WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Влияние социально-экономической политики государства на формирование правосознания сельского населения (на материалах Центрально-Черноземной области 1928-1934 гг.)

Автореферат докторской диссертации по юридическим наукам

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
 

АКАДЕМИЯ

УПРАВЛЕНИЯ

МВД РОССИИ

__________________________________________________________________

На правах рукописи

 

МИГУЩЕНКО Олег Николаевич

 

 

ВЛИЯНИЕ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ ГОСУДАРСТВА НА ФОРМИРОВАНИЕ ПРАВОСОЗНАНИЯ СЕЛЬСКОГО НАСЕЛЕНИЯ

(на материалах Центрально-Черноземной области 1928-1934 гг.)

 

Специальность  12.00.01 – теория и история права и государства;

история учений о праве и государстве

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора юридических наук

 

 

                    

                                 Москва - 2008

Диссертационная работа  выполнена на кафедре государственно-правовых дисциплин Академии управления МВД России

Научный консультант:       заслуженный деятель науки РФ, академик РАЕН, доктор юридических наук, профессор Мулукаев Роланд Сергеевич

Официальные оппоненты:  доктор юридических наук, профессор

Чердаков Олег Иванович

доктор юридических наук, профессор

Шамаров Вячеслав Матвеевич

доктор юридических наук, доцент

Сафонов Александр Александрович

Ведущая организация:         Белгородский Государственный университет

Защита состоится 2 апреля 2009 года в 14 час. 30 мин. на заседании Диссертационного совета Д 203.002.06 при Академии управления МВД России по адресу: 125171, Москва, ул. З. и А. Космодемьянских, д. 8, в        ауд. 404

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Академии управления МВД России.

Автореферат разослан «____»___________ 2008 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета Д 203.002.06

кандидат юридических наук, доцент                                    К.Л. Яковлев

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования определяется особенностями социально-экономического и правового развития России. Проведение широкомасштабных социально-экономических реформ в российском обществе на фоне сохраняющегося правового нигилизма придаёт особую злободневность исследованию проблем соотношения уровня развития социально-экономических отношений уровню существующей правовой культуры, соответствия государственной политики уровню развития правосознания современного общества.

Необходимость реформ осознаётся всеми субъектами-носителями правосознания, но их интересы могут не совпадать с целями и методами социально-экономической политики государства. Правовой нигилизм населения становится тормозом в осуществлении преобразований. Поэтому перед государством встаёт задача по структурированию среды, формирующей правосознание, и проведению специальных мероприятий по формированию правосознания адекватного социально-экономической политике. Цели социально-экономической политики получают идеологическое обоснование. Для придания новой системе устойчивости создаётся законодательство, закрепляющее цели социально-экономической политики государства в нормах действующего права. Обеспечение функционирования этой системы вызывает необходимость в формировании готовности населения следовать поставленным целям через соблюдение, исполнение и использование норм действующего права. Так как одними организационно-правовыми средствами этого добиться нельзя, то государство активизирует воздействие на население посредством стимулирования общественно-политической деятельности негосударственных организаций. В результате, действие норм позитивного права на правосознание дополняется действием других социальных норм. Главным же условием «активизации человеческого фактора» становится вовлечение субъектов-носителей правосознания в практическую деятельность по реализации целей социально-экономической политики. Чем больше этих субъектов принимает участие в такой деятельности, тем быстрее формируется направленность массового правосознания в следовании нормам позитивного права. При этом «строятся» новые производственные отношения и формируется адекватное им правосознание. Другими словами, нужен системный подход. На необходимость такого подхода к общественным явлениям указывалось в Послании Президента Российской Федерации Д.А. Медведева Федеральному собранию от 5 ноября 2008 года. В нём говорилось, что речь надо вести о «ценностях, об общественных идеалах и нравственных принципах». В то же время следует учитывать, что  организационно-правовые меры воздействия на правосознание по форме сохраняются на разных исторических этапах, но методы вовлечения населения в деятельность по достижению целей социально-экономической политики меняются.

Как показывает исторический опыт, коренные социально-экономические и политические реформы оказывают огромное воздействие на сознание больших социальных групп, что во многом предопределяет результаты реформаторской деятельности. Таким образом, изучение как негативных, так и позитивных способов и последствий формирования правосознания под влиянием социально-экономической политики Советского государства приобретает значение метода для понимания современного состояния российского общества, создает возможность рассмотреть указанную проблему как процесс, выявить причинно-следственные связи, проследить тенденции.

Анализируя степень разработанности темы исследования, необходимо отметить, что в юридической науке проблема влияния социально-экономической политики государства на формирование правосознания в условиях переходного состояния общества в прямой постановке не рассматривалась. В то же время достаточно исследованными являются отдельно взятые проблемы правосознания.

Вопросы правосознания рассматривались в работах
Б.А. Кистяковского, П.И. Новгородцева, B.C. Соловьева, Б.Н. Чичерина и других. Значительная роль в разработке теории правосознания принадлежит И.А. Ильину. Но советские исследователи 20-30-х годов ХХ века наибольшее внимание уделяли двум дореволюционным теоретикам права, принадлежавшим к позитивистскому направлению, – Н.М. Коркунову и
Л.И. Петражицкому. Однако в целом их взгляды были подвергнуты критике за отсутствие классового подхода. Главный их недостаток виделся в том, что они не отвечали на вопрос: чей интерес и чьё переживание?

Вопросы классового правосознания рассматривались в работах
К. Маркса, Ф. Энгельса и В.И. Ленина. Представление о моральном превосходстве пролетарского правосознания перед буржуазным правосознанием вело к отрицанию досоветского опыта. Однако использование в качестве источника теории взглядов французских социалистов-утопистов способствовало проникновению в правовую идеологию и естественно-правовых идей. Такое обстоятельство оказало влияние на творчество  А. Малицкого,  который утверждал, что Советская республика есть государство правовое.  С другой стороны, М.А. Рейснер считал классовым не всякое право. Но в тех социально-экономических и внешнеполитических условиях взгляды А. Малицкого и М. Рейснера не нашли поддержки.

Социально-экономические задачи по преобразованию страны диктовали необходимость сосредоточения внимания на практической работе, что находило отражение в работах советских юристов И.А. Акулова,
А.Я. Вышинского, Н.В. Крыленко, Д.И. Курского, А.А. Сольца, П.И. Стучки. Отчасти поэтому вопросы понимания права и правосознания до середины
30-х годов ХХ века носили дискуссионный характер.

Несмотря на то, что термин «революционное правосознание» после принятия Декрета о суде №1 использовался достаточно широко, специальных работ, посвящённых проблеме правосознания, было не много. Этому вопросу уделяли внимание Ф.Д. Корнилов М.А. Рейснер,
М.С. Строгович,  П.И. Стучка, М.А. Чельцов-Бебутов. Уже в первые годы Советской власти сложилось представление о структуре правосознания, как имеющем две стороны – психологическую и идеологическую. Но в условиях подготовки к войне, войны и восстановления народного хозяйства интерес к проблемам правосознания ослабел.

Интерес к проблемам правосознания возродился в 60-е годы ХХ века. В 60-е-70-е годы проблемы правосознания были рассмотрены в работах
Г.З. Анашкина, К.Т. Бельского, А.И. Долговой, В.И. Каминской, 
И.И. Карпеца, Д.А. Керимова, Н.И. Козюбры, В.Н. Кудрявцева,
Е.А. Лукашевой, Е.В. Назаренко, В.Б. Никитина, В.В. Оксамытного,
Г.С. Остроумова, И.Ф. Покровского, Д.А. Потопейко, А.Р. Ратинова,
И.Ф. Рябко, В.М. Столовского, И.Е. Фарбера и других.

В последующие годы появились работы Е.В. Аграновской,
М.Т. Баймахонова, Р.С. Байниязова,П.П. Баранова, В.И. Бегинина,
А.У. Бейсенова, Е.А. Белканова, Н.А. Бура, Н.Н. Вопленко, И.В. Головиной, П.А.Горохова, Н.Л.Гранат, А.В.Грошевого, Т.И.Демченко, Ю.В. Жикривецкой, А.В. Золотарева, О.Г. Каратаева, В.П. Малахова, А.В. Малько, Н.И. Матузова, Д.В. Меняйло, Е.К.Нурпеисова, А.В.Полякова, Д.А. Потопейко, В.В. Русских, В.П. Сальникова, В.А. Сапуна, А.П. Семитко, В.Н. Синюкова, А.Р. Смирнова, Н.Я.Соколова, А.Тамаша, А.А. Чупровой, Т.В. Шатковской,  В.А. Шегорцева и других.

Вопросы формирования правосознания специально рассматривались в работах П.П. Баранова, И.Ф. Покровского и кандидатских диссертациях
А.А. Абдумоминова, Э.К. Джамаловой, З.Д. Мадалиевой, А.А. Нейстат,
С.С. Пискуновой, В.И. Хабалова, И.М. Хиль, И.А. Шаповалова и других.

Особо необходимо выделить работы В.Б. Романовской и А.М. Евстратова, которые по хронологическим рамкам соответствуют исследуемому периоду, в первом случае – 1917-1960 год, во втором – середина 1920-х – конец 1930-х. Однако указанные диссертационные исследования имеют иные предметы и объекты исследований, ставят другие цели и задачи изысканий. В силу этого у них иная структура, содержание и выводы. 

В настоящее время комплексные работы по заявленной теме отсутствуют. Процессы формирования российского правосознания в современной научной литературе часто понимаются односторонне, только через необходимость развития индивидуалистического начала. Не получила разработки концепция комплексного подхода, сочетающая лучшие стороны формационного и цивилизационного подходов, применительно к исследованию проблемы генезиса и формирования правосознания. Неконструктивная критика периода, охватывающего 20-30-е годы ХХ века, не позволяет найти рациональное применение положительного опыта прошлого. Социально-экономическая политика государства оказывает влияние не только на формирование правосознания, но и на развитие взглядов о самом правосознании.

Объект исследования составляет общественные отношения, связанные с процессом формирования правосознания сельского населения в 20-30-е годы ХХ века.

Предметом исследования являются условия и средства формирования правосознания сельского населения в тот же период под влиянием социально-экономической политики государства.

Хронологические рамки исследования охватывают исторический период с 1928 по 1934 год. Выбор хронологических рамок исследования обусловлен проходившей в это время административно-территориальной реформой, последующим результатом которой стало создание современного административно-территориального устройства государства. Важным направлением реформы стало создание краёв и областей. Одной из них была Центрально-Черноземная область. В её состав входили территории современных Белгородской, Воронежской, Курской, Липецкой, Орловской и Тамбовской областей, а также частично Тульской и Рязанской. Центром области стал город Воронеж. Центрально-Черноземная область была образована постановлением ВЦИК от 14 мая 1928 года  «Об образовании Центрально-Черноземной области» и ликвидирована постановлением ВЦИК от 13 июня 1934 года  «О разделении Центрально-Черноземной области».

Цель исследования заключается в выявлении влияния социально-экономической политики государства на формирование правосознания сельского населения в условиях общества переходного типа 20-х-30-х годов ХХ века.

Эта цель достигается посредством решения следующих задач:

-с позиций системного подхода определить основные факторы формирования правосознания сельского населения;

- выделить типологические черты правосознания, основанного на базовой правовой ценности – частной собственности на средства производства в условиях общества переходного типа;

- доказать, что социально-экономические задачи, стоявшие перед Советским государством в 20-30-е годы  ХХ века в силу объективных причин оказали решающее влияние на формирование такой базовой правовой ценности, как  общественная собственность на средства производства в правосознании сельского населения;

- исследовать деятельность Советского государства в 1928-1934 годах по правовому воспитанию сельского населения и специфический метод «мобилизация масс на социалистическое строительство»;

- представить процесс организационного укрепления сельских Советов как необходимое условие формирования в правосознании сельского населения позитивных оценок в отношении местных органов государственной власти;

- раскрыть функции сельских Советов в правовых формах как средство вовлечения сельского населения в управление государством и формирования социалистического правосознания;

- с позиций системного подхода проанализировать проблемы формирования правосознания сельского населения, выделить этапы его преобразования и становления социалистического правосознания;

- рассмотреть роль милиции в формировании правосознания сельского населения и процесс взаимного влияния правосознания сотрудников милиции и сельского населения;

Методологические и источниковедческие основы исследования. Методологическую основу исследования составляют общенаучные, частнонаучные и частноправовые методы (диалектико-материалистический, системный, формально-логический, исторический и логический,  сравнительно-правовой).

Источниковую базу исследования составили материалы 72 фондов из 15 архивов. Значительная часть выявленных документов введена в научный оборот впервые. Использованы также нормативно-правовые акты, отчёты партийных органов и органов ОГПУ о политическом состоянии региона, отчёты о политико-моральном состоянии сотрудников милиции, публикации в средствах массовой информации и воспоминания современников.

Теоретическую основу исследования составляют труды С.С. Алексеева, Р. Арона, П.П. Баранова,  Д. Белла, Н.А. Бердяева, Н.А. Бура, Г.В.Ф. Гегеля, Дж. Гелбрейта, Н.Л. Гранат, Б.А. Грушина, Н.Я. Данилевского,
О.Г. Дробницкого, Р.Ф. Иеринга, И.А. Ильина,  В.И. Каминской,  В.Ж. Келле, Д.А.Керимова, М.Я.Ковальзона, И.С.Кона, В.Н.Кудрявцева, А.С.Лаппо-Данилевского, В. И. Ленина, А. Н. Леонтьева, О. Э. Лейста, Е.А. Лукашевой, К. Маркса, Н.И. Матузова, В.С. Нерсесянца, П.И. Новгородцева, Г.С. Остроумова, И.Ф. Покровского, Д.А. Потопейко, А.Р. Ратинова, И.Ф. Рябко,
В.П. Сальникова, Н.Я.  Соколова, А.Д. Тойнби, Э. Тоффлера, А.К. Уледова, И.Е. Фарбера, З. Фрейда, В.А. Шегорцова, О. Шпенглера, Ф. Энгельса.

