WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Международно-правовые проблемы, связанные с распадом СССР

Автореферат докторской диссертации по юридическим наукам

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
 

На правах рукописи

Кремнев Петр Петрович

МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ, СВЯЗАННЫЕ С РАСПАДОМ СССР

Специальность 12.00.10 - Международное право. Европейское право

АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук

Москва

2010


Диссертация выполнена на кафедре международного права юридического факультета Московского государственного университета им. М.В.Ломоносова


Официальные оппоненты:


доктор юридических наук, профессор Малеев Юрий Николаевич

доктор юридических наук, профессор Моисеев Евгений Григорьевич

доктор юридических наук, профессор Автономов Алексей Станиславович



Ведущая организация:


Санкт-Петербургский государственный университет


Защита состоится 02 июня 2010 в 15.00 час. на заседании диссертацион­ного совета ДМ 212.203.21 при Российском университете дружбы народов и Всероссийской академии внешней торговли по адресу: 117198, г.Москва, ул. Миклухо-Маклая, д.6, ауд.347.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Российского университета дружбы народов по адресу: 117198, г.Москва, ул.Миклухо-Маклая, д.6.


Автореферат разослан   «___ »


2010 г.



Ученый секретарь диссертационного совета кандидат юридических наук


Е.П.Ермакова


2


Введение

Актуальность темы исследования

Распад Советского Союза и прекращение его существования как «геополи­тической реальности» в конце прошлого века оказали значительное влияние не только на международные отношения, но в определенной степени на ход всей мировой истории. Это событие привело к разрушению системы социализма в формационном аспекте, а также привело к нарушению существовавшего ба­ланса центров силы на международной арене, т.е. к установлению фактически однополярного мира. Такие последствия были вызваны особым, стратегиче­ским положением Советского Союза в мире, поскольку он являлся одной из двух сверхдержав, от которых зависела стабильность межгосударственной системы1.

В военно-стратегическом плане СССР, наряду с США, обладал крупней­шим арсеналом ядерных вооружений, которые после распада единого государ­ства оказались расположенными на территории четырех независимых респуб­лик. Мировое сообщество испытывало глубокую обеспокоенность потенци­альной возможностью «расползания» ядерного оружия и необходимостью со­хранения режима его нераспространения.



В связи с прекращением существования Советского Союза как субъекта международного права перед Организацией Объединенных Наций возникла проблема в отношении членства в главном органе по поддержанию мира и безопасности - места СССР как постоянного члена Совета Безопасности Орга­низации. Отсутствие приемлемого решения по этому вопросу могло бы по­влечь необходимость внесения изменений в количественный состав Совета Безопасности и сам Устав ООН.

В сфере международных финансовых отношений требовала урегулирова­ния проблема преемства многомиллиардного советского внешнего долга, за-

1 См.: Тункин Г.И. Международное право: наследие XX века // Российский ежегодник международного права. 1992. СПб, 1993. С.7.

3


падные государства-кредиторы весьма волновал вопрос - кто унаследует этот долг и каков будет механизм его погашения.

Указанные главные аспекты, вызванные исчезновением Советского Сою­за как одного из основных акторов межгосударственной системы XX века, от­носились к системно-образующим факторам международных отношений на­чала 90-х годов прошлого столетия.

На постсоветском пространстве историко-политические причины и про­цесс распада великой державы находят отражение в многочисленных истори­ческих и публицистических исследованиях, политических мемуарах и даже художественном жанре, что свидетельствует об актуальности и непреходящем интересе как к недавней истории нашего государства, так и к политическим и социальным последствиям, порожденным этим распадом. Однако приходится констатировать, что в стороне от такого интереса оказалась отечественная правовая наука.

Как отмечается в западноевропейской международно-правовой литерату­ре, в современной России и других государствах СНГ вплоть до настоящего времени «не опубликовано ни одного правового исследования», специально посвященного глубокому рассмотрению юридической стороны процесса рас­пада бывшего СССР и анализа проблем правопреемства его государствами-преемниками1. По вопросу юридического прекращения существования совет­ской федерации правоведы, преимущественно специалисты в области консти­туционного права, высказывают диаметрально противоположные суждения. Наряду с этим такие суждения по существу являются констатирующими оценками их авторов («юридически состоявшийся распад» либо «неконститу­ционный развал» советского государства) без проведения детального юриди­ческого анализа данного события, а правовые аспекты нередко излагаются в контексте собственных политических пристрастий.

1 Hamant Н. Demembrement de L'URSS et problemes de succession d'Etats. Bruxelles, 2007. P. IX-XVIII.

4


Образование на постсоветском пространстве Содружества Независимых Государств явилось формой мирного «цивилизованного развода» бывших со­ветских союзных республик и приобретения ими независимости. Однако уч­реждение и последующее функционирование СНГ не смогли разрешить про­блем, с которыми сразу же столкнулись новые государства в отношениях меж­ду собой и которые в полной мере не урегулированы вплоть до настоящего времени. Одна из первых таких проблем проявилась в предъявлении террито­риальных претензий при установлении государственных границ между быв­шими союзными республиками.

Достаточно актуальным являлся вопрос о необходимости сохранения в си­ле обязательств бывшего СССР по общим многосторонним и двусторонним международным договорам. Первоначально в принятых в рамках СНГ согла­шениях устанавливался принцип правопреемства договорных обязательств Советского Союза всеми бывшими союзными республиками в отношении их территорий. Однако практика показала, что большинство государств Содруже­ства впоследствии стало уклоняться от выполнения этого принципа.

Эффективность деятельности и перспективы развития Содружества Неза­висимых Государств зависят, в том числе, от необходимости ратификации уч­редительных актов СНГ. Отсутствие решений парламентов отдельных госу­дарств о ратификации учредительных актов СНГ ставит под сомнение право­мерность их участия в деятельности Содружества, с одной стороны, а отсутст­вие сведений об этом в общедоступных источниках создает проблему незна­ния со стороны научной общественности и самих руководящих органов СНГ реального положения дел по данному вопросу, с другой.

Кроме указанных политико-правовых аспектов актуальность и несо­мненный научный интерес представляет целый ряд теоретико-правовых про­блем, связанных с темой исследования:

- правовой статус субъектов федеративных образований (в частности, вопрос о реальных полномочиях советских союзных республик в международных от­ношениях);

5


  1. отсутствие в отечественной и зарубежной правовой науке анализа и «хаоти­ческий разнобой» в определении момента правопреемства бывшего Союза ССР и даты образования СНГ;
  2. приобретение бывшими союзными республиками de jure статуса независи­мых государств (в том числе самой Россией);
  3. порядок перехода прав и обязанностей от государства-предшественника, СССР, к его государствам-преемникам, существующие проблемы правопре­емства бывшего СССР (в частности, государственного долга и внешних акти­вов СССР);
  4. критический анализ концепции «государство-продолжатель» в контексте доктрины континуитета и т.д.

Наиболее важные теоретические аспекты рассматриваемых проблем в кон­центрированном виде изложены в положениях, выносимых на защиту. Поли­тическая значимость указанных факторов и отмеченные неразрешенные теоре­тические аспекты служат обоснованием актуальности темы диссертационного исследования.

Степень научной разработанности проблемы

Вопросы, анализируемые в настоящем исследовании, по степени их разра­ботанности подразделяются по следующим аспектам:

  1. Юридическая природа Договора об образовании СССР рассматривалась ря­дом авторов международного и внутригосударственного права: Ю.П.Бровка, В.Г.Буткевич, В.С.Верещетин, И.И.Лукашук, А.Н.Талалаев, Н.А.Ушаков, Д.Л.Златопольский, Б.М.Лазарев, А.И.Лепешкин, С.Л.Ронин, Б.Н.Топорнин, О.И.Чистяков и др.
  2. Международно-правовой статус советских союзных республик безогово­рочно утверждался как в академических изданиях - курсах международного права в 6 тт. (1967-1973), 7 тт. (1989-1993), под редакцией Е.А.Коровина (1951), Г.И.Тункина (1974, 1982), так и множестве отдельных публикаций -Р.Л.Бобров,     Ю.П.Бровка,     И.П.Блищенко,     В.А.Василенко,     И.Д.Ветров,

6


С.Р.Вихарев, В.Н.Дурденевский, К.С.Забигайло, С.Б.Крылов, И.И.Лукашук, П.Е.Недбайло, М.В.Яновский и др.

  1. По проблеме юридического прекращения существования СССР в отечест­венной правовой литературе имеются лишь краткие и противоречивые замеча­ния И.П.Блищенко, Е.М.Ковешникова, Е.Г.Моисеева, В.В.Пустогарова.
  2. Вопросы правопреемства бывшего Союза ССР в той или иной степени ис­следовались В.В.Цыбуковым, А.М.Залинян, Б.М.Клименко, Н.Ю.Корниенко, Ю.О.Ноговициной, Л.Д.Тимченко, Г.Г.Шинкарецкой, а концепция «Россия -государство-продолжатель СССР» рассматривалась С.В.Черниченко и затра­гивалась И.И.Лукашуком, В.А.Романовым, Н.А.Ушаковым.

При проведении исследования по вопросам общего характера, кроме уже указанных авторов, были использованы работы юристов-международников А.Х.Абашидзе, М.М.Авакова, Э.М.Аметистова, Ю.Г.Барсегова, К.А.Бекяшева, И.П.Блищенко, В.С.Верещетина, Г.М.Вельяминова, А.Н.Вылегжанина, А.С.Гавердовского, Н.В.Захаровой, Р.А.Каламкаряна, А.Я.Капустина, Ф.И.Кожевникова, А.Л.Колодкина, Е.А.Коровина, М.А.Коробовой, С.Б.Крылова, Д.Б.Левина, И.Д.Левина, Ю.Н.Малеева, И.В.Миронова, С.В.Молодцова, Л.А.Моджорян, Р.А.Мюллерсона, К.К.Сандровского, Г.С.Стародубцева, А.Н.Талалаева, О.И.Тиунова, Г.И.Тункина, Н.Н.Ульяновой, Н.А.Ушакова, С.В.Черниченко, Л.Н.Шестакова, В.М.Шуршалова, а также го-сударствоведов и теоретиков права Г.Б.Агабекова, С.А.Авакьяна, А.С.Автономова, С.Н.Бабурина, М.В.Баглая, Г.В.Барабашева, А.Б.Венгерова, В.А.Дорогина, В.Б.Исакова, А.А.Кондрашева, В.Н.Кудрявцева, О.Е.Кутафина, Ю.И.Лейбо, М.Н.Марченко, Н.И.Палиенко, Б.Н.Топорнина, В.Е.Чиркина, В.С.Шевцова.

В диссертации использованы труды известных иностранных ученых Э.Аречаги, Я.Броунли, Г.Гроция, Г.Кельзена, Д.О'Коннелла, А.Макнейра, Л.Оппенгейма, Э.Сатоу, А.Фердросса, Ч.Хайда, а также проанализированы взгляды таких зарубежных авторов, как Э.Аман, В.Аспатурян, М.Боте, П.Вишер,   Д.Гендри,   У.Гоулд,   И.Клапас,   М.Коскенниеми,   Дж.Кроуфорд,

7


Т.Лангстрём, М.Лехто, К.Маннинг, Л.Мялксоо, П.Талари, В.Сломансон, Э.Рюиз-Фабри.

Несмотря на обширный круг работ указанных отечественных и зарубеж­ных авторов, ряд актуальных вопросов, как это будет показано в исследова­нии, оставался до настоящего времени окончательно не разрешенным, дискус­сионным либо вовсе не рассмотренным.

Цели и задачи исследования

Для целей исследования международно-правовых проблем, связанных с прекращением существования Союза ССР и правопреемством бывшего СССР, предполагается достижение следующих задач:

1.  Определение юридического статуса союзных республик в качестве субъек­

тов федеративного государства:

  1. системный анализ признаков международной правосубъектности на основе исследования конституционных полномочий союзных республик в области внешних сношений;
  2. в контексте рассмотрения внутренней стороны государственного суверените­та проведение сравнительного теоретического анализа конституционного за­конодательства о праве союзных республик на выход из состава СССР, а также практики изменений территорий республик и ее международно-правовых по­следствиях.

2.  Установление юридической основы правомерного прекращения существо­

вания Союза ССР и приобретения союзными республиками статуса независи­

мых государств:

  1. определение юридической природы Договора об образовании СССР 1922 г. как международно-правового соглашения и условий прекращения его дейст­вия;
  2. юридический анализ деклараций союзных республик о государственной не­зависимости и правовых последствий таких актов;

-  определение момента, с которого отношения между бывшими союзными

республиками подлежали регулированию нормами международного права.

8


3. Сопоставительный анализ межгосударственной практики и положений Вен­ских конвенций о правопреемстве государств 1978 и 1983 гг. применительно к проблемам правопреемства бывшего СССР:

  1. теоретико-правовое исследование основных вопросов правопреемства госу­дарств по отношению к событию правопреемства бывшего Союза ССР;
  2. доктринальное рассмотрение заключенных в рамках СНГ соглашений по во­просам правопреемства в отношении международных договоров и последую­щей практики со стороны государств Содружества, порядка правопреемства государственных архивов;
  3. системный анализ многочисленных соглашений о правопреемстве внешнего государственного долга и активов бывшего СССР с учетом установленного принципа приобретения прав на активы в зависимости от выполнения обяза­тельства погашения своей части долга;
  4. в контексте доктринального анализа концепции «государство-продолжатель» исследование теории континуитета в сопоставлении с актами о прекращении существования советской федерации и соглашениями по вопросам правопре­емства.

Решение указанных задач предрешает и обуславливает структурный план диссертационной работы.

Методологическая основа диссертации

Методологической основой исследования являются общенаучные методы познания, применяемые в правовой науке: диалектико-материалистический, комплексный, сравнительно-правовой, формально-юридический. В диссерта­ционной работе также применены и другие специальные методы - историко-правовой, системно-правовой, структурно-функциональный и логический анализ. Основой диссертационного исследования служат базовые положения теории международного права и концептуальные установления общей теории государства и права. Применительно к теме исследования соответствующие нормы советского конституционного законодательства подверглись правовому анализу в той мере, в какой это необходимо для обоснования международно-

9


правовых выводов. Это касается рассмотрения конституционных полномочий союзных республик в области внешней стороны государственного суверените­та, компетенции республиканских органов государственной власти на приня­тие решений о денонсации международных договоров и по вопросу, касаю­щемуся принципа права наций на самоопределение.

