WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Принцип публичности уголовного судопроизводства: понятие, содержание и пределы действия

Автореферат докторской диссертации по юридическим наукам

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
 

На правах рукописи

Аширбекова Мадина Таукеновна

 

 

ПРИНЦИП ПУБЛИЧНОСТИ уголовного судопроизводства:

ПОНЯТИЕ, СОДЕРЖАНИЕ И ПРЕДЕЛЫ ДЕЙСТВИЯ

 

Специальность 12.00.09 –

уголовный процесс; криминалистика;

оперативно-розыскная деятельность

 

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора юридических наук

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ЕКАТЕРИНБУРГ - 2009

Работа выполнена в МОУ «Волжский институт экономики, педагогики и права»

Научный консультант:               доктор юридических наук, профессор

Кудин Федор Милентьевич

Официальные оппоненты:         доктор юридических наук, профессор

Масленникова Лариса Николаевна

                                                                    Заслуженный юрист РФ,

доктор юридических наук, профессор

Азаров Владимир Александрович

                                                                    Заслуженный деятель науки

Российской  Федерации,

доктор юридических наук, профессор

Малков Виктор Павлович

Ведущая организация:                   ГОУ ВПО «Южно-Уральский

государственный университет»

Защита состоится 8 октября 2009г. в 11 час. 00 мин. на заседании Диссертационного совета Д 212.282.03 при ГОУ «Уральская государственная юридическая академия» по адресу: г. Екатеринбург, ул. Комсомольская, 21.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Уральской государственной юридической академии.

Автореферат разослан «_____»__________2009 г.

Ученый секретарь Диссертационного совета

Д 212.282.03 при Уральской государственной

юридической академии

доктор юридических наук, профессор                                              З.А. Незнамова

Актуальность и степень разработанности темы исследования. Конституция Российской Федерации (ст.ст. 2,17,18, 45 и 46) закрепила требование о защите прав и основных свобод человека и гражданина как обязанность государства и его органов. В сфере уголовного судопроизводства данные конституционные положения конкретизируются в требованиях ст. 6 УПК РФ, определяющих назначение уголовного судопроизводства как защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступления, а также защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. Закрепление приоритета защиты прав и свобод человека в ст.6 УПК РФ, ни в какой мере, не означает отказ от государственного регулирования правовых конфликтов, связанных с нарушением уголовно-правовых запретов. Становление гражданского общества предполагает разгосударствление многих сторон жизни, но сферой стабильного действия государства должны охватываться те области, где оно обязано выполнять свои изначальные функции (охрана правопорядка, оборона, законотворчество, защита прав граждан, внешняя политика и т.д.).

Обращение в настоящем исследовании к принципу публичности не является апологией розыскных начал в уголовном судопроизводстве, призывом назад, к старому уголовно-процессуальному законодательству. В действующем УПК РФ нет общей нормы, которая закрепляла хотя бы базовые положения, отражающие содержание и сущность принципа публичности. Отсюда, однако не следует, что организация современного уголовного процесса определяется исключительно принципом состязательности. Актуальность избранной темы обусловливается обнаруживающимся противоречием, возникшим вследствие того, что законодатель, с одной стороны, отказался от закрепления публичности как принципа уголовного процесса, а с другой – допустил и не мог не допустить его фактического присутствия в законодательной ткани в виде значительного числа норм, на деле определяющих уголовный процесс как публично-состязательный. Данное противоречие на теоретическом уровне повлекло за собой неоднозначное отношение ученых к вопросу о включении принципа публичности в систему принципов уголовного процесса. Важность исследования данной темы заключается в необходимости устранения указанного противоречия путем научного обоснования объективности действия публичности как принципа уголовного процесса, выявления его сущности, содержания и места в системе принципов, а также влияния на процессуальную форму. В этом плане избранная тема находится в русле общетеоретических правовых исследований, посвященных проблемам правового оформления реализации публичного интереса (Ю.А. Тихомиров, А.В. Кряжков, К.Ю. Тотьев ).

Принятие и введение в действие УПК РФ 2001 года – значительный этап в развитии российского уголовного процессуального законодательства. Углубление состязательных начал уголовного судопроизводства по УПК РФ, безусловно, важное и необходимое, оказалось неравновесным разумному количеству публично-правовых средств, что на деле привело к положению, когда исход уголовного дела должен зависеть от активности частных лиц, представляющих стороны в процессе, но не от качества выполнения уполномоченными субъектами своих должностных (служебных) обязанностей. Внесенные в УПК РФ изменения и дополнения в течение всего времени его действия свидетельствуют о попытке законодателя поправить сложившееся положение, в том числе и путем «возвращения» в УПК РФ публично-правовых средств, известных прежде действовавшему уголовно-процессуальному законодательству. Выявление базового положения, исходно определяющего правовое обеспечение публичного интереса в уголовном судопроизводстве, по мнению диссертанта, возможно посредством определения теоретической конструкции содержания принципа публичности, установления его значения и места в системе принципов, а также форм реализации его требований.

Нельзя сказать, что в науке уголовно-процессуального права не было исследований, в которых рассматривались вопросы о теоретической конструкции содержания принципа публичности. Характеристика принципа публичности, даваемая исследователями в разное время, не отличалась и не отличается единством подхода в части определения конструктивных элементов его содержания. Теоретическая конструкция принципа публичности предлагалась немногими авторами (Л.А. Названова, И.В. Тыричев, А.М. Юсубов), исследовавшими публичность на основе ранее действовавшего УПК РСФСР.

С начала нового тысячелетия в науке сформировался взгляд на публичность как на отдельную категорию - публичное начало. Так, в первом фундаментальном исследовании по данной проблематике, осуществленном Л.Н. Масленниковой в 2000 году («Публичное и диспозитивное начала в уголовном судопроизводстве России»), публичность рассматривается и как публичное начало, составляющее основу уголовного судопроизводства и отражающее в нем публичный интерес, и как принцип уголовного процесса. Выводы Л.Н. Масленниковой, связанные с постановкой и разрешением методологических, теоретических, исторических и практических проблем публичности несомненно являют собой важный вклад в науку. Однако теоретическая конструкция принципа публичности и правовые формы его выражения в каждой стадии уголовного процесса указанным исследованием, проведенном в преддверии принятия УПК РФ, не охватывались.

В монографии Ф.Н. Багаутдинова «Обеспечение публичных и личных интересов при расследовании преступлений» (2004 г.) принципу публичности посвящен всего один параграф, в котором автор уделяет внимание значению и правовым формам выражения принципа публичности, не определяя теоретической конструкции его содержания.    

В докторской диссертации А.С. Барабаша «Публичное начало российского уголовного процесса» (2006 г.) публичность рассматривается не как принцип уголовного судопроизводства, а как начало – категория более масштабная, нежели принцип процесса. Понятно, что по этой причине теоретическая конструкция содержания принципа публичности в указанной работе не определяется.

Ни в какой степени не ставя под сомнение плодотворность и жизнеспособность категории публичное начало, содержание которой и Л.Н. Масленниковой, и А.С. Барабашем трактуется по-разному, полагаем, что публичность как начало – категория общая и для государства, и для права в целом, и для любого вида юрисдикционного правоприменительного процесса. В природе публичности заложена социальная значимость, как самого права, так и его применения. Правоприменение, осуществляемое через юридические процедуры, не может не иметь публично-правового характера, поскольку является властно-организующей деятельностью субъектов, ведущих процесс.

Независимо от того, понимать ли публичность как начало, то есть категорию общего порядка, или же как принцип, публичность равным образом характеризует сущность уголовного судопроизводства как, к примеру, и сущность административного процесса. Однако применительно к уголовному процессу, публичность – есть правовое явление отдельное, а потому особенное. Особенное заключается в содержании принципа публичности. Особенное есть всеобщее в одном из его определенных обособлений . Именно содержание принципа публичности уголовного процесса дает представление об определенном обособлении публичности в уголовном судопроизводстве, выделяя его как вид в ряду юрисдикционных правоприменительных процессов.

Автор полагает, что применительно к уголовному судопроизводству публичность следует толковать только как принцип. Именно принцип публичности определяет процессуальный способ защиты публичного интереса, уже взятого под охрану уголовным законом. Большинство исследователей по сходной проблематике определяли понятие и содержание принципа публичности через формы его проявления в уголовно-процессуальной деятельности. Понятно, что формы проявления принципаотражают его сущность и его содержание, если использовать в целях исследования категории явление, сущность и содержание. Вместе с тем акцентирование внимания только на проявлении принципа (явление) вряд ли методологически оправданно, поскольку при этом допускается односторонний подход к принципу публичности как объекту правового исследования, потому как «…если бы форма проявления и сущность вещей непосредственно совпадали, то всякая наука была бы излишней». В то же время определение сущности имеет теоретическое и практическое значение, если за ним следует раскрытие содержания правового явления. Поскольку категории сущность и содержание не могут быть отождествлены, актуальным в теоретическом плане представляется, наряду с обоснованием объективного присутствия принципа публичности в системе принципов уголовного процесса, выявление элементов его содержания, то есть определение его теоретической конструкции. В одном из первых диссертационных исследований (А.В. Федулов), посвященных принципу публичности в условиях начала действия УПК РФ, рассматривались материальные и процессуальные аспекты содержания публичности, которые, однако, не определялись как элементы его теоретической конструкции. Выявление элементов содержания принципа публичности по ныне действующему УПК РФ было предпринято лишь в одной кандидатской диссертации по сходной теме (А.Н. Козлова). Однако предлагаемые в нем элементы содержания принципа публичности основаны на ином и небесспорном подходе. В частности, указанные элементы в этом исследовании формулировались как основания, содержания и цели действий, осуществляемые властными субъектами в соответствии с самим же принципом публичности, то есть посредством использования приема определения через определяемое. Другие состоявшиеся в период действия УПК РФ диссертационные исследования по рассматриваемой теме в основном посвящались формам проявления принципа публичности либо в отдельной стадии процесса (С.Г. Бандурин), либо применительно к уголовному преследованию (С.Г. Горлова, А.Ф. Кучин, В.Е. Шманатова).

Содержание изменений и дополнений, внесенных в УПК РФ, также требуют осмысления с точки зрения усиления публично-правовых требований к деятельности субъектов, ведущих процесс. Равным образом ряд решений Конституционного Суда Российской Федерации, акцентирующих внимание на публично-правовой природе уголовного судопроизводства, требуют соотнесения их с выработанными в науке теоретическими положениями, с действующим уголовно-процессуальным законом и правоприменительной практикой. В связи с этим актуальность темы исследования определяется также ключевыми проблемами производства по уголовному делу в каждой стадии, возникающими в том числе и в результате реализации принципа публичности. В досудебном производстве это – проблема процессуальной активности должностных лиц, а, следовательно, и проблема необходимости законодательного закрепления правовых средств, побуждающих их к таковой активности и средств, обеспечивающих её проявление (реальное осуществление).

С позиции принципа публичности правоприменительная деятельность субъектов, ведущих досудебное производство, не может пониматься как однолинейное осуществление ими только функции обвинения. Потому актуальным представляется вопрос о разграничении по содержанию понятий расследования и уголовного преследования. О соотношении данных понятий, а равно и о содержании уголовного преследования как вида процессуальной деятельности в современной научной литературе высказываются весьма различающиеся суждения, что также подтверждает актуальность поставленных в рамках предлагаемого исследования вопросов.

В условиях действия УПК РФ проблемы реализации принципа публичности в судебных стадиях производства по уголовному делу не исследовались. Причиной тому, как думается, послужило то, что согласно концепции законодателя, судебному производству публичность не свойственна. Однако данный принцип объективно «выстраивает» порядок производства в каждой судебной стадии процесса, увеличивая свое присутствие по мере восхождения от одной судебной стадии к другой. А это, в свою очередь, вызывает необходимость рассмотрения теоретических, законодательных и правоприменительных аспектов судебного производства. К числу таковых относятся: проблема определения пределов полномочий суда по возвращению по собственной инициативе уголовного дела прокурору в связи с необходимостью устранения препятствий к рассмотрению уголовного дела; проблема допустимости изменения обвинения судом первой инстанции без постановки вопроса об этом прокурором; проблема пределов активности суда в судебном следствии; проблема определения пределов ревизионной проверки приговора судами вышестоящей инстанции; проблема оптимизации процессуального режима судебного производства ввиду новых и вновь открывшихся обстоятельств. Связь с действием принципа публичности перечисленных проблем, которыми не исчерпывается предлагаемое исследование, вряд ли может вызывать сомнение.

Все вышеизложенное обусловливает необходимость исследования избранной темы в русле предлагаемой в настоящей работе интерпретации.

Принцип публичности, а равно и связанные с его содержанием теоретические проблемы и практические проблемы реализации не были обделены вниманием в юридической науке. Значительный вклад в исследование публичности уголовного судопроизводства внесли С.А. Альперт, А.С. Александров, И.М. Гальперин, Л.В.Головко, Ф.Н. Багаутдинов, А.С. Барабаш, В.Н. Бояринцев, Т.Н. Добровольская, С.А. Касаткина, Л.Н. Масленникова, Л.А. Меженина, А.А. Мельников, Л.А. Названова, И.Л. Петрухин, Ю.Е. Петухов, А.В. Смирнов, М.С. Строгович, А.А. Тарасов, И.В. Тыричев, А.В. Федулов, Г.П. Химичева, А.Л. Цыпкин, А.М. Юсубов и другие.

