WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА




загрузка...
   Добро пожаловать!

Принцип взаимной ответственности государства и личности: теоретико-правовые и прикладные аспекты

Автореферат докторской диссертации по юридическим наукам

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
 

На правах рукописи

Поляков Сергей Борисович

ПРИНЦИП ВЗАИМНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ГОСУДАРСТВА И ЛИЧНОСТИ:

ТЕОРЕТИКО-ПРАВОВЫЕ

И ПРИКЛАДНЫЕ АСПЕКТЫ

Специальность: 12.00.01 – теория и история права и государства;

история учений о праве и государстве

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора юридических наук

Нижний Новгород – 2011


Работа выполнена на кафедре теории и истории государства и права юридического факультета Пермского государственного университета

Официальные оппоненты:      заслуженный деятель науки Российской

Федерации, доктор юридических наук,

профессор Лазарев Валерий Васильевич;

доктор юридических наук, профессор

Толстик Владимир Алексеевич;

доктор юридических наук, профессор

Колоколов Никита Александрович

Ведущая организация:           ГОУ ВПО «Саратовская государственная

академия права»

Защита состоится «____» ноября 2011 года в 9 часов на заседании диссертационного совета Д-203.009.01 при Нижегородской академии МВД России по адресу: 603144, г. Нижний Новгород, Анкудиновское шоссе, д. 3. Зал ученого совета.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Нижегородской академии МВД России.

Автореферат разослан «_____»____________2011 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат юридических наук, доцент                                    М.А. Миловидова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертационного исследования. Эволюция права заключается в ограничении всевластия государства и его институтов. Человеческий разум сформулировал ряд демократических постулатов, содержание которых подчинено именно этой цели. Таковыми являются: подчинение любых должностных лиц в государстве закону; разделение власти для предотвращения сосредоточения ее у одного лица либо органа и пресечения злоупотреблений; судебная защита граждан от должностных лиц. Эти идеи были сведены в теорию правового государства, рассматривающую личность не как объект власти, а как субъект права, гражданина, в отношении которого государство имеет не только права, но обязанности. В утверждение мысли о взаимной ответственности государства и личности заметный вклад внесли российские правоведы конца XIX – начала XX веков.

Несмотря на то, что доктрина общенародного социалистического государства, отмирающего при ожидаемом коммунизме, не допускала прямой постановки проблемы взаимной ответственности государства и личности, советскими юристами на основе гуманистических правовых идей, оберегаемых от прямого сопоставления с «буржуазными» правами человека, исследовались вопросы защиты прав личности от злоупотреблений государственной власти в административной деятельности, возмещения ущерба, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности. Эти исследования, готовившие перелом в общественном сознании нашей страны в 80-е годы ХХ века, при изменении государственного строя в начале его 90-х годов послужили катализатором процесса становления институтов защиты прав человека от неправомерной деятельности органов и должностных лиц органов государственной власти и местного самоуправления.

Принцип ответственности государства перед личностью, хотя и не в буквально такой формулировке, нашел свое выражение в статьях 2, 18, 45, 46, 52, 53, 55 Конституции Российской Федерации. Эти положения развиты в отраслевом законодательстве. Сложилась система судебного обжалования практически всех действий (бездействия) государственных органов и должностных лиц. Приняты и реализуются материальные правовые нормы о возмещении вреда личности, причиненного административной и уголовно-процессуальной деятельностью органов государства. Однако в существующих правовых формах в России принцип взаимной ответственности государства и личности испытывает кризис. Нельзя не замечать таких явлений:

а) материальная ответственность государства за действия государственных органов и должностных лиц не приводит к быстрому и полному возмещению вреда пострадавшим от государственного произвола лицам. Об этом свидетельствует практика Европейского суда по правам человека по делам о неисполнении Российской Федерацией судебных решений о взысканиях с ее казны;

б) количество нарушений прав и законных интересов частных лиц деяниями государственных органов и должностных лиц не уменьшается при возрастающем объеме выплат из государственного бюджета сумм возмещения вреда, причиненного ими. Отсутствие эффективного механизма возмещения вреда, причиненного организациям неправомерными действиями государства и органов местного самоуправления, не только препятствует развитию российской экономики, но и дискредитирует нашу страну в глазах мирового сообщества, поскольку, не найдя справедливой судебной защиты в России, возмущенные граждане инициируют многочисленные жалобы в Европейский суд по правам человека. Об этой проблеме говорил Председатель Высшего Арбитражнсго Суда Российской Федерации А.А. Иванов в своем докладе на совещании председателей арбитражных судов, прошедшем 17–19 апреля 2008 года. «Чиновники должны нести ответственность, если своими действиями они наносят ущерб бизнесу», – заявил Д.А. Медведев на встрече с руководством Российского союза промышленников и предпринимателей;

в) коррупция, препятствующая реализации прав и законных интересов частных лиц, признана национальной проблемой, врагом «номер один» для свободного, демократического и справедливого общества ;

г) в постсоветский период появились и разрастаются такие явления, как «заказные» уголовные дела, административное преследование и «административный ресурс», как средства достижения должностными лицами государства и органов местного самоуправления собственных интересов;

д) суд является не только защитником, но и нарушителем прав и законных интересов частных лиц . От его нарушений у личности нет эффективных внутригосударственных средств правовой защиты. Проблема ответственности судей за неправосудные судебные акты в гражданско-правовом и процессуальном аспектах длительное время не находит решения .

В настоящее время Россия лидирует по количеству поданных жалоб и занимает второе место после Турции по количеству постановлений Европейского суда по правам человека, признающих государственную власть ответственной за нарушение хотя бы одного из положений Европейской Конвенции. «Следовательно, существуют серьезные изъяны в российской судебной системе, в деятельности правоохранительных органов, власти в целом» .

Решений этих и связанных с ними проблем пока нет. Предложения о возмещении вреда личности актами власти выдвигаются сегодня в основном представителями отраслевых дисциплин юридической науки в пределах известных видов юридической ответственности и не имеют системной связи, в том числе относительно целей и последствий предлагаемых мер.

Системообразующим элементом для преодоления названных и сопутствующих им негативных явлений представляется принцип взаимной ответственности государства и личности. Несмотря на его доктринальную значимость, в теории государства и права до настоящего времени нет общепринятого его определения. В основном говорится о его большом значении для правопорядка без раскрытия собственного содержания. Поэтому и направления реализации этого принципа в науке не обозначены.

Не исследованы на общетеоретическом уровне вопросы механизма реализации принципа взаимной ответственности государства и личности. Соответственно отсутствуют общетеоретические рекомендации для решения практических вопросов отношений личности и государства.

Степень научной разработанности проблемы. Исходная информация по предмету исследования обнаруживается в различных, прямо противоположных учениях о сущности государства, об отношениях власти и личности. Прежде всего, это теоретическое наследие И. Бентама, Ж. Бодена, Г.В.Ф. Гегеля, Т. Гоббса, Г. Гроция, В. Гумбольдта, Р. Иеринга, И. Канта, В.И. Ленина, Д. Локка, Н. Макиавелли, К. Маркса, Ш.Л. Монтескье, Ж.-Ж. Руссо, И.Г. Фихте, Ф. Энгельса и других мыслителей прошлого, в том числе анархистов (М.А. Бакунина, П.А. Кропоткина).

В российской дореволюционной (1917 год) науке проблемы взаимной ответственности государства и личности плодотворно исследовали А.С. Алексеев, В.М. Гессен, И.А. Ильин, Б.А. Кистяковский, С.А. Корф, Н.И. Лазаревский, Г.Ф. Шершеневич и другие ученые, труды которых актуальны и сегодня.

Названная тема обязывает определить позиции по вопросам сущности и функций государства, пределов вмешательства государства в общественные отношения, реализации права, обеспечения прав и свобод человека. Невозможно привести перечень всех современных отечественных ученых, исследовавших эти направления общей теории государства и права. Непосредственно использованы в настоящем исследовании применительно к его предмету труды С.С. Алексеева, М.И. Байтина, А.Г. Бережнова, Н.С. Бондаря, Н.В. Витрука, Н.А. Власенко, Л.А. Григоряна, В.Е. Гулиева, В.Д. Зорькина, Г.В. Игнатенко, И.Ю. Козлихина, Н.И. Козюбры, В.Н. Кудрявцева, В.В. Лазарева, А.Б. Лисюткина, Е.А. Лукашевой, Л.С. Мамута, М.Н. Марченко, Л.А. Морозовой, Д.Е. Петрова, В.П. Реутова, О.Ю. Рыбакова, Ю.А. Тихомирова, В.А. Толстика, А.И. Трусова, В.А. Четвернина, Б.С. Эбзеева.

Труды Б.Т. Базылева, А.С. Бондарева, С.Н. Братуся, Н.А. Духно, В.И. Ивакина, В.И. Крусса, О.Э. Лейста, Д.А. Липинского, Н.С. Малеина, Б.Л. Назарова, И.С. Самощенко, М.Х. Фарукшина и других по общим вопросам юридической ответственности являются фундаментом для углубленного исследования взаимной ответственности государства и личности. Такие исследования и анализ связанных с ними вопросов содержатся в работах:

– о конституционной ответственности – С.А. Авакьяна, М.П. Авдеенковой, М.В. Баглая, Н.А. Бобровой, Ю.П. Еременко, Т.Д. Зражевской, Н.М. Колосовой, М.А. Краснова, В.О. Лучина, Ж.И. Овсепян, Ф.М. Рудинского, В.Н. Савина, В.А. Туманова, И.А. Умновой, Т.Я. Хабриевой и других;

– о гражданско-правовой ответственности – М.М. Агаркова, М.И. Брагинского, В.В. Витрянского, Е. Годэме, В.Г. Голубцова, О.С. Иоффе, А.Э. Жалинского, А.П. Куна, Г.К. Матвеева, В.А. Ойгензихта, И.Н. Полякова, А.М. Рабец, Р. Саватье, К.И. Скловского, Е.А. Суханова, В.А. Тархова, И.В. Цветкова и других;

– по административному праву – Г.В. Атаманчука, И.Н. Барцица, Д.Н. Бахраха, И.Л. Бачило, К.С. Бельского, И.А. Галагана, А.В. Куракина, В.М. Манохина, Л.А. Нудненко, А.В. Оболонского и других;

– об административной юстиции – В.В. Бойцовой, В.Я. Бойцова, В.Г. Никитина, В.И. Радченко, Н.Г. Салищевой, С.Н. Семенова, Ю.Н. Старилова, В.Е. Усанова, Н.Ю. Хаманевой, Д.М. Чечота и других;

– по уголовному процессу – А.П. Гуляева, К.А. Кадолко, В.Ф. Крюкова, А.М. Ларина, Л.Н. Масленниковой, Е.Б. Мизулиной, О.В. Михайленко, И.Б. Михайловской, А.В. Непринцева, В.В. Николюк, В.В. Осина, Б.А. Осипяна, И.Л. Петрухина, В.М. Савицкого, И.Л. Трунова, С.А. Шейфера и других;

– об осуществлении судебной власти – П.А. Астахова, Л.В. Белоусова, А.Д. Бойкова, С.В. Бородина, С.В. Бошно, А.Н. Верещагина, В.В. Ершова, Е.А. Ершовой, Г.А. Жилина, В.М. Жуйкова, А.С. Кожемяко, Н.А. Колоколова, Ю.А. Крохиной,Е.Б. Лупарева, О.Н. Малиновского, Т.Г. Морщаковой, Т.Н. Нешатаевой, Л.В. Никитинского, М.Ш. Пацация, С.В. Потапенко, В.В. Похмелкина, Ю.В. Романца, В.В. Старженецкого, А.Р. Султанова, Г.Д. Улетовой, В.Ф. Яковлева и других.