Научная новизна диссертации обусловлена недостаточной разработанностью рассматриваемой проблемы. Предлагается авторский подход проведения историко-правовых исследований правосознания на основе интеграции формационного и цивилизационного подходов (сочетания принципов причинно-следственного, индивидуального и целесообразного).

Формирование правосознания сельского населения в 1928-1934 годах показано как процесс взаимного влияния внешних факторов, внутренней самоорганизации элементов правосознания и действий субъектов-носителей правосознания, связанных с хозяйственно - политическими кампаниями. Представлены системообразующие принципы формирования правосознания. Правосознание рассматривается не только с позиций его соотношения с действующим позитивным правом, но и морали, и политики.

Новый подход к пониманию формирования  правосознания привёл к необходимости ввести авторские определения понятий правосознания, среды формирования правосознания, формирования правосознания. Показаны особенности правосознания сельского населения в 20-е-30-е годы ХХ века и процесс самоорганизации элементов правосознания сельского населения, определены его основные этапы.

Выявляется зависимость осуществления государством функций в организационно-правовых формах от целей и методов социально-экономических преобразований и их влияние на правосознание.

Обосновывается вывод о необходимости выделения 1928-1934 годов в отдельный этап формирования правосознания сельского населения, которое можно рассматривать как социалистическое.

Обосновывается вывод о возможности учёта исторического опыта рассматриваемого периода по формированию правосознания.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Понятие формирования правосознания шире понятия правового воспитания. Под формированием правосознания необходимо понимать деятельность органов государственной власти и общественных организаций по построению среды, в которой становится возможной и необходимой интернализация (принятие за свои собственные) норм действующего позитивного права большинством субъектов-носителей правосознания. В то же время необходимо учитывать и то, что социально-экономические отношения оказывают решающее влияние как на среду формирования правосознания, так и на содержание самого правосознания.

2. Правосознание в своём развитии проходит ряд этапов. Каждому уровню развития общественных отношений соответствует определённый тип правосознания. Эволюцию правосознания необходимо рассматривать на пути сочетания принципов индивидуального, причинно-следственного и целесообразного. Это делает возможным выделить главный аспект в функционировании правосознания на каждом этапе развития.

3. В условиях переходного состояния общества усиливается стремление субъектов-носителей правосознания к удовлетворению своих частнособственнических интересов. Во многом такая установка определяется социально-экономическими и иными условиями жизни. Поэтому для преодоления этой негативной направленности правосознания одних организационно-правовых мер оказывается недостаточно. Большое значение приобретает социально-экономическая политика государства, успешное осуществление которой создаёт предпосылки формирования правосознания.

4. Основными отличительными признаками социалистического правосознания являются его единство и направленность на положительную оценку правовой ценности общественной собственности на средства производства. Формирование этих признаков было процессом многосторонним и зависело от задач социально-экономической политики государства. Наибольшее влияние на формирование правосознания сельского населения оказали налоговая политика государства и коллективизация сельского хозяйства.

5. Правовое обучение и воспитание являются составной частью формирования правосознания, поэтому оторванные от задач социально-экономической политики государства, не могут быть успешными. В конце 20-х-первой половине 30-х годов ХХ века такое противоречие было преодолено через объединение правового и политического воспитания с ликвидацией неграмотности. В 1928-1934 годы работа по правовому воспитанию не всегда достигала результатов, так как происходило становление системы правового воспитания сельского населения. В этих условиях возрастала организационная роль местных органов государственной власти.

6. Действие норм права должно обеспечиваться органами государственной власти. Тем самым авторитетность органов государственной власти является условием формирования адекватного данным общественным отношениям правосознания. Сельские Советы не имели необходимого авторитета у сельского населения до середины 1930 года. С середины 1930 года в правосознании сельского населения стало складываться представление о сельских Советах как высшем органе власти в деревне. В работе по укреплению сельских Советов ЦЧО можно выделить три этапа.  Первый – с 14 мая 1928 (образование ЦЧО)  до середины 1929 года. Следующий этап – вторая половина 1929 – 30 июля 1930 года, Третий этап – весна 1930 года до второй половины 1933 года. К началу 1934 года состав сельских Советов ЦЧО стал пролетарским. Это создало условия для дальнейшего формирования социалистического правосознания сельского населения.

7. В условиях общества переходного типа на первое место выходила необходимость обеспечения задач социально-экономической политики государства, поэтому правовая деятельность сельских Советов становилась средством их решения. Через деятельность сельских Советов трудовое крестьянство вовлекалось в управление страной, проводилось правовое воспитание сельского населения и преодолевался бюрократизм в работе местных органов государственной власти. Особая роль в формировании правосознания сельского населения принадлежала примирительным камерам при сельских Советах.

8. Под влиянием социально-экономической политики Советского государства в правосознании сельского населения вырабатывались соответствующие пролетарскому интересу типы мышления и поведения. Они развивались посредством политического и правового воспитания, пропаганды. Средством укрепления нового типа мышления становилась деятельность сельских Советов в организационной и правовой формах. Однако вначале представления сельского населения о справедливости созданного правопорядка не соответствовали его нравственным ценностям. Наиболее последовательными носителями собственнических интересов, ценностей и идей были кулаки. Ликвидация кулачества как класса создавала фактическое равенство крестьян по отношению к средствам производства. Сложившаяся социальная однородность сельского населения становилась условием формирования однородного нравственного, правового и политического сознания.

9. В условиях социально-экономических реформ 20-х - 30-х годов ХХ века правовые настроения крестьянства в своём развитии прошли четыре этапа.  Первый – 1928 год, второй – 1929 год, третий этап – 1930-1933 годы, с 1934 года начался  четвёртый этап. В правовом сознании крестьянства был преодолён ряд ложных правовых установок. Противоправные действия, направленные против социалистических преобразований деревни, теперь не находили поддержки в общественном сознании, нормы права всё чаще становились внутренними стимулами поведения.

Таким образом, 1928-1934 годы, когда были созданы условия (среда) для принятия норм и принципов социалистического права могут быть охарактеризованы как начальный этап формирования социалистического правосознания.

10. Противодействие сельского населения методам социально-экономической политики государства повышало роль всех правоохранительных органов в её осуществлении. Но в силу специфики деятельности и непосредственного участия в обеспечении мероприятий социально-экономической политики на правосознание крестьянства значительное влияние оказывала правоприменительная деятельность, прежде всего, милиции. В связи с этим возрастало значение формирования правосознания сотрудников милиции.

11. В 1928-1932 годах была проведена большая работа по снижению уровня правонарушений в рядах милиции.  Однако голод 1933-1934 годов негативно повлиял на результаты деятельности центральных и областных партийных и государственных органов власти по формированию правосознания сотрудников милиции. Только с преодолением последствий голода и признанием большинством населения страны достижений Советского государства в социально-экономической области формирование социалистического правосознания вновь стало возможно.

Теоретическая и практическая значимость исследования состоит в том, что формирование правосознания сельского населения в 1928-1934 годах показывается как процесс, взаимно обусловленный как волей людей, так и уровнем развития среды правосознания, где главным фактором выступала социально-экономическая политика государства.

Анализ деятельности Советского государства по формированию правосознания сельского населения приводит к выводу о том, что попытки формирования правосознания, не соответствующего уровню развития производительных сил, производственных отношений и иных факторов, становятся возможными, в частности, на пути пробуждения энтузиазма населения или усиления государственного принуждения. Неэффективность применения этих методов в современной России вынуждает учитывать исторические тенденции развития российского правосознания. Эти тенденции проявлялись в последовательном чередовании ориентированности правосознания на частные и публичные правовые ценности. На современном этапе развития возникает необходимость в преодолении правового нигилизма. Как показывает российский опыт, стремление к этому только через культивирование индивидуалистических правовых ценностей неэффективно. Поэтому выводы и рекомендации, содержащиеся в диссертации, могут послужить основой для разработки концепций и программ формирования правосознания населения, а также в преподавании учебных курсов по теории государства и права и отечественной истории государства и права.

Обоснованность и достоверность результатов исследования. Изучение правосознания сельского населения в 20-30-е годы ХХ века целесообразно проводить на материалах Центрально-Чернозёмной области, которая характеризовалась как «самый крестьянский регион в крестьянской стране», что определялось её социально-экономическими особенностями.

Результаты настоящего исследования основываются на объективном анализе нормативно-правовых актов высших и местных органов государства и партийных документах, архивных источников, материалов, опубликованных в средствах массовой информации, работ деятелей государства, партии и науки исследуемого периода, воспоминаний современников описываемых событий, их писем. В то же время анализируются работы российских, а также зарубежных мыслителей, рассматривающих историю Советского государства и права исследуемого периода.

Апробация результатов исследования. Положения диссертации докладывались на кафедре государственно-правовых дисциплин Академии управления МВД России. Основные идеи и концептуальные положения диссертации были представлены на научно-практических конференциях различного уровня, в том числе на Международной научно-практической конференции «Региональная преступность: состояние, проблемы, перспективы борьбы» (Курск, 2005 г.); Международной научно-практической конференции «Из опыта борьбы с терроризмом в Центрально-черноземном регионе» (Орел, 2005 г.); Международной научно-практической конференции «Эволюция политической и правовой культуры России. Региональные особенности и влияние европейского фактора» (Нижний Новгород, 2005 г.); IV Российском философском конгрессе «Философия и будущее цивилизации» (Москва, 2005 г.); Международной научно-практической конференции «Современные проблемы борьбы с преступностью» (Воронеж, 2006 г.); Международной научно-практической конференции «Региональная преступность: состояние, проблемы, перспективы борьбы» (Курск, 2006 г.); Международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы государственного и муниципального управления: содержание и механизмы трансформации (Курск, 2006 г.); Международной научно-практической конференции   «Современное законотворчество: теория и практика (к 100-летию Государственной Думы России)» (Москва, 2006 г.);  Всероссийской конференции «Современный экстремизм в Российской Федерации: особенности проявления и средства противодействия» (Москва, 2006); Всероссийской конференции «Современный экстремизм в Российской Федерации: особенности проявления и средства противодействия» (Москва, 2006 г.); Международной научно-практической конференции «Миграция и развитие» (Пятые Валентеевские чтения), посвящённой 85-летию со дня рождения профессора Д.И. Валентея и 40-летию со дня основания кафедры народонаселения МГУ имени М.В. Ломоносова (Москва, 2007 г.);  Международной научно-практической конференции «Регулирование миграционных процессов в Российской Федерации: политические, юридические и правоохранительные аспекты» (Ростов н/Д, 2007 г.);  ХVIII Международной научно-практической конференции Ивановского государственного университета (Иваново, 2007 г.); Международной научно-практической конференции «Обеспечение общественной безопасности в Центральном федеральном округе Российской Федерации»  (Воронеж, 2007 г.); Международной научно-практической конференции «Национальная безопасность и правопорядок» (Таганрог, 2007 г.);  Международной научно-практической конференции «Реформирование российского общества: опыт, проблемы, перспективы» (Воронеж, 2007 г.); Международной научно-практической конференции «Научный поиск в воспитании: парадигмы, стратегии, практика» (Москва, 2007 г.);  Международной научно-практической конференции «Юридическая наука в ХХI веке: теоретические разработки и практические воплощения» (Орёл, 2007 г.);  Международной научно-практической конференции «Проблемы обеспечения экологической безопасности и устойчивого развития Республики Казахстан» (Караганда, 2007 г.); VIII Международной научно-практической конференции «Современное российское законодательство: законотворчество и правоприменение» (Москва, 2007 г.); Международной научно-практической конференции «Региональная преступность: состояние, проблемы и перспективы борьбы» (Курск, 2007 г.); Международной научно-практической конференции «Эколого-правовые проблемы сотрудничества стран Балтийского региона» (Калининград, 2007 г.); Всероссийской конференции «Актуальные проблемы противодействия преступности в современных условиях» (Челябинск, 2007 г.); Всероссийской конференции «Актуальные проблемы подготовки кадров в образовательных учреждениях МВД России» (Барнаул, 2007 г.); Всероссийской конференции «Преступность и духовность: материалы всероссийской научно-практической конференции» (Псков, 2007 г.); Международной научно-практической конференции «Теория и практика обеспечения экономической безопасности» (Волгоград, 2008 г.); Третьих Всероссийских Державинских чтениях (Москва, 2007 г.)

Результаты диссертационного исследования, относящиеся к совершенствованию российского законодательства, использовались в работе Комитета по делам СНГ и связям с соотечественниками Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации. Выводы, содержащиеся в диссертации, используются в деятельности филиала ВНИИ МВД России по Черноземью. Положения диссертации применяются в служебной подготовке УВД по Белгородской области, УВД по Орловской области, а также в учебном процессе Академии управления МВД России, Барнаульского юридического института МВД России, Волгоградской Академии МВД России, Воронежского института МВД России, Курского филиала Орловского юридического института МВД России, Академии права и управления ФСИН России (г. Рязань).

Структура диссертации. Работа состоит из введения, пяти глав, подразделенных на параграфы, заключения и списка использованной литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертации, определяются объект, предмет, цели и задачи исследования; раскрываются методологические основы, источниковая база диссертации, научная новизна исследования и положения, выносимые на защиту; характеризуются теоретическая и практическая значимость работы; приводятся данные об апробации и внедрении результатов исследованя.