Источниковая база исследования

Нормативную базу диссертации составляют общие многосторонние и дву­сторонние международные договоры, заключенные Союзом ССР, учредитель­ные акты СНГ и иные межгосударственные соглашения в рамках Содружест­ва, конституционные и иные правовые акты СССР, РСФСР и других бывших союзных республик. В качестве источников также использованы материалы государственных и исторических архивов России и некоторых других госу­дарств СНГ, имеющие непосредственное отношение к теме диссертационного исследования.

Научная новизна диссертационного исследования

Новизна диссертационной работы заключается в следующих главных мо­ментах, проистекающих из доктринального анализа и детального исследова­ния неопубликованных или малодоступных документов и правовых актов.

  1. Исходя из анализа всего комплекса признаков и оснований международной правосубъектности, впервые в отечественной правовой науке системно прора­ботан и аргументировано обоснован вывод: советские союзные республики субъектами международного права фактически не являлись.
  2. Датой прекращения существования Союза ССР de jure и образования СНГ в качестве международного объединения является 21 декабря 1991 г., что также является общим моментом перехода прав и обязанностей СССР к его государ­ствам-преемникам.
  3. Большинство стран СНГ не выполнили своих обязательств о правопреемст­ве в отношении международных договоров СССР. Эти обязательства вытека­ют как из заключенных в рамках Содружества соглашений, так и сложившихся

10


обычных международно-правовых норм о правопреемстве международных договоров.

4. Концепция «Российская Федерация - государство-продолжатель СССР» не проистекает из доктрины континуитета, а является новой категорией события правопреемства государств, результатом признания со стороны международ­ных организаций и почти всех государств мира статуса России именно в таком качестве с учетом ее роли и места в международных отношениях.

Помимо указанных основных аспектов, автор стремился внести элемент новизны в качестве исходной позиции при рассмотрении содержания всего диссертационного исследования.

На защиту выносятся следующие   положения:

1.Правовой основой прекращения существования Союза ССР как федератив­ного государства является отмена действия Договора об образовании СССР 1922 г. по решению всех участников договора. Договор 1922 г. по своей юри­дической природе являлся международно-правым соглашением; он был за­ключен, т.е. принят и подписан, полномочными делегациями независимых го­сударств - РСФСР, УССР, БССР и ЗСФСР. Тезис о внутригосударственной юридической природе Договора 1922 г. заводит правовую ситуацию с прекра­щением существования советской федерации в тупик, т.к. впоследствии ни од­на из союзных республик не вышла из состава СССР в установленном законо­дательством порядке. И юридически правомерное прекращение существова­ния Советского Союза было возможно на основе применения общепризнанных норм о прекращении действия международного договора, а не в результате принятия внутригосударственных актов со стороны отдельных союзных рес­публик.

2. Качеством международной правосубъектности советские союзные респуб­лики фактически не обладали. Несмотря на конституционное провозглашение, верховенства в пределах своих территорий или свойством государственного суверенитета как политико-юридической категории союзные республики не

имели. Самостоятельного статуса в международных отношениях, или внешней

11


стороны государственного суверенитета, союзные республики не приобрели даже после принятия Закона СССР от 1 февраля 1944 г. о предоставлении им полномочий во внешних сношениях. Причиной этому послужили как недоста­точные конституционные полномочия (в частности, отсутствие права на уча­стие в деятельности международных организаций) и блокирующая роль от­дельных подзаконных актов Союза, так и отказ со стороны международного сообщества признать республики в составе СССР субъектами международного права. Отношения между республиками и подписываемые между ними согла­шения подлежали регулированию нормами внутригосударственного, а не ме­ждународного права. Данное обстоятельство имеет прямое отношение к пра­вопреемству территорий союзных республик и государственного долга быв­шего СССР, решения по которым принимались до наступления события пра­вопреемства.

  1. Союз ССР юридически прекратил свое существование 21 декабря 1991 г. в результате заключения всеми союзными республиками (кроме Грузии) Алма-Атинских соглашений, что означало и прекращение действия Договора 1922 г. Утверждения или гипотезы об иных датах «роспуска, юридического оформ­ления прекращения СССР» - 8 декабря, 12 декабря, 26 декабря 1991 г. не име­ют под собой юридических обоснований. Подписание или ратификация актов в указанные даты не влекли за собой правовых последствий, т.к. процесс их принятия был сопряжен с грубыми нарушениями союзно-республиканского конституционного законодательства и выходил за пределы полномочий при­нимающих эти акты органов и должностных лиц.
  2. Статус самостоятельных независимых государств все союзные республики правомерно приобрели с момента юридического прекращения существования советской федерации, после которого последовало широкое признание такого их качества со стороны международного сообщества. Только с этого момента отношения между бывшими союзными республиками подлежали регулирова­нию нормами международного права. Принятие почти всеми республиками (кроме РСФСР) актов о государственной независимости вступало в противо­речие с конституционным законодательством о порядке выхода из состава

12


СССР, результатами референдума о сохранении СССР от 17 марта 1991 г. и тем самым не могло породить юридических последствий.

  1. Общим моментом правопреемства государств является дата юридического прекращения существования Союза ССР, 21 декабря 1991 г. С этого момента почти все международные права и обязанности государства-предшественника, СССР, перешли к его государствам-преемникам. Первоначально все бывшие союзные республики, включая прибалтийские государства, считались государ­ствами-преемниками Советского Союза. Датой правопреемства внешнего го­сударственного долга и внешних активов бывшего СССР является 1 декабря 1991 г., как это установлено в Договоре от 4 декабря 1991 г. и впоследствии признано всеми государствами СНГ.
  2. Категорией правопреемства применительно к бывшему СССР является раз­деление государства на части с прекращением существования государства-предшественника и образованием на его территории независимых государств. Отсутствуют основания полагать, что произошло отделение от продолжающе­го существовать под другим именем (Российская Федерация) государства-предшественника частей с образованием независимых государств, т.е. иная ка­тегория правопреемства. Россия в числе первых союзных республик приняла акт, согласно которому государство-предшественник объявлялось прекратив­шим свое существование, а также заявила о своем выходе из СССР путем де­нонсации Договора 1922 г. Указанные обстоятельства имеют принципиальное значение для анализа доктрины континуитета, а также применимости катего­рий правопреемства (разделение государства или отделение от государства частей), которые имеют отличия.
  3. Процесс правопреемства в отношении заключенных СССР международных договоров состоит в отходе государствами СНГ (кроме Российской Федера­ции, Украины и Республики Беларусь) от установившейся в последние десяти­летия межгосударственной практики и положений действующей Венской кон­венции 1978 г. По существу участие в таких договорах странами Содружест­ва было осуществлено не в порядке правопреемства, а в присоединении к до­говорам, аналогично случаю правопреемства новыми независимыми государ-

13


ствами в результате деколонизации. В отличие от длящихся порой десятиле­тиями межгосударственных споров по поводу принадлежности архивов госу­дарства-предшественника, вопрос правопреемстве в отношении государствен­ных архивов бывшего СССР на основе заключенных в рамках СНГ соглаше­ний является полностью урегулированным.

  1. Из всех правовых материй правопреемства государств наиболее сложной и не разрешенной окончательно до настоящего времени остается правопреемст­во в отношении внешнего государственного долга и активов бывшего СССР. В заключенных в рамках СНГ соглашениях устанавлен принцип взаимной зави­симости выполнения каждым государством-преемником обязательства пога­шения части внешнего долга и права на получение причитающейся части в ак­тивах бывшего СССР. Российская Федерация была вынуждена принять на себя выполнение обязательств Союза ССР перед иностранными кредиторами в полном объеме, подписав при этом с каждым из государств СНГ двустороннее соглашение по «нулевому варианту расчетов». Все эти соглашения вступили в силу, кроме соглашения с Украиной, позиция которой заключается в своеоб­разной конструкции - уклонение от выплаты причитающейся ей части совет­ского внешнего долга с одновременным требованием разделения активов бывшего СССР.
  2. Концепция «Российская Федерация - государство-продолжатель СССР» яв­ляется новой категорией события правопреемства государств, не встречавшей­ся ранее в теории и межгосударственной практике. В период 1991-1993 гг. ме­ждународно-правовая позиция самой России и приобретение ею качественных характеристик развивались по формуле: «государство-преемник = государст­во-преемник и одновременно государство-продолжатель = государство-продолжатель». Высказываемые в международно-правовой литературе взгляды о тождественности терминов «континутитет» и «продолжательство» представ­ляются спорными; концепция «государство-продолжатель» не является произ­водной от доктрины континуитета, т.к. по общему признанию государство-предшественник перестало существовать, а статус   России в соглашениях о

правопреемстве и ее собственная правовая позиция устанавливались первона-

14


чально как государство-правопреемник. Появление категории «государство-продолжатель» было обусловлено стратегическим положением СССР на меж­дународной арене, желанием и способностью России заменить его в междуна­родных правоотношениях, согласием на это со стороны международного со­общества и других государств-преемников, а также установившейся среди по­давляющего количества государств практики в отношении Российской Феде­рации. В настоящее время такой статус России признается практически всеми государствами мира - кроме Украины и частично Австрии.

10.  Самой спорной сферой правопреемства оказалась проблема преемства тер­

риторий или административных границ между бывшими союзными республи­

ками, не потерявшая своей актуальности и поныне. Это является следствием

незаконной практики принятия органами государственной власти бывшего

СССР таких актов, в результате которых территории всех республик подверг­

лись изменениям в нарушение действовавшего тогда союзно-

республиканского конституционного законодательства. Имеющиеся между

бывшими союзными республиками территориальные претензии могут быть

устранены только посредством заключений международных договоров о гра­

ницах сопредельных государств.

Поднимаемый в общественно-политических кругах России вопрос о якобы «существующей юридической возможности возвращения Крыма» в случае выхода России из «большого договора» с Украиной 1997 г. находится в облас­ти политики, а не права. Юридически неоспоримые права в отношении Крыма Украина приобрела в результате полноценного заключения российско-украинского договора о межгосударственной границе 2003 г.

11.  Помимо закрепленных в Венских конвенциях 1978 и 1983 гг. областей пра­

вопреемства, правовой материей правопреемства государств по существу так­

же являются территория, членство в международных организациях, граждан­

ство населения и международно-правовые обычаи диспозитивной силы (т.е.

обычаи, не содержащие норм jus cogens и erga omnes). За исключением вопро­

са о гражданстве (соответствующий Проект статей подготовлен Комиссией

международного права в 1999 г.), кодификация в отношении указанных облас-

15


тей правопреемства представляется не целесообразной, они подлежат разре­шению в каждом конкретном случае на основе соглашений между заинтересо­ванными сторонами.

12. В период с 8 по 21 декабря 1991 г. Содружество Независимых Государств являлось межреспубликанским образованием и подпадало под действие норм внутригосударственного права. СНГ в качестве международно-правового объ­единения государств было образовано 21 декабря 1991 года. Беловежское со­глашение, подписанное 8 декабря 1991 г. тремя союзными республиками, не обладавшими в то время статусом независимых государств, не могло придать ему качество межгосударственного объединения.

Достоверность результатов исследования

Достоверность диссертационного исследования обеспечивается тем обстоя­тельством, что теоретико-правовому анализу подлежат только официально из­данные юридические акты (в ряде случаев аутентичные тексты), неопублико­ванные соглашения и иные правовые документы Исполнительно комитета Со­дружества Независимых Государств, а также изучением архивных материалов и других тщательно проверенных источников. Использование указанных под­линных материалов является основой исследования и сделанных общих выво­дов диссертационной работы.

Практическая значимость и апробация результатов диссертационного ис­следования

Совокупность положений диссертационной работы в значительной степе­ни расширяет научные познания по теме исследования и восполняет сущест­вующий в отечественной правовой науке пробел. Содержание и выводы рабо­ты могут служить основой для нового направления в исследовании вопросов правового статуса субъектов федеративных образований (особенно советской федерации), неразрешенных проблем правопреемства государственной собст­венности бывшего СССР и областях правопреемства государств, не урегули­рованных международным правом.

16


Содержащиеся в диссертации положения и выводы могут быть использо­ваны МИДом России, профильными комитетами Федерального Собрания РФ и иными органами исполнительной власти при отстаивании интересов Россий­ской Федерации и формировании международно-правовой позиции России в отношениях с государствами-участниками Содружества.

Настоящее диссертационное исследование может быть рекомендовано в качестве учебного пособия в преподавании в высших учебных заведениях со­ответствующих разделов дисциплины «Международное право», спецкурсов «Субъекты международного права», «Правопреемство государств», а также в смежных курсах учебных дисциплин «Конституционное право», «История отечественного государства и права».

Материалы диссертационного исследования использовались в преподава­нии международного права на юридическом факультете МГУ, выступлениях автора на заседаниях Российской ассоциации международного права и прово­димых в СНГ международных научно-практических конференциях. Основные положения исследования опубликованы в монографии «Распад СССР: между­народно-правовые проблемы» и 23 научных статьях, опубликованных в оте­чественных и зарубежных изданиях.

Структура диссертационной работы

Диссертационное исследование структурно состоит из введения, четырех глав, подразделенных на 11 параграфов, заключения и списка использованной литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИСЕЕРАТЦИОННОЙ РАБОТЫ

В главе первой «Правовое положение советских союзных республик с позиций международного права» исследуются следующие основные про­блемы: являлись ли союзные республики субъектами международного права (т.е. их международно-правовой статус) и распространялись ли нормы между­народного права на отношения между ними либо республики обладали госу-





17


дарственно-правовым статусом и подпадали под действие норм только внут­ригосударственного права, а также с какого момента союзные республики правомерно приобрели статус независимых государств.

В исследовании аспекта «Юридический статус союзных республик в составе советской федерации» осуществлен подробный теоретико-правовой анализ выдвигаемых в советской международно-правовой доктрине главных аргументов и системных признаков международной правосубъектности. Вопрос о самостоятельности союзных республик в международных отноше­ниях в основном сводится к рассмотрению самостоятельного осуществления субъектом международных правоотношений трех полномочий: заключение международных соглашений публично-правового характера (договорная пра­воспособность), установление дипломатических и иных официальных отно­шений с другими государствами, участие в деятельности межправительствен­ных организаций и международных конференций. Указанные полномочия со­юзных республик (почти в полном объеме) были закреплены в советском кон­ституционном законодательства после принятия Закона СССР от 1 февраля 1944 г.