В период «перестройки» обращалось внимание на настоятельную необходимость иметь в арсенале отечественного правоведения глубоко разработанную концепцию юридической ответственности государства, его структур перед личностью (Н.А. Власенко). В последние годы были защищены посвященные юридической ответственности государства и органов местного самоуправления диссертации А.А. Агаджановым, Л.В. Бойцовой, Д.Г. Горбуновым, Н.А. Кириловой, Н.И. Мирошниковой, Ю.А. Музыканкиной, С.В. Песиным, В.В. Романовой, Е.В. Сандальниковой, М.О. Сапуновой, С.Б. Цветковым, Н.Н. Черногором, Е.П. Чорноволом. В них применительно к современным условиям развивались идеи, отстаивавшиеся Н.И. Лазаревским в труде, вышедшем в 1905 году, об ответственности казны государства за убытки, причиненные должностными лицами независимо от вины причинителей вреда, предлагались усовершенствования известных публичных видов юридической ответственности.

Во многих диссертациях упоминался принцип взаимной ответственности государства и личности, но он не рассматривался в качестве методологической основы решения отдельных проблем реализации юридической ответственности государства.

Часть идей, содержащихся в указанных работах, уже воплотилась в законодательстве и в юридической практике. Испытание некоторых предложений, однако, показало их несостоятельность. Будучи шагом вперед на определенном этапе развития российского государства, они нуждаются в корректировке по мере развития отношений личности и государства.

Другие идеи, например, относительно административной юстиции, воплощены в российской правовой системе частично и в таком виде не позволяют достигать поставленных наукой и практикой целей обеспечения законности государственной деятельности, преодоления названных негативных явлений в российской правовой системе.

Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие в процессе взаимодействия личности и государства.

Предмет исследования: закономерности, возникающие в области реализации принципа взаимной ответственности государства и личности.

Цель исследования заключается в определении понятия и пределов действия принципа взаимной ответственности государства и личности, направлений и механизма его реализации; в формулировании на этой основе практических предложений по преодолению негативных явлений российской правовой системы, не соответствующих этому принципу.

Для достижения указанной цели требуется решение следующих задач:

– исследовать государство как сторону отношений с личностью;

– выявить значение юридической ответственности для реализации взаимных обязанностей государства и личности;

– соотнести принципы и функции юридической ответственности государства и личности, проанализировав их реализацию в юридической практике;

– определить и систематизировать виды правонарушений государства против личности по субъектам совершения, сферам деятельности, формам противоправных деяний и субъективной стороне;

– проанализировать эффективность существующих санкций в отношении выявленных правонарушений и механизмов привлечения к юридической ответственности за их совершение;

– определить меры для устранения причин неэффективности санкций за правонарушения органов государственной власти, не связывая это рамками существующих видов юридической ответственности и органов государства.

Методологической основой исследования являются общенаучные и частнонаучные методы познания.

Предмет исследования изучался с позиций диалектического материализма, исходя из принципов всесторонности, комплексности и историзма.

Рассмотрение общих вопросов сущности государства и отношений личности и власти, частных вопросов их взаимных обязанностей и мер юридической ответственности предполагало применение метода восхождения от абстрактного к конкретному, от общего к частному. Этот же метод использовался для формулирования мер и механизмов юридической ответственности за правонарушения государства против личности.

Процесс изучения отдельных правонарушений государства против личности, их обобщение и систематизация по различным основаниям требовали использования методов анализа и синтеза.

Системный подход использовался для адекватного определения взаимных обязанностей государства и личности и юридических средств их исполнения – мер и средств реализации юридической ответственности.

Сравнительный метод применялся для определения соответствия принципов и функций юридической ответственности, противоправности и наказуемости деяний государства, с одной стороны, и личности, с другой стороны, чтобы обнаружить диспропорции и определить пути их устранения.

Теоретическую основу исследования составляют труды вышеназванных ученых.

Нормативно-правовая база исследования – современное российское законодательство; предшествовавшее ему советское и зарубежное по предмету исследования; акты международного права.

Эмпирическая база исследования представлена судебной практикой, опубликованной и содержащейся в электронных справочных правовых системах, делами с участием автора исследования, публикациями средств массовой информации о юридических делах, конфликтах власти и личности. Особое внимание уделено актам Конституционного Суда Российской Федерации и Европейского суда по правам человека.

Научная новизна диссертационного исследования выражается в определении:

– понятия принципа взаимной ответственности государства и личности и пределов его действия;

– основных направлений его реализации;

– существующих в российской правовой системе различий материально-правового характера и в механизмах юридической ответственности личности и государства и путей устранения этих различий.

Результатом проведенного исследования являются предлагаемые законопроекты, существенно отличающиеся от действующих законов и обсуждаемых наукой и практикой проектов. Это обусловлено тем, что они исходят из системообразующего значения принципа взаимной ответственности государства и личности и представляют собой выходящие за пределы известных видов юридической ответственности решения в русле сформулированных направлений реализации этого принципа.

Положения, выносимые на защиту:

1. Отношения государства и личности – это проявление закона единства и борьбы противоположностей, общего и отдельного. Государство находится в постоянном и неустранимом противоречии с личностью, для которой оно одновременно является гарантом и ограничителем ее свободы. В первой роли государство находится в единстве с личностью, во второй – в состоянии борьбы. Государство (как форма организации общества) вечно, и это противоречие постоянно и неустранимо ликвидацией одной из его сторон. В индивидуально-определенных отношениях с личностью государство всегда выступает в лице аппарата (учреждения, должностного лица).

2. Решение проблемы взаимной ответственности государства и личности означает установление в дополнение к институтам юридической ответственности личности эффективных средств защиты от нарушений закона органов государства и местного самоуправления и их должностных лиц в виде санкций за точно определенные правонарушения и процедуры их применения, то есть в русле юридической ответственности. Принцип взаимной ответственности государства и личности понимается как единство требований в установлении оснований (составов правонарушений), пределов, принципов, целей, функций юридической ответственности личности и органов публичной власти и их должностных лиц.

3. Механизм реализации принципа взаимной ответственности личности и государства формулируется как достигаемое политическими средствами наличие равно эффективных: а) санкций правовых предписаний, обращенных к личности и государственным органам и их должностным лицам; б) порядка их применения и исполнения; в) средств защиты от нарушения такого порядка.

4. Реализация принципа взаимной юридической ответственности личности и государства заключается в преодолении различий в установлении оснований, принципов, целей, функций юридической ответственности личности и государственных органов и их должностных лиц, а также в наличии и эффективности санкций за правонарушения личности и государственных органов и их должностных лиц и в возможностях их применения. На каждом конкретном этапе развития правовой системы возникают свои диспропорции, требующие новых решений по их устранению.

5. Принцип взаимной ответственности государства и личности действует только в индивидуально-определенных отношениях государственного аппарата с частными лицами в организационной и правоохранительной сферах деятельности государства. Он не применим к отношениям личности с обществом, к нормотворческой деятельности, к актам государственной власти в отношении неопределенного круга лиц.

6. Юридическая ответственность государства отличается от юридической ответственности личности в современной российской правовой системе следующими чертами:

а) различие непосредственного и ответственного причинителя вреда государственной деятельностью;

б) ограниченность правовосстановительной функцией и пренебрежение штрафной и превентивной функциями юридической ответственности;

в) приоритет правовосстановительных задач юридической ответственности над задачами наказания правонарушителей и предупреждения правонарушений;

г) факультативность принципов противоправности и виновности, необязательных для применения правовосстановительных мер ответственности;

д) ненаказуемость, как правило, правонарушений государственной власти, не повлекших имущественного ущерба для личности.

Такие различия не соответствуют принципу взаимной юридической ответственности личности и государства и подлежат устранению в целях обеспечения правомерности государственной деятельности.

7. Незаконное исполнение или использование властных полномочий не является выражением публичного интереса и конституционно-закрепленной сущности государства. А потому за свои деяния, противоречащие этой сущности, государственный орган и должностное лицо должны нести ответственность самостоятельно. Это должно достигаться определением признаков правонарушений государственных органов и должностных лиц и эффективных санкций за них, применяемых именно к непосредственным правонарушителям, а не к государству в целом.

8. Компенсации для возмещения ущерба, невиновно причиненного личности при реализации государственных функций, не оказывающие воздействия на непосредственных причинителей вреда (на органы государства и его должностных лиц), не являются мерами юридической ответственности и должны определяться в законах как социальные обязанности общества перед личностью за риск причинения ей случайного вреда при осуществлении государственной деятельности.

9. Публично-правовые виды ответственности – инструменты, принадлежащие исключительно государственному аппарату, но не обществу и не личности. У частных лиц по российскому праву в отношении государственных служащих нет инструмента непосредственного, не зависящего от усмотрения должностных лиц органов исполнительной власти привлечения к юридической ответственности. Отсутствие паритета инструментов юридической ответственности, имеющихся у государственного аппарата и личности, не соответствует принципу их взаимной ответственности.

10. Прокуратура, следственный комитет и суды в России отвечают всем названным Д. Локком признакам властвующего лица, находящегося в естественном состоянии, «при котором каждый, когда нет никого другого, сам является судьей и палачом»: сами судят о своем праве, сами поддерживают свое право, над ними нет судьи, у находящихся под их властью нет свободы судить о своем праве и защищать его.

Совокупность таких признаков у прокуратуры и следственного комитета – ключевое препятствие для эффективной уголовно-правовой охраны общественных отношений и защиты от произвола исполнительных органов и должностных лиц средствами публично-правовой ответственности. Оценка следственным комитетом причиненного личности властными действиями вреда как несущественного и потому уголовно ненаказуемого практически исключает для нарушителей прав личности всякую юридическую ответственность. Вследствие этого публично-правовая ответственность является неэффективным средством правовой защиты от правонарушений должностных лиц и государственных органов против личности.

Совокупность таких признаков у судебной системы приводит к искажениям сути правосудия по отдельным делам в значительном числе и снижает эффективность главного средства защиты личности от произвола власти.

11. Для действительной юридической ответственности государства необходимо, во-первых, установление штрафной имущественной ответственности государственных органов и их должностных лиц, в том числе прокуроров, следователей и судей, противоправно и виновно нарушающих права и законные интересы физических и юридических лиц, налагаемой судом непосредственно по заявлению потерпевшего от правонарушения частного лица и в его пользу, именуемой «частноправовая ответственность»; во-вторых, введение негосударственного контроля за судебной властью.

12. Для обоснования организационного обособления административные суды должны иметь свою собственную функцию (защита личности от власти) и предмет (дела об ответственности (правовосстановительной и штрафной) государственной власти перед личностью как инстанцией ответственности). Дела о предлагаемой частноправовой ответственности государственных органов, органов местного самоуправления и их должностных лиц обусловливают необходимость создания таких судов.

13. Ответственность судебной власти должна быть обеспечена специальными коллегиями по правонарушениям судебной власти при административных судах из юристов, имеющих ученую степень кандидата или доктора юридических наук, не работающих в правоохранительных органах или адвокатами, с организацией работы по принципу сессий.

К компетенции специальных коллегий по правонарушениям судебной власти следует отнести: 1) проверку исполнения системами судов общей юрисдикции и арбитражных судов функции пересмотра постановлений судов, вступивших в законную силу, в порядке надзора, а именно наличие в постановлении судьи надзорной инстанции мотивированных возражений на все доводы надзорной жалобы и соответствие их закону и актам высших судов, с применением в отсутствие таковых правовосстановительных санкций: возложение обязанности на суд надзорной инстанции рассмотреть дело в порядке надзора; 2) применение мер штрафной ответственности к судам (судьям) за правонарушения, предусмотренные предлагаемым законом о частноправовой ответственности государственных органов, органов местного самоуправления и их должностных лиц.

Теоретические положения и выводы диссертации создают методологическую основу для реализации принципа взаимной ответственности государства и личности в российской правовой системе.

Практическая значимость исследования заключается в законопроектах, предложенных для решения современных проблем нарушения прав и законных интересов частных лиц при осуществлении публичной власти.

Апробация результатов исследования. Диссертация подготовлена на кафедре теории и истории государства и права юридического факультета Пермского государственного университета.

Основные положения, выводы и рекомендации диссертационного исследования изложены в 46 работах автора, в том числе в 18 статьях, опубликованных в журналах, рекомендованных ВАК Минобрнауки России для публикации результатов диссертационных исследований на соискание ученой степени доктора юридических наук, в трех монографиях, различных учебных и учебно-методических пособиях.

