WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Защита прав человека от преступности в условиях глобализации

Автореферат докторской диссертации по юридическим наукам

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
 

На правах рукописи

РАХМАНОВА ЕКАТЕРИНА НИКОЛАЕВНА

 

 

Защита прав человека от преступности в условиях глобализации

 

 

 

Специальность 12.00.08 – уголовное право и криминология; уголовно-      исполнительное право    

 

 

 

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

доктора юридических наук

 

Санкт-Петербург – 2010

Работа выполнена в Федеральном государственном образовательном   

учреждении высшего профессионального образования

«Северо-западная академия государственной службы»

Научный консультант –                               

Заслуженный деятель науки

Российской Федерации,

доктор юридических наук, профессор

Бабаев Михаил Матвеевич

Официальные оппоненты     –        

доктор юридических наук, профессор

Гилинский Яков Ильич;

Заслуженный деятель науки

Российской Федерации,

доктор юридических наук, профессор

Квашис Виталий Ефимович;

доктор юридических наук, профессор

Середа Елена Васильевна

Ведущая организация   –

ГОУ ВПО «Московская государственная юридическая академия имени О.Е.Кутафина»

Защита диссертации состоится «29» июня  2010г. в 14.00 час. на заседании диссертационного совета Д 203.005.02 при Государственном учреждении «Всероссийский научно-исследовательский институт МВД России» по адресу: 123995, Г-69, ГСП-5, г. Москва, ул. Поварская, д. 25.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Государственного учреждения «Всероссийский научно-исследовательский институт МВД России».

Автореферат разослан «29» марта 2010 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

                                                                Кулешов Р. В.

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы диссертационного исследования. Международное сообщество, отдельные политики и ученые, долгое время признававшие проблему преступности внутренним делом государства и рассматривавшие ее не иначе как в контексте соблюдения человеком установленных публичной властью обязанностей, только сейчас подошли к вопросу о влиянии преступности на осуществление прав человека. Сегодня мы становимся свидетелями формирования новой, гуманитарной парадигмы в криминологической и уголовно-правовой политике, под влиянием которой вынуждены пересматривать и устоявшиеся доктринальные конструкции, и практические решения, связанные с организацией социального контроля над преступностью. Подход к преступности с позиций прав человека требует переосмысления не только традиционных оценок уровня ее общественной опасности, схем детерминации, принципов и содержания профилактики, адекватности уголовного законодательства, но и в целом – роли, значения и возможностей государства в деле контроля над преступностью. Он обусловливает необходимость приложения лекала «человеческого измерения» как к самой преступности и связанным с ней угрозам, так и к антикриминальной деятельности субъектов социального контроля.

Особую значимость вопрос о взаимосвязи преступности и прав человека приобретает в условиях протекания глобализационных процессов. Влияние глобализации на преступность не является линейным и изначально заданным. Она одновременно минимизирует и увеличивает криминальные угрозы, создает условия для оптимизации межгосударственного сотрудничества по борьбе с преступностью и способствует развитию транснациональных форм преступной деятельности, сжимает возможности государства по контролю над преступностью и возлагает на него новые обязательства в этой области, вносит порой противоречащие друг другу гуманитарные и политические, интеграционные и дезинтеграционные аспекты в международное криминологическое и правовое сотрудничество.

Наряду с этим, значимым следствием глобализации выступают те коррективы, которые она вносит в эволюцию гуманитарной теории и практики. Генеральный секретарь ООН в своем докладе прямо указал, что именно полноценное и эффективное осуществление прав человека должно признаваться целью, средством и критерием глобализации: «На основе ориентированного на права человека подхода глобализацию можно рассматривать в гражданском, культурном, политическом, социальном и экономическом контексте, с тем чтобы международное сообщество могло выполнить свои обязательства по установлению международного и социального порядка, содействующего уважению прав человека. Обеспечение уважения прав человека всех людей должно стать стратегией руководства на всех уровнях управления» . Тем не менее, несмотря на заявленные в политических декларациях цели и установки, приходится констатировать, что реалии глобализующегося мира далеки от гуманитарных стандартов безопасности. Глобализация сопровождается активизацией традиционных и появлением новых, в том числе криминальных, угроз для прав человека.

Одно из ведущих мест в ряду этих угроз занимает опасность криминализации общественных отношений на всех уровнях – от межперсонального до межгосударственного. При этом характерной чертой глобализующегося общества становится не только напряженный рост объемов традиционной преступности  (по данным ООН преступность в мире в среднем прирастает на 5% в год при приросте населения в 1-1,2%), но и развитие новых, еще не в полной мере осознанных человечеством, форм преступной деятельности, которые интенсивно заполняют практически все неконтролируемые или слабо контролируемые правом социальные ниши.

Очевидно, что сегодня самые различные криминальные угрозы более не могут рассматриваться вне контекста глобализационных и гуманитарных процессов. Однако отечественная криминология, как представляется, далеко не всегда выходит за рамки устоявшихся схем и тематики исследований. Внимание специалистов, как правило, замыкается на изучении частных криминологических проблем, работы носят во многом криминографический характер, а вопросы криминологического анализа глобализации и прав человека игнорируются. Все это предполагает необходимость по-новому, с учетом современных реалий, взглянуть на собственно криминальные, криминогенные и антикриминогенные процессы, определяемые актуальными потребностями общественного развития (в первую очередь, развития теории и практики международного сотрудничества в предупреждения преступности и уголовно-правовой защиты прав человека),  обусловливает выбор темы исследования, определяет его цели и основные направления.

Степень научной разработанности. Проблемы криминологической и уголовно-правовой защиты прав человека и борьба с преступностью в условиях глобализации наиболее активно начали изучать в первые годы XXI-го столетия. Первой и пока практически единственной работой, в которой предпринят комплексный анализ этих вопросов, стала монография В.В. Лунеева «Эпоха глобализации и преступность» (М., 2007), в которой автор исследует криминогенные последствия глобализации, состояние преступности в условиях глобализации, а также некоторые международные уголовно-правовые проблемы глобализации.

Отдельные вопросы взаимосвязи глобализации и преступности разрабатывались преимущественно в контексте решения международно-правовых, уголовно-правовых и криминологических проблем. В частности, в коллективной монографии, изданной под редакцией В.А. Номоконова «Россия в фокусе криминальной глобализации» (Владивосток, 2002), в коллективной монографии, изданной под редакцией Я.И. Гилинского «Глобализация и девиантность» (СПб, 2006), а также в монографии Ю.В. Голика и А.И. Коробеева «Преступность – планетарная проблема» (СПб, 2006).

Практически неисследованными остаются в науке вопросы соотношения преступности и прав человека. С.Е. Вицин, М.М. Бабаев, С.Я. Лебедев и др. рассматривают лишь отдельные, частные вопросы их взаимодействия.

Несколько больше внимания уделяется в литературе проблемам развития уголовного права в эпоху глобализации. Они были подвергнуты анализу в докторской диссертации А.П. Спиридонова «Уголовное право Российской Федерации и правовая глобализация: влияние и соотношение» (СПб, 2006), а также в отдельных публикациях О.Н. Ведерниковой, Б.В. Волженкина, А.В. Наумова, В.С. Овчинского и др.

Работы упомянутых авторов вносят существенный вклад в научную разработку проблем криминологической защиты прав человека в условиях глобализации. Их появление в отечественной библиографии – во многом знаковое событие, однако его можно рассматривать лишь как начало исследования большой и сложной темы. По объективным причинам они носят зачастую постановочный, ориентирующий характер, а ряд актуальных теоретических и прикладных вопросов остался за рамками авторского анализа.

В дополнительном изучении нуждаются, в частности, такие вопросы, как соотношение преступности и нарушения прав человека; характер и направления влияния глобализации на преступность; механизм взаимосвязи преступности и гуманитарной практики; влияние глобализационных процессов на различные виды криминального нарушения прав человека; перспективы развития преступности при сохранении темпов и содержания глобализационных процессов и т.п. Такая попытка впервые предпринята в настоящем исследовании.

Теоретической основой работы послужили труды отечественных и зарубежных ученых, исследовавших различные аспекты преступности, прав человека и глобализации. Комплексный характер темы определил обращение к разноплановым научным источникам, привлечение как юридических, так и философских, политологических, социологических и т.п. материалов. Важнейшими источниками исследования стали:

1) труды, посвященные исследованию проблем понимания, реализации и защиты прав человека в международном и конституционном праве, а также особенностям осуществления прав человека в эпоху глобализации, принадлежащие С.С. Алексееву, М.И. Абдулаеву, Н.В. Витруку, Л.И. Глухаревой, Е.А. Лукашевой, И.И. Лукашуку, Ю.И. Малевичу, Г.В. Мальцеву, Н.И. Матузову, И.Б. Михайловской, Л.П. Рассказову, В.С. Нерсесяну, А.Х. Саидову, Е.В. Середа, Б.С. Эбзееву и др.;

2) работы, раскрывающие смысл, содержание и основные направления протекания глобализационных процессов в контексте философского, футурологического, социологического, экономического, политологического анализа, выполненные такими отечественными и зарубежными специалистами, как М. Арчер, З. Бауман, У. Бек, И. Валлерстайн, М.Г. Делягин, А.Г. Дугин, В.Л. Иноземцев, Р. Робертсон, А.И. Уткин, Э. Тоффлер, С. Хантингтон, Д. Фридман, Ф. Фукуяма и др.;

3) произведения Г.А. Аванесова, Ю.М. Антоняна, М.М. Бабаева, С.Е. Вицина, Я.И. Гилинского, А.Э. Жалинского, В.Е. Квашиса, П.Н. Кобеца, В.Н. Кудрявцева, Н.Ф. Кузнецовой, С.Я.  Лебедева, С.В. Максимова, Г.Ф. Хохрякова, Д.А. Шестакова и др., анализирующие теоретико-методологические проблемы исследования преступности, ее детерминации и организации социального контроля;  

4) сочинения, в которых рассматриваются актуальные проблемы развития организованной, транснациональной, террористической, экстремистской, международной преступности в условиях глобализации, подготовленные Ю.В. Голиком, И.И. Карпецом, А.И. Коробеевым, В.В. Лунеевым, В.А. Номоконовым, В.С. Овчинским, А.Л.  Репецкой и др.;

5) работы, анализирующие влияние глобализационных процессов на трансформацию роли и функций государства, а также на правовую систему и законодательство, выполненные С.С. Алексеевым, В.О. Бессоновым, А.С Блиновым, Т.В. Кашаниной, Б.В. Макогон, М.Н. Марченко, А.А. Моисеевым, С.В. Полениной и др.;  

6) исследования О.Н. Ведерниковой, Б.В. Волженкина, А.Г. Кибальника, И.А. Клепицкого, Н.И. Костенко, Д.А. Корецкого, Г.Ю. Лесникова,  Г.К. Мишина, С.Ф. Милюкова, А.В. Наумова, Т.В. Пинкевич, Ю.Е. Пудовочкина, Л.К. Савюк, А.П. Спиридонова, Е.Н. Трикоз, Б. Шунеманна и др., посвященные проблемам совершенствования механизма уголовно-правового регулирования с учетом требований международного стандарта прав человека и вызовов глобализации.

Целью диссертационного исследования является получение нового криминологического знания о механизме и направлениях взаимосвязей прав человека и преступности в условиях глобализации, а также разработка на основе полученной информации и ее анализа рекомендаций, направленных на повышение эффективности существующего криминологического и уголовно-правового механизма защиты прав человека от криминальных угроз.

Указанная цель послужила основанием для постановки исследовательских задач:

сформулировать основные направления криминологического анализа прав человека в условиях глобализации;

уяснить природу нарушения прав человека, связь преступности и прав человека и теоретически обосновать положение о преступности как виде нарушения прав человека;

проанализировать содержание глобализации применительно к криминологическим проблемам детерминации преступности и ее профилактики ;

выявить особенности преступности в глобализирующемся мире и показать ее трансформации;

осуществить криминологический анализ тенденций развития преступных нарушений прав человека на международном и национальном уровнях и сопоставить их;

оценить уже существующие прогнозы развития преступности в стране и в мире в условиях глобализации, и определить собственное отношение к рассматриваемой проблеме;

раскрыть сущность универсализации и ограничений прав человека, показать их связь с криминогенными последствиями универсализации прав человека;

рассмотреть криминологически значимые противоречия на межгосударственном (планетарном), внутригосударственном (национальном) или личностном (индивидуальном) уровне, которые порождаются глобализационными процессами или обостряются под их влиянием;

проанализировать концепцию профилактики преступности и определить ее место в доктрине прав человека, наполнив гуманитарным содержанием теорию и практику предупреждения преступлений;

исследовать вопрос об основаниях и пределах ограничения прав человека в процессе профилактики преступлений;

выделить и проанализировать пересекающиеся аспекты механизма защиты прав человека и предупреждения преступности, обосновать выделение понятия «криминологический механизм защиты прав человека», и рассмотреть в этой связи возможность создания нормативной основы предупреждения преступности и уголовно-правовой защиты прав человека в контексте глобализации;

 теоретически обосновать значение международного стандарта прав человека для охранительной функции уголовного права; раскрыть специфику уголовно-правового обеспечения прав человека в условиях глобализации и обосновать значимость процессов регионализации, в том числе в уголовно-правовой сфере.