Первая глава – «Методологическиеосновы изучения формирования правосознания  в обществе переходного типа» посвящена анализу положений о формировании правосознания в условиях переходного состояния общества и его исторической обусловленности. Автор исходит из того, что правосознание является системой активной; организационной (целенаправленной); открытой и мягкой, имеющей обратную связь со средой; бихевиоральной, обладающей поведением (поведение системы – смена её состояний); динамической (устойчивой или неустойчивой). Любая система не может существовать вне зависимости от других систем, поэтому правосознание не может функционировать вне зависимости от среды. Под средой формирования правосознания мы понимаем совокупность организационно-правовых средств и готовности субъектов-носителей правосознания к достижению цели имеющимися средствами. Здесь в качестве цели выступают задачи социально-экономической политики государства, в качестве средства – осуществление государством функций в организационно-правовых формах, а готовность граждан к достижению цели определяется, с одной стороны, последствиями социально-экономической политики и эффективностью организационно-правовых средств, а, с другой стороны, уровнем развития производственных отношений и сложившейся правовой культурой. Другими словами, на формирование правосознания оказывают влияние не только правотворческая и правоприменительная деятельность государства и социально-экономические отношения, но ещё нормы политики и морали, а также деятельность государства в организационных формах. Таким образом, условно (так как в реальной жизни все элементы среды правосознания тесно переплетены и взаимно определяют друг друга) выявляются три яруса такой среды:  идеологический, организационно-правовой и нравственный.

Структура среды накладывает отпечаток и на структуру систем, которые в ней функционируют. Исходя из этого под правосознанием мы понимаем совокупность правовых идей, правовых ценностей и правовых интересов, подчинённых целевой ориентированности индивида, группы или общества на правозначимую деятельность. Такое понимание правосознания позволяет рассматривать его формирование как трёхсторонний процесс.

1. Психологическая сторона формирования правосознания проявляет себя через преодоление противоречия между субъективным интересом и нормами позитивного права. Как стремление к правовой идее через осознание правовой ценности (правовые нормы и принципы), а образование правовой ценности придет через осознание своего правового интереса. В свою очередь, правовые интересы выступают как осознанные потребности. В данном случае можно говорить о неуправляемом воздействии среды на формирование правосознания, о формировании правосознания «снизу», «изнутри». Основу формирования правосознания здесь составляют существующие социально-экономические отношения и сложившаяся правовая культура, а также нормы морали.

2. Идеологическая сторона формирования правосознания будет выступать как интернализация (принятие за свои собственные) целей государства, норм позитивного права и желательных для государства мотивов поведения в результате целенаправленной деятельности  государственных и негосударственных организаций (правовое воспитание) и незапланированных последствий этой деятельности (на необходимость различать сознательное, намеренное от несознательного, ненамеренного воздействия государства на общественные отношения указывал и
Г. Еллинек).  Другими словами, речь идёт о формировании правосознания «сверху», «извне». Главным условием формирования правосознания в данном случае станут задачи социально-экономической политики государства.

3. Необходимость преодоления противоречия правовой идеологии и правовой психологии на первый план выводит задачу формирования правовых ценностей, то есть положительной оценки принципов и норм действующего позитивного права. Формирование правовых ценностей также имеет две стороны: психологическую и идеологическую. Другими словами, правовые ценности не могут быть отнесены только к области правовых идей или только правовых эмоций и чувств. Из этого возникает третья сторона формирования правосознания, которая заключается в том, что отношение к правовым ценностям в свою очередь оказывает воздействие на правовые идеи и правовые интересы. Свойство правовых ценностей оказывать воздействие на правовые идеи и правовые интересы придаёт им качество ядра правосознания. Интернализация правовых ценностей способствует стабильности, устойчивости и направленности правосознания. Следовательно, основной целью формирования правосознания является формирование правовой ценности. Главную базовую правовую ценность в классовом обществе составляют идеологическое и психологическое отношение к правовому институту собственности и его правовая оценка.

Одним из факторов успешного формирования социалистического правосознания в 1920-1930-е годы была чёткая постановка задач правового воспитания. Пленум ЦК ВКП(б), состоявшийся 16-24 ноября 1928 года, указал на то, что революционная законность вызывается хозяйственной необходимостью. С этого времени активизировалась работа по выявлению и учёту материального вреда, причиняемого преступностью, но главное, задачи карательной политики начали рассматриваться в соответствии с задачами социально-экономической политики государства. Соответственно этому строилась и логика работы по правовому воспитанию.

Психологическая сторона формирования правосознания заключалась в том, что социально-экономическая политика Советского государства, правовое воспитание в определённой степени проводились с учётом традиций духовной и правовой культуры крестьянства.

Воспитание позитивного отношения и позитивной оценки правового института общественной собственности на средства производства становилось третьей стороной формирования правосознания. Создавало ядро правосознания.

Отмечается, что правосознание – явление историческое. Для его объективной оценки следует учитывать экономические, естественноисторические и духовно-культурные условия, которые различаются на разных исторических этапах развития общества. Правосознание постоянно подвергается воздействию общественных отношений и в силу этого изменяется. Каждому уровню развития этих отношений соответствует и определённое правосознание.

Решающим фактором, оказывающим влияние на общество и общественное сознание, являются социально-экономические отношения. Их изменения приводят в конечном счёте и к изменению правосознания. Поэтому понимание причин трансформации правосознания будет неполным без выявления закономерностей развития социально-экономических отношений.        

Правосознание крестьян определялось и специфическими социальными условиями. Они заключались в том, что на правосознание воздействовали господствующая политическая идеология и общинная психология и мораль. Это обстоятельство предопределило своеобразие правосознания.

Циклическое развитие производительных сил приводит к периодической смене приоритетов в правовом регулировании общественных отношений. Социально-экономическая политика Советского государства в 20-е-30-е годы ХХ века стимулировала формирование направленности массового правосознания на интернализацию норм права, закреплявших коллективистские правовые ценности. Соответствие, в конечном счёте, результатов социально-экономической политики государства интересам большинства населения страны способствовало формированию положительных оценок позитивного права.

Развитие правовых интересов на основе только коллективизма или только индивидуализма имеет определённые границы. Такое развитие ограничивается интересами общества, классов и различных индивидуумов. Изменение социально-экономических условий приводит к смене направленности общественного правосознания с индивидуалистических правовых ценностей на коллективистские правовые ценности и соответственно наоборот.

Делается вывод о том, что гармоничное сочетание индивидуалистических и общественных ценностей возможно при решении большинства социально-экономических проблем. Это требует активной социально-экономической политики государства по развитию производительных сил и созданию среды формирования здорового правосознания. В исследуемый период возрастало значение формирования правосознания, направленного на положительную оценку коллективных правовых ценностей.

Указывается, что 20-е-30-е годы ХХ века носили переходный характер. Поэтому последствия деятельности Советского государства в организационно-правовых формах по обеспечению социально-экономической политики и формированию социалистического правосознания не могут быть оценены однозначно. Многие негативные последствия этого определялись объективными причинами. В работе предпринимается попытка показать, что в условиях переходного состояния общества создаются условия для деформации правосознания.

Деформация среды способствует развитию стремления субъектов-носителей правосознания к власти и богатству. (В конце 1920-х годов сделки купли-продажи земли между зажиточными крестьянами существенно влияли на ход выборов и состав сельских Советов). Снимаются внутренние препятствия  на пути потребности удовлетворить все свои влечения  сейчас и сразу. Это приводит к поиску девиантной среды, в которой становится возможно удовлетворение частнокорыстных влечений. Меняется представление о добре и зле. Понятие «добро» связывается в большей степени с понятием «мы», «недобро» – с понятием «они». Успешная реализация своих влечений формирует чувство безнаказанности и вседозволенности.  Права одного вступают в конфликт  с правами других субъектов права и уже ничто не может остановить возникающее здесь ожесточение. 

Вхождение субъекта-носителя  правосознания в девиантную среду заставляет его больше прислушиваться  к собственным  переживаниям и групповому  опыту, чем к официальным нормам. Он перестает мыслить себя субъектом действующего позитивного права. Начинает своё действие «эффект матрёшки». Под воздействием  интернализации архаичного понимания «хорошо» и «плохо», при сохранении в памяти господствовавших представлений этого в отвергнутом переходностью обществе, обостряется  конфликт добра и зла. Правовое самосознание становится противоречивым, эклектичным. Происходит регрессия правосознания, возврат на более ранние ступени развития. Возникшие под воздействием этого правовые интересы, ценности и идеи вступают в противоречие с нормами действующего позитивного права и морали. Формируется феномен правового нигилизма. Усиливается чувство неуверенности, которое рождает страх. Преодоление страха идёт по пути  поиска вождя, призванного указать верный путь к спасению. Нормы, исходящие от  вождя, начинают рассматриваться как главный источник права, усиливается проявление в праве политического аспекта. Другой путь преодоления страха заключается в поиске субъективных защитных механизмов, что ведёт к расширению неправовой практики. В результате формируются ложные правовые установки: приспособиться к новым условиям можно только посредством нарушения норм права; достичь  результата возможно только неправовыми средствами; интерес или убеждённость в правоте даёт право на нарушение норм права и применение принуждения; существует право для «Мы» и право для «Они». Те, кто принадлежит к «они», не являются равноправными субъектами правовых отношений. Поэтому допустимо разрешать свои проблемы за их счёт; так как нормы права не эффективны, то решать возникающие проблемы необходимо за счёт вхождения в группу (клиентелу), которая поможет решить их неправовым путём; наиболее эффективный способ уйти от юридической ответственности заключается в повышении социального статуса.

В завершение делается вывод, что наиболее оптимальным способом преодоления деформации правосознания в условиях 20-х-30-х годов ХХ века было создание условий для преодоления частнокорыстного правового интереса.

Вторая глава – «Формирование правовой идеологии у сельского населения» – посвящена рассмотрению проблемы становления идеологического яруса среды формирования правосознания. Показывается процесс преобразования правосознанием задач социально-экономической политики государства в нормативные требования и влияние этих требований на формирование правосознания.

Коллективизация сельского хозяйства и налоговая политика Советского государства были обусловлены естественно-историческими особенностями России, угрозой военного вторжения индустриальных стран Запада, а также мировым экономическим кризисом. Указанные хозяйственно-политические кампании стали средством выхода СССР из мирового экономического кризиса и в этом смысле можно провести некоторую аналогию между социально-экономической политикой Советского государства и «новым курсом» Ф.Д. Рузвельта.

Особенности налоговой политики Советского государства вытекали из особенностей, присущих России, а именно: из необходимости использования внутренних источников накопления капитала. Другой особенностью стало осуществление налоговой политики на основе классового подхода. Главной причиной повышения налогов являлась потребность в индустриализации страны в целях обеспечения безопасности государства. Ещё одна причина роста налогов заключалась в естественном росте количества облагаемых хозяйств (как следствие дробления крестьянских хозяйств) и увеличение количества объектов налогообложения у этих хозяйств. Поэтому в 1928-1929 налоговом году по сравнению с 1927-1928 годом по ЦЧО уровень налогообложения возрос в среднем на 50 процентов.

Налоговые выплаты на хозяйство составляли 20 рублей 66 копеек, на едока – 3 рубля 68 копеек. Однако накануне революции 1905 года выплаты на одно хозяйство в ЦЧО составляли в среднем 21 рубль 50 копеек, а на едока – 4 рубля 30 копеек. По другим данным, до Октябрьской революции средняя величина налога на одного человека была равна 10 рублям 37 копейкам. А с учётом инфляции конца 1920-х годов налоговые выплаты в досоветской России реально были ещё выше. Несмотря на относительную сопоставимость величины налогового обложения в дореволюционный и послереволюционный периоды, налоговая политика Советского государства не может быть оценена однозначно. Во-первых, наряду с ростом налогов происходило постоянное сокращение административных расходов на содержание органов государственной власти. Во-вторых, возрастали суммы отчислений из государственного и местных бюджетов на социальные нужды.  В-третьих,  в 1929-1930 бюджетном году сумма платежей с крестьянского населения ЦЧО составила 109 миллионов 204 тысячи рублей. Однако в 1929 году был учреждён специальный государственный фонд для кредитования мероприятий по восстановлению и реконструкции сельского хозяйства  Центрально-Чернозёмной области в 90 миллионов рублей. Приведённые выше факты не позволяют характеризовать налоговую политику Советского государства как антинародную. На наш взгляд, критерием оценки этого должны служить не только показатели в области изъятия налогов, но и показатели в сфере распределения. Если в дореволюционной России сумма налогов поступала «целиком в пользу знатных и богатых», то в СССР она направлялась на повышение уровня народного достояния. Однако  крестьяне не понимали, а ряд современных исследователей «не замечают» этого. В результате политику Советской власти крестьянство оценивало, «ориентируясь всецело на сельхозналог». Крестьяне делали  вывод о возвращении к политике царского правительства и утверждали: «что раньше драли, то и теперь дерут». Происходила своеобразная идеализация досоветского периода, усиливалась ретроспективность массового крестьянского правосознания, что является одной из особенностей правосознания общества переходного типа.

Недовольство крестьян темпами и методами проведения коллективизации вело к антиколхозным выступлениям. Эти обстоятельства часто служат основой для выводов об антикрестьянской социально-экономической политике Советского государства и массовом сопротивлении ей крестьянства. На наш взгляд, столь однозначно оценивать мероприятия по коллективизации сельского хозяйства нельзя.

Стремление к обобществлению имущества зависело от материального уровня благосостояния крестьянского хозяйства. Со стороны беднейшей части деревни звучали требования быстрейшего обобществления средств производства. Объяснялось это тем, что бедняки видели в колхозах возможность общими усилиями решить проблему собственного пропитания, тем более что опыт объединения в коллективные хозяйства в 1919-1920 годах в этом отношении был положительным. Ускоренной коллективизации жаждали и деревенские коммунисты, для которых кол­лективизация имела большое моральное значение и становилась средством приведе­ния социальной действительности в соответствие с их представлением о справедливости.