Отдельные результаты исследования докладывались на научно-практических конференциях (V Международная научно-практическая конференция 2-3 июля 2008 года в Пензенском государственном университете; международные научно-практические конференции в Пермском государственном университете 17 октября 2008 года и 22 октября 2010 года), используются в учебном процессе юридического факультета Пермского государственного университета, положены в основу специальных докладов Уполномоченного по правам человека в Пермской области, использовались при защите автором в качестве представителя Чипурды Н.Н. и Аликиной Т.Н. и были приняты Конституционным Судом РФ при вынесении позитивных для этих лиц определений от 17 октября 2001 года № 200-О и от 4 декабря 2003 года № 440-О.

Структура диссертации обусловлена объектом, предметом, целью и задачами исследования. Она состоит из введения, пяти глав, включающих пятнадцать параграфов, заключения, трех приложений и библиографии.

 

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность избранной темы, анализируется состояние научной разработанности проблемы, определяются объект, предмет, цели и задачи исследования, его методологическая и теоретическая база, формулируются основные положения, выносимые на защиту, раскрываются научная новизна и практическая значимость результатов проведенного исследования.

В главе 1 «Методологические основы исследования взаимодействия государства и личности», состоящей из трех параграфов, содержатся исходные положения исследования.

В § 1 «Соотношение категорий государство и личность» определяются государство и личность как стороны противоречивых отношений.

Разнообразие теорий о государстве и выводов о его значении для людей, от ценностных до критических, само по себе говорит о противоречивом характере отношений государства и личности.

Государство объективно проявило свою ценность как лучшее орудие для усмирения беспорядка и взаимной вражды в обществе.

Наряду с этим история показывала и показывает людям не только пользу, но и отрицательные свойства государства. Они вытекают как из субъективных устремлений обладателей государственной власти обратить ее к своей пользе прежде служения народу, так и вследствие объективных причин. Обеспечение порядка само по себе требует ограничения устремлений части людей и даже применения насилия. В политике обыденная добродетель часто оборачивается бедствием.

Кроме мыслей об очищении государства от пороков история политических и правовых учений родила радикальную идею об уничтожении государства. Она воплотилась в учениях анархистов и коммунистов.

По марксистско-ленинской теории, проверенной человечеством на практике, государство не может быть таким поприщем, на котором осуществляется или должна осуществиться вечная истина и справедливость. Оно может быть только средством для эксплуатации угнетенного класса, обеспечивающим политическое господство. В таком качестве государство должно было в результате революции отмереть. Однако история показала, что государство как форма организации общества неистребимо и никак не отмирает.

Государство – не исключительное отрицание, а, как и все иное, воплощение единства и борьбы противоположностей. Оно усмиряет беспорядок в обществе и тем самым проявляет свою ценность, но и угнетает часть, порой большую, общества, принося ей зло.

В многочисленных определениях государства заметны два полюса.

Согласно одним представлениям, государство почти отождествляется с обществом. Этому противостоят определения государства как особого аппарата управления.

Есть противоречия: общество – личность, государство – личность, государство – общество. Как противоречие между целым и частью, прежде всего, существует противоречие между обществом и личностью. Государство – средство решения этого противоречия, конфликтов между людьми. Государство, как часть общества, в противоречии с последним как целым включает в себя не только аппарат власти, но и часть народа, поддерживающую властвующую часть общества.

Представляется непродуктивным возводить стороны внутреннего противоречия государства в его исчерпывающие определения – общество или аппарат (или, по И.А. Ильину, корпорация или учреждение) и настаивать на том или ином крайнем определении. Необходимо конкретные конфликты квалифицировать как одно из указанных противоречий и применительно к определенному отношению противоположностей дать относительную, а не универсальную дефиницию государства. Понятие «государство» применительно к вопросам ответственности следует употреблять в узком значении, как «аппарат государства», и в широком смысле, как организованное общество, в зависимости от рассматриваемого отношения триады «общество – государство – личность».

В индивидуальных отношениях с личностью (в относительных правоотношениях) государство всегда выступает в лице учреждения. «В России на протяжении веков господствовал культ государства и мнимой мудрости административного аппарата. А отдельный человек с его правами и свободами, личными интересами и проблемами воспринимался в лучшем случае как средство, а в худшем – как помеха для укрепления государственного могущества» . Государственную действительность сопровождает никем и ничем не изживаемое, все теории о должном государстве или об иной положительной организации власти в обществе опровергающее явление – бюрократизм. Государство как субъект ответственности перед личностью, обязанный к правомерной деятельности, может быть определено только как аппарат власти.

Говоря об отношениях государства и личности, под последней следует понимать не только физическое лицо, но и объединения таких лиц в соответствии с Конвенцией о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года которая защищает права всех частных лиц независимо от их гражданства, дееспособности и любых иных обстоятельств, в том числе и права частных юридических лиц, если в силу характера гарантируемого права они могут ими пользоваться.

В § 2 «Проблемы взаимодействия государства и личности» показано, что содержание противоречия между государством и личностью, как между всякими сторонами противоречия, определяется их взаимодействием. Суть его – в проблеме пределов государственной власти. Если исходной точкой рассуждений является не отеческое правление, а служебная роль государства в разрешении конфликтов людей и их объединений, не дарование прав государством, а признание и охрана им прав и свобод человека, то определение взаимных прав и обязанностей государства и личностей должно идти из отношений людей между собой, от противоречия личности и общества. Увеличение преобладания одной стороны в противоречиях общество – личность, государство – общество нагнетает состояние борьбы (крайние проявления – деспотизм и анархия), к единству ведет соразмерность и достаточность государственного вмешательства в общественные отношения.

Вечной проблемой является противоречие между общественной безопасностью, часто называемой государственным интересом, и правами и свободами человека и гражданина.

Обязанности личности перед государством по своей сути являются ее обязанностями в пользу общества, традиционно именуемыми публичными обязанностями, но не обязанностями перед государственным аппаратом (государством в узком смысле). В этом значении государство, как доверенное лицо общества, контролирует исполнение публичных, устанавливаемых конституционным законодательством обязанностей личности.

Обязанности государства перед личностью проявляются в осуществлении регулятивной, организаторской и охранительной функций.

Часть государственных функций исполняется гражданами путем непосредственного исполнения публичных обязанностей. Значительную часть своих обязанностей государство поручает исполнять негосударственным организациям, что порождает проблемы полной и своевременной компенсации расходов частных лиц по исполнению публичных функций. Эти проблемы должны решаться в первую очередь законодательной деятельностью, бюджетными решениями представительных органов государства. Возложение на частных лиц публичных функций – это распределение обязанностей в обществе между социальными группами и категориями граждан. И лишь своевременное исполнение компенсационных законов и бюджета при его достаточности – вопрос ответственности исполнительных органов власти.

Условием надлежащего осуществления публичной власти в интересах общества и проявления ценностных качеств государства является забота общества об обеспечении деятельности государственного аппарата, зависящая от исполнения гражданами конституционных обязанностей. Отказ от внебюджетного финансирования государственного аппарата является выражением уравнительного отношения граждан к государству вместо распределительной справедливости – возложения дополнительных обязанностей на правонарушителей в качестве компенсации за их антиобщественные деяния и на лиц, добровольно готовых нести дополнительные расходы для публичных целей за распределительно-справедливое право на получение от государства больше того, что получают люди, не несущие таких расходов.

В § 3 «Развитие идеи взаимной ответственности государства и личности в политико-правовых учениях» показаны достижения политико-правовой мысли по теме работы.

В истории правовой мысли распространена была позиция, согласно которой сам вопрос об ответственности государства рассматривался как угроза миру и порядку – высшим ценностям, обеспечиваемым именно государством, а не народом вообще.

Но столь же давно рождались и противоположные идеи. Так, Локк считал, что преступать пределы власти не имеет права ни высокопоставленное, ни низшее должностное лицо; это в равной степени непростительно как королю, так и констеблю. Из описания им абсолютного государя, находящегося в естественном состоянии, можно сформулировать признаки безответственного государственного органа или должностного лица: 1) он волен сам судить о своем праве; 2) он сам поддерживает свое право; 3) над ним нет судьи; 4) находящиеся под их властью лишены свободы судить о своем праве или защищать его, так как заведомо находятся в неравном положении с ним во всех отношениях.

Значительный вклад в развитие идей ответственности государства внесли русские правоведы рубежа XIX-XX веков. Так, критикуя взгляды о вреде ответственности высших органов власти, А.С. Алексеев отрицал, что безответственность власти может поднять ее престиж. Безответственность всегда остается злом. Но он считал возможным ответственность только правительственной власти, но не монарха и народного представительства с точки зрения права. В.М. Гессен также считал возможной ответственность государства лишь в лице его подзаконной, правительственной власти: только по отношению к правительству у гражданина имеются права, потому что только правительство имеет обязанности по отношению к нему.

В учениях об отношениях власти и личности в ХХ веке господствующими стали положения о необходимости:

а) подчинения любых должностных лиц в государстве закону;

б) разделения властей для предотвращения и пресечения злоупотреблений властью, сосредоточенной у одного лица;

в) судебной защиты граждан от злоупотреблений властью.

Эти идеи (наряду с другими) были сведены в теорию правового государства, признаком которого часто называется взаимная ответственность государства и личности.

Наиболее плодотворным направлением в формировании механизмов ответственности государства перед личностью стала административная юстиция, развивающаяся и в нашей стране как система судебного обжалования действий (бездействия) исполнительных органов власти и должностных лиц.

Идея (или принцип) взаимной ответственности государства и личности в современной правовой науке не имеет принципиальных противников. Нет отрицания необходимости реакции на правонарушения государственных органов и должностных лиц. Но в понятие принципа взаимной ответственности государства и личности вкладывается разный смысл, поскольку каждое слово в его названии употребляется неоднозначно.

Часто не различается взаимная ответственность, во-первых, общества (или государства в широком смысле слова) и личности, во-вторых, государственного аппарата и его должностных лиц, осуществляющих государственную власть, и личности.

Известны разные виды социальной ответственности, отмечают ее разные аспекты (позитивная и негативная). В понятие «ответственность» вкладывается разный смысл. Например, Б.С. Эбзеев содержание взаимной ответственности государства и личности раскрывает как их конституционные обязанности. Нарушениям же этих обязанностей и реакции на них специальными юридическими средствами внимания не уделено.

Слово «взаимная» предполагает сравнительный анализ видов и мер ответственности употребительно к государству и личности и максимальное устранение различий между ними.

В главе 2 «Понятие и пределы действия принципа взаимной ответственности государства и личности», включающей три параграфа, сформулированы главные теоретические положения работы.

В § 1 «Социальная ответственность государства и личности: сущность, свойства, виды» показано, что юридическая ответственность власти – самое эффективное из всех видов социальной ответственности средство решения противоречий государства и личности.

Моральная ответственность (равно юридическая ответственность в «позитивном» понимании, доходящая до отрицания наказания) недостаточна для обеспечения правомерного поведения государства в отношениях с личностью, по своей природе ограничивается констатацией обязанностей, но не имеет механизма принуждения к их исполнению. В идее взаимной ответственности государства и личности подразумевается явно большее, а именно применение тех же санкций, что и к правонарушителю – человеку, поскольку общество в лице государства не ограничивается моральной критикой правонарушителей.

Наоборот, политическая ответственность – чрезмерный и непригодный для индивидуальных отношений личности с государством социальный инструмент по разрешению конфликтов в обществе по поводу власти путем отстранения от нее представителей части общества и приобретения ее представителями другой части общества – инстанцией ответственности. Политическая ответственность может наступать от одной только несбыточности ожиданий населения от государственной власти без нарушения правителями юридических норм. Нельзя определить основания и лишенные произвола формы реализации политической ответственности личности. Поскольку политическая ответственность несет в себе угрозу произвольного наказания привлекаемых к ней из-за отсутствия ясных оснований применения и дестабилизации общественного порядка и самих основ существования общества и государства (как формы организации общества), непродуктивно говорить о взаимной ответственности государства и личности как о политической.

Эффективное средство защиты от нарушений закона государством (аппаратом власти), а равно органов местного самоуправления, осуществляющих публичную власть в виде применения санкций за точно определенные правонарушения в установленных процедурах, соответствует признакам юридической ответственности. Следовательно, оптимальным является решение проблемы взаимной ответственности государства и личности в русле именно юридической ответственности.