Объектом диссертационного исследования выступают общественные отношения, возникающие в связи с необходимостью защиты прав человека от комплекса угроз, исходящих от современной преступности в условиях глобализации.

Предмет исследования представляет собой трансформируемые под воздействием глобализации социальные феномены преступности и прав человека, а также рассматриваемые в криминологическом единстве криминогенные и антикриминогенные факторы глобализации; криминогенный и антикриминогенный потенциал универсализации и ограничений прав человека; интеграционный и дезинтеграционный механизм правовой глобализации в сфере противодействия криминальным нарушениям прав человека.

Методология и методика исследования. Характер объекта исследования и специфика поставленных перед ним задач обусловили необходимость расширения диапазона методологических ориентиров и обращение к доктрине методологического плюрализма как основе изучения взаимосвязи преступности и прав человека в условиях глобализации. Работа основана на взвешенном сочетании принципов традиционно-криминологического и глобалистического исследования. Прежде всего, речь идет о принципах объективности, научности, историзма, дополнительности, синергетики. В диссертации используются как общенаучные методы (системные, структурно-функциональные, статистические, прогностические и др.), так и специальные, которые находятся на вооружении современной криминологической и правовой науки (формально-логический анализ, сравнительно-правовое исследование, документальный метод, социологический метод и др.).  С учетом специфики познания социальных объектов в условиях глобализации, был применен как аналитический метод, позволивший расчленить, разъять на составляющие изучаемые процессы и явления, систематизировать их по классам, видам и т.д., так и холистский метод, давший возможность представить цельность, нераздельность взаимосвязанных глобализационных, гуманитарных и криминологических процессов. Особое внимание в диссертации уделено методам гуманитарной экспертизы, предполагающей не только и не столько процесс выработки конкретных решений, сколько непрерывное и широкое обсуждение проблемы, в ходе которого наряду с обоснованием и критикой тех или иных криминологических решений происходит также и процесс выявления, обсуждения и согласования ценностных позиций различных социальных групп по вопросу о человеческом измерении преступности, глобализации, и правоохранительной практики.

Нормативную базу диссертационного исследования составили международные документы, Конституция Российской Федерации,   УК РФ, УПК РФ, Закон РФ «О безопасности», Закон РФ «О международных договорах Российской Федерации», иные законодательные акты, а также решения Европейского Суда по правам человека (изучено свыше 40 решений, вынесенных по жалобам, как против Российской Федерации, так и против иных государств), постановления Конституционного Суда РФ по вопросам о соответствии Конституции РФ отдельных положений уголовного, уголовно-процессуального и иного законодательства (изучено свыше 50 постановлений, вынесенных за период с 1999 по 2008 г.г.), Пленума Верховного Суда РФ, Указ Президента РФ «О стратегии Концепции национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года», иные подзаконные нормативные акты.

Эмпирическая база диссертационного исследования включает в себя данные ГИАЦ МВД России о состоянии и динамике преступности в Российской Федерации за период с 1997 по 2008 г.г.; статистическую информацию о состоянии преступности в мире, представленную во Всемирном отчете ООН о преступности (1999 г.); опубликованные в литературных источниках сведения о состоянии преступности в отдельных странах мира (США, Великобритания, Германия, Франция, Япония и др.); данные о состоянии и динамике вооруженных, в том числе этнополитических, конфликтов в мире; сведения о нарушениях прав человека в России, приведенные в ежегодных докладах Уполномоченного по правам человека в РФ (обобщены данные докладов за период с 1998 по 2007 г.г.), а также в Специальном докладе «Защита прав жертв террористических актов и иных преступлений» (2003 г.) и в Специальном докладе «Проблемы защиты прав потерпевших от преступлений» (2008 г.); данные об административной практике органов внутренних дел; статистические сведения о законотворческом процессе Государственной Думы Федерального Собрания РФ; находящиеся в свободном доступе аналитические и статистические материалы Государственного Департамента США и ФБР США; результаты социологического опроса 325 судей федеральных судов общей юрисдикции, рассматривающих уголовные дела.

Обоснованность и достоверность научных положений, выдвигаемых в диссертации, обеспечены применением апробированных современной наукой методов проведения социально-правовых, гуманитарных и глобалистических исследований; комплексностью и междисциплинарностью исследования при безусловном соблюдении криминологических приоритетов анализа; соблюдением научных требований криминологии и уголовного права; тщательным отбором и репрезентативностью эмпирического материала, изучением и критическим анализом научной литературы.

Научная новизна диссертации определяется, в первую очередь, самой постановкой темы, обусловившей проведение исследования в трех основных направлениях: криминологический анализ взаимного влияния феноменов преступности и прав человека; особенности криминальных нарушений прав человека в условиях глобализации; обоснование предложений, связанных с совершенствованием криминологического механизма защиты прав человека. В данном ракурсе связь преступности и прав человека ранее на монографическом уровне не изучалась.

Признаки новизны присущи ряду конкретных положений, содержащихся в диссертации. Таковы, в частности:

авторская аргументация положения о признании не только отдельных преступлений, но и преступности как социального явления видом нарушения прав человека;

криминологическая оценка значимых для раскрытия темы экономических, политических, социальных и гуманитарных аспектов глобализации;

эмпирически подтвержденная информация об основных (общих) направлениях трансформации преступности в мире и России под воздействием глобализационных процессов;

определение и анализ комплекса противоречий процессов глобализации, детерминирующих криминальные посягательства на права человека на международном, внутригосударственном и личностном уровнях;

авторская интерпретация криминогенного влияния процессов универсализации и ограничений прав человека и авторское определение оснований, принципов и пределов таких ограничений в целях предупреждения преступности;

исходные предпосылки формирования криминологического механизма защиты прав человека;

рекомендации по совершенствованию уголовного законодательства и практики его применения с учетом международных стандартов прав человека.

Содержание изложенных выше тезисов, характеризующих теоретическую новизну работы, конкретизировано в тексте положений, выносимых на защиту.

Основные положения, выносимые на защиту.

1. Ограничение сферы приложения концепции прав  человека только и исключительно отношениями «личность-государство» уже само представляет собой нарушение прав человека. Обязанности, корреспондирующие правам человека и неизбежно ими порождаемые, возникают не только у государства, но и у всех субъектов общественных отношений. Права человека в таком понимании являются одним из гарантов криминологической безопасности человека не только от притеснений публичной власти национального государства, но также от произвола со стороны субъектов гражданского общества (как коллективов, так и отдельных лиц) и международного сообщества.

2. Нарушение прав человека справедливо рассматривать как особую разновидность правонарушений, в основу выделения которой положены не признаки субъекта правонарушения и способа его выполнения (использование возможностей, предоставленных официальной государственной властью), а общность объекта посягательства, в качестве которого выступают права человека. Исходя из этого возможна классификация нарушений прав человека:

в зависимости от субъекта, на совершаемые: а) субъектами международного общения; б) государством и его представителями; в) негосударственными субъектами; г) частными лицами;

в зависимости от вида противоправности а) нарушения международного гуманитарного права; б) нарушения норм национального права (уголовного, административного и т.д.).

3. Полномасштабная взаимосвязь преступности и прав человека может быть раскрыта лишь в случае применения концепции прав человека к регулированию не только «вертикальных» отношений между личностью и государством, но и «горизонтальных» отношений между всеми участниками гражданского общества. Такой подход  позволяет:

признать, что не только отдельные преступления, но и преступность в целом (последняя – самим фактом своего существования) являются одним из видов нарушения прав человека, причем наиболее тяжким и опасным;

включить деятельность по обеспечению защиты населения от криминальных угроз в число основных направлений защиты прав человека;

оценивать факты неэффективной защиты прав человека от таких угроз в качестве существенного изъяна уголовной и криминологической политики;

рассматривать соблюдение прав человека как фактор, способствующий снижению уровня преступности;

признать, что борьба за соблюдение прав человека в отдельных своих проявлениях (таких, например, как антиглобалисткие выступления, экологический «терроризм» и др.) может принимать криминальные формы;

считать, что правомерные ограничения прав человека могут выступать  не только предпосылкой предупреждения преступности, но и его средством (например, контроль корреспонденции, личный досмотр и др.).

4. Глобализационные процессы не только активизировали динамику всех видов  современной преступности (международной, транснациональной и национальной) и обусловили их взаимопроникновение, но и ограничили возможности социального контроля над преступностью как за счет ограничения ресурсов отдельных государств, так и по причине отставания возможностей международного сотрудничества от объективных потребностей практики борьбы с преступностью. Вместе с тем глобализация не имеет заданного и однозначного вектора влияния на преступность и стратегии контроля над нею; она содержит в себе не только криминогенный, но и антикриминогенный потенциал.

5. Содержание и глубина тех социальных противоречий, которые составляют в современном мире детерминационную основу криминальных посягательств на права человека, в заметной степени испытывают воздействие противоречивых последствий процессов глобализации. Это делает необходимым обратиться к изучению общей направленности таких последствий, характера неизбежно возникающих здесь фундаментальных противоречий, а также пределов возможностей их разрешения. Под влиянием глобализационных процессов традиционные противоречия общественного развития уже не ограничиваются только внутригосударственными отношениями, а выходят на международный уровень, что многократно усиливает их криминогенный потенциал. Конкурентные противоречия в экономической сфере, возникают в условиях сходства, а подчас и тождества экономических интересов объединенных в систему мировой экономики глобализующихся стран. Напротив, противоречия в идеологии, культуре, религии обусловлены существенными различиями и  достигают порой уровня открытой несовместимости. И те, и другие противоречия имеют ярко выраженный криминогенный характер. Вместе с тем глобализация в сфере экономики обладает сравнительно большим антикриминогенным потенциалом, поскольку чаще сопряжена с координированными, направленными к общей цели и реализуемыми по согласованному плану действиями отдельных государств. Преодоление же идеологических и культурных противоречий проблемно, так как они затрагивают фундаментальные, мировоззренческие основы самого существования человека.

6. При сохранении существующих темпов и  издержек глобализации с большой долей вероятности можно прогнозировать:

сохранение или даже повышение уровня интенсивности преступных посягательств в сфере создания и распределения материальных благ, прежде всего, стратегического сырья и энергоресурсов;

расширение масштабов криминализации сфер межцивилизационного, межрелигиозного и межконфессионального общения;  

массированное наступление на демократические принципы  жизни общества в условиях, когда государство, вынужденное или заинтересованное отдавать часть своих функций международным структурам, осуществляет это наступление, чтобы более жесткими приемами и мерами сохранить и укрепить свою власть;

отход от демократических принципов межгосударственного общения, сопровождающийся массовым нарушением права наций на самоопределение; возрождение тоталитарных начал в системе управления государства;

нарастание опасности нелегитимного применения военной силы и агрессии как ее наиболее опасной составляющей в условиях возрастающей конкуренции между отдельными государствами при известной архаичности и слабости многих из существующих организаций и отсутствия у них достаточно эффективного инструментария для разрешения межгосударственных противоречий;

 возникновение и масштабное распространение новых видов преступности, связанных, в первую очередь, с био- и информационными технологиями.

Все эти криминальные проявления прямо или косвенно, непосредственно или опосредованно будут сопряжены с нарушениями прав человека, умножат их число.

7. Связанные с глобализацией политические, экономические, социальные процессы вносят существенные коррективы в содержание детерминационного комплекса преступности, многократно обостряя криминологически значимые противоречия общественного развития. Среди социальных факторов глобализации, обладающих наибольшим криминогенным потенциалом, можно назвать следующие:

идеологические противоречия, экономическое, социальное, политическое неравенство отдельных стран, в различной степени участвующих в глобализационных процессах;

перерастание локальных (региональных) экономических и финансовых кризисов в глобальные, что существенно увеличивает в рамках отдельных государств размеры негативных последствий, обладающих значительным криминогенным потенциалом;

сокращение некоторых управленческих возможностей государства, а также объема и эффективности ряда его функций, что способно создать дополнительные трудности при решении проблем защиты прав человека и предупреждения преступности.

Кроме того, глобализация сопровождается весьма существенными трансформациями социально-психологического состояния личности. В частности, на индивидуальном уровне детерминации глобализация углубляет противоречия, связанные с мировоззренческим кризисом личности, утратой идентичности, тревожностью и крайним индивидуализмом.