Вначале темпы коллективизации определялись действиями бедняков и сельского актива.  Это уже в 1929 году привело к перевыполнению заданий пятилетнего плана. В дальнейшем ускоренная коллективизация во многом определялась деятельностью местных руководителей. Постановление ЦК ВКП(б) от 5 января 1930 года «О темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству» связывало финансирование районов с уровнем коллективизации. В условиях ограниченности материальных средств отставание в деле коллективизации грозило сокращением государственного финансирования экономического развития районов. Зато в районах сплошной коллективизации производилось первоочередное строительство электростанций, агроиндустриальных установок. В перспективе это должно было привести к повышению материального уровня благосостояния населения этих районов. Тем самым, спешка в деле сплошной коллективизации сельского хозяйства реально превращалась в гонку за экономическое развитие своего района. В интересующем нас аспекте главным итогом коллективизации стало создание материальных предпосылок для увеличения количества субъектов-носителей правосознания, основу которого составляло представление об общественной собственности как базовой правовой ценности.

Коллективизация сельского хозяйства, налоговая политика и мероприятия, проводимые как их следствие, определяли структуру среды формирования правосознания, создавали условия для его преобразования. Хозяйственно-политические мероприятия государства и их нормативно-правовое обеспечение становились средством материализации задач и целей,  стоявших перед государством в тот период. Реализация этих задач и целей через применение  права создавала условия для их отражения в правосознании как конкретных явлений действительности. Необходимость обоснования своего отношения к социально-экономической политике и нормам права её обеспечивающим формировала политические и правовые убеждения. Эти правовые убеждения и становились основой правовой идеологии правосознания сельского населения. В то же время в общественной жизни приоритет отдавался реализации социально-экономической политики. Поэтому она приобретала характер основной цели, стоявшей перед государством. Эта цель подчиняла себе деятельность государства в организационно-правовых формах, требовала проведения соответствующих мероприятий по стимулированию сельского населения в достижении задач социально-экономической политики имеющимися организационными и правовыми средствами. Тем самым, задачи социально-экономической политики государства становились основой идеологического яруса среды, формирующей правосознание.

Говорится о том, что сама по себе социально-экономическая политика государства не обеспечивала формирование в правосознании представления о справедливости созданного порядка и его соответствии нравственным и правовым ценностям крестьянства. Сохранялось недоверие к новому. Поэтому следующим шагом становилось создание системы правового воспитания.

Циркуляр НКЮ РСФСР от 24 декабря 1926 года «Об организации на местах бюро по пропаганде права» послужил точкой отсчёта в организации работы по правовому воспитанию. Осенью 1928 года было создано областное бюро ЦЧО по пропаганде права. Руководство было возложено на прокуратуру. Подобные бюро были созданы в округах, но на уровне районов они распространения не получили. Основной задачей бюро становилась координация работы правоохранительных и других заинтересованных местных органов государственной власти в правовой пропаганде. Главной задачей правовой пропаганды становилось разъяснение норм, связанных с хозяйственной жизнью деревни. Создание бюро способствовало развитию этой работы. Правовая пропаганда осуществлялась в разнообразных формах. Распространение плакатов, листовок и брошюр, беседы, показательные судебные процессы, бесплатная правовая помощь населению. Важную роль играли мероприятия по пресечению слухов и изъятия из деревни социально-чуждых элементов. Однако в силу недостатка материальных средств, противоречия отдельных норм позитивного права правовым интересам крестьян эта работа не всегда достигала результата.

Основными формами правовой пропаганды становились чтение докладов сотрудниками правоохранительных органов и проведение ими бесед с населением. Качество докладов, подготовленных сотрудниками правоохранительных органов, было низким. Одной из причин этого было то, что для каждой категории сотрудников устанавливался высокий норматив количества докладов, которые они должны были прочитать. На фоне отсутствия транспорта, средств на командировочные расходы, загруженности сотрудников прямыми обязанностями и участия в хозяйственно-политических кампаниях нормы по чтению докладов были просто невыполнимыми.

Эффективность работы по правовой пропаганде зависела не только от желания сотрудников правоохранительных органов, но была тесно связана с проведением хозяйственно-политических кампаний. С их началом она прекращалась. В результате сложилось мнение о необходимости возложить задачу правовой пропаганды на конкретный орган государственной власти. 1 октября 1929 года областное бюро по пропаганде права было ликвидировано, окружные бюро были ликвидированы во второй половине октября, а их функции возложены на суд. Таким образом, проблема правовой пропаганды из межведомственной стала узко ведомственной. Это не замедлило сказаться на её качестве. Вся работа свелась к чтению докладов. Однако большинство сельских жителей оказывалось не охваченным этой работой.

Другой причиной низкой эффективности было то, что с ликвидацией бюро по пропаганде права преобладание получили пассивные методы правовой пропаганды. На наш взгляд, необходимо выделять пассивные и активные методы правового воспитания. Пассивные методы скорее относятся к сфере правового обучения, их посредством субъекту-носителю правосознания передаются определённые правовые знания. Однако правонарушения, особенно преступления, слабо связаны с незнанием норм. Поэтому главным в правовом воспитании становится формирование направленности  правосознания. Это достигается сочетанием пассивных и активных методов правового воспитания, но решающая роль принадлежит активным, которые позволяют через социально-активную деятельность субъекта-носителя правосознания интернализировать действующие нормы права.  Поэтому наиболее эффективным методом правового воспитания являлось привлечение сельского населения к участию в мероприятиях по социалистическому строительству. Оно осуществлялось в многообразных формах: собраниях бедноты, женщин, молодёжи, проведении расширенных пленумов сельских Советов, участии в социалистическом соревновании, в работе секций сельских Советов, в проведении месячников смотра культурно-просветительной работы, в чистках, шефской работе и так далее. Важным средством становилось привлечение к содействию милиции сельской общественности (членов сельских Советов, сельских исполнителей, рабселькоров, сознательных крестьян). Помимо того, что борьба за возможность осуществлять социально-активное поведение вела к развитию здорового правосознания, результаты этого поведения оказывали преобразующее влияние на среду формирования правосознания.

В целом работа по правовому воспитанию в значительной степени переплеталась с политическим воспитанием. Её практической  задачей являлось обеспечение социально-экономической политики.

Третья глава – «Организационно – правовые формы функционирования сельских Советов Центрально-Чернозёмной области и его воздействие на формирование правосознания сельского населения» – рассматривает проблему создания организационно-правового яруса среды, формирующей правосознание сельского населения.

Говорится о том, что основным фактором, определявшим необходимость укрепления местных органов государственной власти, являлись потребности социально-экономической политики государства. В исторических условиях 20-х годов во главу угла становилось расширение прав сельских Советов и обеспечение революционной законности в их деятельности. Но это не всегда было возможно  в силу объективных причин. 

К 1 октября 1929 года в состав области входили 12 округов, 177 районов и 4 805 сельских Советов. На один район в среднем приходилось 27 сельских Советов. ЦЧО по количеству сельских Советов на один район занимала пятое место в СССР. Первое место принадлежало Московской области – 46 сельских Советов на район, а последнее Туркменистану, в котором на один район приходилось 11 сельских Советов. В среднем на один сельский Совет ЦЧО приходилось 4,4 населённых пункта, реально же приходилось от одного до семидесяти трёх. Наибольшее количество населённых пунктов имели сельские Советы Воронежского и Льговского округов.

В среднем на территории каждого сельского Совета ЦЧО проживало 2336 человек. В то же время имелось незначительное количество сельских Советов, на территории которых проживало от 108 человек до 12 тысяч. Такое положение нарушало установленное Конституцией РСФСР право каждых 300 человек выбирать свой сельский Совет. Однако сельские Советы, создавались в населённых пунктах как с числом жителей более 300, так и с числом менее трёхсот человек. Но попытки привести существующую сеть сельских Советов в соответствие с требованиями Конституции должны были повлечь за собой новые административно-территориальные переделы. Кроме того, сельские Советы, на территории которых проживало незначительное количество населения, испытывали затруднения в содержании платных должностей – председателя и секретаря. Создание Курского опытного округа в 1930 году и выделение государством для этого денежных средств позволило нормативно закрепить сложившееся положение. «Временное положение об окружном съезде Советов и окружном Исполнительном комитете, действующее в Курском опытном округе ЦЧО» разрешило образование сельских Советов в селениях с населением менее 300 человек. В дальнейшем опыт Курского округа был распространён по всей области.  Этим права сельских жителей, напротив, расширялись, выходили за рамки Конституции. Таким образом, вывод о том, что в исследуемый период права сельских жителей только ограничивались нельзя признать объективным.

С другой стороны, стремление решить социально-экономические задачи вело к ограничению прав крестьян. Большое значение имело ослабление влияния земельного общества и исключение из политической жизни деревни противников социально-экономической политики государства посредством введения правового института так называемых «лишенцев».

Уже Общие начала землепользования и землеустройства  СССР (1928 год) право решающего голоса на общих собраниях земельных обществ предоставляли лишь членам земельного общества, пользовавшихся избирательным правом по выборам в Советы. Это дополняло статью вторую «Положения об общих собраниях (сходах) граждан в сельских поселениях», утверждённого постановлением ВЦИК 14 марта 1927 года. Статья вторая со ссылкой на Конституцию РСФСР вообще исключала возможность присутствия на собраниях (сходах) лиц, не пользующихся избирательным правом. Однако механизм привлечения к юридической ответственности таких лиц отсутствовал. Только летом 1928 года диспозиция статьи 91 (участие в выборы в Советы и их съезды лицами, не имеющими на то права) УК РСФСР была расширена. С этого времени она применялась по аналогии при наличии фактов любого использования лишенцами прав, им не принадлежащих. Но для нормативного закрепления такого положения требовались новые юридические понятия. Проект  Основных положений об организации сельских Советов в Союзе ССР, принятый за основу Президиумом ЦИК СССР 1 сентября 1929 года, отказывался от понятия «сельский сход» как устаревшего и заменял его понятием «общее собрание избирателей села». Это стало шагом на пути преодоления «двоевластия» сельских Советов и земельных обществ, на основе очередного, но уже реального исключения из общественной жизни села лиц, лишенных избирательных прав. После 3 февраля 1930 года с принятием Основных положений об организации сельских Советов в Союзе ССР сельский сход как коллективный субъект правоотношений был значительно ограничен в правах, а лица,  лишенные избирательных прав, имели право на нём присутствовать. Зато на общем собрании избирателей села, полноправном субъекте права, они этого права лишались.

В работе по укреплению сельских Советов ЦЧО сложилось три этапа.  Первый – с 14 мая 1928 (образование ЦЧО)  до середины 1929 года – характеризовался активной деятельностью по административно-территориальному преобразованию районов и сельских Советов. На этом этапе решающая роль в организации сельской жизни принадлежала земельной общине. Второй – вторая половина 1929 (отказ земельных общин от поддержки методов проведения социально-экономической политики государства) – 30 июля 1930 года (Постановление ВЦИК и СНК РСФСР «О ликвидации земельных обществ в районах сплошной коллективизации»), этап «двоевластия» сельских Советов и земельной общины, завершился ликвидацией последней. Третий этап – весна 1930 года (в связи с решением главной задачи периода, массовой коллективизацией, руководство в деревне фактически перешло в руки правлений колхозов) до второй половины 1933 года (с 1 июня 1933 года началась третья чистка, которая основной упор делала на чистку колхозного руководства). Третий этап характеризовался формированием пролетарского состава сельских Советов посредством чисток, кампаний по их перевыборам и по борьбе с перегибами. К началу 1934 года состав сельских Советов ЦЧО стал пролетарским. Это позволило перейти к чисткам колхозного руководства.

Возрастание роли сельских Советов становилось важным средством усиления влияния социалистической идеологии в общественной жизни деревни, закладывало основы повышения их авторитета и уважения к ним со стороны населения. Последнее обстоятельство являлось решающим в формировании правосознания. Но на пути формирования массового социалистического правосознания укреплением материального положения сельских Советов и ослаблением земельных обществ была решена только часть проблемы. Вторая сторона проблемы заключалась в субъективном факторе, в способности  конкретных сотрудников аппарата соответствовать правовым идеалам, которым объективно должна была отвечать их деятельность. Поэтому закономерной становилась необходимость проведения кампаний по «вычищению» из аппаратов местных органов власти всех, чьё поведение не соответствовало правовым идеалам, культивируемым государством. Это неизбежно сказывались на изменении правового сознания сельского населения.

В результате проведённых мероприятий были расширены юридические права сельских Советов. Новой функцией, наряду с административной, фискальной и правоохранительной, стала политико-воспитательная. Необходимость проведения политико-воспитательной работы ставила перед ними и задачу правового воспитания сельского населения, например, посредством проведения бесед о значении самоохраны.

Сосредоточение всей полноты власти в сельских Советах после ликвидации земельной общины имело и положительные, и отрицательные последствия. С одной стороны, это обеспечивало объективные предпосылки внесения порядка в сельскую жизнь. Усиление социального и государственного контроля способствовало сдерживанию уровня криминализации деревни. Расширению этого контроля служило привлечение сельских жителей в секции и комиссии при сельских Советах, общественные организации и выполнение ими общественной работы по поручению сельского Совета. В то же время значительные перегрузки в работе закладывали основы для формализации этих отношений, их бюрократизации.

В целом, предпринятые усилия по укреплению сельских Советов, на фоне успешного осуществления всех остальных хозяйственно-политических кампаний, дали положительные результаты. Это позволяет утверждать, что за непродолжительное время (в 1929-1933 годах) завершилось формирование организационно-правового яруса среды, в которой становилась возможной интернализация норм действовавшего позитивного права. Такая среда создавала условия для формирования социалистического правосознания. 