Юридическая ответственность государственной власти предупреждает революционную политическую и связанные с ними побочные бедствия. Исторический опыт человечества формирует позитивную юридическую ответственность государственной власти.

В § 2 «Признаки юридической ответственности личности и государства: общее и особенное» путем сравнительного анализа признаков юридической ответственности личности и государства определены понятия исследуемого принципа и механизма его реализации.

Понятие юридической ответственности формировалось относительно личности как субъекта ответственности перед государством. Поскольку речь идет о взаимной ответственности государства и личности, следует примерить признаки юридической ответственности личности к государству как к субъекту ответственности.

Из многообразия представлений о природе юридической ответственности внимание обращается на те, что решают действительную проблему взаимной ответственности российского государства и личности, заключающуюся не столько в определении обязанностей государства, сколько, и главным образом, в обеспечении их исполнения, в понуждении к правомерности государственной деятельности. Для этого существует специальный юридический инструмент – юридическая ответственность в традиционном (или «узком») значении. Если бы государственная деятельность была всегда правомерной, то думать о ее юридической ответственности не было нужды.

Следует отграничивать: 1) законодательное определение взаимных обязанностей личности и общества, личности и государства как представителя общества и 2) обеспечение соблюдения установленного законом баланса взаимных прав и обязанностей личности и госаппарата, как представителя общества, и порядка их осуществления. Второе имеет самостоятельное значение, характеризуемое понятием «режим законности». Именно здесь понятие «взаимная ответственность» приобретает собственное значение как реакция на нарушение закона в равной мере личностью и государственным аппаратом.

Практически значимые результаты, установление материально-правовых оснований и процессуальных гарантий ответственности государства могут быть достигнуты поиском повышения эффективности санкций за неисполнение обязанностей и несоблюдение запретов, то есть за правонарушения при осуществлении власти. Рассуждения же с позиций «широкого» понимания юридической ответственности – лишь повторение вслед за законодателем обязанностей государства и слов о необходимости их ответственного исполнения, не дающее ничего нового для достижения этого в действительности.

Поэтому юридическая ответственность государства определяется сходным с юридической ответственностью личности образом (в негативном понимании) как реализация предусмотренных государством в национальном законодательстве и содержащихся в признанных им нормах международного права санкций эффективными государственными институтами за превышение законных полномочий, ненадлежащее исполнение своих обязанностей или за нарушение запретов государством в целом, любыми его органами и должностными лицами, обеспечивающая восстановление прав пострадавших лиц, возмещение им вреда и неотвратимость наказания виновных государственных органов и должностных лиц.

При таком определении юридической ответственности государства принцип взаимной ответственности государства и личности понимается как единство требований в установлении оснований (составов правонарушений), пределов, принципов, целей, функций юридической ответственности личности и государственных органов и должностных лиц.

Главная цель юридической ответственности государства – обеспечить общественно полезную роль государства и препятствовать использованию его в интересах обладателей государственной власти за счет ущемления прав и свобод человека. В отношениях с личностью это достигается решением задач возмещения причиненного правонарушением вреда, наказания причинителей вреда и предупреждения правонарушений органов публичной власти и должностных лиц.

Эти цели и задачи при определении мер ответственности и способов их применения сами по себе говорят о необходимости того, чтобы они реально восстанавливали причиненный ущерб (правовосстановительная функция) и предупреждали государство, его органы и должностных лиц от правонарушений (превентивная функция). Решение только правовосстановительных задач недостаточно для превентивного воздействия на государственные органы и их должностных лиц. Наоборот, поощряет к исполнению обязанностей государства только в отношении тех лиц, которые требуют принудительного их исполнения. Для того чтобы обязанности исполнялись не только путем осуществления правосстановительной функции ответственности, необходимы дополнительные наказания для правонарушителей (карательная функция), предостерегающие их от неправомерного поведения (превентивно-воспитательная функция).

Специфический вопрос о государстве как субъекте ответственности, над которым нет аппарата, способного принуждать к исполнению и соблюдению норм права, требует особого решения проблем механизма юридической ответственности государства перед личностью.

Слово «механизм» применительно к правовой действительности в теории права употребляется для отображения момента движения, функционирования правовой формы. В том же духе следует говорить о механизме юридической ответственности как о понятии, выражающем процесс реализации целей юридической ответственности.

Элементами механизма юридической ответственности следует считать:

– санкции за превышение полномочий, несоблюдение запретов, неисполнение обязанностей;

– процессуальные нормы применения санкций;

– органы власти, расследующие правонарушения и применяющие меры юридической ответственности и исполняющие наказания или взыскания.

О механизме юридической ответственности личности, обеспечивающем обязательность соблюдения ею правовых норм, можно говорить как о сложившейся правоохранительной системе. То же нельзя сказать о механизме юридической ответственности российского государства, которой присуще условие, которого нет для применения мер юридической ответственности к личности – добровольная форма реализации юридической ответственности.

Если говорится о взаимной ответственности личности и государства, то предполагается, что личность может быть инстанцией ответственности государства как субъекта таковой. Но юридическая ответственность по самой своей сути – это мера государственного принуждения. У личности нет властной силы для принуждения государства к прекращению правонарушения и возмещению причиненного им вреда.

Следовательно, юридическая ответственность государства возможна лишь тогда, когда субъект ответственности – государство – предусмотрит в законодательстве меры своей ответственности, порядок их применения и исполнения и эффективные средства защиты от нарушения такого порядка. Чем дальше продвинется работа по установлению собственно юридических средств ответственности государства, тем грубее будут нужны политические решения для отказа от юридической ответственности государства, а значит и опаснее угроза политической ответственности за это. Процесс развития институтов юридической ответственности государства не является постоянно поступательным и требует непрекращающихся политико-идеологических усилий общества.

С учетом этого условия механизм реализации принципа взаимной ответственности личности и государства формулируется как достигаемое политическими средствами наличие равно эффективных: а) санкций правовых предписаний, обращенных к личности и государственным органам и их должностным лицам; б) порядка их применения и исполнения; в) средств защиты от нарушения такого порядка.

Реализация принципа взаимной юридической ответственности личности и государства заключается в преодолении различий в установлении оснований, принципов, целей, функций юридической ответственности личности и государственных органов и их должностных лиц, а также в наличии и эффективности санкций за правонарушения личности и государственных органов и их должностных лиц и в возможностях их применения и исполнения. Механизм реализации этого принципа заключается в средствах обеспечения этого единства. Таковыми могут быть, главным образом, политические формы создания столь же эффективного, как в отношении личности, механизма юридической ответственности государства. Решения в сфере юриспруденции заключаются в определении механизма юридической ответственности государства для устранения дисбаланса с механизмом юридической ответственности личности.

§ 3 «Пределы действия принципа взаимной ответственности государства и личности» содержит анализ их отношений при осуществлении регулятивной, организаторской и охранительной деятельности государства.

Создание государством норм права – правил поведения для неопределенного круга лиц не может порождать материально-правовых индивидуально-определенных отношений нормотворческих органов с частным лицом. Есть лишь процессуальные правоотношения между органом, издавшим нормативный правовой акт, и лицом, оспаривающим его в суде и утверждающим, что орган государства неправильно решает его противоречие с обществом.

В российском государстве установлен порядок обжалования законов и иных нормативных правовых актов, определен порядок установления объективной стороны правонарушений законодателя и устранения последствий нарушений. Однако сложно дать однозначные ответы на возникающие в связи с этим вопросы:

1) об истинности вывода суда о противоправности действий и бездействия законодателя во всех случаях;

2) о субъективной стороне правонарушения законодателя;

3) о том, перед кем государство и его законодательные органы должны нести ответственность.

Применение судом правовосстановительных санкций к законодателю нельзя считать ответственностью последнего перед обществом. В этой проблеме важно видеть отношения заявителя не столько с законодательным органом, сколько с другими частными лицами и социальными группами, в пользу которых был признанный недействительным закон.

Штрафная частная ответственность государства, предусмотренная гражданским правом за нарушения в нормотворческой деятельности, возлагается не на тех, кто нарушил права частных лиц, и не на тех, кто выиграл от таких нарушений, то есть не выполняет функции ответственности в полном объеме. Согласно статье 16 Гражданского кодекса РФ, убытки, причиненные изданием нормативно-правового акта (частная штрафная ответственность), возмещаются не государственным органом, издавшим его, а соответствующей казной, то есть государством в целом. Возмещение ущерба происходит не за счет государственного аппарата, а за счет общества путем перераспределения расходов государственного бюджета.

Индивидуальные притязания частного лица против сложившихся публичных отношений, в том числе оспаривание нормативных правовых актов, порядка формирования органов государственной власти, по сути, являются притязаниями не в пользу своего частного интереса, а в пользу части общества. В них выражаются противоречия личности и общества, общества и государства, решаемые, прежде всего, конституционным правом. В конституционных отношениях не представляется возможным отделить связи личности с государством от ее связей с обществом, социальными группами, другими людьми и их организациями и представить отношения личности с государством как нечто отличное от них. Поэтому нельзя говорить о принципе взаимной ответственности государства и личности применительно к таким отношениям, к деятельности государства в отношении неопределенного круга лиц.

Все это подтверждает позицию о невозможности ответственности народного представительства с точки зрения права, выразителем которой были и русские правоведы рубежа ХIХ-ХХ веков (А.С. Алексеев, В.М. Гессен и др.).

При осуществлении организационной функции государства у частных лиц возникают индивидуально-определенные отношения с государством при: 1) реализации субъективных прав по своей инициативе; 2) получении социальной помощи; 3) исполнении публичных обязанностей, в том числе по исполнению государственных функций на основе закона; 4) при причинении им вреда субъектами и стихийными событиями, защиту от которых должно обеспечить государство в силу закона. Но лишь на часть этих отношений распространяется принцип взаимной ответственности государства и личности.

За пределами ответственности государства (государственного аппарата) перед личностью остаются правонарушения государственных органов и должностных лиц против интересов неопределенного круга лиц, а именно совершаемые в форме незаконных действий:

– при реализации субъективных прав частных лиц;

– при получении гражданами социальной помощи;

– при подтверждении исполнения гражданами публичных обязанностей или оснований освобождения от них (во всех случаях при отсутствии оснований для таких действий в пользу выгодоприобретателей).

При осуществлении охранительной функции государства между ним и личностью всегда возникают индивидуально-определенные отношения с особенностями в зависимости от того, возникли они по поводу охраны частных или публичных интересов.

В конфликтах между частными лицами государство в лице своих органов должно быть беспристрастным арбитром, чтобы реально защитить нарушенное право личности или юридического лица и привлечь к ответственности действительного правонарушителя. У государства возникают отношения с потерпевшим с одной стороны, и с правонарушителем – с другой.

При охране публичных интересов (налоговых, таможенных, государственного управления и т. п.) государство имеет отношения только с лицом, привлекаемым к ответственности. Частных потерпевших лиц при этом нет.

Послание Президента РФ Федеральному Собранию от 5 ноября 2008 года // Российская газета. 2008. 6 ноября.

См., например, выступление Президента России Д.А. Медведева на VII Всероссийском съезде судей // Российская юстиция. 2009. № 1. С. 3; раздел 4 Доклада Уполномоченного по правам человека в РФ за 2008 год // Российская газета. 2009. 17 апреля.

загрузка...

Постановление Конституционного Суда РФ от 25 января 2001 года № 1-П // Собрание законодательства РФ. 2001. № 7. Ст. 700; Распоряжение Президента РФ от 20 мая 2008 года № 279-рп // Собрание законодательства РФ. 2008. № 21. Ст. 2453.

Выступление на VII Всероссийском съезде судей Председателя Конституционного Суда РФ В.Д. Зорькина // Российская юстиция. 2009. № 1. С. 9.

Послание Президента РФ Федеральному Собранию от 5 ноября 2008 года // Российская газета. 2008. 6 ноября.

В главе 3 «Юридическая ответственность государства и личности: различия принципов и функций в российской правовой системе» в трех параграфах определены различия юридической ответственности государства и личности.

