WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Право на справедливое судебное разбирательство: теоретико-практическое исследование влияния Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод на российское гражданское судопроизводство

Автореферат докторской диссертации по юридическим наукам

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
 

На правах рукописи

Афанасьев Сергей Фёдорович

Право на справедливое судебное разбирательство: теоретико-практическое исследование влияния Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод на российское гражданское судопроизводство

12.00.15 - гражданский процесс; арбитражный процесс

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук

Саратов-2010


2

Работа выполнена в Государственном образовательном учреждении выс­шего профессионального образования «Саратовская государственная академия права».


Научный консультант:


доктор юридических наук, профессор, Заслуженный деятель науки РФ, Почетный работник высшего образования России Викут Маргарита Андреевна


Официальные оппоненты:   доктор юридических наук,

профессор Попова Юлия Александровна

доктор юридических наук,

профессор

Носырева Елена Ивановна

доктор юридических наук,

профессор

Терехова Лидия Александровна

Ведущая организация:       ГОУ ВПО «Российская академия правосудия»

Защита состоится 2 ноября 2010 года в 13 часов на заседании Диссерта­ционного совета Д-212.239.03 при Государственном образовательном учрежде­нии высшего профессионального образования «Саратовская государственная академия права» по адресу: 410056, г. Саратов, ул. Чернышевского, д. 104, ауд. 102.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Государст­венного образовательного учреждения высшего профессионального образова­ния «Саратовская государственная академия права».


Автореферат разослан «_ »


2010 года.



Ученый секретарь Диссертационного совета, доктор юридических наук


ВавилинЕ.В.


3

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность темы исследования. Общая совокупность международ­ных прав и свобод человека - это сложная система, далекая от статики. Процесс её появления нельзя обрисовать посредством безмятежного, четко выверенного хода истории, где одна эпоха отношений логически сменяла бы другую, а люди, осознавая необходимость движения от несвободы к свободе, приходили бы к мысли о целесообразности единых юридических констант для общества и кон­кретной личности.

Современные правовые гарантии, теперь ставшие для граждан некоторых государств вполне привычными, прошли в своем многотрудном развитии этапы длительной острой борьбы, а иногда и краха идеалов, надежд, иллюзий, слыв­ших еще вчера незыблемыми и выверенными эмпирическим опытом. Сравни­тельно недавно считалось, что государство в зависимости от заслуг перед ним «одаривает» тех или иных участников отношений разнообразными свободами, льготами и привилегиями. Как вдруг это, казалось бы, непоколебимое убежде­ние сменилось противоположным: человеку a priori, то есть по факту его рож­дения, принадлежит множество естественных прав, среди них право на жизнь; свободу мысли и совести; неприкосновенность личности и собственности; оди­наковое применение закона ко всем участникам общественных и юридических связей. Но за этим «вдруг» стояла напряженная работа различных, порой анта­гонистически настроенных, противоборствующих социальных сил (Р. Иеринг). Она спровоцировала создание правового государства и окончательно сформи­ровала доктрину господства (верховенства) права, а также идею разделения власти и защиты нарушенного права судом.

Безусловно, концепт прав и свобод человека со временем видоизменялся, модернизировался, постепенно совершенствуясь за счет исключения одних ценностных положений, утративших свое изначальное предназначение, и вве­дения новых значимых ориентиров, создававшихся под влиянием различных представлений об окружающей реальности, мировоззренческих, философских, теологических и иных взглядов. Однако минимальный перечень прав и свобод, которыми мог воспользоваться человек, оставался почти постоянным, посколь­ку был не произвольным, а производным от природы, свойственной всем лю­дям независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имуще­ственного положения, тех или иных убеждений (вспомним Цицерона: «Ни одна вещь в такой степени не подобна другой, так и не равна ей, в какой все мы по­добны и равны друг другу»).

Как известно, выделяется три поколения прав и свобод человека. Первое из них сложилось в результате борьбы, направленной на ограничение всеобъ­емлющего доминирования государства над индивидом, что привело к максиме о подчинении государственной машины закону на общих условиях, распро­страняющихся на всех субъектов.

Становление второго поколения прав произошло вследствие потребности сглаживания социальных противоречий в обществе, надобности перераспреде-


4

ления совокупных экономических благ между имущественно полярными слоя­ми населения.

Последнее поколение прав детерминировано объективной необходимо­стью и осознанным желанием преодоления неравенства в межгосударственных взаимоотношениях, сложившегося по причине достаточно длительного истори­ческого культивирования отдельными странами великодержавных колониаль­ных взглядов как de jure, так и de facto.

В случае если государство через созданные им учреждения не обеспечи­вает подлинную защиту названных прав и свобод, то они, как свидетельствует весь исторический опыт, превращаются в невыполнимое обещание, декларацию о намерениях. Это очевидное обстоятельство заставляет многие страны, при­держивающиеся демократических принципов и устоев, обращать пристальное внимание на материальные, институциональные, процессуальные и другие га­рантии реализации национальных, а также международных правовых устано­вок.

В этом аспекте, пожалуй, основная роль отводится праву на справедливое судебное разбирательство, относимому к первому поколению прав, которое за­креплено сразу несколькими базовыми международными юридическими доку­ментами: Всеобщей декларацией прав человека (1948 г.), Европейской Конвен­цией о защите прав человека и основных свобод (1950 г.)1, Международным пактом о гражданских и политических правах (1966 г.), Американской Конвен­цией о правах человека (1969 г.), Конвенцией СНГ о правах и основных свобо­дах человека (1995 г.), Хартией основных прав Европейского Союза (2000 г.).

На первый взгляд ст. 6 Европейской Конвенции, посвященная праву на справедливое судебное разбирательство, предельно проста для восприятия, по­этому для стран, ратифицировавших международный договор, не составляет особого труда блюсти наднациональные юридические требования. Но это толь­ко prima facie, поскольку договорная норма получает сложное эволюционное толкование посредством работы Европейского Суда по правам человека , ре­шения которого обязательны для государств-членов Совета Европы в случае выявления предполагаемого конвенционного нарушения.

Как показывает практика, иногда постановления страсбургских судей не только влияют на судьбу конкретного физического лица или организации, но и понуждают власти стран кардинальным образом менять внутреннюю правовую политику, в том числе судоустройственную и судопроизводственную (поста­новление от 22 июня 2004 г. «Брониовски против Польши» (Broniowski v. Poland)). Это можно сказать о Франции, Польше, Румынии, Украине и других государственных образованиях, которые публично признали наличие конвен­ционных нарушений с их стороны.

Отчасти соответствующий опыт накоплен и Российской Федерацией. От­носительно гражданского судопроизводства Европейский Суд по правам чело-

Далее - Европейская Конвенция, Конвенция или ЕКПЧ. Далее - Европейский Суд, Суд или ЕСПЧ.


5

века вскрыл существенные недостатки в области доступности и транспарентно­сти отечественного правосудия; процессуального порядка рассмотрения и раз­решения отдельных категорий дел; пересмотра судебных постановлений; при­нудительного исполнения решений и другого. На это указывают многочислен­ные вердикты транснациональных судей, среди которых присутствует первое так называемое «пилотное» постановление, предписавшее стране-деликтвенту предпринять как индивидуальные, так и общие меры по созданию эффективно­го внутригосударственного средства правовой защиты, обеспечивающего свое­временное и адекватное исполнение решений судов (постановление от 15 янва­ря 2009 г. № 2 «Бурдов против России» (Burdov v. Russia)).

Таким образом, с точки зрения реализации общепризнанных принципов и норм международного права, фиксирующих право на справедливое судебное разбирательство, российское процессуальное законодательство в сфере цивили­стики и основанная на нем правоприменительная практика нуждаются в даль­нейшем совершенствовании, а комплексное исследование вопросов, связанных с влиянием директив Европейской Конвенции на гражданское судопроизводст­во, представляется чрезвычайно актуальным и насущным делом.

Степень разработанности темы исследования. Проблеме взаимодейст­вия международного и национального права пристальное внимание уделялось и продолжает уделяться специалистами международного и конституционного права, что не в последнюю очередь предопределено процессами интернациона­лизации, а также последующей глобализацией прав и основных свобод челове­ка. Подобному взаимодействию, различным вариантам соотношения положе­ний наднационального и внутреннего права, механизмам проникновения в рос­сийскую правовую систему общепризнанных принципов и норм международ­ного права посвящены работы многих именитых ученых. В частности, Л.П. Ануфриева, Б.Л. Зимненко, В.Д. Зорькина, Г.В. Игнатенко, И.И. Лукашука, Л.А. Лунца, СЮ. Марочкина, Б.И. Осминина, А.Н. Талалаева,Е.Т. Усенко, СВ. Черниченко и др.

Вместе с тем монографические и коллективные исследования касаются наиболее общих моментов надлежащей тематики, лишь косвенно и фрагмен­тарно в них встречаются рассуждения узкоотраслевого характера. Например, применительно к тем или иным процессуальным институтам, которые коррес­пондируют международным правовым константами и могут использоваться как средство их внедрения в отечественный правовой организм с целью реализации взятых на себя государством обязательств.

Со стороны представителей отраслевых наук до определенного времени также не наблюдалось активного стремления заимствовать достижения между­народной юридической мысли. Ведь не секрет, что материальные и процессу­альные отрасли права жестко привязаны к «своей» нормативной базе, а потому специальные изыскания редко выходят за пределы профильного внутреннего законодательного поля. Кроме того, до середины 80-х г. прошлого столетия вследствие проводимой политики изоляционизма по признаку принадлежности государств к социалистическому или капиталистическому лагерю в советской юридической литературе неоднократно высказывались сомнения по поводу


6

жизнеспособности самой системы международного права, тем более ее прямого влияния на национальную правовую инфраструктуру. Лишь смена внешнепо­литического и идеологического курса страны привела ученых и практиков к окончательному осознанию того, что международные правовые сентенции не есть отвлеченный, до некоторой степени схоластический предмет дискуссии узкого круга специалистов, а принятие Конституции РФ и Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Феде­рации» перевело полемику в утилитарную плоскость.