Теоретические воззрения указанных авторов о публичности уголовного судопроизводства не перестают вызывать научный интерес. Признавая важность для науки трудов вышеприведенных авторов, диссертант, тем не менее, полагает, что исследование теоретико-правовых проблем содержания принципа публичности и законодательных аспектов его реализации далеко не исчерпано. В настоящей работе предпринят иной подход к исследованию проблем принципа публичности - через призму правоприменения как властно-организующей деятельности субъектов, ведущих уголовный процесс. Данный подход позволяет, по мнению диссертанта, исследовать целый ряд вопросов, связанных с понятием, содержанием и пределами действия принципа публичности в уголовном судопроизводстве.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования являются общественные отношения, регулируемые нормами уголовно-процессуального права, а также закономерности воздействия норм, содержащих императивные и диспозитивные положения, на процессуальный режим производства по уголовному делу. Предметом исследования являются правовые нормы, закрепляющие публично-правовые средства регулирования процессуальной деятельности, руководящие постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, а также материалы правоприменительной практики, отражающие ситуации, связанные с качеством реализации публично-правовых требований закона. Предметом исследования служат также решения Конституционного Суда Российской Федерации, указывающие на неопределенность и несбалансированность установленных законом средств защиты и обеспечения прав участвующих в уголовном деле лиц с позиции соотношения требований принципа публичности и принципа состязательности. Указанный предмет исследования включает в себя теоретические воззрения о понятии и этапах правоприменения как формы реализации права, о понятии процессуального производства и процессуального режима производства по уголовному делу, о понятии принципа уголовного процесса и его признаках, о содержании принципа публичности, которые выработаны теорией права и государства, теорией юридического процесса, наукой уголовно-процессуального права.

Цель и задачи исследования. Цель настоящего исследования состоит в том, чтобы на основе анализа действующего уголовно-процессуального закона и выработанных наукой теоретических положений обосновать, что публичность является принципом уголовного судопроизводства. Целью является выработка авторской концепции теоретической конструкции содержания принципа публичности, определения и раскрытия её элементов, которые проявляют метод уголовно-процессуального регулирования, в силу чего принцип публичности занимает основополагающее место в системе принципов уголовного судопроизводства и выступает доминирующим фактором для формирования процессуальных режимов видов процессуальных производств (досудебного и судебного) по уголовному делу; обоснование на этой основе имеющихся различий процессуальных режимов при рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции, при производстве по уголовному делу судом второй инстанции, при надзорном производстве и производстве ввиду новых и вновь открывшихся обстоятельств;

Исходя из указанных целей, диссертантом поставлены следующие задачи:

- акцентировать внимание на публично-правовой природе правоприменения как форме реализации норм уголовного права и уголовно-процессуального права;

- дать анализ всему комплексу уголовно-процессуальных норм, относящихся к рассматриваемым в работе вопросам;

- проанализировать теоретические воззрения относительно признаков принципа процесса;

- исследовать имеющиеся в науке уголовно-процессуального права теоретические взгляды по вопросу о понятии и содержании принципа публичности;

- сформулировать и обосновать понятие принципа публичности, раскрыть содержание элементов его теоретической конструкции;

- дать обоснование выдвинутому в работе положению о том, что процессуально-должностная активность вытекает из лидирующей роли в процессуальном производстве властных субъектов, ведущих уголовный процесс;

-обосновать количество и характер уголовно-процессуальных функций, выполняемых субъектами досудебного производства;

- проанализировать уголовно-процессуальное законодательство в плане выявления содержания требований принципа публичности в досудебном производстве и судебном производстве;

- ввести в исследование в качестве научных средств категории, выработанные теорией юридического процесса;

- исследовать степень процессуально-должностной активности субъектов, ведущих уголовный процесс;

- исследовать степень активности защитников;

- сформулировать и обосновать предложения по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства;

- изучить правоприменительную практику с точки зрения выполнения субъектами, ведущими процесс, своих публично-правовых обязанностей по обеспечению правильного применения норм материального и процессуального права.

Методологическая основа исследования. Методологической основой исследования послужил общий диалектический метод научного познания, на основе которого используются различные общенаучные и специальные методы правового исследования. Наиболее широко использован формально-логический, структурно-функциональный, системный анализ, а также конкретно-социологический метод. В определенной мере применен историко-правовой метод для выявления степени преемственности современного уголовного процесса с русским уголовным процессом и советским уголовным процессом в части законодательной регламентации производства в суде первой инстанции.

Теоретико-правовая основа исследования. Многие актуальные вопросы науки уголовно-процессуального права в той или иной степени связаны с исследуемой проблематикой. Потому для обоснования сформулированных в диссертации положений использовались труды ученых-процессуалистов: В.А. Азарова, Н.С. Алексеева, Л.Б. Алексеевой, Т.Т. Алиева, В.С. Балакшина, В.П. Божьева, А.Д. Бойкова, В.М. Бозрова, Л.М. Володиной, Л.А. Воскобитовой, В.Г. Глебова, А.В. Гриненко, А.П. Гуськовой, А.А. Давлетова, Ю.В. Деришева, В.В. Дорошкова, З.Д. Еникеева, О.Д. Жука, Е.А. Зайцевой, З.З. Зинатуллина, Н.Н. Ковтуна, В.М. Корнукова, Ф.М. Кудина, А.В. Кудрявцевой, А.М. Ларина, В.А. Лазаревой, П.А. Лупинской, В.П. Малкова, Н.С. Мановой, И.Б. Михайловской, Я.О. Мотовиловкера, Н.Г. Муратовой, В.П. Нажимова, Ю.К. Орлова, И.Л. Петрухина, Г.А. Печникова, А.С. Подшибякина, В.А. Познанского, Н.Н. Полянского, А.Д. Прошлякова, А.В. Смирнова, В.Т. Томина, А.Г. Халиулина, В.Д. Холоденко, С.С. Цыганенко, В.Я. Чеканова, В.С. Шадрина, С.А. Шейфера, С.Д. Шестаковой, В.Д. Шундикова, П.А. Элькинд, Ю.К. Якимовича и других.

Применительно к отдельным вопросам, рассмотренным в диссертации, автор обращался к трудам выдающихся русских юристов: Л.Е. Владимирова, С.И. Викторского, А.А. Квачевского, Н.В. Муравьева, Н.Н. Розина, В.К. Случевского, И.Я. Фойницкого, А.П. Чебышева – Дмитриева.

Для достижения целей диссертационного исследования привлекались труды ученых в области общей теории права и государства: А.В. Аверина, С.С. Алексеева, В.Н. Баландина, Г.А. Борисова, В.М. Горшенева, Д.А. Керимова, В.В. Кожевникова, Е.Г. Лукьяновой, О.Э. Лейста, Н.И. Матузова, В.Н. Протасова, Ю.А. Тихомирова, А.И. Экимова, а также научно-методический потенциал отраслевых юридических наук - труды Д.Н. Бахраха, Н.И. Кулагина, В.В. Мальцева, И.В. Пановой и других.

Законодательную основу исследования составили Конституция Российской Федерации и отраслевое процессуальное законодательство - УПК РФ, ГПК РФ, АПК РФ. В работе нашли отражение положения Конвенции о защите прав человека и основных свобод (Рим, 4 ноября 1950 г.) и других международно-правовых актов, определяющих принципы деятельности органов уголовной юстиции, теоретико-правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации и руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации, связанные с исследуемыми проблемами.

Эмпирическую базу исследования составили материалы опубликованной судебной практики, официальные статистические данные о результатах деятельности органов, осуществляющих предварительное расследование, деятельности судов общей юрисдикции; результаты изучения архивных уголовных дел (307 дел). Сбор эмпирического материала, положенного в основу исследования, осуществлялся свыше 15 лет в процессе оказания соискателем юридических услуг по уголовным, гражданским и арбитражным делам. Выводы исследования основывались на результатах опроса по трем видам анкет, по каждой из которых было опрошено соответственно судей – 181 и 92, прокуроров, следователей и дознавателей – 163 из различных регионов (Астраханская область, Брянская область, Волгоградская область, Воронежская область, Республика Дагестан, Саратовская область, Ставропольский край, Краснодарский край), а также на результатах исследований, проведенных другими авторами. Использовался также личный опыт участия в работе Квалификационной коллегии судей Волгоградской области.

Научная новизна исследованияопределяется тем, что значение принципа публичности и его реализация осмыслены в работе с позиции правоприменения как особой формы реализации норм права властными субъектами уголовного судопроизводства. Властно-организующий характер правоприменения, как активной и направляющей деятельности, осуществляемой в рамках производства по уголовному делу, обусловливает объективность действия принципа публичности в уголовном процессе. На базе этого, а также разработанного правовой теорией положения о лидирующих субъектах юридического процесса, выявляется содержание принципа публичности, требования которого определяют официальный порядок и качество их процессуальной деятельности, а также отграничивают эту деятельность от процессуальной деятельности частных лиц, вовлекаемых в уголовный процесс.

Новизна состоит в предлагаемой теоретической конструкции содержания принципа публичности и в определении характера элементов, включаемых в его содержание. Впервые в теории уголовно-процессуального права принцип публичности рассматривается как определяющий (наряду с принципом состязательности) компонент юридической конструкции «процессуальный режим», который, в силу поочередного доминирования в нем указанных принципов, служит критерием разграничения видов процессуальных производств, составляющих уголовно-процессуальное судопроизводство.

На защиту выносятся следующие выводы, положения и рекомендации по совершенствованию законодательства:

1. Признаками понятия принципа уголовного процесса является их обусловленность предметом и методом уголовно-процессуального регулирования, которые придают принципу системообразующие и формообразующие свойства.

Обусловленность принципа предметом уголовно-процессуального регулирования сообщает принципу предметную определенность и, соответственно, качество системообразующего фактора для уголовно-процессуального права как отрасли права. Детерминированность принципа методом уголовно-процессуального регулирования придает принципу качество формообразующего фактора, обеспечивающего организацию (форму) уголовного судопроизводства. Формообразующее качество характерно в основном для принципа публичности и принципа состязательности, поскольку они, отражая особенности метода уголовно-процессуального регулирования, определяющим образом воздействуют на организацию уголовного судопроизводства как процессуальной деятельности.

2. Система принципов уголовного процесса определяется как двухуровневая. Первый уровень системы составляют публичность и состязательность, которые, совмещаясь, определяют в целом публично-состязательную организацию уголовного процесса. Второй уровень представляют остальные принципы, предусмотренные в гл.2 УПК РФ. Принцип публичности и принцип состязательности формируют основу процессуального режима производства по уголовному делу, а остальные принципы заполняют содержание данного режима требованиями обеспечивать стандартный уровень защиты прав и свобод человека и гражданина при любом виде процессуального производства.

3. Теоретическая конструкция принципа публичности включает в себя следующие элементы: а) требование процессуально-должностной активности в деятельности субъектов, ведущих уголовный процесс; б) инструктивность как атрибут официальности действий субъектов, ведущих уголовный процесс; в) обязательность актов правоприменения (процессуальных решений) в силу содержащегося в них властного веления государственных органов и их должностных лиц; г) признание юридической ответственности государства и деликтоспособности должностных лиц его органов как субъектов уголовно-процессуальных отношений за допущенные в ходе производства по уголовному делу нарушения прав и законных интересов участвующих в уголовном деле лиц. Названные элементы и составляют содержание принципа публичности.

4. Установленное законом положение о том, что обязанностью субъектов, ведущих досудебное производство, является выполнение только функции уголовного преследования (обвинения) принципиально неприемлемо не только с позиции требований ст. 6 УПК РФ, но и с позиции содержания этапов правоприменения. Обосновывается, что субъекты, ведущие досудебное производство, осуществляют три уголовно-процессуальные функции: расследование, уголовное преследование и правозащиту. С учетом этого разработано новое понятие – функционально-предметные виды процессуальной деятельности, которые структурно характеризуют досудебное производство и условно разграничиваются с учетом их целевой направленности. Функционально-предметный вид процессуальной деятельности – специализированный вид деятельности субъектов, ведущих досудебное производство, определяемый характером устанавливаемых материально-правовых отношений, характером выполняемой уголовно-процессуальной функции и этапом применения норм материального и процессуального закона. К функционально-предметным видам процессуальной деятельности в досудебном производстве относятся расследование, уголовное преследование и правозащита, которые соотносятся как этапы применения норм материального и процессуального закона: расследование - установление фактической основы дела, а уголовное преследование и правозащита – установление юридической основы дела и постановление правоприменительного акта.

5. Обвинение и уголовное преследование соотносятся как общее и частное: обвинение выступает общим (родовым) понятием, а уголовное преследование (должностное обвинение), частное обвинение и субсидиарное (дополнительное) обвинения – его видами. Отличие уголовного преследования от других видов обвинения в его правоприменительной сути как официальной юридической деятельности, обеспечивающей ход применения норм уголовного закона. При выдвижении официального подозрения и обвинения, а также при поддержании обвинения, происходит предварительное применение диспозиции уголовно-правовой нормы, которое развернуто во времени, проходит по этапам, каждый из которых требует юридического закрепления и может быть связан с уточнением квалификации совершенного лицом деяния, запрещенного уголовным законом.

6. Активная роль суда в уголовном процессе вытекает из его публично-правовой природы как правоприменителя и лидирующего субъекта судебного производства, ответственного за принимаемые им решения. Активность суда – процессуально-должностная активность, выступающая в качестве требования принципа публичности для обеспечения судебной защиты прав и законных интересов всех частных лиц, независимо от их интереса, связанного с исходом дела.

7. Виды судебного производства (назначение судебного заседания, судебное разбирательство в суде первой инстанции, апелляционное производство, кассационное производство, надзорное производство и возобновление производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств) различаются по процессуальному режиму, который характеризуются изменяющимся воздействием на него принципа публичности и принципа состязательности от стадии к стадии. Различие видов судебного производства по пересмотру приговоров и других судебных решений определяется доминированием принципа публичности, возрастающим по мере восхождения от одного вида судебного производства к другому.Наиболее высшей степенивоздействия принцип публичности достигает в процессуальном режиме возобновления производства ввиду новых и вновь открывшихся обстоятельств.

8. Производство в суде вышестоящей инстанции по проверке приговора суда нижестоящей инстанции следует определять как внутрисудебную проверку приговора и иных судебных постановлений, а не как судебный контроль. Во взаимоотношениях судебных органов, представляющих единую ветвь государственной власти, отсутствует основа для действия системы «сдержек и противовесов». Внутрисудебная проверка приговора сочетает элементы правосудия и элементы проверки, которые в зависимости от степени воздействия принципа публичности и состязательности превалирует в том или ином виде производства.