Договорная правоспособность советских союзных республик была ограничена в силу проводившейся в недавней истории межгосударственных отношений политики ограниченного допуска к участию в общих многосто­ронних договорах только следующих государств: членов ООН или любого из ее специализированных учреждений, участников Статута Международного Суда ООН или любого другого государства, приглашенного Генеральной Ас­самблеей ООН к участию в такой конвенции. Эти дискриминационные нормы позволяли в прошлом ограничить или исключить участие в общих договорах не только советских союзных республик (кроме Белорусской ССР и Украин­ской ССР), но и суверенных независимых государств Вьетнама, ГДР, Монго­лии, КНДР.

Кроме этого, договорная правоспособность союзных республик была ог­раничена предметами ведения Союза ССР (ст. 14 и 73 Конституций СССР 1936

г. и 1977 г. соответственно) - вопросы войны и мира, обороноспособности

18


страны, монополия внешней торговли и т.д. Следовательно, республики само­стоятельно или независимо от Союза не могли заключать международные до­говоры по этим вопросам. В официально изданных республиканских сборни­ках законов за 1938-1970-е годы в разделе «Внешние сношения» опубликова­ны только указы Президиумов Верховных Советов союзных республик «О по­рядке сношений госучреждений республики и их должностных лиц с учрежде­ниями и должностными лицами иностранных государств». Каких-либо меж­дународных договоров или актов об их ратификации в этих сборниках не со­держится. В советской научной юридической литературе также нет упомина­ний об устойчивой или хотя бы фрагментарной практике реализации респуб­ликами своей международной договорной правоспособности.

Наряду с этим необходимо указать, что союзно-республиканское кон­ституционное законодательство не наделяло конкретный республиканский ор­ган государственной власти полномочиями на ратификацию международных договоров. По аналогии с законодательством Союза ССР эти функции осуще­ствляли Президиумы Верховных Советов Украинской ССР и Белорусской ССР. О международно-правовых последствиях такой незаконной практики указанных союзных республик (в частности, о ратификации Устава ООН) в исследовании уделено особое внимание.

Что касается международных договоров Украины и Белоруссии, то трудно избавиться от впечатления, что они «заключались ради заключения». По состоянию на 31 декабря 1980 г. Белорусская ССР подписала, утвердила или ратифицировала 154 двусторонних или многосторонних соглашений1. Примерно такое же количество было заключено и со стороны Украинской ССР, т.к. на начало 1980 г. ею было только ратифицировано 65 соглашений . Однако участником всех этих договоров (ранее или одновременно) также яв­лялся Советский Союз и их действие и без того распространялось на все союз­ные республики; никаких самостоятельных дополнительных прав и обязанно-

1 Белорусская ССР в международных отношениях. Минск, 1983. С.7.

2 Сборник законов Украинской ССР. 1938-1979. В 2 томах. Т.1. Киев, 1980. С.438-459.

19


стей, кроме уже приобретенных СССР в целом, эти две республики по таким договорам не получали.

Остальными союзными республиками по изложенным причинам дого­ворная правоспособность реализована не была.

Тезис об установлении союзными республиками дипломатических и консульских отношений с иностранными государствами. Закон СССР от 1 февраля 1944 года содержал принципиально норму о внесении дополнений в ст. 14 Конституцию СССР («представительство Союза в международных сно­шениях») - «установление общего порядка во взаимоотношениях союзных республик с иностранными государствами». Этот порядок был установлен Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 декабря 1947 г. «О поряд­ке сношений государственных учреждений СССР и их должностных лиц с уч­реждениями и должностными лицами иностранных государств». В соответст­вии с этим Указом в целях «введения единообразного порядка в сношениях» с иностранными государствами и их должностными лицами устанавливалось, что все сношения производятся через МИД СССР. Всякий иной порядок сно­шений был возможен не иначе, как при наличии прямого указания на него в законе или вступившем в силу международном договоре СССР или же по осо­бому разрешению МИД СССР. Сношения с находящимися на территории Союза ССР дипломатическими и иными представительствами иностранных государств также должны были производиться только через МИД СССР, а непосредственно - только с его согласия. Таков порядок сношений государст­венных учреждений союзных республик и их должностных лиц также уста­навливался и в Конституции СССР 1977 г. (ст.80). Этот указ действовал вплоть до прекращения существования Союза ССР в декабре 1991 г.

А это означало, что реализация декларированной в союзной и республи­канских конституциях нормы о праве на внешние сношения союзных респуб­лик зависела не от воли самих республик, а от «особого разрешения МИД СССР». Ни в одном союзном законодательном акте не содержалась нормы с прямым указанием на установление иного порядка сношений с иностранными

государствами, минуя МИД СССР, или предоставлением таких правомочий

20


непосредственно республиканским министерствам или ведомствам. Ни одна из республик не получила разрешения на установление дипломатических, кон­сульских отношений или на обмен такими представительствами с иностран­ными государствами. Несколько по иному обстояло дело с Украинской ССР и Белорусской ССР. Поскольку эти республики являлись первоначальными чле­нами ООН, то они открыли при ней и некоторых других международных ор­ганизациях (ЮНЕСКО) свои постоянные представительства. Но каких-либо иных представительств вне рамок этих международных организаций (на дву­сторонней межгосударственной основе) Украина и Белоруссия не имели.

Таким образом, имевшиеся с 1944 г. в советском конституционном зако­нодательстве положения предоставляли не право на самостоятельное осущест­вление союзными республиками внешних сношений, а только возможность его предоставления Союзом ССР. Такой возможности ни в законодательном, ни в разрешительном порядке (со стороны МИД СССР) республикам предос­тавлено не было.

Вопрос об участии союзных республик в деятельности международных организаций. Прежде всего следует отметить, что этот тезис подлежит анализу и рассмотрению лишь относительно Белоруссии и Украины. Остальные союз­ные республики не обладали полноценными возможностями являться членами международных организаций в силу их ограниченной правоспособности на за­ключение договоров, в том числе учредительного характера. Даже в случае благоприятных обстоятельств (в межправительственных объединениях социа­листических стран, например, Организации Варшавского договора, Совета Экономической Взаимопомощи) к участию в деятельности таких международ­ных организаций ни одна из советских союзных республик, включая БССР и УССР, допущена не была.

Историко-правовая сторона обстоятельств включения Белорусской ССР и Украинской ССР в число первоначальных членов ООН многогранна и порой

21


носила непредсказуемый характер1. В целом можно констатировать, что этот результат следует отнести к выдающимся успехам советской дипломатии, а вопрос главным образом находится в плоскости политики, а не права. Применительно к международно-правовым аспектам юридическая сторона рассматриваемого вопроса, как это следует из достоверных архивных материа­лов, выглядит иначе. Первое. Исходя из Закона СССР от 1.12.1944 г., ни союз­ная, ни республиканские конституции не наделяли в то время республики пра­вомочиями на участие в деятельности международных организаций. Такая норма впервые устанавливалась в Конституции СССР 1977 г. (ст. 80) и кон­ституциях союзных республик 1978 г. (статья 74 в конституциях Белорусской ССР и Украинской ССР 1978 г.). Из этого следует, что подписание Белорусси­ей и Украиной в 1945 г. Устава ООН и участие в ее деятельности, также как и в деятельности других международных организаций, выходило за рамки их конституционных полномочий.

Второе. Согласно смыслу конституций Украинской ССР и Белорусской ССР (равно как и конституциям других республик,) только Верховные Советы со­юзных республик обладали полномочиями на ратификацию заключаемых ими международных договоров. Норма о компетенции республиканских Прези­диумов Верховных Советов ратифицировать заключаемые республиками меж­дународные договоры впервые появилась в конституционном законодательст­ве союзных республик только в 1978 году, в частности, п. 13 ст. 108 Конститу­ции Украинской ССР и также п. 13. ст. 108 Конституции Белорусской ССР. Подписанный полномочными представителями Украинской ССР и Белорус­ской ССР Устав ООН был ратифицирован Президиумами Верховных Советов этих республик соответственно 22 августа и 30 августа 1945 г., а ратификаци­онные грамоты сданы на хранение правительству Соединенных Штатов 25 ок­тября 1945 года. В таком же неконституционном порядке на протяжении по­следующих более 30 лет (до 1978 г.) эти республики неправомерно ратифици-

1 См.: Кремнев П.П. О проблеме первоначального членства в ООН Белорусской и Украинской ССР //Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 2005. № 1 ; Kremnev P. On Ukrainian and Belorussian Membership in the United Nations and Entry of the United Nations Charter into Force //Sudebnik. London, 2004. Vol. 9. Issue 3

22


ровали и все другие заключаемые ими международные договоры, в том числе предусматривающие участие в деятельности международных организаций.

Следствием изложенного является общий вывод - самостоятельностью в международных отношениях советские союзные республики в действительно­сти не обладали, объявленные на это их полномочия фактически носили час­тично-декларативный (в отношении Украины и Белоруссии) или даже декора­ционный (в отношении остальных республик) характер.

Союзные республики и некоторые аспекты государственного суверенитета. Определение и содержание понятия суверенитета в федератив­ном государстве - одна из наиболее сложных и дискуссионных проблем в об­щей теории государства. Из политической идеи мыслителей XVII-XVIII веков суверенитет к настоящему времени в теории государства приобрел качества политико-юридической категории и как принцип имеет три основных значе­ния: государственный суверенитет, народный суверенитет и национальный су­веренитет. Философские, политологические, социологические и иные элемен­ты (так называемые «территориальный суверенитет», «культурный суверени­тет», «экономический суверенитет» и т.д.) могут служить лишь в качестве до­полнительных моментов и не должны вносить путаницу или размывать поня­тие суверенитета.

В современной доктрине международного права существует общепри­знанное мнение о том, что основанием международной правосубъектности го­сударства является государственный суверенитет. Анализируя концепцию ме­ждународной правосубъектности советских союзных республик, нельзя обой­тись хотя бы без краткого рассмотрения вопроса об их суверенитете. В отече­ственной правовой науке, особенно международного права, общепризнанным считается понятие государственного суверенитета как присущее государству верховенство на своей территории и независимость в международных отноше­ниях. В советской международно-правовой доктрине в 50-70-е годы в вопросе о суверенитете союзных республик существовали определенные разногласия. Часть авторов считала, что с образованием СССР суверенитет союзных рес­публик был ограничен. Большинство же юристов-международников полагало,

23


что суверенитет советских союзных республик ограничен не был. При этом в качестве основных доказательств «гарантий» государственного суверенитета республик использовались доводы: наличие у республик собственных консти­туций, предоставление им самостоятельности во внешних сношениях и право на свободный выход из СССР.

Следует согласиться с утверждением о том, что в науке международного права суверенитет - понятие исключительно юридическое и он должен рас­сматриваться в значении суверенитета государства или государственного су­веренитета. Суверенитет - это свойство именно государства, а не государст­венной власти; субъектом суверенитета является государство, а не государст­венная власть и тем более компетенция или функции органов власти. Как юридическая категория суверенитет - неотъемлемое, неотчуждаемое качество, он един и не может быть ограниченным, делимым, совмещенным, потенци­альным и т.д.; либо он есть, либо отсутствует. В этой связи представляется верным вывод о том, что в федеративных государствах федерация «делит» с ее составными частями (национальными или территориальными) именно полно­мочия, но не сам суверенитет. В современной отечественной правовой науке сложились устойчивые взгляды о том, что советские союзные республики свойством государственного суверенитета не обладали. Закрепление в совет­ском конституционном законодательстве их статуса в качестве суверенных образований было формально-юридическим.

К вопросу о праве союзных республик на свободный выход из СССР. На всем протяжении существования Союза ССР договорно-конституционной норме о свободном выходе членов советской федерации (союзных республик) из со­става СССР придавалось весьма важное международно-правовое значение. Положение о праве союзных республик на свободный выход из СССР было установлено и в Договоре об образовании СССР (ст.26), и во всех советских конституциях 1924, 1936 и 1977 гг. (соответственно статьи 4, 17, 72). Однако как справедливо отмечали известные юристы-международники, «формально-юридически было установлено право выхода из него союзных республик, хотя

ни условий такого выхода, ни соответствующего его механизма не предусмат-

24


ривалось»1. Только после объявления прибалтийскими республиками деклара­ций о независимости и заявленной ими решимости не подписывать новый Со­юзный договор 3 апреля 1990 г. был принят Закон СССР «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР» («Закон о вы­ходе»).

Закон устанавливал следующий порядок выхода союзной республики из СССР. Решение о выходе принимается свободным волеизъявлением граждан республики путем референдума. Решение о выходе считается принятым, если за него на референдуме проголосовало не менее двух третей граждан. В случае принятия решения о выходе Съезд народных депутатов СССР устанавливает переходный период (не более пяти лет) для решения всех вопросов, возни­кающих в связи с выходом. В последний год переходного периода может быть проведен повторный референдум. Если за подтверждение решения о выходе проголосует менее двух третей граждан, то оно считается отмененным и анну­лируется предусмотренная законом процедура. Как явствует из данного зако­на, процедура выхода республики из Союза ССР была не только длительной -около 6 лет, но и достаточно труднодостижимой - не менее двух третей голо­сов не от принявших участие в голосовании, а от всех зарегистрированных избирателей, т.е. 66,6% из них.

С «Законом о выходе» корреспондируется Закон СССР «О всенародном голосовании (референдуме СССР)» от 27 декабря 1990 г. («Закон о референ­думе»). Сопоставительный анализ этих двух законов показывает, что их от­дельные положения не только взаимообусловлены, но и коллизионны. Так, для блокировки решения республиканского референдума о выходе было достаточ­но получить 25% + 1 голос граждан республики (согласно «Закону о референ­думе»); решение какого референдума имеет бо'лыпую юридическую силу: 66,7% голосов референдума по «Закону о выходе» или 25% + 1 голос рефе­рендума по «Закону о референдуме» и т.д. Такие коллизии возникли в связи с

1 Ушаков Н.А. Международное право. М., 2000. С.80; Блищенко И.П. Международно-правовые проблемы го­сударств, входящих в СНГ //Российский ежегодник международного права. 1996-1997. СПб, 1998. С.265.