В первую очередь сказанное относится к так называемым «самоисполни­мым» международным договорам, не нуждающимся после их ратификации в субсидиарном издании отдельных внутригосударственных законов либо адми­нистративных актов в целях их обыденного применения (в том числе судами) на территории страны. Бесспорно, наиболее видное место среди подобного рода международных договоров занимает Европейская Конвенция о защите прав че­ловека и основных свобод как один из первых региональных правовых доку­ментов, имеющих в своей основе особую контрольную систему реагирования на любые отступления от конвенционных положений.

Все означенное выше предуготовило появление ряда интересных иссле­дований, посвященных отдельным аспектам влияния Европейской Конвенции и решений Европейского Суда на российское цивилистическое судопроизводст­во. В них не только в самом общем виде концентрируется внимание на рацио­нальности уяснения инновационной сути права на справедливое судебное раз­бирательство (А.Х. Абашидзе, Л.Б. Алексеева, Е.С. Алисиевич, М.В. Кучин, О.И. Рабцевич), но и дается аналитический разбор некоторых процессуальных явлений: телеологических установок и функционального предназначения орга­нов судебной власти; системы принципов процессуального права; режима дос­тупности и открытости правосудия; порядка возбуждения гражданского судо­производства; обеспечения иска; доказательственных прав и обязанностей субъектов охранительных правоотношений; мотивированности и юридической стабильности судебных решений, а также многого иного (А.Т. Боннер, М.А. Викут, А.Ф. Воронов, Т.А. Григорьева, М.С. Еременко, Е.В. Кудрявцева, И.А. Приходько, Л.А. Прокудина, Ю.В. Самович, В.М. Сидоренко, М.А. Фокина, Д.А Фурсов, Т.Б. Юсупов и др.).

Наряду с этим с конвенционных позиций изучению подверглись процес­суальные особенности судебного разбирательства отдельных категорий граж­данских дел (И.А. Владимирова, Л.В. Туманова, Н.М. Кострова); производство в суде второй инстанции (Е.А. Борисова, Е.В. Будак, В.И. Анишина, Р.В. Ша-кирьянов); производство по пересмотру судебных постановлений, вступивших в законную силу (Т.Т. Алиев, В.Д. Зорькин, А.С. Кожемяко, Т.Н. Нешатаева, Н.В. Павлова, М.Ш. Пацация, И.В. Рехтина, Л.А. Терехова, Д.А. Туманов); процедура принудительной реализации правоприменительных актов судебных и прочих уполномоченных органов (Д.Х. Валеев, Д.Я. Малешин, О.В. Исаенко-ва, В.В. Старженецкий, Г.Д. Улетова, В.В. Ярков и др.).

Между тем нельзя не отметить, что сегодня теоретико-практические ра­боты, в той или иной мере затрагивающие право на справедливое судебное раз-


7

бирательство в свете материализации общепризнанных принципов и междуна­родных норм, закрепленных Европейской Конвенцией, отличаются разновек-торностью, отсутствием целостности, акцент в них делается на анализе отдель­ных вопросов. Как следствие в науке гражданского процессуального права пока отсутствует комплексный подход к изучению соответствующей проблематики, а указанные работы основаны на различном понимании имманентной сути и структуры прав человека, их классификации и толковании, что в конечном сче­те порождает противоречивость итоговых выводов и бессистемность предло­жений по изменению действующего процессуального и материального законо­дательства.

Цели и задачи исследования. Актуальность и недостаточная степень разработанности темы обусловливают цель исследования, которая заключается в разработке концепции влияния положений Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также решений Европейского Суда по пра­вам человека на российское гражданское судопроизводство.

Реализация указанной цели потребовала постановку и решение следую­щих задач:

  1. изучение механизма взаимодействия международного и национального права на примере Европейской Конвенции и отечественного гражданского су­допроизводства;
  2. определение содержания общепризнанных принципов и норм междуна­родного права в области права на справедливое судебное разбирательство, за­крепленных в Европейской Конвенции, а также приемов и способов их реали­зации в национальной правовой системе;
  3. выявление последствий возможного неидентичного понимания обще­признанных принципов и норм международного договора Европейским Судом и Конституционным Судом РФ;
  4. определение юридической природы постановлений Европейского Суда, с учетом этого обозначение их места в иерархическом перечне источников рос­сийского гражданского процессуального права, а также выявление способов оптимизации их использования в практической судебной деятельности;
  5. установление способов прямого и непосредственного действия поста­новлений Европейского Суда в национальной правовой системе, в частности в плоскости гражданского судопроизводства;
  6. изучение исторического развития принципов справедливости и верхо­венства права, выявление их содержания и значения для гражданского процес­суального права и судопроизводства;
  7. установление элементов права на справедливое судебное разбиратель­ство как одного из проявлений принципа верховенства права, закрепленного в Европейской Конвенции, принимая во внимание официальную интерпретацию международного договора Европейским Судом;
  8. исследование институционального элемента права на справедливое су­дебное разбирательство в контексте повышения эффективности отправления правосудия по гражданским делам;

8

  1. анализ органического и процессуального элементов права на справед­ливое судебное разбирательство с позиции международных и национальных теоретико-практических правовых воззрений, исключая специальный элемент, поскольку он охватывает собой дополнительные гарантии отправления право­судия по уголовным делам;
  2. изучение на основе системного подхода процессуального элемента пра­ва на справедливое судебное разбирательство как целостного объекта, суть ко­торого проявляется через связь более простых обязательных составляющих, применяющихся в стандартизированном виде при рассмотрении и разрешении любого гражданского дела;
  3. исследование реализации в российском гражданском судопроизводстве обязательных составляющих процессуального элемента права на справедливое судебное разбирательство, которые сводятся к праву на публичное судебное разбирательство и проведение его в разумные сроки; равные процессуальные возможности в условиях действия принципа состязательности; получение мо­тивированного судебного решения и его принудительное исполнение;
  4. изучение в свете общепризнанных принципов и норм международного права оснований отмены или изменения судебных постановлений в порядке надзорного производства, а также пересмотра по вновь открывшимся обстоя­тельствам;
  5. разработка научно обоснованных и упорядоченных предложений по со­вершенствованию норм действующего гражданского процессуального законо­дательства.

Объектом исследования выступает совокупность общественных отно­шений, возникающих при претворении в жизнь заинтересованными субъектами права на справедливое судебное разбирательство гражданских дел судами об­щей юрисдикции, гарантированного ст. 6 Европейской Конвенции в значении, выявленном посредством интерпретационной и правоприменительной деятель­ности Европейского Суда, полномочия которого ipso facto и без особого согла­шения признаны Российской Федерацией.

Предметом исследования являются общепризнанные принципы и нормы международного права, закрепленные в Европейской Конвенции; постановле­ния Европейского Суда; процессуальные, а также отчасти материальные юри­дические предписания ранее действовавшего и современного национального законодательства по вопросу права на справедливое судебное разбирательство и механизма его осуществления; правоприменительная судебная практика; на­учные работы по изучаемой проблеме.

Методологическая основа исследования охватывает общие принципы и методы научного познания, относящиеся к исследовательскому аппарату гума­нитарных наук. В первую очередь она состоит в использовании диалектико-материалистического метода познания юридической действительности. Кроме того, при написании работы для достижения ее целей и решения поставленных задач применялись следующие частнонаучные методы: формально-логический, сравнительно-правовой, историко-юридический, конкретно-социологический, системного анализа научных концепций, действующих международных и на-


9

циональных нормативных правовых актов, а также практики их применения судами общей и специальной юрисдикции.

Теоретическая основа исследования аккумулирует в себе научный ма­териал, который послужил ее исследовательской базой и позволил сохранить преемственность в развитии юридической науки:

  1. труды по гражданскому процессуальному праву: Т.Е. Абовой, В.О. Аболонина, Д.Б. Абушенко, Т.Т. Алиева, М.А. Алиэскерова, А.Т. Боннера, Е.А. Борисовой, Л.В. Борисовой, А.Л. Буркова, Д.Х. Валеева, Л.А. Ванеевой, А.П. Вершинина, М.А. Викут, А.Ф. Воронова, Т.А. Григорьевой, Н.А. Громошиной, Л.А. Грось, М.А. Гурвича, Р.Е. Гукасяна, А.Г. Давтян, С.Л. Дегтярева, А.В. Де-меневой, А.А. Добровольского, В.В. Дорошкова, Н.Г. Елисеева, М.С. Еременко, И.А. Жеруолиса, Г.А. Жилина, В.М. Жуйкова, С.К. Загайновой, И.М. Зайцева, Н.Б. Зейдера, Е.В. Исаевой, О.В. Исаенковой, Р.Ф. Каллистратовой, М.И. Кле-андрова, А.Ф. Клейнмана, Н.В. Кляуса, А.Н. Кожухаря, Н.А. Колоколова, К.И. Комиссарова, О.Ю. Котова, Е.В. Кудрявцевой, Е.Н. Кузнецова, СВ. Курылева, Д.Я. Малешина, А.А. Мельникова, В.В. Молчанова, Э.М. Мурадьян, В.А. Му­сина, Т.Н. Нешатаевой, СВ. Никитина, Е.И. Носыревой, Ю.К. Осипова, Г.Л. Осокиной, О.А. Папковой, М.Ш. Пацация, И.Л. Петрухина, Ю.А. Поповой, И.А. Приходько, Л.А. Прокудиной, В.К. Пучинского, Е.Г. Пушкаря, И.М. Пя-тилетова, И.В. Рехтиной, И.В. Решетниковой, М.А. Рожковой, Т.В. Сахновой, В.М. Семенова, В.М. Сидоренко, А.Р. Султанова, М.К. Треушникова, Л.В. Ту­мановой, Л.А. Тереховой, Г.Д. Улетовой, Я.Ф. Фархтдинова, А.А. Ференс-Сороцкого, П.М. Филиппова, М.А. Фокиной, Д.А. Фурсова, М.Х. Хутыза, А.В. Цихоцкого, Н.А. Чечиной, Д.М. Чечота, М.С. Шакарян, Р.В. Шакирьянова, М.З. Шварца, В.М. Шерстюка, К.С Юдельсона, А.В. Юдина, М.К. Юкова, Н.М. Юровой, В.В. Яркова и др.;
  2. работы по общей теории права и отраслевым юридическим наукам, в частности международному, конституционному и гражданскому праву: А.Х. Абашидзе, С.С. Алексеева, Л.Б. Алексеевой, Е.С Алисиевич, Н.С Бондаря, А.Н. Верещагина, Н.В. Витрука, С.А. Глотова, Л.И. Глухаревой, С.А. Горшко­вой, Г.М. Даниленко, В.В. Ершова, Б.Л. Зимненко, В.Д. Зорькина, Г.В. Игна-тенко, В.А. Канашевского, В.А. Карташкина, СЮ. Кашкина, М.В. Кучина, В.В. Лазарева, П.А. Лаптева, В.М. Лебедева, М.Б. Лобова, И.И. Лукашука, Е.А. Лу-кашевой, Е.Г. Лукьяновой, В.В. Маклакова, А.В. Малько, СЮ. Марочкина, М.Н. Марченко, Г.О. Матюшкина, Т.Г. Морщаковой, М.В. Немытиной, Б.И. Осминина, СВ. Пчелинцева, О.И. Рабцевич, О.Ю. Рыбакова, В.М. Савицкого, Ю.В. Самович, А.П. Сергеева, В.Я. Суворовой, А.Н. Талалаева, О.И. Тиунова, В.А. Туманова, Е.Т. Усенко, Т.Я. Хабриевой, B.C. Хижняк, Н.А. Цивадзе, М.Л. Энтина и др.;
  3. труды дореволюционных процессуалистов и теоретиков права: Н.П. Бо-голепова, А.Л. Боровиковского, Е.В. Васьковского, А.Г. Гойхбарга, А.Х. Гольмстена, В.М. Гордона, М.И. Малинина, С.А. Муромцева, Е.А. Нефедьева, И.А. Покровского, В.А. Рязановского, В.И. Синайского, М.М. Сперанского, Н.И. Тиктина, М.А. Филиппова, В.М. Хвостова, Т.М. Яблочкова и др.