9. Процессуальный режим судебного производства по разрешению вопросов, связанных с назначением судебного заседания, характеризуется действием принципа публичности, выражающемся в ревизионной деятельности, предпринимаемой судом по собственной инициативе, и действием принципа состязательности, проявляющемся в контрольной деятельности, осуществляемой судом по ходатайству стороны.Возвращение судом по собственной инициативе уголовного дела прокурору для устранения препятствий к его рассмотрению являет собой ревизионную деятельность суда (ст.237 УПК РФ). Поскольку обвинительное заключение и обвинительный акт – выводы, основывающиеся на всех промежуточных актах досудебного производства и материалах дела, редакция п.1 ч.1 ст. 237 УПК РФ должна определять более широкий спектр нарушений уголовно-процессуального закона, расцениваемых как препятствие для рассмотрения дела по существу. Предлагается новая редакция п.1 ч.1 ст. 237 УПК РФ: «Обвинительное заключение и обвинительный акт составлены с нарушениями требований настоящего Кодекса, не содержат выводов предварительного расследования по обстоятельствам, предусмотренным в статье 73 настоящего Кодекса, либо в ходе досудебного производства допущены неустранимые в суде нарушения процессуальных прав лиц, представляющих стороны процесса, а также неустранимые нарушения порядка досудебного производства, связанные с отступлением от правил о подследственности и участием в деле лиц, подлежащих отводу».

10. Активность суда в принятии решения об оглашении ранее данных показаний потерпевшего и свидетеля (ч.1 ст.281 УПК РФ) должна быть взаимосвязана с активностью и ответственностью сторон. Для этого положения ч.1 ст.281 УПК РФ следует согласовать с требованиями ст.272 УПК РФ, изменив их редакции и предусмотрев обязанность сторон обеспечивать явку в суд потерпевших и свидетелей. Предлагается следующая редакция ст.272 УПК РФ: «1. При неявке кого-либо из участников уголовного судопроизводства суд выслушивает мнения сторон о возможности судебного разбирательства в его отсутствие.

2. При согласии сторон на рассмотрение дела в отсутствие свидетеля и потерпевшего, суд выносит определение или постановление о продолжении судебного разбирательства и оглашении в судебном следствии показаний неявившегося участника в порядке статьи 281 настоящего Кодекса.

3. При недостижении согласия сторон о возможности рассмотрения дела в отсутствие неявившегося потерпевшего и свидетеля обвинения суд выносит постановление об отложении судебного разбирательства, в котором обязывает сторону обвинения обеспечить явку неявившихся участников или же предоставить в новое судебное заседание доказательства уважительностипричин неявки по основаниям, предусмотренным пунктами 1-4 части 2 статьи 281 настоящего Кодекса. Сторона защиты обязывается обеспечить явку неявившихся свидетелей защиты или же предоставить в новое судебное заседание доказательства уважительности причин неявки по основаниям, предусмотренным пунктами 1-4 части 2 статьи 281 настоящего Кодекса».

11. В соответствии с предлагаемой редакцией ст. 272 УПК РФ положения ч.1 ст. 281 УПК РФ следует изложить следующим образом: «1. Оглашение показаний потерпевшего и свидетеля, ранее данных при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства, а также демонстрация фотографических негативов и снимков, диапозитивов, сделанных в ходе допросов, воспроизведение аудио - и (или) видеозаписи, киносъемки допросов допускаются, если стороны в порядке части 2 статьи 272 настоящего Кодекса согласились на рассмотрение дела в отсутствие потерпевшего и свидетеля, а также в случае не предоставления сторонами в суд доказательств, подтверждающих причину неявки потерпевшего или свидетеля по основаниям, предусмотренным пунктами 1 - 4 части 2 настоящей статьи».

12. Воздействие принципа публичности на процессуальный режим апелляционного производства проявляется в установлении усеченного судебного следствия за счет определенного «свертывания» принципа состязательности (ч.ч.4, 5 ст. 365, ч.1 ст. 367 УПК РФ). Такой процессуальный режим не оправдывает завершение апелляционного производства возможным постановлением нового приговора. Следует закрепить в законе порядок, при котором в апелляционном производстве должна производиться не проверка доказательств (как это устанавливается в ч.4 ст. 365 УПК РФ), а повторное судебное разбирательство всего уголовного дела по правилам гл.35 - 39 УПК РФ без предусмотренных гл. 43 УПК РФ изъятий в судебном следствии.В этом случае исчезнет основа для постановки вопроса о допустимости ревизионных начал и правила о запрете поворота к худшему.

13. Ревизионный порядок проверки приговора в кассационном порядке должен распространяться не только по кругу лиц, как это предусмотрено в ч.2 ст. 360 УПК РФ, но и по кругу оснований – вопросов права, т.е. судебных ошибок, на исправление которых стороны не обнаружили притязаний. Возможность проведения судебного следствия в кассационном производстве должна быть исключена, поскольку его предметом являются не обстоятельства уголовного дела, а изложенные по этим обстоятельствам выводы в приговоре суда нижестоящей инстанции.

14. Процессуальный режим надзорного производства характеризуется доминированием принципа публичности. В силу этого процессуальная деятельность судьи суда надзорной инстанции и председателя суда по проверке надзорного ходатайства не является судебным производством, поскольку указанные субъекты выступает не как члены состава суда, а как официальные должностные лица, осуществляющие проверку надзорного ходатайства вне судебного заседания, разрешая в дискреционном порядке вопрос о его приемлемости к рассмотрению.

15. Предлагается исключить ч. 3 ст. 405 УПК РФ, а ч. 2 этой статьи изложить в следующей редакции: «Пересмотр в порядке надзора обвинительного приговора и последующих судебных решений, вынесенных в связи с его обжалованием, по основаниям, влекущим за собой ухудшение положения осужденного, а также пересмотр оправдательного приговора либо определения или постановления суда о прекращении уголовного дела допускаются в срок, не превышающий одного года со дня вступления их в законную силу, если в ходе производства по уголовному делу органами предварительного расследования и судом были допущены нарушения норм уголовного закона и уголовно-процессуального закона, а равно ограничение прав участвующих лиц, повлиявшие на законность, обоснованность и справедливость приговора и оцененные судом надзорной инстанции как искажающие суть правосудия и смысл приговора».

Кроме того, на защиту выносятся другие положения, выводы, имеющие как теоретическое, так и практическое значение, что нашло развернутую аргументацию в тексте диссертации, а также отражено в проектных нормах, предложенных для закрепления в УПК РФ.

Теоретическая и практическая значимость работы. Выявление теоретической конструкции содержания принципа публичности может служить научной основой для предметного исследования его формообразующего воздействия на процессуальное производство по уголовному делу в каждой стадии и делает возможным оперирование ею в любом правовом исследовании.

Категории «процессуальное производство» и «процессуальный режим», выработанные теорией юридического процесса, в теории уголовного процесса недостаточно исследованы и их методологический резерв как юридических конструкций практически не используется. Потому методологическое значение представляемого исследования принципа публичности, посредством использования названных юридических конструкций, означает дальнейшее развитие учения о процессуальных производствах, которое сложилось за последние тридцать лет в рамках исследования проблем дифференциации процессуальной формы (В.М. Горшенев, Н.С. Манова, И.В. Панова, С.С. Цыганенко, Ю.К. Якимович).Использование названных категорий имеет значение постольку, поскольку позволяет в специальном научном исследовании отраслевой юриспруденции (науке уголовно-процессуального права) развивать идею существования специализации видов процессуальных производств. Развитие данной идеи в настоящей работе выражается в выработке новой категории «функционально-предметный вид процессуальной деятельности», позволяющей выявить степень выраженности не только принципа публичности, но и иных принципов в досудебном производстве, а также разграничить содержание понятий «расследование» и «уголовное преследование». Теоретическое значение настоящей работы состоит в том, что для определения категории «функционально-предметный вид процессуальной деятельности» использован научный подход, соединяющий понятия уголовно-процессуальная функция и этап правоприменения в качестве критериев выявления структуры досудебного производства.

Практическая значимость исследования состоит в выработанных на основе выявленных противоречий и пробелов в законодательстве предложений по совершенствованию ряда статей УПК РФ с целью закрепления дополнительных публично-правовых средств регулирования процессуальной деятельностью. Выводы и предложения, содержащиеся в настоящем исследовании, могут быть использованы не только в различных научных работах, но и при подготовке учебных пособий.

Апробация результатов исследования. Основные положения и выводы диссертационного исследования изложены в трех монографиях и в 52 статьях, опубликованных в научных журналах, в том числе в 13 журналах, указанных в перечне ВАК, а также в различных межвузовских и межрегиональных сборниках.

Результаты и отдельные аспекты исследованных проблем апробировались на 24 научно-практических конференциях, в том числе и на международных конференциях: «Современные правовые проблемы и юридическая печать» (г. Москва 24 сентября 2004 г.); «Современное российское законодательство: законотворчество и правоприменение» (г. Москва, 7-8 декабря 2007 г.); «Государство и право в условиях глобализации: проблемы и перспективы» (г. Екатеринбург, 22-23 апреля 2004 г); «Пятьдесят лет кафедре уголовного процесса УрГЮА (СЮИ)» (г. Екатеринбург, 27-28 янв. 2005 г.); «Школы и направления уголовно-процессуальной науки» (г. Санкт-Петербург, 5-6 октября 2005 г.), «Обеспечение законности в российском уголовном судопроизводстве» (г. Саранск, 7-8 декабря 2006 г.); «Актуальные проблемы права России и стран СНГ» (г. Челябинск, 29-30 марта 2007 г.); «Актуальные проблемы уголовного процесса и криминалистики России и СНГ» (г. Челябинск 2-3 апреля 2009 г.); «Современная организованная преступность и коррупция в России: состояние, тенденции, проблемы и возможности эффективного противодействия» (г. Саратов, 27-28 февраля 2007 г.); «Конституция Российской Федерации и развитие современной государственности» (г. Саратов, 3-4 октября 2008 г.); «Актуальные проблемы современного судопроизводства» (г. Пенза, 2-3 июля 2008 г.).

Материалы диссертационного исследования используются в лекциях по курсу «Уголовной процесс» и по спецкурсу «Проблемы доказательств и доказывания в уголовном процессе» на юридическом факультете Волгоградского государственного университета, Кубанского государственного аграрного университета, Волжского института экономики, педагогики и права, а также внедрены в деятельность Волгоградского областного суда, Волжского городского суда Волгоградской области, прокуратуры Волгоградской области.

Структура диссертации обусловлена предметом и целью исследования. Она состоит из введения, четырех глав, включающих семнадцать параграфов, заключения, библиографии и приложений.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, определяются его цель и задачи, методологическая, теоретическая и эмпирические основы, а также значимость исследования для развития теории уголовно-процессуального права и совершенствования уголовно-процессуального законодательства.

Первая глава «Понятие, содержание и значение принципа публичности в российском уголовном процессе» включает три параграфа, в которых обосновывается, что властно-организующий характер применения норм материального и процессуального закона в ходе производства по уголовному делу вызывает к жизни требования принципа публичности, делает необходимым его существование, объясняет объективность его воздействия на организацию уголовного судопроизводства и формирование процессуального режима в каждой стадии процесса.

Первый параграф «Обусловленность системообразующих и формообразующих свойств принципов уголовного процесса предметом и методом уголовно-процессуального регулирования». Признание того или иного правового положения в качестве принципа, а, следовательно, и включение его в систему принципов уголовного процесса, не может быть произвольным. Автор полагает, что определяемые в науке признаки понятия принципа, в концентрированном виде выражают свойство принципа отражать предмет и метод уголовно-процессуального регулирования. Именно это свойство принципа и обусловливает его способность проявлять сущность уголовного процесса. Поскольку принципы - нормативные положения, то все они отражают те или иные стороны предмета уголовно-процессуального регулирования. При этом природа общественных отношений (предмет) выступает критерием формулирования принципа, придавая ему предметную определенность. В силу этой связи принцип приобретает системообразующее качество, имеющее значение для уголовно-процессуального права как отрасли права. Все принципы как нормы общего характера обладают системообразующими качествами.

Метод уголовно-процессуального регулирования также обусловлен принципами. Отраслевые принципы относятся к отличительным особенностям метода правового регулирования той или иной отрасли права, определяют направленность метода, способы и ожидаемые результаты в области правового регулирования (В.С. Нерсесянц, С.Е. Фролов). Вместе с тем автор полагает, что не все принципы играют равно определяющую роль в качестве компонентов в методе уголовно-процессуального регулирования. Метод уголовно-процессуального регулирования проявляется в большей мере через принцип публичности и принцип состязательности. Детерминированность принципа методом уголовно-процессуального регулирования придает принципу формообразующее качество. Поскольку принцип публичности и принцип состязательности являются результатом соответственно императивного и диспозитивного методов уголовно-процессуального регулирования, то они имеют определяющее значение для организации (формы) уголовного судопроизводства как процессуальной деятельности. Остальные принципы уголовного процесса, не имея в сравнении с публичностью и состязательностью глубокого и столь определяющего содержания, не оказывают существенного влияния на форму организации уголовного судопроизводства.

Характер связи принципов с предметом и методом уголовно-процессуального регулирования дает основание для вывода о существовании иерархии принципов уголовного процесса, представляющей собой двухуровневую систему принципов. Первый уровень этой системы составляют публичность и состязательность, которые, совмещаясь, определяют в целом публично-состязательную организацию уголовного процесса. Второй уровень представляют остальные принципы, предусмотренные в гл. 2 УПК РФ. Каждый принцип второго уровня в отдельности, не являясь определяющим компонентом в формировании метода уголовно-процессуального регулирования, не влияет существенно на организацию всего уголовного судопроизводства. Данные принципы – стандарты, устанавливающие уровень защиты прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве.