Рассматривается деятельность сельских Советов Центрально-Чернозёмной области в нормотворческой, правоисполнительной и правоохранительной формах.

Мероприятия Советского государства по превращению сельских Советов в главный орган власти в сельской местности усиливали их роль как субъекта правовой деятельности. В условиях общества переходного типа на первое место выходила необходимость обеспечения задач социально-экономической политики государства, поэтому правовая деятельность сельских Советов становилась средством их решения. Политические представления того времени способствовали возрастанию роли социальной функции государства. В тех условиях это приводило к преобладанию принципа целесообразности над остальными принципами применения права. В результате, законность рассматривалась через призму классового подхода, что формировало соответствующее правосознание, отражалось на правоприменительной практике.   

Наделение сельских Советов правом нормотворческой деятельности посредством издания обязательных постановлений привело, с одной стороны, к сосредоточению в одном органе государства нормотворческих и исполнительских функций. С другой стороны, потребовало создания механизма «сдержек» произвола от местных органов государственной власти посредством ужесточения юридической ответственности должностных лиц. Тем самым, в условиях, когда социалистическое правосознание не сформировалось, важным методом его формирования становилось государственное принуждение.

Постановлением Президиума ЦИК СССР от 3 февраля 1930 года «Основные положения об организации сельских советов в Союзе ССР» сельским Советам было предоставлено право издавать обязательные постановления. Это постановление получило конкретизацию в Постановлении ВЦИК и СНК РСФСР от 30 марта 1931 года «Об утверждении положения об издании местными исполкомами и Советами обязательных постановлений и о наложении за их нарушение взыскания в административном порядке». Сельские Советы получали право издания обязательных постановлений по девяти направлениям деятельности. На первом месте значилась охрана общественного порядка (борьба с хулиганством и нарушением ночного отдыха). Важным моментом стало наделение сельских Советов не только правом издавать обязательные постановления, но и правом издавать постановления о наложении административного взыскания, и принудительного взыскания штрафов. В то же время лицо, наложившее административное взыскание неправильно, могло привлекаться к уголовной или дисциплинарной ответственности. В этом постановлении следует обратить внимание на два обстоятельства. Во-первых, оно сосредотачивало в одном органе государства нормотворческие и исполнительские функции. В дальнейшем функции сельских Советов развивались в данном направлении ведомственными нормативными актами. Циркуляром Главного управления Рабоче-крестьянской милиции при ОГПУ от 28 февраля 1933 года «Об изменении статей 7,10,16,38,47,48,55,102 и 108 инструкции органам милиции по участию в издании обязательных постановлений, надзору за проведением их в жизнь и наложению за их нарушение взысканий в административном порядке» на сельские Советы возлагалась функция надзора за проведением в жизнь обязательных постановлений. Во-вторых, создание механизма «сдержек» произвола со стороны местных органов государственной власти посредством ужесточения юридической ответственности в отношении должностных лиц. К последним предъявлялись повышенные требования.

Оценивая Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 30 марта 1931 года и изданную в его исполнение инструкцию НКЮ РСФСР от 16 мая 1931 года, следует признать, что они стали значительным шагом вперёд в регулировании полномочий местных органов государственной власти по изданию обязательных постановлений. Их принятием только по линии НКВД РСФСР, было отменено двадцать пять актов.  Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 30 марта 1931 года на десятилетия закрепило порядок издания обязательных постановлений. В то же время его принятие автоматически не решило проблему правового регулирования общественных отношений в сельской местности. Здесь имелись значительные недостатки вплоть до того, что население не всегда могло ознакомиться с обязательными постановлениями, в отдельных случаях они отличались низким качеством. В результате сельские жители не всегда соблюдали нормы обязательных постановлений. Это не замедлило сказаться на других правовых формах осуществления функций сельскими Советами.

Расширение правоисполнительной формы осуществления функций сельскими Советами было связано с решением социально-экономических задач. Поэтому заметное увеличение прав сельских Советов в этой области произошло накануне проведения сплошной коллективизации сельского хозяйства. Данное обстоятельство, с одной стороны, способствовало повышению ответственности и активности членов сельских Советов. С другой, вело к серьёзным нарушениям законности и необходимости принятия мер к их устранению. И то, и другое превращалось в факторы формирования правосознания. 

Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 23 июля 1927 года «По докладу Народных Комиссаров Рабоче-Крестьянской Инспекции Союза ССР и РСФСР о пересмотре прав и обязанностей местных органов советского управления» предоставило сельским Советам право регистрации актов сдачи земли в аренду, продажи построек, регистрации актов по разделам двора или по изменению его состава. В начале 1930 года районные административные отделения передали сельским Советам право ведения всех записей актов гражданского состояния (рождение, смерть, брак, усыновление). В местностях, где отсутствовал делопроизводственный аппарат милиции, сельсоветами выдавались и  удостоверения личности. В то же время сельские Советы принимали платежи с населения без выдачи каких-либо квитанций и начали выдавать их только с 1933 года. В конце 1920-х годов рядом нормативных актов на сельские Советы и районные исполнительные комитеты (РИКи) возлагалась обязанность выполнять и нотариальные действия.

В условиях раскулачивания участились случаи обхода советского законодательства лицами нетрудовых категорий с целью получения льгот наряду с трудящимися. Стремясь избежать уплаты штрафов за невыполнение заданий по налоговому обложению через сельские Советы, кулаки передавали или отчуждали своё имущество в пользу иных лиц. Фиктивная регистрация актов усыновлений, перемена фамилий, а чаще всего разводов использовались ими для восстановления в избирательных правах, уклонения от уплаты налогов и незаконного определения своих детей в ВУЗы. Поэтому циркуляром НКВД РСФСР от 2 февраля 1930 года «О выявлении случаев обхода советского законодательства лицами нетрудовых категорий при регистрации актов гражданского состояния» за фиктивный развод в целях получения имущественных льгот устанавливалась ответственность по ст.169 (мошенничество) УК РСФСР. В целях предотвращения массовых случаев уклонения от выполнения заданий по налоговому обложению сельские Советы области в феврале 1930 года получили указание отказывать в нотариальном удостоверении сделок, носивших имущественный характер, если одной из сторон сделки был кулак.  Таким образом, социально-экономическая политика государства  прямо влияла на реализацию исполнительно-распорядительных полномочий сельских Советов. Ещё сильнее это влияние отразилось на функциях сельских Советов в правоохранительной сфере.

Возложение на сельские Советы правоохранительной функции, в какой-то степени воспроизводило  положение, когда в царской России сельский староста выполнял полицейские обязанности. Отличие заключалось в классовой направленности деятельности и более широких правах сельских Советов. Сельские Советы должны были вести борьбу с кабальными сделками, нарушением законов об аренде и батрацком труде. Кроме того, им вменялась обязанность заниматься профилактической работой через правовую пропаганду по разъяснению действующего законодательства. С учётом того, что сельские Советы обладали ещё и административными функциями (наложение взысканий за нарушение обязательных постановлений РИК, штрафы за несвоевременную регистрацию рождений и смертей) можно говорить о значительных перегрузках, с которыми должны были столкнуться работники сельских Советов. Это закономерно должно было снижать эффективность работы. Но недостатки в работе часто происходили не по вине сельских Советов.

Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 20 декабря 1927 года председателям сельских Советов и их членам предоставлялось право там, где «нет органов милиции или они в данный момент отсутствуют», в случаях, не терпящих отлагательств, производить обыски и выемки.  Однако на местах это постановление интерпретировали в том смысле, что «СНК разрешает председателям сельских Советов обыскивать домохозяев». Для того чтобы пресечь злоупотребления, НКВД  РСФСР была разработана инструкция от 3 мая 1928 года «О порядке производства обысков и выемок председателями и членами сельских советов», в которой указывались формы постановлений и протоколов обыска. Мало того, что составление инструкции задержалось на  четыре месяца, но сельские Советы даже не были снабжены этой инструкцией. Только в октябре 1928 года этот вопрос был поднят окружным руководством административных отделов области. Однако несмотря на принятые меры, среди членов сельских Советов до весны 1930 года сохранялось убеждение о том, что они имеют неограниченное право обыскивать домохозяев. С завершением кампании по борьбе с перегибами количество обысков у домохозяев, проводившихся членами сельских Советов, сократилось, но нарушение процессуальных норм при их производстве сохранялось на протяжении всего исследуемого периода.

Сельские Советы обязывались принимать участие во всех мероприятиях, проводимых милицией на их территории. Но в целом взаимодействие сельских Советов и милиции было не удовлетворительным. Имели место факты, когда председатели сельских Советов не только отказывали сотрудникам милиции в содействии, но применяли к ним силу в ответ на обвинения в свой адрес. Председатель Черницинского сельского Совета Курского округа в 1928 году даже связывал милиционеров. В целях искоренения подобных явлений в начале 1930 года сельские участковые инспектора милиции были введены в состав сельских Советов.

Правоохранительная функция сельских Советов осуществлялась в различных формах. Для её реализации при Советах были созданы два постояннодействующих института: сельских исполнителей, которые подчинялись сельским Советам и органам милиции, и примирительные камеры при сельских Советах.

Стремление «разгрузить» переполненные места лишения свободы диктовало необходимость усиления других мер воздействия на лиц, совершивших не столь опасные правонарушения. С учётом опыта дореволюционной России была возрождена практика сельских общественных судов в виде примирительных камер при сельских Советах. Кроме социально-экономических, важной причиной их создания являлась необходимость укрепления законности путём приближения суда к населению, но главное «разгрузка» народных судов. В примирительных камерах нашла отражение идея отмирания суда. Поэтому современниками они рассматривались как «орган отмирания суда». Через примирительные камеры трудовое крестьянство вовлекалось в управление страной, проводилось правовое воспитание сельского населения и преодолевался бюрократизм в деятельности народных судов.

В четвёртой главе – «Формирование коллективистской направленности правосознания сельского населения» – предпринимается попытка рассмотрения формирования правосознания на нравственном ярусе.

Обосновывается тезис о том, что в реальной жизни на правосознание воздействует сплав политических, нравственных и иных идей, взглядов, представлений и чувств. Поэтому все элементы среды формирования правосознания тесно между собой переплетены и связаны. Заметить это можно на примере правового понятия «кулак», которое во многом определило особенности формирования правосознания в исследуемый период. Причиной юридического закрепления этого понятия стала необходимость решения социально-экономических задач. На его содержание, закреплённое в нормах права, повлияли и политические взгляды о необходимости ликвидации кулачества как класса. Это сделало возможным сближение в нормах права экономического понятия «кулак» с политическими понятиями «враг народа» и «лишенец». С другой стороны, распространение в нравственном сознании беднейших крестьян понятия «кулак-мироед» создавало предпосылки для закрепления именно такого содержания понятия «кулак» в нормах права. В то же время это способствовало принятию крестьянами-бедняками норм права, регулировавших порядок раскулачивания и активное участие в применении этих норм, а участие в раскулачивании вынуждало их делать прежде всего нравственный выбор.

Изменение правосознания сельского населения было связано с реализацией двух основных задач: выселением кулаков как субъектов-носителей мелкобуржуазного правосознания и создания моральной атмосферы среди трудящихся, которая бы делала невозможным возрождение частнособственнических интересов. Реализация этих задач проходила путём ликвидации кулачества как класса и мобилизации масс по проведению в жизнь хозяйственно-политических мероприятий – прежде всего коллективизации. Этим создавались условия для формирования социалистического правосознания сельского населения. Но оценка раскулачивания не может быть однозначной.

В области правовых отношений раскулачивание способствовало росту противоправного поведения сельского населения. Его результатом стало усиление правового нигилизма крестьянства. В то же время выселение субъектов-носителей частнособственнических правовых ценностей заложило основы для развития новых правовых отношений. Субъективная сторона реализации права стала осуществляться через призму положительной оценки общественной, кооперативной собственности на средства производства. Это создало базу для формирования правосознания, направленного на интересы государства.

В области нравственных отношений, напротив, попытка ликвидации кулачества как частновладельческого класса привела к движению в обратном направлении. В сознании беднейшего крестьянства, принимавшего участие в раскулачивании, по определению Н.К. Крупской, возобладали «мелкособственнические страсти и настроения». В то же время это не было только следствием раскулачивания. По мнению Т.Н. Грановского, в переходные эпохи всегда происходит падение народной нравственности. Пробуждение архаичных норм морали вынудило Советское правительство идти по пути ужесточения карательной политики. Для раскулаченных это стало настоящей трагедией, которая сломала жизни сотен тысяч крестьян. С другой стороны, выселение кулаков вело к изменению баланса политических сил в деревне, а значит, и к новой моральной категоризации общественных отношений.

Социально-экономические задачи, которые планировалось решить посредством раскулачивания, в полном объёме осуществлены не были. Количество оставшегося избыточного населения в ЦЧО (по численности избыточного населения область занимала первое место в СССР), по расчётам автора, составляло около двух миллионов человек (около 20 процентов населения области). Нерешённость Советским государством проблемы перенаселённости посредством раскулачивания не позволило решить другую проблему – развития производительности труда в сельском хозяйстве. Вольно или невольно приходилось следовать предложению С.Г. Струмилина об ограничении прироста производительности труда в сельском хозяйстве. Такое положение отражалось на всех сторонах быта сельских жителей, создавало предпосылки к негативной оценке ими условий и организации труда. Однако в исследуемый период решить данное противоречие считали возможным только на пути сплошной коллективизации сельского хозяйства.

Показывается, что рост противоправного поведения сельского населения в 1928-1934 годах имел объективные и субъективные причины. Объективные причины вызывались социально-экономической политикой государства. Субъективные заключались в противоречии частнособственнических интересов крестьян нормам позитивного права, закреплявшим общественные отношения, на основе общественной собственности на средства производства.