25


проведением подобных республиканских референдумов в Литовской ССР в феврале 1991 г. и объявленным в марте 1991 г. референдумом в Армении. Практика изменений территорий союзных республик и ее международно-правовые последствия. Согласно смыслу союзно-республиканского конститу­ционного законодательства, правом принятия решений (т.е. выражением со­гласия) об изменении территории республики наделялся только один орган государственной власти - Верховный Совет союзной республики. В действи­тельности же существовавшая во времена СССР практика по данному вопросу изобилует многочисленными и грубейшими нарушениями, которые можно классифицировать по следующим характерным признакам:

  1. заключение Советским Союзом международных договоров, влекущих изме­нение территорий союзных республик, без получения на то соответствующего согласия с их стороны (например, о передаче СССР части территории Фин­ляндии в 1947 г., обмене участками территорий с Польшей в 1951 г. и т.д.);
  2. нахождение в составе СССР областей и районов, не входивших в территории союзных республик, и отчуждение их в пользу иностранных государств (пере­дача Виленской области Литве в 1939 г., включение в состав РСФСР г.Кенигсберга и прилегающей области только в 1946 г. и т.д.);
  3. принятие органами государственной власти СССР актов об изменении терри­торий всех республик по представлениям не уполномоченных на то республи­канских органов власти или должностных лиц - по решению Президиумов Верховных Советов союзных республик (передача Крыма в 1954 г. и т.п.);
  4. изменение территорий республик путем установления межреспубликанских границ по решению исполнительных органов союзных республик (по поста­новлениям Советов Министров Узбекской ССР и Киргизской ССР в 1955г.).

Такая практика неправомерных изменений территорий союзных респуб­лик после приобретения ими статуса независимых государств породила мно­гочисленные споры и территориальные притязания при установлении межго­сударственных границ.

Таким образом, исследовав все утверждаемые ранее советской   и рос­сийской правовой наукой составляющие элементы международной правосубъ-

26


ектности союзных республик, на основании тщательного анализа концепции о «самостоятельности союзных республик в международных отношениях» мож­но сделать вывод о том, что внешней стороной государственного суверенитета республики не обладали. С учетом рассмотренных аспектов внутренней сто­роны государственного суверенитета относительно республик, тезиса о якобы имевшегося у союзных республик права на свободный выход из СССР и фак­тических изменениях территорий республик без их выраженного согласия сле­дует общий вывод - качество государственного суверенитета союзным рес­публикам присуще не было. Из этого, в свою очередь, логически вытекает и следствие - отсутствие у союзных республик суверенитета как юридической категории лишала их основания международной правосубъектности.

Подводя итоги рассмотрения вопроса о юридическом статусе республик в составе СССР, представляется обоснованным следующий вывод: установ­ленные в советском конституционном законодательстве некоторые полномо­чия союзных республик во внешних сношениях имели формально-юридический характер, фактически советские союзные республики субъекта­ми международного права не являлись. Отношения между республиками, чле­нами советской федерации, подлежали регулированию нормами союзного конституционного законодательства до момента юридического прекращения существования СССР. Этот вопрос имеет принципиальное значение для оцен­ки актов о территориальном разграничении между республиками и в отноше­нии различных соглашений, заключенных между ними в период 1990-1991 го­дов (в т.ч. Соглашение о создании СНГ от 8 декабря 1991 г.). Такие соглаше­ния по существу являлись межреспубликанскими договорами и не могут под­падать под действие норм международного права.

Вопрос о приобретении советскими союзными республиками статуса незави­симых государств. Для выяснения вопроса международно-правового характе­ра - с какого момента бывшие союзные республики юридически могли и фак­тически правомерно приобрели статус самостоятельных независимых госу­дарств, необходим анализ внутригосударственных корреспондирующих актов

и решений: декларации союзных республик о государственном суверенитете,

27


юридическая сила референдума от 17 марта 1991 г. о сохранении СССР, при­нятие союзными республиками актов о государственной независимости.

Принятие республиками деклараций о государственном суверенитете (первыми такие акты приняли Латвийская ССР и Азербайджанская ССР в 1989 г., РСФСР была седьмой по счету - 12 июня 1990 г.) можно квалифицировать как начало процесса по стремлению бывших союзных республик к приобрете­нию государственной независимости. Практически во всех декларациях ука­зывалось, что содержащиеся в них положения и принципы являются основой для заключения нового Союзного договора; в основном провозглашалось не­обходимость обновления федерации или построения Союза не на конституци­онных, а договорных началах.

17 марта 1991 г. в стране был проведен референдум с формулиров­кой «Считаете ли Вы необходимым сохранение Союза Советских Социали­стических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик». Референдум проводился во всех республиках (фактически 9), кроме Латвийской, Литовской, Эстонской, Молдавской, Армянской и Грузин­ской (за исключением Абхазской АССР) союзных республиках, в которых ко­миссии референдума созданы не были. 76,4 % граждан 9 союзных республик с правом голоса ответили «да»1. Голосование проводилось «для решения вопро­са» (а не выяснения общественного мнения) и имело силу выше закона. С кон­ституционно-правовой точки зрения юридическая сила референдума могла быть отменена только новым референдумом (был проведен в Туркмении 26.10.1991 и Украине 1.12.1991), но не по решению органов государственной власти республик. В международно-правовом плане результаты референдума от 17 марта 1991 г. означали реализацию права наций на самоопределение, т.е. выражение воли населения республик находиться в составе единого государ­ства. В этой связи принять правомерное решение об объявлении своей госу­дарственной независимости могла только та союзная республика, на террито­рии которой референдум СССР не проводился или впоследствии был отменен повторным республиканским референдумом.

1 Ведомости Верховного Совета СССР. 1991. № 13. Ст.363

28


Акты о провозглашении государственной независимости первыми при­няли Верховные Советы прибалтийских республик: 11 марта 1990 г. Литов­ской ССР, 30 марта 1990 г. Эстонской ССР, 4 мая 1990 г. Латвийской ССР2. Эти акты решениями Ш-го Съезда народных депутатов СССР и указами пре­зидента СССР были признаны не имеющими юридической силы; также уста­навливалось, что выход союзных республик из Союза ССР должен осуществ­ляться в порядке, устанавливаемом в «Законе о выходе». Однако после собы­тий в Москве в 18-21 августа 1991 г. в течение нескольких дней независимость трех прибалтийских республик признали около 40 государств мира. 6 сентяб­ря 1991 г. Государственный Совет СССР - высший распорядительный орган, созданный V-м Съездом народных депутатов СССР, принял постановления о признании государственной независимости Латвии, Литвы и Эстонии, хотя для легитимного принятия Госсоветом таких постановлений Съезду народных депутатов СССР надлежало предварительно отменить «Закон о выходе» или объявить о прекращении его действия в отношении прибалтийских республик.

Верховный Совет Грузинской ССР 9 марта 1990 г. принял решение о не­действительности для республики Союзного договора об образовании ЗСФСР, в составе которой она заключила Договор об образовании СССР. Акты о про­возглашении государственной независимости были приняты Верховными Со­ветами Армении 23 августа 1990 г. (с оговоркой о необходимости соблюдения механизма «Закона о выходе»), а в 1991 году Украиной (24.08), Белоруссией (25.08), Молдавией (27.08), Азербайджаном (30.08), Узбекистаном и Киргизи­ей (31 августа), Таджикистаном (9 сентября), Туркменией (27 октября), Казах­станом (16 декабря). РСФСР был единственной республикой, которая отдель­ного акта о провозглашении государственной независимости так и не прини­мала. Однако вплоть до момента официального прекращения существования СССР признания своей объявленной независимости бывшие союзные респуб­лики (за исключением прибалтийских) со стороны международного сообщест­ва не получили.

2 Ведомости Верховного Совета и правительства Литовской Республики. 1990. № 9. Ст.222 ; Ведомости Верховного Совета и правительства Эстонской ССР. 1990. № 12. Ст. 180 ; Ведомости Верховного Совета и правительства Латвийской Республики. 1990. № 20. Ст.356

29


В контексте вопроса о приобретении союзными республиками статуса независимых государств и в целом проблемы о правовом положении союз­ных республик можно сделать следующие выводы:

Советские союзные республики до приобретения ими статуса независи­мых государств субъектами международного права не являлись. Все отноше­ния между республиками (в т.ч. акты и заключаемые между ними соглашения) подлежали регулированию нормами внутреннего (конституционного) права.

Принятие союзными республиками деклараций о государственном суве­ренитете следует рассматривать в качестве программных документов. Юриди­ческая сила решений референдума СССР от 17 марта 1991 г. сводилась к тому, что органы государственной власти и высшие должностные лица семи союз­ных республик не имели полномочий на принятие решений о выходе респуб­лики из состава СССР. Такие действия следует квалифицировать как наруше­ние одного из основных принципов международного права - права народа на самоопределение, т.е. права находиться в составе единого государства.

Принятие со стороны почти всех союзных республик (кроме РСФСР) ак­тов о государственной независимости следует оценивать как объявление о на­чале процесса приобретения независимости, но не его завершение или как юридический факт, влекущий международно-правовые последствия (т.е. собы­тие правопреемства государств). Исходя из того, что ни одной из союзных республик не были выполнены требования «Закона о выходе», то статус неза­висимых государств de jure они могли приобрести только с момента юридиче­ского прекращения существования Союза ССР.

В главе второй «Прекращение существования Союза СССР как субъекта международного права» осуществлен теоретико-правовой анализ соответствующих юридических актов и решений для аргументированного от­вета на один из основных вопросов исследования - определение даты прекра­щения существования советской федерации de jure и наступление момента правопреемства государств.

Союз ССР как единое федеративное государство возник на основе

Договора об образовании СССР от 30 декабря 1922 г., заключенного между

30


РСФСР, Украинской ССР, Белорусской ССР и ЗСФСР. Правовой статус ука­занных республик в период 1918-1922 гг. в качестве самостоятельных незави­симых государств устанавливался в их республиканских конституциях, закре­плялся в договорах между ними, также признавался Лигой Наций, что преду­сматривалось системой Версальских мирных договоров. На конференции пол­номочных делегаций четырех республик 29 декабря 1922 г. текст Договора об образовании СССР был обсужден и принят путем голосования, а 30 декабря подписан всеми членами полномочных делегаций (аутентичный текст Догово­ра хранится в Государственном архиве)1.

Договор об образовании СССР - международный договор sui generis. Его особенность обусловлена учредительным характером, что не могло не ска­заться на содержании самого договора. Факт утверждения делегатами учреди­тельного I Съезда Советов (еще не имевшего функций законодательного орга­на) Договора как «основы будущей Конституции Союза» означал привнесение или трансформацию норм международного права во внутригосударственное право. То обстоятельство, что содержание Договора преимущественно состав­ляли положения конституционного плана, не меняло его юридическую приро­ду. Договор вступил в силу с момента выражения согласия сторон, т.е. его подписания 30 декабря 1922 года. В нем отсутствовали какие-либо конкретные сроки его действия, он являлся бессрочным и не содержал положений о мини­мальном количестве его участников, а также не устанавливал определенных условий его прекращения или денонсации. А это означает, что многосторон­ний межгосударственный договор продолжает действовать до тех пор, пока он имеет силу не менее чем для двух его участников (ст.54,55 Венской конвенции

0 праве международных договоров 1969 г.). Таким образом, заключенный 30

декабря 1922 г. Договор об образовании СССР являлся полноценным между­

народно-правовым соглашением. И все вопросы, связанные с прекращением

его действия именно в качестве международного договора, подлежали регули­

рованию общепризнанными нормами международного права, которые коди­

фицированы в Венской конвенции 1969 г.

1 Государственный архив Российской Федерации. Ф.3316. Оп.1. Д.5. Л.1-2.

31


Необходимо также остановиться на территориальном действии Договора 1922 г. и его участниках. Подписав 8 декабря 1991 г. Беловежское соглаше­ние, руководители РСФСР, Украины и Белоруссии заявили, что для прекраще­ния действия Договора об образовании СССР было достаточно решения этих трех «республик-учредителей СССР», т.к. остальные союзные республики формально Договор 1922 г. не подписывали. Однако согласно общепризнан­ной норме международного права, международный договор распространяет свое действие в отношении всей территории каждого государства-участника, если самим договором не установлено иное. В самом Договоре 1922 г. отсут­ствовали положения об изъятии каких-либо территорий из сферы его террито­риального действия. Поскольку действие Договора распространялось на всю территорию РСФСР (в том числе Туркестанскую АССР), то он также продол­жал распространять свое действие в отношении образованных на территории советской Средней Азии и постепенно приобретших статус союзных респуб­лик Казахской ССР, Киргизской ССР, Таджикской ССР, Туркменской ССР и Узбекской ССР. Изменение конституционного статуса части территории госу­дарства-участника договора (автономная область=автономная республи-ка=союзная республика) не может изъять эту территорию из сферы действия договора. Поэтому указанные среднеазиатские республики также становились участниками Договора 1922 г. С учетом изложенных факторов в начале декаб­ря 1991 г. РСФСР, Украина и Республика Беларусь могли заявить (при усло­вии, если такое решение было правомерным) лишь о своем выходе из Догово­ра 1922 г., но и в этом случае на основании принципа правопреемства между­народных договоров Договор об образовании СССР продолжал бы сохранять свою силу в отношении оставшихся участников договора.

Действие Договора об образовании СССР не распространялось только на прибалтийские союзные республики, т.к. они вошли в состав Союза ССР в 1940 г. на основании Конституции СССР, а не путем присоединения к Догово­ру 1922 года.

В начале декабря 1991 г. события развивались следующим образом. По­сле проведенного 1 декабря 1991 г. республиканского референдума о незави-

32


симости Верховный Совет Украины объявил о недействительности и прекра­щении действия в отношении республики Договора 1922 г. и иных конститу­ционных актов Союза ССР. Какие юридические последствия могли наступить для Украины или любой иной союзной республики, которая правомерно при­няла бы решение о денонсации Договора 1922 г.? Согласно нормам междуна­родного права, участник договора, в котором не содержится положений о его денонсации или выходе из него, должен уведомить о своем намерении денон­сировать договор не менее чем за двенадцать месяцев (п.2 ст.56 Венской кон­венции 1969 г.). Само по себе объявление о денонсации договора не приводит к немедленному прекращению действия договора в отношении денонсирую­щего государства. Из этого следует, что Украина или любая другая союзная республика (т.е. вскоре РСФСР и Белоруссия), заявившие о денонсации Дого­вора 1922 г., в течение последующих 12 месяцев (или до момента прекращения действия договора) оставались бы участниками Договора. Как следствие - в течение этого времени они юридически продолжали бы находиться в составе СССР и статуса независимого государства приобрести не могли.