8. Особое место в ряду криминогенных детерминант в обществе эпохи глобализации занимают процессы универсализации прав человека. Криминогенные последствия самих этих процессов, как и аналогичные последствия противодействия им в большей степени дают себя знать в сфере межцивилизационных, межгосударственных и межэтнических отношений. В частности, насаждение концепции прав человека и активное сопротивление этому процессу порождает установление дискриминационных правил, а также политически и идеологически мотивированного криминального насилия в отношении отдельных групп населения или отдельных стран.

9. Криминогенный потенциал ограничений прав человека в условиях глобализации проявляет себя на уровне отдельных государств не только в конкретных преступлениях экстремистского, хулиганского характера, массовых беспорядках и т.п. Ограничение прав человека способно превращаться в системную правительственную практику и в своих крайних формах варьироваться от отдельных нарушений прав человека, прямо предусмотренных уголовным законом, до установления преступного политического режима. Кроме того, ограничения прав человека объективно сужают возможности населения в легальном удовлетворении некоторых своих потребностей, что также служит одним из криминогенных обстоятельств.

Глобализация усиливает тенденции ограничения прав человека, прежде всего, в силу установления и поддержания унифицированных стандартов в различных сферах жизнедеятельности, что многократно углубляет ее криминогенные последствия.

10. Криминологический механизм защиты прав человека следует рассматривать в контексте объединения (единства), с одной стороны, профилактической функции  системы защиты прав человека и, с другой -  правозащитной функции системы социального контроля над преступностью. Он проявляет себя на двух уровнях: международном и внутригосударственном. Необходимые взаимосвязи между ними обеспечиваются, прежде всего, основанными на согласованных подходах процессами гармонизации и, в необходимых случаях, унификации законодательства о правах человека и борьбе с преступностью; правилами об обязательном учете международного стандарта прав человека в национальной правозащитной и профилактической деятельности.

Предпосылками построения криминологического механизма защиты прав человека должны стать:  

а) разработка и реализация в точном соответствии с содержанием ч. 3 ст. 55 Конституции РФ механизма определения принципиальных границ и предварительных условий ограничений прав человека при проведении профилактических и иных мероприятий, связанных с противодействием криминальным деяниям;  

б) формирование новых и совершенствование действующих структур глобальной криминологической безопасности, основанных на тесном международном сотрудничестве;

в) формирование правового, организационного и материально обеспеченного механизма реализации закрепленных в законе и подзаконных актах положений, в силу которых защита прав человека является одной из ведущих функций всех правоохранительных органов;

г) признание наличия у системы защиты прав человека функции профилактики преступлений и переориентация содержания профилактической деятельности с правоограничительных мер на правозащитные;

д) повышение статуса и гарантий прав потерпевшего от преступления; е) признание лиц, находящихся в социально опасном положении и склонных в силу этого к совершению преступлений, объектами защитной деятельности.

11. Процессы глобализации с неизбежностью сопровождаются универсализацией уголовного права, которая предполагает наличие единых для всех стран принципов формирования системы уголовно-правовых запретов. Концептуальным, содержательным ядром универсализации уголовно-правовых систем национальных государств в условиях глобализации является международный стандарт прав человека. При этом оптимальный механизм сближения и взаимопроникновения права различных государств требует четкого определения сферы приложения способов универсализации права: унификация права – на уровне региональных межгосударственных союзов и гармонизация права – на планетарном уровне.

Однако будучи объективным требованием времени, универсализация уголовного права не должна входить в противоречие с национальными интересами страны, которые предполагают сохранение за каждым государством его естественных возможностей включать в свое законодательство нормы, соответствующие особенностям его позитивных традиций, правовой культуры и адекватные объективным условиям его жизнедеятельности.

12. В процессе совершенствования механизмов универсализации уголовного права в условиях глобализации необходимо учитывать не только уровни нормотворчества (глобальный, региональный, национальный), но и его предметную сферу (преступления против мира, транснациональные преступления, общеуголовная преступность), с учетом их объективной взаимосвязи. Общим правилом здесь должно стать установление зависимости степени обязательности уголовно-правовых предписаний от уровня их согласования: чем выше уровень универсализации, тем меньшим должен быть объем правовой регламентации и тем обязательней должны быть соответствующие предписания для нижестоящих уровней.

Теоретическая значимость диссертационного исследования заключается в том, что совокупность сделанных в процессе его проведения выводов может стать основой формирования перспективного научного направления в изучении комплекса криминологических и уголовно-правовых проблем защиты прав человека от криминальных угроз в условиях глобализации. Новая научная информация, полученная соискателем, призвана существенно дополнить и развить многие из разделов современной криминологической и уголовно-правовой доктрины, в частности:  

теоретические аспекты познания закономерностей и тенденций развития преступности, особенно ее международных и транснациональных форм;

теорию детерминации преступности, особенно аспекты социальной и социально-психологической детерминации в условиях глобализации;

учение о профилактике преступности в части определения в ней роли и значения прав человека, а также механизма международного сотрудничества;

правовые основы универсализации уголовно-правовых подходов к решению вопросов противодействия преступности;

теоретические основы уголовно-правовой защиты прав человека.

В целом диссертационное исследование, будучи комплексным, вносит определенный вклад в развитие криминологии, уголовного права, международного уголовного права.

Практическая значимость результатов диссертационного исследования определяется их общей направленностью на совершенствование правовых и организационных основ деятельности субъектов социального контроля над преступностью в динамично изменяющихся социальных условиях. Его результаты могут быть использованы при формировании государственной уголовной политики, приняты во внимание при разработке и совершенствовании  российского законодательства, в деятельности правотворческих органов при решении вопросов о ратификации отдельных международно-правовых актов, в работе по гармонизации российского антикриминального законодательства с международными стандартами прав человека; в правоприменительной практике при определении пределов ограничения прав человека и в криминолого-профилактической деятельности судов и в правозащитной деятельности. Они могут быть использованы в процессе профессиональной подготовки юристов, государственных служащих и других специалистов, в научно-исследовательской деятельности, в системе повышения квалификации работников правоохранительных органов и судебной системы. Результаты исследования предполагают привлечение к себе внимания научных кругов для дальнейших научных исследований проблем взаимосвязи преступности, прав человека и глобализации.

Апробация и внедрение результатов исследования. Диссертация прошла обсуждение и экспертизу в НИЦ № 1 Государственного учреждения «Всероссийский научно-исследовательский институт Министерства внутренних дел Российской Федерации». Основные выводы и результаты диссертационного исследования нашли свое отражение в 44 научных и учебно-методических публикациях, в том числе в 12 статьях в периодических изданиях, включенных в специальный Перечень ВАК РФ; в выступлениях автора на научных отечественных и международных конференциях, семинарах и симпозиумах. Отдельные результаты исследования внедрены в практическую деятельность Управления конституционных основ уголовной юстиции Секретариата Конституционного Суда Российской Федерации, Аналитического управления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, используются в деятельности научно-исследовательских (Ставропольский центр социальных, общественно-политических и криминологических исследований) и образовательных учреждений (Северо-Западная академия государственной службы (Санкт-Петербург), Ставропольский филиал Краснодарского университета МВД России).

Структура диссертации логически обусловлена целью и перечнем поставленных задач. Работа включает введение, пять глав, которые разделены на соответствующие тринадцать параграфов, заключение, список использованной литературы и приложения.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ





Во введении обосновывается выбор и актуальность темы, определяется степень ее разработанности, указываются цели и задачи, раскрываются методы исследования, дается краткий обзор круга использованных источников, показывается научная новизна и практическая значимость диссертации, излагаются положения, выносимые на защиту.

Глава 1 «Понимание преступности в свете доктрины прав человека» посвящена определению основных направлений криминологического анализа прав человека и изучению преступности как вида нарушения прав человека. В ней раскрывается авторская позиция относительно сущности и назначения прав человека, соблюдение и защита которых являются одной из центральных мировых проблем XXI-го столетия. В рамках настоящей работы речь идет, прежде всего, о  правах и свободах, которые провозглашены в Международном билле о правах человека и нашли отражение в Конституции Российской Федерации 1993 года.

Отмечается, что определению основных направлений криминологического изучения прав человека должно в качестве непременного условия предшествовать определение сущности данного феномена. Права и свободы человека традиционно понимаются как особый социальный институт, в основе которого лежит совокупность принципов и норм, воплощающих гуманистические ценности во взаимоотношениях между индивидуумом, с одной стороны, и обществом и государством в лице их властных структур и официальных представителей, с другой. В работе критически оценивается тезис о том, что права человека являются инструментом регулирования исключительно «вертикальных» взаимоотношений между индивидуумом и государством. Соискатель присоединяется к позиции (Б. Банашак ), признающей прямое «горизонтальное» действие прав человека как объективных принципов, имеющих обязательную силу для всех субъектов гражданского общества. Именно такой подход в приложении к предмету криминологических исследований позволяет обсуждать проблему соотношения преступности и прав человека в широком контексте, включая в пространство рассуждений не только проблемы соблюдения прав человека государством в процессе предупреждения преступлений, изобличения и наказания лиц, их совершивших, но также проблемы защиты прав человека от самой преступности.

Взаимосвязь преступности и прав человека не является однолинейной. Триада: права человека, преступность, борьба с криминальными проявлениями в целях обеспечения криминологической безопасности – это социальные феномены, соединенные между собой сложными диалектическими связями, к познанию которых отечественная наука только приступает. И поскольку данная часть представленного исследования носит во многом постановочный характер, в ней обозначены лишь основные направления криминологического анализа прав человека, а именно:

не только конкретное преступление, но и сам феномен преступности как социального явления необходимо считать самостоятельным видом нарушения прав человека;

преступность перечеркивает права человека, поскольку именно с ее стороны проистекает наиболее опасная и масштабная угроза правам человека;

преступность порождает социальную дезорганизацию, при которой человек по существу становится лишь номинальным обладателем собственных прав, поскольку совокупность неустраненных (в том числе и неустранимых) криминальных угроз фактически превращает эти права в фикцию;

противодействие преступности является одним из основных направлений защиты прав человека и весь комплекс мероприятий, которые осуществляются в стране в целях активизации борьбы с преступностью - все это есть лучший способ защитить человека, его права и интерес;

непредставление или ненадлежащее качество защиты прав человека является нарушением гуманитарных стандартов, поскольку, с одной стороны, вопросы борьбы с преступностью преимущественно внутригосударственное дело, а с другой есть достаточно аргументов для того, чтобы рассматривать проблему борьбы с преступностью в более широком контексте соблюдения международных обязательств государств по защите прав человека;

снижению уровня преступности способствует соблюдение прав человека, которое может стать одним из важных средств позитивного воздействия на динамику преступности, инициировать тенденцию к укреплению социальной сплоченности в обществе, способствовать устойчивому, стабильному развитию последнего на основе согласия и взаимопонимания;

борьба за права человека может быть криминальной по формам своего выражения, в частности, даже правозащитное движение, направленное против произвола и унижения человеческого достоинства со стороны публичной власти, принимающее различные формы активного легального протеста, могут перерастать в опасный вариант – вооруженный протест;

противодействие преступности в современных условиях также немыслимо без ограничения прав человека, которое выступает в данном случае в качестве условия и средства предупреждения преступности;  

 предупреждение преступности не может и не должно сопровождаться нарушением прав человека (при этом нарушение прав нельзя смешивать с их легитимным ограничением).

При всей значимости проблемы нарушения прав человека, в работе подчеркивается, что в науке до сих пор не выработано универсального определения данного понятия. Следуя традиционному пониманию социального предназначения прав человека в качестве «охранной грамоты» человеческого достоинства от необоснованных притязаний со стороны государства,  нарушения прав человека обычно определяются как особая категория нарушений, которые совершаются только представителем власти, уполномоченным осуществлять управление от имени государства. В связи с этим распространенной считается точка зрения, согласно которой большая часть совершаемых в стране преступлений не могут быть оценены как нарушения прав человека. В работе высказывается мнение, что подобный подход к формулированию понятия нарушения прав человека страдает излишней политизированностью и формальностью. При таком подходе нарушение прав человека справедливо рассматривать как особую разновидность правонарушений, в основу выделения которой положены не признаки субъекта правонарушения и способа его выполнения (использование возможностей, предоставленных официальной государственной властью), а общность объекта посягательства, в качестве которого выступают права человека.

Очевидно в этой связи, что нарушения государством или его официальными представителями норм международного права в части умаления, ограничения или непризнания прав человека – это всего лишь один из видов нарушения прав человека. Другим же видом нарушения этих прав следует признать посягательства на права человека со стороны частных лиц, которые в зависимости от степени общественной опасности могут оцениваться национальным или международным правом как преступления.