10

Кроме того, отдельные частнонаучные методы исследования - сравни­тельно-правовой, в равной степени анализа международного и национального законодательства, практики его применения - потребовали изучения публика­ций иностранных авторов, переведенных на русский язык, а именно: Д. Аткин-сона, У. Бернама, Р. Бернхардта, Флоранс Бенуа-Ромер, Петера ван ден Бигге-лаара, Р. Биндига, Э. Брэдли, Л. Вильдхабера, Л. Гарлицкого, Мануэля Хесуса Гарсиа Гарридо, Д. Гомьена, Э. Гротрайана, Р. Давида, М. Джениса, Л. Зваака, Ф. Зундберга, Р. Кей, X. Кётца, X. Клебеса, Жан-Поля Коста, А. Лапидуса, Р. Леже, Г. Лукайдеса Лукиса, Г. Люббе-Вольфф, Дж. Мак-Брайда, Р. Меллинг-хоффа, Д. Миддлтона, Микеле де Сальвиа, Н. Моул, Д. Раушнинга, Р. Рис дала, Ч. Санфилиппо, У. Фрауенбергер-Пфайлер, Л. Фридмэна, К. Харби, Д. Харриса, Я. Хрубала, К. Цвайгерта и др.

Наряду с этим имело место обращение к оригинальным зарубежным ли­тературным источникам, принадлежащим перу таких правоведов, как W. Batler, A. Bradley, О. Billow, R. v. Ihering, R. Canstein, M. Cappelletti, H. Degenkolb, R. Grote, F. Hayek, M. Janis, R. Kay, D. Kennedy, K. Knop, С Kohler, G. Letsas, P. Mahone, W. Mark, V. Vigoriti, B. Zimmerman.

Нормативной основой исследования являются:

  1. Конституция Российской Федерации, ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации», ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации», ФКЗ «О дисциплинарном судебном присутствии», ФКЗ «О чрезвычайном по­ложении»;
  2. Всеобщая декларация прав человека, Международный пакт о граждан­ских и политических правах, Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод и Протоколы к ней, Хартия Основных Прав Европейского Союза, Европейская хартия «О статусе судей», Директивы, Резолюции и Реко­мендации Комитета министров Совета Европы;
  3. Гражданский процессуальный кодекс РФ, Арбитражный процессуаль­ный кодекс РФ, Уголовно-процессуальный кодекс РФ, Гражданский кодекс РФ, Семейный кодекс РФ, Налоговый кодекс РФ;
  4. Законы РФ «О статусе судей в Российской Федерации», «Об обжалова­нии в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан», Феде­ральные законы «О международных договорах Российской Федерации», «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок», «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации», «О мировых судьях в Российской Феде­рации», «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранитель­ных и контролирующих органов», «О третейских судах в Российской Федера­ции», «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Фе­дерации», «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Рос­сийской Федерации», «Об исполнительном производстве», «О судебных при­ставах», «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»;
  5. Постановления Правительства РФ «О федеральной целевой программе "Электронная Россия (2002-2010 годы)"», «О федеральной целевой программе "Развитие судебной системы России на 2002-2006 годы"», «О федеральной це-

11

левой программе "Развитие судебной системы России на 2007-2011 годы"», «О размере оплаты труда адвоката, участвующего в качестве защитника в уголов­ном судопроизводстве по назначению органов дознания, органов предвари­тельного следствия или суда», «О государственных юридических бюро»;

- иные нормативные и поднормативные правовые акты.

Теоретико-практические положения и выводы одновременно базируются на изучении иностранного законодательства, в частности Англии, Германии, Франции, Португалии, Шотландии, Норвегии, Нидерландов, стран Восточной Европы, сравнительно новых государственных образований, ранее входивших в состав СССР.

Эмпирической основой работы послужили постановления и решения Европейского Суда по правам человека, решения Конституционного Суда РФ, постановления Пленума Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ, опубликованная, размещенная в справочно-информационных правовых системах и на официальных интернет-сайтах практика Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, а также региональная и местная судебная практика (изучено 1800 гражданских дел, рассмотренных судами Саратовской области в 2008-2010 г.г., на предмет применения общепризнанных принципов и норм международного права).

В диссертации широко использованы находящиеся в открытом доступе результаты социологических изысканий, которые проводились Европейской комиссией по вопросам эффективности правосудия (СЕРЕГ), Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ), Верховным Судом РФ при осуществлении проекта «Социологическое исследование по изучению отноше­ния граждан России к деятельности органов судебной власти», региональным общественным фондом «Индем», российской негосударственной исследова­тельской организацией «Левада-Центр».

Научная новизна исследования предопределяется его целью и состоит в том, что на основе проведенного специального комплексного изучения меха­низма воздействия общепризнанных принципов и норм международного права на отдельный сектор российской правовой системы, связанный с осуществле­нием правосудия по гражданским делам, автором создана целостная концепция влияния Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также решений Европейского Суда по правам человека на отечественное граж­данское судопроизводство.

Новизной отличаются научно-исследовательские подходы к объекту ис-ледования, основывающиеся на признании усиливающейся корреляции между­народных и внутренних правовых директив, а также взгляды диссертанта на содержание принципов справедливости и верховенства права; способы реали­зации судами международно-правовых положений при рассмотрении и разре­шении цивилистических казусов; формально-юридические источники граждан­ского процессуального права; структуру и суть субъективного права на спра­ведливое судебное разбирательство по гражданским делам, которое, как дока­зывается, недопустимо воспринимать упрощенно, поскольку оно заключает в себе институциональный, органический и процессуальный элементы.


12

Аргументируется, что лишь системный анализ перечисленных выше эле­ментов, выявляющий их реальные взаимосвязи, создает возможность правиль­ного и объемного раскрытия содержания процессуальной составляющей права на справедливое судебное разбирательство по гражданским делам.

Как следствие с точки зрения материализации общепризнанных принци­пов и норм регионального международного договора впервые дается детальное инновационное исследование пяти обязательных компонентов процессуального элемента права на справедливое судебное разбирательство, а также приводится группа строго упорядоченных рекомендаций по совершенствованию законода­тельства, действующего в сфере гражданского судопроизводства, в частности обосновывается модель производства по гражданскому делу ввиду новых либо вновь открывшихся обстоятельств.

В целом научная новизна выражается и конкретизируется в следующих основных положениях, выносимых на защиту:

  1. Концепция влияния Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод на российское гражданское судопроизводство представляет собой обладающую внутренним единством систему теоретико-практических взглядов на формы, методы и средства воздействия общепризнанных принци­пов и норм международного права, понимаемых в контексте правопримени­тельных и интерпретационных решений Европейского Суда по правам челове­ка, на урегулированную гражданским процессуальным правом совокупность действий и отношений, складывающихся между судом и другими субъектами по поводу рассмотрения и разрешения гражданского дела.
  2. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод, являясь самоисполнимым и непосредственно действующим региональным ме­ждународным договором, доминируя над рядовыми отечественными юридиче­скими предписаниями, не должна вступать в противоречие с нормами консти­туционного характера. При возникновении коллизии международных и консти­туционных норм, устанавливающих правила гражданского судопроизводства, последние подлежат первоочередному применению судами при рассмотрении и разрешении гражданских дел.
  3. В гражданском судопроизводстве общепризнанные принципы и нормы международного права, закрепленные в Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, при рассмотрении и разрешении гражданских дел реализуются органами правосудия путем:
  1. автономного применения, если национальная правовая материя содержит недостатки или пробелы, а общепризнанные принципы и нормы международ­ного права подходят для урегулирования возникших общественных отношений;
  2. совместного применения общепризнанных принципов и норм междуна­родного права с внутренними юридическими правилами в целях усиления и подкрепления мотивировки выносимых судебных постановлений;
  3. приоритетного применения, если общепризнанные принципы и нормы международного права устанавливают иные правила, чем те, которые преду­смотрены ординарным федеральным законом.