В § 1 «Различия в определении субъекта юридической ответственности» рассматриваются субъекты правонарушения и наказания.

Решая вопросы юридической ответственности личности, не различают непосредственного и ответственного причинителя вреда. Применение мер юридической ответственности по общему правилу к личности правонарушителя, а не к кому-либо другому реализует одновременно все функции юридической ответственности: правосстановительную, штрафную, воспитательную (превентивную).

Иной подход к ответственности государства. Если государственный орган, орган местного самоуправления, их должностные лица являются непосредственными причинителями вреда в результате осуществления незаконной властной деятельности, то государство, муниципальное образование – ответственный причинитель вреда. Претерпевание санкций в виде возмещения вреда наука и российское законодательство возлагают по общему правилу не на непосредственных правонарушителей, а на государство в целом.

Субъектом гражданско-правовой ответственности является государство во всех случаях виновного причинения имущественного ущерба его органами и должностными лицами (статьи 16, 1069 ГК РФ), а также в ряде случаев независимо от вины должностных лиц (пункт 1 статьи 1070 ГК РФ). Должностные лица и государственные органы причиненный при исполнении служебных обязанностей имущественный ущерб физическим и юридическим лицам самостоятельно не возмещают, за исключением причинения вреда преступлением.

Для непосредственных нарушителей прав личности при осуществлении публичной власти в российском законодательстве предусмотрены лишь меры дисциплинарной и уголовной ответственности, а также в очень редких случаях меры материальной и административной ответственности. Эти виды юридической ответственности предусматривают субъектами только физических лиц. Для государственных органов за правонарушения против частных лиц в российском законодательстве меры штрафной юридической ответственности не предусмотрены.

Возмещение вреда государством происходит за счет средств бюджета, который формируется государством в основном из доходов граждан и юридических лиц. За правонарушения чиновников гражданско-правовую ответственность, по сути, несет общество, а не государство. Это обосновывается тем, что таким образом потерпевшим обеспечивается возмещение вреда в полном объеме, на что не способны причинители вреда – должностные лица и государственные учреждения.

Однако действительное положение дел не подтверждает этот довод. Общеизвестны серьезные проблемы при исполнении судебных решений о компенсации государством причиненного вреда.

В постановлении по делу «Вассерман против России (№ 2)» от 10 апреля 2008 года (жалоба № 21071/05) Европейский суд по правам человека указал, что в российской правовой системе не имеется превентивного средства правовой защиты, которое могло бы ускорить исполнение судебного решения, вынесенного против государственного органа, так как служба судебных приставов не имеет полномочий принудить государство к выплате суммы, присужденной судебным решением, и отсутствует специальное компенсаторное средство правовой защиты в отношении жалоб, возникающих из чрезмерной длительности исполнительного производства.

В исследованиях ответственности государства заметно образовался «флюс» в сторону возмещения вреда при невнимании к задаче обеспечения правомерности государственной деятельности. Правовосстановительная (компенсационная) функция юридической ответственности, исполняемая обществом за правонарушения государственных органов и должностных лиц, нейтрализует штрафную и превентивную функции юридической ответственности в отношении непосредственных правонарушителей. Второстепенное отношение к обеспечению правомерности государственной деятельности повлекло создание неэффективных конструкций для решения задачи, выдвинутой на первое место, поскольку безнаказанность позволяет чиновникам не исполнять судебные решения о возмещении вреда пострадавшим от государственного произвола.

Должностное лицо действует в публичных целях только тогда, когда его поведение является законным. Нарушение закона не может быть выражением публичного интереса и конституционно-закрепленной сущности государства. А потому за свои деяния, противоречащие этой сущности, орган власти и должностное лицо должны нести ответственность самостоятельно.

Достижению цели – обеспечению правомерности государственной деятельности – служит разграничение ответственности государства как целого, то есть общества, от ответственности непосредственного причинителя вреда частному лицу государственной деятельностью, то есть государственного аппарата и его должностных лиц, и воплощение в мерах юридической ответственности всех, а не отдельных ее функций. Это должно достигаться определением признаков правонарушений государственных органов и должностных лиц и эффективных санкций за них, применяемых именно к непосредственным правонарушителям, а не к государству в целом. Принцип взаимной ответственности государства и личности требует устранения отмеченного различия путем совмещения в одном лице правонарушителя и наказуемого – исполнителя обязанности по возмещению вреда.

В § 2 «Противоправность и виновность в юридической ответственности государства и личности» анализируются различия в применении категорий противоправности и виновности для привлечения к юридической ответственности сравниваемых субъектов.

Государство в своей деятельности в публичных целях не может не причинять справедливого ущерба (например, законное наказание). Правонарушением государства может считаться только противоправный вред.

В российском законодательстве и в юридической практике, а также в научной литературе можно обнаружить, как основанием юридической ответственности государства называются незаконные деяния без обоснования их противоправности, то есть несоответствия нормам права.

Принцип генерального деликта государства годится для восстановления прав пострадавших граждан, но пренебрегает обнаружением причин нарушения прав личности, что не ведет к воздействию на эти причины. Ответственность личности только за противоправное и виновное деяние, а ответственность государства – за всякое причинение вреда не может быть выражением принципа взаимной ответственности личности и государства из-за отсутствия единства требований в установлении оснований юридической ответственности.

К государству должен применяться тот же принцип ответственности, что и к частным лицам. Определение противоправности деяний государства, повлекших причинение ущерба, является обязательным для юридической квалификации отношения личности и государства и для установления основания возмещения вреда, причиненного личности государством.

Однако это не означает, что на личность должна возлагаться обязанность доказать противоправность причинения ей вреда для его возмещения. Презумпция виновности причинителя вреда – частного лица (статья 1064 ГК РФ) и презумпция невиновности причинителя вреда – государства в деликтных обязательствах не соответствует принципу взаимной ответственности личности и государства.

Противоправность должна определяться по единственно возможному критерию для юридической оценки – действующему в государстве законодательству – как нарушение запрета (действием), неисполнение юридической обязанности (бездействием), превышение полномочий (действием).

Об ответственности государства принято рассуждать лишь применительно к случаям возмещения вреда, то есть относительно деяний, которые определяются как материальные правонарушения. О формальных правонарушениях государственных органов и должностных лиц почти не говорится. Это является следствием концентрации на правовосстановительной функции юридической ответственности государства и все того же невнимания к задачам обеспечения правомерности государственной деятельности.

На сегодняшний день следует признать, что для государственных органов и их должностных лиц в российской правовой системе установлен и действует принцип условной законности их деятельности, при осуществлении которой обязательность для них процессуальных норм не является абсолютной. Безнаказанность за несоблюдение процессуальных норм органами государства и должностными лицами, отсутствие санкций за нарушения таких норм на уровне требований к частным лицам за формальные правонарушения не соответствует принципу взаимной ответственности личности и государства.

Сосредоточенность на возмещении государством в целом вреда, причиненного личности государственной деятельностью, приводит многих исследователей к мнению об отсутствии необходимости обращать внимание на вину как на обязательный признак правонарушения государства.

Но если решать не только восстановительную задачу юридической ответственности, но также и карательную по отношению к правонарушителям, представляющим государство, а вместе с тем и воспитательно-превентивную, то необходимо устанавливать отношение должностных лиц к законности своих действий или бездействия и к последствиям таковых.

За правонарушения должна следовать ответственность непосредственного причинителя вреда, а «ответственного» – лишь субсидиарная с последующим регрессным возмещением ему ущерба непосредственным виновником только при выявленной в каждом конкретном деле неспособности самого виновного лица из-за размера ущерба и своего материального положения скоро возместить ущерб в полном размере. Таких случаев не так уж много, чтобы оправдывать существующий в настоящее время принцип ответственности государства (общества) за все виновные действия непосредственных правонарушителей при практически полном отсутствии регрессного возмещения ими обществу причиненного вреда.

В § 3 «Юридическая природа возмещения вреда, причиненного виновной и невиновной деятельностью государства» обосновывается, что невиновное причинение вреда, то есть ошибка, не должно быть основанием юридической ответственности ни непосредственного, ни ответственного причинителя вреда.

Возмещение пострадавшим причиненного им государством вреда подлежит реализации как:

а) меры юридической ответственности – только за вред, причиненный противоправными, виновными деяниями;

б) меры социальной защиты – в тех случаях, когда квалифицировать причинение вреда как правонарушение нельзя.

В целом сегодня в теории, законодательстве и правоприменительной практике нет строгого различия между возмещением вреда, причиненного виновными действиями должностных лиц, и социальными обязательствами государства (общества) в силу закона. Смешение оснований для взысканий с казны, размывание границы между мерами юридической ответственности и возмещением причиненного в процессе государственной деятельности вреда при отсутствии признаков правонарушения (в частности при отсутствии вины) при благом желании приводит к обратным результатам. Это можно увидеть при реализации чаще всего рассматриваемого возмещения вреда, причиненного в уголовном судопроизводстве. Решение вопроса о возмещении вреда реабилитированным как процесс привлечения к юридической ответственности увеличивает субъективизм решения в силу неустранимой зависимости от усмотрения правоприменителя.

Решение вопроса о праве на социальную помощь, установленную законом, заключается в: а) установлении фактов, предусмотренных законом как основание для выплат, которые субъективно заинтересованному лицу доказать несложно; б) назначении выплат, точно определенных в соответствии с установленными законом фактическими обстоятельствами.

Решение вопроса о юридической ответственности заключается в: а) установлении признаков правонарушения – фактов, которые правонарушитель заинтересован скрывать; б) применении санкций, которые редко бывают безальтернативными.

Очевидно, что в первом случае при отсутствии противодействия в установлении оснований и размера выплат и при ограничении усмотрения правоприменителя у потерпевшего больше шансов на полное возмещение причиненного ему ущерба.

Возмещение вреда при отсутствии вины конкретных лиц в его причинении следует формулировать как обязательства государства в силу закона, в которых выражаются обязанности одной части общества перед другой за невиновные ошибки государственных органов. Подобно обязательствам по выплатам компенсаций определенным категориям граждан, пострадавшим от чрезвычайных событий, или в силу их здоровья (инвалиды), семейных обстоятельств (сироты) нуждающимся в помощи общества. Такие обязательства – выражение распределительной функции государства – необходимо отличать от юридической ответственности государства.

Государственная деятельность несет в себе риск случайного причинения вреда, поскольку нельзя предвидеть с абсолютной точностью ее результаты, зависящие, в том числе, и от противодействия ей.

Определение объема и порядка возмещения ущерба не в индивидуальном порядке, а на основании закона, устанавливающего право на возмещение ущерба для неопределенного круга лиц, часто называется конституционной ответственностью. Но такой способ возмещения ущерба не является формой реализации функций юридической ответственности за правонарушение. Восполнение через казну ущерба частным лицам, невозмещенного правонарушителями – должностными лицами и органами государства, либо причиненного непротивоправными деяниями власти – это меры социальной помощи, которые могут быть названы социальной ответственностью общества (государства в широком смысле) перед личностью за риск государственной деятельности. Но нельзя считать это юридической ответственностью государства, если не забывать, что основанием таковой является правонарушение – противоправное, виновное деяние субъекта ответственности.

При анализе вреда, причиняемого органами исполнительной власти и судами, следует определить, когда он причиняется очевидно виновными и противоправными деяниями, то есть правонарушениями, за которые должны отвечать лица, их совершившие, а в каких случаях сложно сформулировать составы правонарушений согласно признанным принципам юридической ответственности, а потому следует отказаться от установления мер ответственности и решать вопрос о закреплении в законах справедливой компенсации обществом потерпевшим от случайного вреда осуществления власти.         

В главе 4 «Правонарушения органов государственной власти и должностных лиц и анализ их наказуемости», содержащей три параграфа, определяются виновные противоправные деяния органов публичной власти и должностных лиц и наличие или отсутствие санкций за их совершение в российском законодательстве – первый элемент механизма юридической ответственности государства.

В § 1 «Правонарушения в административной деятельности и наличие санкций за их совершение» анализируется наказуемость противоправных деяний органов власти и должностных лиц в административной деятельности и сформулированы составы явно виновных правонарушений.