Взгляд на преступление как на нарушение прав человека существенным образом меняет представление об уровне (степени, масштабах) его общественной опасности, параметрах его криминологической оценки. Наиболее распространенным является мнение, что лишь некоторые нарушения прав человека образуют преступления по национальному или международному праву. Эти нарушения традиционно представлены двумя группами: а) серьезные (грубые) массовые нарушения прав человека и б) индивидуальные или коллективные нарушения прав человека со стороны национальных публичных властей (государства) или официальных представителей государства.  Но при всей важности и значимости криминологического анализа традиционных (со стороны государства) нарушений прав человека, предлагается подход к определению соотношения нарушения прав человека и преступности расширить. Разделяя позицию, признающую общим объектом всех преступлений права и свободы человека (отношения, обеспечивающие безопасность их реализации), делается вывод о том, что любое преступление прямо или косвенно представляет собой нарушение прав человека. А потому следует не отдельные нарушения прав человека рассматривать в качестве преступных с позиций уголовного права и криминологии, а все преступления (преступность) признавать проявлением нарушения прав человека.

Сопоставление нарушений прав человека и преступности показывает, что:

 преступность нарушает широкий спектр прав человека – от права собственности до права на жизнь;

частота совершения преступлений превосходит частоту, пожалуй, всех иных негативных социальных фактов (в 2008 г. только по официальным данным каждую минуту в России совершалось более шести преступлений; а если учесть латентные преступления, по скромным подсчетам в три-четыре раза превышающие число зарегистрированных криминальных деликтов, то получится  около двадцати преступлений);

преступность является одним из наиболее масштабных негативных социальных явлений (ежегодно в России от 1,2 до 1,7 млн. человек официально признаются потерпевшими от преступлений, а по сообщению Уполномоченного по правам человека, сделанному им в докладе за 2001 г. С учетом латентности преступлений более 38 млн. россиян становятся жертвами преступлений).

В работе делается вывод, что преступность в целом как социальное явление, выступающее в качестве фактора дезорганизации, дестабилизации общества, одновременно посягает на права человека и наносит им реальный ущерб самим своим существованием.

В главе 2 «Основы криминологического исследования процессов глобализации и их влияния на преступность» раскрывается понятие глобализации, предлагается ее изучение в качестве предмета криминологического исследования, анализируются трансформации преступности с позиций нарушения прав человека в глобализующемся мире, осуществляется криминологический анализ тенденций развития преступных нарушений прав человека.

В этом разделе диссертант обращает внимание на сложности определения феномена глобализации, множественность существующих понятий. Пределы познания глобализации криминологической наукой  естественным образом ограничены. Глобализация предоставляет для анализа только те свои стороны, которые значимы с позиций решения задач, стоящих перед криминологией и входят в границы предмета последней. При этом глобализация выступает в качестве одного из тех существенных факторов социальной действительности, масштабы влияния которых делают необходимой существенную корректировку целого ряда криминологических концепций, традиционных оценок состояния и перспектив современной преступности. Иными словами, констатируется с приведением аргументов, что практически все составные части криминологии и уголовного права уже претерпевают и будут претерпевать в дальнейшем заметные изменения по мере развертывания глобализационных процессов.

В работе акцентируется внимание на многоаспектный характер глобализации, которая таит в себе одновременно и уникальные возможности для полноценного развития личности и общества, и порой чрезвычайные угрозы основам самого существования человека. В рамках определения теоретических основ криминологического анализа глобализации подчеркивается, что она представляет собой объективный процесс, который затрагивает все страны, в том числе Россию, и сопровождается развертыванием двух групп фундаментальных противоречий: 1) противоречий в экономической характеристике глобализующихся стран, проистекающих из ее тождества; 2) противоречий в идеологии и культуре, обусловленных их различием. Но в криминологическом отношении глобализационные процессы сами по себе не имеют четко заданного вектора влияния на преступность и определение стратегий контроля над нею.

В отечественной криминологии сложилось устойчивое представление о том, что глобализация и криминализация – фактически две стороны одной медали. Но подобный упрощенный анализ и вытекающие из него выводы не могут быть признаны полностью удовлетворительными, прежде всего, потому, что в криминологической науке антикриминогенный потенциал глобализации еще не стал предметом анализа. Глобализация предоставляет человечеству уникальные позитивные возможности, и при всей очевидности ее криминогенных издержек равным образом несет в себе значительный антикриминогенный потенциал.

В рассуждениях о криминологических подходах к изучению феномена глобализации обращено внимание на то, что процессы глобализации, разворачиваясь преимущественно в сфере международных отношений и в той или иной степени способствуя превращению «сообщества государств» в «международное общество», трансформируют сложившийся миропорядок. В итоге международное общество начинает продуцировать качественно новые характеристики существующей в нем преступности. Но влияние глобализации не исчерпывается трансформацией мирового порядка. Не менее, а возможно, и более значимым является тот факт, что глобализация заметно изменяет внутреннее устройство каждого отдельно взятого общества и государства. В связи с этим предлагается, наряду с изучением влияния глобализации на международную преступность в качестве относительно самостоятельного направления криминологического анализа выделить изучение ее влияния на преступность национальную, что обеспечит полное и всестороннее криминологическое измерение глобализационных процессов.

Глобализация, имея в первую очередь экономическую подоплеку, определяет сегодня основные базисные характеристики общества, а через них – и ряд иных социальных процессов и явлений, среди которых преступность занимает особое место. Не случайно в связи с этим в науке появилось выражение «глобализация преступности». В работе подчеркнуто, что единого подхода к определению данного феномена не существует, и дать универсальное понятие глобализации преступности вряд ли возможно. Более верно, по мнению автора, говорить не о процессах глобализации преступности, а о тенденциях развития преступности в условиях глобализующегося мира.

Для исследования трансформации преступности в работе уточняются объект и направления ее криминологического исследования в условиях глобализации. При этом подчеркивается, что строить определения преступности на основе иного подхода, нежели уголовно-правовой, недопустимо. Сделан вывод, что с точки зрения криминологии преступления международного характера (конвенциональные преступления) следует рассматривать на основе учения о национальной преступности, поскольку в конечном итоге их преступность и наказуемость определяются внутренним национальным правом того или иного государства. Иное дело – международные преступления, которые совершаются субъектами международного права (государством). В этом случае преступность и наказуемость определяются нормами международного права, преследование осуществляется органами международной юстиции, т.е. они составляют собственно международную преступность. В результате, в частности, делается вывод, что транснациональные преступления как составная часть национальной преступности, должны рассматриваться отдельно от международных преступлений.

Влияние глобализации на преступность заключается в трансформации некоторых ее показателей на уровне национальных государств (трансформация традиционной преступности). Здесь речь идет о двух основных аспектах: 1) о тенденциях развития общемировой преступности (понимая под ней в статистическом отношении совокупность всех преступлений, совершенных в мире, за исключением международных преступлений); 2) о тенденциях преступности в масштабе отдельного государства (в нашем случае – России).

С учетом сказанного в работе проводится анализ и даны оценки влияния глобализации на преступность. Представляется, что одним из наиболее значимых в криминологическом отношении следствий глобализации является утверждение международных преступлений в качестве одной из неотъемлемых характеристик современного международного общества. Сопровождающие глобализацию военные конфликты изначально «заражены» криминологическим компонентом, поскольку сопряжены с массовыми нарушениями прав человека, нарушением норм и принципов международного гуманитарного права, причиняют или создают угрозу причинения вреда отношениям, обеспечивающим безопасность мира и человечества. В работе подчеркивается, что преступления против мира и безопасности, при всей известной сложности их определения и осуществления преследования виновных в них лиц, образуют относительно самостоятельный объект криминологического исследования – международную преступность.

Среди наиболее общих криминологических тенденций и закономерностей преступности различных стран мира особого внимания заслуживают: абсолютный и относительный рост зарегистрированной преступности; «выравнивание» уровня преступности в странах с примерно равными экономическими и иными социальными характеристиками; значительный разрыв в уровне зарегистрированной преступности в развитых и развивающихся странах; существенные различия в структуре преступности развитых и развивающихся стран; транснационализация преступности, ее выход за пределы национальных государственных границ; превращение преступности в одну из составляющих механизма функционирования социальной системы; отставание социально-правового контроля над преступностью от ее качественно-количественных изменений.

Названные закономерности, будучи сами по себе непосредственным следствием глобализации, одновременно во многом совпадают с тем, что характерно для преступности в России.  Анализ официальных статистических данных о состоянии преступности в период действия УК РФ 1996 года (1997 – 2008 г.г.)  позволил установить основные характеристики в ее динамике и структуре, которые имеют связь как непосредственно с процессами глобализации мира, так и с изменениями, происходящими под их воздействием в российском обществе. В их числе: изменение законодательных и правоприменительных подходов к определению и выявлению круга криминализируемых деяний; устойчивый рост преступности на всем протяжении второй половины XX века, особенно заметный с 90-х годов; существенные сдвиги в структуре преступности; тенденции ее «гуманизации»; возрастание в структуре преступности преступлений, представляющих собой наиболее опасные формы криминального бизнеса, характерные для организованной транснациональной преступности; интеллектуализация преступности, напрямую связанная с возрастанием ее вредоносности, увеличением размера, в первую очередь, материальных последствий преступности; весьма тревожные изменения внутренней структуры групповой преступности; сращивание преступности с государственным аппаратом и рост коррупции; «инвестиционная привлекательность» преступности в России и ее доходность в сочетании с увеличением миграционных потоков, обусловливающие рост иностранного участия в российской преступности и развитие международных преступных связей; возрастающая активность и влияние этнических преступных формирований, а также рост экстремистской и ксенофобской мотивации преступлений. Отмеченные тенденции в развитии российской преступности, каждая из которых заслуживает самостоятельного анализа, отражают лишь те наиболее тесно связанные с развернувшимися глобализационными процессами изменения, которые характеризуют качественные и количественные показатели учтенной преступности.

Социальная политика и предупреждение преступности как ее составная часть не могут быть эффективными без надежной прогностической информации о возможных направлениях развития общества в целом и отдельных социальных явлений. В диссертации обращено внимание на необходимость обновления теоретической базы для получения общих прогностических выводов, а также намечены некоторые тенденции, которые будут определять развитие преступности в ближайшей и отдаленной перспективе, если характер, содержание и темпы глобализации не изменят своего вектора. При этом предмет исследования был ограничен двумя видами криминологического прогноза: прогнозированием преступности в рамках, определенных действующим уголовным законодательством, и прогнозированием возможной трансформации некоторых видов человеческого поведения и их преобразования в новые общественно опасные формы, требующие криминализации.

Сегодня для среднесрочных, а тем более для долгосрочных прогнозов требуется применение не только традиционного метода экстраполяции, но и обновление значительной части методологической базы прогнозирования преступности. Прогнозирование преступности «увязывается» автором с позицией в отношении взаимосвязанных проблем детерминации преступности и ее системных свойств, поскольку именно они оказывают в конечном итоге решающее воздействие на направления и содержание трансформаций преступности. В этой связи в работе поддерживаются позиции специалистов, которые признают за ней определенные системные свойства, а, следовательно, и перспективность применения пока еще недостаточно последовательно применяемого системного подхода к ее анализу.

Угрозы правам человека и безопасности от криминала чрезвычайно разнообразны, однако приведенные в работе прогнозы составлены с учетом лишь одного из возможных сценариев развития глобализационных процессов, в рамках которого акцентировано внимание на их крайних, негативных проявлениях. Наблюдаемый сегодня рост преступности в мире в целом и в отдельных государствах имеет под собой, безусловно, объективные основания и вклад криминогенных последствий глобализации здесь отрицать не приходится. Однако этот рост не может быть линейным и постоянным. Его ограничению будут способствовать как минимум два обстоятельства. Первое связано с так называемым законом насыщения преступностью, который был сформулирован итальянским Э. Ферри еще в конце XIX века. Второе обстоятельство  связано с активным противодействием преступности со стороны институциональных структур национальных государств и международного сообщества. Таким образом, с учетом того, что процессы глобализации вряд ли будут развиваться по крайним сценариям, в работе прогнозируется, что при наблюдаемой сегодня восходящей тенденции преступности она в определенный момент достигнет своих пороговых значений, за которыми неизбежно наступит период стабилизации и снижения.

С учетом изложенного и принимая во внимание объективную невозможность определить тенденции развития всего многообразия видов преступности, диссертант сконцентрировал внимание на трансформациях некоторых криминальных нарушений прав человека, наиболее тесно связанных с глобализацией, современное состояние которых уже было предметом рассмотрения в предыдущей части исследования:

самым масштабным нарушением прав человека останутся на национальном уровне – традиционные кражи, грабежи, разбои, вымогательства, посягательства на бюджетную систему государства. На транснациональном уровне – это, в первую очередь, преступления, связанные с установлением контроля над энергоресурсами и природными объектами, контрабанда, «отмывание» денег. На межгосударственном уровне – организованные спекуляции на местных финансовых рынках, направленные к ослаблению национальных валют, экономические блокады, поставление в энергетическую и иную зависимость, размещение «грязных» производств.