13

4. В настоящее время широкое применение судами общепризнанных прин­

ципов и норм международного права, закрепленных в Европейской Конвенции

о защите прав человека и основных свобод, при рассмотрении и разрешении

гражданских дел имеет место в случаях:

  1. их вплетения законодателем в национальную правовую ткань (через по­втор во внутренних нормативных правовых актах, что не тождественно проце­дурной инкорпорации);
  2. после ретрансляционного использования высшими судебными органами страны, поскольку это ограждает нижестоящие суды от ошибочного толкования и применения указанных принципов и норм, а также латентно гарантирует вы­несенным решениям окончательность и стабильность.

5.  В систему формально-юридических источников отечественного граж­

данского процессуального права входят окончательные решения Европейского

Суда по правам человека по вопросам толкования и применения Европейской

Конвенции о защите прав человека и основных свобод при выявлении наруше­

ния международного договора со стороны России.

Будучи особым комплементарным источником гражданского процессуаль­ного права, такие решения Европейского Суда по правам человека обладают прецедентной природой, с их помощью формируются не нормы, но важнейшие правовые начала (принципы), обязательные к дальнейшему использованию су­дами в ходе рассмотрения и разрешения гражданских дел.

6.  Конвенционное нарушение, впервые выявленное страсбургскими судья­

ми, исходя из учения о судебной ошибке, а также признаков, присущих инсти­

туту вновь открывшихся обстоятельств, нельзя признать одним из таких об­

стоятельств.

Выявленное нарушение - суть новое обстоятельство, как и некоторые дру­гие, перечисленные в ст. 392 ГПК РФ, поэтому в гражданском процессуальном законе целесообразно закрепить главу, ориентированную не столько на аннули­рование судебного решения (sententia nulla), сколько на приведение сторон в прежнее состояние (restitutio in integrum), назвав ее «Возобновление производ­ства по гражданскому делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоя­тельств».

7.  Принципы справедливости и верховенства права являются детерминан­

тами права на справедливое судебное разбирательство, которое конструируется

из четырех элементов: институционального, органического, процессуального и

специального.

В суде первой инстанции реализация права на справедливое судебное раз­бирательство в сфере гражданского судопроизводства соотносится с первыми тремя взаимосвязанными и взаимообусловленными элементами, так как по­следний элемент распространяется на уголовно-процессуальную деятельность и правоотношения.

8.  Институциональный элемент права на справедливое судебное разбира­

тельство охватывает критерии, которым должен соответствовать суд общей

юрисдикции с тем, чтобы в нем можно было усматривать компетентный орган

по рассмотрению и разрешению гражданских дел.


14

В системе данных критериев независимость и беспристрастность суда представляют собой целостное правовое образование, поскольку беспристраст­ность, выражаясь в объективном и субъективном аспектах, относится к содер­жательной стороне независимости.

Объективный аспект беспристрастности включает в себя правовые средст­ва процедурно-процессуального характера, направленные на исключение со­мнений в предвзятости суда; субъективный - касается личности судьи, его по­ведения в рамках гражданского судопроизводства и за его пределами, он сво­дится к правовой презумпции добросовестности судьи. Именно субъективный аспект беспристрастности наиболее тесно связан с соблюдением гражданской процессуальной формы.

9.  Органический элемент права на справедливое судебное разбирательство

в рамках сложного гражданского процессуального правоотношения проявляет­

ся через диалектическое единство права на доступ к правосудию и строго рег­

ламентированной деятельности и правоотношений участников судопроизводст­

ва, имеющих место в связи рассмотрением и разрешением гражданских дел.

Доступ к правосудию сопряжен с претворением в жизнь негативных и по­зитивных обязательств государства, первые из которых состоят в нечинении препятствий субъектам, желающим воспользоваться судебной защитой нару­шенных либо оспоренных прав и законных интересов, вторые - в создании для отдельных социальных групп населения особых благоприятных условий такого доступа. Доказывается необходимость не только повышения эффективности позитивных обязательств, но и значительного расширения их перечня в россий­ском законодательстве.

10. Процессуальный элемент права на справедливое судебное разбиратель­

ство гражданских дел в настоящее время не приобрел завершенного вида, он

находится в стадии формирования посредством прецедентной практики Евро­

пейского Суда по правам человека, с учетом которой к минимальному набору

обязательных процессуальных гарантий, реализуемых судом первой инстанции,

следует отнести:

  1. публичное судебное разбирательство;
  2. судебное разбирательство в разумный срок;
  3. равные процессуальные возможности сторон в условиях действия прин­ципа состязательности;
  4. получение мотивированного судебного решения;
  5. исполнение судебного решения, вступившего в законную силу.

11. Право на публичное судебное разбирательство гражданского дела ос­

новывается на соблюдении баланса публичных и частных интересов, равнове­

сии между свободами и ответственностью, поэтому a priori процессуальная дея­

тельность органа правосудия и ее результаты должны быть открытыми для со­

циума и конкретных получателей информации, но только в той степени, кото­

рая не приводит к нарушению неприкосновенности частной жизни, семейной и

другой охраняемой законом тайны.

В том случае, если гражданское дело в обязательном порядке не рассмат­ривается в закрытом судебном заседании либо лица, участвующие в деле, не


15

пожелали воспользоваться факультативным правом по ограничению транспа­рентности правосудия, публичность судебного разбирательства заключается в скоординированной реализации принципов гласности, устности и письменно­сти.

Кроме того дополнительно требование публичности охватывает порядок широкого доступа к судебной документации и ознакомления с постановленным по заявленному материально-правовому требованию судебным решением.

12.  Право на судебное разбирательство гражданского дела в разумный

срок не приравнивается к краткости временного периода его рассмотрения и

разрешения, но считается надлежащим образом соблюденным при достижении

оптимального равновесия между продолжительностью судопроизводства, за­

конностью и обоснованностью решения органа правосудия.

Именно в этом направлении следует совершенствовать механизм граждан­ского процессуального регулирования и правоприменительную практику, так как сегодня складывается ситуация, когда качество разрешения гражданских дел приносится в жертву скорости их рассмотрения судом.

13.  Право на равные процессуальные возможности сторон в гражданском

судопроизводстве в условиях действия принципа состязательности предполага­

ет, что эти участники судопроизводства вправе добросовестно пользоваться

равными, но не одинаковыми процессуальными правами при возложении на

них близких по характеру процессуальных обязанностей, невыполнение кото­

рых вызывает пропорциональное применение неблагоприятных юридических

последствий (ответственности).

Право быть выслушанным как составная часть процессуального равнопра­вия может подвергаться оправданному усечению в суде первой инстанции для достижения баланса средств, целей и задач гражданского судопроизводства, что должно компенсироваться особенностями алгоритма отмены судебных по­становлений.

  1. Право на мотивированное решение по гражданскому делу внешне про­является через возможность получения сторонами от суда первой инстанции ответа по заявленным доводам, внутренне - посредством необходимости выяв­ления взаимной связи между предъявленными материально-правовыми требо­ваниями, установленными обстоятельствами и доказательствами, подлежащими оценке с учетом норм процессуального права, на основании которых указанные требования могут быть судом удовлетворены или отвергнуты.
  2. Право на исполнение судебного решения, вступившего в законную си­лу, должно быть коррелятивно принципам реализации исполнительного доку­мента в разумный срок и уважения собственности лица, которому имущество на законном основании присуждено по результатам рассмотрения и разрешения гражданского дела, в противном случае в этом праве нельзя усматривать эф­фективное средство правовой защиты по смыслу ст. 13 европейского междуна­родного договора.

С одной стороны указанное право выражается в том, что лицо, в чьих ин­тересах состоялось судебное решение, обладает правомочием требовать его подлинной реализации в разумный срок, с другой - в обязанности государства


16

независимо от выбранной модели принудительного исполнения (публично-правовой, частноправовой либо смешанной) обеспечить соответствие между фактическим состоянием отношения заинтересованных лиц и правовым, уста­новленным судом.

Теоретическая значимость диссертационного исследования. Научно-теоретическое значение диссертации заключается в том, что концепция влияния Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также решений Европейского Суда по правам человека на российское гражданское судопроизводство не только позволила рассмотреть многие привычные и новые процессуальные явления юридической жизни через призму международно-правовых констант, но она может служить точкой роста определенных направ­лений в науке гражданского процессуального права либо доктринально разви­вать уже имеющиеся знания и представления о правоотношениях охранитель­ного типа.

Практическая значимость диссертационного исследования. Практиче­ская значимость диссертации состоит в том, что сформулированные в ней ар­гументированные предложения (de lege ferenda) могут быть учтены при совер­шенствовании гражданского процессуального законодательства и правоприме­нительной практики (преимущественно судебной) с целью их приведения в со­гласие с международными правовыми положениями, которые нашли свое от­ражение в Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, с учетом того ценностно-смыслового значения, которое придается им страс-бургскими судьями.

Кроме того, сделанные выводы создают благоприятную почву для легаль­ного толкования ряда норм, содержащихся в ГПК РФ, АПК РФ, иных феде­ральных законах, прямо либо косвенно сопряженных с судопроизводством по гражданским делам, с позиций общепризнанных принципов и норм междуна­родного права.

Отдельные положения исследования возможно использовать при препода­вании курсов «Гражданское процессуальное право» и «Арбитражное процессу­альное право»; специальных курсов, таких как «Исполнительное производст­во», «Особенности рассмотрения судами отдельных категорий гражданских дел»; в подготовке учебников и учебно-методических пособий, а также учеб­ных комплексов по соответствующей дисциплине (модулю).

Апробация результатов исследования. Диссертация подготовлена на ка­федре гражданского процесса ГОУ ВПО «Саратовская государственная акаде­мия права», где проведено ее обсуждение и рецензирование.