8 декабря 1991 г. в Беловежской Пуще руководители РСФСР, Украины и Беларуси подписали Соглашение о создании СНГ, в преамбуле которого ука­зывалось: как «государства-учредители» СССР и «подписавшие Союзный До­говор 1922 г.» они «констатируют, что Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование». Утвер­ждение только тремя из всех остальных юридически остающихся участников Договора 1922 года тезиса о прекращении действия договора (т.е. констатация прекращения существования СССР) не выдерживает никакой критики и опро­вергается всем содержанием диссертационного исследования. Эти три респуб­лики могли лишь заявить о своем выходе из Договора 1922 г., пока договор продолжал сохранять силу для других его участников, он оставался дейст­вующим и Союз ССР продолжал существовать. Парадоксально, но в Беловеж­ском соглашении отсутствовало положение о необходимости его ратифика­ции, что являлось грубейшим нарушением республиканского конституционно­го законодательства. Следует констатировать иной факт: вероятно, проект тек-

33


ста Соглашения не был подвергнут не только предварительной юридической экспертизе, но и лингвистической проверке - в оригинальном тексте докумен­та содержатся многочисленные орфографические и смысловая ошибки, кото­рые были исправлены уже при последующем официальном опубликовании.

Беловежское соглашение было ратифицировано 10 декабря 1991 г. Вер­ховными Советами Украины (единогласно, с 12 оговорками), Республики Бе­ларусь (при одном голосе против депутата А.Лукашенко) и 12 декабря 1991 г. РСФСР (подавляющим большинством голосов). Верховный Совет РСФСР од­новременно принял постановление о денонсации Договора об образовании СССР. С принятием этих актов со стороны РСФР были нарушены: юридиче­ская сила результатов референдума СССР 17 марта 1991 г., Закон «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР», по­ложения Декларации о государственном суверенитете РСФСР. Кроме этого, предмет и цель Соглашения от 8 декабря 1991 г. явно выходили за пределы полномочий Верховного Совета, т.к. вступали в противоречие с важнейшими положениями действовавшей тогда Конституции РСФСР, что диктовало необ­ходимость принятия решения по таким вопросам со стороны только высшего органа государственной власти - Съезда народных депутатов РСФСР.

По своей юридической природе Беловежский документ являлся согла­шением между тремя республиками, юридически продолжавшими оставаться субъектами существующего федеративного государства.

И в декабре 1991 г., и впоследствии утверждалось, что поскольку в До­говоре об образовании СССР не содержалось положений о его денонсации, то и денонсировать его или выйти из этого договора было невозможно в принци­пе. Такая позиция представляется ошибочной. Согласно общему международ­ному праву денонсация или выход из международного договора осуществля­ется в порядке и в сроки, указанные в самом договоре. Договор, который не предусматривает денонсации или выхода из него, не подлежит денонсации и выход из него не допускается, если только: не установлено, что участники на­меревались допустить возможность денонсации или выхода (п. 1«а»   ст. 56

Венской конвенции 1969 г.). По Договору 1922 г. его участники не только на-

34


меревались допустить, но и прямо устанавливали право республик на свобод­ный выход из Союза, а значит и выход из договора. Следовательно, денонси­ровать Договор 1922 г. союзные республики все-таки могли, но при условии, если такая денонсация являлась правомерной.

В отечественной и зарубежной правовой доктрине не существует едино­го мнения или подхода относительно проблемы - с какого момента произошло прекращение существования СССР de jure как федеративного государства и субъекта международного права ? Констатирующие мнения авторов (по су­ществу презумпции, без проведения серьезного правового исследования и обоснования) сводятся к следующим концепциям:

  1. 8-21 декабря 1991 г. (большинство авторов), в результате подписания Бело­вежского документа и Алма-Атинских соглашений; однако при этом не рас­сматривается вопрос о правомерности принятия каждого из указанных актов и их правовых последствиях;
  2. 8 декабря 1991 г. (определенная часть правоведов), с даты подписания Бело­вежского соглашения1;

-12 декабря 1991 г. (отдельные исследователи), по дате последней ратифика­ции Соглашения о создании СНГ республиками, первоначально подписавших Беловежский документ2;

-  26 декабря 1991 г. (по мнению некоторых авторов), с момента принятия Со­

ветом Республик Верховного Совета СССР декларации о прекращении суще­

ствования СССР3.

Анализ проведенных в исследовании корреспондирующих юридических норм не позволяет согласиться ни с одной из указанных концепций.

1 Пустогаров В.В. СНГ-международная региональная организация //Российский ежегодник международного права. 1992. СПб., 1993. С.39 ; Харченко В.В. Правовое закрепление раздела собственности бывшего Союза ССР за рубежом между государствами-преемниками //Российский ежегодник международного права. 1996-1997. СПб., 1998. С.89 ; Воронцова Н.А. Правовые основы становления и функционирования межгосударст­венного механизма интеграционных процессов в Евразийском экономическом сообществе. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. М., 2004. С.80-81 ; Ковешников Е.М., Марченко М.Н., Стешенко Л. А. Конституционное право стран Содружества Независимых Государств. М., 1999. С.3-4 и др.

2 Тимченко Л. Д. Проблема правопреемства государств в современном международном праве и Украина

//Российский ежегодник международного права. 2000. СПб., 2001. С.296.

3 Международное право. Учебник. Отв. ред. Кузнецов В.И., Тузмухамедов Б.Р. М., 2007. С.921.

35


Правомерное прекращение существования Союза ССР было возможным в результате выхода из него всех союзных республик в установленном консти­туционном законодательстве порядке (чего не было соблюдено ни одной рес­публикой) либо в результате прекращения действия Договора об образовании СССР 1922 г. в качестве международно-правового соглашения. Согласно об­щепризнанной норме международного права (ранее обычного, а ныне конвен­ционного характера), прекращение или отмена договора может иметь место в любое время с согласия всех его участников (п.«Ь» ст. 54 Венской конвенции 1969 г.). Причем форма соглашения о прекращении договора может отличать­ся от формы отменяемого договора, главное требование при этом, как отмеча­лось в Комиссии международного права - это «наличие общего согласия всех участников договора на его отмену»1.

21 декабря 1991 г. в Алма-Ате главами 11 бывших союзных республик был подписан Протокол к Соглашению о создании СНГ от 8 декабря 1991 г., со­гласно которому все эти государства «на равноправных началах... образуют СНГ». Устанавливалось, что Протокол является составной частью Соглашения

0 создании СНГ (п.4), а Соглашение вступает в силу для каждой из сторон с

момента его ратификации (п.2). Таким образом, текст единого документа со­

ставляют Соглашение от 8 декабря и Протокол от 21 декабря 1991 г., которые

в таком виде и подлежали ратификации. Одновременно всеми государствами

была подписана и Алма-Атинская Декларация, в которой провозглашалось: «С

образованием Содружества Независимых Государств Союз Советских Социа­

листических Республик прекращает свое существование». По существу (и в

такой форме) все участники Договора об образовании СССР 1922 г. приняли

правомерное решение о прекращении действия этого договора. Приходится

констатировать отличительную особенность актов об образовании и прекра­

щении существования советского государства: содержание Договора 1922 г.

носило конституционный характер, а в Алма-Атинских соглашениях одновре­

менно провозглашалось о прекращении существования Союза ССР и образо-

1   Доклады Комиссии международного права. 1966. С.287 : См. также: Талалаев А.Н. Венская конвенция о

праве международных договоров. Комментарий. М., 1997. С. 154.

36


вании нового межгосударственного объединения. Поскольку и в Протоколе, и в Соглашении отсутствовали положения о порядке вступления их в силу (об­мен или депонирование ратификационных грамот, конкретная дата и т.п.), то они вступали в силу с момента подписания их участниками. В результате за­ключения указанных соглашений наступали следующие правовые последствия

  1. Союз ССР как федеративное государство и субъект международного права юридически прекратил свое существование 21 декабря 1991 г. в результате за­ключения всеми бывшими союзными республиками (кроме Грузии) Алма-Атинских соглашений. Принятие либо ратификация иных актов (8 декабря, 12 декабря или 26 декабря 1991 г.) выходило за рамки конституционных полно­мочий принимающих их органов и не могло повлечь юридических последст­вий.
  2. С этого же момента все бывшие союзные республики правомерно приобре­ли статус независимых государств. Принятие почти всеми союзными респуб­ликами (кроме РСФСР) деклараций о государственной независимости не мог­ло иметь юридических последствий, т.к. вступало в противоречие с действо­вавшими тогда конституционными нормами (в.т.ч. результатами референдума СССР 17 марта 1991 г. и «Законом о выходе»). В случае принятия в односто­роннем порядке правомерного решения о денонсации Договора 1922 г. (на­пример, РСФСР, Украина, Беларусь) юридические последствия, т.е. приобре­тение статуса независимого государства, могли наступить только по прошест­вии 12 месяцев.
  3. Все отношения между союзными республиками в период их юридического нахождения в составе федеративного государства подпадали под действие внутригосударственного права. Любые подписываемые между ними соглаше­ния, в том числе по проблемам правопреемства государств, подлежали разре­шению на основе внутреннего права. Лишь после правомерного приобретения республиками статуса независимых государств, начиная с 21 декабря 1991 го­да, отношения между бывшими союзными республиками стали регулировать­ся международно-правовыми нормами.

37


4. По своей юридической природе Содружество Независимых Государств в качестве международно-правового объединения, образованного самостоятель­ными независимыми государствами, возникло 21 декабря 1921 года. В период с 8 по 21 декабря 1991 г. СНГ являлось межреспубликанским образованием, а подписание Соглашения от 8 декабря 1991 г. и его ратификация со стороны РСФСР и Беларуси были сопряжены с грубым нарушением действовавшего тогда союзно-республиканского конституционного законодательства.

В заключение освещения данного вопроса и в связи с отсутствием офи­циально опубликованных достоверных сведений на этот счет следует указать о сроках и полноте ратификации бывшими союзными республиками (кроме РСФСР, Украины и Беларуси) актов о прекращении существования СССР и одновременно учредительных документов СНГ. В полном объеме и оба доку­мента (и Соглашение от 8 декабря 1991 г., и Протокол к нему от 21 декабря 1991 г.) ратифицировали только два государства: Казахстан - 23 декабря 1991 г. и Узбекистан - 4 января 1992 г. Только Соглашение ратифицировали пар­ламенты Армении (18 февраля 1992 г.) и Молдовы (8 апреля 1994 г.), а только Протокол к Соглашению был ратифицирован Туркменистаном (26 декабря 1991 г.), Кыргызстаном (6 марта 1992 г.), Таджикистаном (26 июня 1993 г.)1. Лидеры государств Республики Азербайджан (21 декабря 1991 г. и вновь 24 сентября 1993 г.) и Грузии (9 декабря 1993 г.) лишь подписали Протокол к Соглашению от 8 декабря 1991 г., однако парламенты этих государств никаких решений о ратификации указанных документов не принимали2. Из этого сле­дует, что парламент Азербайджана так и не принимал решения о выходе из Договора об образовании СССР (в отличие от Грузии, которая денонсировала Договор 1922 г. решением парламента в марте 1990 г.).

В главе третьей «Международно-правовые проблемы правопреемст­ва бывшего СССР» подвергнуты исследованию теоретико-правовые пробле­мы и основные термины правопреемства государств применительно к пробле-

Материалы Депозитария документов правового департамента Исполнительного комитета СНГ в Минске (подлинники ратификационных грамот либо сообщения о выполнении внутригосударственных процедур ра­тификации). 2 Там же (подлинники подписанного Протокола, ратификационный акт отсутствует).

38


мам правопреемства бывшего Союза ССР, международно-правовые нормы и практика правопреемства государствами СНГ в отношении международных договоров СССР, проблемы правопреемства государственной собственности и внешнего государственного долга, правопреемство государственных архивов бывшего СССР.

На основе содержания и выводов предыдущих глав исследования право­вому анализу и обоснованию позиции автора подлежат следующие основные проблемы:

  1. установление даты правопреемства государств, т.е. момента перехода прав и обязанностей государства-предшественника, СССР, к его государствам-преемникам, союзным республикам: является ли такой момент общим для всех бывших союзных республик или он различен с момента принятия ими актов о государственной независимости или решения о выходе из состава СССР;
  2. определение категории правопреемства государств: произошел ли распад государства с образованием на его территории нескольких независимых госу­дарств или отделение частей государства (союзных республик) с образованием независимых государств, когда государство-предшественник продолжает су­ществовать под другим наименованием. Это необходимо, прежде всего, для анализа концепции «Российская Федерация - государство-продолжатель СССР», а также правопреемства в отношении международных договоров, т.к. положения Венской конвенции 1978 г. для этих случаев различны;

-   решение проблемы применимости норм: международно-правовых либо

внутригосударственных в отношении конкретных областей (правовой мате­

рии) правопреемства, решения по которым принимались до наступления собы­

тия правопреемства государств. Среди таких областей это правопреемство

территории, государственных долгов и внешних активов бывшего СССР.

В порядке уяснения терминологической точности следует остановиться на понятиях «государство-преемник» и «новое независимое государство». На территории бывшего Советского Союза возникли новые «государства-преемники» (что и закреплено во многих соглашениях в рамках СНГ) и к ним

могут быть применимы соответствующие положения Конвенций 1978 и 1983

39


гг. (т.е. принцип сохранения обязательств в силе ipso jure), тогда как при пра­вопреемстве в случае возникновения «нового независимого государства» в ре­зультате деколонизации применяется принцип tabula rasa.

Одним из базовых конвенционных терминов является «момент право­преемства государств». В постатейных комментариях Комиссии международ­ного права ООН к проектам конвенций разъяснений содержания этого термина не содержится. Представляется, что момент правопреемства государств - это своеобразное status quo, фиксация прав и обязательств государства-предшественника в отношении предметов (материи) правопреемства на опре­деленную дату, после которой они в этом зафиксированном положении под­лежат переходу к государству-преемнику. Термин «момент правопреемства государств» можно сформулировать как «дата правомерного наступления со­бытия, порождающего правопреемство государств». Иными словами, это да­та/момент правомерного наступления юридически значимого факта, порож­дающего событие правопреемства государств. Словосочетание «дата право­мерного...» выделено потому, что провозглашаемые, но неправомерные со­бытия (таковые накануне распада Союза ССР в 1990-1991 гг. были не единич­ными) не влекут за собой международно-правовых последствий и не порож­дают события правопреемства государств.

