WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Конституционный принцип справедливости: юридическая природа и нормативное содержание

Автореферат докторской диссертации по юридическим наукам

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
 

На правах рукописи

 

ПРЕСНЯКОВ Михаил Вячеславович

 

КОНСТИТУЦИОННЫЙ ПРИНЦИП СПРАВЕДЛИВОСТИ: ЮРИДИЧЕСКАЯ ПРИРОДА И НОРМАТИВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ

 

12.00.02 – конституционное право;

муниципальное право

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора юридических наук

 

 

 

Саратов – 2010


Работа выполнена на кафедре конституционного права Федерального государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Поволжская академия государственной службы имени

П.А. Столыпина»

Научный консультант                 доктор юридических наук, профессор

КОМКОВА Галина Николаевна

Официальные оппоненты:                   заслуженный юрист РФ,

доктор юридических наук, профессор

ГАДЖИЕВ Гадис Абдуллаевич

                                                        доктор юридических наук, профессор

КРУСС Владимир Иванович

доктор юридических наук, доцент

РОМАНОВСКИЙ Борис Георгиевич

Ведущая организация                  Государственное образовательное учреждение высшего профессионального

образования «Уральская государственная

юридическая академия» (г. Екатеринбург)

Защита состоится 26 марта 2010 г. в 14.00 часов на заседании объединенного диссертационного совета ДМ 212.243.16 при Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Саратовский государственный университет имени Н.Г. Чернышевского» по адресу: 410012, г. Саратов, ул. Астраханская, 83, корп. 12, ауд. 510.

С диссертацией можно ознакомиться в читальном зале № 3 Зональной научной библиотеки имени В.А. Артисевич ГОУ ВПО «Саратовский государственный университет имени Н.Г. Чернышевского»

Автореферат разослан «___» _______________2010 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат юридических наук                                                        Е.А. Тихон


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность темы исследования. Проблема справедливости общественного устройства относится к числу «вечных» вопросов, стоящих перед человечеством. Не случайно уже первые памятники культуры свидетельствуют о значимости данной категории в социальной и культурной жизни общества. Так, ранние мифологические представления о мире содержат образ справедливости как меры всех вещей (богиня Дике). Научное осмысление этой проблематики начинается с момента зарождения философской мысли.

В настоящее время категория справедливости как предмет научного анализа является востребованной практически во всех сферах гуманитарного знания: социологии, психологии, экономики, политологии и т.п. Причем данные исследования носят не теоретический, умозрительный характер, а скорее, практико-прикладной. Исследуются биологические и социальные предпосылки представлений о справедливости, влияние различных дистрибутивных моделей справедливости в распределении на экономические механизмы, значение справедливости в политическом, в том числе международном, пространстве. 

Безусловно, особое внимание проблемам справедливости уделяется в правовой доктрине и практике. Еще в Дигестах Юстиниана говорится о том, что «право получило свое название от (слова) «справедливость», ибо согласно превосходному определению Цельса, право есть искусство доброго и справедливого» . Справедливость положена в основу теории естественного права мыслителями эпох Просвещения и Нового времени. Существенное внимание данной проблематике уделялось отечественными правоведами как дореволюционного, так и советского периода.

Несмотря на столь пристальное внимание к проблемам социальной справедливости на протяжении всей истории существования права и правовой науки, представляется, что в настоящее время эти вопросы приобретают особую актуальность, что во многом связано с глобальными трансформациями политической и экономической основ российского общества, произошедшими в конце XX века. Кризис прежнего мировоззрения, обусловленный экономическими катаклизмами, резкий переход к открытому обществу и информационная экспансия западного образа жизни, морально-нравственных императивов не могли не вызвать определенной деформации российского правосознания. Именно в подобные переломные, или «пограничные», состояния государства и гражданского общества наиболее частыми становятся апелляции к социальной справедливости.

Сегодня необходимость утверждения в России как правовом социальном государстве идеи справедливости осознается на самом высоком уровне политической власти. О справедливости как сочетании свободы и равных возможностей, с одной стороны, и обеспечении достойной жизни, в том числе лицам, которые нуждаются в особой заботе со стороны государства и общества (инвалидам, пенсионерам, сиротам и др.) – с другой, подчеркивал в 2005 году в своем Послании Федеральному Собранию РФ В.В. Путин . Президент РФ

Д.А. Медведев обращаясь к Федеральному Собранию РФ в 2008 году, первой в ряду ценностей современной России назвал справедливость, понимаемую как политическое равноправие, честность судов, ответственность руководителей, реализуемую как социальные гарантии и требующую преодоления бедности и коррупции .

Проблема соотношения свободы и равенства, правового и социального государства достаточно давно обсуждается в юридической литературе. Трансформация российского правосознания под влиянием западных ценностей индивидуализма, приоритета прав и свобод человека над интересами государства и общества, формального или юридического равенства (в противовес фактическому или социально-экономическому) нашла выражение, в частности, в широком распространении либертарной теории государства и права. В России она развивалась в трудах В.С. Нерсесянца, В.А. Четвернина, Л.С. Мамута и других ученых. Согласно этой теории для воцарения справедливости достаточно обеспечить формальное равенство (равенство перед законом) и свободу индивида. Справедливость здесь выступает синонимом успешности, удачливости независимо от равенства или неравенства стартовых условий и в этом смысле весьма напоминает теорию естественного отбора

Ч. Дарвина.

Особую значимость исследованиям принципа справедливости в его конституционном формате придает тот факт, что Конституция Российской Федерации закрепила не только «веру в добро и справедливость», но и конкретные юридические механизмы реализации справедливости как регулятивного принципа. Формально-юридически, то есть текстуально, этот принцип в Основном Законе не выражен (что делает его исследование достаточно сложным, но вместе с тем интересным), однако можно назвать несколько сотен решений Конституционного Суда, в которых конституционный принцип справедливости находится в основе сформулированной правовой позиции Суда и принятого на ее основе решения. Принцип справедливости как бы растворен в нормативном содержании Конституции, выражает «дух» Основного Закона. Это и ч. 3 ст. 55, согласно которой ограничения основных прав допускаются только для достижения перечисленных в Конституции РФ целей и должны быть им соразмерными; и

ч. 3 ст. 17, закрепляющая, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц; и запрет издания законов, умаляющих права и свободы человека (ч. 2 ст. 55) и т.п.

При этом именно Конституция задает вектор развития всех иных отраслей российского права, определяет систему координат правового пространства. В этой связи представляется, что исследование нормативного содержания, ценностного и регулятивного потенциала конституционного принципа справедливости сегодня обладает безусловной теоретической и практической значимостью.

Степень разработанности проблемы. Категории справедливости как предмету научного осмысления присущ ряд специфических особенностей, которые делают ее исследование в рамках любой сферы гуманитарного знания настолько же сложным, насколько и актуальным.

Прежде всего следует отметить «вневременной», «внеисторический» характер данной проблематики. Конечно, конкретные представления о справедливом и несправедливом обусловлены историческим и социокультурным дискурсом, однако сам концепт справедливости как разумной соразмерности, эквивалентности, упорядоченного равенства и неравенства оформился уже в античности в трудах таких древнегреческих мыслителей, как Пифагор, Гераклит, Демокрит, Сократ, Платон, Аристотель, Эпикур. Не случайно аристотелевская теория справедливости и в настоящее время сохраняет свое научно-методологическое значение, многие современные работы, посвященные данной проблематике, построены на ее положениях (Б.Н. Кашников).

В древнегреческой философии формируются две базовые парадигмы представлений о справедливости: натурализм и волюнтаризм. Если в первой решение проблемы справедливости связывается с открытием универсального космического закона, то во второй волевая природа справедливости рассматривается как конструкция человеческого разума. Подобные идеи развивали софисты Протагор, Горгий, Гиппий, Антифонт, Фразимах.

В работах выдающихся мыслителей Просвещения и Нового времени Г. Гроция, Ф. Бэкона, Т. Гоббса, Д. Локка, Ш. Монтескье, Ж.-Ж. Руссо, И. Канта, Г.В.Ф. Гегеля на основе волюнтаристского подхода формируется либеральная концепция справедливости, которая сохраняет свои позиции и в современной философско-социологической литературе.

В современной западной философии проблематика социальной справедливости разрабатывалась Р. Нозиком, Дж. Роулзом, Р. Дворкиным, Ю. Хабермасом, П. Рикером, М. Сэнделом, Т. Нагелем, У. Кимлика, А. Макинтайром, Ч. Тэйлором и М. Уолцером, Ф. Хайеком, О. Хеффе.

В русской социально-философской мысли теме справедливости, в том числе справедливости в праве, посвящен целый ряд выдающихся исследований дореволюционных философов и правоведов: И.А. Ильина, П.Г. Редкина, А.Д. Градовского, Б.Н. Чичерина, П.И. Новгородцева, Г.Ф. Шершеневича,

В.Д. Каткова, Б.А. Кистяковского, В.С. Соловьева, Н.А. Бердяева, Н.М. Коркунова, М.М. Ковалевского, С.А. Муромцева, Н.Н. Алексеева.

Историко-философский анализ представлений о справедливости как таковой в данном исследовании не предпринимался. Подобного рода изыскания содержатся в работах А.А. Гусейнова, Г.В. Драча, В.С. Нерсесянца,

О.Э. Лейста, Л.Г. Гринберга и А.И. Новикова. В настоящем труде автор счел возможным ограничиться философско-методологическим аспектом проблематики.

В частности, одной из проблем, которые характерны для современного дискурса социальной справедливости, становится поиск ее рациональных оснований, выявление роли этого конституционного принципа в социальном организме. Другим, не менее значимым направлением современного философского поиска является анализ существующих моделей, парадигм социальной справедливости, возможности их согласования. В отечественной философской литературе современного периода исследованием этих проблем занимались А.А. Гусейнов, Т.А. Алексеева, А.В. Прокофьев, Р.Г. Апресян,

З.А. Бербешкина, Б.Н. Кашников, В.Е. Давидович и другие ученые.

Немаловажной особенностью изучаемой проблематики является чрезвычайно широкая предметная область научного исследования категории справедливость. Как важнейшая социальная и культурная ценность и одновременно регулятивный принцип общественного устройства справедливость является предметом изучения практически всех сфер гуманитарного знания: философии, социологии (докторские диссертации

В.Н. Аргуновой и Т.В. Дыльновой, кандидатские исследования Ю.В. Деньгуб, И.Б. Кузнецовой, Л.В. Зараевой, М.В. Костиной и др.), политологии

(Г.Ю. Канарш), экономики (Е.В. Логинова), психологии (Е.О. Голынчик,

М.В. Медведченкова, Л.М. Соснина) и т.д.

Однако именно право обнаруживает наибольшее число точек соприкосновения со справедливостью. Следует отметить, что идея сущностной взаимосвязи права и справедливости имеет столь же «почтенный» возраст, что и первые представления о справедливости. Еще римские юристы II–III вв. Гай, Папиниан, Павел, Ульпиан, Модестиан и другие античные правоведы рассматривали право как воплощение требований справедливости. Собственно это выражается уже в семантике и этимологии понятий jus (право) и justitia (справедливость). В современной юридической доктрине проблематика справедливости в праве исследуется как в теории права, так и в отраслевых правовых науках.

В теории права категория справедливости анализировалась в трудах Е.В. Аграновской, С.С. Алексеева, В.К. Бабаева, В.М. Баранова, Г.О. Белановой, В.В. Булгакова, С.Н. Братуся, А.Б. Венгерова, Н.Н Вопленко, А.Л. Вязова, Л.Г. Гринберга, Г.С. Гуревича, А.В. Деревесникова, В.Н. Карташова, Д.А. Керимова, В.Н Кудрявцева, Э.В. Кузнецова, В.В. Лазарева, Р.З. Лившица, Е.А. Лукашовой, О.Э. Лейста, Н.С. Малеина,

Г.В. Мальцева, Л.С. Мамута, О.В. Мартышина, Н.И. Матузова, И.Д. Мишиной, B.C. Нерсесянца, А.И. Новикова, Е.М. Орача, А.А. Соловьевой,

О.И. Цыбулевской, А.Ф. Черданцева, В.А. Четвернина, А.И. Экимова,

Л.С. Явича.

Достаточно большое внимание теме справедливости уделяется и в исследованиях, посвященных проблемам отдельных отраслей права: уголовного, гражданского, трудового и т.п.

Например, принцип справедливости нормативно закреплен уголовным законодательством и весьма последовательно разрабатывается в теории уголовного права. В этой сфере можно отметить диссертационные исследования О.Ю. Бунина, С.А. Галактионова, С.В. Завадского, С.Б. Карамашева, В.А. Крука, А.И. Лазуткина, А.И. Рясова, С.Н. Сабанина, Е.В. Юдина.

Реализации принципа справедливости в гражданском праве Российской Федерации посвящена докторская диссертация С.А. Ивановой, кандидатские диссертации А.Ю. Аракелян, Д.Л. Кондратюк.

Проблематика справедливости в социально-трудовых отношениях поднимается в диссертационных исследованиях А.А. Алпатова и

Л.С. Тарасовой.

Ряд диссертаций посвящены исследованию процессуальных аспектов принципа справедливости (Л.М. Аширова, Т.Н. Баева, И.Б. Глушкова).