Базовые выводы диссертационного исследования нашли свое отражение в научных и научно-практических статьях, опубликованных в иностранной, цен­тральной отечественной юридической печати, международных, всероссийских, межвузовских, межрегиональных, региональных сборниках; а также в учебно-методическом комплексе «Гражданский процесс» (в соавторстве с А.И. Зайце­вым. М., 2004 г.), учебнике «Гражданский процесс» (в соавторстве с А.И. Зай­цевым. М., 2008 г.); в коллективных монографиях «Российская правовая поли­тика» (М., 2003 г.), «Правовая политика России: теория и практика» (М., 2006


17

г.), «Принципы российского права: общетеоретический и отраслевой аспекты» (Саратов, 2010 г.); монографиях «Конвенция о защите прав человека и основ­ных свобод и российское гражданское судопроизводство» (М., 2008 г.), «Право на справедливое судебное разбирательство: общая характеристика и его реали­зация в российском гражданском судопроизводстве» (Саратов, 2009 г.), «Право на справедливое судебное разбирательство и его реализация в российском гра­жданском судопроизводстве» (М., 2009 г.).

Будучи сотрудником Саратовского филиала Института государства и права РАН, автор применял результаты исследования в ходе разработки Концепции правовой политики России, проекта ФКЗ «О нормативных правовых актах в Российской Федерации», а также дачи профессионального мнения по отдель­ным запросам Конституционного Суда РФ.

Некоторые выводы научной работы материализованы в заключениях на проекты постановлений Пленума Верховного Суда РФ: «О применении норм ГПК РФ при рассмотрении и разрешении дел в суде первой инстанции», «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству», «О практике рас­смотрения судами дел об оспаривании решений, действий (бездействия) орга­нов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих», «О практике применения судами Закона РФ "О средствах массовой информации"».

Основные теоретические положения работы, научно-практические и зако­нодательные предложения излагались автором в докладах и сообщениях более чем на 30 международных, всероссийских, межрегиональных, региональных конференциях, круглых столах, семинарах, среди которых: Международная на­учно-практическая конференция «Права человека в России и Европейская Кон­венция о защите прав человека и основных свобод» (Саратов, 29-30 октября 1996 г.); российско-американский семинар «Адвокатская деятельность» (Сара­тов, 14-15 ноября 1996 г.); Международная научно-практическая конференция «Права человека: пути их реализации» (Саратов, 8-10 октября 1998 г.); Между­народная научная конференция «Европейская Конвенция о защите прав челове­ка и основных свобод и национальное законодательство» (Саратов, 7-8 декабря 2000 г.); научно-практическая конференция «Проблемы правового регулирова­ния вопросов совместного ведения Российской Федерации и субъектов Россий­ской Федерации (Саратов, 23 марта 2001 г.); научно-практическая конференция «Российская юридическая доктрина в XXI веке: проблемы и пути их решения» (Саратов, 3-4 октября 2001 г.); научно-практическая конференция «Актуальные проблемы процессуальной цивилистической науки» (Саратов, 19-20 сентября 2002 г.); научная конференция «Актуальные проблемы гражданского права, гражданского и арбитражного процесса» (Воронеж, 15-16 марта 2002 г.); Меж­дународная научно-практическая конференция «Защита прав и законных инте­ресов граждан и организаций» (Краснодар, 23-26 мая 2002 г.); Международная научно-практическая конференция «Конституция РФ и современное законода­тельство: проблемы реализации и тенденции развития (к 10-летию Конститу­ции России)» (Саратов, 1-3 октября 2003 г.); Всероссийская научно-практическая конференция «АПК и ГПК 2002 г.: сравнительный анализ и акту-


18

альные проблемы правоприменения» (Москва, 2-4 апреля 2004 г.); Междуна­родная конференция «Современные аспекты отправления правосудия в России и США» (Саратов, 22 апреля 2004 г.); Всероссийская научная конференция «Два века юридической науки и образования в Казанском университете» (Ка­зань, 13-14 мая 2004 г.); Международная научно-практическая конференция «Современная доктрина гражданского, арбитражного процесса и исполнитель­ного производства: теория и практика» (Сочи, 20-23 октября 2004 г.); научно-практическая конференция «Взаимодействие третейских и арбитражных судов. Практика применения законодательства об оспаривании, выдаче исполнитель­ных листов, по признанию и приведению в исполнение решений третейских су­дов и международных коммерческих арбитражей» (Санкт-Петербург, 10 декаб­ря 2004 г.); научно-практическая конференция «Рассмотрение "российских дел" Европейским Судом по правам человека и исполнение решений Европейского Суда в Российской Федерации» (Саратов, 21-22 апреля 2005 г.); круглый стол «Оказание правовой помощи социально незащищенным категориям населения: взаимодействие на региональном уровне» (Саратов, 24 мая 2005 г.); Всероссий­ская научно-практическая конференция «Проблема иска и исковой формы за­щиты нарушенных прав» (Краснодар, 15-16 сентября 2005 г.); круглый стол «Европейская интеграция и развитие цивилистического процесса в России» (Москва, 26 марта 2006 г.); круглый стол «Оказание правовой помощи социаль­но незащищенным категориям населения: модель взаимодействия на регио­нальном уровне» (Саратов, 23 мая 2006 г.); Международная научно-практическая конференция «Частноправовые проблемы взаимодействия мате­риального и процессуального права» (Ульяновск, 15-16 сентября 2006 г.); Ме­ждународная научно-практическая конференция «Юридическое образование и наука в России: проблемы модернизации» (Саратов, 6-7 октября 2006 г.); Меж­дународная научно-практическая конференция «Актуальные проблемы граж­данского права и процесса» (Казань, 12-13 октября 2006 г.); Общероссийская научно-практическая конференция «Актуальные проблемы российского права» (Краснодар, 16 ноября 2006 г.); научная конференция «Проблемы доступности и эффективности правосудия в гражданском и арбитражном судопроизводстве» (Саратов, 15 марта 2007 г.); круглый стол «Проблемы пересмотра судебных ак­тов» (Москва, 22 марта 2007 г.); Международная научно-практическая конфе­ренция «Концепция развития судебной системы и системы добровольного и принудительного исполнения решений Конституционного Суда РФ, судов об­щей юрисдикции, арбитражных, третейских судов и Европейского Суда по пра­вам человека» (Краснодар-Сочи, 19-22 апреля 2007 г.); Международная науч­но-практическая конференция «Гражданское судопроизводство в изменяющей­ся России» (Саратов, 14-15 сентября 2007 г.); научно-практическая конферен­ция «Компетенция третейских судов» (Санкт-Петербург, 30 ноября 2007 г.); Международная научно-практическая конференция «Развитие процессуального законодательства: к пятилетию действия АПК РФ, ГПК РФ и Федерального за­кона РФ "О третейских судах в Российской Федерации"» (Воронеж, 15-16 фев­раля 2008 г.); Всероссийская научно-практическая конференция «Исполнитель­ное производство: процессуальная природа и цивилистические основы» (Ка-


19

зань, 4 апреля 2008 г.); Международная научно-практическая конференция «Свобода. Право. Рынок» (Волгоград-Волжский, 18-19 июля 2008 г.); Между­народная научно-практическая конференция «Конституция РФ и развитие со­временной государственности» (Саратов, 3-4 октября 2008 г.); Всероссийская научно-практическая конференция «Современная юридическая наука и право­применение» (Саратов, 28-29 мая 2009 г.); Всероссийская научно-практическая конференция «Политико-правовые проблемы взаимодействия власти и бизнеса в условиях кризиса» (Саратов, 2-3 июля 2009 г.); Всероссийская научно-практическая конференция «Тенденции развития цивилистического законода­тельства и судопроизводства в современной России» (Саратов, 23 октября 2009 г.); Всероссийская научно-практическая конференция «Современная юридиче­ская наука и правоприменение» (Саратов, 3-4 июня 2010 г.); Международная научно-практическая конференция «Развитие законодательства об исполни­тельном производстве» (Санкт-Петербург, 6-8 июля 2010 г.) и др.

В целях апробации результатов исследования диссертантом в 2004-2005 г. был успешно реализован грант Президента РФ, связанный с поддержкой моло­дых кандидатов (докторов) наук - МК-3392.2004.6, в рамках которого изуча­лись теоретико-практические проблемы реализации конституционных положе­ний в плоскости гражданского судопроизводства. В частности, директив ст. 15 Конституции РФ по вопросам, касающимся внедрения в отечественную право­вую систему общепризнанных принципов и норм международного права, а также международных договоров с участием Российской Федерации.

Кроме того, материалы диссертационного исследования свыше десяти лет использовались автором при преподавании в ГОУ ВПО «Саратовской государ­ственной академии права» учебного курса «Гражданское процессуальное право России», дисциплин специализации, консультировании молодых ученых в рам­ках деятельности Научно-образовательного центра Саратовского филиала Ин­ститута государства и права РАН.

По теме исследования опубликовано 111 работ, в том числе 4 монографии и 30 статей в ведущих рецензируемых журналах, рекомендованных ВАК Ми­нобразования РФ для публикации результатов докторских диссертационных исследований.

Структура диссертации обусловлена логикой исследования, поставлен­ными в нем целью и задачами. Работа состоит из введения, пяти глав, вклю­чающих в общей сложности семь параграфов, приложения, заключения, списка использованных нормативных правовых актов, литературы и материалов пра­воприменительной практики. Общий объем диссертации - 593 страницы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ





Во введении обосновывается актуальность избранной темы, раскрывается степень ее научной разработанности, указываются цель, задачи, объект и пред­мет исследования, описываются его методологическая, теоретическая и эмпи-


20

рическая основы, доказывается научная новизна, формулируются основные по­ложения, выносимые на защиту, приводится практическая значимость резуль­татов работы, содержатся сведения об апробации и структуре научного иссле­дования.

Первая глава «Правовое значение Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также решений Европейского Суда по правам человека для российского гражданского судопроизводства», включающая в себя два параграфа, посвящена изучению последовательного исторического становления прав и свобод человека, формального закрепления последних в различных ме­ждународных правовых документах, в том числе Европейской Конвенции. Ос­мысливается правовое значение, а также влияние указанного международного договора и решений Европейского Суда на национальную правовую систему в целом, отдельные отрасли внутреннего права и виды специализированной юрисдикционной деятельности, в частности на гражданское процессуальное право и судопроизводство.