Подводя итог анализу базовых положений Венских конвенций 1978 и 1983 гг. и международно-правовой доктрины о правопреемстве государств от­носительно темы исследования, можно сделать следующие выводы. Примени­тельно к правопреемству бывшего Союза ССР имела место категория разде­ления государства с прекращением существования государства-предшественника и образования на его территории государств-преемников; общим моментом правопреемства государств является 21 декабря 1991 г., а в отношении его внешнего государственного долга и активов - 1 декабря 1991 года. Применительно к прибалтийским республикам имела место категория отделения от государства-предшественника части его территории с образова­нием на ней государств-преемников, моментом правопреемства государств в

данном случае является 6 сентября 1991 года. По существующему на эти даты

40


состоянию конкретных предметов правопреемства права и обязательства бывшего Советского Союза как государства-предшественника подлежали пе­реходу к его государствам-преемникам применительно к территориям бывших союзных республик.

Правопреемство международных договоров СССР его государствами-преемниками имеет заметные отличия от установившейся на протяжении XX века практики и международно-правовых обычаев. Так, после распада слож­ных государственных образований Норвежско-Шведской унии (1905 г.), Авст­ро-Венгерской монархии (1918 г.), Объединенной Арабской Республики (1961 г.) разделившиеся государства заявляли, как общее правило, о сохранении в отношении них юридической силы договоров, заключенных в период сущест­вования союзного государства. При разработке проекта статей Конвенции 1978 г. Комиссия международного права пришла к выводу, что хотя имеется некоторое различие в практике государств, эта практика является достаточно постоянной, чтобы обосновать наличие правовой нормы обычного характера следующего содержания: договоры, действующие на дату распада, должны ос­таваться в силе ipso jure в отношении каждого государства, образовавшегося в результате распада1. Это положение нашло закрепление в ст.34 Венской кон­венции о правопреемстве государств в отношении договоров 1978 г. С учетом положений указанной статьи Конвенции 1978 года и «исходя из действующих обычных норм международного права» государства-преемники югославской (после ее распада в 1991-1992 гг.) и чехословацкой (1993 г.) федераций сдела­ли официальные заявления о сохранении для них в силе всех международных договоров, заключенных федерацией и действовавших на дату их выхода или распада государства-предшественника.

В Соглашении о создании СНГ (ст. 12) и Алма-Атинской декларации от 21 декабря 1991 г. было закреплено, что государства-участники Содружества «гарантируют выполнение обязательств, вытекающих из договоров и согла­шений бывшего Союза ССР». Следовательно, констатируя факт прекращения

Ежегодник Комиссии международного права. 1974.Том II, часть первая. Нью-Йорк, 1975. С.325-326.

41


существования Союза ССР, его государства-преемники (в лице государств-участников СНГ) одновременно гарантировали сохранение в силе заключен­ных СССР договоров. Главами государств СНГ 6 июля 1992 г. был подписан Меморандум о взаимопонимании по вопросу правопреемства в отношении до­говоров бывшего Союза ССР, представляющих взаимный интерес. В Мемо­рандуме в отношении многосторонних договоров СССР уже устанавливалось, что «...вопрос об участии в этих договорах решается...каждым государством-участником Содружества самостоятельно, в зависимости от специфики каждо­го конкретного случая» и содержания конкретного договора (п.1). Характерно, что ни в данном Меморандуме, ни в каких-либо иных соответствующих актах СНГ Венская конвенция 1978 г. даже не упоминается. От закрепленного в Со­глашении о создании СНГ и Алма-Атинской декларации от 21 декабря 1991 г. принципа выполнения всех обязательств по договорам СССР всеми государст­вами-преемниками государства-участники СНГ перешли к реализации кон­цепции решения вопроса о судьбе договоров СССР каждой стороной в отдель­ности, причем уже не в общем порядке правопреемства.

Правопреемство договоров наиболее полно и последовательно было осуществлено Россией. В ноте МИД РФ главам дипломатических представи­тельств в Москве от 13 января 1992 г. сообщалось, что «Российская Федерация продолжает осуществлять права и выполнять обязательства, вытекающие из международных договоров, заключенных СССР» и была выражена просьба «рассматривать Российскую Федерацию в качестве Стороны всех действую­щих международных договоров вместо Союза ССР». Вместе с тем необходи­мо отметить, что Россия не может быть стороной всех договоров бывшего СССР по объективным обстоятельствам. Например, договоры о границах и режимах границы, заключенные СССР с Польшей, Ираном, Китаем (на сред­неазиатском участке) в настоящее время затрагивают территорию не Россий­ской Федерации, а сопредельных государств-участников СНГ. В этой связи фразу указанной ноты МИД России «рассматривать Россию стороной всех до­говоров   СССР»   юридически   корректнее      было   бы   закончить   словами

«...применительно к территории Российской Федерации».

42


Относительно участия Украины и Белоруссии в многосторонних между­народных договорах бывшего СССР вопросов не возникло - будучи членами ООН, они заключали их наряду с СССР и, соответственно, уже являлись их участниками. Что касается остальных государств СНГ, то они становились участниками таких многосторонних договоров главным образом путем при­соединения, а не на основании уведомлений о правопреемстве. Об этом можно судить, например, по статусу многосторонних договоров, депозитарием кото­рых является Генеральный Секретарь ООН: Российская Федерация, Белорус­сия и Украина значатся участниками договоров с даты их заключения СССР, Белорусской ССР и Украинской ССР соответственно, а остальные государства СНГ не в порядке и с момента правопреемства (как, например, Чехия и Слова­кия, все государства-преемники бывшей СФРЮ), а с даты присоединения к договорам каждым государством в отдельности1, при этом они и не упомина­ются в общем списке государств-преемников. Более того, в доктрине некото­рых государств Содружества высказываются своеобразные взгляды о том, что «каждое из государств СНГ индивидуально» решает вопрос об участии в дого­ворах СССР как «новое независимое государство» на основании ст. 17 Конвен­ции2. Абсурдность отнесения события правопреемства бывшего СССР к кате­гории образования новых независимых государств в результате деколонизации вызывает самые решительные возражения.

Пожалуй, единственным исключением из этой общей практики является факт участия в Женевских конвенциях о защите жертв войны 1949 г. и Допол­нительных протоколах к ним 1977 г. Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана и Туркменистана в порядке правопреемства. Вместе с тем согласно справоч­ным сведениям Международного Комитета Красного Креста1 в поступивших правительству Швейцарии меморандумах о правопреемстве указанные рес­публики значатся в качестве государств, не сделавших никаких оговорок к

1 См., например, Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах 1966 г., Венские

конвенции о дипломатических и консульских сношениях 1961 и 1963 гг. , Венская конвенция о праве между­

народных договоров 1969 г. и т.д.

2 Хакимов Р.Т. Международно-правовые вопросы признания и правопреемства Республики Узбекистан. Авто­

реферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Кафедра международного

права Университета мировой экономики и дипломатии. Ташкент, 1995. С. 12.

1   Знакомьтесь - МККК. Женева, МККК. 2000. С.50.

43


Женевским конвенциям 1949 г. и Протоколу I 1977 г. Однако согласно уста­новившейся межгосударственной практике правопреемства международных договоров2 в случае отсутствия в уведомлениях о правопреемстве Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана и Туркмении каких-либо специальных указаний в отношении оговорок, то все сделанные СССР оговорки к Женевским конвен­циям 1949 г. и Протоколу I 1977 г. для них остаются в силе.

Кроме этого, некоторые государства Содружества не являются участни­ками целого ряда заключенных СССР общих многосторонних договоров, представляющих значительный интерес для международного сообщества в це­лом и закрепляющих, в том числе, общепризнанные принципы и нормы меж­дународного права. Таким образом, процесс правопреемства в отношении многосторонних договоров бывшего СССР имеет заметные отличия от сло­жившейся практики правопреемства государств, решался каждым государст­вом СНГ (кроме России, Украины и Беларуси) по собственному усмотрению и в ряде случаев без учета соответствующих международно-правовых норм обычного характера и положений Венской конвенции 1978 года. По существу этот процесс оказался аналогичным порядку правопреемства договоров новым независимым государством в результате деколонизации, а не категории право­преемства при разделении государства.

Проблемы правопреемства государственной собственности и государст­венного долга бывшего СССР в исследовании рассматриваются не отдельно, а в одном разделе и едином контексте, т.к. согласно заключенным соглашениям и практике правопреемства государств СНГ по данным вопросам был установ­лен принцип их взаимозависимости и взаимосвязанности.

Первым актом, затрагивающим вопросы внешнего советского долга, яв­ляется Меморандум о взаимопонимании относительно долга иностранным кредиторам Союза ССР и его правопреемников от 28 октября 1991 г., подпи­санный в Москве заместителями министров финансов 7 ведущих западных го-

2 См.: Ежегодник Комиссии международного права. 1974. Том II, часть первая. ООН. Нью-Йорк, 1975. С.272-277.

44


сударств и главами правительств восьми1 бывших союзных республик2. В Ме­морандуме устанавливался принцип «солидарной ответственности за долг», западные государства-кредиторы также предусматривали „проведение переговоров и заключение соглашения об участии в погашении долга на солидарной основе с Латвией, Литвой и Эстонией" (ст.З). 4 декабря 1991 г. представители правительств 8 бывших союзных республик3 и СССР заключи­ли путем подписания Договор о правопреемстве в отношении внешнего госу­дарственного долга и активов Союза ССР. Договором определено, что «госу­дарственный внешний долг СССР означает любое финансовое обязательство, взятое СССР... в отношении другого государства, международной организации или любого иного иностранного кредитора». Для целей Договора дается опре­деление активам СССР - «недвижимая и движимая государственная собствен­ность СССР за пределами его территории, золотовалютные фонды и резервы СССР, инвестиции за рубежом, любые финансовые обязательства в отношении СССР».

Одно из ключевых положений Договора от 4.12.1991 г. устанавливалось в статье 3: отменялся принцип солидарной ответственности, закреплялся осно­вополагающий принцип - право каждой стороны на получение причитающей­ся части Активов находится в прямой зависимости от выполнения обязанно­сти своевременного погашения своей части Долга, а также устанавливались доли сторон, равные для Долга и Активов по состоянию на 1 декабря 1991 г. Представляется, что причина движущего мотива подписания данного акта рас­крывается в ст.5: стороны отказались нести ответственность «по обязательст­вам СССР в случае их оформления после подписания настоящего Договора».

1 Меморандум подписали Армения, Беларусь, Казахская ССР, Кыргызстан, Молдова, РСФСР, Таджикистан и

Туркмения //Шохин А.Н. Внешний долг России. М., 1997. С.109.

2 В ходе переговоров 27-28 октября 1991 г. представитель Грузии пытался отказаться от участия своей рес­

публики в погашении финансовых обязательств СССР, представитель Молдавии настаивал на разделении

внешнего долга СССР, а премьер-министр Украины В.Фокин неоднократно «по политическим мотивам поры­

вался покинуть заседание».//Известия. 1991. 28,29 октября.

3 Армения, Беларусь, Грузия, Казахская ССР, Кыргызстан, РСФСР, Таджикистан, Украина. Под Договором

были перечислены и оставлены места для подписания всеми 15 бывшими союзными республиками и он был

составлен «на русском языке в 16 аутентичных экземплярах» //Материалы правового департамента Исполни­

тельного комитета СНГ.

45


Что касается внешнего долга СССР по состоянию на 1 декабря 1991 г., то его точная сумма официально никогда не была опубликована. В соответст­вии с Протоколом к Договору от 4.12.1991 г. сумма Долга на 1 ноября 1991 г. исчислялась в 81 млрд. долларов США. По данным Счетной Палаты РФ (со ссылкой на «Внешэкономбанк СССР»), внешняя задолженность бывшего СССР на конец 1991 г. составляла 96,6 млрд. долларов США1. Активы СССР главным образом формировались за счет недвижимости за рубежом и задол­женностей иностранных государств Союзу ССР. По предварительным данным Внешэкономбанка СССР, долги Советскому Союзу формально выглядели внушительно - 92,37 млрд. переводных рублей 2 (по курсу рубля к доллару США 1:0,6), но в основном они представляли собой «безнадежную задолжен­ность» развивающихся государств - 44,431 млрд. рублей и социалистических стран - 47,941 млрд. рублей. В целях практического решения вопросов право­преемства в отношении государственной собственности и государственного долга бывшего СССР в рамках СНГ был заключен целый ряд договоров: Со­глашение о собственности бывшего Союза ССР за рубежом от 30 декабря 1991 г.; Соглашение о дополнениях к Договору о правопреемстве в отношении внешнего государственного долга и активов Союза ССР от 13 марта 1992 г.; Соглашение по разделу активов и пассивов бывшего Госбанка СССР между центральными банками государств-участников Содружества Независимых Го­сударств от 20 марта 1992 г.; Соглашение о распределении всей собственности бывшего Союза ССР за рубежом от 6 июля 1992 года. В указанных соглаше­ниях подтверждались и развивались положения Договора от 4 декабря 1991 г., а также значительно расширялся список подлежащего разделу видов недви­жимого имущества СССР за рубежом.

Деятельность Межгосударственного совета по наблюдению за обслужи­ванием долга оказалась безрезультатной. Согласно документально подтвер-

1  Документ Счетной Палаты РФ № 01-1292/05-2 в адрес Государственной Думы РФ от 29 сентября 2004 г.

//Государственная Дума ФС РФ. Вх.№ 1.1-7811 от 30 сентября2004 г.

2  Из материалов дела Исполнительного Секретариата СНГ «Документы по общим вопросам правопреемства в

отношении договоров, представляющих взаимный интерес, государственной собственности, государственных

архивов, долгов и активов бывшего Союза ССР. Приняты на заседаниях Совета глав государств и Совета глав

правительств Содружества Независимых Государств в 1992-1995 годах».