В России нормативно установлена и существует достаточно успешная практика рассмотрения судами общей юрисдикции и арбитражными судами дел по жалобам на действия (бездействие) органов исполнительной власти и их должностных лиц в административной деятельности. Эффективность такой защиты прав личности повышается все большей регламентацией административной деятельности органов государства и местного самоуправления. Однако в итоге рассмотрения таких дел лишь восстанавливается в течение нескольких месяцев право заявителя. Но вопрос о штрафной ответственности должностного лица, государственного органа не решается. Вследствие этого правовосстановительные санкции, применяемые к органам исполнительной власти и их должностным лицам, не оказывают существенного влияния на количественные и качественные характеристики их правонарушений.

Заинтересованные лица прибегают к даче взяток не всегда для получения незаконных преимуществ в конкурентной борьбе, а потому, что для преодоления в настоящее время практически ненаказуемого незаконного бездействия чиновников отсутствуют эффективные правовые инструменты для его преодоления.

Принципиально новым шагом в укреплении законности деятельности органов исполнительной власти было бы решение о дополнении правовосстановительной ответственности штрафной для нарушающих закон должностных лиц и государственных органов. Показательно неравенство в фискальных правоотношениях. Для гражданина – правовосстановительная + штрафная ответственность (обязанность заплатить недоимку + пени и штрафы за несвоевременное исполнение публичных обязанностей), для государственных органов и должностных лиц – только правосстановительная (только отмена незаконного решения). Такое неравенство не соответствует принципу взаимной ответственности государства и личности.

В целом установленный российским законодательством судебный порядок позволяет защищаться личности, субъектам предпринимательской деятельности от необоснованного и незаконного привлечения к административной ответственности. Однако инструмент защиты не является средством возмещения вреда и борьбы против незаконного привлечения к административной ответственности. Освобождение от административной ответственности не гарантирует возмещение имущественного ущерба и компенсацию неимущественного вреда. При производстве по административному делу у преследуемого физического или юридического лица изымается и нередко повреждается (портится) или безвозвратно утрачивается имущество. Приостановка или ограничение деятельности предприятия также приводят к имущественным потерям. Однако доказать объем вреда и причинно-следственную связь между ним и действиями административного органа сложно.

Причиняемый незаконным административным преследованием вред возмещается не причинителем вреда, а государством в порядке статей 1069, 1070 Гражданского кодекса РФ, как и некоторый вред при отсутствии вины должностных лиц, осуществлявших производство по административному делу. Возмещение вреда, причиненного административным преследованием, по основаниям гражданско-правовой ответственности с существенными ограничениями, а не на основании закона, устанавливающего компенсацию общества невиновным в правонарушениях лицам в порядке реабилитации, ограничивает их возможности возместить свои материальные потери.

Явно виновные деяния, нарушающие индивидуальные права и законные интересы частных лиц, в административной деятельности:

– невыполнение государственным органом, органом местного самоуправления и (или) их должностными лицами обязанностей по совершению предписанных законодательством или судебным решением действий в интересах обратившегося физического или частного юридического лица в установленный законом или судебным решением срок;

– отказ в приеме обращения, отказ в совершении требуемых частным лицом действий без письменных разъяснений такого решения нормами федерального закона или подзаконного нормативного правового акта со ссылкой на федеральный закон, в котором предусмотрено, что спорный вопрос регулируется таким правовым актом;

– требование оплаты действий и (или) решений государственного органа или органа местного самоуправления путем внесения денежных средств на бюджетные счета либо счета организаций или физических лиц без ссылок на закон или на основании нормативно-правовых актов, изданных с нарушением закона;

– нарушение установленного законом порядка производства по делу об административных правонарушениях, применение должностным лицом, осуществляющим такое производство, либо под предлогом производства по административному делу мер принуждения и ограничения личных и (или) имущественных прав и свобод без оснований, предусмотренных законом.

Они являются безусловными фактическими основаниями юридической ответственности точно определенного должностного лица или государственного органа. Установление штрафных санкций за указанные деяния, определенные как формальные составы правонарушения, обеспечило бы правомерность административной деятельности, пресекало бы формы побуждения к взяткам и предупреждало бы причинение вреда при производстве по административным делам, наносимого в настоящее время практически без риска для его причинителей.

Наряду с санкциями за виновные незаконные действия должны быть предусмотрены меры по возмещению вреда потерпевшему на случай прекращения административного дела, когда изъятие имущества проводилось на законных основаниях. Возмещение вреда должно в таком случае производиться в порядке реабилитации на основаниях и по процедуре, точно и полно определенных в необходимом законе.

В § 2 «Правонарушения при расследовании преступлений и наличие санкций за их совершение при расследовании преступлений» анализируются два вида названных правонарушений государственных органов и должностных лиц:

1) ненадлежащая защита от преступлений;

2) использование инструментов уголовного преследования в заведомо незаконных целях должностных лиц.

Правонарушения первого вида совершаются пассивным поведением (полным или частичным неисполнением обязанностей), второго – активными действиями с использованием властных полномочий в личных целях.

Реализация конституционного права на уголовно-правовую охрану (статья 52 Конституции РФ) всецело зависит от следователя и прокурора. Потерпевший по уголовному делу, хотя и объявлен Уголовно-процессуальным кодексом РФ участником уголовного судопроизводства со стороны обвинения (статья 42), практически не может контролировать ход следствия и заявлять предметные ходатайства.

Сами по себе отказ в возбуждении уголовного дела или отсутствие в итоге обвинительного приговора по уголовному делу не говорят о правонарушении государства. Очевидно виновным является неисполнение или ненадлежащее исполнение должностными лицами и государственными органами установленных уголовно-процессуальным законом сроков принятия решения по заявлению о преступлении и производства по уголовному делу, процедуры возбуждения уголовного дела, в том числе в отношении специальных субъектов. Такие нарушения сами по себе говорят о ненадлежащей уголовно-правовой охране прав и интересов потерпевшего от преступлений и должны влечь применение санкций вне зависимости от наступивших последствий: непривлечение преступника к уголовной ответственности. Поэтому правонарушения, в своей системе образующие ненадлежащую защиту личности государством от преступлений, должны определяться как формальные составы, то есть наказуемыми независимо от последствий.

Актуальна защита от заведомо незаконного уголовного преследования.

Наиболее часто незаконные уголовные дела возбуждаются для решения имущественных споров. Характерным признаком «заказных» уголовных дел являются имущественные требования органов уголовного преследования к подозреваемому (обвиняемому) по заявлениям лиц, которые не имеют законных оснований для предъявления таких требований в порядке гражданского судопроизводства.

Сделать юридически доказанный вывод именно о «заказном» характере уголовного преследования и умысле о причинении тем самым вреда «заказанным» физическим и юридическим лицам очень сложно. Этому должна способствовать система уголовного преследования, то есть та же самая система, что рождает «заказные» уголовные дела и формально отвечает на жалобы защиты при их производстве.

Поэтому цель доказать непременно «заказной» характер незаконного уголовного преследования должна быть замещена определением очевидно виновных деяний, посредством которых или благодаря которым осуществляется незаконное уголовное преследование. Таковыми являются:

а) любое неисполнение обязанностей и сроков их исполнения и нарушение запретов, установленных процессуальными нормами;

б) отсутствие мотивировки принятых решений (нарушение требований части 4 статьи 7 УПК РФ), например, отсутствие указаний на фактические обстоятельства в постановлении об избрании меры пресечения или в ходатайстве об избрании меры пресечения, указанные в статьях 97 и 108 Уголовно-процес­суального кодекса РФ;

в) выводы процессуальных документов, противоречащие материалам дела;

г) нерассмотрение по существу ходатайств и жалоб руководителем следственного комитета или прокурором в установленный срок (статьи 121, 124 УПК РФ);

д) отсутствие мотивированных выводов по всем доводам жалобы защиты.

Противоправность и виновность указанных деяний точно определенных субъектов может выявляться формально-логическим анализом материалов уголовного дела. Именно в отношении них нужны правовосстановительные и штрафные эффективные санкции, о существовании которых сегодня говорить утвердительно нельзя.

Несоблюдение норм Уголовно-процессуального кодекса РФ органами дознания, предварительного следствия и прокуратуры в настоящее время влечет восстановление нарушенных этим прав лиц в незначительной части совершаемых правонарушений. Это обусловлено тем, что:

1) законом не предусмотрены: а) ничтожность процессуальных решений, принятых с нарушением норм Уголовно-процессуального кодекса РФ; б) прекращение во всех случаях ограничений прав личности, введенных процессуальным решением, принятым с нарушением норм Уголовно-процессуального кодекса РФ или срок действия которого истек; в) наступление процессуального результата, ходатайство о котором не рассматривается с нарушением установленного Уголовно-процессуальным кодексом РФ срока;

2) рассмотрение жалоб на такие нарушения допускается исключительно в уголовном судопроизводстве, в котором не предусмотрено, что органы дознания, предварительного следствия и прокуратуры обязаны доказать законность и обоснованность своих действий, что усугубляется правосознанием судей коллегий по уголовным делам, нацеленных на рассмотрение вопросов нарушения прав и интересов частных лиц при расследовании уголовного дела при рассмотрении его в суде по существу, то есть противящихся немедленному восстановлению нарушенных прав и интересов;

3) признание права на реабилитацию и возмещение ущерба реабилитированным лицам возлагается на должностных лиц и на органы, причинявших им ущерб и не заинтересованных в его возмещении;

4) основания и порядок возмещения ущерба реабилитированным лицам установлены в законе с существенными пробелами и противоречиями, а основания и порядок возмещения ущерба, причиненного при расследовании уголовного дела иным лицам, законом практически не определены.

Таким образом, отсутствуют эффективные правосстановительные санкции за нарушения органами обвинения уголовно-процессуального закона.

Штрафная ответственность за нарушения норм Уголовно-процессуально­го кодекса РФ, влекущие причинение вреда и ограничения прав личности, предусмотрена в виде дисциплинарной и уголовной. Однако практически применение этих мер всецело зависит от лиц, фактически руководящих правонарушителями и в той или иной мере должных признать недостатки своей, как минимум, контрольной деятельности. А потому они не заинтересованы в реализации мер юридической ответственности за уголовно-процессуальные правонарушения.

В § 3 «Правонарушения судебной власти и наличие санкций за их совершение» сформулированы явно виновные противоправные деяния судей, за совершение которых в российском законодательстве нет точно определенных санкций.

Главное и явно виновное правонарушение судей – немотивированность судебных актов, то есть отсутствие в судебном акте выводов относительно какого-либо довода стороны по делу и/или о значении этого довода для решения по делу, либо отсутствие ссылки на закон или иной нормативный правовой акт, которым руководствовался суд при принятии судебного акта. Однако, немотивированность судебного акта не предусмотрена среди процессуальных нарушений, влекущих его отмену в любом случае (статья 364 ГПК РФ, часть 4 статьи 270, часть 4 статьи 288 АПК РФ, статья 381 УПК РФ).

Вынесение неправосудных решений и приговоров причиняет тяжкий и невосполнимый имущественный и моральный вред проигравшей стороне или осужденной личности. Вывод о неправильности неотмененного решения (приговора) суда по существу дела недопустим. Однако относительно судебных актов, которыми дело не разрешается по существу, можно говорить об их противоправности. Об этом сказано в постановлении Конституционного Суда РФ от 25 января 2001 года № 1-П. Вполне обоснованным может быть и суждение об отсутствии в судебном акте выводов относительно какого-либо довода стороны по делу и/или о значении этого довода для решения по делу.

загрузка...

Кроме немотивированности судебных актов очевидно противоправными и виновными деяниями судей представляются:

1. Ограничение доступа к правосудию (не предусмотренные законом условия приема исков и заявлений, жалоб на судебные постановления, ограничения по времени приема заявлений и процессуальных документов, возвращение заявлений, жалоб, ходатайств без вынесения процессуального документа).

2. Незаконное наложение ареста на имущество, повлекшее утрату или повреждение имущества.

3. Отказ в пересмотре дела, подлежащего пересмотру на основании решения Конституционного Суда РФ.

4. Нарушение установленных законом сроков исполнения обязанностей суда, не связанное с поведением сторон по делу и влекущее для заинтересованного лица невозможность восстановления права итоговым решением по делу в его пользу.