В теории юридического процесса принципы рассматриваются как компонент процессуального режима – категории, которая, наряду с понятиями стадии и процессуальные производства, характеризует процессуальную форму юридического процесса (В.М. Горшенев, И.В. Панова). По мнению диссертанта роль принципов в формировании процессуального режима, понимаемого как порядок, последовательность, способы производства по уголовному делу и условия участия в нем частных лиц, не равна. Основную роль в формировании процессуального режима играют принцип публичности и принцип состязательности в силу своей обусловленности методом уголовно-процессуального регулирования, который как отраслевой метод, выступает не только как критерий деления права на отрасли, но и как признак понятия «режим» (Н.Н. Вопленко ).

Второй параграф «Принцип публичности: понятие и теоретическая конструкция». С принятием УПК РФ произошла некоторая «ревизия» в отношении ряда основных и наиболее общих нормативных положений, относимых ранее к числу принципов. В науке это выразилось в том, что позиции ученых по вопросу включения принципа публичности в систему принципов уголовного процесса разделились. Диссертант присоединяется к позиции ученых, считающих, что отсутствие в законе общей нормы, закрепляющей принцип публичности, не отменяет публично-правовой природы уголовного судопроизводства. Принципы могут существовать как «скрытые» в конкретных нормах общие положения (С.С. Алексеев) и индуктивно выводиться из некоего множества норм (А.В. Смирнов). Автор считает спорным суждение А.С. Барабаша, определяющего публичность как начало, но никак не принцип в силу того, что ей не свойственны признаки понятия принципа процесса. По мнению диссертанта, в науке уголовно-процессуального права не выявлены также и единые в своей основе признаки, позволяющие выделить понятийную автономию категории «начало».

Анализ теоретических воззрений о содержании принципа публичности приводит к выводу, что ученые в трактовке содержания принципа публичности в разной мере сочетают два подхода: 1) обрисовывают формы его проявления; 2) выделяют те или иные положения в качестве элементов содержания принципа публичности.

В содержании принципа публичности традиционно выделяли: сочетание инициативы и активности в процессуальной деятельности должностных лиц и государственных органов, должностную обязанность уполномоченных субъектов возбуждать уголовное преследование, осуществлять расследование и разрешение уголовного дела; обязанность должностных лиц и государственных органов исследовать все обстоятельства дела и обеспечивать охрану прав и законных интересов всех участвующих в деле лиц; требования, обязывающие должностные лица и органы, ведущие уголовный процесс, предпринимать по своему усмотрению процессуальные действия в пределах своей компетенции; обязанность суда и органов уголовного преследования активно использовать свои властные полномочия, обязанность проявлять инициативу в своей деятельности; требование активной правоприменительной деятельности; обязанность собирать и исследовать доказательства; ответственность должностных лиц и государственных органов, ведущих процесс, за ход и результаты процессуальной деятельности.

По мнению диссертанта, теоретическая конструкция принципа не может быть представлена в виде перечисления всех возможных публично-правовых требований, устанавливаемых законом. Базой (концептом) для объединения конкретных элементов в содержании принципа публичности должно служить понятие «правоприменение» в том смысле, что выделяемые в теории элементы, характеризующие принцип публичности, по сути, - есть требования, предъявляемые, прежде всего к качеству правоприменения. Взгляд на содержание принципа публичности через призму правоприменения позволяет выявить роль принципа публичности в организации применения норм материального закона и процессуального закона должностными лицами в ходе производства по уголовному делу. Однако правоприменительная деятельность сама по себе не может быть элементом содержания принципа публичности, поскольку публичность – это характер и качество этой деятельности.

Исходя из общетеоретических положений о правоприменении как властно-организующей деятельности по реализации норм права, содержание принципа публичности должно определяться из элементов, отражающих официальный характер и качество правоприменения, то есть положений, обращаемых в первую очередь к субъектам, действующим ex officio – в силу служебного долга. В систему элементов теоретической конструкции принципа публичности входят положения, вытекающие как из сути уголовно-процессуального права, как отрасли публичного права, так и непосредственно из содержания норм уголовно-процессуального закона. К элементам теоретической конструкции принципа публичности относится: а) требование процессуально-должностной активности в деятельности субъектов, ведущих уголовный процесс; б) инструктивность как атрибут официальности действий субъектов, ведущих уголовный процесс; в) обязательность актов правоприменения (процессуальных решений) в силу содержащегося в них властного веления субъектов, ведущих уголовный процесс; г) признание юридической ответственности государства и деликтоспособности должностных лиц его органов как субъектов уголовно-процессуальных отношений за допущенные в ходе производства по уголовному делу нарушения прав и законных интересов участвующих в уголовном деле лиц.

В третьем параграфе «Содержание требований принципа публичности» на основе выработанных в теории юридического процесса положений о признаках юридического процесса (наличие в нем правоприменительных циклов или процессуальных производств; обязательного наличия государственно-властного субъекта, действующего исключительно ради «чужого интереса»; деления участников юридического процесса на лидирующих субъектов, на непосредственно заинтересованных субъектов и иных участников процесса) раскрываются элементы теоретической конструкции принципа публичности. Субъекты, ведущие уголовный процесс, как правоприменители, «обречены» на руководящую (лидирующую роль) в процессуальном производстве, поскольку осуществляемая ими деятельность по природе своей отличается от иных форм реализации норм права признаками властно-организующего характера. Из этого отличия, применительно к уголовному процессу, по мнению диссертанта, формируется требование процессуально-должностной активности. В общей теории права исследовано понятие «правовая активность» уполномоченных лиц, которая связывается с организацией осуществления правовых норм в правоотношениях, с властным воздействием на обязанных лиц (С.С. Алексеев, В.В. Кожевников). Применительно к уголовному судопроизводству правовая активность субъектов, ведущих процесс – процессуально-должностная. Процессуально-должностная активность – это качество процессуальной деятельности, в рамках которой осуществляется правоприменение, обеспечиваемое реализацией субъектами, ведущими процесс, своих полномочий и соответствующей устремленностью этих субъектов быстро, своевременно и полно установливать все обстоятельств дела, требующие правовой оценки в целях защиты прав и законных интересов всех участвующих в деле лиц.

В работе на основе анализа уголовно-процессуального закона и выработанных наукой теоретических положений характеризуются властные полномочия, процессуальные обязанности, дискреционное усмотрение и собственная процессуальная инициатива субъектов как правовые средства, позволяющие реализовать процессуально-должностную активность.

Инструктивность, по мнению М.А. Чельцова, понимается как начало руководства, охватываемое принципом публичности (официальности). Инструктивность, как атрибут официальности, не означает веления субъектам уголовного процесса принимать определенные процессуальные решения и оценивать определенным образом доказательства. Инструктивность как элемент теоретической конструкции принципа публичности рассматривается в двух аспектах: 1) как юридические способы организационно-инструктивного воздействия субъекта, ведущего уголовный процесс, на другую сторону процессуальных отношений, представленную субъектами, также осуществляющими производство по уголовному делу (указания прокурора, указания руководителя следственного органа; указания суда вышестоящей инстанции); 2) как вспомогательное средство организации производства по делу посредством определения порядка производства процессуальных действий с учетом требований закона и унификации процессуальных документов по форме.

Обязательность процессуальных решений также проистекает из официальности правоприменения как властно-организующей деятельности субъектов, ведущих уголовный процесс, отражает результаты этой деятельности, материализуя властную силу применяемых норм.

Публично-правовая природа ответственности государства и его органов совершенно обоснованно рассматриваются в литературе в контексте выявления публичного начала уголовного судопроизводства (Ф.Н. Багаутдинов, Л.Н. Масленникова, В.С. Шадрин). Диссертант уточняет, что ответственность сама по себе не может входить в содержание принципа публичности, поскольку ответственность - есть правоотношение, возникающее из правонарушения. В содержание принципа публичности входит признание (установление) в законе юридической ответственности государства за действия его органов и должностных лиц этих органов и признание деликтоспособности должностного лица как субъекта уголовно - процессуальных правоотношений.Деликтоспособность – способность субъекта контролировать свою волю и свое поведение, отдавать отчет в своих действиях, осознавать их противоправность и нести юридическую ответственность (М.Н. Марченко). Наступившая же правовосстановительная ответственность государства и ответственность должностных лиц его органов выступает проявлением содержания принципа публичности, то есть его элементов. Понимание государства как субъекта правовосстановительной юридической ответственности означает признание его в качестве субъекта уголовно-процессуальных отношений, в силу чего оно обязано обеспечивать деятельность органов уголовной юстиции исходя из интересов общества.

Включаемое в содержание принципа публичности положение о признании деликтоспособности должностных лиц как условие возможности наступления их дисциплинарной (служебной) ответственности за бездействие и за допускаемые ими процессуальные нарушения вытекает из сути уголовно-процессуального права, хотя непосредственно уголовно-процессуальным законом не предусмотрено. Возможное наступление дисциплинарной ответственности служит фактором, побуждающим должностных лиц активно и инициативно осуществлять свои процессуальные полномочия и обязанности. Так, 60% опрошенных практических работников согласилось, что на эффективность процессуальной деятельности должностных лиц, ведущих досудебное производство, влияет возможность наступления дисциплинарной ответственности по службе.

Диссертант считает, что содержание принципа публичности позволяет определять процессуальную деятельность должностных лиц как процессуальное производство иотграничивает деятельность властных субъектов от процессуальной деятельности частных лиц, не смотря на то, что последняя может проистекать лишь в рамках производства по уголовному делу.

Во второй главе «Правовые формы требований принципа публичности в досудебном производстве по уголовным делам», состоящей из пяти параграфов, предлагается авторское видение структуры досудебного производства с тем, чтобы детальнее проследить характер воздействия принципа публичности на процессуальную деятельность, осуществляемую на этом этапе.

Параграф первый «Функционально-предметные виды процессуальной деятельности в досудебном производстве». Приведенное в законе (п. 9 ст. 5 УПК РФ) понятие досудебного производства не раскрывает сущность данного вида производства, поскольку определяет его всего лишь как этап. Поэтому диссертант обратился к выработанной в теории юридического процесса категории процессуальное производство. Процессуальное производство - это главный элемент юридического процесса, представляющий собой системное образование, комплексвзаимосвязанных и взаимообусловленных процессуальных действий, которые: а) образуют определенную совокупность процессуальных правоотношений, отличающихся предметной характеристикой и связанностью с соответствующими материальными правоотношениями; б) вызывают потребности установления, доказывания, а также обоснования всех обстоятельств и фактических данных рассматриваемого юридического дела; в) обусловливают необходимость закрепления, официального оформления полученных процессуальных результатов в соответствующих актах-документах (В.М. Горшенев, Г.А. Борисов).

Диссертант считает, что приведенное понятие «процессуальное производство», по сути, отражает этапы правоприменения (установление фактической основы дела; установление юридической основы дела; принятие решения по делу). Категория «процессуальное производство» в общетеоретических исследованиях рассматривается также и как элемент процессуальной формы, отражающий определенную специализацию процессуальной деятельности органов и должностных лиц, в зависимости от целей процессуальной деятельности, функций и компетенции субъектов этой деятельности. Ученые-процессуалисты (Н.С. Манова, С.С. Цыганенко, Ю.К. Якимович), исходя из задач ипредметапроцессуальной деятельности, выявляют специализацию видов уголовно-процессуальных производств (основные и дополнительные производства).

Критерии, использованные указанными авторами для выявления специализированных процессуальных производств, могут быть применены и для выделения в рамках досудебного производства видов процессуальной деятельности субъектов, ведущих процесс. Но такой подход возможен при условии, если допустить, что субъекты, уполномоченные на досудебное производство, реализуют не одну уголовно-процессуальную функцию (обвинение), но и функцию расследования, и функцию защиты прав и интересов вовлекаемых в процесс частных лиц, вне зависимости от характера их интересов в деле.

В то же время выполняемая субъектами досудебного производства уголовно-процессуальная функция не может рассматриваться как единственный критерий выделения видов процессуальной деятельности, то есть в отрыве от предмета этой деятельности. Предмет деятельности – то, ради чего осуществляется уголовно-процессуальная функция. Я.О. Мотовиловкер писал, что в уголовном процессе выделяются его субъекты, их деятельность (активность) и предмет (объект) этой деятельности, то есть то, на что она направлена. Предметом вида процессуальной деятельности, по мнению диссертанта, всегда выступает определенный круг обстоятельств, установление и правовая оценка которого достигается посредством правоприменения. То обстоятельство, что субъекты, ведущие досудебное производство применяют не только нормы уголовного закона, но и нормы конституционного, гражданского, уголовно-процессуального законодательства, позволяет, по мнению автора, сделать вывод о существовании внутри досудебного производства определенной специализации, зависящей от предмета – характера устанавливаемых обстоятельств дела. Предмет, как круг обстоятельств, определяет отраслевую принадлежность применяемых норм закона, что позволяет рассматривать её в качестве дополнительного критерия выявления специализации в процессуальной деятельности.

Кроме того, дополнительным критерием к выявлению специализированных видов процессуальной деятельности, по мнению диссертанта, может служить конкретный этап правопримения, в котором реализуется соответствующая уголовно-процессуальная функция (если исходить из тезиса, что их несколько). Это может быть этап установления фактических обстоятельств юридического дела или же этап определения его юридической основы.

Исходя из этого, автор приходит к выводу, что выделяемая в теории юридического процесса и в теории уголовно-процессуального права категория «процессуальное производство» не единственный и не «конечный» компонент, структурно характеризующий уголовное судопроизводство с учетом функций и целей деятельности субъектов, ведущих процесс. В теории уголовного процесса имеет право на существование также понятие «функционально-предметные виды процессуальной деятельности», к которым следует отнести расследование, уголовное преследование и правозащиту, и которые структурно характеризуют досудебное производство. Сами они условно разграничиваются с учетом их целевой направленности, отрабатываемых в них уголовно-процессуальных функций субъектами, ведущими процесс, этапов правоприменения и отраслевой принадлежности применяемых норм права.

Выделение функционально-предметных видов процессуальной деятельности субъектов, ведущих досудебное производство, с учетом перечисленных критериев, имеет значение не только для выявления особенностей воздействия принципа публичности, но и для разграничения содержания понятий «расследование» и «уголовное преследование».