Основу правового яруса среды формирования социалистической направленности правосознания составили четыре нормативно-правовых акта: Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 26 марта 1928 года «О дополнении Уголовного Кодекса РСФСР статьёй 87-а»; Постановление ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 года «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности»; Постановление ЦИК и СНК СССР от 22 августа 1932 года «О борьбе со спекуляцией»; Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 10 ноября 1932 года. «Об изменении ст. 107 Уголовного кодекса РСФСР». В условиях недостатка материальных средств и времени главным средством воспитания у сельского населения готовности добровольно соблюдать указанные нормативно-правовые акты становилось государственное принуждение. Это вело к перегибам.

Наиболее заметно это проявилось в практике применения статьи 107 Уголовного кодекса РСФСР, которая предусматривала наложение санкций за злостное повышение цены на реализуемый товар. Однако с началом кампании по хлебозаготовкам действие статьи 107 было распространено на скупщиков и держателей хлеба. На местах применение этой статьи превратилось в главный метод обеспечения хлебозаготовок. ЦЧО не стала исключением. В результате за январь-март 1928 года судами только Орловской губернии по статье 107 был привлечен 281 человек, а сумма конфискованного имущества составила 116 114 рублей (в среднем 403 рубля на человека). Однако после решений Объединённого пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) 6-11апреля 1928 года часть привлечённых по этой статье середняков была оправдана. В апреле-июне 1928 года судами Орловской губернии было осуждено уже 56 человек с конфискацией имущества на сумму 7 140 рублей (в среднем 127,5 рублей на человека). Такое резкое снижение было вызвано и тем, что к лету 1928 года стало ясно, что применение статьи 107 не обеспечивало решения проблемы хлебозаготовок. Но 20 июля 1928 года на первой конференции ВКП(б) Орловского округа И.Г. Бирн (секретарь обкома ВКП(б) ЦЧО с 1928 по 1930 годы) назвал идеальными применение чрезвычайных мер на основе революционной законности во время хлебозаготовок. Однако неясным  оставался вопрос о количестве укрытого хлеба, за который можно было привлекать к ответственности. На этот вопрос никто не мог ответить точно. Эта неясность определялась нечёткостью определения понятия кулак. В такой ситуации каждый уездный комитет ВКП(б) в целях предотвращения новых перегибов сам определял порядок применения этой статьи. По постановлению бюро Новосильского уездного  комитета ВКП(б) ЦЧО разрешалось применять статью 107 только там, где не действуют методы агитации. Бюро Елецкого уездного  комитета ВКП(б) ЦЧО разрешило применять эту статью только по личному указанию секретаря комитета ВКП(б). На протяжении 1928 года неопределённость в применении статьи 107 сохранялась. Это приводило к противоречиям между прокуратурой, которая отстаивала необходимость распространения данной статьи на всех торговцев хлебом, и местным партийным и советским руководством, считавшим, что в отдельных случаях, применять данную статью к ним нельзя. Только после указаний центральных партийных органов позиция прокуратуры получила поддержку и на местах.  В дальнейшем, вопрос о том, кого считать спекулянтом и распространяется ли на них действие статьи 107, приобретал актуальность дважды. В начале 1930 года и летом 1932 года в периоды первого и второго массовых выходов из колхозов. Только с завершением ликвидации кулачества как класса и после принятия закона от 22 августа 1932 года «О борьбе со спекуляцией», а также внесения изменений в статью 107 Уголовного кодекса РСФСР с определением юридического понятия «спекуляция» в применении указанной статьи наступила ясность. Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 2 декабря 1932 года расширило понятие спекуляции. Теперь к спекуляции приравнивалась торговля колхозами и колхозниками хлебом в областях, краях и республиках, не выполнивших годовой план хлебозаготовок.

Перегибы, допущенные местными органами государственной власти, значительно увеличили численность идейных противников Советской власти, привели в антисоветский лагерь и потенциально правопослушную часть крестьян. Тем самым, с 1933 года те, кто помимо своей воли оказался в лагере «врагов народа», также приспосабливали формы и методы сопротивления власти, формировали свою идеологию «расшатывания» существующего строя. Противоправное поведение кулачества эволюционизировало от открытого сопротивления преобразованиям деревни к тому, чтобы внедриться в новые формы сельской жизни. На смену массовым выступлениям пришло индивидуальное «вредительство». Противоправное поведение сельского населения во многом обусловливалось ложными правовыми установками, к которым можно отнести следующие: дети и женщины не являются субъектами юридической ответственности, состояние опьянения – смягчающее вину обстоятельство, добиться удовлетворения своих интересов можно только неправовыми методами, коллективные противоправные действия не влекут за собой наступления юридической ответственности, если та или иная форма противоправного поведения не преследуется государством, она допустима. В 1934 году эти ложные установки были преодолены.

Попытки проследить тенденции развития правосознания сопряжены с такой трудностью как невозможность его непосредственного наблюдения. В то же время изучение устных и письменных высказываний крестьян и колхозников, а также их поведения позволяет утверждать, что в 1928-1934 годы их высказывания и поведение в значительной степени зависели от этапов социально-экономической политики государства.

В 1929-1933 годах продолжало расти количество преступлений в сельской местности. Согласно действовавшему законодательству, основными формами противоправного поведения крестьянства были: самогоноварение, хулиганство, создание лжекооперативов, сопротивление мероприятиям по коллективизации, поджоги имущества, бандитизм, разбой, самораскулачивание,  массовый убой скота, фиктивные разделы имущества, утаивание имущества, отказы от коллективной обработки земли, убой и «калечение» лошадей, поломка тракторов, кражи, спекуляция, самовольные переселения. Все перечисленные виды противоправного поведения в значительной степени были обусловлены социально-экономической политикой государства.

Специфика противоправного поведения крестьянства зависела от изменения двух показателей, детерминировавших рост преступности в сельской местности, сезонности и появления новых социальных отношений. В первом случае влияние на противоправное поведение стало оказывать проведение хозяйственно-политических кампаний – хлебозаготовок, самообложения и распространения займа укрепления крестьянского хозяйства. Во втором случае, наряду с увеличением разбоев, поджогов имущества, хулиганства и краж, появились и новые виды противоправного поведения. Они были своеобразной реакцией сельского населения на конкретные мероприятия по преобразованию деревни. Появление новых видов преступлений вело к принятию соответствующих норм права. В результате социально-экономическая политика оказывала влияние на  правотворческую деятельность государства и на формирование правосознания сельского населения. Новые общественные отношения   складывались под воздействием мероприятий по коллективизации сельского хозяйства и проводившейся налоговой политики. С началом коллективизации сельского хозяйства стали образовываться так называемые лжекооперативы. Они создавались по социальному и религиозному признакам. Если в советские колхозы не принимался «социально-чуждый элемент», то в кулацкие колхозы не допускались бедняки. Соответственно в колхозы, создаваемые на религиозной основе, могли вступать только лица признававшие данное вероучение. Лжекооперативы становились серьёзным фактором противодействия коллективизации сельского хозяйства, что требовало принятия соответствующих мер. Сопротивление политике ликвидации кулачества как класса и коллективизации проходило в разнообразных формах, но наиболее распространены были поджоги.

Не менее распространенной формой антиколхозного сопротивления, начиная с 1928 года, был выход из колхозов и растаскивание имущества. Единоличники устраивали осмотры домов колхозников, проводили собрания с требованием разогнать колхоз, разбирали и поджигали колхозное имущество, устраивали импровизированные суды над колхозниками-активистами, избивали и убивали их и их детей. При разборе колхозного имущества раздавались призывы: «не нашли коммунистов, давайте рубить их детей». Часто колхозники со своими семьями вынуждены были спасаться бегством в лесу и жить там до прихода помощи. Это вызывало ответную реакцию колхозников. Подобные события происходили весной 1930 и летом 1932 годов. В середине 1932 года, когда противодействие было в основном сломлено, крестьяне - единоличники изменили тактику.

В целом эволюция правовых настроений сельского населения прошла четыре этапа.  Первый – 1928 год, когда крестьяне в целом положительно оценивали действовавшее позитивное право, что находило отражение в правопослушном поведении большинства сельского населения. В 1929 году селяне стали положительно оценивать не все нормы действовавшего позитивного права. Третий этап – с 1930 по 1933 годы – отличался неприятием сельским населением методов социально-экономической политики, что находило отражение в противоправном поведении в формах, прежде всего «обхода» закона. Активные (вооружённые) выступления были незначительными. С началом сплошной коллективизации сельского хозяйства нормы действовавшего права выступали как внешне противоречившие интересам крестьянства требования. В этих условиях большое значение приобретала антицерковная политика Советского государства. С 1934 года начался  четвёртый этап, когда массовое крестьянское правосознание всё чаще стало склоняться к принятию норм действовавшего позитивного права в качестве внутренних стимулов поведения.

Серьёзным испытанием стал голод 1932-1934 годов. Часть сельского населения опускалась до каннибализма. Имели место факты, когда родители поедали своих детей. Из-за высокой детской смертности жизнь малолетних детей ценилась мало. Правоохранительными органами регистрировались случаи поедания нищих и даже трупов. Статистики людоедства не велось, а все его случаи квалифицировались по статье 136 (умышленное убийство) УК РСФСР, санкция которой предусматривала лишение свободы на срок до десяти лет. Не велась и статистика смертности на почве голода. Более того, сельские врачи боялись указывать этот диагноз. 

В то же время недостаток продовольствия способствовал распространению среди колхозников убеждения в том, что «единоличники попрятали хлеб, а мы голодаем». Это порождало ложную правовую установку о возможности решать социально-экономические проблемы путём насилия. В этих условиях появлялось убеждение в допустимости решать дело путём самосуда. Такая установка присутствовала в крестьянском правосознании уже до революции. В ходе революции путём самосуда решали вопрос о земле. Установка на самосуд была связана и с использованием в годы гражданской войны в качестве источника права революционного правосознания. На первых этапах аграрных преобразований деревни в 1928-1932 годах  социально-политическая активность беднейшего крестьянства в борьбе с классовыми врагами поддерживалась Советским государством. Арест крестьянами 26 кулаков в ответ на убийство председателя Лесковского сельского Совета Орловского округа, активно проводившего коллективизацию, расценивался как пример для подражания. Однако в условиях голода 1933 года ситуация изменилась. Теперь председатели колхозов, председатели сельских Советов, колхозники и активисты часто с применением неучтённого оружия задерживали крестьян за хищения продуктов и учиняли над ними расправу. За эти действия их судили по статье 110 части 2 УК РСФСР (превышение власти с применением оружия и насилия). Но массовые факты самосуда стали основанием того, что 23 ноября 1933 года Пленум Верховного суда СССР сформулировал определение понятия самосуда. Увеличение фактов самосуда объяснялось «направляющей рукой классового врага». Однако реально это свидетельствовало о слабости органов государственной власти, которые не могли обеспечить реализацию субъективных прав сельского населения. Стремление сельского населения защитить свои субъективные права оборачивалось массовым нарушением норм действовавшего права, вело к росту правового нигилизма. Выход из этой ситуации виделся тогда в усилении государственного принуждения, но часто это приводило к перегибам и нарушению законности.

Крестьяне-бедняки поддерживали политику Советского государства и эта поддержка возрастала. Крестьянами-бедняками создавались «красные обозы» и «красные эшелоны». Нередко сдача хлеба происходила под красными флагами, иногда под музыку. Большая роль придавалась организации женских «красных обозов». Работа эта велась целенаправленно. Иногда крестьяне демонстрировали высокий уровень проявления альтруизма сдавали в «красные обозы» последний пуд зерна. На просьбы родственников не делать этого отвечали им: «Мы, бедняки, не должны быть глухими к воззваниям рабочих Москвы, поэтому отдаю последнее у меня имеющееся, а себе буду зарабатывать». Значительно менялось мировоззрение крестьян-бедняков после вступления в колхозы. Колхозники приобретали уверенность в перспективах будущей жизни. «Мы теперь спокойны, – говорили они, - не боимся, что земля останется необработанной, а семья без хлеба». Поэтому даже в самые тяжёлые моменты коллективизации в 1930 и 1932 годах часть крестьян продолжали считать себя колхозниками, а от 15 (1930 год) до 30 (1932 год) процентов колхозов не распадались ни при каких условиях.

Однако говорить о том, что в 20-е-30-е годы ХХ века было сформировано социалистическое правосознание нельзя. По мнению
 Б.Н. Чичерина, для изменения правосознания требуется время, за которое сменяется не менее трёх поколений. О завершении процесса формирования может свидетельствовать преобладание в обществе субъектов-носителей правосознания, которые добровольно участвовали в процессе реализации норм социалистического позитивного права. Формирование социалистического правосознания продолжалось в течение всего периода существования СССР. Даже в сложные перестроечные 1980-е годы более шестидесяти процентов граждан в качестве основного мотива соблюдения советских законов указывали на соответствие норм действовавшего позитивного права их интересам. Это стало возможным благодаря тому, что в период 1928-1934 годов была создана основа среды формирования социалистического правосознания.

В пятой главе – «Влияние деятельности милиции Центрально-Чернозёмной области на формирование правосознания сельского населения» раскрывается противоречивый процесс формирования правосознания сотрудников милиции. Проблема заключалась в том, что условия, в которых работали сотрудники милиции ЦЧО, способствовали росту правового нигилизма. Основными причинами этого было отсутствие взаимодействия между подразделениями милиции, межведомственные противоречия, вмешательство в деятельность милиции прокуратуры, ОГПУ и партийных органов. В силу слабого социального контроля становились возможны злоупотребления служебным положением и нарушение прав граждан. Главной причиной этого являлась недостаточная материальная обеспеченность милиции, что стимулировало поиск сотрудниками источников существования.