Вместе с тем в настоящее время фактически отсутствуют исследования, непосредственно посвященные конституционному принципу справедливости. Категория справедливости в конституционном праве рассматривалась лишь в кандидатской диссертации В.З. Джантуханова «Равенство и справедливость как конституционные ценности гражданского общества». Уже из названия этой работы видно, что объект исследования автора ограничен аксиологическими характеристиками равенства и справедливости.

Однако, несмотря на отсутствие диссертационных исследований, посвященных конституционному принципу справедливости, нельзя утверждать, что в доктрине конституционного права существует «вакуум» в отношении обозначенной проблематики. Напротив, анализ специальной литературы показывает, что данная тема является одной из наиболее востребованных и актуальных в теории и практике конституционного права. В той или иной степени к анализу конституционного принципа справедливости обращались С.А. Авакьян, И.А. Алебастрова, М.В. Баглай, Н.А. Богданова, Н.С. Бондарь, В.М. Витрук, Г.А. Гаджиев, Д.И. Дедов, В.Д. Зорькин, Г.Н. Комкова,

И.А. Кравец, О.Е. Кутафин, В.И. Крусс, В.В. Лапаева, Т.М. Пряхина,

Г.Б. Романовский, Л.В. Сонина, Б.С. Эбзеев. Вместе с тем принцип справедливости изучался, как правило, в рамках исследования иных проблем конституционного права. Предметом самостоятельного научного исследования в доктрине конституционного права данный принцип не являлся. Настоящее исследование призвано восполнить существующий пробел.

В диссертации поставлена и решена научная проблема выявления юридической природы и содержания конституционного принципа справедливости. Результатом анализа поставленной проблемы являются выносимые автором на защиту выводы и положения, представляющие собой авторскую концепцию понимания конституционного принципа справедливости в современной России.

Цель диссертационного исследования состоит в изучении конституционно-правовой концепции принципа справедливости, выявлении его нормативного содержания, логики перспективного развития, ценностного и регулятивного потенциала.

В соответствии с целью диссертационной работы поставлены основные исследовательские задачи:

– провести философско-методологический анализ концепций справедливости с целью выявления основных подходов и представлений о справедливости, функциональной роли справедливости в социуме;

– проанализировать справедливость с позиции аксиологического подхода, выявить ее место и значение в системе конституционно-правовых ценностей;

– исследовать регулятивную функцию справедливости как конституционного принципа;

– провести систематизацию и обобщение правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, апеллирующих к конституционному принципу справедливости;

– выделить основные конституционные модели принципа справедливости;

– рассмотреть конституционную концепцию справедливости как меры равенства, соотношение формального равенства и формальной справедливости с фактическим равенством и материальной справедливостью;

– осуществить анализ конституционно-правовых критериев процедурной справедливости, ее формального и материального содержания в конституционно-правовом аспекте;

– раскрыть специфику конституционной модели ретрибутивной (воздающей) справедливости как соразмерности ограничений основных прав, а также конституционных параметров правового регулирования условий и порядка их осуществления;

– проанализировать проблему злоупотребления конституционным правом с позиции нарушения конституционного принципа справедливости и рассмотреть способы конституционно-правового противодействия данному явлению;

– выявить конституционное содержание и критерии вытекающего из принципа справедливости требования правовой определенности законодательства и правового статуса субъектов конституционного правопользования;

– обобщить и систематизировать конституционные параметры «качества закона» как условия справедливого правового регулирования;

– осуществить критический анализ действующего законодательства с позиций реализации конституционного принципа справедливости, внести предложения по его совершенствованию.

Объектом исследования является комплекс общественных отношений, которые складываются в процессе реализации конституционного принципа справедливости, испытывают на себе его влияние.

Предмет исследования составляют конституционно-правовые модели принципа справедливости, выраженные в нормативном содержании Конституции РФ и федеральных законов, доктрине конституционного права и практике Конституционного Суда Российской Федерации.

Методологическая основа исследования. При написании диссертации для достижения ее цели и решения поставленных задач автором использовались разнообразные методы научного познания.

Диалектический метод позволил рассмотреть принцип справедливости с позиции выявления его инвариантной сущностной основы, с одной стороны, и содержательных характеристик, динамически изменяющихся под влиянием различных экономических, социокультурных, исторических факторов, – с другой. Данный метод также позволил исследовать принцип справедливости в контексте изменений конституционно-правовой парадигмы современной России.

Системно-структурный метод позволил рассмотреть данный конституционный принцип, во-первых, с точки зрения его внутренней структуры (в работе проанализированы три основные модели, содержательно раскрывающие данный принцип), и, во-вторых, с позиции его места и регулятивного значения как элемента другой структуры – отрасли конституционного права, системы конституционных принципов.

Сравнительный метод широко применялся при сопоставлении нормативного содержания и юридической природы конституционного принципа справедливости с иными принципами, выработанными в российской и мировой правовых доктринах (принцип соразмерности, правовой определенности, добросовестности, поддержания доверия к закону). Это позволило более дифференцированно выделить различные аспекты, составляющие содержание данного принципа.

Методы формальной логики: описание, сравнение, классификация, анализ и синтез, позволили охарактеризовать конституционный принцип справедливости с позиции его нормативного содержания. Кроме того, благодаря использованию данных методов научного познания в работе удалось провести исследование действующего законодательства на предмет его соответствия данному конституционному принципу, выявить ряд дефектов нормативного регулирования и сформулировать ряд предложений по его совершенствованию.

При написании работы широко использовался междисциплинарный подход. Во-первых, автором проанализированы результаты исследования принципа справедливости в самых различных сферах гуманитарного знания: философии, социологии, психологии, экономике, политологии и т.д. Это позволило выявить различные стороны и аспекты данного принципа, его социальные функции и регулятивный потенциал. Во-вторых, рассмотрены особенности реализации конституционного принципа в различных отраслях юридической науки: уголовного, трудового, гражданского, земельного права, права социального обеспечения и т.п.

Теоретическую и нормативную основу исследования составили научные труды отечественных и зарубежных ученых в области юриспруденции, философии, политологии, социологии, истории, посвященные общим проблемам сущности принципа справедливости, его ценностного и нормативного содержания, социальной и юридической природы принципа справедливости, вопросам правовой определенности и стабильности правового регулирования, специфическим проблемам реализации конституционного принципа справедливости.

В процессе диссертационного исследования использовались международно-правовые акты, Конституция РФ 1993 года, федеральные конституционные законы, федеральные и региональные законы, постановления Конституционного Суда РФ, постановления Европейского Суда по правам человека, ряд законопроектов, а также иные акты, относящиеся к предмету исследования.

Эмпирическая основа диссертационного исследования представлена исследованием практики разрешения конкретных дел Европейским Судом по правам человека, Конституционным Судом Российской Федерации, а также судами общей юрисдикции, статистических данных и материалов социологических исследований.

Научная новизна диссертационного исследования. Работа является первым комплексным монографическим исследованием ценностного и нормативного содержания конституционного принципа справедливости, его регулятивного и аксиологического потенциала.

На основе проведенного философско-методологического анализа категории «справедливость» автором проведено разграничение ее аксиологического и регулятивного содержания, что позволило более четко и дифференцированно определить предмет дальнейшего исследования.

Выявлена специфическая роль справедливости в системе конституционно-правовых ценностей, а также ее значение в доктрине конституционного права и практике конституционного правосудия.

На основе исследования понятия и сущности правовых принципов, роли конституционных принципов сформулировано авторское понимание принципа справедливости с позиции его регулятивной природы.

Путем анализа нормативного материала, правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации и доктринальных разработок науки конституционного права автором выделены три модели реализации принципа справедливости в сфере конституционного права. Каждая из указанных моделей исследована в работе.

На основе выявленного нормативного содержания конституционного принципа справедливости проанализированы существующие дефекты действующего законодательства различных отраслей права и сформулированы предложения по их устранению и совершенствованию правового регулирования в соответствии с данным принципом.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. На основе анализа философских концепций справедливости в работе делается вывод о сущностном отличии справедливости как ценности и справедливости в качестве регулятивного принципа. С позиции общей справедливости осуществляется морально-нравственная оценка любого социального явления как справедливого или, напротив, несправедливого путем соотнесения его с системой ценностей легитимных в данном обществе в конкретный исторический период. Частная справедливость (принцип) носит более формализованный, инструментальный характер и обеспечивается путем реализации определенных дистрибутивных программ (справедливость уравнивающая и справедливость распределяющая). В данном случае речь идет не о ценностной, а о политической и правовой подсистеме социума. Различны и их регулятивные функции: общая справедливость обеспечивает легитимацию общественного порядка на основе соотнесения с принятой системой ценностей, частная – представляет собой определенный набор политико-правовых принципов регулирования общественных отношений. По мнению автора, многие затруднения, связанные с исследованием категории справедливости в доктрине права, связаны именно с неразграниченностью ценностной и регулятивной ее составляющих. Между тем изучение конституционно-правовой природы принципа справедливости требует выявления его регулятивных характеристик и нормативного содержания.

2. Проведен юридический анализ выделяемых в философско-методологической литературе моделей или парадигм справедливости: ретрибутивной (воздающей), дистрибутивной (распределяющей) и коммутативной (меновой). Несмотря на то что зачастую данные модели рассматриваются в противопоставлении друг другу (в особенности это касается дистрибутивной и коммутативной справедливости), автор полагает, что между ними нет непреодолимых противоречий. Данные модели, по сути, представляют собой реализацию принципа справедливости применительно к определенному типу общественных отношений: воздаяния, распределения и обмена. Преобладание какой-либо из них вполне возможно в зависимости от конкретной отрасли права. Например, вполне естественно преобладание ретрибутивной или воздающей справедливости в сфере юридической ответственности или коммутативной (меновой) справедливости – в области правового регулирования частноправовых отношений. Вместе с тем именно с позиции конституционно-правовой природы принципа справедливости эти три модели находятся в отношении взаимного дополнения, поскольку определяют конституционные критерии построения системы права в целом.

3. Исследуя ценностный аспект категории справедливости в праве, автор выделяет сущностные характеристики правовых ценностей, которые обусловливают востребованность аксиологического подхода в доктрине и практике конституционного права. Правовые нормы, равные по юридической силе и воздействующие на однородную группу общественных отношений, не имеют градаций по степени их значимости. Спецификой ценностей, отличающей их от норм, является то, что они имеют иерархическую структуру, а это позволяет соотносить их между собой по важности или значимости. Характерная черта конституционных норм – обладание высшей юридической силой, их абсолютный характер; в связи с этим реализация одних конституционно-правовых норм может быть сопряжена с препятствиями реализации других. Автор делает вывод, что перевод ситуации из плоскости юридических норм и возникающих на их основе правоотношений в аксиологическую область, в сферу ценностей, позволяет выстраивать иерархию ценностей, взаимно соотносить их между собой с целью поиска справедливого баланса между ними. 

Конвертация конституционно-правовых норм в правовые ценности позволяет определить действительное социальное предназначение той или иной нормы. Например, с течением времени или вследствие недостатков юридической техники нормативные формулировки правовых актов в буквальном понимании могут приобретать значение, которое расходится с действительным (предполагавшимся) смыслом правовой нормы. В этой ситуации соотнесение нормы права с ее ценностными характеристиками дает возможность использовать не буквальное, а телеологическое толкование. Такой подход широко распространен в практике Конституционного Суда РФ при выявлении конституционно-правового смысла правовой нормы.

4. Обосновывается, что в ситуации конфликта, конкуренции конституционно-правовых ценностей наиболее рельефно проявляется категория справедливости. Определяя роль и место справедливости в системе конституционных ценностей, автор приходит к выводу, что справедливость как ценность содержательно характеризуется актуальным присутствием и сосуществованием всех иных ценностей в непротиворечивом соотношении между собой. В случае конкуренции различных конституционных ценностей в рамках конкретного правоотношения речь должна идти не о признании приоритета одной конституционной ценности перед другой, что могло бы приводить к полному отрицанию последней, а к поиску сбалансированного соотношения обеих. Подобный подход, связанный с поиском «справедливого баланса» конкурирующих конституционных ценностей, является характерным для практики Конституционного Суда РФ при разрешении конкретных дел.

5. Правовые ценности определяют цель нормативного содержания права, выступая в качестве идеала или «желаемого права». В связи с этим конституционные ценности обладают значительной спецификой, поскольку определяют общие параметры аксиологического поля конкретной правовой системы. Закрепляя основы конституционного строя, основные права человека и гражданина, конституции определяют сущностные черты «желаемого права» в данной социальной и культурной системе. В работе отстаивается тезис о социокультурной обусловленности правовых ценностей. Автор дает критическую оценку доводов существования собственных эйдетических, то есть имманентных, ценностей права. «Ценность права» обусловлена отражением в нормативной системе права системы социокультурных ценностей. Безусловно, эти проекции социокультурных ценностей в плоскости права обретают самостоятельное существование и даже оказывают обратное влияние, формируя, продуцируя социальные ценности, но тем не менее всегда являются исторически и культурно обусловленными.

6. Исследование регулятивной функции категории справедливости в рамках конституционного права рассматривается с позиции авторского понимания принципа права. Диссертант полагает, что теоретико-правовая концепция правовых принципов как руководящих идей, определяющих вектор развития системы правового регулирования, раскрывает лишь один из аспектов данного понятия – информационное содержание принципа права. При этом за рамками такого подхода остается такая деятельностная, или функциональная, сторона принципа, как закономерности организации и развития правовой материи. По мнению автора, принцип права отражает два типа связей: связь правовых норм с правовыми отношениями, которые регулируются данными нормами, а также внутрисистемные связи самих правовых норм. Соответственно им корреспондируют два типа функционального назначения правовых принципов. С одной стороны, принципы права детерминируют надлежащее применение норм права, с другой – гармонизируют, балансируют саму систему права. При этом автор выделяет принципы, характеризующие особенности системы права как социального феномена, которые являются инвариантными к изменениям социокультурного поля.