Диссертантом разделяется позиция авторов, разграничивающих понятия исследование и преследование (Ю.В. Деришев, А.М. Ларин). По мнению диссертанта, расследование в структуре досудебного производства имеет целью установление только фактической основы уголовного дела, а уголовное преследование – определение юридической основы дела, то есть квалификацию, выражаемую в принимаемых процессуальных решениях (правоприменительных актах), означающих выдвижение и поддержание обвинения.Цель расследования опосредована предметным компонентом данного вида процессуальной деятельности – исследованием и установлением обстоятельств совершенного общественно-опасного деяния с тем, чтобы либо обоснованно обеспечить осуществление уголовного преследования, либо обоснованно отказаться от уголовного преследования. Разграничение расследования и уголовного преследования как видов процессуальной деятельности основывается диссертантом на признании функции расследования. Несмотря на то, что признание функции расследования нарушает «стройность» триады уголовно-процессуальных функций (обвинение, защита и разрешение дела по существу), такая позиция представляется методологически оправданной: следователь – правоприменитель, а правоприменение не может происходить без этапа установления фактической основы дела.

В ст. 6 УПК РФ отказ от уголовного преследования определяется как цель, равновеликая защите прав и интересов потерпевших от преступлений. Но если эта цель в свете требований ст. 6 УПК РФ так значительна, то для ее достижения должна предназначаться адекватная деятельность, наполняющая содержанием соответствующую уголовно-процессуальную функцию. Диссертант считает, что признание функции расследования (исследования обстоятельств) будет означать, что обвинительная деятельность не есть доминанта досудебного производства. Справедливое судопроизводство не может иметь изначально обвинительного направления.

Уголовное преследование как вид процессуальной деятельности, по мнению автора, имеет свою целевую направленность, опосредованную предметным компонентом – квалификацией общественно-опасного деяния как преступления, т.е. распознавание в уже установленных расследованием (доказыванием) обстоятельствах элементов предусмотренного законом состава преступления, на основе чего осуществляется выдвижение и поддержание обвинения.

Деятельность по обеспечению прав и свобод человека и гражданина, проявляемая в многообразных формах, собственно ни расследованием, ни уголовным преследованием не является. Отказ от уголовного преследования, выражаемый в применении норм материального и процессуального закона, освобождающих лицо от уголовной ответственности, выступает, по мнению автора, правозащитным видом процессуальной деятельности. К правозащитной деятельности относится также деятельность субъектов, ведущих процесс, по обеспечению гарантированного права подозреваемого и обвиняемого на защиту, по наделению лиц процессуальным статусом потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика, по обеспечению имущественных интересов участвующих в деле лиц, по обеспечению права участвующих лиц на юридическую помощь, а также защиты всех иных лиц, участвующих в любом ином процессуальном качестве.

Второй параграф «Требования принципа публичности в стадии возбуждения уголовного дела». Все элементы содержания принципа публичности выступают атрибутами официальности, определяя действия субъектов, ведущих процесс, как следование служебному долгу (ex officio) и характеризуя уголовный процесс как вид государственной (публичной) деятельности. Властный характер полномочий субъекта, возбуждающего уголовное дело, должен обеспечивать быстрое решение вопроса о начале уголовного преследования или отказе от уголовного преследования. Для этого, по мнению диссертанта, следует укрепить процессуальные способы проверки заявлений и сообщений о совершенных или готовящихся преступлений путем увеличения публично-правовых требований в нормах, регулирующих возбуждение уголовного дела. Предлагается, во-первых, дополнить ст. 144 УПК РФ положением о полномочии субъектов, ведущих досудебное производство, отбирать письменные объяснения от заявителей и лиц, располагающих сведениями о событии преступления и его обстоятельствах, указанных в заявлении и сообщении, при условиисоблюдения положений ст. 51 Конституции РФ. Во-вторых, внести изменения в ч. 2 ст.144 УПК РФ, предусмотрев получение по ходатайству субъектов, возбуждающих уголовное дело, судебного решения на истребование из редакции средства массовой информации имеющихся в ней документов и материалов, подтверждающих сообщение о преступлении, а также данных о лице, их предоставившем.

Изменения и дополнения, внесенные в УПК РФ, существенно изменили процессуальные полномочия прокурора. Предусмотренное первоначальной редакцией ч.1 ст. 146 УПК РФ положение о получении согласия прокурора на возбуждение уголовного дела публичного обвинения, на взгляд автора, подчеркивало официальный характер начала уголовного преследования от имени государства специально уполномоченным органом – прокурором. Официально возбудив уголовное дело, прокурор возлагал на себя должностную ответственность за правомерность уголовного преследования и применения мер процессуального принуждения. Анализируя изменения УПК РФ в части полномочий прокурора, автор считает, что они нивелируют ведущую роль прокурора в уголовном преследовании.

Внесенными в УПК РФ изменениями усилен публичный порядок защиты прав потерпевших по делам частного обвинения и частно-публичного обвинения, поскольку положения ч.4 ст. 147 УПК РФ допускают возбуждение уголовного дела по преступлениям данной категории следователем и дознавателем при отсутствии заявления потерпевшего и его законного представителя в случаях, предусмотренных ч.4 ст. 20 УПК РФ. Усиление публичного порядка просматривается и в положении, обязывающего мирового судью к активным действиям в плане обеспечения потерпевшим доступа к правосудию (ст.ст. 318 и 319 УПК РФ). Вместе с тем, действующая редакция ч. 1 ст. 319 УПК РФ позволяет мировому судье устанавливать по своему усмотрению срок для исправления заявления и отказывать в принятии заявления при условии неисполнения данного указания. Предлагается изменить ч.1 ст. 319 УПК РФ, отразив в ней положение о том, что нарушение срока для исправления заявления не влечет отказа мирового судьи в его принятии к производству, поскольку право лица обращаться с подобным заявлением действует в пределах сроков давности.

Принцип публичности в стадии возбуждения уголовного дела проявляется в том, что органы и должностные лица, принимая итоговые решения, осуществляют первоначальное применение уголовного закона и являются единственными субъектами возбуждения уголовного дела. Заявление о совершенном или готовящемся преступлении потерпевшего по делам частного и частно-публичного обвинения и аналогичное заявление руководителя организаций, предусмотренных в ст. 23 УПК РФ, не являются актами правоприменения, а потому не могут пониматься как акты возбуждения уголовного дела.

Третий параграф «Реализация принципа публичности при расследовании преступлений». В данном виде деятельности реализация требований принципа публичности не есть некая особенность российского уголовного процесса. Обязанность действовать по долгу службы, выполнять надлежащим образом свои процессуальные обязанности, характерна для уголовного процесса во всех правовых системах.В ст. 13 «Руководящих принципов, касающихся роли лиц, осуществляющих судебное преследование» предусматривается обязанность защищать государственные интересы, действовать объективно, должным образом учитывать положение подозреваемого, обвиняемого и потерпевшего, обращать «внимание на все имеющие отношение к делу обстоятельства, независимо от того, выгодны или невыгодны они для подозреваемого». Реализация принципа публичности при расследовании достигается посредством процессуально - должностной активности в использовании должностными лицами своих процессуальных полномочий и обязанностей, результатом которой является быстрота, оперативность, своевременность производимых процессуальных действий и принятых процессуальных решений. Автор не разделяет мнения о том, что быстрота, оперативность, своевременность являетсясамостоятельным принципом расследования (А.С. Барабаш, Г.П. Саркисянц, В.А. Стремовский, З.Д. Еникеев, Ю.К. Якимович, Т.Д. Пан.) и соглашается с тем, что оперативность и быстрота - требования, вытекающие из принципа публичности (В.М. Савицкий, М.А. Чельцов). Ни требование оперативности и быстроты, ни требование активности сами по себе не могут быть самостоятельными принципами в силу отсутствия признаков, в соответствии с которыми то или иное положение возводится на уровень принципа.

Нормативным выражением требования активности являются положения ч.2 ст.21 УПК РФ, обязывающие уполномоченных субъектов в каждом случае принимать меры по установлению события преступления, а, следовательно, и лиц их совершивших. Требования ч.2 ст. 21 УПК РФ в их взаимосвязи с положениями ст. 157 УПК РФ, предписывающими производить неотложные следственные действия, придают определенную динамику действиям органов предварительного расследования. УПК РФ содержит также нормы, которые побуждают к активности субъектов, ведущих досудебное производство, устанавливая сроки предварительного следствия (ст. 162 УПК РФ) и дознания (ст. 223 УПК РФ). Требование активности, а соответственно и инициативности, вытекает и из смысла положений п.3 ч.2 ст. 38 УПК РФ, указывающих на самостоятельность следователя в определении направления расследования. Самостоятельность вне должностной активности и инициативы реализована быть не может. Мнение о том, что должностная инициатива влияет на направление и эффективность расследования, разделило и большинство (91%) опрошенных практических работников.

Процессуальный режим расследования обусловлен принципом публичности, определяющим формы властно-принудительного воздействия на частных лиц, которых требования уголовно-процессуальных норм обязывают к определенному поведению, вовлекая в досудебное производство, побуждая к участию в производстве следственных действий, запрещая совершение определенных действий. Нет ни одного следственного и процессуального действия, которое бы в той или иной степени не производилось в режиме, сопряженном с подчинением частных лиц государственным органам и должностным лицам, ведущим уголовный процесс.

См.: Матузов Н.И. Гражданское общество // Теория государства и права. Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. – М., 1997. – С. 200.

См.: Тихомиров Ю.А. Публичное право. – М., 1995. – С. 53-81; Кряжков А.В. Публичный интерес: понятие, виды и защита // Государство и право. – 1999. – № 10. – С. 91-99; Тотьев К.Ю. Публичный интерес в правовой доктрине и законодательстве // Государство и право. – 2002. – № 9. – С. 19-25.

См.: Керимов Д. А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права). – М., 2000. – С. 208.

Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т.25. Ч.2. – С. 384.

См.: Керимов Д. А. Указ. соч. – С. 170.

Федеральный закон от 12 апреля 2007 № 47-ФЗ // СЗ РФ. - 2007. - № 16. Ст. 1827. Федеральный закон от 5 июня 2007 г. № 87-ФЗ // СЗ РФ. - 2007. - №24. Ст. 2830.

Приняты восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями. Гавана, 27 августа - 7 сентября 1990 г. // СПС «Гарант Максимум. ПРАЙМ». Версия от 16 августа 2008 г.

Четвертый параграф «Формы проявления принципа публичности при осуществлении правозащитной деятельности». Нормы УПК РФ, посвященные обеспечению прав и свобод человека и гражданина, носят императивный характер, т.е. не оставляют на усмотрение государственных органов и должностных лиц решение вопросов, связанных с обеспечением прав, свобод и законных интересов. В силу этого правозащита – универсальная деятельность, в которой реализация принципа публичности достигается исполнением субъектами, ведущими процесс, преимущественно своих процессуальных обязанностей ex officio по обеспечению гарантированных прав и законных интересов участвующих в деле лиц, а также созданием условий для реализации ответственности государства за причиненный вред лицам незаконным и необоснованным уголовным преследованием, а также незаконным и необоснованным ограничением их прав и свобод.

Необходимость проявления процессуально-должностной активности субъектов, ведущих досудебное производство, в указанном направлении обусловлена, на взгляд автора, невозможностью в большинстве случаев получения частными лицами квалифицированной юридической помощи. Данный вывод подтверждается результатами опроса практических работников (следователей, дознавателей, прокуроров), из которых лишь 38% оценили деятельность защитников как активную, связанную с заявлением обоснованных ходатайств о производстве следственных действий, с предоставлением самими защитниками доказательств, с заявлениями о необходимости изменить квалификацию преступления и т.п.

Пятый параграф «Публичность уголовного преследования». С принятием нового УПК РФ, закрепившим понятие «уголовное преследование» (п.55 ст. 5), в науке уголовно-процессуального права возрос интерес к содержанию данной категории, а также к вопросу ее соотношения с категорией «обвинение». Данный аспект проблемы интересен с точки зрения публичных элементов в уголовном преследовании, которые, по мнению диссертанта, могут быть выявлены в плоскости сопоставления уголовного преследования и обвинительной деятельности, которую осуществляют частные лица, отнесенные законом к стороне обвинения.

К рассмотрению соотношения понятий «обвинение» и «уголовное преследование» автор подходит с позиций положений теории юридического процесса о процессуальном производстве, субъектный состав которого представлен лидирующими субъектами, то есть теми, кто осуществляет правоприменение, и субъектами – частными лицами, вовлекаемыми в процесс. Диссертант полагает, что уголовное преследование есть вид юридической деятельности, субъектами которого могут быть только органы и должностные лица, оказывающие властно-организующее воздействие на иных участвующих в деле лиц, и выражающаяся в применении ими диспозиции норм уголовного закона и норм уголовно-процессуального закона в процессуальных актах. В силу этого содержание обвинительной деятельности властных субъектов, ведущих досудебное производство, и содержание обвинительной деятельности потерпевшего, его представителя, гражданского истца и его представителя различается.

Современные исследователи проблематики уголовного преследования включают в содержание этого понятия производство следственных действий по собиранию обвинительных доказательств и применение мер процессуального принуждения к подозреваемому и обвиняемому (Ф.Н. Багаутдинов, А.Г. Халиулин, О.Д. Жук, В.А. Азаров, Н.И. Ревенко, М.М. Кузембаева, А.Ф. Кучин). Но именно эти процессуальные действия частные лица, относимые законодателем к стороне обвинения (потерпевший и его представитель, гражданский истец и его представитель), по понятным причинам вообще не уполномочены производить. Одноименная обвинительная деятельность (если ее определять как уголовное преследование) субъектов, реализующих одну и ту же функцию, не должна отличаться по содержанию. А раз эта деятельность различается по содержанию в зависимости от полномочий субъектов, то она не может охватываться единым понятием. Между тем, содержание ст. 20 УПК РФ дает основание к пониманию, что уголовное преследование – общая форма осуществления функции обвинения субъектами, отнесенными к стороне обвинения, а публичное обвинение, частно-публичное и частное обвинение – его виды. По мнению автора, напротив, обвинение как деятельность есть общая форма осуществления функции обвинения, имеющая конкретную форму уголовного преследования (должностное обвинение), форму частного обвинения и форму субсидиарного (дополнительного) обвинения.