В целях устранения этого Советское правительство, руководство НКВД РСФСР и областного административного отдела (управления милиции) с момента образования ЦЧО прилагали большие усилия по повышению качественного состава сотрудников, улучшения условий их жизни и обеспечению законности в их деятельности, что объективно способствовало созданию среды, формирующей правосознание. Такая среда в основном была создана в 1932 году. Это объективно способствовало формированию социалистического правосознания сотрудников милиции и повышению уровня законности в их деятельности. Однако разразившийся на территории ЦЧО в 1933-1934 годах голод оказал разрушительное воздействие на правосознание сотрудников милиции, но благодаря предпринятым ранее мерам в области идеологической, организационно-правовой и нравственной, милиция ЦЧО оказалась способной к выполнению служебных задач в это сложное время. Только с преодолением последствий голода и признанием высоких достижений Советского государства в социально-экономической области формирование социалистического правосознания вновь стало возможно.

Противоречие задач социально-экономической политики государства интересам большинства сельского населения повышало роль правоохранительных органов в регулировании общественных отношений в деревне. В силу специфики функций наибольшее влияние на сельскую жизнь оказывала милиция. Улучшение качественного состава милиции и повышение законности в её деятельности, с одной стороны, объективно приводили к формированию социалистического правосознания сотрудников милиции. С другой стороны, всё это оказывало влияние и на формирование правосознания сельского населения. Таким образом, повышение уровня правосознания сотрудников милиции становилось важным фактором детерминации правосознания сельского населения.

Говорится о том, что правосознание крестьян и сельских сотрудников милиции взаимно обусловливало друг друга. Наиболее отчётливо это проявлялось при обеспечении сотрудниками хозяйственно-политических кампаний. Поведение крестьян оказывало влияние на применение права сотрудниками милиции, а степень соблюдения милиционерами принципа законности влияла на отношение крестьян как к милиции, так в целом к Советскому государству и праву.

Социально-экономические преобразования деревни затрагивали интересы всех крестьян. Отношение к ним определял уровень материального благосостояния крестьян. Кулаки выступали против этих преобразований. Крестьяне-бедняки зависели от кулаков, кроме того, политика государства в деревне частично затрагивала и их интересы. Милиция обеспечивала большинство хозяйственно-политических кампаний на селе, в силу этого к ней складывалось негативное отношение. Это и страх мести затрудняли работу со свидетелями, влияли на эффективность работы милиции. В таких условиях большинство традиционных и новых форм работы правоохранительных органов не давали необходимого результата. Ситуация изменилась только с началом активного привлечения к содействию трудящихся.  

Вовлечение трудящихся в деятельность административных отделов компенсировало слабость кадрового состава и недостаток материальных средств, усиливало общественный контроль над органами милиции, чем достигалось соблюдение классовой линии и законности. Поэтому участковым инспекторам в сельской местности предписывалось исполнять служебные обязанности при участии и поддержке советской общественности, что предполагало регулярную отчётность на пленумах сельских Советов, их секциях, сходах и в колхозах, а также ведение работы по созданию Осодмила и Бригадмила. Тесная связь милиции и трудящихся способствовала формированию положительного общественного мнения о её деятельности, сокращению противоправного поведения сельского населения и снижению проявлений общественно-неодобряемого поведения (нищенства, беспризорности, алкоголизма, наркомании). Это вело к увеличению количества субъектов-носителей здорового социалистического правосознания и сокращению количества субъектов-носителей иных видов правосознания, что становилось важным фактором формирования направленности группового и массового правосознания на идеалы и ценности социалистического общества.

В заключении диссертации подведены краткие итоги исследования, сделаны обобщения и выводы. Они в совокупности позволяют комплексно оценить влияние социально-экономической политики государства на формирование правосознания сельского населения в 1928-1934 годах.

Отмечается, что выполнение конкретных задач социально-экономической политики требовало их соответствующего нормативно-правового оформления. Сложные международные отношения и необходимость укрепления обороноспособности государства толкали Советское правительство на принятие непопулярных среди населения страны нормативно-правовых актов. Их реализация происходила на фоне невысокого уровня правосознания работников органов государственной власти, что вело к перегибам. Следствием этого становился рост правового нигилизма населения, усиливалось стремление «обходить» закон. В таких условиях возрастала роль государственного принуждения.  Однако массовое применение методов принуждения было невозможно без поддержки со стороны беднейшего крестьянства. В то же время масштабность задач, стоявших перед страной требовала расширения социальной базы Советской власти.

Большую роль здесь играла работа по правовому воспитанию, которая строилась на основе задач социально-экономической политики государства. Её задачи облекались в форму лозунга построения нового общества. Такой лозунг становился основой идеи о необходимости напряжения всех сил, пока не будет построено новое общество. Из этого формировались представления о приоритете принципа целесообразности перед иными правовыми принципами, а, следовательно, о справедливости и законности созданного правопорядка и его соответствия нравственным ценностям.

Проводилась работа по укреплению положения сельских Советов как основных субъектов управления в деревне. Это делалось, в частности, и для повышения способности сельских Советов оказывать воздействие на политическое и правовое сознание сельского населения. Функции сельских Советов постоянно расширялись, через них в управление вовлекались широкие трудящиеся массы. Тем самым стимулировалось социально-активное поведение сельских жителей. Это осуществлялось посредством участия их в выборных государственных органах, общественных организациях, сельских общественных судах (примирительных камерах). Специфическим методом этого выступали мероприятия по «мобилизации масс вокруг социалистического строительства». Но эти специальные мероприятия достигали своей цели не в отношении всех субъектов-носителей правосознания. Тогда применялось государственное принуждение. Одной из форм этого выступало раскулачивание. Оно приводило к сокращению численности субъектов-носителей частнособственнической идеологии и формирования социальной однородности сельского населения, что создавало условия для формирования однородности их правосознания, как социалистического правосознания. Вовлечение в колхозы большинства крестьян создавало условия для формирования второй особенности социалистического правосознания – его направленности на общественную собственность как на базовую правовую ценность. В конечном счёте активная социальная политика Советского государства обеспечивала количественный рост субъектов-носителей правосознания положительно оценивавших действовавшее позитивное право.

Исторический опыт нашей страны способствует пониманию процессов происходящих в настоящем. Это позволяет сформулировать первоочередную цель формирования правосознания в современной России. На наш взгляд, она заключается прежде всего в сосредоточении усилий на повышении социальной защищённости населения и более полного осуществления статьи 7 (Российская Федерация – социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека) Конституции Российской Федерации.

Основные положения диссертационного исследования опубликованы в 72 научных работах. Из них: 3 монографии – объёмом 45 п.л.; 2 учебных пособия – 8,4 п.л.; 22 статьи в научных изданиях, рекомендованных перечнем ВАК – 10,1 п.л., одна из которых в соавторстве (авторство не разделено); 45 статей, опубликованных в материалах международных, всероссийских конференций и иных изданиях – 13,7 п.л.

Общий объем опубликованных работ составил 76,4 п.л., личный вклад соискателя в эти работы составил 76 п.л. (99%).

Монографии

1. Мигущенко О.Н. Влияние социально-экономической политики государства на развитие правовых взглядов сельского населения в 1928-1934 гг. (на материалах ЦЧО): Монография. Курск: КФ ОрЮИ МВД РФ, 1999. –11,5 п.л.

2. Мигущенко О.Н. Становление местных органов государственной власти в 1928 – 1934 годах как предпосылка формирования правового сознания сельского населения (на материалах Центрально – Чернозёмной области): Монография. Курск: КФ ОрЮИ МВД РФ, 2006. –18 п.л.

3. Мигущенко О.Н. Влияние социально-экономической политики государства на формирование правосознания сельского населения (на материалах Центрально-Черноземной области 1928-1934 гг.). Монография. –М.: Издательская группа «Юрист», 2008. –15,5 п.л.

Учебные пособия

4. Мигущенко О.Н. Военный коммунизм в Курской губернии: Учебное пособие. – Орёл: Юридический институт МВД России, 1997. – 4,1 п.л.

5. Мигущенко О.Н. Поиск выхода. Дискуссии 20-х годов по вопросам о направлениях экономического и социально-политического развития Советского государства. Учебное пособие. Курск: КФ ОрЮИ МВД РФ, 1998. – 4,3 п.л.

Научные статьи, опубликованные в изданиях,

рекомендованных перечнем ВАК

6. Мулукаев Р.С., Мигущенко О.Н. К вопросу о необходимости отхода от конъюнктурных оценок истории права // История государства и права. – 2001. – № 4. – 0,5 п.л. (авторство не разделено)

7. Мигущенко О.Н. Правосознание: сущность явления, явление сущности // Право и образование. – 2002. – № 3. – 0,5 п.л.

8. Мигущенко О.Н. Историческое и логическое в понимании правосознания // История государства и права. – 2006. – № 9. – 0,29 п.л.

9. Мигущенко О.Н. Дискуссии 1920-1930-х годов о роли классовой борьбы в жизни общества как фактор детерминации правосознания // Право и политика. – 2007. – №2. – 0,65 п.л.

10. Мигущенко О.Н. Неопределённость как признак правосознания общества переходного типа // Чёрные дыры в российском законодательстве. – 2007. – №2. – 0,34 п.л.

11. Мигущенко О.Н. Влияние осуществления функций государства в организационно-идеологической форме на формирование правосознания // История государства и права. – 2007. – №4. – 0,38 п.л.

12. Мигущенко О.Н. Трансформация правосознания под влиянием изменений в политике, праве и морали: основные подходы // История государства и права. – 2007. – № 7. – 0,26 п.л.

13. Мигущенко О.Н. Роль правосознания в применении права // Юридический мир. – 2007. – №6. – 0,39 п.л.

14. Мигущенко О.Н. Истоки формирования религиозно-нравственной составляющей Российского правосознания // История государства и права. –2007. – № 11. – 0,46 п.л.

15. Мигущенко О.Н. Было ли революционное правосознание больным и вырождающимся? // Юридический мир. – 2007. – №8. – 0,52 п.л.

16. Мигущенко О.Н. Организационно – правовые методы укрепления роли местных органов советского управления в социалистическом строительстве как предпосылка формирования социалистического правосознания сельского населения Центрально – Чернозёмной области в 1928 – 1934 годах // История государства и права. – 2007. – №17. – 0,35 п.л.

17. Мигущенко О.Н. Основные этапы формирования правосознания в 1917-1934 годы. // Юридический мир. – 2007. – №9. – 0,39 п.л.

18. Мигущенко О.Н. Основные этапы развития среды формирующей правосознание в 1920-1930 годы//Юридический мир.–2007. – №10. – 0,42 п.л.

19. Мигущенко О.Н. Противоречия в деятельности местных органов советского управления в 1928-1934 годах как фактор формирования правосознания сельского населения (на материалах Центрально – Чернозёмной области (ЦЧО))//История государства и права.–2007. – №19. – 0,50 п.л.

20. Мигущенко О.Н. «Вовлечение» в социалистическое строительство как метод формирования правосознания. Деятельность сельских советов в 1928-1934 годах (на материалах Центрально – Чернозёмной области (ЦЧО)) // История государства и права. – 2007. – №21. – 0,39 п.л.

21. Мигущенко О.Н.  Революционное и социалистическое правосознание в 1917-1934 годы // Вестник университета МВД России. – 2007. – №7. – 0,41 п.л.

22. Мигущенко О.Н. Понятие «кулак», как проблема правотворческой деятельности советского государства в деревне 1930-х годов // Право и политика. – 2008. – №3 (99). – 0,76 п.л.

23. Мигущенко О.Н. Влияние социально-экономической политики Советского государства на правосознание сельского населения в период массовой коллективизации сельского хозяйства // История государства и права. – 2008. – №8. – 0,52 п.л.

24. Мигущенко О.Н. Деятельность сельских исполнителей и примирительных камер при сельских Советах как методы формирования правосознания сельского населения в 1928-1934 годах // Российская юстиция. – 2008. – №4. – 0,36 п.л.

25. Мигущенко О.Н. Формирование правосознания сельского населения в 1928-1934 годах // История государства и права. – 2008. – №13. – 0,45 п.л.

26. Мигущенко О.Н. Правовая деятельность сельских советов Центрально – Чернозёмной области в 1928 – 1934 годах как метод формирования правосознания сельского населения // История государства и права. – 2008. –№14. – 0,42 п.л.

27. Мигущенко О.Н. Правовое воспитание сельского населения в 1928-1934 годы (на материалах ЦЧО) // История государства и права. – 2008. – №16. – 0,44 п.л. 

          

Научные статьи, опубликованные в  иных изданиях

28. Мигущенко О.Н. К вопросу о вреде борьбы с деформированным правосознанием // Юридическое образование и наука. – 2002. – 0,5 п.л.

29. Мигущенко О.Н. Синергетическая реконструкция категории «правосознание» // Вестник Академии МВД Республики Беларусь, 2006, №11. – 0,3 п.л.

30. Мигущенко О.Н. Политическое сознание членов ВКП(б) в 1920-1930-х годах как фактор детерминации правового сознания (на материалах ЦЧО) // Вестник Уфимского юридического института МВД России, 2007, №1. – 0,39 п.л.

31. Мигущенко О.Н. Организация бюджетного устройства сельских административно-территориальных единиц РСФСР в 1928 – 1934 годах как предпосылка формирования социалистического правосознания сельского населения (на материалах Центрально – Чернозёмной области (ЦЧО)) // Государственная власть и местное самоуправление, 2007, №8. – 0,33 п.л.

32. Мигущенко О.Н. Чистки партии в системе обеспечения безопасности СССР в конце 1920-начале 1930-х годов // Труды Академии управления МВД России, 2007 сентябрь, №3. – 0,90 п.л.

33. Мигущенко О.Н. «Модернизация политической и правовой систем как предпосылка пробуждения правового самосознания народа. // Наука и практика, 2008, №1 (34). – 0,12 п.л.