7. Специфика конституционно-правовых принципов, по мнению автора, связана с особенностями конституционного права как отрасли права. С одной стороны, являясь самостоятельной отраслью права, конституционное право имеет собственный предмет и систему. С другой – оно выполняет системообразующую функцию по отношению к отраслевым системам правового регулирования, очерчивая конституционные пределы их самостоятельности. Значение конституционных принципов выражается в том, что, детерминируя законотворческий процесс, закрепляя критерии конституционности норм права, они создают своего рода «напряженность правового поля», причем не только в плоскости собственно конституционного права, но и в системах иных отраслей.

8. Справедливость в правовой доктрине рассматривается, во-первых, в качестве принципа права и, во-вторых, как особое свойство или качество права. Автор полагает, что в данном случае происходит смешение ценностных и регулятивных характеристик этой категории (общей и частной справедливости). Справедливость как качество или свойство права представляет собой его аксиологическую характеристику. Оценивая ту или иную норму права с позиции ее справедливости или несправедливости, обычно соотносят результат ее действия с системой интерсубъективных ценностей, принятых в данном обществе в данный исторический период. Справедливость в качестве принципа права имеет более конкретное содержание, поскольку выражает регулятивное или деятельностное начало данной категории. В связи с этим автор возражает против характеристики принципа справедливости в качестве «социально-нравственного начала», что характерно для теоретико-правовых исследований данной проблематики.

9. Автором обосновывается, что принцип справедливости в значении соразмерности, эквивалентности, равного масштаба правового регулирования представляет собой имманентное начало права, инвариантное к социокультурному контексту. Норма права всегда должна применяться одинаковым образом к равным субъектам и по-разному – к неравным. Любые отклонения от этого принципа рассматриваются как отступление от права, то есть неправомерные действия. Этот принцип можно назвать формальной справедливостью, поскольку он абстрагирован от какой-либо содержательной характеристики: например, кого следует считать равными в данном обществе.

С другой стороны, право как открытая система должна воспринимать информацию извне, из того социокультурного контекста, в который она включена. Поэтому социальные представления о справедливости («социальная справедливость») представляют собой определенное семантическое поле, посредством которого «формальная справедливость» наполняется фактическим содержанием. В связи с этим автор полагает необходимым рассматривать принцип справедливости не с позиции абстрактно-теоретического понимания права (в противопоставлении его позитивному закону), а в контексте конституционной системы ценностей и принципов.

10. Автором выделено три конституционно-правовые модели принципа справедливости, которые в той или иной степени находят свое отражение в конституционной доктрине и практике Конституционного Суда РФ.

Первая из них (дистрибутивная справедливость) связана с понятиями соразмерности, разумной и обоснованной дифференциации объема прав, льгот, гарантий, которые предоставляются отдельным категориям граждан. В рамках данной модели находит свое выражение необходимость обеспечивать равенство всех правопользователей, с одной стороны, и требование разумной и обоснованной дифференциации – с другой («равное – равным; неравное – неравным»).

Конституционная модель ретрибутивной справедливости охватывает вопросы соразмерности ограничений основных прав человека и гражданина, адекватности и пропорциональности законодательного регулирования условий и порядка их реализации, соразмерности юридической ответственности и т.п.

Наконец, третья, конституционная модель принципа справедливости (коммутативная справедливость), воплощает в себе принцип правомерных ожиданий и предполагает правовую определенность статуса участников общественных отношений. Такая правовая определенность выражается, во-первых, в непротиворечивости правового регулирования их прав и обязанностей и, во-вторых, в недопустимости произвольного изменения установленных «правил игры».

11. В рамках дистрибутивной модели справедливости автором проанализированы равенство перед законом и судом и необходимость дифференцированного подхода к правовому регулированию как два основополагающих начала принципа справедливости. Различные дифференциации правового регулирования  с позиции формального равенства оказываются имманентными самому правовому полю и обусловленными динамикой его развития. В этом смысле конституционный принцип справедливости выполняет функции механизма распределения возникающих в процессе дифференциации правового регулирования равенств и неравенств, обеспечивая сбалансированность правовой системы. Нарушение данного принципа в конституционно-правовом контексте выступает в форме дискриминации. При этом дискриминация может выражаться как в установлении необоснованных различий в правовом регулировании (чрезмерной дифференциации), так и в недифференцированном, уравнительном подходе к субъектам, находящимся в различных ситуациях.

В диссертационном исследовании проанализирован ряд положений действующего законодательства, которые дают основание сделать заключение о нарушении конституционного принципа справедливости. В частности, примером дискриминационного правового регулирования являются некоторые нормы действующего пенсионного законодательства, закрепляющие ничем не обоснованные различия в объеме пенсионных прав различных категорий получателей. Автором высказываются рекомендации по устранению выявленных дефектов.

12. Исследуя проблему фактического равенства и фактической справедливости в сфере конституционно-правового регулирования, диссертант приходит к выводу, что фактическое равенство не имманентно праву, но может и должно выступать в качестве цели правового регулирования. Связь между правовым и фактическим равенством носит телеологический характер. Правовые неравенства, устанавливаемые законодательством в виде предоставления отдельным категориям субъектов дополнительных льгот и привилегий, призваны скомпенсировать изначальное фактическое неравенство и обеспечить им равные по сравнению с другими гражданами возможности реализации своих прав.

Автором обосновывается вывод, что конституционный принцип справедливости в данном случае выражается в адекватности вводимых правовых льгот цели их законодательного закрепления. С этой позиции отступления от конституционного принципа справедливости могут выражаться в использовании ненадлежащего критерия дифференциации.

Проанализированы нарушения конституционного принципа справедливости, наблюдающиеся, в частности, в административном и уголовном законодательстве, сделаны предложения по их устранению.

13. В ходе исследования конституционных характеристик процедурного аспекта формальной и фактической справедливости автором обосновывается вывод о том, что правила процедурной справедливости, направленные на обеспечение формального равенства, еще не гарантируют справедливого результата. Поэтому равенство перед судом и право на судебную защиту не сводится к формальному аспекту процедурной справедливости, а предполагает вынесение справедливого судебного решения, восстановление в правах, что требует индивидуального подхода к обстоятельствам дела, а не формального применения правовых норм.

14. Автор отмечает, что важным элементом обеспечения конституционного принципа справедливости является наличие адекватных процедурных механизмов, позволяющих соблюсти юридическое равенство и необходимую дифференциацию правового регулирования («процедурная справедливость»). Сегодня к таким механизмам можно отнести конкурсные процедуры, торги и т.п. В работе проводится критический анализ законодательства, регламентирующего процедуры конкурсного отбора на замещение вакантной должности государственной и муниципальной службы, отмечаются недостатки правового регулирования, даются рекомендации по их устранению.

15. С позиции ретрибутивной модели справедливости проанализированы конституционно-правовые критерии допустимости ограничения основных прав и свобод человека и гражданина. В рамках европейской правовой традиции таким критерием является принцип соразмерности, который, как доказано в исследовании, в известной степени был «адаптирован» Конституционным Судом РФ к сформулированному им принципу справедливости.

В качестве нарушения конституционного принципа справедливости автор рассматривает злоупотребление конституционным правом, под которым можно понимать выход за его пределы или использование права не в соответствии с его социальным назначением. В таких ситуациях могут возникать коллизии конституционных прав. Подобные коллизии разрешаются на основе установления справедливого баланса смежных прав. Путем анализа правовых позиций Конституционного Суда РФ автор выделяет конституционные критерии такого баланса основных прав:

во-первых, взаимные ограничения прав должны соответствовать требованиям справедливости, то есть быть адекватными, пропорциональными, соразмерными;

во-вторых, эти ограничения не могут иметь обратной силы;

в-третьих, подобное регулирование не должно затрагивать сущность данных конституционных прав, то есть не ограничивать пределы и применение соответствующих конституционных норм.

16. Проведена систематизация и обобщены меры конституционного противодействия злоупотреблению правом в практике Конституционного Суда Российской Федерации.

Во-первых, Суд, рассматривая нормы действующего законодательства с позиции сбалансированности прав и обязанностей участников соответствующих правоотношений, может отменить правовую норму, создающую возможность злоупотребления правом либо дать такое ее конституционное толкование, которое исключает данную опасность.

Во-вторых, в тех случаях, когда возможность злоупотребления правом не может быть элиминирована изменением законодательной конструкции нормы, Конституционный Суд может задавать параметры судебного контроля за соблюдением надлежащего баланса интересов (например, определяя его предмет).

В-третьих, зачастую Суд констатирует конституционную обязанность законодателя конкретизировать условия и порядок реализации конституционного права с тем, чтобы исключить возможность злоупотребления правом как формы неконституционного правопользования. Отмечается, что последняя – наиболее радикальная форма противодействия злоупотреблению правом, как правило, не реализуется вследствие отсутствия механизмов понуждения законодателя к внесению подобных изменений и дополнений в нормативно-правовые акты.

17. Третья модель конституционного принципа справедливости связана с обеспечением правовой определенности и поддержанием доверия к закону. В связи с этим принцип справедливости анализируется автором через систему конституционных параметров «качества закона», направленных на обеспечение правовой определенности статуса участников соответствующих общественных отношений.

Конституционный принцип справедливости требует одинакового применения закона к лицам, находящимся в сходных ситуациях, и, напротив, дифференцированного – к субъектам, находящимся в различных ситуациях. Отсюда вытекает требование определенности правовых норм, поскольку неопределенная по своему содержанию норма не обеспечивает равного масштаба ее применения к субъектам права, а следовательно, нарушает принцип справедливости.

В этом смысле конституционный принцип справедливости противостоит юридическому произволу и предполагает следующие параметры правовой определенности законодательства:

непротиворечивость понятий, которые использует законодатель в конструкции правовой нормы, и недопустимость их произвольного истолкования;

необходимость системной согласованности действующего законодательства, четких критериев дифференциации нормативно-правовых актов как по юридической силе, так и по отраслевому принципу;

вытекающее из конституционного принципа справедливости требование правовой определенности, которое предполагает конституционное ограничение пределов допустимого усмотрения как в правоприменительной, так и в правотворческой деятельности.

18. Другой аспект вытекающего из конституционного принципа справедливости требования правовой определенности связан с недопустимостью произвольного изменения установленных «правил игры» и призван гарантировать стабильность правового статуса участников общественных отношений. Принятие законов и, соответственно, изменение установленного ранее порядка правового регулирования является прерогативой государства. Однако в силу конституционного принципа справедливости и вытекающего из него требования правовой определенности такое законодательное регулирование должно быть предсказуемым, чтобы участники правовых отношений могли быть уверены в стабильности своего правового статуса. Такая стабильность обеспечивается при помощи прежде всего определенной преемственности модели правового регулирования, законодательного закрепления гарантий сохранения приобретенных прав при изменении правового регулирования, а также путем государственного признания официально приобретенного статуса и недопустимостью его произвольной отмены или изменения.

19. В работе выделены существующие дефекты правовой определенности действующего законодательства, которые являются нарушением конституционного принципа справедливости:

– отсутствие общезначимых для всех отраслей права дефиниций (например, неопределенность содержания термина «законодательство»), формальная неопределенность правовых норм;

– системная несогласованность законодательства, что выражается в существующей неопределенности иерархии нормативно-правовых актов по юридической силе (например, закона субъекта Российской Федерации, принятого по предметам совместного ведения и указа Президента РФ; кодексов и иных федеральных законов и т.п.), а также неразграниченности сферы их действия по отраслевому принципу;

– отсутствие закрепленной обязанности компетентного органа принять тот или иной нормативный правовой акт.

По мнению автора, решение этих и некоторых других проблем, отмеченных в работе, возможно именно на конституционном уровне, поскольку конституционно-правовое регулирование призвано обеспечивать стабильность и сбалансированность системы права в целом. В частности, необходимо принятие Федерального закона «О нормативных правовых актах в Российской Федерации», в котором закреплялась бы четкая иерархия законов и подзаконных актов в зависимости от их юридической силы, а также устанавливалась конституционно-правовая ответственность законодательных и иных правотворческих органов за осуществляемую ими нормотворческую деятельность.

Теоретическая и практическая значимость исследования. Теоретическая значимость работы обусловлена научным обоснованием положений, не нашедших достаточного отражения в конституционно-правовой доктрине и практике конституционного правосудия.

Выводы и предложения, сформулированные в диссертации, могут быть применены для дальнейшего теоретического исследования конституционного принципа справедливости, возможностей и перспектив его реализации в отраслевых правовых науках.

Результаты исследования могут быть использованы при подготовке учебных изданий по курсу конституционного права, а также в преподавании дисциплин «Конституционное (государственное) право Российской Федерации», «Конституционное право зарубежных стран», «Трудовое право», спецкурсов по правам человека и праву социальной защиты.

Апробация результатов диссертационного исследования. Результаты диссертационного исследования обсуждены и апробированы на заседании кафедры конституционного права ФГОУ ВПО «Поволжская академия государственной службы имени П.А. Столыпина».