Публичный (официальный) характер уголовного преследования задается его правоприменительной сутью, выражаемой в выдвижении официального подозрения и обвинения посредством принятия соответствующих процессуальных актов на основе примененияуголовно-правовой нормы, которое развернуто во времени, проходит по этапам, каждый из которых требует юридического закрепления и может быть связан с уточнением квалификации совершенного лицом деяния, запрещенного уголовным законом. Определяются четыре этапа уголовного преследования, первый из которых происходит в форме выдвижения подозрения, второй – в форме выдвижения обвинения следователем и дознавателем, третий – в форме выдвижения обвинения прокурором при утверждении им обвинительного заключения (акта), четвертый – в форме поддержания обвинения государственным обвинителем в судебном разбирательстве.

Глава третья «Содержание требований принципа публичности в судебном производстве по уголовному делу в суде первой инстанции» состоит из четырех параграфов, в которых обосновывается, что различие процессуального режима в видах судебного производства (производство в суде первой инстанции, апелляционное производство, кассационное производство, надзорное производство, возобновление производства ввиду новых и вновь открывшихся обстоятельств) вызывается изменением предмета (уголовного дела) за счет его дополнения состоявшимися судебными решениями с учетом их характера (не вступившие и вступившие в законную силу), а также характеризуется возрастающим по мере восхождения от одного вида судебного производства к другому доминированием принципа публичности.

В первом параграфе «Выражение принципа публичности при назначении судебного заседания по уголовному делу» обосновывается, чтопроцессуальный режим судебного производства по разрешению вопросов, связанных с назначением судебного заседания, обусловлен действием принципа публичности, проявляющегося в ревизионной деятельности, и действием принципа состязательности, выражающегося в контрольной деятельности, осуществляемой судом по ходатайству или жалобе участвующих в деле лиц.

Исходя из характера вопросов, разрешаемых судом в порядке ст. 228 УПК РФ, диссертант полагает, что мера воздействия принципа публичности и принципа состязательности на процессуальный режим стадии назначения судебного заседания должна быть уравновешена. Диссертант считает необходимым внесение в ряд статей гл. 33 УПК РФ следующих изменений и дополнений: (1) дополнитьч.2 ст. 229 УПК РФновым п. 6, устанавливающим, что решение судом вопроса об изменении избранной меры пресечения по ходатайству стороны или по собственной инициативе должно иметь место на предварительном слушании; (2) дополнить ч.2 ст. 229 УПК РФ новым п. 7, устанавливающим, что разрешение заявленных ходатайств и жалоб сторон на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя и прокурора, заявляемые в порядке п.4 ст. 228 УПК РФ должно переноситься судом на предварительное слушание; (3)дополнить ч.2 ст.229 УПК РФ новым пунктом 8, устанавливающим, что вопрос о принятии мер к обеспечению возможной конфискации имущества должен решаться в ревизионном порядке, то есть по инициативе суда с рассмотрением возражений сторон на предварительном слушании.

Второй параграф «Формы реализации принципа публичности на предварительном слушании». Процессуальный режим предварительного слушания проявляет состязательную сущность данного этапа первой судебной стадии. Вместе с тем диспозитивные начала, создающие основу для состязательности, не нивелируют публично – правового характера производства по уголовному делу в суде. Публично-правовой характер судебного производства находит выражение в проведении предварительного слушания по собственной инициативе суда, то есть в ревизионном порядке.

По мнению автора, законодательная формула основания, предусмотренного п.1. ч.1 ст. 237 УПК РФ - «если обвинительное заключение или обвинительный акт составлены с нарушением требований настоящего Кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного судебного решения на основе данного заключения или акта»- недостаточно конкретна. Очевидно законодатель положением п.1 ч.1 ст. 237 УПК РФ стремился подчеркнуть значение итоговых актов (обвинительного заключения и обвинительного акта) как уголовных исков, отражающих предмет и основания притязаний должностного обвинения, и тем самым ограничить пределы проверки материалов дела на рассматриваемой стадии данными актами. Закон должен определять более широкий спектр нарушений уголовно-процессуального закона, которые суд не может и не должен устранять в своем производстве. В связи с этим предлагается новая редакция п.1 ч.1 ст. 237 УПК РФ (включена в положения, вынесенные на защиту).

Параграф третий «Соотношение публичности и состязательности как принципов, формообразующих процессуальный режим судебного разбирательства».Стержневым положением, имеющим определяющее значение для процессуального режима судебного разбирательства, является соотношение принципов публичности и состязательности. Несмотря на то, что процессуальный режим судебного разбирательства в большей степени задается принципом состязательности, именно принцип публичности определяет положение суда как правоприменителя и пределы его активности. «Конституционно-правовой статус судей предопределен тем, что они реализуют публично-правовые цели правосудия» (Постановление КС РФ от 28 февраля 2008 г. № 3-П).

Диссертант отстаивает позицию признания активности суда как требование принципа публичности. Режим состязательности рассчитан на условия фактического равенства сторон, в идеале представленных равно квалифицированными должностным обвинением и защитой. При возможных условиях неравенства сторон, обусловленного разной степенью квалификации должностного обвинителя и потерпевшего – с одной стороны, подсудимого и его защитника – с другой, их разным опытом участия в суде, а иногда и отсутствием представителя-юриста у потерпевшего, исследование и установление обстоятельств, составляющих суть обвинения, весьма проблематично. Данный вывод подтверждается и материалами судебной практики, и результатами проведенного опроса судей.

Активность сторон, от усилий которых, безусловно, зависит доказанность фактических обстоятельств, положенных в основу обвинения, должна дополняться активностью суда. Приговор от имени государства не может быть результатом усилий только сторон обвинения и защиты, которые в отличие от суда не несут ответственность за правосудность судебного решения. Вместе с тем опрос судей показал, что адресная направленность активности суда (в интересах потерпевшего и в интересах подсудимого), различается. С тем, что активность суда, проявленная в интересах потерпевшего, означает «обвинительный уклон» согласилось 27% судей из числа опрошенных. С тем, что при пассивности защитника допустима активность суда в интересах подсудимого, согласилось 52 % из опрошенных судей. С тем, что такая активность допустима только по делам о тяжких преступлениях согласилось 8% судей. О том, что такая активность судьи при упущенных возможностях защиты не допустима, высказалось 40% судей.

Параграф четвертый «Собственная инициатива суда в судебном следствии». В зависимости от степени воздействия принципа публичности и состязательности на процессуальный режим судебного следствия порядок производства судебно-следственных действий дифференцирован. Анализ закона (гл. 37 УПК РФ) позволяет выделить четыре порядка производства судебно-следственных действий: 1) порядок, не требующий для их производства заявления сторон или собственной инициативы суда, так как закон на этот счет не содержит прямого указания; 2) порядок, требующий для их производства наличия ходатайства сторон и допускающий производство судебно-следственных действий по собственной инициативе суда; 3) порядок, требующий для производства судебно-следственных действий заявления сторонами или одной стороной соответствующего ходатайства без условия согласия на то другой стороны; 4) порядок производства судебно-следственных действий, которые можно произвести по ходатайству одной стороны при условии согласия другой стороны, но не допускающие собственной инициативы суда.

Применительно к каждой выделенной выше группе судебно-следственных действий рассматривается изменение пределов активности суда и активности сторон. Автор полагает, что вопрос о совмещении активной роли суда с требованиями принципа состязательности, а, следовательно, с соблюдением непосредственности как условия судебного следствия, может быть решен. С этих позиций предлагается изменить редакцию наиболее «жесткого» положения (ч.1 ст. 281 УПК РФ), увязав активность суда с учетом степени проявляемой сторонами активности, в том числе и по обеспечению явки свидетелей защиты и свидетелей обвинения. Действующая редакция ч.1 ст. 281 УПК РФ позволяет оглашение показаний потерпевшего и свидетеля, не явившихся в суд по причинам, которые закон не относит к уважительным, лишь по согласию сторон. Равновесие между интересами защиты и обвинения может быть выдержано в следующем виде: если стороны соглашаются на рассмотрение дела в отсутствие не явившихся свидетелей и потерпевших, то это должно означать их согласие на оглашение показаний таких потерпевших и свидетелей. Если стороны не соглашаются на рассмотрение уголовного дела в отсутствие не явившихся потерпевших и свидетелей, то суд должен отложить рассмотрение дела, поручить стороне, чей свидетель не явился, обеспечить его явку или представить доказательства уважительности (ч.2 ст.281 УПК РФ) их неявки в новое судебное заседание. Что касается потерпевших, то их явка должна обеспечиваться стороной обвинения. Активность и ответственность сторон должны быть взаимосвязаны.

Глава 4. «Принцип публичности в судебном производстве по проверке приговора» состоит из пяти параграфов.

Первый параграф «О природе судебного производства по пересмотру приговора суда нижестоящей инстанции». Производство по пересмотру судебных решений, вынесенных судами нижестоящей инстанции, является частью судебной деятельности, охватываемой понятием «судебное производство». В теории уголовного процесса нет единства мнений по поводу определения природы такого производства. Является ли такое производство формой осуществления правосудия или же судебным контролем? Понятно, что такая постановка вопроса может иметь место лишь при условии рассмотрения правосудия и судебного контроля как понятий, обозначающих обособленные формы осуществления судебной власти.

Деятельность суда вышестоящей инстанции, по мнению автора, не оправданно определять как судебный контроль, поскольку данный вид деятельности своим предметом имеет судебные решения, т.е. решения органа, равного по общему статусу вышестоящему суду, также представляющего самостоятельную судебную власть. Во взаимоотношениях судебных органов, представляющих единую ветвь государственной власти, основы для «работы» системы «сдержек и противовесов» нет. Следовательно, нет и контроля. Потому производство в вышестоящем суде по проверке законности, обоснованности и справедливости приговора нижестоящего суда должно определяться не как судебный контроль, а как внутрисудебная проверка приговора.

Правосудие как деятельность по установлению основного уголовно-правового отношения (уголовно-правового спора) не в равной степени характерна для всех видов судебных производств, осуществляемых судами второй и надзорной инстанций. Автор считает, что только деятельность суда, связанная с исследованием обстоятельств уголовного дела, проистекающая в режиме судебного следствия (глава 37 УПК РФ), и разрешающаяся вынесением приговора является правосудием. Фактическая и юридическая основа дела – та, что определяется в результате судебного следствия, считается доказанной и мотивированной в приговоре.

Внутрисудебная проверка судом вышестоящей инстанции решений суда нижестоящей инстанции является одной из форм реализации судебной власти, сочетающей элементы правосудия и элементы проверки, которые в зависимости от степени воздействия принципа публичности и состязательности превалирует в том или ином виде производства. Так, в апелляционном производстве – элементы правосудия,поскольку в данном производстве предметом выступает не только обжалованный приговор, но и обвинение, что делает возможным вынесение нового приговора. Обоснование различия процессуальных режимов в судебных стадиях, обусловленное присущими каждой из них особенностями воздействия принципа публичности и принципа состязательности, оправдывает использование понятия «виды процессуальных производств», признание их определенной специализации.     

Второй параграф «Формы выражения принципа публичности в апелляционном производстве». Воздействие принципа публичности на процессуальный режим апелляционного производства не исчерпывается присутствием в нем элементов ревизионной проверки в пределах, предусмотренных ст. 360 УПК РФ. Воздействие принципа публичности проявляется в установлении усеченного судебного следствия за счет определенного «свертывания» принципа состязательности (ч.ч.4,5 ст. 365, ч.1 ст. 367 УПК РФ). Усеченный характер судебного следствия в апелляционном производстве, как результат действия принципа публичности, не оправдывают завершение данного вида правоприменительной деятельности возможным постановлением нового приговора. Требования к приговору в соответствии с нормами главы 39 УПК РФ едины. Но раз требования к приговору едины, независимо от того, мировым судьей он постановлен или судом апелляционной инстанции, то и порядок установления фактических обстоятельств уголовного дела должен быть едины. Исходя из этого тезиса, диссертант считает возможным поставить вопрос об обосновании с точки зрения логики правоприменения обязанности суда апелляционной инстанции проводить полное без изъятий судебное следствие, предполагающее установление ранее не исследованных обстоятельств дела, а соответственно этому и его полномочие выносить новый приговор.

Третий параграф «Особенности проявления публичных и диспозитивных начал в кассационном производстве». Процессуальный режим кассационного производства отличается от процессуального режима апелляционного производства в силу иной степени воздействия формообразующих принципов – принципа публичности и принципа состязательности.

Воздействие принципа состязательности в кассационном производстве проявляется лишь на этапе направления кассационной жалобы или представления в диспозитивном порядке. Воздействие принципа публичности на процессуальный режим кассационного производства выражается в допустимости дискреционного усмотрения суда о проведении судебного следствия по ходатайству стороны (ч.4 ст. 377 УПК РФ). Исходя из того, что предметом кассационного производства является приговор, а конкретно – изложенные в нем выводы суда первой инстанции о доказанности обстоятельств дела, то возможность проведения судебного следствия в кассации, по мнению автора, должна быть исключена. Проверка обоснованности выводов суда в приговоре требует не судебного следствия, а исследования материалов дела. А это, по сути, означает публичный порядок, при котором заседание суда кассационной инстанции возможно и без участия сторон, если последние были надлежащим образом об этом уведомлены, но не воспользовались своим правом присутствовать в судебном заседании.

Результатом воздействия принципа публичности на режим кассационного производства является допустимость ревизионной проверки приговора (ч. 2 ст. 360 УПК РФ). Однако названная статья, по мнению автора, допускает такой порядок лишь по кругу лиц, в отношении которых жалобы и представления не подавались. Потому представляет интерес пределы действия ревизионного начала по кругу оснований, то есть судебных ошибок, на исправление которых стороны в жалобах и представлениях не обнаружили притязаний. Автор считает, что суд кассационной инстанции в ревизионном порядке должен реагировать на судебные ошибки в вопросах права.