46


жденным данным, за весь рассматриваемый период ни одно из государств Со­дружества, за исключением Российской Федерации, не перечислило на свой спецсчет во Внешэкономбанке ни одного цента для погашения своей части во внешней задолженности СССР. В условиях сложившихся обстоятельств гла­вы государств СНГ подписали в Бишкеке 9 октября 1992 г. решение, согласно которому «вопросы, связанные с правопреемством в отношении долгов и ак­тивов бывшего Союза ССР, решать на двусторонней основе». В основе таких двусторонних соглашений подразумевался принцип «нулевого варианта рас­четов», означавший отказ государства-контрагента России от права на свою часть собственности СССР за рубежом взамен на погашение Россией причи­тающейся этому государству доли во внешнем долге Союза ССР. В 1993-1994 гг. Российская Федерация подписала такие соглашения со всеми государства­ми СНГ. Их тексты, кроме некоторых изменений в соглашении с Украиной, являются полностью идентичными, в преамбуле перечислялись все заключен­ные договоры и соглашения в отношении правопреемства внешнего долга и активов бывшего СССР, соглашения подлежали ратификации сторонами. К настоящему времени все подписанные двусторонние соглашения, за исключе­нием Украины, вступили в силу (последнее такое соглашение после ратифи­кации его Грузией вступило в силу в 2001 г.). Таким образом, отношения между Российской Федерацией и всеми государствами-участниками СНГ, кроме Украины, в вопросах правопреемства зарубежных активов и внешнего государственного долга бывшего Союза ССР являются полностью урегулиро­ванными.

Аналогичное соглашение было подписано между Россией и Украиной 9 декабря 1994 г., которое Верховная Рада Украины не ратифицировала до на­стоящего времени. МИД Украины направил во многие государств мира т.н. «блокирующие ноты» и судебные иски в Великобритании и Дании с притяза­ниями на часть зарубежной собственности бывшего СССР. В условиях отсут­ствия решения об отзыве своей подписи под Соглашением от 9 декабря 1994 г. указанные действия Украины фактически «опрокидывают» подписанные со­глашения и нарушают общепризнанные положения права международных до-

47


говоров (до ратификации не совершать действий, которые бы лишали договор объекта и цели, ст. 18 Венской конвенции 1969 г.). Российская сторона про­должает оплачивать в полном объеме украинскую часть внешнего долга СССР: по данным Внешэкономбанка СССР на 1 января 2003 г. эта сумма со-ставляля 4,63 млрд. долларов США (без учета других форм регулирования, в т.ч. товарными поставками). В целом следует отметить искусность и скрупу­лезность украинской стороны в отстаивании своих формальных прав, чего нельзя сказать о проявлении ею такого же подхода к выполнению своих кор­респондирующих обязанностей по имеющимся соглашениям и договоренно­стям. Существующая проблема по данному вопросу в российско-украинских отношениях еще ждет своего разрешения.

Правопреемство иных видов государственной собственности и внутрен­него долга бывшего Союза ССР было определено в Соглашении о взаимном признании прав и регулировании отношений собственности от 9 октября 1992 года, которое в разное время было подписано всеми государствами СНГ, кро­ме Азербайджана и Украины. С последней Россия подписала аналогичное дву­стороннее соглашение 15 января 1993 года.

Правопреемство государственных архивов, как следует из истории межгосударственных отношений и научных исследований по данной теме, является наиболее сложной и запутанной из всех проблем правопреемства государств. Исторически межгосударственные договоры, включающие по­ложения об архивах, берут свое начало с эпохи средневековья: Туринский договор 1601 г. (между Францией и Савойей), Версальский договор 1769 г. (между Францией и Австрией о взаимной передачи архивов уступленных территорий), Конвенция об уступке территории 1867 г. (о передаче Соеди­ненным Штатам Аляски и имеющихся там архивов) и т.д. В целом госу­дарственные архивы могут рассматриваться как часть движимой государст­венной собственности, однако они представляют собой весьма особый слу­чай в контексте правопреемства государств.

48


В Венской конвенции 1983 г. государственные архивы означают «со­вокупность документов любой давности и рода, произведенных или приоб­ретенных государством-предшественником в ходе его деятельности»; это определение не имеет окончательной формы и является функциональным (для целей Конвенции). В целом содержание термина-понятия «архивы» от­носится к категории необычайно емких определений. Государственные ар­хивы подразделяются на две основные категории - исторические (представ­ляющие исторический и культурный интерес материалы и памятники) и ад­министративные (любые документы центральных и местных публичных ад­министративных органов, связанных с управлением территорией) архивы. Кроме этого существует проблема связи между этими архивами и террито­рией, затронутой правопреемством государств. Применительно к данному случаю выделяют два принципа: «территориального происхождения» архи­вов (созданные исключительно данной территорией или приобретенные ею) и принцип ««территориальной или функциональной связи» архивов (ка­сающихся исключительно или главным образом данной территории). При правопреемстве государственных архивов также сложился «принцип цело­стности архивов». Центральные архивы разделившегося государства рас­пределялись между государствами-преемниками только в том случае, если они были делимы, т.е. это не приводило к нарушению целостности фондов.

Однако даже специалистам по архивному делу порой достаточно сложно прийти к единому мнению относительно применения того или иного принципа правопреемства государственных архивов. Пожалуй, самым ярким примером этому является случай с распадом Австро-Венгерской монархией на Австрию, Венгрию, Королевство сербов, хорватов и словенцев, Румынию, Чехословакию и передачу территорий к Италии и Польше. Несмотря на многочисленные за­ключенные соглашения, этот сложный спор о разделении архивов не был уре­гулирован не только к моменту подписания Венской конвенции 1983 г., но и остается таковым вплоть до сегодняшнего дня1. После распада СФРЮ пробле-

1 По свидетельству ответственных сотрудников по правовым вопросам посольства Австрии в Москве.

49


ма разделения ее архивов (главным образом административных) между госу­дарствами-преемниками также не разрешена до настоящего времени. Редким исключением является прецедент «бархатного правопреемства» бывшей Чехо­словакии, где все архивы были разделены по принципу территориального на­хождения. Из всех областей правопреемства государств именно преемство го­сударственных архивов является наиболее сложной, запутанной и труднораз­решимой проблемой, сопряженной с многолетними спорами и претензиями между государствами-преемниками. И главным образом это связано с разде­лением исторических архивов или проблемы их целостности, т.к. неделимые административные фонды в настоящее время легко можно копировать.

На фоне изложенного остается лишь констатировать, что, казалось бы, самый трудный вопрос о правопреемстве архивов государствами-преемниками бывшего СССР на удивление был урегулирован достаточно бы­стро и полностью. Это стало возможным благодаря заключению в рамках СНГ базового Соглашения о правопреемстве в отношении государственных архи­вов бывшего Союза ССР от 6 июля 1992 г. и двусторонних договоров между Российской Федерацией со всеми бывшими союзными республиками. По Со­глашению от 6.07.1992 г. в целях избежания возможных споров и претензий стороны обязались: 1.Исходя из принципа целостности и неделимости фондов, образовавшихся в результате деятельности высших государственных структур бывших Российской Империи и Союза ССР, которые хранятся в государствен­ных архивах, находящимися за пределами их территорий, не претендовать на право владения этими комплексами документальных материалов. 2.Взаимно признать осуществленный в соответствии с их национальным законодательст­вом переход под их юрисдикцию государственных архивов и других архивов союзного уровня, включая государственные отраслевые архивные фонды бывшего Союза ССР, находящихся на их территории.

На постсоветском пространстве имеются единичные случаи постановки вопроса о т.н. «перемещенных архивах». Так, в Федеральную архивную служ­бу Российской Федерации обращались   архивные ведомства прибалтийских

государств с запросом о возвращении им архивных материалов КГБ этих рес-

50


публик, частично вывезенных в КГБ СССР в конце 80-х годов. Архивное ве­домство Узбекистана обращалось с аналогичным запросом в отношении след­ственных материалов МВД СССР по т.н. «хлопковому делу» 80-х годов. Од­нако эти обращения не могли быть удовлетворены в силу положений дейст­вующих двусторонних соглашений: могут запрашиваться только те материа­лы, которые «не содержат ... государственной тайны или сведений, не подле­жащих опубликованию» (ст.З типовых двусторонних соглашений).

В рамках СНГ сотрудничество в области архивного дела главным образом строится на базе двусторонних межгосударственных соглашений, заключае­мых между архивными ведомствами сторон. Российская Федерация в разное время подписала такие типовые соглашения со всеми государствами бывшего СССР, включая прибалтийские республики. Таким образом, проблема право­преемства государственных архивов в отношениях между государствами-преемниками бывшего СССР не породила никаких споров или претензий и яв­ляется полностью урегулированной.

В главе четвертой исследования «Правопреемство государств в облас­тях, не урегулированных международным правом» анализируются теоре­тические аспекты правопреемства государств в некодифицированных областях и концепция «Российская Федерация как государство-продолжатель СССР».

В Венских конвенциях 1978 и 1983 гг. кодифицированы нормы о право­преемстве государств в конкретных областях: в отношении договоров, госу­дарственной собственности, государственных архивов и государственных дол­гов. А существуют ли иные сферы, т.е. той правовой материи, в отношении ко­торой наступают последствия правопреемства ?

Правопреемство государств в отношении членства в международных ор­ганизациях фактически существует, но при этом устойчивая и единообразная практика, а тем более нормы общего международного права, отсутствуют. В рамках ООН, например, Индия продолжила членство в Организации, а отде­лившийся от нее Пакистан проходил процедуру приема, после выхода из со­става ОАР Сирии она продолжили членство в ООН, однако после разделения

федерации Мали на Сенегал и Республику Мали они принимались в качестве

51


новых членов Организации, то же самое произошло после разделения ЧССР на Чехию и Словакию. После прекращения существования СССР одно из госу­дарств-преемников, Российская Федерация, продолжила его членство в систе­ме органов ООН, а остальные бывшие союзные республики, кроме Беларуси и Украины, вступали в Организацию в качестве ее новых членов. Вместе с тем после выхода из состава СФРЮ четырех республик (они прошли процедуру приема в ООН) ее оставшаяся часть, в то время Федеративная Республика Югославия, с 1992 г. придерживалась позиции «автоматического продолжения членства в ООН», но по решению ГА ООН она была принята в качестве ново­го члена Организации только 1 ноября 2000 г. Практика в этой области спе­циализированных учреждений ООН (МОТ, ИКАО, ВПС, МСЭ, ВОЗ,) не­сколько иная. Таким образом, решение по данному вопросу принимаются ка­ждой международной организацией в каждом отдельном случае. В связи с этим кодификация указанной сферы навряд ли целесообразна и вообще воз­можна.

Каждому государству присущи три основные компонента: население, территория и власть. И поскольку государство-преемник наследует два мате­риальных компонента, население и территорию, то на них также должны рас­пространяться и последствия правопреемства государств. Что касается про­блемы гражданства населения, затронутого правопреемством государств, то уже начиная с конца XIX-го века этот вопрос получил широкое рассмотрение в правовой доктрине1, судебной практике, закрепляется в национальном зако­нодательстве государств-преемников после разделения СФРЮ и ЧССР. Мож­но предположить, что в данной сфере сложилась достаточно устойчивая прак­тика: на смену принципа автоматического гражданства при трансферте терри­тории пришел принцип оптации, но при этом не должно возникать ситуации безгражданства. Комиссия международного права после рассмотрения пяти докладов подготовила в 1999 г. Проект статей о гражданстве физических лиц

1 См.: О'Коннелл Д. Правопреемство государств. М., 1957. С.357 ; Международное публичное право. Учеб­ник. Под ред. БекяшеваК.А. М, 1998. С. 128-130.

52


в связи с правопреемством государств2. В преамбуле Проекта в общем виде презюмируется, что хотя вопросы гражданства в основном регулируется внутренним правом, компетенция государств в данной сфере может осуществ­ляться только в пределах, устанавливаемых международным правом. В ключе­вой статье 1 Проекта излагается главный принцип, из которого вытекают ос­тальные проекты 27-ми статей - признание права на гражданство в конкрет­ном контексте правопреемства государств: «Любое лицо...имеет право на гражданство по крайней мере одного из затрагиваемых государств». Такой принцип был реализован со стороны всех бывших союзных республик, кроме Латвии и Эстонии1.

Правопреемство государств в отношении территории. Территория любо­го государства определяется его границами, которые в большинстве случаев закреплены в международных договорах либо установлены внутренним пра­вом - это т.н. «административные границы» между государством-предшественником и государством-преемником или между государствами-преемниками. В первом случае в международном праве существует общепри­знанное положение о том, что правопреемство государств как таковое не за­трагивает границ, установленных международным договором (ст. 11 Венской конвенции 1978 г. и ст.62 Венской конвенции 1969 г.). Однако не простая си­туация возникает при преемстве границ, установленных внутренним правом государства-предшественника. С такой сложной проблемой, из последних случаев правопреемства государств, столкнулись государства-преемники бывших югославской и советской федераций (вопрос рассмотрен в главе I ис­следования). В итоге при наступлении события правопреемства государств правопреемство в отношении территории фактически существует. Однако ко­дификация данной сферы представляется не целесообразной по следующим основаниям.  1. В общем международном праве уже существует общепризнан-

2 Комиссия международного права. Доклад о работе ее пятьдесят первой сессии (3 мая - 23 июня 1999 года). Генеральная Ассамблея. Официальные отчеты. Пятьдесят четвертая сессия. Дополнение № 10 (А/54/10). Нью-Йорк, 1999

1 Об этом см.: Аксенов А.Б. О гражданстве в связи с правопреемством государств. Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н. Казань, 2005. С. 19.

53


ная норма о том, что правопреемство государств не затрагивает установлен­ных международным договором границ между третьим государством и госу­дарством, затронутым событием правопреемства. 2. Границы между государ­ством-предшественником и государством-преемником (при отделении части территории государства) или между государствами-преемниками (при распаде государства) подлежат установлению только затрагиваемыми правопреемст­вом государствами. Поэтому даже в случае кодификации такие нормы могут носить только общий и неизбежно отсылочный характер.