Положения диссертации использовались в процессе проведения лекционных и семинарских занятий в Поволжской академии государственной службы имени П.А. Столыпина, на юридическом факультете Саратовского государственного университета имени Н.Г. Чернышевского.

Основные положения диссертационного исследования докладывались на международных, всероссийских, межвузовских научных и научно-практических конференциях: «Права человека. Обеспечение равенства прав и свобод человека: российские и международные механизмы» (Саратов, ПАГС, 2002), «Конституция Российской Федерации и современное законодательство: проблемы реализации и тенденции развития (к 10-летию Конституции России)» (Саратов, СГАП, 2003), «Права человека, гражданское общество и безопасность государства» (Саратов, ПАГС, 2005), «Централизм, демократия, децентрализация в современном государстве: конституционно-правовые вопросы» (Москва, МГУ, 2005), «Конституционные основы экономических и социальных отношений. Конституционная юстиция» (Санкт-Петербург, СПбГУЭФ, 2006), «Практика Европейского Суда по правам человека и российская правовая система» (Саратов, СЮИ МВД РФ, 2006), «Пробелы и дефекты в конституционном праве и пути их устранения» (Москва, МГУ, 2007), «Конституционные принципы: понятие, содержание, механизм реализации» (Саратов, ПАГС, 2007), «Конституция и экономическое развитие: проблемы России и опыт зарубежных стран» (Санкт-Петербург, СПбГУЭФ, 2008), «Политико-правовые приоритеты социально-экономического развития России» (Саратов, СГУ, 2008), «Право на защиту прав и свобод человека и гражданина» (Москва, МГУ, 2008); Международной конференции, посвященной 15-летию принятия Конституции РФ (Москва, МГЮА, 2008), «Конституционные ценности: содержание и проблемы реализации» (Москва, РАП, 2008), «Основные направления реформирования и повышения эффективности государственной службы Российской Федерации» (Саратов, ПАГС, 2009), «Политико-правовые проблемы взаимодействия власти и бизнеса в условиях кризиса» (Саратов, СГУ, 2009), «Конституционный принцип справедливости: проблемы реализации» (Саратов, СГУ, 2009) и других.

Результаты научной работы были использованы в реализации международного научного проекта «Модернизация местных администраций» ТЕМПУС–ТАСИС (2001–2004 гг.); при разработке методических рекомендаций по внедрению инновационных методов проведения конкурса и аттестации государственных служащих на государственной службе Саратовской области (2003 г.) – федеральное научное исследование, финансируемое за счет бюджетных средств; при разработке электронного учебно-методического комплекса для дистанционного обучения по дисциплинам «Государственная служба» и «Муниципальная служба» (2006 г.).

Результаты диссертационного исследования применялись в процессе участия автора в научно-исследовательской работе по теме «Проведение экспериментов и осуществление пилотных проектов по применению новых подходов к организации федеральной государственной службы и обеспечению деятельности федеральных государственных служащих Саратовской области» (заказчик Министерство экономического развития и торговли) в рамках реализации федеральной программы «Реформирование государственной службы Российской Федерации (2003–2005 гг.).

Результаты исследования использовались диссертантом в процессе его участия в правотворческой деятельности. Предложения по совершенствованию законодательства Саратовской области вносились диссертантом в качестве члена рабочей группы в Саратовской областной Думе при обсуждении проекта Закона Саратовской области «О квотировании рабочих мест для трудоустройства молодежи в Саратовской области»; при разработке методических рекомендаций по формированию резерва управленческих кадров в качестве члена Совета по кадровой политике Приволжского федерального округа, а также при участии в качестве независимого эксперта в заседаниях аттестационных и конкурсных комиссий в органах исполнительной власти.

Результаты исследования изложены в монографиях, учебных пособиях, научных статьях, в том числе в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, рекомендованных ВАК Минобрнауки РФ. По теме диссертационного исследования опубликовано более 50 научных работ общим объемом свыше 90,0 п.л., в том числе четыре монографии общим объемом 36,0 п.л., а также комментарии (в соавторстве) к федеральным законам. На монографические работы имеются положительные рецензии в периодических печатных изданиях, в том числе в журналах, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание ученых степеней доктора и кандидата наук.

Структура диссертации соответствует логике исследования, его цели и задачам. Диссертация включает введение, пять глав, состоящих из пятнадцати параграфов, заключение и библиографический список.


ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ





Во введении обоснована актуальность темы диссертационного исследования, определены научная проблема, предмет, цель и задачи работы, выделена ее научная новизна и практическая значимость, охарактеризована степень изученности проблемы в научной литературе.

В первой главе «Ценностное и нормативное содержание справедливости. Конституционная аксиология справедливости»анализируются основные подходы к пониманию сущности и природы справедливости, выработанные в философско-методологической литературе, осуществляется их анализ с позиции правовой доктрины. На основе осуществляемого в работе разграничения ценностного и нормативного содержания справедливости автор рассматривает ее место и роль в системе конституционно-правовых ценностей.

В первом параграфе первой главы «Социальная природа справедливости: проблема поиска рациональных оснований» рассматривается вопросоместе, которое занимает справедливость в общественном устройстве как в его ценностной или аксиологической системе, так и в нормативном регулировании общественных отношений. Автор обращает внимание на принятое в философской литературе разграничение общей и частной справедливости. Общая справедливость в данном контексте воспринимается как элемент ценностной подсистемы общества и имеет чрезвычайно широкий семантический объем: практически любое социальное (а иногда и природное) явление может оцениваться в качестве справедливого или несправедливого. В психологической научной литературе внутреннее переживание тех или иных событий, явлений – справедливых или несправедливых, принято обозначать как чувство справедливости. В социологических исследованиях общая справедливость описывается термином «представления о справедливости».

Частная справедливость как элемент политико-правовой системы носит более формализованный, инструментальный характер и обеспечивается путем реализации определенных дистрибутивных программ (справедливость уравнивающая и справедливость распределяющая).

Соответственно, различаются и социальные функции общей и частной справедливости. В работе обосновывается, что общая справедливость обеспечивает легитимацию существующего общественного порядка на основе соотнесения того или иного социального явления с принятой системой ценностей. Частная же справедливость представляет собой определенный набор политико-правовых принципов регулирования общественных отношений.

Важность проводимого разграничения заключается в том, что оно позволяет более дифференцированно проанализировать юридическую природу и нормативное содержание категории «справедливость» в конституционном праве. Автор полагает, что справедливость в качестве конституционно-правовой ценности и конституционный принцип справедливости, несмотря на существующие между ними понятийные различия, – явления разноплановые.

Второй параграфпервой главы «Модели социальной справедливости» посвящен анализу существующих в философско-методологических исследованиях подходов к содержательным характеристикам социальной справедливости. В частности, исследователями этой проблематики выделяются три основных парадигмы справедливости: ретрибутивная, дистрибутивная и коммутативная (Б.Н. Кашников).

Древнейшая из этих моделей – ретрибутивная, или воздающая, справедливость предполагает соразмерность деяния и воздаяния (типичная ее форма – талион: «око за око; зуб за зуб; кость за кость»).

Распределительная, или дистрибутивная, справедливость предполагает определенную схему распределения между членами социальной группы (общества) каких-либо благ или тягот: «каждому по рангу», «каждому по заслугам», «каждому по труду и т.п. (Х. Перельман).

Коммутативная парадигма справедливости построена на теории свободных рыночных обменов. Социальная жизнь в данном случае рассматривается в виде своего рода общественной игры, где справедливость относится не к результатам, а к правилам этой игры. Несправедливым с этой точки зрения является обман, насилие, невыполнение принятых обязательств. 

В работе осуществляется юридический анализ указанных моделей социальной справедливости. Следует отметить, что в философской литературе данные парадигмы, или подходы, к определению содержания социальной справедливости выступают в качестве конкурирующих. Например, взаимно конфликтными являются теории дистрибутивной и коммутативной справедливости. Однако по сути они представляют собой модели реализации принципа справедливости применительно к определенному типу общественных отношений: воздаяния, распределения и обмена. В связи с этим автор полагает, что юридические интерпретации данных моделей не обнаруживают взаимных противоречий. Можно говорить лишь о преобладании какой-либо из них в рамках конкретной отраслевой или институциональной системы правового регулирования. Так, дистрибутивная модель принципа справедливости широко реализуется в трудовом праве и праве социального обеспечения. Воздающая, или ретрибутивная, – традиционно тяготеет к институту юридической ответственности и наиболее полно обнаруживается в уголовном и административном законодательстве. Меновая (коммутативная) модель справедливости характерна для регулирования гражданско-правовых отношений (автономия воли сторон и свобода договора, установление сроков исковой давности как средство обеспечения правовой определенности и т.п.).

Конституционное право, выполняя интегрирующую функцию по отношению к системе права в целом, задает конституционные параметры отраслевого правотворчества и его пределы. Следовательно, конституционно-правовая концепция принципа справедливости объединяет эти три модели справедливости.

В третьем параграфе первой главы «Аксиологический подход к праву. Специфика конституционно-правовых ценностей» исследуются сущностные характеристики правовых ценностей, которые обусловливают востребованность аксиологического подхода в доктрине и практике конституционного права.

Автором обосновывается социокультурная природа правовых и, в частности, конституционных ценностей. Ценность как субъект-объектное явление исключает наличие так называемых эйдетических ценностей объекта как такового, то есть вне его связи с социумом. В связи с этим в работе критикуется распространенная точка зрения о наличии собственных эйдетических ценностей права вне соотнесения его с социальными и культурными ценностями. Ценность объекта или явления не тождественна его значению или смыслу, поэтому правовые ценности не выводятся из нормативного содержания права. Весьма сомнительным представляется тезис о том, что любой правопорядок (а не только социально-легитимный) всегда является позитивной ценностью. Значение правовых норм (как и моральных) заключается в обеспечении реализации декларируемых правовых ценностей посредством внешнего социального контроля. Ценности же выполняют ориентирующую функцию, формируя внутренние установки индивида.

Правовые ценности определяют цель нормативного содержания права, выступая в качестве идеала или «желаемого права». Конституционные ценности обладают значительной спецификой, поскольку определяют общие параметры аксиологического поля конкретной правовой системы. Закрепляя основы конституционного строя, права человека и гражданина, конституции определяют сущностные черты «желаемого права» в данной социальной и культурной системе. Отсюда – востребованность аксиологического подхода конституционной доктриной и практикой. Конвертация конституционно-правовых норм в правовые ценности позволяет установить их идеальную цель. Этот прием телеологического толкования часто используется Конституционным Судом РФ при выявлении смысла конституционно-правовой нормы.

Еще один аспект востребованности конституционной аксиологии связан с необходимостью разрешения коллизий субъективных прав и правоотношений, которые возникают в процессе применения конституционных норм. Сами по себе конституционно-правовые нормы между собой не конфликтуют, однако в силу их абсолютного характера, как показано в работе, может возникать своего рода коллизия прав, одинаково гарантированных конституцией. При этом невозможно выделить приоритет одной конституционной нормы перед другой, поскольку они обладают равной и высшей юридической силой. В этой ситуации используется прием конституционного «взвешивания» ценностей, защищаемых этими нормами, который, как показано в работе, также распространен в практике Конституционного Суда Российской Федерации.

Четвертый параграф первой главы «Справедливость в системе конституционно-правовых ценностей» посвящен анализу ценностных характеристик справедливости в контексте конституционной аксиологии. Наиболее рельефно категория справедливости, по мнению автора, проявляется в ситуации конфликта, конкуренции конституционно-правовых ценностей. Путем выявления роли и места справедливости в системе конституционных ценностей диссертант приходит к выводу, что справедливость как ценность содержательно характеризуется актуальным присутствием и сосуществованием всех иных ценностей в непротиворечивом соотношении между собой.

Несмотря на иерархическую структуру ценностной системы, автор полагает невозможность нормативного закрепления абстрактной иерархии конституционных ценностей априори. В связи с этим определенные сомнения вызывает, например, норма о закреплении приоритета прав и свобод человека и гражданина как высшей конституционной ценности. На деле такой «приоритет» сведется к коллизии прав одного человека и интересов общества в целом, которые также выражаются в правах и свободах, составляющих его индивидов.

По убеждению автора, конституционное «взвешивание» ценностей должно проводиться в конкретной ситуации, в рамках отдельного правоотношения. Подобный подход, как показано, является характерным для практики Конституционного Суда РФ при разрешении конкретных дел. Задача в данном случае не сводится к определению приоритета одной конституционной ценности перед другой, что могло бы приводить к полному отрицанию последней, а к поиску сбалансированного соотношения обеих. Только в этом случае можно говорить о том, что найден «справедливый» баланс конституционных ценностей. Такой баланс невозможно установить «раз и навсегда», он может быть определен лишь в рамках конкретного правоотношения.

Во второй главе диссертации «Конституционно-правовая характеристика принципа справедливости»конституционный принцип справедливостианализируется с позиции его регулятивной природы и нормативного содержания. Обосновывается авторский подход к пониманию принципа права, исследуется специфика конституционных принципов и раскрывается юридическая природа и содержание конституционного принципа справедливости.

В первом параграфе второй главы «Принцип права: информационное и регулятивное содержание» автор подвергает критике распространенное понимание правового принципа как идеи, то есть конструкции разума, полагая, что, помимо информационных характеристик принципа права как основополагающей идеи, следует выделять деятельностную, или регулятивную, составляющую содержания правовых принципов.