В параграфе первом «Правовое значение Конвенции о защите прав че­ловека и основных свобод для российского гражданского судопроизводства» анализируется механизм взаимодействия норм международного и националь­ного права, а также феномен прямого влияния европейского международного договора на внутренний процессуальный порядок рассмотрения судами граж­данских дел.

Сегодня теоретико-практические представления о правах и свободах чело­века систематизированы в три базовые научные доктрины: классическую, не­классическую и постнеклассическую. Их важность заключается в том, что они, сосуществуя друг с другом и динамично развиваясь, позволили осознать со­держательное разнообразие, родовую и видовую дифференциацию прав чело­века (Л.И. Глухарева), что неизбежно отразилось на Европейской Конвенции. В ней явственно проступают черты как классического учения, уходящего своими корнями в римское право, с его сосредоточенностью на индивиде, естественно­сти, неприкосновенности отдельных прав и свобод, принадлежащих человеку от рождения (Мануэль Хесус Гарсиа Гарридо), так и неклассического, согласно которому во главу угла ставятся коллективные интересы. Что же касается пост-неклассического концепта, то он привнес убежденность в том, что конструкция прав человека, отраженная в региональном международном соглашении, чрез­вычайно сложна, ее нельзя познавать в отрыве от социальных связей и прояв­лений, исторических, нравственно-культурных, религиозных традиций, а равно реальных жизненных ситуаций.

Россия, ратифицировав 30 марта 1998 г. Конвенцию о защите прав челове­ка и основных свобод, вступила в качественно новый виток взаимоотношений с Советом Европы. Тем самым было еще раз продемонстрировано, что наша страна готова не декларативно, но реально материализовать на своей террито­рии универсальные правовые ценности через парадигму ст. 15 Конституции РФ, согласно которой общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры с участием Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы.


21

Изучив различные варианты монистических и дуалистических учений о соотношении норм международного и национального права, автор пришел к выводу, что приведенное выше конституционное положение не означает при­мат первых над вторыми, их явный либо латентный антагонизм. Россия, как и большинство государств континентальной Европы, придерживается идеи гар­моничной когерентности международного и внутреннего права, поэтому при­менение общепризнанных принципов и норм, внешней формой закрепления ко­торых, как правило, выступает международный договор, иногда сопровождает­ся определенными оговорками. Однако если Россия выразила согласие на обя­зательность для нее международного договора одним из способов, предусмот­ренных Федеральным законом от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ «О международ­ных договорах Российской Федерации», то договор должен добросовестно и добровольно соблюдаться (pacta sunt servanda). При этом исходя из ст. 27 Вен­ской Конвенции о праве международных договоров (1969 г.) участники соот­ветствующих отношений не полномочны ссылаться на тезы своего внутреннего права для оправдания невыполнения взятых на себя обязательств.

Наряду с этим с учетом ст. 46 Венской Конвенции в диссертации доказы­вается: несмотря на то, что Россия относится к странам, которые автоматически интегрируют международные договоры в национальный правовой организм (Б.И. Осминин), Европейская Конвенция, как самоисполнимый и непосредст­венно действующий договор, превалируя над рядовыми национальными юри­дическими правилами поведения, не может вступать в противоречие с консти­туционными нормами. В идеале несовместимости между ними быть не должно (Б.Л. Зимненко). При возникновении коллизии Конвенция подлежит первооче­редному применению по отношению к положениям любого федерального зако­на, за исключением документов конституционного уровня.

Не меняет ситуацию и то обстоятельство, что по сложившейся традиции Конвенция в системе международных самоисполнимых договоров большинст­вом государств, входящих в Совет Европы, воспринимается в качестве особого конституционного инструмента европейского правопорядка (constitutional instrument of the European order public). Россия разделяет указанный общий под­ход, права человека признаются и гарантируются государством сообразно кон­ституционным, а равно международным установкам, поэтому вызывает сомне­ние позиция правоведов (О.Н. Хлестов), полагающих, что если и не существует stricto sensu иерархии международных и внутренних норм, то формула pacta sunt servanda придает конституционным тезам признак вторичности.

В диссертации аргументируется, что подобные монистические суждения, предполагающие поглощение международным правом национального, стира­ние между ними объективных границ в обстановке глобализации прав человека, не только не отвечают теоретическим воззрениям, коль скоро самоисполнимые договоры в том или ином виде санкционируются государством, но и вредны с утилитарной точки зрения. Монизм приводит к вполне предсказуемой негатив­ной реакции автономных государственных образований, вынужденных отстаи­вать целостность собственной конституционной доктрины, о чем свидетельст­вует реакция Франции на постановление Европейского Суда от 28 октября 1999


22

г. «Зелински и Прадаль и Гонсалес и другие против Франции» (Zielinski and Pradal & Gonzalez and others v. France) или же ФРГ на постановление от 26 фев­раля 2004 г. «Гёргюлю против Германии» (Gorgulu v. Germany). В последнем случае Конституционный Суд Германии констатировал: Конвенция и Протоко­лы к ней на территории страны приравниваются к простым федеральным зако­нам, а внутренний закон не обязывает видеть в постановлениях Европейского Суда основание для отмены решений органов правосудия, которые обрели за­конную силу.

По мнению автора, в России потенциальная возможность конфликта кон­ституционных и конвенционных норм нивелируется за счет того, что Основной Закон создавался в лучших правовых традициях, представляя собой «кладовую неявных знаний». Кроме того, в последнее время трактовка национального за­конодательства осуществляется Конституционным Судом РФ через призму конвенционных предписаний в том понимании, которое им придается Европей­ским Судом, поэтому нарушение норм Конституции РФ, по сути, есть синхрон­ное отклонение от регионального международного договора (А.И. Ковлер, Т.Г. Морщакова).

Для судов, отправляющих правосудие по гражданским делам, сказанное означает, что они могут применять общепризнанные принципы и нормы меж­дународного права, содержащиеся в Конвенции, без опасения появления рассо­гласованности конституционных и международных положений как при рас­смотрении, так и разрешении по существу данных дел. Причем, как доказыва­ется, наличествуют три способа их претворения в жизнь органами судебной власти:

  1. автономного применения, если национальная правовая материя содер­жит недостатки или пробелы, а общепризнанные принципы и нормы междуна­родного права подходят для урегулирования возникших общественных отно­шений;
  2. совместного применения общепризнанных принципов и норм междуна­родного права с внутренними юридическими правилами в целях усиления и подкрепления мотивировки выносимых судебных постановлений;
  3. приоритетного применения, если общепризнанные принципы и нормы международного права устанавливают иные правила, чем те, которые преду­смотрены ординарным федеральным законом.

Диссертантом обосновывается, что, следуя концепции юридического пози­тивизма с его постулатом о формализации правосудия, отечественные суды сконцентрированы не столько на выявлении имманентного содержания права исходя из принципа справедливости, сколько на поиске внутренней законода­тельной директивы, действующей при определенных обстоятельствах, по при­чине чего в своей повседневной деятельности они ориентированы на второй способ применения общепризнанных принципов и норм международного пра­ва.

Вместе с тем при реализации каждого из названных способов, чтобы избе­жать ошибки, судам надлежит учитывать международно-правовую аргумента­цию, привлекаемую Верховным Судом РФ и Конституционным Судом РФ в


23

качестве основного либо дополнительного довода формирования правовой по­зиции по той или иной процессуальной проблематике. Конституционный Суд РФ, являясь одним из легальных проводников общепризнанных принципов и норм международного права в российскую правовую систему (Л.В. Лазарев), особенно часто ссылается в своих решениях по различным вопросам граждан­ского процессуального законодательства и судопроизводства на Европейскую Конвенцию, а также постановления страсбургских судей.

В связи с изложенным неправильное применение, а равно толкование су­дом общепризнанных принципов и норм международного права в ходе рас­смотрения и разрешения гражданского дела должно служить основанием отме­ны или изменения принятого по делу решения. Патология стадии правоприме­нения, которая завершается вынесением властного индивидуального акта, по­грешность в выборе одного из указанных выше способов, как представляется, может иметь место в следующих случаях:

  1. суд не применил общепризнанный принцип и норму международного права, подлежащие применению;
  2. суд применил общепризнанный принцип и норму международного права, не подлежащие применению;
  3. суд неверно истолковал общепризнанный принцип и норму международ­ного права.

В параграфе втором «Правовая природа решений Европейского Суда по правам человека и их значение для российского гражданского судопроизвод­ства» раскрывается юридическая сущность решений наднационального органа правосудия, доказывается важность их исследования в контексте оснований отмены или изменения судебных актов, а также возобновления производства по гражданскому делу.

Проблема правовой природы решений Европейского Суда по вопросам толкования и применения международного договора актуальна не только для отечественной науки и практики, она широко обсуждается на страницах спе­циализированных изданий почти всех государств-участников Совета Европы (Р. Леже, П. Фариньи). В некоторых странах, к примеру в Испании, накал спо­ров доходит до того, что конституционные судьи страны сначала высказывают­ся за непосредственное действие этих постановлений, а затем дезавуируют про­возглашенный вывод (М.Б. Лобов).

Отдельные российские ученые, опираясь на тезис, что Россия ipso facto и без специального соглашения признает юрисдикцию Европейского Суда обяза­тельной, усматривают в его решениях инновационный источник (форму) внут­реннего права. При этом они идут дальше, отмечая, что пора отказаться от от­рицательного отношения к судебному прецеденту, обусловленному идеологи­ческим наследием. Современный правопорядок презюмирует тот факт, что ме­ждународная судебная организация создает особую совокупность правил, име­нуемых прецедентным правом Совета Европы либо прецедентным правом Ев­ропейского Суда (А.Л. Бурков, М.В. Кучин).

