69.

    Семитко А.П. Развитие правовой культуры как правовой прогресс. Екатеринбург, 1996. С. 130, 264.

    Лихачев Д.С. Указ. соч. С. 201.

    Маршалл По. Указ. соч. С. 91.

      Исаев И.А. История России: правовые традиции. М.: Юкис, 1995. С. 273.

    Глебова И.И. Политическая культура современной России: облики новой русской власти и социальные расколы //Полис. 2006. № 1. С. 39.

     Алексеев С.С. Право: время новых подходов //Советское государство и право. 1991. № 2. С. 5,6.

     Цивилизация, по мнению сторонников цивилизационного подхода, –  локальная поликультурная межэтническая общность длительно взаимодействующих этносов, имеющая сходство в институциональных формах, механизмах социальной организации и регуляции, охватываемая общей государственно-правовой системой.

      10Шулындин Б.П. Исторический путь России в аспекте цивилизационного и формационного подходов //Социально-гуманитарные знания. 2001. № 2. С. 10.

    Панарин А.С. Реванш истории: российская стратегическая инициатива в XXI веке. М.: Логос, 1998. С.112–116.

    Иоанн (Снычев). Русь соборная. Очерки христианской государственности. СПб: Царское дело. 1995. С. 61.

    Нерсесянц В.С. На путях к праву: от социализма к постсоциализму //Советское государство и право. 1991.     № 2. С. 61–69; Костенко В.И. Становление и трансформация государственно-правовых институтов российской политической культуры//«Черные дыры» в российском законодательстве. Юридический журнал. 2008. № 1.

    Независимая газета. 1998. 1 окт.

    Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. В 3-х т. М., 1993. Т. 2. С. 77; Лихачев Д.С. Русская культура. М.: 2000. С. 60.

    История России: Народ и власть. СПб., 1997. С. 50–51.

         Договор Руси с Византией. Антология мировой правовой мысли. В 5 т. М., 1999. Т. 4. С. 22–27; История России: Народ и власть. С. 56–57. Костенко В.И. Псковская и Новгородская судные грамоты как выражение народной обычной правовой культуры //Современное право. 2007. № 10/1. С. 114–118.

    Загоскин Н.П. Указ. соч. С. 444.

    Поучения Владимира Мономаха правомерно рассматривать как кодекс политической культуры древнерусского «княжья» //Антология мировой правовой мысли. В 5 т. М., 1999. Т. 4.  С. 25, 43–47.

    Ключевский В.О. Курс русской истории. В 9 т. Т. 5. М.: Мысль, 1989. С. 314.

    Там же. С. 129.

    Нестеров Ф. Связь времен. Опыт исторической публицистики. М.: Наука, 1987. С. 86.

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.