Регулятивная функция принципа права связана не с детерминацией сознания законодателя или правоприменителя, а с наличием определенных объективных закономерностей существования и развития правовой материи. Невозможно отрицать, что развитие права обусловлено совокупностью экономических и социально-культурных факторов, однако следует признать и наличие внутрисистемных, синергетических закономерностей формирования правовой материи. Если рассматривать право с позиции системного подхода, в качестве соционормативной системы, то правовые принципы выражают внутрисистемные связи элементов данной системы (правовых норм, институтов, отраслей), а также связи с системами более высокого уровня (социальной, экономической, культурной).

Принцип права, по мнению автора, в рамках определенной системы права выражает два типа связей: связь правовых норм с правовыми отношениями, которые регулируются данными нормами, а также внутрисистемные связи самих правовых норм. Соответственно им корреспондируют два типа функционального назначения правовых принципов. С одной стороны, принципы права детерминируют надлежащее применение норм права, с другой – гармонизируют, балансируют саму систему права.

Например, принцип законности с позиции «внешних» связей системы права выражается в соответствии фактического поведения субъектов правоотношений нормативной системе. Внутрисистемная функция этого принципа заключается в иерархической упорядоченности этой нормативной системы (например, в ранжированности нормативных актов по юридической силе). Это регулятивная характеристика данного принципа, которая неразрывно связана с сущностью права как системы общеобязательных норм. Его же информационное содержание может изменяться в зависимости от конкретных социальных, культурных, политических условий («социалистическая законность» или «правовая законность» и т.п.).

Внутрисистемное значение правовых принципов автор поясняет на основе разработанной в современной эпистемологии концепции социального куматоида – системы, в которой можно заменить отдельные элементы (нормы или правила поведения), но, если сохраняются внутрисистемные связи (правовые принципы), система остается стабильной («парадокс корабля Тезея»).

Автор отмечает, что некоторые из правовых принципов продуцируются социокультурными факторами (принцип федерализма, свободы труда и т.п.). Вместе с тем существуют инвариантные принципы, которые имманентно присущи праву и без которых оно как система существовать не может (законность, справедливость и т.п.). Таков же принцип равенства, который сводится к одинаковой силе юридической нормы в отношении равноправных субъектов. Круг субъектов, которые обладают равными правами, может меняться, но сам этот принцип остается неизменным. Если одна и та же норма будет применяться в отношении равных субъектов неодинаковым образом, то исчезнет всякая определенность правового регулирования.

Второй параграф второй главы «Конституционные принципы и их значение в системе российского права» посвящен исследованию специфики конституционно-правовых принципов. Особое внимание в этой части работы уделяется соотношению конституционных и общеправовых принципов. Сущностной характеристикой общеправовых принципов является распространение сферы их действия на все отрасли права в целом, то есть их универсальный характер. Однако тогда возникает вопрос о способах объективации указанных общеправовых принципов. Как отмечается в специальной литературе, все наиболее важные общеправовые принципы закреплены в Конституции РФ (Г.А. Гаджиев). Автор обращает внимание на высказанное в доктрине конституционного права мнение о необходимости разграничения закрепленных Основным Законом принципов на «общие», то есть лежащие в основе конституции и всей правовой системы данного государства в целом, и «частные», или институциональные конституционные принципы, характеризующие конституционное право как самостоятельную отрасль права (И.А. Алебастрова).

Обосновывается вывод, что такая специфика конституционных принципов связана со спецификой конституционного права как отрасли права. С одной стороны, являясь самостоятельной отраслью права, конституционное право имеет собственный предмет и систему, с другой – оно выполняет системообразующую функцию по отношению к отраслевым системам правового регулирования, очерчивая конституционные пределы их самостоятельности.

По мнению автора, сущностное отличие конституционного права (разумеется, помимо прочего) от любой другой правовой отрасли заключается в том, что его «собственным» институтом является законотворческий процесс. Вне зависимости от отраслевой принадлежности того или иного закона процесс его принятия и, что еще важнее, критерии его законности, конституционности являются предметом собственно конституционно-правового регулирования.

Безусловно, процесс нормотворчества не является сугубо конституционным и может, например, осуществляться на ведомственном уровне в рамках отрасли административного права. Нормы трудового права могут закрепляться коллективными договорами и локальными актами. Однако такое нормотворчество разворачивается в «заданной системе координат», сформированной в основных чертах системы отрасли права. Сама же эта система координат, основа соответствующей отрасли права формируется на конституционном уровне, и процессы ее формирования подчиняются конституционным же принципам. Значение конституционных принципов выражается в том, что, детерминируя законотворческий процесс, закрепляя критерии конституционности норм права, они создают определенную «напряженность» правового поля, причем не только в плоскости собственно конституционного права, но и в системах иных отраслей. В этом, на взгляд автора, и заключается их характеристика в качестве общеправовых.

В третьем параграфевторой главы «Сущность и содержание конституционного принципа справедливости» осуществляется анализ конституционно-правовой концепции принципа справедливости. Отмечается, что в правовой доктрине категория справедливости рассматривается с различных позиций: в качестве принципа права, с одной стороны, и как некоторое «свойство» или «качество» правовых норм – с другой. По мнению автора, такой дискурс обусловлен сущностной неразграниченностью справедливости в качестве морально-этической, ценностной категории и собственно правового принципа справедливости. Между тем уже отмечалась необходимость разграничения «общей» и «частной» справедливости. «Общая» справедливость является достоянием общественного мнения. Сфера ее распространения чрезвычайно широка: она позволяет оценивать любой поступок (а иногда и событие) с позиции справедливости. «Частная» же справедливость, представляя собой «добродетель государственного мужа», носит скорее инструментальный характер, представляя собой метод справедливого уравнивания и распределения определенного объема благ или тягот.

Справедливость как качество или свойство права, на взгляд автора, тяготеет именно к «общей» справедливости. Действительно, оценивая ту или иную норму права с позиции ее справедливости или несправедливости, мы соотносим результат ее действия с системой интерсубъективных ценностей, принятых в данном обществе в данный исторический период.
Справедливость в качестве принципа права имеет более конкретное содержание, поскольку выражает деятельностное начало данной категории. В этом смысле принцип права, в отличие от свойства или качества, предполагает его практическое применение. 

Рассматривая справедливость как принцип права, то есть с позиции регулятивной природы, автор выделяет его формальную характеристику в качестве соразмерности, равного масштаба правового регулирования. В этом формально-правовом смысле принцип справедливости представляет собой имманентное начало права. Норма права всегда применяется одинаковым образом к равным субъектам и по-разному – к неравным. Любые отклонения от этого принципа, которые, конечно, нередки в любом обществе, рассматриваются как отступление от права, то есть неправомерные действия. Собственно, это сущностное качество всякой нормативности вообще. Как известно, норма (лат. norma) означает правило, точное предписание, образец, мерило. Если одна и та же норма произвольно применяется к субъектам, обладающим одинаковым статусом и находящимся в одинаковой ситуации, то она утрачивает свой смысл в качестве точного образца, мерила. Таким образом, уже в самом понятии нормы, «меры» права имманентно присутствует справедливость как принцип ее существования и действия. Рассматривая право как самостоятельную систему социальной регуляции, нельзя исключать и собственных детерминант ее развития. Разумеется, право не есть только продукт социального конструирования, результат законотворческого воплощения идей, «витающих» в социуме. Скорее, право как сложная социальная система «живет собственной жизнью», развиваясь сообразно имманентно присущим ей «законам движения правовой материи» – принципам.

Вместе с тем одним из условий саморазвития системы является ее открытый характер, возможность взаимодействия с внешней средой. Если рассматривать право как динамическую систему со свойственными ей процессами самоорганизации и самоупорядочения, то в качестве условий саморазвития такой системы можно выделить, по меньшей мере, два: такая система должна: а) воспринимать информацию извне и б) сохранять на каждом новом витке своего развития равновесие, устойчивость (Г.В. Мальцев).

В связи с этим представляется сомнительной идея существования исключительно правовых принципов (В.С. Нерсесянц), которые не испытывают внеправовых воздействий. Право как открытая система должна воспринимать информацию извне, из того социокультурного контекста, в который она включена. Поэтому социальные представления о справедливости («социальная справедливость») не являются только партикулярными спекуляциями, требованиями привилегий (В.А. Четвернин), но представляют собой определенное семантическое поле, посредством которого «формальная справедливость» наполняется фактическим содержанием.

Конкретным содержанием данная соразмерность как мера права наполняется в рамках определенной правовой системы. Вот почему, на взгляд автора, отвлеченное рассмотрение справедливости в качестве «общеправового» принципа, как он рассматривается в теории права, не способствует раскрытию его регулятивного содержания в рамках действующей правовой системы.

Анализ правовых позиций Конституционного Суда РФ, выраженных в целом ряде однородных дел, позволяет утверждать наличие по меньшей мере трех конституционных интерпретаций принципа справедливости.

Первое и наиболее очевидное толкование принципа справедливости связано с понятиями «соразмерности», разумной и обоснованной дифференциации объема прав, льгот, гарантий, которые предоставляются отдельным категориям граждан. В рамках данной модели находит свое выражение необходимость обеспечивать равенство всех правопользователей, с одной стороны, и требование разумной и обоснованной дифференциации – с другой («равное – равным; неравное – неравным»).

Очевидно, что данная конституционная интерпретация принципа справедливости представляет собой содержательную конкретизацию его дистрибутивной модели. В этом смысле чрезвычайно важным представляется выявление конституционных критериев справедливой дифференциации, позволяющих отграничить ее от дискриминации. Чрезвычайно остро этот вопрос сегодня стоит в отношении проблемы фактического равенства и фактической справедливости, которая будет рассматриваться далее.

Конституционная модель ретрибутивной справедливости охватывает вопросы критериев допустимости ограничений основных прав, адекватности и пропорциональности законодательного регулирования условий и порядка их реализации, соразмерности юридической ответственности и т.п. Так, по ряду дел, которые в той или иной степени касались ограничения правомочий собственника (в некоторых случаях – свободы предпринимательской деятельности и свободы договоров), Конституционный Суд РФ сформулировал следующую позицию: возможные ограничения федеральным законом права владения, пользования и распоряжения имуществом, исходя из общих принципов права, должны отвечать требованиям справедливости, то есть быть адекватными, пропорциональными, соразмерными и необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей, в том числе частных и публичных прав и законных интересов других лиц.

Наконец, по ряду дел Конституционный Суд отмечал, что из конституционных принципов юридического равенства и справедливости вытекает обращенное к законодателю требование определенности, ясности, недвусмысленности правовой нормы и ее согласованности с системой действующего правового регулирования.

Неопределенность содержания правовой нормы не может обеспечить ее единообразное понимание, создает возможность злоупотребления исполнительной властью своими полномочиями, порождает противоречивую правоприменительную практику, ослабляет гарантии защиты конституционных прав и свобод, может привести к произволу и, следовательно, к нарушению принципов равенства и справедливости. Представляется, что в данном случае речь идет о конституционной модели коммутативной справедливости, которая воплощает в себе принцип правомерных ожиданий и предполагает правовую определенность статуса участников общественных отношений. Такая правовая определенность выражается, во-первых, в непротиворечивости правового регулирования их прав и обязанностей и, во-вторых, в недопустимости произвольного изменения установленных «правил игры».

Последующие три главы работы посвящены анализу этих трех конституционно-правовых моделей принципа справедливости, исследованию их нормативного содержания и практики применения.

Дигесты Юстиниана. Книга 1 / отв. ред. Л.Л. Кофанов. М.: Статут, 2002. С. 83.

См.: Послание Президента РФ Федеральному Собранию РФ от 25апреля 2005 г. // Рос. газ. 2005. 26 апр.

См.: Послание Президента РФ Федеральному Собранию РФ от 5 ноября 2008 г. // Рос. газ. 2008. 6 нояб.

Третья глава диссертационного исследования «Справедливость как мера равенства: конституционно-правовые проблемы дифференциации и дискриминации» посвящена исследованию дистрибутивной модели конституционного принципа справедливости, в рамках которой автором проанализированы равенство перед законом и судом и необходимость дифференцированного подхода к правовому регулированию как два основополагающих начала этого принципа.

В первом параграфе второй главы «Конституционная концептуализация формальной и фактической справедливости» обосновывается, что равенство и дифференциация правового регулирования выступают в качестве двух взаимодополняющих аспектов конституционного принципа справедливости. В этом смысле принцип справедливости выполняет функции механизма распределения, возникающих в процессе дифференциации правового регулирования равенств и неравенств, обеспечивая сбалансированность правовой системы.

Одинаковое применение закона как требование формальной справедливости (или формальное требование справедливости) возможно только к субъектам, находящимся в аналогичных ситуациях. Если же ситуации существенно различны, то распространение на них одинаковых правовых предписаний, напротив, будет отступлением от принципа справедливости. В этом качестве конституционный принцип справедливости находится за пределами дихотомии формального и фактического равенства. Оппозиция формальной и фактической справедливости содержательно возникает только в случае обращения к вопросу о целях и критериях дифференциации правового регулирования.

С этой позиции в работе анализируются некоторые дефекты действующего российского законодательства, которые обусловлены отступлениями от конституционного принципа справедливости и выражаются либо в необоснованном установлении различий, либо в недостаточно дифференцированном правовом регулировании.