Параграф четвертый «Воздействие принципа публичности на процессуальный режим надзорного производства».

Процессуальный режим производства по пересмотру вступивших в законную силу приговоров в порядке надзора характеризуется действием состязательности (диспозитивных положений) и действием принципа публичности (дискреционных и ревизионных положений), проявление которых и составляют особенности надзорного производства. Первая особенность состоит в доминировании диспозитивного порядка, который выражается на этапе направления сторонами надзорных жалоб и представлений в суд надзорной инстанции в порядке ст. 402 УПК РФ. Вторая особенность состоит в том, что диспозитивный порядок, выраженный в инициировании сторонами надзорного производства путем подачи надзорных ходатайств, вовсе не является безмерным: он органичен действием принципа публичности, задающим властное полномочие должностного лица – судьи суда надзорной инстанции – разрешать соответствующую жалобу или представление по своему дискреционному усмотрению. Третья особенность воздействия принципа публичности на процессуальный режим надзорного производства состоит в том, что этап рассмотрения надзорных ходатайств судьей суда надзорной инстанции в собственном смысле слова судебным производством не является. Судья суда надзорной инстанции выступает в качестве должностного лица, но не суда. В качестве должностного лица, но не суда, выступает также председатель суда уровня субъекта Российской Федерации, Председатель Верховного Суда Российской Федерации и его заместители, полномочные отменять постановление судьи об отказе в удовлетворении жалобы или надзорного представления. На рассматриваемом этапе надзорного производства правовые отношения судьи и председателя суда, отменяющего постановления первого, носят больше характер административный, где председатель суда понимается не как вышестоящий суд, а как вышестоящее по должности официальное лицо. Кроме того, рассматриваемый этап надзорного производства очень скудно насыщен процессуальными средствами. Четвертой особенностью процессуального режима надзорного производства, обусловленной действием принципа публичности, является допустимость ревизионного порядка. Суд надзорной инстанции не связан доводами надзорной жалобы или представления и вправе (но не обязан) проверить все производство по уголовному делу в полном объеме и в отношении всех осужденных, в том числе и в отношении которых не были внесены жалобы и представления (ч.ч.1, 2 ст. 410 УПК РФ). В законе (ч.1 ст. 410 УПК РФ) следует предусмотреть не право суда проверять все уголовное дело в ревизионном порядке, а обязанность. Пятой особенностью процессуального режима надзорного производства выступают условия реализации правила о недопустимости поворота к худшему (ст.405 УПК РФ). До признания ст.405 УПК РФ не соответствующей Конституции Российской Федерации четкого размежевания функций в стадии надзорного производства не прослеживалось, что явно препятствовало реализации стороне обвинения права на судебную защиту своих интересов.

Новое содержание ст. 405 УПК РФ в редакции Федерального закона от 14 марта 2009 г. № 39-ФЗ также не вполне безупречно в плане обеспечения состязательности и справедливого судебного разбирательства.

Во-первых, из текста ч.2 ст. 405 УПК РФ следует, что исключение из правила о недопустимости поворота к худшему, а следовательно и возможность для реализации стороной обвинения своей функции, может иметь место, если фундаментальные нарушения случились в судебном разбирательстве, но не в ходе всего производства по уголовному делу. Но на законность, обоснованность и справедливость приговора могут также влиять и нарушения, допущенные в ходе досудебного производства, иначе не было бы смысла в судебном контроле. На это указывает также и Верховный Суд РФ . Во-вторых, фундаментальные нарушения по смыслу ст. 405 УПК РФ – это только нарушения уголовно-процессуального закона, но не уголовного закона. Понятие «справедливое судебное разбирательство» нельзя связывать только со строгим следованием нормам процессуального закона в ходе самого судебного разбирательства. Справедливое судебное разбирательство – это и то, что завершается справедливым приговором, основанным на правильном применении норм уголовного закона и в части оправдания подсудимого, и в части признания его виновным, и в части квалификации вмененного ему преступления, и в части определения ему наказания. Диссертант разделяет мнение о том, что отождествление кассационных и надзорных оснований искажает правовую природу надзорного производства, поскольку закон не разграничивает основания отмены приговора, не вступившего в законную силу, и приговора, которым окончательно решены вопросы о виновности лица и мере наказания (В.А. Давыдов). Не может быть, по мнению диссертанта, единства процессуального порядка во всех видах судебной проверки приговоров. А раз порядок этих судебных производств дифференцирован, то и основания к отмене судебных решений должны различаться. Приведенный же в ч.3 ст. 405 УПК РФ перечень фундаментальных нарушений не многим отличается от того, который определен в ст. 381 УПК РФ как нарушения уголовно-процессуального закона. К фундаментальным нарушениям должны относиться судебные ошибки и в вопросах материального права, и в вопросах процессуального права (как это уже есть в ч.3 ст. 405 УПК РФ), и в вопросах факта. Очевидно, понятие фундаментальных нарушений должно быть более «эластичным», чему собственно и служит общий критерий определения фундаментальности нарушений (судебных ошибок) – искажение ими сути правосудия и смысла приговора. Одним из вариантов разрешения данного вопроса может быть оценка таковых нарушений как фундаментальных по усмотрению суда надзорной инстанции. Немаловажно отметить, что Конвенция о защите прав человека и основных свобод (Рим, 4 ноября 1950 г.) прямо не определяет понятие справедливое судебное разбирательство, а перечисляет основные положения, которые ему присущи (ст.6). Потому же и перечень фундаментальных нарушений не является исчерпывающим и прецедентно развивается в решениях Европейского Суда по правам человека. Впрочем, иредакция ч.3 ст. 405 УПК РФ не свободна от возможности проявления судейского усмотрения при оценке нарушений уголовно-процессуального закона как существенно ограничивающих права участников судопроизводства, если таковые лишения или ограничения повлияли на законность приговора, определения или постановления суда. Отсюда можно предположить, что типизация фундаментальных нарушений будет вырабатываться практикой. А это, в свою очередь, станет полем для выявления определенных стандартов – судебных прецедентов как правовых средств дополнительного поднормативного регулирования отношений, складывающихся в надзорном производстве. С учетом изложенного, оптимальной представляется новая редакция ч. 2 ст. 405 УПК РФ (включена в положения, выносимые на защиту).

Пятый параграф «Реализация требований принципа публичности при возобновлении производства по уголовному делу ввиду новых и вновь открывшихся обстоятельств». Отличие процессуального режима в рассматриваемом виде производства от иных видов судебной проверки приговоров определяется очевидным доминированием принципа публичности и, соответственно, ограниченным присутствием элементов состязательности. При этом воздействие данных принципов проявляется различно в зависимости от классификации оснований (вновь открывшиеся и новые обстоятельства). Так, нормы главы 49 УПК РФ в зависимости от указанных видов оснований определяют два вида досудебного производства: проверку и расследование, процессуальный порядок которых существенно различается. На этапе же судебного производства характер оснований предопределяет также два порядка инициирования пересмотра вступившего в силу приговора в зависимости от процессуальных поводов (заключение прокурора и представление Председателя Верховного Суда РФ).

Особенность процессуального режима данного вида процессуального производства заключается в присущей только ему «конфигурации» действия дискреционных и императивных, диспозитивных положений, отражающих воздействие соответственно принципа публичности и принципа состязательности.

Закон (ч.1 ст. 415 УПК РФ) указывает не на обязанность, а на право (дискреционное полномочие) прокурора возбуждать производство ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств. В этом плане данный этап рассматриваемого вида производства отличается от порядка рассмотрения сообщения о преступлении, при котором уполномоченные  должностные лица обязаны провести его проверку и принять решение в порядке ст. 144 УПК РФ. Автор полагает, что редакция ч.1 ст. 415 УПК РФ должна быть изменена следующим образом: «Прокурор в пределах своих полномочий обязан возбудить производство для расследования и проверки новых или вновь открывшихся обстоятельств, за исключением случаев, предусмотренных частью 5 настоящей статьи».

До внесения изменений в ст. 415 УПК РФ, регулирующую досудебный порядок производства по возобновлению уголовного дела ввиду новых и вновь открывшихся обстоятельств, нельзя было однозначно утверждать, что прокурор выступает как сторона обвинения. Прежняя редакция ст. 415 УПК РФ давала основание понимать прокурора как должностное лицо, устанавливающее фактические обстоятельства, которые не являются в собственном смысле обвинением. Иным словами, прежняя редакция ч.4 ст. 415 УПК РФ не предполагала возможность выдвижения в данном виде производства нового обвинения. Однако новая редакция ч.4 ст. 415 УПК РФ устанавливает полномочие прокурора инициировать уголовное преследование, поскольку указывает на его право возбуждать производство ввиду новых обстоятельств, поручать руководителю следственного органа проведение расследования иных новых обстоятельств и решение вопроса обуголовном преследовании по фактам выявленных нарушений уголовного законодательства. Таким образом, при расследовании иных новых обстоятельств состязательность обрела форму для своей реализации согласно новой редакции 4 ст. 415 УПК РФ, фактически допускающей уголовное преследование по фактам иных новых обстоятельств (п.3 ч.4 ст. 413 УПК РФ).

Подобное проявление состязательности обусловливает и дифференцированное действие правила о запрете поворота к худшему, зависящее от характера новых и вновь открывшихся обстоятельств. Так, при установлении вновь открывшихся обстоятельств, предусмотренных ч.3 ст. 413 УПК РФ, а также иных новых оснований, предусмотренных п.3 ч.4 ст. 413 УПК РФ, поворот к худшему допускается. При наличии же указанных в п.п.1, 2 ч.4 ст. 413 УПК РФ обстоятельств, которые не были известны суду на момент вынесения судебного решения, но которые устраняют преступность и наказуемость деяния, по понятным причинам имеет место абсолютный запрет поворота к худшему.        

Воздействие принципа публичности на процессуальный режим рассматриваемого вида судопроизводства приобретает, по мнению автора, своей высшей степени в порядке, предусмотренном ч.4 ст. 413 и ч.5 ст. 415 УПК РФ. Это выражается в том, что единственный субъект, а именно официальное лицо, Председатель Верховного Суда РФ, инициирует пересмотр решений «своих» судов, притом в Президиуме Верховного Суда, который сам же возглавляет. Воздействие принципа публичности выражается и в положении ч.2 ст. 417 УПК РФ, устанавливающем, что предыдущее рассмотрение уголовного дела в кассационном порядке или в порядке надзора не препятствует его рассмотрению в той же судебной инстанции в порядке возобновления производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств. Иными словами, при данном виде судебного производства допускаются такие элементы процессуального режима, которые при производстве в других видах судебногопроизводства были бы невозможны.

В заключении подводятся итоги проведенного диссертационного исследования, излагаются выводы по его основным теоретическим и практическим результатам. Автор формулирует ряд предложений, направленных на совершенствование уголовно-процессуального законодательства.

 

Список научных работ автора, отражающих основные положения

 диссертационного исследования

 

Монографии

  1. Аширбекова М.Т. Принцип публичности и процессуальный режим производства по уголовному делу / М.Т. Аширбекова. –М.: Юрлитинформ, 2009. –15,0 п.л.
  2. Аширбекова М.Т. Принцип публичности в российском досудебном производстве по уголовным делам (содержание и формы реализации): монография / М.Т. Аширбекова, Ф.М. Кудин. – Волгоград: ВолГУ, 2007. – 14,0 п.л. /13,0 п.л.
  3. Аширбекова М.Т. Принцип публичности в судебном производстве по уголовным делам: монография / М.Т. Аширбекова. – Волгоград: ВолГУ, 2008. – 14,0 п. л.

Научные статьи, опубликованные в периодических изданиях, рекомендованных Высшей аттестационной комиссией Министерства образования и науки Российской Федерации

  1. Аширбекова М.Т.Проблемы предварительного слушания / М.Т. Аширбекова // Право и образование. – 2003. – № 3. – 0,5 п.л.
  2. Аширбекова М.Т. Соотношение принципа состязательности и принципа публичности в уголовном судопроизводстве / М.Т. Аширбекова // Право и образование. – 2003. – № 4. – 1,2 п.л.
  3. Аширбекова М.Т. О публично-правовой активности суда / М.Т. Аширбекова, В.И. Жидков // Российский судья. – 2004. – № 9. – 0,2 п.л. / 0,1 п.л.
  4. Аширбекова М.Т. Публичность уголовного процесса: новая идеология / М.Т. Аширбекова // «Черные дыры» в Российском законодательстве. – 2004. –№1. – 1,2 п.л.
  5. Аширбекова М.Т. Об элементах содержания принципа публичности уголовного процесса / М.Т. Аширбекова //«Черные дыры» в Российском законодательстве. – 2004. – №3. – 0,3 п.л.
  6. Аширбекова М.Т. О природе судебного производства по пересмотру приговора в суде вышестоящей инстанции / М.Т. Аширбекова,Н.В. Стус // Российский судья. – 2007. – №10. – 0,2 / 0,1 п.л.
  7.  Аширбекова М. Новое законодательство и роль прокурора в публичном уголовном преследовании / М. Аширбекова // Уголовное право. – 2007. – №6. – 0,4 п.л.
  8.  Аширбекова М.Т. Функционально-предметные виды процессуальной деятельности субъектов, ведущих досудебное производство / М.Т. Аширбекова // Современное право. – 2008. – №2. – 0,45 п.л.
  9.  Аширбекова М.Т. Проявления принципа публичности в производстве по возобновлению уголовного дела ввиду новых и вновь открывшихся обстоятельств / М.Т. Аширбекова // Российский судья. – 2008. – №5. – 0,3 п.л.
  10.  Аширбекова М.Т. Основные признаки принципа уголовного процесса /М.Т. Аширбекова // Вестник Саратовской государственной академии права. – 2008. – №1. – 0,45 п.л.
  11.  Аширбекова М.Т. Некоторые аспекты действия принципа публичности в судебном разбирательстве по уголовным делам / М.Т. Аширбекова // Вестник Саратовской государственной академии права. – 2009. – №1. – 0,2 п.л.
  12.  Аширбекова М.Т. О публичности уголовного преследования / М.Т. Аширбекова // Современное право. – 2009. –– № 3. – 0,3 п.л.
  13.  Аширбекова М.Т. О теоретической конструкции принципа публичности уголовного процесса // Вестник Саратовской государственной академии права. – 2009. – №2. – 0,25 п.л.