Вопрос о правопреемстве государств в отношении обычных норм меж­дународного права. Проблема правопреемства международных обычаев в со­временной теории международного права является весьма мало исследованной и единства мнений в ней не наблюдается. Представляется, что подход к дан­ному вопросу должен основываться на теории современного международного права. Международные обычаи являются одним из источников или видов норм международного права, также как и международные договоры. И по­скольку последние являются одним из предметов («правовой материей») пра­вопреемства государств, то таким же предметом, вероятно, могут быть и меж­дународные обычаи. Очевидно, что событие правопреемства государств не за­трагивает императивных норм общего международного права, которые неза­висимо от своей формы (конвенционные или обычные) обязательны для всех государств мирового сообщества1. Указанное также распространяется и на общепризнанные принципы общего международного права (обязательства ег-ga omnes), в том числе обычного происхождения, они обязательны для вы­полнения всеми государствами, включая и государства-преемники. Доказа­тельством этому, в частности, может служить решение Международного Суда ООН от 11 июля 1996 г. по делу «Босния и Герцеговина против Югославии»2. Невыполнение государствами-преемниками таких норм может поставить под

1  Г.И.Тункин отмечал: «... императивные принципы являются обязательными для всякого вновь возникающе­

го государства». //Курс международного права. В 7 тт. Т.1. М., 1989. С. 198 ; также см.: Власова Л.В. Право­

преемство государств в отношении договоров. Минск, 1982. С.61.

2  Application of the Convention on the Prevention and Punishment of the Crime of Genocide (Bosnia and Herzego­

vina v. Yugoslavia). Order of 11 July 1996. // /C/Rep. (1996). Para.23,31.

54


угрозу стабильность межгосударственных отношений и международный пра­вопорядок в целом. Международные обычаи иного характера являются диспо-зитивными (jus dispositivum). Представляется, что государство-преемник при определении своей позиции по данному вопросу может исходить из межгосу­дарственной практики, сложившейся в отношении правопреемства междуна­родных договоров, т.е. на основании принципа tabula rasa или ipso jure. По всей вероятности, к государству-преемнику могут иметь отношение те обычаи, в формировании которых участвовало государство-предшественник либо оно имело практику их применения. В целом же в современном международном праве в отношении правопреемства международных обычаев диспозитивного характера отсутствуют не только нормы, но и сколько-нибудь устойчивая практика, которой могли бы руководствоваться государства-преемники.

С учетом изложенных положений представляется обоснованной поста­новка вопроса о том, что при наступлении события правопреемства государств помимо кодифицированных областей предметами правопреемства также яв­ляются: членство в международных организациях (применительно к государ­ству-преемнику), гражданство населения и территория затрагиваемых пра­вопреемством государств. В указанных областях поведение государства-преемника должно быть основано не на принципе tabula rasa, а с учетом сло­жившейся практики межгосударственных отношений и исходя из имеющихся международно-правовых норм. Событие правопреемства государств не затра­гивает международные обычаи, содержащие императивные нормы и другие общепризнанные обязательства erga omnes (или иначе их «автоматическое правопреемство»); правопреемство в отношении иных обычных норм между­народного права должно осуществляться в соответствии с практикой преемст­ва норм международного договора.

Теоретико-практические вопросы категории «Российская Федерация - госу­дарство-продолжатель СССР». При наступлении события правопреемства государств все страны мира подразделяются на 3 категории: государство-предшественник, государство-преемник и третье государство (не затронутое

55


ситуацией правопреемства). Такая общепризнанная конструкция сложилась в результате длительной практики межгосударственных отношений, получила обоснование в доктрине и закреплена в Венских конвенциях о правопреемстве государств 1978 и 1983 гг. Однако практика правопреемства бывшего Совет­ского Союза имела свои особенности и породила новую категорию.

Вскоре после принятия в декабре 1991 г. Алма-Атинских соглашений о прекращения существования СССР уже к началу 1992 г. в официальных заяв­лениях ряда иностранных государств в отношении Российской Федерации был употреблен термин «государство-продолжатель». Такой статус за Россией в дальнейшем был признан со стороны абсолютного большинства государств мира в форме принятия официальных актов или молчаливого согласия. Кон­цепция «продолжательства» применительно к России оказалась политически целесообразной и удобной в практическом плане, но в доктринальном отно­шении породила целый ряд вопросов.

В международно-правовой литературе термины «продолжательство» и «континуитет» в последнее время нередко употребляются как тождественные понятия, при этом Россия, якобы, является «континуатором» или «осуществ­ляет континуитет» бывшего СССР. Может ли концепция продолжательства проистекать из теории континуитета ? Доктрина континуитета получила с конца XIX века широкое распространение в западной правовой науке и рас­сматривалась в контексте международной правосубъектности государств. Под континуитетом подразумевается тождественность и непрерывность государст­ва как международной личности, когда при неизменности его территории и населения происходила смена власти. В случае «перерыва» международной личности государства или его прекращения как субъекта международного права континуитет исключается. В международно-правовой науке давно сло­жилось убеждение, что континуитет исключает прекращение существования международной правосубъектности государства («непрерывность междуна­родной личности») и правопреемство государств (т.е. правовые последствия

события правопреемства).

56


Констатация факта прекращения существования Союза ССР зафиксиро­вана в многочисленных соглашениях СНГ, распад СССР широко признан международным сообществом, а позиция о прекращении его существования в качестве субъекта международного права доминирует и в отечественной, и западной правовой науке. Статус всех стран-участников СНГ, в т.ч. и Рос­сии, с формулировкой «государства-правопреемники бывшего СССР» был признан и закреплен в целом ряде соглашений. В соответствии с заключен­ными в рамках СНГ соглашениями и фактически на принципах правопреем­ства был осуществлен раздел внутренней государственной собственности бывшего СССР. В этой связи считать «континуитет» и «продолжательство» тождественными понятиями или употреблять в отношении России термин «континуатор» оснований не имеется, доктринальные расхождения по дан­ной проблеме являются непримиримыми. По мнению автора, концепция продолжателъства не укладывается в традиционную теорию правопреем­ства, она является порождением события правопреемства бывшего СССР и должна рассматриваться в качестве новой правовой категории.

Становление и развитие «продолжателъства» схематично происходило следующим образом. Вопрос о заменен Россией членства СССР в системе ор­ганов ООН, в т.ч. в качестве постоянного члена Совета Безопасности, и других международных организациях был решен главами государств СНГ 21 декабря 1991 г. (решений по другим аспектам международных правоотношений быв­шего СССР тогда не принималось). К началу января 1991 г. представительства и учреждения иностранных государств при органах власти бывшего СССР пу­тем официальных уведомлений, минуя порядок переаккредитации, были пре­образованы в их представительства при соответствующих органах власти Рос­сийской Федерации. Аналогичным образом советские представительства в иностранных государствах и при международных организациях были преобра­зованы в российские. МИД России 13 января 992 г. направил главам диплома­тических представительств в Москве ноту, в которой сообщалось, что Россий­ская Федерация продолжает осуществлять права и выполнять обязательства в

57


отношении международных договоров, заключенных Союзом ССР, и соответ­ственно будет выполнять функции депозитария вместо правительства бывшего СССР. Приобретение Россией статуса ядерной державы было осуществлено на основании Лиссабонского протокола от 23 мая 1992 г. и согласно решению глав государств СНГ от 6 июля 1992 г. Главами государств СНГ 9 октября 1992 г. было принято решение «по нулевому варианту расчетов» и вслед за этим заключены соответствующие двусторонние соглашения. 8 февраля 1993 г. принят Указ президента РФ «О государственной собственности бывшего Союза ССР за рубежом», в котором впервые употреблена формулировка «Рос­сийская Федерация, как государство-продолжатель СССР». В совокупности сфера унаследованных прав и обязательств свидетельствовала о качествен­ных, системных изменениях в правовом положении Российской Федерации - к ней перешли практически все правоотношения бывшего СССР с внешним ми­ром. Следует также констатировать, что международно-правовая позиция са­мой России по вопросам правопреемства и соответственно ее статус развива­лись по формуле: государство-правопреемник - государство-правопреемник и государство-продолжатель1 = государство-продолжатель.

Исходя из примера Российской Федерации, содержание «продолжательст-ва» сводится к смене или автоматическому перенесению прав и обязательств государства-предшественника на государство-продолжатель в международных правоотношениях. Это относится к автоматическому преемству членства в международных организациях, участию в многосторонних договорах и выпол­нению функций их депозитария, смене «флага», т.е. наименования государст­ва, дипломатических и иных представительств в иностранных государствах и при международных организациях, приобретению прав и несению обязанно­стей в отношении зарубежной движимой и недвижимой собственности госу­дарства-предшественника. В вопросах правопреемства в отношении иной го­сударственной собственности, государственных архивов и внутреннего долга государства-предшественника  положение   государства-продолжателя  может

1 См.: О международно-правовом статусе России и других государств-участников СНГ как правопреемников СССР //Дипломатический вестник. 1992. №3. С.29.

58


ничем не отличаться от правового статуса остальных государств-преемников. Фактически статус и правовое положение государства-продолжателя во мно­гом схожи с ситуацией государства-предшественника, от которого отделяется часть или части его территории. Принципиальное отличие состоит в том, что в случае государства-продолжателя государство-предшественник признается прекратившим свое существование в качестве субъекта международного пра­ва.

В настоящее время статус Российской Федерации как государства-продолжателя СССР признан международным сообществом в целом - всеми международными организациями и депозитариями международных догово­ров и всеми государствами мира, кроме Австрии (частично) и Украины. Ав­стрия не осуществляет регистрацию прав собственности на советскую не­движимость в своей стране на Российскую Федерацию «впредь до урегули­рования этого вопроса в отношениях между Россией и Украиной». Непри­миримая позиция Украины по данной проблеме остается в формате и кон­тексте решения Совета глав государств СНГ в Киеве от 20 марта 1992 г.: «Признать, что все государства-участники СНГ являются правопреемника­ми прав и обязательств бывшего Союза ССР»1. Украина подавала иски в су­ды Лондона и Копенгагена об оспаривании факта регистрации права собст­венности России на недвижимость бывшего СССР в Великобритании и Да­нии. Городской суд Лондона подтвердил право России на владение такой собственностью (но временно без права распоряжения). Высший суд Коро­левства Дания в 2007 г. иск Украины оставил без удовлетворения, сослав­шись на то, что заявление МИД Дании о признании статуса России как го­сударства-продолжателя СССР является достаточным основанием для изме­нения титула собственника в отношении оспариваемого имущества. Пред­ставляется, что позиция Украины расходится с повсеместной практикой межгосударственных отношений и международных организаций, западно­европейской и российской доктриной международного права.

1 По данному вопросу см. заявление Украины в МАГАТЭ : IAEA. Record of GOV/OR Meeting 784. Para 91.

59


В Заключении подводятся основные итоги диссертационного исследо­вания и указывается, что содержащиеся в нем положения и выводы могут служить основой для дальнейших исследований по раскрываемым в заклю­чении работы конкретным проблемам.

Основные положения диссертационного исследования опубликованы в следующих работах автора:

1.   Монография: «Распад СССР: международно-правовые проблемы». М.,

«Зерцало». 2005. 16 п.л.

  1. Некоторые правовые вопросы заключения Договора о дружбе, сотрудниче­стве и партнерстве между Российской Федерацией и Украиной //Вестник Мо­сковского университета. Серия 11. Право. 1999. № 4. 0,6 п.л.
  2. Договор об образовании СССР 1922 г. - международно-правовое соглаше­ние //Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 2000. № 3. 1,2 п.л.
  3. К вопросу о праве союзных республик на свободный выход из СССР //Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 2000. № 4. 0,6 п.л.
  4. Прекращение существования Союза ССР как субъекта международного права // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 2000. № 5. 1,4 п.л.
  5. On Ukrainian and Belorussian Membership in the United Nations and Entry of the United Nation Charter into Force //Sudebnik/Судебник. London, 2004. Volume 9. Issue 3. 2 п.л.

7.     К истории вопроса о государственной принадлежности Крыма

//Московский журнал международного права. 2004. № 4. 0,7 п.л.

8.   Первоначальное членство в ООН и советские союзные республики

//Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 2005. № 1. 1,4 п.л.

9.0 дате вступления в силу Устава ООН //Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 2005. №2. 1,2 п.л.

10.Образование Содружества Независимых Государств и правопреемство //Международное право. Учебник. Отв. ред. Шестаков Л.Н. (§ 7 гл. 4). М., 2005. 0,2 п.л.

60


11 .Теоретические вопросы правопреемства государств и распад СССР //Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 2006. № 5. 1 п.л.

12. Правопреемство в отношении международных договоров СССР //Вестник

Московского университета. Серия 11. Право. 2006. № 6. 0,9 п.л.

13.     О некодифицированных областях правопреемства                 государств

//Московский журнал международного права. 2006. № 4. 0.75 п.л.

14.  О вступлении в силу учредительных актов СНГ и членстве в Содружестве.

(Выступление на международной конференции, посвященной 100-летию со

дня рождения Г.И.Тункина. Москва, 2006 г.). On Entry into Force of Constitutive

Acts and Membership in the Commonwealth of Independent States

//Sudebnik/Судебник. London, 2006. Volume 11. Issue 3-4. 0,31п.л.

13. Правопреемство государственной собственности и внешнего долга бывше­го Союза ССР //Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 2007. №1. 1,3 п.л.

  1. Международно-правовые последствия практики изменений территорий со­ветских союзных республик //Международное право. International Law. М., 2007. №2. 1,43 п.л.
  2. Теоретични вопроси във връзка с правоприемството на държавите и разпадането на СССР //Международна политика. Книжка втора. Благоевград, 2007 (Издание Юго-западного университета «Неофит Рилски»,Болгария). 1п.л.
  3. Правопреемство государственных архивов и распад СССР //Вестник Мос­ковского университета. Серия 11. Право. 2007. № 3. 0,8 п.л.
  4. Категория «Российская Федерация как государство-продолжатель СССР»: теоретико-практические вопросы //Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 2008. №2. 1,1 п.л.
  5. К вопросу о праве советских союзных республик на самостоятельность в международных отношениях //Конституционное и муниципальное право. 2009. № 7. 0,8 п.л.
  6. Правопреемство государств в областях, не урегулированных международ­ным правом. Тезисы выступления  // 60 лет кафедре   международного права

61


МГЮА им. О.Е.Кутафина. Материалы научно-практической конференции. М., 2009. 0,25 п.л.

  1. Autonomy of Soviet Socialist Republics in International Law //Russian Law: Theory and Practice. M., 2009. № 3. 0,6 п.л.
  2. Руската Федерация — държава продължител на СССР като нова категория на правоприемство между държавите //Международна политика (Издание Юго-Западного университета «Неофит Рилски»). Благоевград (Болгария), 2009. Книжка Трета. 1,1 п.л.

62

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.