сопровождающие глобализацию миграционные процессы грозят на национальном уровне увеличением объемов преступлений, совершаемых по экстремистским мотивам, а также легитимированным государством ограничением прав граждан на свободу передвижения; на транснациональном уровне – ростом фактов торговли людьми, незаконной миграции, незаконного пересечения границ, транснационального нарушения санитарно-эпидемиологических правил; на международном уровне – утверждением политики самоизоляции, дискриминации и сегрегации вплоть до апартеида.

«слабость» государства в условиях глобализации угрожает массированным наступлением на демократические принципы его формирования и управления.

возрастающая угроза терроризма как закономерный ответ на неоколониальную политику и вмешательство во внутренние дела, который будет «подогреваться» националистическими, религиозными мотивами.

возрастающая в условиях глобализации конкуренция между отдельными государствами при известной архаичности и слабости существующих «площадок» для разрешения межгосударственных противоречий (в первую очередь ООН) таит в себе опасность нелегитимного применения военной силы и агрессии. Наряду с существующими угрозами, современный мир потенциально таит в себе новые их виды, которые уже сейчас могут и должны быть выявлены и оценены, в том числе и с криминологической точки зрения. Наиболее значимые из них связаны с развитием технологического базиса общества, и в первую очередь, с использованием био- и информационных технологий.

В международном гуманитарном и в конституционном праве права человека анализируются в тесной взаимосвязи со свободами человека, а словосочетание «права и свободы» является устойчивой научной и правовой категорией. Осознавая объективно существующие отличия между правами и свободами, считаем возможным в дальнейшем изложении использовать термин «права человека» в качестве обобщающего, поскольку различия прав и свобод в криминологическом отношении являются малосущественными.

См. Предварительный доклад Генерального Секретаря ООН «Глобализация и ее воздействие на осуществление в полно объеме всех прав человека». А/55/342

В криминологической науке существуют различные подходы к использованию терминов «профилактика преступности» и «предупреждение преступности». Автор придерживается позиции, допускающей их использование в качестве равнозначных.

См. Банашак Б. Права личности и механизмы их защиты в конституциях некоторых стран.  Варшава, 2001.  С. 12.

См. Ферри Э. Уголовная социология / Сост. и предисл. В.С. Овчинского. М., 2005. С. 240.

В главе 3 «Особенности детерминации криминальных нарушений прав человека в современности мире» раскрываются криминогенный потенциал универсализации и ограничений прав человека, а также анализируются глобализационные факторы преступного нарушения прав человека.

Права человека можно рассматривать как в контексте детерминации преступности, так и в контексте ее профилактики. Отмеченная «двойственность» концепции прав человека особенно ярко проявляется в связи с процессами глобализации. В гуманитарно-правовой сфере влияние глобализации становится наиболее заметным при рассмотрении двух взаимосвязанных и отчасти противоречащих друг другу процессов: это разворачивающийся в пространстве процесс развития доктрины прав человека и ее «экспансия» в большинство стран мира, и в то же время – это внутренние процессы развития самой доктрины, в рамках которой утверждение прав человека третьей волны с неизбежностью меняет сложившуюся конфигурацию общей системы прав человека, а, следовательно, и всю гуманитарную концепцию (в частности, происходит определенный пересмотр пределов свободы реализации прав человека, что небезразлично в криминологическом отношении).

Данные процессы, в силу своей неоднозначности, характерной и для иных проявлений глобализации, несут в себе и позитивный, и негативный заряд, имеют существенное и криминогенное, и профилактическое значение. При этом диссертант обращает внимание на то, что криминогенное значение «экспансии» прав человека в большей степени проявляется в сфере межцивилизационных, межгосударственных и межэтнических отношений. В то же время криминогенный потенциал изменений самой гуманитарной концепции в большей степени заметен при изучении преступности на национальном уровне, в первую очередь, в странах, где концепция прав человека имеет свою многовековую историю, и которые можно рассматривать в качестве стран-«доноров» данной концепции. Каждый из указанных процессов нуждается в углубленном гуманитарно-правовом, политологическом, социологическом, культурологическом анализе, но в работе  изложена лишь сущностная характеристика данных процессов с позиций темы исследования и дана картина их криминогенных последствий.

Права человека, будучи одним из базовых элементов современной западной цивилизации, становятся планетарной, универсальной ценностью. Вместе с тем практика распространения концепции прав человека и ее восприятия в мире, а вслед за ними и теоретическая оценка данных процессов не являются однозначными. В рамках настоящего исследования отмечено, что распространение идеи прав человека в современном мире (за пределами Европы и Северной Америки) кардинально отличается от процессов становления данной идеи в границах западной цивилизации. Распространение доктрины прав человека, во-первых, в большей степени напоминает управляемый (самими западными странами через экономические и политические рычаги) процесс, во-вторых, осуществляется в отношении стран, цивилизационные и культурные основы которых существенно отличаются от привычных европейцам стандартов, в-третьих, происходит на фоне трансформации (а, следовательно, и нестабильности) самой гуманитарной концепции и ослабления могущества Запада. Сказанное учитывалось при анализе вопроса о криминогенных последствиях универсализации прав человека. В этой связи представляется наиболее показательным криминогенный аспект международного (а в реальной жизни – фактически американского и западноевропейского) контроля за соблюдением прав человека, и, в частности, так называемых гуманитарных интервенций в поддержку и защиту прав человека.

В самом общем виде гуманитарная интервенция в работе определена как применение силы или угроза применения силы, осуществляемые государством или группой государств за пределами своих границ без согласия страны, на территории которой применяется сила, направленные на предотвращение или пресечение масштабных и грубых нарушений основных прав людей, не являющихся гражданами данных государств. Вместе с тем реальная практика проведения гуманитарных интервенций далека от стандартов прав человека. Международные конфликты, возникающие под эгидой «гуманитарных интервенций», приводят к изменению геополитической ситуации, что порождает цепные реакции приграничных и этнических конфликтов, неконтролируемое распространение современного оружия в зонах нестабильности, коррупцию, вспышку употребления и торговли наркотиками, геноцид национальных меньшинств, ведет к разрушению семейных и общинных ценностей. Все это в совокупности служит и причиной, и прямым проявлением массовых нарушений прав человека, в том числе и криминальных.

Таким образом, констатируется, что проблема универсализации прав человека на современном этапе развития человеческой цивилизации и при нынешнем уровне развития международных отношений потенциально опасна своими криминогенными следствиями. И, как результат:  насаждение западной концепции прав человека и активное сопротивление этому процессу в не западных странах способно порождать комплекс негативных последствий, криминологическая оценка которых варьируется в широком диапазоне от установления дискриминационных правил в отношении каких-либо групп населения или отдельных стран до политически и идеологически мотивированного насилия. При этом утверждается, что проблема прав человека в противостоянии «Запад – Восток» являются лишь одним из множества существующих «камней преткновения», ее следует всегда рассматривать в общем контексте противостояния идеологий, культур и цивилизаций.

Учет этих особенностей, равно как  понимание причин и природы насилия, связанного с универсализацией прав человека, является непременным условием разработки современных, в первую очередь, международных стандартов политической и криминологической безопасности.

Становление и развитие солидарных прав с неизбежностью ставит вопрос о соотношении прав индивида и прав общества, в более широком контексте звучащий как соотношение свободы и безопасности. При этом ограничение прав человека как правительственная практика в своих крайних, нелегитимных формах может представлять собой классические образцы нарушения прав человека, которые либо сами по себе являются преступлениями, либо чреваты криминогенными последствиями. К тому же ограничения прав человека объективно сужают возможности населения в удовлетворении некоторых своих потребностей, что также служит одним из обстоятельств, признаваемых современной криминологией фактором, способствующим выбору криминального способа поведения.

Таким образом, связь ограничения прав человека со стороны правительственных институтов и преступности проявляется в отдельных криминальных нарушениях прав человека, в существовании преступного политического режима, а также в криминальном сопротивлении нарушениям прав человека. Ограничения прав человека могут блокировать для населения легальные возможности удовлетворения их потребностей и тем самым также способствовать совершению преступлений.

Преступные нарушения прав человека, как, безусловно, сложный социально-криминологический феномен, имеют в своей основе широкий комплекс детерминирующих факторов, содержание и механизм действия которых в условиях глобализации претерпевает подчас самые серьезные трансформации. Именно с глобализацией значительная часть исследователей и политиков связывают сегодня не только изменения отдельных форм преступного поведения и появление новых видов преступности, но также возрастание криминогенной значимости известных и появление новых криминогенных факторов. В этой связи рассматриваются криминологически значимые противоречия, которые порождаются глобализационными процессами или обостряются под их влиянием. Внимание сосредоточено, в первую очередь, на социально-экономических и социально-психологических факторах. При этом особо подчеркнуто, что представить исчерпывающий перечень глобализационных факторов криминального нарушения прав человека в принципе невозможно.

В теоретическом плане  рассуждения об обладающих криминогенными свойствами противоречиях общественного развития, которые порождаются или обостряются глобализацией, предлагается вести дифференцированно в зависимости от того, проявляются ли эти противоречия на межгосударственном (планетарном), внутригосударственном (национальном) или личностном (индивидуальном) уровне. Это позволило представить систему криминогенных факторов более зримо и установить определенные связи между уровнем противоречий и видом преступности.

Не последнее  место в ряду существующих противоречий занимает экономическое неравенство стран, которое сопровождается иными социальными противоречиями. Прямым следствием экономического и социального неравенства государств становится рост объемов и трансформация структуры бедности и нищеты. При этом отмечается криминогенный потенциал связанных с глобализацией неравномерностей и значительных диспропорций в социально-экономическом развитии, которые порождают негативные последствия как в развитых странах (их иногда называют субъектами глобализации), так и в странах аутсайдерах (объектах глобализации). Для первых они связаны с ростом безработицы (в виду внедрения новых технологий, перемещением производства в развивающиеся страны, возрастанием мобильности рабочей силы) и ослаблением национального государства; для вторых – с ростом социально-экономического расслоения, обнищанием и маргинализацией населения, усилением экономической и политической зависимости от развитых стран.

Свидетельством остроты и криминогенной значимости указанных противоречий служат приведенные в работе сведения о численности конфликтов этнического или гражданского характера, которые самим фактом своего существования перечеркивают права человека.  В подобной ситуации важную роль в предотвращении и урегулировании конфликтов призвана сыграть ООН. Однако современное состояние и возможности данной организации не в полной мере соответствуют актуальным потребностям поддержания мирового порядка, что также служит одним из значимых факторов, способствующих международным (цивилизационным) конфликтам и нарушениям прав человека в глобальном масштабе.

Противоречия между государствами различной цивилизационной и культурной принадлежности «наслаиваются» на связанные с глобализацией социальные противоречия внутри стран. Эта группа противоречий в большей степени изучена криминологией. Не случайно, в ряду теорий, объясняющих преступность, заслуженное признание по праву занимают те, которые видят корни данного явления в резко поляризированном социальном неравенстве, в неравенстве предоставляемых обществом возможностей для удовлетворения объективно существующих потребностей человека. В отечественной криминологии одним из первых на этот факт обратил внимание А.Б.Сахаров .

При этом в аспекте детерминации преступности наиболее важными являются два момента, связанные с «ослаблением» государства. Первый из них – проблема дерегулирования, в результате которого часть традиционно государственных функций передается «наверх» - межгосударственным институтам, а другая часть – «вниз», регионам, городам, местным общинам, хозяйствующим субъектам и т.д.  В процессе такой ревизии неизбежны некоторые издержки, обладающие криминогенным свойством, которые связаны с управленческим вакуумом, ослаблением гарантий прав и интересов человека и общества, утратой контроля над некоторыми стратегическими отраслями экономики и т.д.

Вторая проблема связана с сокращением возможностей государства в части исполнения своих бюджетных обязательств перед социально незащищенными слоями населения и объема этих обязательств, иначе говоря, «свертывание социального государства». Противоречия здесь порождены тем, что объективно объем социальной нагрузки на государство возрастает:  демографические процессы обусловливают трудности в исполнении обязательств перед пенсионерами; экономические процессы (рост объемов частичной и временной занятости, отход от практики пожизненного или бессрочного найма, безработица) связаны с ростом объемов обязательств перед безработными; миграционные процессы (увеличение темпов и объемов миграции) требуют увеличения социальных расходов на поддержку приезжих;  гуманитарные процессы (признание государством большего числа прав человека и расширительное толкование этих прав) увеличивают объем обязательств государства перед человеком и т.п. В то же время реальные возможности государства по исполнению обязательств сокращаются в связи с сокращением присутствия государства в экономике в качестве хозяйствующего субъекта; с усилением зависимости государства от национального, иностранного или международного капитала; с увеличением рисков оттока капиталов из страны; с сокращением возможностей государства по проведению независимой от мировых финансовых, торговых и иных институтов экономической политики.