34. Мигущенко О.Н. Исторический опыт формирования правосознания государственных служащих в России // Юридическая наука и правоохранительная практика, 2008, №2(5). – 1,01 п.л.

35. Мигущенко О.Н. Сельские общественные суды при сельских Советах как фактор формирования правосознания сельского населения (на материалах ЦЧО). // Мировой судья, 2008, №3. – 0,40 п.л.

36. Мигущенко О.Н. Сельские общественные суды при сельских Советах как фактор формирования правосознания сельского населения (на материалах ЦЧО). // Мировой судья, 2008, №4. – 0,46 п.л.

37. Мигущенко О.Н. Мобилизация масс вокруг  хозяйственно-полити-ческих кампаний в 1928-1934 годы как метод формирования правосознания сельского населения//Общество и право.-2008.-№2(20).-0,33 п.л.

38. Мигущенко О.Н. К вопросу о предпосылках формирования деформированного правосознания общества переходного типа. Региональная преступность: состояние, проблемы, перспективы борьбы: Материалы международной научно-практической конференции 9 декабря 2005 г. – Курск: Курский филиал Орловского юридического института МВД России, 2005. – 0,2п.л.

39. Мигущенко О.Н. Из опыта борьбы с терроризмом в Центрально-черноземном регионе. / Актуальные проблемы борьбы с терроризмом. Сборник материалов международной научно-практической конференции 28.02. Орел: ОрЮИ МВД РФ, 2005. – 0,2 п.л.

40. Мигущенко О.Н. Генезис правового сознания как основа эволюции правовой культуры. // Междунар. НПК Н. Новгород 10-11 ноября 2005. Эволюция политической и правовой культуры России. региональные особенности и влияние европейского фактора / Отв. ред. Б.Н. Ковалёв. Монография. Ч.1. Россия-Запад: истоки политической и правовой культуры. – Великий Новгород, 2006. – 0,62 п.л.

41. Мигущенко О.Н. «Клиентелы» как предпосылка деформации правосознания субъектов применения права./Международная научно-практическая конференция «Современные проблемы борьбы с преступностью»: Сборник материалов. – Ч.-2 Юридические науки. – Воронеж: Воронежский институт МВД России, 2006. – 0,16 п.л.

42. Мигущенко О.Н. Правоприменительная деятельность Советского государства в области налогового обложения в 1928-1934 годах / Региональная преступность: состояние, проблемы, перспективы борьбы: Материалы международной научно-практической конференции 9 декабря 2006 г. – Курск: КФ ОрЮИ МВД России, 2007. – 0,37 п.л.

43. Мигущенко О.Н. К вопросу о социолого-синергетическом понимании категорий правовая система и правосознание. / Актуальные проблемы государственного и муниципального управления: содержание и механизмы трансформации. В 3т. Т.1. Правовая система в социальной динамике: диалектика прогресса: Сб. науч. ст. по материалам международной научно-практической конференции 25-26 ноября. – Курск: Изд-во КИГМС, 2006. – 0,2 п.л.

44. Мигущенко О.Н. К вопросу о повышении эффективности законотворчества через преодоление противоречия между массовым правосознанием и правосознанием законодателя. / Научные труды. Российская академия юридический наук. Выпуск 6. В трёх томах. Том 1. Материалы международной научно-практической конференции РАЮН «Современное законотворчество: теория и практика (к 100-летию Государственной Думы России)», 22-23 декабря. – М.: Издательская группа «Юрист», 2006. – 0,2 п.л.     

45. Мигущенко О.Н. Государственное принуждение как средство решения проблемы перенаселённости в 1928-1934-е годы / Материалы международной конференции «Миграция и развитие» (Пятые Валентеевские чтения), посвящённой 85-летию со дня рождения профессора Д.И. Валентея и 40-летию со дня основания кафедры народонаселения МГУ имени
М.В. Ломоносова, 13-15 сентября 2007 г. / Под ред. профессора
В.А. Ионцева. В 2-х томах. Том II.М.: Издательство МГУ, СП Мысль, 2007. – 0,15 п.л.                  

46. Мигущенко О.Н. Раскулачивание как организационно-правовой метод регулирования миграционных процессов. На материалах ЦЧО / Регулирование миграционных процессов в Российской Федерации: политические, юридические и правоохранительные аспекты. Материалы Международной научно-практической конференции. 7-8 июня 2007года. – Ростов н/Д.:РЮИ МВД, 2007. – 0,12 п.л.

47. Мигущенко О.Н. Дискуссии о темпах развития СССР в 1920-1930-е годы как предпосылка формирования социалистического правосознания / Материалы ХVIII Международной научно-практической конференции. Иваново, 27-29 сентября 2007 г., Иваново: Издательство «Ивановский государственных университет», 2007. – 0,17 п.л.

48. Мигущенко О.Н. К вопросу о криминальной политике советского государства в 1928-1934 годах и её влиянии на правосознание. На материалах ЦЧО // Международная научно-практическая конференция. «Обеспечение общественной безопасности в Центральном федеральном округе Российской Федерации»: Сборник материалов. – Ч.2. – Воронеж: Воронежский институт МВД России, 2007. – 0,2 п.л.       

49. Мигущенко О.Н. Соответствие понятия правопорядок массовому правосознанию как фактор обеспечения национальной безопасности // Национальная безопасность и правопорядок. Сборник материалов Международной научно-практической конференции. – Таганрог: Изд-во Таганрог. Гос. пед. ин-та, 30-31 октября 2007. – 0,13 п.л.

50. Мигущенко О.Н. Динамика правовых ценностей в советском обществе 1920-1930-х годов // Реформирование российского общества: опыт, проблемы, перспективы: Материалы  международной научно-практической конференции 15-16 ноября 2007 / Под ред. Н.А. Душковой. – Воронеж: ООО «А3+», 2007. – 0,16 п.л.

51. Мигущенко О.Н. К вопросу о формировании правосознания у сельских пионеров в 1920-1930-е годы через создание воспитывающей среды // «Научный поиск в воспитании: парадигмы, стратегии, практика» / Сборник докладов и тезисов выступлений на Международной научно-практической конференции 15-16 мая 2007 года / Ред. Л.П. Долгих, Б.А. Кирмасов,
Л.И. Клочкова. – М.: МГПИ, 2007. – 0,16 п.л.

52. Мигущенко О.Н. Правосознание людей именующих себя «Советский человек» как основа формирования «здорового» правосознания современной России // Юридическая наука в ХХI веке: теоретические разработки и практические воплощения: Материалы международной научной конференции (8 апреля 2008 г.). Часть I / Сост. В.С. Горбань. – Орёл: Издатель Александр Воробьёв, 2008. – 0.32 п.л.                               

53. Мигущенко О.Н. Влияние идеи мессианства на формирование правосознания 1920-1930-х годов // Региональная преступность: состояние, проблемы и перспективы борьбы. Материалы международной научно-практической конференции.–Курск: КФ ОрЮИ МВД России, 2008. – 0,45 п.л.

54. Мигущенко О.Н. Проблемы изучения правосознания  общества переходного типа // Проблемы обеспечения экологической безопасности и устойчивого развития Республики Казахстан: Материалы международной науч.-практ. конф.(5 июня 2007г.) / Под ред. Д.Т. Кенжетаева. – Караганда: Карагандинский юридический институт МВД РК им. Б. Бейсенова, 2007. – 0,23 п.л.

55. Мигущенко О.Н. Налоговая политика Советского государства в 1928-1934 годах как метод обеспечения экономической безопасности государства // Теория и практика обеспечения экономической безопасности: сб. науч. тр. (28-29 июня 2007)– Волгоград: ВА МВД России, 2008. – 0,23 п.л.

56. Мигущенко О.Н. Осуществление государством функций в правотворческой форме как фактор детерминации правосознания // Материалы VIII Международной научно-практической конференции «Современное российское законодательство: законотворчество и правоприменение» / Научные труды. Российская академия юридических наук. Выпуск 8. В 3 томах. Том 1. – М.: Издательская группа «Юрист», 2008. – 0,47 п.л.

57. Мигущенко О.Н. Экологическое правосознание в контексте нормативного и модального типов личности //Эколого-правовые проблемы сотрудничества стран Балтийского региона: Материалы международной научно-практической конференции 7 декабря 2007 г. - Калининград: Калининградский юридический институт МВД России, 2008.-0,2 п.л.

58. Мигущенко О.Н. Государственные символы современной России как предпосылка формирования правосознания // Философия и будущее цивилизации: Тезисы докладов и выступлений IV Российского философского конгресса (Москва, 24-28 мая 2005 г.): В 5 т. Т. 5. – М.: Современные тетради, 2005. – 0,1 п.л.

59. Мигущенко О.Н. «Влияние правосознания общества переходного типа на развитие идеологии экстремизма» // «Современный экстремизм в Российской Федерации: особенности проявления и средства противодействия»: Материалы Всероссийской научно-практической конференции в Академии управления МВД России 16 июня 2006 г. – М.: Академия управления МВД России. – Тверь: «Издательство «Триада», 2006. – 0,33 п.л.

60. Мигущенко О.Н. Эволюция правосознания крестьянок в 1928-1934 годах. Незапланированные последствия пролетарской демократии // Актуальные проблемы противодействия преступности в современных условиях: материалы Всероссийской научно-практической конференции в 2 ч. Ч.2. – Челябинск: Челябинский юридический институт МВД России, 18 октября 2007. – 0,42 п.л.

61. Мигущенко О.Н. К вопросу о положительных моментах советской системы подготовки кадров в 1920-1930-х годах и её влиянии на формирование правосознания // Актуальные проблемы подготовки кадров в образовательных учреждениях МВД России: материалы всероссийской научно-практической конференции (Барнаул, 29 июля 2007). – Барнаул: Барнаульский юридический институт МВД России, 2007. – 0,23 п.л.

62. Мигущенко О.Н. Влияние ложных правовых установок правосознания на поведение женщин в 1930-е годы // Преступность и духовность: материалы всероссийской научно-практической конференции (Псков. 21-23 сентября 2007 года). – М.: Российская криминологическая ассоциация, 2008. – 0,25 п.л.

63. Мигущенко О.Н. Образование Центрально-Чернозёмной области в ходе административно-территориальной реформы 1928-1934 годов как средство укрепления Советской федерации // Третьи Всероссийские Державинские чтения (Москва 14-15 декабря 2007 года): сб. ст.: в 8 кн. – Кн.3: Проблемы административного, финансового и налогового права / отв. ред. Б.В. Россинский; ГОУ ВПО РПА Минюста России. – М.: ГОУ ВПО РПА Минюста России, 2008. – 0,23 п.л.

64. Мигущенко О.Н. О значении страха в сталинской России // Российская ментальность и мировая цивилизация / Сб. науч. ст. Орел: Юридический институт МВД России, 1997. – 0,1 п.л.

65. Мигущенко О.Н. К вопросу о влиянии мифологии на деятельность ОВД // Служа закону – служу народу / Научно-практическая конференция, посвященная 80-летию образования Российской и Орловской милиции. – Орел: Юридический институт МВД России, 1998. – 0,1 п.л.

66. Мигущенко О.Н. К вопросу о революциях и переходных периодах в истории России // Политика, право, образование: проблемы переходного периода / Материалы межвузовской научно-практической конференции. – Курск: КФ ОрЮИ МВД РФ, 1999. – 0,1 п.л.

67. Мигущенко О.Н. Истинный цвет «красного пояса» // Социально-экономические и правовые проблемы борьбы с преступностью в Курской области / Материалы межвузовской научно-практической конференции. – Курск: КФ ОрЮИ МВД РФ, 1999. – 0,1 п.л.

68. Мигущенко О.Н. Из истории борьбы с беспризорностью в ЦЧО // Социально-экономические и правовые проблемы борьбы с преступностью в Курской области / Материалы межвузовской научно-практической конференции 24 ноября 2000 г. – Курск: КФ ОрЮИ МВД РФ, 2000. – 0,2 п.л.

69. Мигущенко О.Н. К вопросу об обусловленности правосознания социально-экономической политикой государства. На примере раскулачиваний в Центрально-чернозёмной области. // Сборник научных статей профессорско-преподавательского состава ОрЮИ МВД России. –Орёл, 2007. – 0,16 п.л.

70. Мигущенко О.Н. «Предупреждение межнационального конфликта при проведении сплошной коллективизации в 1929-1930-м годах» // Совершенствование управления правоохранительными органами и другими социальными системами при чрезвычайных обстоятельствах социально-политического и криминального характера: материалы   девятой научно-практической конференции. – М., 2007. – 0,12 п.л.

71. Мигущенко О.Н. К вопросу о реализации уголовной политики Советского государства в области контрактации посевов // Совершенствование уголовно-правовых, уголовно-исполнительных и криминологических мер борьбы с преступностью. Сборник статей. – Вологда ВИПЭ ФСИН России, 2008. – 0,13 п.л.

72. Мигущенко О.Н. К вопросу о проблеме применения декларативных норм в сфере правового обеспечения противодействия терроризму // Демократия и безопасность государства: правовые, исторические и социальные аспекты: Сборник научных трудов. – М.: Академия управления МВД России, 2008.

Романовская В. Б. Репрессивные органы и общественное правосознание в России XX века: Опыт филос.-правового исследования: Дис... докт. юрид. наук:12.00.01. – СПб., 1997. – 405с;

Евстратов А.М. Правосознание и правовая культура в период формирования Советского государства в 1920-1930-е годы: Историко-теоретическое исследование: Дис... докт. юрид. наук:12.00.01. –  СПб., 2001. –374с.

Под сельским населением мы понимаем крестьянство и членов колхозов. На наш взгляд, последние два термина не тождественны, а термин колхозное крестьянство некорректен.

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.