Эти деяния судей сегодня являются безнаказанными. Суды не допускают и привлечение государства к гражданско-правовой ответственности за такие правонарушения, даже в случае причинения очевидного вреда одной из сторон, пользуясь еще и тем, что законодатель до сих пор не исполнил постановление Конституционного Суда РФ от 25 января 2001 года № 1-П.

Для нашего государства актуальна проблема неисполнения судебных актов. Неисполнение решения суда не так просто связать с виновными действиями судебных приставов – исполнителей и должностных лиц, ответственных за исполнение решений о взысканиях с казны РФ. Поэтому и здесь штрафная и превентивная функции юридической ответственности должны реализовываться как применение санкций не за недостижение указанного результата, а за ненадлежащее исполнение точно установленных обязанностей должностных лиц.

Федеральный закон «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» от 30 апреля 2010 года № 68-ФЗ основан на господствующих представлениях об ответственности государства: разграничение непосредственного (судьи) и ответственного (государства) причинителя вреда, ответственность государства без вины, приоритет правовосстановительных задач юридической ответственности над задачами наказания правонарушителей и предупреждения правонарушений, – против чего выдвигаются положения в настоящей работе. В результате его реализации не следует ожидать существенного улучшения соблюдения судьями сроков. Поскольку санкции предназначены не для правонарушителей, они не способны выполнять штрафную и воспитательно-превентивную функции юридической ответственности. Возрастут лишь расходы казны РФ, и следует ожидать увеличения неисполненных Россией денежных обязательств перед своими гражданами.

В главе 5 «Причины и условия неэффективности юридической ответственности государства и основные направления их преодоления» в трех параграфах анализируются иные элементы механизма юридической ответственности государства и предложены меры по устранению выявленного дисбаланса его с механизмом юридической ответственности личности.

В § 1 «Причины и условия неэффективности юридической ответственности органов исполнительной власти» названы факторы ненаказуемости правонарушений органов исполнительной власти против личности.

Для непосредственных правонарушителей в российском законодательстве штрафная ответственность существует в виде дисциплинарной и уголовной. Это меры публично-правовой ответственности, то есть зависящие от усмотрения должностных лиц государственного аппарата. Непосредственное преследование в суде частным лицом должностного лица или государственного органа за причинение ему вреда, ограничение его прав российской правовой системой не предусмотрено.

Дисциплинарная ответственность как ведомственное, внутриучрежденческое дело для пострадавших скрыта. Кроме того, дисциплинарная ответственность для потерпевших от административного и уголовно-процессуального произвола несоразмерна тяжести причиняемого зла и не перевешивает выгод для исполнителей заказных административных и уголовных дел. Поэтому дисциплинарная ответственность не является эффективным средством правовой защиты личности от правонарушений власти.

Инструмент уголовно-правовой охраны личности находится в руках не общества (государства в широком понимании), а особого аппарата государства. И по-другому может быть переименованием органа обвинения, но не изменением природы уголовной ответственности, в действительности не публичной, а государственно-аппаратной. До недавних пор таким органом в России была прокуратура. В настоящее время вся полнота уголовно-правовой власти сосредоточена в Следственном комитете РФ, который исключительно по своему усмотрению использует ее. Прокуратура и суд могут признать незаконным отказ в уголовно-правовой защите от произвола власти, но не могут начать уголовное преследование нарушителей закона. Возбуждение уголовных дел за преступления против правосудия и против личности, совершаемые следователями и по их указаниям оперативными сотрудниками при расследовании уголовных дел, окончательно стало исключительной прерогативой ведомства, сотрудники которого совершают такие преступления.

Отсюда использование уголовно-правовой власти, прежде всего, в ведомственных интересах, для демонстрации достижения поставленных органам обвинения задач и отказ от преследования способствующих такой демонстрации деяний, хотя бы они и содержали признаки преступлений.

Безответственность ранее прокуратуры, а теперь следственного комитета за незаконный отказ в уголовно-правовой охране прав личности произволом власти усугубляется тем, что при рассмотрении жалоб в порядке статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса РФ судами не дается правовая квалификация обжалуемым действиям для последующего уголовного преследования совершивших их лиц.

Привлечение к уголовной ответственности связано с преодолением презумпции невиновности должностных лиц, которую частному лицу преодолеть практически невозможно при нежелании органов обвинения привлекать к юридической ответственности нарушителей прав личности. Произвольный (непреодолимый даже судебными решениями) отказ следователя усмотреть существенный вред, причиненный властными действиями, исключает для нарушителей прав личности всякую юридическую ответственность. Если неправомерное нарушение прав установлено, но признано системой причинителя вреда несущественным, то оно остается безнаказанным, поскольку признано уголовно ненаказуемым, а альтернативного вида ответственности нет.

Привлечение государственных служащих к публично-правовой ответственности можно представлять реализацией ответственности государства перед личностью. В случаях законного привлечения своих представителей к публичным видам юридической ответственности государство выражает волю общества и снимает противоречие между личностью и государством во всяком его значении. Но если государство (государственный аппарат) отказывает в привлечении своих представителей – причинителей вреда – к публично-правовой ответственности, личность не имеет внутригосударственных средств правовой защиты. Обращение в международные органы защиты прав человека, признаваемые Российской Федерацией, сегодня, главным образом, в Европейский суд по правам человека, может привести к признанию факта правонарушения должностных лиц, отрицаемого государством. Государство привлекается к международно-правовой ответственности перед личностью, чаще всего обязывается к выплате компенсации за причиненный вред. Но должностные лица, непосредственно нарушавшие права личности, и, самое главное, те, кто отказывал потерпевшему частному лицу в удовлетворении жалоб, во внутригосударственных средствах правовой защиты, в привлечении правонарушителей к публично-правовой ответственности, никакой персональной ответственности не несут. Публично-правовая ответственность в отношении правонарушителей – должностных лиц – так и не применяется.

Вследствие этого публично-правовая ответственность является неэффективным средством правовой защиты против правонарушений должностных лиц и государственных органов против личности.

В § 2 «Причины и условия неэффективности средств правовой защиты от правонарушений судебной власти» отмечается, что признание и устранение вреда личности, причиненного судом, в российской правовой системе определяется на основе принципа независимости суда, возведенного в абсолютную идею. Вместо независимости судей в конституционном смысле установлено, прежде всего, подчинение их не закону, а судебной системе.

Анализ существующего положения дел приводит к выводу, что судебная система не способна сама исправлять свои ошибки. Главная болезнь судебного контроля видится в игнорировании судами апелляционной, кассационной и надзорной инстанций доводов жалоб. Ничто в российской правовой системе не может заставить судебную систему выполнять требования закона о рассмотрении по существу доводов участника дела.

Судебная система, независимая от внешнего контроля, фактически бесконтрольна. Она, как и следственный комитет и прокуратура, отвечает признакам безответственного государственного органа или должностного лица: 1) он волен сам судить о своем праве; 2) он сам поддерживает свое право; 3) над ним нет судьи; 4) находящиеся под их властью лишены свободы судить о своем праве или защищать его, так как заведомо находятся в неравном положении с ним во всех отношениях.

Задача может быть решена, если не возводить в абсолют независимость суда, не распространять это условие правильного разрешения дел (применения норм материального права) на формы контроля за соответствием деятельности судов (судей) целям и задачам правосудия и за соблюдением ими процессуальных норм.

Сегодня у суда усматриваются, во-первых, функции, исполняемые наряду с исполнительной властью, к которой можно отнести решение гражданских, административных (о привлечении к административной ответственности) и уголовных дел; во-вторых, функции контроля за исполнительной властью (рассмотрение дел в порядке главы 30 КоАП РФ, главы 25 ГПК РФ, главы 24, § 2 главы 25 АПК РФ, статьи 125 УПК РФ). В первом случае субъект ответственности – личность или юридическое лицо, во втором – государство.

Отсюда напрашивается идея судебного внешнего контроля к существующей судебной системе по решению гражданских, административных и уголовных дел. Предметом такого контроля должно быть соблюдение судами процессуального законодательства, главным образом, требований о мотивированности решений и о процедурах пересмотра судебных актов.

Контроль за судебной властью, как представляется, должен отвечать таким критериям: 1) не подменять собой решение гражданских, административных и уголовных дел по существу, обеспечивая неприкосновенность принципа независимости суда в решении конкретного дела; 2) быть внешним по отношению к судебной системе; 3) быть юридически высокопрофессиональным в отличие от суда присяжных.

В § 3 «Основные направления решения проблем безответственности публичной власти» предлагается частноправовая ответственность органов государства и местного самоуправления и их должностных лиц как новый вид юридической ответственности, устраняющий причины неэффективности существующих средств защиты личности от произвола власти.

Показанная в диссертации неэффективность публично-правовой ответственности, в рамках которой только и возможна в настоящее время штрафная ответственность должностных лиц (но не государственных органов), и гражданско-правовой ответственности государства, не оказывающей влияния на непосредственных правонарушителей из аппарата власти, заставляет задуматься о юридической штрафной ответственности должностных лиц и органов власти, виновно нарушающих права и законные интересы физических и юридических лиц, налагаемой судом непосредственно по заявлению потерпевшего от их правонарушения частного лица и в его пользу. Предлагается создание нового вида штрафной ответственности, синтезирующего известные виды публично-правовой ответственности и гражданско-правовой ответственности, со следующими признаками.

1. Рассмотрение дела о привлечении к ответственности должностных лиц и государственных органов непосредственно судом по заявлению потерпевшего физического или юридического лица.

В этом отличие от дел о привлечении должностных лиц к известным видам публично-правовой ответственности, возбуждаемым органами исполнительной власти, без воли которых дело до суда не дойдет, и сходство с возбуждением гражданских дел. Этот признак указывает на частноправовой характер предлагаемой юридической ответственности. Поэтому предлагаемый вид ответственности называется частноправовым.

2. Ответственность должностных лиц и государственных органов только при наличии их вины.

Этим устраняется разница принципов ответственности государства и личности. Без принципа вины нельзя воздействовать на мотивы поступков должностных лиц и обеспечить правомерность деятельности государственного аппарата.

3. Презумпция вины должностных лиц и государственных органов аналогично гражданско- и арбитражно-процессуальному законодательству в отличие от публично-правовой ответственности.

В сущности, предлагается в известных делах, возникающих из публичных правоотношений, решать одновременно с восстановлением прав частных лиц вопрос о штрафной ответственности лиц, виновных в их нарушении.

4. Презумпция нарушения прав и интересов любыми нарушениями обязанностей и запретов должностными лицами и государственными органами.

Принцип фактического определения степени вреда самим причинителем или его начальником и освобождения по такому поводу себя от ответственности должен быть, наконец, заменен принципом, соответствующим статьям 2 и 18 Конституции РФ. Любое нарушение прав человека государством, а не «существенное» по суждению нарушителя, должно влечь его ответственность. В этом отличие от уголовной ответственности, массовое освобождение от которой из-за «несущественности» причиненного вреда, как правило, означает освобождение должностных лиц от всякой ответственности.

5. Взыскания должны производиться (штрафные санкции применяться) в пользу потерпевшего от незаконных действий (бездействия) должностных лиц и государственных органов.

Здесь не предлагается предоставить личности право непосредственного применения наказания. Такое право должно быть только у суда. Но право непосредственно обвинять в суде беззакония чиновника должно иметь частное лицо, а не исключительно снизошедшее до этого публичное лицо. И удовлетворение от наказания (его денежное выражение) должно получать непосредственно пострадавшее от беззакония чиновника лицо, а не государство, которое должно получать штрафы от наказаний чиновников в результате реализации публично-правовых мер юридической ответственности.

Штрафная ответственность в пользу потерпевших от государственного произвола обеспечит такую массовость борьбы за право, на которую не способна публичная власть.

6. Санкции должны быть максимально точно определенными и не должны быть чрезмерно тяжкими.