Другие правоведы придерживаются противоположного суждения, заклю­чая: даже если предположить, что Европейский Суд и создает прецедентное


24

право, обретающее затем вид национального источника права, то не представ­ляется возможным определить его юридическую природу. Это - не нормы внутреннего закона и не постулаты международного права, для легитимации которых требуется согласие государств как субъектов международных отноше­ний. Стало быть, не существует никакого «живого прецедентного права Евро­пейского Суда», налицо лишь прецедент толкования либо правовая позиция (стандарт), то есть некий интерпретационный результат, возникший при пости­жении смысла общепризнанных принципов и норм международного права (А.Х. Абашидзе, Б.Л. Зимненко).

В диссертации критически оцениваются приведенные позиции. Очевид­но, что, руководствуясь ст. 1 Федерального закона от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и про­токолов к ней», нельзя оспаривать обязательность решений Европейского Суда касательно толкования и применения международного договора. Страсбургские судьи не обладают прямыми правотворческими полномочиями, они не созида­ют формально-определенных правил поведения, неизвестных Конвенции, кото­рые являют собой исходную регулятивную юридическую базу. Обратное будет свидетельствовать об отступлении от начала свободы заключения международ­ного договора и породит недоверие, боязнь того, что Суд возьмет на себя роль «негативного законодателя» применительно к странам Совета Европы (Б.М. Цупанчич), подтверждением чему служит постановление от 19 июня 2006 г. «Хуттен-Чапска против Польши» (Hutten-Czapska v. Poland).

Однако было бы в ущерб истине утверждать, что деятельность Европей­ского Суда сводится к сугубо техническому ограничительному толкованию су­ществующей юридической нормы. Международные правоотношения недопус­тимо подвергать анализу, сосредотачиваясь только на так называемых директи­вах-параметрах, они - не самоцель внешних связей. Напротив, отражая зало­женные в них естественно-правовые максимы, такие директивы есть их словес­но-документарная оболочка (Л. Вильдхабер, Т.Н. Нешатаева). Подлинное идейное содержание конвенционных положений выводится посредством анали­тического судебного правоприменения и эволюционной интерпретации, кото­рые, выступая проявлениями судебного прецедента, отчасти направлены на преодоление юридического национального изоляционизма, спровоцированного европейскими кодификациями XIX и XX веков (Р. Давид). Отсюда становится понятным, что категории - «судебный прецедент», «прецедент толкования», «правовая позиция» - противопоставлять ошибочно.

Диссертант солидаризируется с мнением специалистов, полагающих, что юридический плюрализм судебного прецедента может быть представлен «мо­делью, имеющей в себе используемые принципы» (principle-exampling model), которая в отличие от частной аналогии либо нормоустановления направлена на синтез судебных актов, включающих обнаруженные стержневые правовые принципы (М.Н. Марченко) или основополагающие идеи, способные выступать регуляторами социальных отношений. Именно в таком виде окончательные решения Европейского Суда входят в систему источников гражданского про-


25

цессуального права страны, допустившей нарушения международного догово­ра, что вполне отвечает духу Интерлакенской декларации от 19 февраля 2010 г. Рассматривая решения Европейского Суда в качестве особого компле­ментарного  формально-юридического  источника российского  гражданского процессуального права, диссертант подчеркивает два момента:

  1. они отнесены к источникам права именно по воле законодателя в ре­зультате ратификационных мероприятий (притом, что прямо в ч. 2 ст. 1 ГПК РФ не фигурируют);
  2. решения приобретают надлежащий статус лишь в случаях вскрытия конвенционных нарушений Россией в рамках применения и толкования Евро­пейской Конвенции (поэтому, по мнению Конституционного Суда РФ, соответ­ствующие решения «являются составной частью российской правовой систе­мы») .

Остальные решения Европейского Суда формально для нашей страны не императивны, но должны приниматься судами во внимание (Г.А. Жилин), ибо в них может быть реализована principle-exampling model и показаны новые прин­ципы, обязательные к применению в рамках гражданской процессуальной дея­тельности. Это лишний раз подтверждается ст. 2 Федерального закона от 30 ап­реля 2010 г. № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок», которая гласит, что размер компенсации за нарушение права на судопроизвод­ство в разумный срок определяется «с учетом практики Европейского Суда по правам человека». В этой связи отечественным органам правосудия нужно помнить, что сегодня по вопросам гражданского судопроизводства Судом сформулированы суждения по поводу верховенства права, одним из аспектов коего является правовая определенность; справедливости судебного разбира­тельства и равенства использования юридических средств в состязательном процессе; баланса частных и публичных интересов; пропорциональности, а равно соразмерности процессуальных мер и поставленной цели; права на суд; запрета на отказ от правосудия и др.

При исследовании механизма непосредственного влияния на отечествен­ное гражданское судопроизводство такого рода решений Европейского Суда, как постановления, аргументируется, что учение о судебной ошибке (И.М. Зай­цев, Л.А. Терехова), а также признаки, присущие институту вновь открывшихся обстоятельств, не позволяют видеть конкретное конвенционное нарушение, ус­тановленное страсбургским правосудием, среди подобных обстоятельств.

Классическая процессуальная схема пересмотра решений в порядке гл. 42 ГПК РФ предполагает, что вновь открывшееся обстоятельство должно быть не только существенным для дела, неизвестным заявителю и суду, но наличество-

Постановление Конституционного Суда РФ от 5 февраля 2007 г. № 2-П «По делу о провер­ке конституционности положений статей 16, 20, 112, 336, 376, 377, 380, 381, 382, 383, 387, 388 и 389 ГПК РФ в связи с запросом Кабинета Министров Республики Татарстан, жалобами открытых акционерных обществ "Нижнекамскнефтехим" и "Хакасэнерго", а также жалоба­ми ряда граждан».


26

вать при рассмотрении и разрешении по существу этого дела. Постановление Европейского Суда, выявившее конвенционное нарушение, появляется после вынесения по гражданско-правовой коллизии национальным судом решения, вступившего в законную силу, в связи с коим заявитель обращался в ЕСПЧ. Вследствие чего следует подвергнуть критике выводы, сделанные Конституци­онным Судом РФ в постановлении от 26 февраля 2010 г. № 4-П, согласно кото­рым при обнаружении конвенционного нарушения применению подлежит ин­ститут вновь открывшихся обстоятельств.

В гражданском процессуальном законе целесообразно закрепить главу, направленную не столько на аннулирование судебного акта (sententia nulla), сколько на приведение сторон в прежнее состояние (restitutio in integrum), на­звав ее «Возобновление производства по гражданскому делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств». В системе новых обстоятельств рацио­нально закрепить установленное постановлением Европейского Суда наруше­ние положений Конвенции при рассмотрении судом гражданского дела, в связи с принятием решения по которому заявитель обращался в Европейский Суд по правам человека.

Между тем не секрет, что Европейский Суд достаточно редко создает прецеденты, его рутинная работа сводится к разбору «дел-клонов», по которым страсбургские судьи вынуждены по правилу схожего случая (in consimili casu) дублировать собственную правовую позицию, иногда констатируя системные конвенционные аберрации. Если российские суды игнорируют уже сформиро­вавшуюся практику транснационального правосудия при рассмотрении граж­данского дела, то результаты их процессуального функционирования явно ошибочны и подлежат исправлению посредством надзорного производства.

В целях вынесения законных и обоснованных решений судам наряду с систематическим изучением практики Верховного Суда РФ и Конституционно­го Суда РФ по применению общепризнанных принципов и норм международ­ного права нужно тщательно анализировать постановления Европейского Суда по правам человека. Для чего требуется принять Федеральный закон «О поряд­ке опубликования в Российской Федерации постановлений Европейского Суда по правам человека», что позволит исключить в судебных актах ссылки на не­официальные и неоднозначные переводы этих постановлений. Данное предло­жение корреспондирует постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении», которым судам предписывается «учитывать постановления Европейского Суда по правам человека, в которых дано толкование положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, подлежащих применению в деле».

Вторая глава «Право на справедливое судебное разбирательство: его элементы» посвящена исследованию заимствования юриспруденцией обще­философских понятий справедливости и верховенства гуманитарных ценно­стей, их экстраполяции в юридическую науку и практику в качестве основных начал - справедливости и верховенства права, обусловливающих сложную сущность и многосоставность права на справедливое судебное разбирательство.


27

Автором сделан вывод о тесной связи принципов справедливости и вер­ховенства права, невзирая на то, что исходные предпосылки их возникновения, а также дальнейшего мировоззренческого восприятия различны: если первое начало в той или иной мере характеризуется в свете нравственных, религиоз­ных, морально-этических позиций, а нормативизм такового вторичен (С.А. Му­ромцев, И.А. Покровский), то второе - достаточно быстро встроилось в юриди­ческую среду и изначально стало рассматриваться через призму общественного контроля за органами государственной власти с целью сдерживания их дискре­ционных действий в определенных пределах (А. Дайси, Ф. Хайек). Как следст­вие на национальном уровне в последней четверти XIX в. для обозначения вер­ховенства права во Франции вводится специальный термин pre-eminence du droit, в Германии институализируется концепция Rechtstaat, а в Англии и США принцип отождествляется с надлежащей правовой, в особенности судебно-процессуальной, процедурой (Р. Грот).

На международном уровне о верховенстве права, которое ошибочно ото­ждествлять с верховенством закона, косвенно было оговорено во Всеобщей декларации прав человека. Позднее «отцы-основатели» Европейской Конвен­ции в подготовительных материалах и непосредственно в региональном дого­воре упомянули о стремлении государств-членов Совета Европы уважать озна­ченное начало, возложив его оригинальное толкование на страсбургских судей.

Изучение постановлений Европейского Суда позволило диссертанту прийти к мнению о том, что принцип верховенства права интерпретируется наднациональными судьями достаточно гибко, поскольку естественная спра­ведливость предпочтительнее чрезмерной строгости права (aequitas naturalis praeferenda est rigori juris). Данному принципу была придана более обширная квинтэссенция, он вобрал в себя: качество национального закона; судебную проверку дискреционных полномочий исполнительных органов власти; доступ к правосудию; презумпцию беспристрастности судьи; свободу слова, мысли и вероисповедания; уважение личной и семейной жизни; юридическую защи­щенность индивида; а также право на справедливое судебное разбирательство (постановление от 21 февраля 1975 г. «Голдер против Соединенного Королев­ства» (Golder v. United Kingdom)) и др.