Так, известна правовая позиция Конституционного Суда РФ, заключающаяся в том, что принцип равенства не препятствует законодателю при осуществлении правового регулирования трудовых отношений устанавливать различия в правовом статусе лиц, принадлежащих к разным по условиям и роду деятельности категориям, в том числе вводить особые правила, касающиеся условий замещения отдельных должностей и оснований освобождения от должности, если эти различия являются объективно оправданными, обоснованными и соответствуют конституционно значимым целям и требованиям. На этом основании Суд неоднократно признавал не противоречащим Конституции РФ, например, установление предельного возраста пребывания на государственной или муниципальной службе (что в отношении иных видов трудовой деятельности рассматривается им как дискриминация по возрасту). Вместе с тем с позиции формальной справедливости и обеспечения равноправия представляется весьма спорным, например, установление одинакового предельного возраста замещения всех должностей государственной гражданской службы (ст. 21 Федерального закона «О государственной гражданской службе Российской Федерации»). В данном случае законодатель, по мнению автора, не учитывая специфики замещаемой должности гражданской службы, проявил недифференцированный подход к правовому регулированию. Например, законодательство, регламентирующее отдельные виды правоохранительной службы, устанавливает предельный возраст пребывания на службе в зависимости от замещаемой должности. Так, согласно Положению о службе в органах внутренних дел Российской Федерации предельный возраст пребывания на службе в зависимости от звания может варьироваться от 45 до 60 лет.

Иную проблему можно отметить в пенсионном законодательстве. Так, п. 4 ст. 8 Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» помимо прочего предусматривает, что в случае наступления инвалидности вследствие совершения лицом умышленного уголовно наказуемого деяния или умышленного нанесения ущерба своему здоровью устанавливается не трудовая, а социальная пенсия, размер которой существенно ниже. Между тем п. 2 ст. 14 того же Закона о трудовых пенсиях предусматривает двукратное увеличение базовой части трудовой пенсии по старости в отношении лица, являющегося инвалидом, имеющим ограничение способности к трудовой деятельности III степени (первая группа инвалидности). При этом законодатель не предусматривает никаких ограничений в связи с получением инвалидности вследствие совершения умышленного преступления.

Федеральным законом от 15 декабря 2001 г. № 166-ФЗ «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации» (п. 4 ст. 8) предусмотрено, что при наступлении инвалидности военнослужащего вследствие совершения им преступления, вместо пенсии по инвалидности ему должна назначаться социальная пенсия. Обратим внимание, что в данном случае законодатель говорит не только об умышленных, но и о неосторожных преступлениях, что еще больше расширяет сферу применения данного ограничения. При этом необходимо учитывать, что правила назначения пенсии по инвалидности, предусмотренные указанным Законом, распространяются только на тех военнослужащих, которые проходили срочную военную службу (то есть по призыву). Тем же лицам, которые проходили службу на контрактной основе, пенсия назначается в соответствии с Законом РФ от 12 февраля 1993 г. № 4468-I «О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей». Следует отметить, что данный Закон вообще не предусматривает рассматриваемые основания для отказа в назначении пенсии по инвалидности. На взгляд автора, такое различие в правовом положении данных категорий пенсионеров закрепляет их фактическое и юридическое неравенство по дискриминационным основаниям.

Наконец, совершенно несправедливой представляется норма, предусмотренная п. 2 ст. 9 Федерального закона «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации», которая устанавливает соответствующие ограничения для назначения пенсии по инвалидности участникам Великой Отечественной войны и гражданам, награжденным знаком «Жителю блокадного Ленинграда». Согласно ей в случае наступления инвалидности вследствие совершения указанными лицами противоправных деяний или умышленного нанесения ущерба своему здоровью им назначается социальная пенсия. В данном случае закон связывает отказ в назначении пенсии по инвалидности даже не с совершением преступления, а с любым противоправным деянием. Другими словами, если участник Великой Отечественной войны получил инвалидность в результате того, что переходил дорогу в неположенном месте формально-юридически он лишается права на пенсию по инвалидности.

Таким образом, устанавливая различные ограничения на получение пенсии по инвалидности для отдельных категорий пенсионеров, законодатель нарушает конституционный принципы справедливости и равенства.

Во втором параграфе третьей главы «Конституционные параметры фактического равенства и фактической справедливости» конституционный принцип справедливости анализируется с позиции актуальной в настоящее время проблемы обеспечения фактического равенства. Фактическое равенство охватывает не только аспект равноправия или равных правовых возможностей, но и равенство исходных жизненных обстоятельств (половозрастных, социальных, экономических и т.п.). По мнению автора, фактическое равенство не имманентно праву, но может и должно выступать в качестве цели правового регулирования. Связь между правовым и фактическим равенством носит телеологический характер. Правовые неравенства, устанавливаемые законодательством в виде предоставления отдельным категориям субъектов дополнительных льгот и привилегий, призваны скомпенсировать изначальное фактическое неравенство и обеспечить им равные по сравнению с другими гражданами возможности реализации своих прав.

Особое внимание в работе уделено критериям обоснованности дифференциации правового регулирования с целью обеспечения фактического равенства (так называемых «утвердительных действий»), которые выработаны в международном и российском праве. Во-первых, такое правовое регулирование ни в коей мере не должно влечь за собой установление неравноправных или дифференцированных стандартов. Во-вторых, эти меры носят принципиально временный характер и должны быть отменены, когда будут достигнуты цели равенства возможностей и равноправного отношения. Обосновывается вывод, что конституционный принцип справедливости в данном случае выражается в адекватности вводимых «специальных мер» цели их законодательного закрепления. Цель обеспечения фактической справедливости предполагает, во-первых, обеспечение реальной возможности воспользоваться своим правом и, во-вторых, наличие адекватных процедур, позволяющих при условии равных возможностей получить справедливый результат.

С этой позиции автор полагает противоречащими принципу справедливости некоторые положения, содержащиеся в действующем законодательстве. Например, норма ст. 3.9 КоАП исключает применение административного наказания в виде ареста к женщинам, имеющим детей в возрасте до четырнадцати лет. В то же время эта норма не содержит аналогичного изъятия по отношению к мужчинам, даже если они воспитывают ребенка без матери. Причем Конституционный Суд РФ не усмотрел здесь противоречия Основному Закону, посчитав, что, исходя из «совокупности физиологических и нравственно-психологических факторов», такая дифференциация правового регулирования вполне допустима. Автор полагает, что с данным выводом и его обоснованием нельзя согласиться с позиции конституционного принципа справедливости. Целью данной нормы, как представляется, является защита интересов ребенка, который может на некоторое время остаться без попечения родителя. Поэтому критерием дифференциации правового регулирования в данной ситуации является именно наличие малолетнего ребенка, а никак не пол правонарушителя.

Аналогичный дефект можно отметить и в уголовном законодательстве. Так, ст. 82 Уголовного кодекса РФ предусматривает возможность отсрочки отбывания наказания женщинам, имеющим детей в возрасте до четырнадцати лет, в случае совершения ими нетяжкого преступления. В отношении лиц мужского пола подобной нормы не предусмотрено, даже если мужчина воспитывает ребенка без матери.

Третий параграф третьей главы «Процедурный аспект формальной и фактической справедливости в конституционном измерении» содержит анализ конституционных критериев процедурной справедливости, в частности выработанные в практике Европейского Суда по правам человека и Конституционного Суда РФ принципы справедливого судебного разбирательства.

Автором обоснован вывод, что процедурный аспект конституционного принципа справедливости предполагает не только и не столько формальное равенство сторон, сколько обеспечение действительного фактического равенства. Этому способствует ряд процессуальных институтов, направленных на защиту «слабой» стороны процесса. В уголовном процессе – это конституционно закрепленная презумпция невиновности, в гражданском – доказательственные презумпции и т.п.

Кроме того, автором отмечается, что правила процедурной справедливости, направленные на обеспечение формального равенства (например, принципы справедливого судебного разбирательства), еще не гарантируют справедливого результата процедуры. Поэтому равенство перед судом и право на судебную защиту не сводится к формальному аспекту процедурной справедливости, а предполагает вынесение справедливого судебного решения, восстановление в правах, что требует индивидуального подхода к обстоятельствам дела, а не формального применения правовых норм.

С позиции процедурного аспекта реализации конституционного принципа справедливости в работе анализируются положения действующего законодательства, регламентирующего процедуры конкурсного отбора на замещение вакантной должности государственной службы и отмечаются многочисленные дефекты правового регулирования в этой сфере:

– исключения из конкурсного порядка замещения должностей не всегда понятны и оправданы;

– имеются различного рода «лазейки», позволяющие избежать процедуры конкурсного отбора на замещение вакантной должности гражданской службы;

– отсутствие адекватных методик конкурсного отбора.

В Федеральном законе «О муниципальной службе в Российской Федерации» от 2 марта 2007 г. № 25-ФЗ норма о проведении конкурса вообще носит диспозитивный характер («может проводиться»). Проведение конкурса при поступлении на службу в органы местного самоуправления сельских поселений очень редко является целесообразным, так как кадровая ситуация в большинстве этих муниципальных образований обычно не оставляет особого выбора между претендентами на вакантную должность. Однако в Российской Федерации существует множество достаточно крупных муниципальных образований, в том числе с населением миллион и более человек. Здесь ситуация иная – отнесение решения вопроса о проведении конкурса к ведению самих органов местного самоуправления может способствовать формированию закрытой системы муниципальной службы, комплектации наиболее престижных муниципальных должностей исключительно «своими» людьми и тем самым приводить к нарушению конституционного принципа справедливости, ограничивая право граждан на равный доступ к муниципальной службе.

В четвертой главе «Конституционная концепция принципа справедливости как меры свободы»рассматривается ретрибутивная модель конституционного принципа справедливости, которая связана с вопросами допустимости ограничения основных прав, адекватности законодательного регулирования условий и порядка их реализации, наличия эффективных средств конституционного противодействия злоупотреблениям правом и т.п.

Первый параграф четвертой главы «Конституционные критерии соразмерности ограничений основных прав» включает анализ вытекающего из конституционного принципа справедливости требования соразмерности ограничений основных прав. Принцип соразмерности «вмешательства», который широко используется в рамках европейской правовой традиции, в известной степени был «адаптирован» Конституционным Судом РФ к сформулированному им принципу справедливости.

В частности, Конституционный Суд неоднократно указывал, что исходя из конституционных принципов справедливости и соразмерности вводимые федеральным законодателем ограничения конституционных прав могут: а) устанавливаться исключительно федеральным законом; б) должны быть справедливыми и соразмерными конституционно значимым целям; в) не должны искажать сущность конституционного права; г) не могут иметь обратной силы.

Однако, как отмечается в работе, концептуализация принципа соразмерности в решениях Конституционного суда по сравнению с практикой Европейского Суда по правам человека обладает определенной спецификой, связанной с различными задачами и функциями данных судебных органов. Европейский же Суд по своей природе скорее правоприменительный орган, который, как правило, дистанцируется от какой-либо оценки национального законодательства. Судом отвергаются жалобы ad abstracto о соответствии какого-либо национального закона или подзаконного акта положениям ЕКПЧ. Конституционный Суд является органом конституционного контроля, и в его задачу входит оценка деятельности законодателя на предмет соответствия его актов Конституции РФ. Конституционный Суд РФ последовательно дистанцируется от выполнения нормотворческих функций, отмечая, что установление порядка, критериев и условий реализации конкретных прав, закрепленных Основным Законом, является прерогативой законодателя. Вместе с тем в целом ряде своих правовых позиций Суд, исходя из смысла Конституции РФ, очерчивает границы этой «компетенции законодателя». В связи с этим Судом часто рассматриваются вопросы, связанные не только с допустимостью ограничений, но и с адекватностью правового регулирования конституционных прав.

Во втором параграфе четвертой главы «Коллизии конституционных прав: проблема обеспечения справедливого баланса» рассматриваются проблемы поиска «имманентных пределов» (Б.С. Эбзеев) конституционных прав. Конституционный принцип справедливости здесь выступает в качестве метода установления надлежащего баланса конкурирующих конституционных прав. В этом случае в задачу законодателя входит обеспечение такого правового регулирования этих прав, которое позволило бы гарантировать их «сосуществование» и не допустить утраты реального содержания любого из них. Обеспечение такого баланса конституционных прав не должно сводиться к приоритету одного права перед другим, поскольку фактически такой приоритет может означать «отрицание» или умаление последнего.

Обобщая правовые позиции Конституционного Суда, так или иначе связанные с необходимостью уравновешивания различных конституционных прав, автор выделяет следующие критерии подобного «справедливого баланса»:

– взаимные ограничения конституционных прав должны быть адекватными, пропорциональными, соразмерными;

– такие ограничения не могут иметь обратной силы;

– они не должны затрагивать суть данных конституционных прав, то есть не лишать их действительного содержания.

Выход за пределы конституционного права, который приводит к его использованию не в соответствии с действительным социальным назначением, можно квалифицировать как злоупотребление правом. В связи с этим в работе рассмотрены способы конституционного противодействия потенциальному злоупотреблению правом.