В настоящее время накоплен большой опыт индивидуально-психологической, социально-психологической интерпретации преступности. Однако глобализация и связанные с ней процессы трансформации каждого отдельно взятого общества привносят свои коррективы в содержание устоявшихся интерпретационных схем. Глобализация, в частности, приводит к тому, что человек оказывается причастным не к одной, а ряду культур, отчего множатся проблемы, связанные с определением им собственной идентичности. В работе указаны лишь некоторые, проявляющиеся на социальном и индивидуальном уровне психологические последствия глобализации и становления нового типа общества: мировоззренческий кризис, утрата идентичности, тревожность и крайний индивидуализм, которые, как представляется, обладают наибольшим криминогенным потенциалом.

В главе 4 «Взаимосвязь проблем предупреждения преступности и защиты прав человека в условиях глобализации (вопросы теории и практики)» раскрывается проблема ограничения прав человека как условий и средств предупреждения преступности, исследуются теоретические основы формирования криминологического механизма защиты прав человека и анализируется развитие нормативной основы предупреждения преступности в контексте трансформации правового порядка.

В этом разделе особое внимание обращено на сложности, возникающие в связи с предупреждением преступности по причине существенного изменения ее современных качественно-количественных характеристик. Подчеркнуто, что преступность сама по себе приобретает черты одной из значимых угроз национальной безопасности государства. Актуальность вопросов предупреждения преступности связана с изменением содержания  известных ранее криминологии и появлением новых криминогенных факторов, развитием новых форм и средств предупреждения преступности, в том числе и на международном уровне, обновлением идеологической основы профилактики и методологии криминологической науки в целом.

Состояние системы профилактики преступлений в России оценивается в работе как критическое, совершенно не отвечающее сложившейся криминальной обстановке и современным стандартам безопасности. Вместе с тем построение эффективной, отвечающей актуальным требованиям времени системы профилактики преступности является одним из международно-правовых обязательств государства, которое взяло на себя обязанности по поддержанию правопорядка, защите прав и свобод человека, созданию условий для безопасного и гармоничного развития личности.

Автор считает необходимым вписать концепцию профилактики преступности в доктрину прав человека и тем самым наполнить гуманитарным содержанием теорию и практику предупреждения преступлений. Между концепцией специальной профилактики преступности и концепцией прав человека по ряду позиций существует некоторое «напряжение»: если права человека обращены своим содержанием ко всем без исключения людям, то профилактика преступности, в частности, ориентирована на лиц, которые потенциально готовы к совершению преступлений (находятся в социально опасном положении), либо уже совершили преступление; если доктрина прав человека налагает, в первую очередь, ряд ограничений на деятельность государства, то концепция профилактики сопряжена с известным ограничением прав самого человека.

Важность решения подобной задачи признается как на международном, так и на национальном уровне. Однако общие формулировки Конституции РФ об условиях ограничения прав и свобод таят опасность их неоправданно широкого толкования на практике и установления чрезмерных ограничений. В этой связи существенную роль приобретают постановления Конституционного Суда Российской Федерации, который выработал ряд правовых позиций, касающихся допустимого ограничения прав и свобод человека и гражданина, в частности, предусматривающих возможность такого ограничения, в том числе посредством мер предупредительного характера и уголовно-правовых санкций,  устанавливающих достаточно ясный приоритет интересов коллективной безопасности и всего правопорядка в целом над индивидуальными правами. Последний тезис нельзя отнести к числу общепризнанных и качественно разработанных отечественной криминологической и уголовно-правовой наукой.

В этой связи в работе делается вывод, что для решения задач по обеспечению безопасности требуется не только предоставление, гарантирование прав человека и создание условий для их полноценной реализации, но и надлежащая система их ограничения. При этом в правоограничениях (если они осуществляются в соответствии с международными и конституционными стандартами) не следует видеть попыток отрицания и умаления этих прав, поскольку ограничение индивидуальных прав человека является одним из средств обеспечения и поддержания коллективной безопасности, коллективных прав, а также индивидуальных прав других людей. Создание системы правоограничений не перечеркивает концепцию прав человека, а, напротив, служит ее дальнейшему развитию, обеспечивая новым наполнением отдельные права и свободы, уточняя их содержание и границы использования. Будучи инструментом обеспечения безопасности, ограничение прав человека может быть использовано как условие и как средство предупреждения преступности.

В первом случае, ограничивая права человека, государство создает для субъектов профилактики преступности возможность осуществлять  в отношении отдельного лица или группы лиц некоторые мероприятия профилактического характера, содержание которых не обязательно связано с правоограничениями (медицинские, воспитательные, социально-реабилитационные, психолого-корректирующие и др.). Во втором случае сам по себе факт ограничения (лишения) некоторых прав или свобод служит средством, обладающим профилактически потенциалом и препятствующим человеку или группе лиц совершать преступления (таковы, например, уголовное наказание (если рассматривать его как средство профилактики преступлений), некоторые меры возможного административного надзора и т.д.).

Принципиальное допущение ограничения прав человека в процессе предупреждения преступности и предпочтение интересов коллективной безопасности интересам отдельной личности потребовало также  углубленного анализа вопроса о том, какие именно права человека и насколько могут быть ограничены при осуществлении профилактической деятельности. Прямого ответа на этот вопрос нет ни в международных, ни в конституционных актах, хотя соответствующие источники дают некоторые ориентиры для его решения, указывая на возможность ограничения прав человека в условиях чрезвычайного положения.

Чрезвычайное положение – особая ситуация, не совпадающая по своим характеристикам с ситуацией предупреждения преступности, в связи с чем прямой «перенос» указанных положений в криминологическую сферу вряд ли был бы правильным. В связи с этим указывается, что при решении вопроса о содержании и объемах правоограничений чрезвычайное положение должно допускать более интенсивные ограничения узкого круга прав и свобод человека, в то время как предупреждение преступности должно сопровождаться существенно меньшими по интенсивности, но более широкими по охватываемым правам и свободам ограничениями. Этот тезис нашел поддержку у 76,9% опрошенных судей.

Принудительный метод поддержания правопорядка предполагает установление некоторых санкций и ограничений; при этом правоограничительные меры являются крайними, последними в поддержании порядка и обеспечении безопасности. В этой ситуации права человека становятся в некотором смысле «заложниками» самого государства как гаранта этих прав. Степень ограничения прав человека со стороны государства в процессе поддержания порядка является показателем способности этого государства решать проблемы обеспечения безопасности иными, не связанными с правоограничениями мерами.  Европейский Суд по правам человека, допуская ограничения весьма широкого круга прав и свобод человека в целях предупреждения преступности, указывает, что имеется некоторый перечень прав и свобод (абсолютных), даже незначительные ограничения которых не могут быть оправданы соображениями обеспечения коллективной безопасности от криминальных угроз. Среди них: право на жизнь, право на защиту от пыток и жестокого обращения, право на свободу от дискриминации, право на использование средств правовой защиты и надлежащий судебный процесс (включая право на обжалование решений и защиту от злоупотребления властью), право на благоприятную окружающую природную среду.

Проблема пределов ограничения прав человека рассматривалась на уровне Конституционного Суда России, правда, применительно к границам допустимого уголовно-правового принуждения. Вместе с тем подход Суда приемлем и для решения задач криминологической науки и практики.

В результате в работе сформулированы основные принципы для установления пределов ограничения прав человека в процессе предупреждения преступности. К их числу относятся: необходимость правоограничений – без них невозможно эффективно решать задачи обеспечения прав и интересов личности, общества и государства; адекватность – означает соответствие качества и количества ограничений характеру и степени опасности угрозы; неизбыточность, будучи следствием соразмерности, требует минимально необходимого ограничения прав человека в каждом конкретном случае предупреждения криминальной опасности. Подход к правоограничениям с позиций крайней необходимости нашел признание у большинства (95,4%) опрошенных в процессе исследования судей. Дальнейшая детализация пределов ограничения прав человека невозможна, поскольку они будут определяться в каждом конкретном случае, исходя из содержания и степени угрозы, сущности ограничиваемого права, характера применяемых мер и целого ряда иных обстоятельств.

Тесная взаимосвязь вопросов детерминации и профилактики преступности с правами и свободами человека в известной мере усиливаемая процессами глобализации и становления общества нового типа, актуализирует потребность в создании современного механизма защиты прав человека от преступных посягательств. В настоящее время этот вопрос должным образом не разработан ни в криминологии, ни в теории прав человека: криминология зачастую игнорирует гуманитарный аспект при анализе вопросов профилактики преступности, а теория прав человека по-прежнему традиционно замыкается на проблемах их защиты от «посягательств» со стороны государства. Вместе с тем попытка совмещенного анализа существующих механизмов защиты прав человека и социального контроля над преступностью способна не только углубить теоретические представления о функционировании каждого из них, но и подвести к непосредственному решению ряда прикладных задач.

Понятие механизма защиты прав человека при всей его внутренней сложности и объемности можно считать относительно устоявшимся в науке. Важнейшими составляющими этого механизма традиционно признаются: нормативные документы; организации и органы, обеспечивающие реализацию тех или иных прав; практика применения нормативных документов; контроль и процедуры рассмотрения споров. В ситуации защиты прав человека от нарушений, составляющих согласно уголовному законодательству (международному или национальному) преступления, данный механизм выполняет важнейшую криминологическую функцию профилактики преступлений: устанавливая запреты, контролируя их соблюдение и применяя санкции в случае нарушения.

В этой связи в теоретическом плане в диссертации дана авторская трактовка криминологических функций органов следствия, прокуратуры, суда, пенитенциарных учреждений и собственно субъектов криминологической профилактики. Все, что связано с реализацией этих функций объединяется общим понятием «криминологический механизм социального контроля над преступностью». В структурном отношении этот механизм представлен как единство указанных субъектов, нормативная основа их деятельности, осуществляемая профилактика и контроль над ними. При этом в контексте рассматриваемой проблемы отмечается, что в процессе достижения профилактических целей субъекты социального контроля выполняют важную функцию защиты прав и законных интересов лица, потерпевшего от преступления; общества и государства в целом; лица, совершившего преступление (потенциально готового к его совершению).

Таким образом, если в механизме защиты прав человека сама защита является целью, а профилактика преступности – возможной функцией механизма, то в криминологическом механизме социального контроля, напротив, профилактика преступлений выступает целью, а защита прав человека – одной из функций. Тесная взаимосвязь целей, функций и в известной мере субъектов рассматриваемых социальных механизмов позволила диссертанту совместить их анализ и предложить в качестве операционального понятие «криминологический механизм защиты прав человека», который объединяет в себе профилактическую функцию механизма защиты прав человека и правозащитную функцию криминологического механизма социального контроля над преступностью.

В условиях глобализации именно за государством по-прежнему сохраняется большая часть ответственности за решение задач обеспечения безопасности, предупреждения преступности, защиты прав человека и правового регулирования. Роль и значение права как цивилизованного инструмента регулирования, гарантирования и контроля в условиях глобализации и построения информационного общества воспринимается неоднозначно. Существует два противоположных мнения. Некоторые специалисты полагают, что глобализация одновременно с ослаблением управляющего потенциала государства девальвирует прежние представления о регулятивной роли права (Г.В. Мальцев ). Согласно противоположной точке зрения, глобализация в большей степени побуждает наращивать национальную юридическую систему и предполагает опережающее формирование юридического обеспечения (А.С. Блинов ).

Представляется, что оба этих подхода не заслуживают однозначной поддержки, если не учитывать в оценке роли права предмета и пределов его регулирования. В частности, обращается внимание на то, что имеются некоторые области отношений, которые требуют не только сохранения, но и углубления правового регулирования. К их числу относятся проблемы предупреждения преступности и защита прав человека. Особая роль права здесь объясняется: увеличением объемов и изменением содержания социальных конфликтов; транснационализацией и глобализацией преступности; возросшим стремлением людей к свободе; объективной необходимостью ограничения прав человека в целях предупреждения преступности и наказания виновных; потребностью в установлении единых стандартов борьбы с преступностью и др.  Наращивание объемов правовой регламентации отношений, возникающих в  процессе противодействия преступности, является закономерной тенденцией и важной характеристикой государства как правового.

В свете рассматриваемых в диссертации вопросов обращается внимание на то, что сфера правового регулирования является весьма чувствительной к глобализационным процессам. Внимательное изучение современных особенностей правового регулирования доказывает, что происходит значительная, а порой и коренная, перестройка устоявшихся традиций и схем, которые, среди прочего, отражаются в сфере уголовно-правового и предупредительно-правового регулирования социального контроля над преступностью. Их теоретический анализ представляется крайне необходимым в целях понимания сути и определения основных направлений профилактики преступлений в условиях глобализации.