Научные статьи и доклады на научно- практических конференциях

  1.  Аширбекова М.Т. О правах потерпевшего на предварительном расследовании / М.Т. Аширбекова // Современные проблемы расследования преступлений: Материалы межвузовской конференции. – Волгоград: ВСШ МВД РФ, 1992. – 0,1 п.л.
  2.  Аширбекова М.Т. О расширении прав потерпевшего на предварительном расследовании / М.Т. Аширбекова // Актуальные вопросы предварительного расследования: Межвуз. сб. науч. тр. – Волгоград: ВЮИ МВД России, 1997. – 0,2 п.л.
  3.  Аширбекова М.Т. О расширении сферы частного обвинения по УК РФ / М.Т. Аширбекова // Новый Уголовный кодекс России: актуальные проблемы правоприменения: Мат. научн. конференции, г.Волжский, 3 марта 1998 г. – Волгоград: Изд-во ВолГУ,1998. – 0,2 п.л.
  4.  Аширбекова М.Т. Прекращение уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим / М.Т. Аширбекова // Материалы научной конференции профессорско-преподавательского состава Волжского гуманитарного института ВолГУ (г. Волжский, 22-24 апреля 1998 года) – Волгоград: Изд-во ВолГУ,1998 – 0,1 п.л.
  5.  Аширбекова М.Т. Принципы уголовного процесса и примирительные процедуры в уголовном судопроизводстве / М.Т. Аширбекова // Защита субъективных прав: история и современные проблемы: Материалы межвуз. научн.-практ. конференции, г. Волжский, 5 марта 1999 г. – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 1999. – 0,35 п.л.
  6.  Аширбекова М.Т. Реализация судебной защиты в состязательном уголовном процессе / М.Т. Аширбекова // Защита субъективных прав: история и современные проблемы: Материалы 2 межвуз. науч.-практ. конференции, г. Волжский, 11 апреля 2000г. – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2000. – 0,4 п.л.
  7.  Аширбекова М.Т. Принципы уголовного процесса как правовые ценности, формирующие правосознание юриста / М.Т. Аширбекова // Юрист ХХI века (задачи, тенденции, перспективы): материалы науч. - практ. конф. – Волгоград: Издательская группа ВРО МСЮ, 2001. – 0,1 п.л.
  8.  Аширбекова М.Т. Защита прав и интересов потерпевшего при производстве освидетельствования / М.Т. Аширбекова // Защита субъективных прав: история и современные проблемы: Материалы науч. - практ. конференции, г. Волжский, 27 марта 2001 г. – Волгоград: Изд-во ВолГУ,2001. – 0,2 п.л.
  9.  Аширбекова М.Т. Пределы реализации принципа публичности при производстве освидетельствования / М.Т. Аширбекова // Правомерность производства следственных действий: Сборник научных статей. – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2001. – 0,25 п.л.
  10.  Аширбекова М.Т. Действие принципа публичности в доказывании по уголовным делам в суде / М.Т. Аширбекова // Доказывание при осуществлении правосудия по уголовным делам: Сб. науч. тр. – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2002. – 0,8 п.л.
  11.  Аширбекова М.Т. Уголовно-процессуальное право и его источники // Уголовный процесс: Учебник / Под ред. С.А. Колосовича, Е.А. Зайцевой. – Волгоград: ВА МВД России, 2002. – 1,0 п.л.
  12.  Аширбекова М.Т. Уголовно-процессуальное право и его источники // Уголовный процесс: учебник. Издание 2-е, перераб. и дополн./ Под.ред. С.А. Колосовича, Е.А.Зайцевой. – М.: ИМЦ ГУК МВД России, 2003. – 1,0 п.л.
  13.  Аширбекова М.Т.  Некоторые вопросы статуса потерпевшего по УПК Российской Федерации и УПК Республики Казахстан / М.Т. Аширбекова, Р.С. Апеков // Обеспечение прав и свобод личности в уголовном судопроизводстве: Сб.науч.тр. – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2003. – 0,15 п.л./ 0,1 п.л.
  14.  Аширбекова М.Т. Пределы ограничения действия публично-правовых начал в регулировании уголовно-процессуальной деятельности / М.Т. Аширбекова, А.С. Омарова // Новый Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: проблемы законодательства, теории и практики: Сб.науч.тр. – Волгоград: Изд-во ВолГУ,2002. – 0,15 п.л./ 0,1 п.л.
  15.  Аширбекова М.Т. К понятиям «уголовное преследование» и «обвинение» по УПК РФ и УПК РК / М.Т. Аширбекова, Р.С. Апеков // Уголовная юстиция: проблемы правоприменения: Сб.науч.тр. – Волгоград: ВолГУ, 2003. – 0,3 п.л. / 0,2 п.л.
  16.  Аширбекова М.Т. О некоторых аспектах предварительного слушания /М.Т. Аширбекова, А.В. Откидач // Уголовная юстиция: проблемы правоприменения: Сб. науч. тр. – Волгоград: Изд-во Вол ГУ, 2003. – 0,3 п.л. / 0,2 п.л.
  17.  Аширбекова М.Т. К соотношению публичного интереса и законного интереса личности в уголовном судопроизводстве / М.Т. Аширбекова // Всероссийская науч.-практич. конференция «Современные проблемы борьбы с преступностью»: Сб. материалов (юридические науки). – Воронеж: Воронежский институт МВД России, 2004. – 0,1 п.л.
  18.  Аширбекова М.Т. Об инициативе суда в уголовном процессе / М.Т. Аширбекова // Модернизация политико-правовой системы России: прошлое, настоящее, будущее (К 140-летию Уставов Судебной реформы). – Волгоград: ВРО МСЮ, 2004. – 0,3 п.л.
  19.  Аширбекова М.Т. О принципе публичности и публичном интересе в уголовном процессе / М.Т. Аширбекова // Вестник Воронежского института МВД России. – 2004. – № 2 (17). – 0,3 п.л.
  20.  Аширбекова М.Т. О соотношении понятий «обвинение» и «уголовное преследование / М.Т. Аширбекова // 50 лет кафедре уголовного процесса УрГЮА (СЮИ): Мат-лы Международ. научн.-практ. конф., г.Екатеринбург, 27-28 янв. 2005 г.: В 2 ч. – Екатеринбург: Изд-во Уральского университета, 2005. Ч.1. – 0,4 п.л.
  21.  Аширбекова М.Т. О публично-правовом характере досудебного производства / М.Т. Аширбекова // Школы и направления уголовно-процессуальной науки (доклады и сообщения на учредительной конференции Международной ассоциации содействия правосудию  Санкт-Петербург, 5-6 октября 2005г. / Под. ред. А.В. Смирнова. – СПб: МАСП, 2005. – 0,4 п.л.
  22.  Аширбекова М.Т. О публичности уголовного судопроизводства / М.Т. Аширбекова // Государство и право в условиях глобализации: проблемы и перспективы: Мат-лы Междунар.научн.-практич. конф., (22-23 апреля 2004 г.) – Екатеринбург: Издательский дом УрГЮА, 2005. – 0,3 п.л.
  23.  Аширбекова М.Т. Обеспечение прав и свобод человека и гражданина как публично-правовая обязанность органов и должностных лиц в уголовном процессе / М.Т. Аширбекова, А.С. Омарова // Право как ценность и средство государственного управления обществом: Сборник науч. тр. Вып.2. – Волгоград: Изд-во ВА МВД России, 2005. – 0,3 п.л. / 0,2 п.л.
  24.  Аширбекова М.Т. Некоторые аспекты правоприменения в судебном разбирательстве уголовных дел в суде первой инстанции / М.Т. Аширбекова, А.С. Омарова // Вестник Волжского института экономики, педагогики и права: Сб. науч. тр. Серия 4: Право. Вып.2. – Волгоград: ВА МВД России, 2006. – 0,2 п.л./ 0,1 п.л.
  25.  Аширбекова М.Т. О сущностных признаках публичности досудебного производства. / М.Т. Аширбекова // Вестник Волжского института экономики, педагогики и права: Сб. науч. тр. Вып.4. – Волгоград: ВА МВД России, 2006. – 0,5 п.л.
  26.  Аширбекова М.Т. К понятию судебного ограничения конституционных прав и свобод граждан в досудебном производстве / М.Т. Аширбекова, Н.В. Костерина // Вестник Волжского института экономики, педагогики и права: Сб.науч.тр. Вып.4. – Волгоград: ВА МВД России,2006. – 0,4 п.л./ 0,2 п.л.
  27.  Аширбекова М.Т. Формы реализации принципа публичности при обеспечении имущественных и неимущественных интересов лиц, участвующих в уголовном процессе / М.Т. Аширбекова, А.С. Омарова // Социально-экономические и правовые проблемы развития территориально-производственых систем: ежегодник. Вып.4. – Волгоград: Из-во ВолГУ,2005. – 0,2 п.л./ 0,1 п.л.
  28.  Аширбекова М.Т. О ревизионном порядке пересмотра приговора / М.Т. Аширбекова // Обеспечение законности в российском уголовном судопроизводстве: мат-лы Междунар. науч.-практич. конф (Саранск,7-8 дек.2006 г.) – Саранск: Мордов. кн. изд-во,2006. – 0,4 п.л.
  29.  Аширбекова М.Т. К вопросу о содержании стадии возбуждения уголовного дела / М.Т. Аширбекова // Ученые записки (выпуск седьмой). – Волгоград: Изд-во Волгоградского института экономики, социологии и права, 2006. – 0,25 п.л.
  30.  Аширбекова М.Т. К вопросу о правовом регулировании порядка производства в стадии возбуждения уголовного дела / М.Т. Аширбекова // Актуальные проблемы права России и стран СНГ- 20007: Материал. 9-ой Междунар. научн.-практ. конференции 29-30 марта 2007 г. – Челябинск: Цицеро. Ч.3. – 0,3 п.л.
  31.  Аширбекова М.Т. Судейское сообщество как организационно-правовая гарантия независимости судебной власти / М.Т. Аширбекова // Вестник Костромского государственного университета им. Н.А. Некрасова: научно-методический журнал. Т.12. Основной выпуск. – 2006. – №5. – 0, 25 п.л..
  32.  Аширбекова М.Т. О критериях формулирования принципов уголовного процесса / М.Т. Аширбекова // Социально-экономические и правовые проблемы развития территориально-производственных систем: ежегодник. Вып.5. –Волжский: МОУ «Волжский институт экономики, педагогики и права»,2006. – 0,3 п.л.
  33.  Аширбекова М.Т. О некоторых вопросах содержания понятия «уголовное преследование» / М.Т. Аширбекова // Проблемы правопонимания и правоприменения: теория и практика: материал. межрегион. науч.-практ. конф., г. Волжский,12-13 апр.2007 г. – Волгоград: Изд-во ВолГУ,2007. – 0,45 п.л.
  34.  Аширбекова М.Т. Реализация принципа публичности при расследовании взяточничества / М.Т. Аширбекова // Современная организованная преступность и коррупция в России: состояние, тенденции, проблемы и возможности эффективного противодействия: тезисы Международной научно-практической конференции (27-28 февраля 2007 г., г. Саратов): в 2-х ч. - Ч.1. – Саратов: ГОУ СГАП, 2007.– 0,2 п.л.
  35. Аширбекова М.Т. Процессуальное руководство и осуществление уголовного преследования / М.Т. Аширбекова // Проблемы управления органами расследования преступлений в связи с изменением уголовно-процессуального законодательства: Матер. межвуз.науч.-прак.конф.: В 2-х ч. - Ч.1. – М.: Академ. управления МВД России, 2008. – 0,35п.л.
  36.  Аширбекова М.Т. Особенности судебного разбирательства в апелляционном производстве / М.Т. Аширбекова // Актуальные проблемы современного судопроизводства: сб. статей V Международной науч.-практич. конференции. – Пенза: Приволожский Дом знаний,2008. – 0,3 п.л.
  37.  Аширбекова М.Т. Активность правоприменительной деятельности при производстве по уголовному делу / М.Т. Аширбекова // Научные труды РАЮН. Вып. 8. В 3 т. - Т.3. – М.: Изд. Группа «Юрист»,2008.– 0,35 п.л.
  38.  Аширбекова М.Т. Проявление принципа публичности в правозащитной деятельности / М.Т. Аширбекова // Проблемы правопонимания и правоприменения: теория и практика: материалы межрегион. научн.-практ. конф., г. Волжский, 16-17 мая 2008 г. Часть 2. – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2008. – 0,5 п.л.
  39.  Аширбекова М.Т. О разрешении судом вопросов в порядке ст. 228 УПК РФ / М.Т. Аширбекова // Актуальные проблемы уголовного процесса и криминалистики России и стан СНГ: матер. международ. науч.-практ. конференции, посвященной 80-летию со дня рождения профессора, доктора юрид. наук, заслуженного деятеля высшей школы Лившица Юрия Даниловича. г. Челябинск, 2-3 апреля 2009 г. – Челябинск: Изд-во ЮУр ГУ, 2009. – 0,35 п.л.

 

Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 11 мая 2005 г. № 5-П

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 11 января 2007 г. № 1 «О применении судами норм главы 48 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих производство в суде надзорной инстанции» (п.15).

Автор осознает, что данный критерий требует конкретного насыщения, потому и полагает, что вопрос определения понятия фундаментальное нарушение и его виды – задача, ожидающая своего разрешения юридической наукой и практикой.

Редакция ч.4 ст. 415 УПК РФ, действовавшая до вступления в силу Федерального закона от 5 июня 2007 г. № 87-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации».

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.