Именно для дел о привлечении к предлагаемой ответственности и нужны административные суды, а не для простой передачи им дел из нынешней компетенции судов общей юрисдикции и арбитражных судов. Административные суды должны иметь свою собственную функцию – защиты личности от власти и предмет – дела об ответственности (правовосстановительной и штрафной) власти перед личностью как инстанцией ответственности. Дела о юридической ответственности частных лиц, в том числе об административной ответственности, должны оставаться в компетенции существующих судов.

Но только введения предложенного вида ответственности недостаточно. Если дела о привлечении к ней будут решаться административными судами с правонарушениями нынешней судебной власти, мало что изменится. Ответственность судебной власти должна быть обеспечена принципиально новыми институтами, а не квалификационными коллегиями судей.

В целях реализации названных критериев контроля за судебной властью предлагается формирование при административных судах коллегий из юристов, имеющих ученую степень доктора или кандидата юридических наук, не работающих в правоохранительных органах или адвокатами.

Полномочия специальной коллегии по правонарушениям судебной власти могли бы быть такими: 1) отказ в удовлетворении заявления, если установлено, что по всем доводам надзорной жалобы дан полный и соответствующий законодательству и опубликованной практике Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ ответ; 2) признание нарушений судебными инстанциями требований закона об указании мотивов, по которым принимаются и отклоняются доказательства и доводы сторон, если доводы о нарушениях норм материального и процессуального законодательства, содержавшиеся в надзорной жалобе, оставлены без ответа по существу в постановлении судьи об отказе в удовлетворении надзорной жалобы, либо если мотивы отклонения доводов надзорной жалобы не соответствуют нормам материального и процессуального права и опубликованной судебной практике Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ, с возложением обязанности на суд надзорной инстанции рассмотреть дело в порядке надзора; 3) применение мер штрафной ответственности к судьям в соответствии с предлагаемым законом о частноправовой ответственности государства.

Таким образом, суд народа, внешний по отношению к судебной системе, и в этом схожий с судом присяжных, но юридически высокопрофессиональный в отличие от него, не подменял бы профессиональный суд при рассмотрении конкретных дел, как суд присяжных, но контролировал бы соблюдение судами принципов и норм правосудия, то есть соответствие их своему предназначению.

В заключении приводятся краткие выводы исследования.

Практические предложения по результатам исследования изложены в законопроектах, содержащихся в приложениях к диссертации: проект Федерального закона «О частноправовой ответственности государственных органов, органов местного самоуправления и их должностных лиц», предложения о дополнениях и изменениях главы 18 Уголовно-процессуального кодекса РФ, о дополнении Уголовно-процессуального кодекса РФ нормами, устанавливающими правосстановительные санкции против правонарушений органов обвинения и суда в уголовном процессе и препятствия для «заказных» уголовных дел, о дополнении Кодекса об административных правонарушениях РФ главой 30.1 «Реабилитация».

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

отражают следующие публикации:

Статьи в рецензируемых изданиях, рекомендованных ВАК Минобрнауки России для публикации результатов диссертационных исследований:

  1. Поляков С.Б., Федотов Г.И. Право на защиту и неплатежеспособный обвиняемый // Законность. 1994. № 1. С. 27–28. – 0,15 п. л.
  2. Поляков С.Б. Увольнение за совершение проступков, несовместимых с требованиями, предъявляемыми к личным, нравственным качествам сотрудника органов внутренних дел // Государство и право. 1996. № 2. С. 88–95. – 0,55 п. л.
  3. Поляков С.Б. Свобода мнения и защита чести // Российская юстиция. № 4. 1997. С. 47–49. – 0,35 п. л.
  4. Поляков С.Б. Регулирование служебных и трудовых правоотношений // Российская юстиция. № 12. 1998. С. 23–25. – 0,35 п. л.
  5. Поляков С.Б. Возмещение вреда, причиненного при исполнении обязанностей государственной службы // Российская юстиция. № 5. 1999. С. 28. – 0,2 п. л.
  6. Поляков С.Б. Нельзя подменять гражданско-правовые отношения уголовно-правовыми // Российская юстиция. 2000. № 9. С. 19–20. – 0,3 п. л.
  7. Поляков С.Б. К вопросу о независимости суда // Государство и право. 2000. № 10. С. 85–92. – 0,75 п. л.

8. Поляков С.Б., Худяков Ю.В. Прокурор в судебном процессе – фигура безответственная // Российская юстиция. № 1. 2002. С. 54–55. – 0,25 п. л.

9. Поляков С.Б. За «бесплатно» адвокат выполнит лишь роль огородного пугала // Российская юстиция. 2002. № 5. С. 15. – 0,15 п. л.

10. Поляков С.Б. Способна ли судебная система исправлять свои ошибки?: равнодушие судебной системы – оборотная сторона ее абсолютной независимости // Российская юстиция. 2003. № 6. С. 41–42. – 0,2 п. л.

11. Поляков С.Б. Принцип условной законности деятельности государственных органов в российском праве // Адвокат. 2008. № 10. С. 36–39. – 0,3 п. л.

12. Поляков С.Б. Чиновничьи болезни и антикоррупционные рецепты // Государственная служба. 2009. № 2. С. 45–47. – 0,3 п. л.

13. Поляков С.Б. Условия российской правовой системы для заказных уголовных дел // Адвокат. 2009. № 5. С. 68–78. – 1 п. л.

14. Поляков С.Б. Проблемы реализации главы 18 УПК РФ // Государство и право. 2009. № 5. С. 55–63. – 0,85 п. л.

15. Поляков С.Б. Отличие судебной ошибки от правонарушения судьи (на материалах оправдательного приговора) // Адвокат. 2010. № 5. С. 5–10. – 0,55 п. л.

16. Поляков С.Б. Незаконная власть как основание и повод государственного вмешательства в трудовые правоотношения // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2010. Вып. 2 (8). С. 49–53. – 0,3 п. л.

17. Поляков С.Б. Правонарушитель – орган судебной власти? // Российский судья. 2010. № 9. С. 26–30. – 0,55 п. л.

18. Поляков С.Б. Социально-психологические аспекты применения права // Адвокат. 2010. № 10. С. 5–15. – 1 п. л.

Монографии:

19. Поляков С.Б. Принципы законодательства Бентама против миража правового государства: монография. Пермь, 1993. 89 с. – 4,6 п. л.

20. Поляков С.Б. Юридическая ответственность государства: монография. М., 2007. 432 с. – 27 п. л.

21. Поляков С.Б. Принцип взаимной ответственности государства и личности: понятие и пути реализации: монография. М., 2011. 296 с. – 18,5 п. л.

Иные публикации:

22. Поляков С.Б., Попов Н.В. Теоретические и практические аспекты дисциплинарной ответственности сотрудников органов внутренних дел. М., 1996. 39 с. – 2,2 п. л.

23. Поляков С.Б., Михайлова Т.А., Полякова Е.М., Тонких В.В. Вопросы судебной практики по гражданско-правовым спорам с участием органов внутренних дел. М., 1996. 176 с. – 9,3 п. л.

24. Поляков С.Б. Вопросы правоотношений государства и личности в теории государства и права: учебно-методическое пособие. Пермь, 2010. 229 с. – 13,49 п. л.

25. Поляков С.Б. Принцип верховенства прав человека в свете правоприменительной практики // Личность в праве: гарантии и безопасность. Пермь, 1996. С. 23–26. – 0,15 п. л.

26. Поляков С.Б. Некоторые правовые причины имущественных потерь органов внутренних дел // Проблемы укрепления законности, усиления борьбы с преступностью и профилактика правонарушений в современных условиях. Воронеж, 1996. С. 143–146. – 0,12 п. л.

27. Поляков С.Б. Пределы вмешательства органов предварительного расследования в гражданско-правовые отношения // Проблемы становления современного гражданского общества и правового государства: Вестник Юридического института МВД России. М.; Пермь, 2000. Вып. 4. С. 113–125. – 0,5 п. л.

28. Поляков С.Б. Противоречие презумпций // ЭЖ-Юрист. 2002. № 29. С. 6. – 0,15 п. л.

29. Поляков С.Б. Конституция хорошо, а бюджет лучше? // ЭЖ-Юрист. 2003. № 2. С. 6. – 0,2 п. л.

30. Поляков С.Б. Фиктивная статья // ЭЖ-Юрист. 2007. № 28. С. 10. – 0,2 п. л.

31. Поляков С.Б. Ступени вмешательства государства в общественные отношения // Федерализм. Гражданское общество. Государство: политические и правовые аспекты: сборник статей IV Международной научно-практической конференции. Пенза, 2008. С. 86–88. – 0,15 п. л.

32. Поляков С.Б. Юридическая ответственность государства – суть борьбы за право // Вопросы теории и практики российской правовой науки: сборник статей IV Международной научно-практической конференции. Пенза, 2008. С. 188–190. – 0,15 п. л.

33. Поляков С.Б. Правонарушения государства в регулировании общественных отношений // Актуальные проблемы развития государства и права в современных условиях: сборник научных трудов. Пермь, 2008. С. 19–34. – 0,85 п. л.

34. Поляков С.Б. Определение государства как стороны противоречия с личностью // Права человека и права народа в современном обществознании: сборник статей Международной научно-практической конференции. Пенза, 2008. С. 38–41. – 0,15 п. л.

35. Поляков С.Б. Механизм ответственности судебной власти // Актуальные проблемы современного судопроизводства: сборник статей V Международной научно-практической конференции. Пенза, 2008. С. 239–242. – 0,15 п. л.

36. Поляков С.Б. Вопросы преткновения ответственности государства за правотворческую деятельность // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2008. Вып. 6 (22). С. 41–51. – 0,85 п. л.

37. Поляков С.Б. Регулирование гражданских правоотношений российским уголовным судопроизводством // Собственность и государство (вопросы теории и практики): сборник статей IV Международной научно-практической конференции. Пенза, 2008. С. 42–44. – 0,15 п. л.

38. Поляков С.Б. Исполнение государственных функций за счет внебюджетных средств (в соавторстве) // Собственность и государство (вопросы теории и практики): сборник статей IV Международной научно-практической конференции. Пенза, 2008. С. 98–100. – 0,15 п. л.

39. Поляков С.Б. Ключевые проблемы юридической ответственности государства// Современное законотворчество и правоприменение: тезисы докладов Международной научно-практической конференции, посвященной 60-летию юридического факультета Пермского государственного университета (г. Пермь, Пермский университет, 17 октября 2008 года). Пермь, 2008. С. 36–40. – 0,2 п. л.

40. Поляков С.Б. Определение антикоррупционных мер по мотивам дачи взятки // Современное состояние российского законодательства: проблемы, пути совершенствования, антикоррупционные аспекты: сборник статей Международной научно-практической конференции. Пенза, 2008. С. 104–107. – 0,15 п. л.

41. Поляков С.Б. Расширительное толкование признаков правонарушения как средство достижения фискальных целей // Современное российское право: пробелы, пути совершенствования: сборник статей Международной научно-практической конференции. Пенза, 2008. С. 129–132. – 0, 15 п. л.

42. Поляков С.Б. Частноправовая ответственность органов и должностных лиц государства // Ленинградский юридический журнал. 2008. № 3 (13). С. 63–81. – 0,9 п. л.

43. Поляков С.Б. Санкции за правонарушения, допущенные государственными органами и должностными лицами в административной деятельности // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2009. Вып. 1 (3). С. 34–45. – 0,85 п. л.

44. Поляков С.Б. Ловушка для заявителя // ЭЖ-Юрист. 2009. № 27. С. 8. – 0,2 п. л.

45. Поляков С.Б. О влиянии юридической науки на юридическую практику // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2009. Вып. 3 (5). С. 118–124. – 0,5 п. л.

46. Поляков С.Б. Значение понятий «правовое государство» и его «признаков» для юридической практики // Пермский конгресс ученых-юристов: тезисы докладов Международной научно-практической конференции (г. Пермь, Пермский университет, 22 октября 2010 года). Пермь, 2010. С. 54–56. – 0,15 п. л.

Общий объем опубликованных работ – 86,51 п. л.


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


Корректор Н.А. Далекина

Компьютерная верстка Г.А. Федуловой

 

Тираж 100 экз. Заказ № _____.

Отпечатано в отделении оперативной полиграфии

Нижегородской академии МВД России.

603144, г. Н. Новгород, Анкудиновское шоссе, 3.

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»