Первый значимый эффект глобализации состоит в сближении англосаксонской, романо-германской и (в меньшей степени) мусульманской систем права, что позволяет более эффективно реагировать на преступность, причем как в национальном, так и в международном масштабе, и является в определенной мере отражением стремления национальных сообществ к построению системы коллективной безопасности от криминальных угроз.

Следующей тенденцией влияния глобализации на правовое регулирование и одновременно причиной, способствующей проявлению первой тенденции, является возрастание роли и значения норм и принципов международного права, которое проявляется в нескольких направлениях: в  конституционализации международного права; в признании норм и принципов международного права источником внутреннего (в том числе и уголовного) права; в появлении норм «мягкого» (рекомендательного) права и разработке модельных нормативных правовых актов; в формулировании на международном уровне минимально достаточных для криминализации признаков общественно опасных деяний; в международно-правовой регламентации вопросов выдачи, наказания и ресоциализации преступников; в нормативном регулировании международного сотрудничества в части предупреждения преступности.

Еще одна тенденция – учреждение региональных правовых союзов и правовых порядков, что дает возможность оптимального решения двуединой задачи: универсализации подходов различных государств к решению общих задач и сохранению культурно-исторических и национальных особенностей в правовом регулировании. Проявлением глобализации в сфере правового регулирования является и появление общих или специальных органов международной полиции и уголовной юстиции (судов, трибуналов, арбитражей).

Отмеченные тенденции в большей степени характерны для сферы взаимодействия международного и национального права. Однако этим влияние глобализации на правовое регулирование не ограничивается. Интенсивно протекающие внутри стран процессы правотворчества (включая не только их содержательную составляющую, но и экспертно-законопроектную и техническую) также испытывают на себе последствия глобализации. Не исключение в этом смысле и Россия, правовая система которой приводится в соответствие с международными стандартами преимущественно посредством рецепции. В диссертации в связи с этим делается вывод: прямолинейные, односторонние заимствования без учета традиционных культурных основ российского права необходимо оценивать критически, поскольку они могут расцениваться политически как определенная слабость российской государственности, а также приводят к фактическому отторжению заимствованных институтов, к существенным противоречиям между установленным в праве и реальным поведением, к снижению уровня общественного правосознания. В связи с этим, не отрицая самой идеи рецепции,  приходим к выводу, что оптимальной моделью интернационализации права, учитывающей многообразные особенности российской современности и исторического опыта, должна стать региональная (в рамках СНГ и Европейского сообщества) унификация и глобальная (в масштабах ООН) гармонизация права.

Глава 5 «Проблемы уголовно-правовой защиты прав человека в условиях глобализации» посвящена исследованию актуальных проблем гармонизации и унификации уголовного законодательства, определению значения международных стандартов прав человека для реализации охранительной функции уголовного права, а также некоторым проблемам уголовно-правового обеспечения прав человека в условиях глобализации.

Автор, отмечая важность универсализации уголовно-правовых норм в эпоху глобализации, критически оценивает сложившиеся к сегодняшнему дню подходы к вопросу о соотношении международного и внутригосударственного права, поскольку каждый из них, как правило, освещает лишь отдельные стороны проблемы и не содержит комплексного решения проблемы с учетом и уровней правового регулирования (глобальный, региональный, национальный), и предметных областей последнего (преступления против мира и безопасности человечества, транснациональные преступления, общеуголовные преступления). В связи с этим диссертант обращает внимание на некоторые исходные принципы построения универсализированной системы уголовно-правового регулирования: трехсоставная структура современной преступности (международная, транснациональная, внутригосударственная), коррелирующая с объектом посягательства, механизмом совершения и криминогенными факторами, требует дифференцированного подхода к решению вопросов ее уголовно-правового предупреждения;  универсализация уголовного законодательства различных стран мира является объективной потребностью правового развития; уклонение от нее противоречит не только планетарным задачам борьбы с преступностью, но и национальным интересам отдельных государств; ключевая проблема обеспечения баланса национальных и глобальных интересов должна решаться, исходя из признания примата именно глобальных интересов, как необходимого условия сохранения мира, стабильности и устойчивого развития; универсализация и регионализация не являются взаимоисключающими или альтернативными процессами мирового развития, это параллельно развивающиеся, дополняющие друг друга тенденции, учет которых крайне важен при создании системы глобального уголовно-правового регулирования; из существующих способов универсализации правового регулирования (рецепции, унификации, гармонизации) именно два последних в большей степени отвечают потребностям глобализации уголовного права, поскольку исключают «слепое» заимствование и обеспечивают совмещение универсальных норм с особенностями национальной правовой системы; полная унификация уголовно-правовых норм в различных странах мира объективно недостижима и не необходима.

С учетом изложенного, общий механизм универсализации уголовного права, на взгляд диссертанта, должен развиваться на трех уровнях и применительно к трем нижеизложенным предметным областям уголовно-правового регулирования; при этом степень сближения уголовно-правовых норм различных уровней будет различной в зависимости вида преступлений, против которых они направлены.

Преступления против мира и безопасности человечества, представляющие серьезную опасность для всего мирового правопорядка, требуют жесткого подхода к универсализации уголовно-правовых норм. Именно здесь на глобальном уровне необходимо создание единого нормативного акта (Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества) и универсального судебного органа. Глобальные предписания должны быть воспроизведены национальным законодательством в объеме, не меньшем, чем это предусмотрено международным актом. Универсализация уголовного права в части борьбы с преступлениями против мира делает лишним региональный уровень правотворчества в силу глобального характера исходящей от них угрозы.

Транснациональные преступления не способны подорвать основы миропорядка, но они, с учетом механизма и способа их совершения, затрагивают интересы нескольких стран: страны-«поставщика», транзитной страны и страны-«потребителя». Криминологические исследования показывают, что применительно к отдельным видам транснациональных преступлений выделяются специфические регионы или группы стран. А потому основное внимание в процессе универсализации уголовного права для борьбы с транснациональными преступлениями следует уделить региональному уровню правотворчества. Основным средством универсализации уголовного права здесь может стать унификация законодательства, проявляющаяся в создании единых нормативных актов; выработке единой системы и структуры нормативных актов; расширении круга общих норм; обеспечении смысловой однозначности правовых предписаний и унификации правовой терминологии; разработке примерных нормативных актов и т.д. Региональное нормотворчество будет эффективным лишь в том случае, если его минимальные предписания будут реципированы или имплементированы в национальные правовые источники. Борьба с транснациональными преступлениями, по большому счету, не требует создания наднациональных судебных органов. Лица, их совершившие, попадают под юрисдикцию того или иного конкретного государства, которое и осуществляет правосудие. Гораздо важнее здесь решение вопросов международного (регионального) полицейского, пенитенциарного сотрудничества и создание надежного механизма экстрадиции. Что касается универсализации уголовно-правовых норм по борьбе с транснациональными преступлениями на глобальном уровне, то она также представляется весьма значимой. Здесь важна не столько унификация, сколько гармонизация законодательства: установление единых принципов, подходов, общих институтов, рамочных требований, которые будут развиваться, наполняться конкретным содержанием на уровне регионального правотворчества.

Уголовно-правовая основа борьбы с общеуголовными преступлениями вполне обеспечена внутригосударственным правом. Что касается возможной универсализации уголовного права в целях борьбы с ними, то она не исключена; однако основное направление универсализации должно состоять в гармонизации общих правовых предписаний: принципы ответственности, режим ответственности для различных демографических групп, статус правонарушителя и жертвы и т.д. Унификация уголовно-правовых норм, определяющих составы конкретных преступлений, здесь нецелесообразна, поскольку, при всем том, что к общеуголовным относятся преступления, обусловленные «природой человека», каждое государство имеет свой уникальный опыт их правовой оценки и преследования.

При разработке механизма универсализации уголовного права необходимо также учитывать соотношение объема правового материала на каждом уровне регулирования и степень его обязательности для национального законодателя. Общим правилом здесь должно стать следующее: чем выше уровень универсализации, тем меньшим должен быть объем правовой регламентации и тем обязательней должны быть соответствующие предписания для нижестоящих уровней. Иными словами, на глобальном уровне правового регулирования требуется создание небольшого количества уголовно-правовых норм, которые будут строго обязательны для региональных и национальных правотворческих органов; отступление от них следует рассматривать как серьезное нарушение международно-правовых обязательств. На региональном уровне объем правотворчества может быть более широким, причем региональное право должно жестко следовать универсальным нормам и быть в зависимости от ситуации обязательным или желательным для национального законодателя.

Любая интеграция немыслима без наличия концептуально, содержательно и формально определенной общей идеи. Проведенный анализ показывает, что как бы ни оценивалась существующая сегодня концепция прав человека, именно она как раз и служит той идеей, вокруг и посредством которой происходит интеграция уголовно-правовых систем стран мира. Права человека выступают одновременно и как цель универсализации уголовного права, и как средство, определяющее ее механизм.

Значима концепция прав человека и для реализации охранительной функции на национальном уровне. Автор утверждает, что именно уголовно-правовое обеспечение признания, соблюдения и защиты прав и свобод человека и гражданина выступает целью российского уголовного права. Она определяет содержание всех без исключения норм УК РФ, а также оказывает непосредственное влияние на содержание уголовно-правовых отношений: права человека, зафиксированные в нормах международного права и Конституции России, образуют содержательное ядро правового статуса личности как субъекта уголовно-правового отношения: статус лица, соблюдающего закон, нарушившего закон и потерпевшего от нарушения закона; они же соответственно, возлагают корреспондирующие обязанности на государство как на второго участника отношений. Тесная взаимосвязь на основе идеи прав человека цели, функций, принципов уголовного права и содержания охранительных отношений позволяет сконструировать «гуманитарную сферу» данной отрасли. Гуманитарная составляющая содержания уголовно-правовой деятельности государства проявляется в четырех основных направлениях: предупреждение нарушений прав человека при осуществлении мероприятий по общему предупреждению преступности и частной превенции преступлений, восстановление нарушенных преступлением прав и свобод потерпевшего; защита и восстановление прав лица, совершившего преступление.

Далее диссертант обращается к вопросу о соответствии УК РФ и практики его применения международному стандарту прав человека. Важнейшим предписанием международного права является обязанность государства «принять в максимальных пределах имеющихся ресурсов» меры к тому, чтобы обеспечить полное осуществление и защиту прав человека и установить для этого надлежащий социальный порядок. В отечественной практике это требование чаще всего реализуется посредством многочисленных изменений в УК РФ, направленных на создание новых или расширение сферы действия имеющихся уголовно-правовых запретов. При этом количественный рост составов преступлений часто происходит за счет включения в число преступлений деяний, не обладающих свойственным им уровнем общественной опасности, и создания значительного числа специальных привилегированных норм. В итоге уголовный закон чрезмерно расширяется, что закономерно приводит к росту числа зарегистрированных преступлений и, как следствие, к снижению для виновных лиц вероятности быть выявленными за совершение преступления, привлеченными к уголовной ответственности и осужденными.

Диссертант критически оценивает эту тенденцию и утверждает, что России необходим небольшой по объему, но жесткий уголовный закон. Одним из аргументов отказа от такой модели УК РФ на этапе его разработки было утверждение, что деяния, не обладающие достаточно высокой степенью общественной опасности, попадут в сферу административной юстиции, эффективность которой меньше, чем у уголовного судопроизводства. Сегодня этот аргумент должен быть пересмотрен, как по причине реформирования в стране судебной системы, так и в свете правоприменительной практики Европейского Суда по правам человека, где оформилось понятие уголовной сферы, охватывающей собственно уголовно-правовые, уголовно-процессуальные, часть административных правоотношений, связанных с применением административных взысканий, а также некоторые дисциплинарные проступки. Последовательное воплощение стандартов прав человека обеспечивает эффективность гарантий этих прав независимо от того, отнесено ли деяние к области уголовного или административного права, а также от того, к какой категории тяжести отнесено то или иное преступление.

Ревизия УК РФ и исключение составов деяний, не представляющих большой общественной опасности, должны сопровождаться разработкой категории уголовных проступков. Развитие этой идеи может привести к весьма существенному изменению конфигурации уголовной политики государства и, в частности, к пересмотру конституционного положения о том, что уголовное законодательство находится в исключительном ведении РФ. Соискатель положительно относится к предложениям о наделении субъектов РФ определенной компетенцией в сфере уголовного правотворчества. С позиций международного стандарта прав человека не имеет принципиального значения, на каком уровне – федеральном или региональном – государство устанавливает ответственность за криминальные нарушение прав человека; главное, чтобы такая ответственность и механизм ее реализации были эффективными. В случае, если региональное правотворчество в сфере уголовного права по тем или иным причинам не обеспечит эффективной защиты от правонарушений, не представляющих большой общественной опасности, то жертва нарушения может обратиться в Европейский Суд с требованием признать нарушение ее права, гарантированного ст. 13 Европейской Конвенции 1950 г.