Отмечаются широкие возможности Конституционного Суда РФ в сфере противодействия злоупотреблению конституционными правами:

во-первых, Суд рассматривая нормы действующего законодательства с позиции сбалансированности прав и обязанностей участников соответствующих правоотношений, может отменить правовую норму, создающую возможность злоупотребления правом либо дать такое ее конституционное толкование, которое исключает данную опасность;

во-вторых, в тех случаях, когда возможность злоупотребления правом не может быть элиминирована изменением законодательной конструкции нормы, Конституционный Суд может задавать параметры судебного контроля за соблюдением надлежащего баланса интересов (например, определяя его предмет);

в-третьих, зачастую Суд констатирует конституционную обязанность законодателя конкретизировать условия и порядок реализации конституционного права с тем, чтобы исключить возможность злоупотребления правом как формы неконституционного правопользования

Проблема законодательного закрепления правовых институтов, призванных воспрепятствовать возможному злоупотреблению правом, сегодня достаточно широко обсуждается применительно к антикоррупционному законодательству. В работе отмечается существующее даже на законодательном уровне непонимание конституционно-правовой природы мер, направленных на предупреждение потенциального злоупотребления правом. В частности, автор выступает с критикой смешения указанных мер с институтом юридической ответственности, что можно отметить, например, в Федеральном законе «О противодействии коррупции».

Пятая глава диссертационного исследования «Правовая определенность и стабильность правового регулирования как требование конституционного принципа справедливости» посвящена анализу коммутативной модели конституционного принципа справедливости и вытекающего из нее требования правовой определенности законодательства и правового положения субъектов конституционного правопользования.

В первом параграфе пятой главы «Верховенство права: проблема справедливого закона» требование правовой определенности, как правило, рассматривается в связи с концепцией верховенства права в формальном и материальном или содержательном смысле. В формальном смысле это понятие в значительной степени сближается с верховенством закона и законностью, представляя собой барьер против властного произвола правоприменителя. Вместе с тем, как отмечает диссертант, неопределенность правового регулирования часто порождается не только возможностью неоправданного усмотрения правоприменителя, но и широкими дискреционными полномочиями законодателя. Содержательный аспект верховенства права, по его мнению, связан с ограничением усмотрения законодателя определенными требованиями, предъявляемыми к закону с позиций его соответствия общим принципам права.

Однако, как отмечается в работе, верификация позитивного закона на предмет соответствия праву, требованиям справедливости может приводить к схоластическим или спекулятивным выводам. Автор полагает, что концепция верховенства права должна исходить не из абстрактного понимания права или правового закона, а из системы «конституционных координат» права. Конституция закрепляет не только конкретные нормы, но и, что более важно, через этот нормативный массив выражаются наиболее значимые ценности и принципы существующей правовой системы. Поэтому автору представляется, что верховенство права, понимаемое в конституционном формате, должно связываться не с позитивистской трактовкой законности как «правовой дисциплины» и не с трансцендентными идеями права, а с категориями конституционности или конституционной законности. Поэтому принцип справедливости анализируется через систему конституционных параметров «качества закона», направленных на обеспечение правовой определенности статуса участников соответствующих общественных отношений.

Второй параграф пятой главы «Конституционные критерии качества закона» содержит анализ конституционных характеристик правовой определенности действующего законодательства как важнейшей составляющей конституционного принципа справедливости.

Анализ правовых позиций Конституционного Суда РФ, посвященных обоснованию необходимости соблюдения как законодателем, так и правоприменителем вытекающего из принципа справедливости требования правовой определенности, позволяет выделить несколько взаимосвязанных, но не тождественных толкований данного требования.

Так, неоднократно Суд указывал, что из конституционных принципов равенства и справедливости вытекает требование определенности, ясности, недвусмысленности правовой нормы, поскольку иное не может обеспечить ее единообразное применение, не исключает неограниченное усмотрение в правоприменительной практике и, следовательно, неизбежно ведет к произволу. В данном случае речь идет о формальной определенности правовой нормы и недопустимости чрезмерного, неоправданного усмотрения правоприменителя. В частности, понятия, которые использует законодатель в конструкции правовой нормы, должны быть непротиворечивыми и не допускать их произвольного истолкования. В правовой доктрине (преимущественно теории права) данное качество правовых норм анализируется чаще всего в связи с вопросами ясности и точности норм права, допустимости так называемых оценочных понятий в конструкции статьи нормативного акта и т.п.

Конституционный принцип справедливости требует одинакового применения закона к лицам, находящимся в сходных ситуациях и, напротив, дифференцированного – к субъектам, находящимся в различных ситуациях. Между тем неопределенная по своему содержанию норма не обеспечивает равного масштаба ее применения к субъектам права, а следовательно, нарушает принцип справедливости. Требование формальной определенности права предполагает, что закон должен быть понятным, точным и недвусмысленным. Иное означало бы возможность неоднозначного понимания и истолкования закона и, по сути, произвольного его применения. В этом смысле принцип справедливости противостоит юридическому произволу.

Характерно, что Конституционный Суд РФ использует данную правовую позицию не только для элиминации дефектов терминологического толкования правовой нормы (формальная неопределенность), но и с целью коррекции ее содержания (смысловая неопределенность). Так, по целому ряду дел Суд констатировал, что требование определенности, ясности, недвусмысленности правовой нормы и ее согласованности с системой действующего правового регулирования, вытекающее из конституционных принципов юридического равенства и справедливости, распространяется и на те правовые нормы, которыми законодатель делегирует Правительству РФ те или иные полномочия. Это означает, что федеральный законодатель, наделяя Правительство РФ теми или иными полномочиями в сфере нормотворчества, должен четко определить круг вопросов, по которым Правительство РФ вправе принимать нормативно-обязывающие решения.

С этих позиций в работе приводится критический анализ действующего законодательства, выявляются дефекты правовой определенности, которые являются отступлениями от принципа справедливости.

Ряд проблем связан с отсутствием единых межотраслевых дефиниций (например, «законодательство», «гражданское законодательство», «земельное законодательство»), что, как показано в работе, может повлечь серьезные практические трудности. Например, ст. 5.27 КоАП РФ предусматривает административную ответственность за нарушение законодательства о труде и об охране труда. В то же время Трудовой кодекс РФ закрепляет в ст. 5, что трудовое законодательство (включая законодательство об охране труда) состоит из ТК РФ, иных федеральных законов и законов субъектов РФ, содержащих нормы трудового права. Таким образом, исходя из буквального толкования этой нормы, объективную сторону правонарушения образуют только деяния, нарушающие предписания, установленные не подзаконным актом, но федеральным законом или законом субъекта РФ. Однако, как быть, если закон содержит отсылочную норму к подзаконному акту?

Во многом системные дефекты российского законодательства связаны с неопределенностью дефиниции предметов совместного ведения Российской Федерации и субъектов РФ в том виде, как они закреплены в ст. 72 Конституции РФ. Особую остроту данная проблема приобретает в отношении комплексных отраслей права, к которым, например, относится земельное право. Общественные отношения, составляющие предмет земельного права, регулируются не только земельным, но гражданским, административным и иным законодательством. При этом не всегда есть возможность четко разграничить сферу правового регулирования собственно земельного законодательства и конкурирующих отраслей. Особенно это касается разграничения предметов правового регулирования гражданского и земельного права. Между тем согласно Конституции РФ земельное законодательство находится в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов, а гражданское – в исключительном ведении Российской Федерации. Возникает вопрос: может ли субъект РФ своим законом урегулировать, например, особенности купли-продажи или аренды земельного участка? Так, некоторые законы субъектов РФ включают в себя нормы, регулирующие особенности оборота земель.

Еще одной проблемой, которую нельзя не отметить с позиции принципа определенности правового регулирования является отсутствие четкой иерархии нормативных актов различного уровня по их юридической силе. Например, подавляющее большинство кодифицированных актов включают в себя норму о собственном приоритете перед иными нормативными правовыми актами в соответствующей сфере правового регулирования. Подобные положения содержатся в Земельном, Трудовом, Гражданском и иных кодексах Российской Федерации. Проблема возникает в данном случае в связи с тем, что, являясь обычными федеральными законами, кодифицированные акты устанавливают в отношении себя особый принцип – primus inter pares. Причем, как это показано в работе, даже в актах Конституционного Суда РФ данный вопрос разрешается неоднозначно. Таким образом, кодифицированные акты в настоящее время не имеют какого-либо особого места в системе федерального законодательства, что представляется не вполне правильным с позиции унификации действующего законодательства.

Другая проблема связана с неопределенностью соотношения по юридической силе отдельных видов нормативных правовых актов Российской Федерации и ее субъектов. Конституция РФ устанавливает приоритет (по предметам совместного ведения) федерального закона перед законом субъекта РФ, но не федерального подзаконного акта. Возникает вопрос: как соотносятся по юридической силе, например, указ Президента РФ и закон субъекта РФ? Применительно к рассматриваемой проблематике это выражается в том, что «указное нормотворчество» не вписывается в существующую систему разграничения предметов ведения Российской Федерации и субъектов РФ.

Нельзя не обратить внимание на положения ч. 2 ст. 76 Конституции РФ: «По предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации издаются федеральные законы и принимаемые в соответствии с ними законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации». Иными словами, данная норма в ее буквальном толковании вообще исключает принятие по предметам совместного ведения федеральных подзаконных актов. Однако мало кто из юристов согласится, что это возможно с практической точки зрения. Большинство федеральных законов (в том числе принятых по предметам совместного ведения) содержат отсылки к федеральным подзаконным актам.

Решению этих и многих других проблем способствовало бы принятие Федерального закона «О нормативных правовых актах в Российской Федерации», направленного на повышение эффективности правотворческой деятельности в России.

В третьем параграфе пятой главы «Справедливость и стабильность правового регулирования: конституционно-правовой аспект» рассматривается вытекающий из конституционного принципа справедливости «динамический» аспект правовой определенности, который, с одной стороны, предполагает ограничение произвола законодателя при изменении существующих нормативных правил регулирования общественных отношений, а с другой –касается стабильности актов применения права. И в том и в другом случае содержание динамического, или темпорального, элемента правовой определенности в конечном счете сводится к стабильности правового статуса субъекта права. Указанная стабильность обеспечивается при помощи прежде всего определенной преемственности модели правового регулирования, законодательного закрепления гарантий сохранения приобретенных прав при изменении правового регулирования, а также путем государственного признания официально приобретенного статуса и недопустимостью его произвольной отмены или изменения.

Несложно заметить, что в данном случае речь идет о формальных гарантиях справедливости как правовой меры свободы. Содержательный, или материальный, аспект в данном случае выражается через принцип соразмерности ограничения индивидуальной свободы, то есть представляет собой критерий допустимости ограничения основных прав. Любые ограничения основных прав должны быть основаны на законе, соответствовать правомерной цели и не умалять сущность соответствующего конституционного права.

Проблема ретроактивности законодательства достаточно остро стоит сегодня в отношении социально-экономических прав. Констатируя недопустимость отказа как Российской Федерации, так и ее субъектов от принятых на себя публичных обязательств, Конституционный Суд РФ зачастую ссылается на необходимость соблюдения законодателем конституционного принципа поддержания доверия к закону. В частности, Суд неоднократно указывал, что государство не может произвольно уменьшать обусловленный определенным статусом лица, связанным с выполнением им публичных обязательств перед государством, объем социальных гарантий.

Вместе с тем абсолютная «неприкосновенность» социальных, или «позитивных», прав невозможна. Причем это связано не только с финансовым состоянием государства, но и с объективными процессами трансформации законодательства, переходом к иным моделям правового регулирования осуществления указанных прав. Однако такие изменения должны осуществляться при условии вытекающих из конституционного принципа справедливости требований уважения правомерных ожиданий и поддержания доверия к закону.

Наконец, по ряду дел Конституционный Суд РФ высказал правовую позицию, согласно которой правовая определенность предполагает определенность и неизменность вынесенного по делу окончательного решения судебного органа, которым разрешены права и обязанности участников соответствующих правоотношений. Этот последний аспект правовой определенности во многом связан с интеграцией России в европейское правовое пространство, что обусловливает необходимость учитывать и европейские стандарты правосудия. В частности, довольно жесткую позицию Европейский Суд по правам человека занимает в отношении надзорного производства в России.

В данном случае Конституционный Суд РФ указывает на определенную конкуренцию таких конституционно значимых ценностей, как справедливость и правовая определенность и отмечает необходимость поиска их надлежащего баланса. Законодатель должен устанавливать такие институциональные и процедурные условия пересмотра окончательных судебных решений, которые обеспечивали бы справедливость судебного решения и вместе с тем правовую определенность, включая признание законной силы судебных решений, их неопровержимости (res judicata), без чего недостижим баланс публично-правовых и частноправовых интересов.

В заключении систематизированы наиболее значимые выводы и предложения проведенного диссертационного исследования.

Основные научные результаты диссертации опубликованы в следующих научных изданиях:

Монографии

  1. Пресняков М.В. Конституционная концепция принципа справедливости / под ред. Г.Н. Комковой. М.: ДМК Пресс, 2009 (20,0 п.л.). - 397 с.
  2. Пресняков М.В. Актуальные проблемы федерального правотворчества / М.В. Пресняков, Д.С. Велиева // Правотворчество органов власти в Российской Федерации: проблемы теории и практики / под ред. О.И. Цыбулевской. Саратов: Поволжская академия государственной службы им. П.А. Столыпина, 2009 (1,1 п.л.). – 272с.
  3. Пресняков М.В., Чаннов С.Е. Административно-правовое регулирование служебных отношений: теория и практика / М.В. Пресняков, С.Е. Чаннов; под ред. Г.Н. Комковой. Саратов: Научная книга, 2008. – 412 с. (25/8 п.л.).
  4. Пресняков М.В. Конституционное регулирование доступа к государственной гражданской службе: реализация принципов равенства и справедливости / под ред. Г.Н. Комковой. Саратов: Научная книга, 2007.- 152 c. (7,0 п.л.).

Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых журналах и изданиях, рекомендованных ВАК Минобрнауки РФ

  1. Пресняков М.В. Государственные гарантии гражданскому служащему при увольнении в связи с организационно-штатными мероприятиями: к вопросу о реализации конституционных принципов равенства и справедливости в правовом урегулировании государственно-служебных отношений // Трудовое право. 2009. № 12 (0,5). С. 82-88.
  2. Пресняков М.В. Конституционная аксиология: к вопросу о сущности конституционных ценностей // Современное право. 2009. № 10 (0,5 п.л.). С. 13-18.
  3. Пресняков М.В. Справедливость в системе конституционно-правовых ценностей // Конституционное и муниципальное право. 2009. № 16 (0,5 п.л.). С. 6-9.
  4. Пресняков М.В. Дисциплинарная ответственность гражданских служащих: проблемы нормативной определенности и справедливой дифференциации / М.В. Пресняков, С.Е. Чаннов // Трудовое право. 2009. № 8. С. 19-26. № 9. С. 103-110. (1,1 / 0,6 п.л.).
  5. Пресняков М.В. Увольнение руководителя организации: в поисках справедливого баланса прав и законных интересов // Кадровик. 2009. № 9. (0,5 п.л.). С. 11-17.
  6. Пресняков М.В. Административная ответственность за нарушение трудового законодательства: проблемы коллизии действующего законодательства // Закон. 2009. № 6 (0,25 п.л.). С. 213-216.
  7. Пресняков М.В. Правовая определенность как системное качество российского законодательства // Журнал российского права. 2009. № 5 (0,7 п.л.). С. 33-42.
  8. Пресняков М.В. Принцип справедливости в решениях Конституционного Суда РФ // Правоведение. 2008. № 6 (0,5 п.л.). С. 48-55.
  9.  Пресняков М.В. Принцип доступности информации о государственной службе: реальность или фикция? / М.В. Пресняков, С.Е. Чаннов // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2008. Вып. 3 (0,7 / 0,4 п.л.). С. 42-46.
  10.  Пресняков М.В. Коллизия конституционных прав: проблема обеспечения справедливого баланса// Конституционное и муниципальное право. 2008. № 20 (0,6 п.л.). С. 12-16.
  11.  Пресняков М.В. Специальные основания увольнения гражданских служащих: проблемы деформации конституционных принципов равенства и справедливости // Трудовое право. 2008. № 10 (0,7 п.л.). С. 27-35.
  12.  Пресняков М.В. Юридическая природа служебного контракта на гражданской службе: проблемы правовой определенности // Трудовое право. 2008. № 9 (0,5 п.л.). С. 52-57.
  13.  Пресняков М.В. Оплата труда должностных лиц местного самоуправления: вопросы правовой определенности / М.В. Пресняков, С.Е. Чаннов // Конституционное и муниципальное право. 2008. № 10 (0,5 / 0,2 п.л.). С. 31-33.
  14.  Пресняков М.В. Принцип свободы труда в профессиональном спорте // Трудовое право. 2008. № 8 (0,5 п.л.). С. 33-39.
  15.  Пресняков М.В. Реализация принципов равенства и справедливости при оплате труда работников бюджетной сферы / М.В. Пресняков, С.Е. Чаннов // Трудовое право. 2008. № 2 (0,8 / 0,4 п.л.). С. 22-30.
  16. Пресняков М.В. Минимальный размер оплаты труда: от справедливости уравнивающей к справедливости распределяющей // Российская юстиция. 2007. № 12. С. 14-16.

Статьи, опубликованные по итогам

всероссийских и международных конференций

  1. Пресняков М.В. Проблемы правовой определенности российского законодательства // Политико-правовые приоритеты социально-экономического развития России: материалы международной научно-практической конференции, посвященной 100-летию Саратовского университета. Саратов: Научная книга, 2009 (0,4 п.л.).- 712 с. С. 355-360.
  2.  Пресняков М.В. Понятие и значение принципов в системе права // Конституционные чтения: межвузовский сборник научных трудов. Саратов: Поволжская академия государственной службы им. П.А. Столыпина, 2008. Вып. 9 (0,25 п.л.). С. 141 - 144.
  3.  Пресняков М.В. Минимальный размер оплаты труда: от несправедливого равенства к справедливому неравенству // Конституционные чтения: межвузовский сборник научных трудов. Саратов: Поволжская академия государственной службы им. П.А. Столыпина, 2007. Вып. 8 (0,3 п.л.). С. 54-57.
  4. Пресняков М.В. Дисциплинарная ответственность государственных гражданских служащих: проблемные вопросы / М.В. Пресняков, С.Е. Чаннов // Правовое регулирование труда в современной России: общие положения, отраслевые институты, эффективность реализации права: материалы «круглого стола» в рамках Международной научно-практической конференции «Юридическое образование и наука в России: проблемы модернизации», посвященной 75-летию Саратовской государственной академии права (г. Саратов, 6–7 октября 2006 г.). Саратов, 2007 (1,0 / 0,5). С. 174-182.
  5.  Пресняков М.В. Конституционно-правовая концепция принципа справедливости // Конституционные чтения: межвузовский сборник научных трудов. Саратов: Поволжская академия государственной службы им. П.А. Столыпина, 2006. Вып. 7 (0,4 п.л.). С. 132-138.
  6.  Пресняков М.В. Право равного доступа к государственной службе и усмотрение представителя нанимателя // Конституционные основы экономических и социальных отношений. Конституционная юстиция: материалы IV Всероссийской научной конференции по конституционному праву (г. Санкт-Петербург, 31 марта – 1 апреля 2006 г.) / под ред. А.А. Ливеровского. СПб.: Изд-во С.-Петербург. ун-та экономики и финансов, 2006. (0,4 п.л.). С.116-121.
  7.  Пресняков М.В. Проблемы реализации конституционного принципа равенства в пенсионном законодательстве // Перспективы развития законодательства и правоохранительной практики: материалы научно-методологического семинара (г. Саратов, 24 марта 2005 г.). Саратов: Саратовский юридический институт МВД России, 2005 (0,4 п.л.).
  8.  Пресняков М.В. Пенсионная реформа в России // Совершенствование российского законодательства в условиях социально-экономического развития России: материалы Всероссийской научной конференции юристов РФ. Калуга, 2004 (0,4 п.л.). С. 155-159.
  9. Пресняков М.В. Конституционно-правовые проблемы формирования земельного законодательства // Конституция Российской Федерации и современное законодательство: проблемы реализации и тенденции развития (к 10-летию Конституции России): международная научно-практическая конференция / под ред. А.И. Демидова, В.Т. Кабышева. Саратов: Изд-во ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», 2004. Ч. 2 (0,2 п.л.). С. 258-259.

Статьи, опубликованные в центральных (федеральных)

периодических изданиях

  1.  Пресняков М.В. Критерии справедливого баланса конституционных ценностей в деятельности Конституционного Суда РФ // Конституционное правосудие. 2009. № 4 (0,25 п.л.). С.15-17.
  2.  Пресняков М.В. Проблемы обеспечения конституционного права граждан на равный доступ к государственной службе // Гражданин и право. 2009. № 7 (0,4 п.л.). С.92-96.
  3.  Пресняков М.В. С учетом количества и качества затраченного труда / М.В. Пресняков, С.Е. Чаннов // Вопросы трудового права. 2008. № 11 (0,7 / 3,5 п.л). С.39-47.
  4.          Пресняков М.В. Дополнительные основания увольнения муниципального служащего: проблемы правовой определенности // Трудовые споры. 2008. № 12 (48) (0,3 п.л.). С. 43-46.
  5.  Пресняков М.В. Методики конкурсного отбора на замещение вакантной должности гражданской службы: обеспечение равного доступа к государственной службе // Гражданин и право. 2008. № 6 (0,6 п.л.). С. 36-44.
  6.  Пресняков М.В. Социальные гарантии работнику при заключении срочного трудового договора // Право и экономика. 2008. № 5 (0,5 п.л.).С.83-87.
  7.  Пресняков М.В. Сроки обращения за защитой трудовых прав: проблемы обеспечения справедливого баланса интересов работников и работодателей // Российский ежегодник трудового права. 2007. № 3 (0,4 п.л.).
  8.  Пресняков М.В. Право на пенсию по случаю потери кормильца: необходим принцип личной ответственности // Социальное и пенсионное право. 2005. № 1 (0,3 п.л.).

Статьи в других изданиях

  1.  Пресняков М.В. Ценностный подход в конституционном праве // Конституционное развитие России: межвузовский сборник научных статей. Саратов: Изд-во ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», 2009. Вып. 10 (0,4 п.л.).
  2. Пресняков М.В. Ответственность государственных и муниципальных служащих за совершение коррупционных правонарушений: проблемы законодательного регулирования // Алтайский вестник государственной и муниципальной службы. 2009. № 3 (0,25 п.л.). С. 41-44.
  3.  Пресняков М.В. Правовые позиции Конституционного Суда РФ по вопросу равного доступа к государственной службе // Алтайский вестник государственной и муниципальной службы. 2008. № 1 (0,4 п.л.). С. 46-49.
  4.  Пресняков М.В. МРОТ как инструмент экономического регулирования: соотношение принципов равенства и справедливости // Ученые записки юридического факультета. 2008. № 11 (21) (0,25 п.л.).
  5.  Пресняков М.В. «Образовательный ценз» для гражданского служащего: проблемы нормативного регулирования // Государственная и муниципальная служба: от качества подготовки – к качеству управления / отв. ред. С.Ю. Наумов. Саратов: Поволжская академия государственной службы им. П.А. Столыпина, 2007 (0,3 п.л.). С. 91-95.
  6.  Пресняков М.В. Содержание права равного доступа к государственной службе Российской Федерации // Конституционное развитие России: межвузовский сборник научных статей. Саратов: Изд-во ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», 2007. Вып. 8 (0,4 п.л.). С. 188-199
  7.  Пресняков М.В. Право равного доступа к государственной службе в контексте решений Европейского Суда по правам человека // Практика Европейского суда по правам человека и российская правовая система / под ред. Д.В. Красикова. Саратов: ФГОУ ВПО «Саратовский ГАУ», 2006 (0,3 п.л.). С. 101-106.
  8.  Пресняков М.В. Конституционно-правовые гарантии достойного уровня жизни в Российской Федерации // Научные труды РАЮН. М., 2005. Т. 2 (0,4 п.л.). С. 172-177.
  9.  Пресняков М.В. Минимальный размер оплаты труда как механизм конституционно-правовых гарантий достойного уровня жизни в Российской Федерации // Вестник Поволжской академии государственной службы. 2005. № 7 (0,3 п.л.).
  10. Пресняков М.В. Правовое регулирование труда гражданских служащих: соотношение административного и трудового законодательства / М.В. Пресняков, С.Е. Чаннов // Модернизация местных администраций: сборник научных трудов. Саратов: ПАГС, 2005 (0,6 / 0,3 п.л.). С. 202-213.
  11. Пресняков М.В. Конституционное право граждан на равный доступ к государственной службе: проблемы и перспективы реализации // Конституционное развитие России: межвузовский сборник научных статей. Саратов: Изд-во ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», 2005. Вып. 6 (0,3 п.л.). С. 178-184.
  12.  Пресняков М.В. Формирование кадрового резерва на государственной гражданской службе: проблемы и перспективы // Проблемы и перспективы реформирования государственной и муниципальной службы в России: сборник научных трудов. Саратов: ПАГС, 2005 (0,3 п.л.). С.23-26.
  13.  Пресняков М.В. Служебное право Российской Федерации: проблемы и перспективы / М.В. Пресняков, С.Е. Чаннов // Правовая политика и правовая жизнь. 2005. № 3 (1,0 / 0,5 п.л). С. 101-112.

Комментарии, учебники, учебные пособия

  1.  Пресняков М.В. Комментарий к Федеральному закону от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» / И.С. Алихаджиева, Д.С. Велиева, Э.Г. Липатов, Г.Н. Комкова, М.В. Пресняков и др.; под ред. С.Ю. Наумова, С.Е. Чаннова. М.: Юстицинформ, 2009 (12/1,5). – 272 с.
  2. Пресняков М.В. Трудовое право России / М.В. Пресняков, С.Е. Чаннов. М.: Юристъ, 2007 (30,0 /15,0 п.л.).      - 477 с.
  3.  Пресняков М.В. Государственная гражданская служба в Российской Федерации / Е.В. Масленникова, М.В. Пресняков, С.Е. Чаннов и др.:учебное пособие. М.: Ось-89, 2006 (20,0 / 5,0 п.л.).– 320 с.
  4.  Пресняков М.В. Правовое регулирование государственной гражданской службы в Российской Федерации / Д.С. Велиева, Е.В. Масленникова, М.В. Пресняков и др.: учебное пособие. Саратов: ПАГС, 2006 (14,0 / 3,0 п.л.). – 248 с.
  5.  Пресняков М.В. Комментарий к Федеральному закону «О государственной гражданской службе Российской Федерации» / Д.С. Велиева, Э.Г. Липатов, М.В. Пресняков и др. М.: Теис, 2005 (32,0 / 12,0 п.л.). – 508 с.
Пресняков М.В. Комментарий к Федеральному закону «О государственной гражданской службе Российской Федерации» / Д.С. Велиева, Э.Г. Липатов, М.В. Пресняков и др. М.: Юстицинформ, 2005 (15,0 / 5,0 п.л.). .-
  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.