Эффективность уголовно-правовой защиты прав человека в большей степени зависит не от уровня, а от качества осуществляемой государством криминализации, пенализации общественно опасных деяний и качества правоприменительной деятельности. В связи с этим соискатель обращает внимание на некоторые требования гуманитарных стандартов к уголовно-правовому регулированию. Так, при установлении преступности деяния гуманитарные стандарты требуют соблюдения как минимум трех основополагающих обязательств: 1) запреты и иные установления, закрепляемые в законе, должны быть определенными, ясными, недвусмысленными; 2) необходима обстоятельная аргументация принимаемых судом решений; 3) требуется строгое соблюдение презумпции невиновности и основанного на нем правила толкования сомнений. Не менее значимы для обеспечения эффективности охранительной функции требования международного стандарта прав человека к определению мер уголовно-правового характера. Здесь также можно обозначить три ключевых обязательства: 1) наказание и иные меры уголовно-правового характера не должны носить характера пыток, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения; 2) необходима последовательная и по возможности максимальная дифференциация ответственности и наказания за преступления; 3)  необходим одновременный учет интересов трех субъектов охранительного уголовно-правового отношения: преступника, государства и потерпевшего от преступления. В работе достаточно подробно анализируются эти гуманитарные требования, формулируются конкретные рекомендации по их соблюдению.

Исходя из этих стандартов, далее в диссертации автор исследует вопрос о состоянии и перспективах уголовно-правового обеспечения прав человека в РФ. Критически оценивая предложения о пересмотре приоритетов уголовно-правовой охраны (В.В. Мальцев ), диссертант указывает, что установленная УК РФ иерархия объектов уголовно-правовой охраны явилась результатом длительного и непростого пути утверждения стандартов человеческого измерения в уголовном праве, является показателем демократической зрелости закона, его соответствия международным нормам, свидетельством осознания государством своей связанности правами человека и роли их гаранта. Она же указывает на имеющиеся резервы в части совершенствования уголовно-правовой охраны прав личности.

Диссертант не разделяет резко критическую оценку качества охраны прав человека в УК РФ (А.А. Тер-Акопов ), но вместе с тем признает и необходимость ее совершенствовании. Так, детальный анализ нормативных предписаний, содержащихся в Разделе VII УК РФ «Преступления против личности» показывает, что в законе имеется определенный круг пробелов, криминогенный характер которых усиливается под воздействием глобализационных процессов. В их числе: отсутствие уголовной ответственности за причинение по неосторожности средней тяжести вреда здоровью; отсутствие общего состава понуждения (принуждения) к совершению каких-либо действий или воздержанию от их совершения; далеко не полное регулирование ответственности за действия, посягающие на психологическую безопасность; отсутствие норм об ответственности за незаконные манипуляции с геномом человека; отсутствие ответственности за криминальные нарушения прав человека в репродуктивной сфере; отсутствие норм об ответственности за сделки в отношении органов или тканей человека;  отсутствие возможности привлечь к ответственности за торговлю людьми без цели эксплуатации; недостаточное внимание законодателя к проблемам обеспечения информационной безопасности личности; заметное отставание уголовного закона в части регламентации ответственности за преступления против личности с использованием информационных технологий и телекоммуникационных сетей.

Вместе с тем отмечается, что эти пробелы не создают «критической массы», по достижении которой следует крах уголовно-правовой защищенности личности. Во-первых, в УК РФ имеется своего рода «компенсаторный механизм», основанный на применении общих норм и расширительном толковании закона. А во-вторых, многие из указанных криминальных угроз реально еще не содержатся в объективных условиях российской действительности и носят потенциальный характер.

В заключении в обобщенном виде представлены основные выводы по ключевым направлениям исследования.

В приложениях приведены результаты анкетирования судей, в графическом виде отражена использованная в работе статистическая информация и иной иллюстративный материал.

Основные положения  диссертации нашли отражение

в следующих работах автора:

монографии

  • Рахманова Е.Н. Права человека. Преступность. Глобализация. Опыт комплексного криминологического исследования. - М., 2009, - 12 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Защита прав человека от криминальных угроз в условиях глобализации: криминологический и уголовно-правовой анализ. - М., 2008. -19,5  п.л.
  • Рахманова Е.Н. Права человека и глобализация: теоретические основы криминологического и уголовно-правового анализа. - СПб., 2007. - 6,0 п.л.

Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах, рекомендованных ВАК

  • Рахманова Е.Н. Криминологический механизм защиты прав человека // Вестник Томского государственного университета. 2009. № 324. - 0,25 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Гармонизация и унификация уголовного законодательства в глобализирующемся мире // Российская юстиция, 2009. № 4. - 0,25 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Криминогенные последствия универсализации прав человека //  «Юрист-Правовед». 2009. № 1(32). - 0,5 п.л.
  • Рахманова Е.Н.Значение международного стандарта прав человека для реализации охранительной функции уголовного права // Вестник Московского университета МВД России. 2009. № 8. - 0,5 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Проблемы методологии криминологического прогнозирования преступности в условиях глобализации // Вестник Московского университета МВД России. 2009. № 9. -  0,3 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Стратегии сдерживания преступности в условиях глобализации // Российский криминологический взгляд. 2008. № 3.-  0,5 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Противоречия глобализующегося мира как криминогенный фактор // «Черные дыры» в российском законодательстве. 2008. № 5.-  0,5 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Факторы преступности, связанные с глобализацией // Ученые труды Российской академии адвокатуры. 2008. № 5. - 0,2 п.л.
  • Бабаев М.М., Рахманова Е.Н. Права человека и криминологическая безопасность в современном мире и в России // Ученые труды Российской академии адвокатуры. 2008. № 5. - 0,2/0,1 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Преступность и права человека: криминологические взаимосвязи // «Черные дыры» в российском законодательстве. 2008. № 6.-  0,5 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Экономика и преступность в условиях глобализации // «Черные дыры» в российском законодательстве. 2004. № 4. - 0,5 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Преступность в Швейцарии // Социалистическая законность. 1984. № 5. - 0,1 п.л.

Статьи в иных изданиях:

  • Рахманова Е.Н. Уголовно-правовое обеспечение прав человека в условиях глобализации // Ленинградский юридический журнал. 2009. № 2 (16). - 1 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Европейская конвенция о предупреждении терроризма; Защита жертв террористического акта; Защита личной безопасности; Защита общественной безопасности; Терроризм и права человека //Права человека: Энциклопедический словарь /Отв.ред. С.С. Алексеев. - М.: Норма, 2009. - 0,4 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Взаимосвязь преступности, нарушений прав человека и процессов миграции // Торговля людьми и использование рабского труда в условиях развития институтов гражданского общества: Материалы круглого стола. Ставрополь, 2009. - 0,3 п.л.
  • Рахманова Е.Н. От конституционного права до криминологических проблем в условиях глобализации // Новая юстиция. Журнал судебных прецедентов, 2009. - 0,5 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Проблемы гармонизации уголовного законодательства в условиях глобализации // Международно-правовые механизмы защиты прав человека / Под ред. А.С. Гончарова, В.Ю. Сморгуновой, А.А. Дорской. - СПб., 2008. - 0,5 п.л
  • Рахманова Е.Н. О признании преступности как одной из форм нарушения прав человека //Национальная государственность и европейские интеграционные процессы. - Минск: Изд.центр БГУ, 2008. - 0,3 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Трансформация преступности в условиях глобализации // Проблемы современной науки и практики. 2008. № 1. - 0,5 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Об универсализации уголовного права в глобализирующемся мире // Международное право и развитие национального законодательства: Материалы межд. науч.-практ. конф. - Караганда, 2008. - 0,1 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Стратегии сдерживания преступности в условиях глобализации // Стратегии уголовного судопроизводства: Сб. материалов науч. конф. к 160-летней годовщине со дня рождения И.Я. Фойницкого. - М., 2008. - 0.3 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Проблемы соблюдения прав человека в условиях обеспечения криминологической безопасности // Сборник материалов науч.-практ. конф. академии адвокатуры. - М., 2008. - 0,2 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Торговля людьми как международная проблема // Противодействие торговле людьми и использованию рабского труда: Материалы межд. науч.-практ. конф. Ч.1 - Ставрополь, 2007. - 0,4 п.л.
  • Рахманова Е.Н. К вопросу о соотношении прав человека и преступности в контексте правовой безопасности личности // Актуальные проблемы современного права и юридического образования: Материалы науч.-практ. конф. -Екатеринбург, 2006. - 0,3 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Образование в области прав человека: международный и национальный опыт // Образование и просвещение в области прав человека в России: опыт, проблемы, перспективы / Под общ. ред. канд. юрид. наук, доцента Е.Н. Рахмановой. - М., 2005. - 0,9 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Глобальная миграция и проблемы защиты прав человека // Право и права человека. Сб. науч. тр. Юридического факультета МГПУ. Кн.8. - М., 2005. - 0,5 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Итоги проекта УВКПЧ ООН и МИД РФ «Содействие развитию образования в области прав человека в Российской Федерации» (сентябрь 2000 - декабрь 2004) // Российский вестник «Международной Амнистии». 2005. № 31. - 0,5 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Опыт образования в области прав человека в Российской Федерации // Социальные процессы и молодежь: взгляд в будущее. Материалы науч.-практ. конф. - Самара, 2004. - 0,5 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Глобализация, права человека и преступность // Право и права человека. Сб. науч. тр. Юридического факультета МГПУ. Кн.6. - М., 2003. - 0,5 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Международно-правовые гарантии защиты участников уголовного судопроизводства // Право и права человека. Сб. науч. тр. Юридического факультета МГПУ. Кн.5.-  М., 2002. - 0,5 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Некоторые проблемы обеспечения прав потерпевшего от преступления в уголовном процессе // Право и права человека. Сб. науч. тр. Юридического факультета МГПУ. Кн.4. - М., 2001. - 0,5 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Защита лиц, арестованных и задержанных по подозрению в совершении преступления // Право и права человека. Сб. науч. тр. Юридического факультета МГПУ. Кн.3. - М., 2000. - 0,5 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Вопросы международной политики в области преподавания прав человека // Сборник научных трудов социологического факультета МГПУ. - М., 1995. - 0,8 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Альтернативные меры предупреждения правонарушений среди молодежи в малых странах Западной Европы (Бельгия, Швейцария) // Совершенствование деятельности правоохранительных органов: Сб. науч. тр. - М., 1984. - 0,3 п.л.
  • Рахманова Е.Н. Криминологические исследования в Дании // Проблемы буржуазной криминологии. - М., 1981.-  0,8 п.л.
  • Мельникова Э.Б., Рахманова Е.Н. Некоторые теоретические подходы к критическому анализу проблемы преступности в малых капиталистических странах // Повышение эффективности деятельности органов прокуратуры, суда и юстиции в свете Конституции СССР 1977 года: Сб. науч. тр. - М., 1980. - 0,3/0,15 п.л.

Учебно-методические работы

39.Рахманова Е.Н. Программа учебного курса «Уголовное право». - М., 2005. - 7 п.л.

40.Бабаев М.М., Рахманова Е.Н. Права человека и криминологическая безопасность: Учебное пособие. - М., 2003. - 4,9 п.л. (авторство не разделено).

41.Рахманова Е.Н. Планы семинарских и практических занятий по юридическим дисциплинам для студентов второго курса юридического факультета.- М., 1998. - 6,4 п.л.

42.Рахманова Е.Н. Опыт предупреждения правонарушений несовершеннолетних и молодежи в странах Западной Европы. Учебное пособие: - М., 1992. - 3,5 п.л.

43.Рахманова Е.Н. Европейский закон по правам человека // Права человека: Учебно-методическое пособие. - М., 1992. - 0,5 п.л.

Подписано в печать __ февраля  2010 г.     Формат 60х84  1/16                Заказ №

Тираж 80 экз.                                                                                                   авт.л. 2,5.

Отпечатано на УОП РИО ВНИИ МВД России

См. Сахаров А.Б. Опыт изучения влияния социальных условий на территориальные различия преступности // Социологические исследования. 1977. № 1. С. 80.

См. Мальцев Г.В. Понимание права: Подходы и проблемы. М., 1999. С. 376.

См. Блинов А.С. Национальное государство в условиях глобализации: контуры построения политико-правовой модели формирующегося глобального порядка. М., 2003. С. 104.

См. Мальцев В.В. Введение в уголовное право. Волгоград, 2000. С. 141.

См. Тер-Акопов А.А. Безопасность человека: социальные и правовые основы. М., 2005. С. 199, 201, 202.

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.