В ходе осмысления права на справедливое судебное разбирательство в работе аргументируется, что с современных международно-правовых воззрений это право не приравнивается к тривиальной возможности требовать надлежа­щего отправления правосудия в суде первой инстанции, начиная с возбуждения судопроизводства и заканчивая вынесением итогового судебного акта (прину­дительным исполнением). На самом деле спектр права на справедливое судеб­ное разбирательство более разнообразен и включает в себя такие элементы, как:

  1. институциональный, определяющий принципы организации судебной власти и действий ее представителей во всяком демократическом государстве;
  2. органический, отвечающий за относительно легкий и беспрепятствен­ный доступ к правосудию;

28

  1. процессуальный, указывающий на особенности механизма правового регулирования в сфере судопроизводства и отчасти принудительного исполне­ния судебных актов;
  2. специальный, соприкасающийся с уголовной процессуальной деятель­ностью.

Таким образом, реализация права на справедливое судебное разбиратель­ство по гражданским делам сопряжена с первыми тремя из названных элемен­тов, а изучение этого права лишь в судопроизводственном ракурсе значительно обедняет знание о нем. Кроме того при отсутствии общего представления о та­ком сложно структурированном юридическом явлении, как право на справед­ливое судебное разбирательство, легко впасть в заблуждение относительно то­го, насколько действующий национальный гражданский процессуальный ре­жим корреспондирует положениям регионального международного договора.

В главе третьей «Институциональный элемент права на справедли­вое судебное разбирательство» с позиции проблемы эффективности граждан­ского судопроизводства раскрываются критерии, которым должен соответство­вать суд общей юрисдикции с тем, чтобы в нем можно было видеть компетент­ный орган по рассмотрению и разрешению гражданских дел.

Используя телеологический, объективный, эволюционный и иные прин­ципы толкования международного договора, Европейский Суд разъяснил суть независимости, беспристрастности суда, созданного на основании закона, и причислил к ним продолжительность мандата членов суда, которая должна сообразовываться с установленным в стране процессуальным порядком (поста­новление от 23 июня 1981 г. «Ле Конт Ван Левен и Де Мейер против Бельгии» (Le Compte, Van Leuven and De Meyere v. Belgium)).

Следовательно, с точки зрения регионального международного договора в праве на справедливое судебное разбирательство нужно не просто различать институциональный элемент, обусловливающий организацию легитимной су­дебной власти (judicium legitimura), но и связывать его в неразрывное единство с гражданским процессуальным режимом. Теза такой связи достаточно лако­нична: если в государстве в силу закона не создан по-настоящему независимый и беспристрастный суд, огражденный от неправомерного влияния, то излишне говорить об эффективности гражданского судопроизводства, не пользующегося доверием населения.

В связи с чем диссертантом доказывается, что наиболее слабым звеном российского законодательства в цепи критериев, нуждающихся в дальнейшем упрочении с целью повышения результативности правосудия по гражданским делам, является беспристрастность суда. Последняя продолжает воспринимать­ся отечественной правовой доктриной как категория аморфная, производная от конституционного принципа независимости, а потому трудно поддающаяся формально-юридической регламентации. Предлагается кардинально изменить подход к анализу беспристрастности суда с учетом постановлений Европейско­го Суда, в которых имеется обратная сентенция: принцип верховенства права, в содержание которого входит и беспристрастность, иллюзорен без независимо-


29

сти суда, проявляющейся через объективный и субъективный аспект (Микеле де Сальвиа).

Изучив надлежащие постановления наднационального Суда, автор пола­гает, что под объективным аспектом беспристрастности следует подразуме­вать совокупность процедурно-процессуальных гарантий, исключающих какие-либо сомнения в предвзятости суда. К ним относятся: порядок отбора кандида­тов на должность судьи и наделения их полномочиями; неприкосновенность и несменяемость судей; механизм приостановления либо прекращения их рабо­ты; условия и социальная комфортность службы; процессуальный способ взаи­модействия участников судопроизводства.

Каждая из названных гарантий может быть в той или иной степени усо­вершенствована. Однако в российском праве есть неосвоенные участки, отно­сящиеся к объективной беспристрастности, отсюда имеется потребность в сле­дующих действиях:

  1. создании автономного государственного кадрового агентства (сходного с немецким Vorbereitungsdienst), ориентированного на подбор, проверку и предварительную подготовку соискателей судейской должности, поскольку квалификационные коллегии судей, оказавшись «прилежащими» к судам вто­рого звена (Т.Н. Нешатаева), не способны в полной мере обеспечить органы правосудия беспристрастными и высококвалифицированными кадрами, тем бо­лее такими, которые не были бы подвержены синдрому «изоляции в судебной карьере» (Б. Циммерман);
  2. разработке и принятии особого корпоративного регламента, дифферен­цирующего полномочия служителей Фемиды на судейские и административ­ные с четким определением круга и объема дискреционных прав судей-администраторов, от которых зависит решение личностно ориентированных вопросов, влияющих на беспристрастность судьи (в их числе карьерный рост, привлечение к различным видам юридической ответственности и др.);
  3. внедрении концепции научной организации труда и управления, обес­печивающей открытость работы судебной системы (К.Л. Брановицкий, Л.А. Прокудина) посредством установления понятного порядка движения граждан­ских дел и их перераспределения между судьями; доступа к судебной докумен­тации; ротации судебных составов; процедурно-процессуальной коммуникации суда, участников судопроизводства и сторонних лиц.

Относительно последнего из приведенных моментов автор поддерживает предложение, сформулированное в Федеральной целевой программе «Развитие судебной системы России» на 2007-2011 годы, по внесению в процессуальное законодательство положения о том, что судья обязан объявлять участникам су­допроизводства обо всех обращениях к нему (устных и письменных) по рас­сматриваемому делу, поступивших до начала разбирательства, с последующим занесением указанных сведений в протокол судебного заседания. Наряду с этим целесообразно внести изменения в ст. 2 ГПК РФ, закрепив в ней, что одной из задач гражданского судопроизводства является справедливое судебное разби­рательство в установленный законом срок независимым и беспристрастным судом.


30

В диссертации обосновывается, что касательно субъективного аспекта беспристрастности российские правотворцы держатся небезызвестной римской презумпции добросовестности судьи (bona fides semper praesumitur, nisi malam fidem adesse probetur), правильно предъявляя дополнительные притязания к его личности и поведению, ибо статус и эффективность правосудия по граждан­ским делам детерминируется личными качествами судьи (А.В. Цихоцкий).

При всем том диссертантом указывается на недостатки в нормативных и поднормативных правовых актах, которые нужно устранить для наилучшей реализации субъективной беспристрастности судейского корпуса. Так, в пере­чень заболеваний, препятствующих назначению на должность судьи, не вклю­чены некоторые серьезные психосоматические отклонения различной этиоло­гии (М.И. Клеандров), существенно воздействующие на деяния и мыслитель­ные способности человека. Исправление данной ситуации чрезвычайно важно в условиях отсутствия строгого контроля за выдачей медицинских документов, а также действия правила ст. 4 Закона РФ от 26 июня 1992 г. № 3132-1 «О стату­се судей в Российской Федерации», из которого вытекает, что нехронические и незатяжные психические расстройства не помеха на пути к занятию высокой государственной должности.

Кодекс судейской этики от 2 декабря 2004 г., предписывая судье блюсти нормы нравственности, охватывает собой скорее торжественные формулы, чем детализацию поступков, совершаемых им в различных обстоятельствах: неясно, какой должна быть реакция судьи, пользующегося свободой вероисповедания, если рассмотрению подлежит цивилистический спор, инициированный религи­озной конфессией, к которой он внутренне себя относит; вправе ли он разре­шать гражданские дела с участием лиц, с которыми объединен не родственны­ми, но иными социальными, кланово-этническими, предыдущими трудовыми связями (это особенно актуально для малонаселенных пунктов); допустимо ли принимать к своему производству дела по искам финансовых и иных организа­ций, если судья состоит с ними в кредитных либо прочих гражданско-правовых отношениях, и др.

Автором аргументируется, что эмпирическое познание обнаруживает тесное сплетение субъективного аспекта беспристрастности с гражданской процессуальной формой. Примером этому служат основания отвода (самоотво­да) судьи, среди которых присутствуют усмотренческие - личная, прямая либо косвенная заинтересованность в деле и иные обстоятельства, вызывающие со­мнение в беспристрастности судьи, они наиболее часто востребованы на прак­тике. Во всех случаях ходатайство об отводе изучается тем же судьей, которому оно заявлено. После чего выносится определение, обычно об отказе в удовле­творении требования, ведь обратное означало бы, что вершитель правосудия открыто признается в тенденциозности, фактически публично заявляет о со­вершении проступка, порочащего честь и достоинство судьи, умалившего авто­ритет одной из ветвей государственной власти, а это чревато негативными пер­сональными последствиями. Исходя из чего и помня о правовой аксиоме, гла­сящей, что никто не может быть судьей в собственном деле (nemo iudex in causa sua), автор полагает, что в порядке ч. 2 ст. 20 ГПК РФ вопрос об отводе судьи,


31

рассматривающего дело единолично, должен разрешаться председателем суда или его заместителем, применительно к мировым судьям - председателем районного суда или его заместителем.

В главе четвертой «Органический элемент права на справедливое су­дебное разбирательство» обосновывается диалектическое единство доступа к правосудию, гражданской процессуальной деятельности и отношений, связан­ных с рассмотрением и разрешением по существу гражданских дел.

Органический элемент права на справедливое судебное разбирательство представляет собой право на доступ к правосудию, частное проявление «права на суд». Уяснение его сути, как правило, происходит через описание стадии до­судебного производства. Однако в ГПК РФ, в отличие от УПК РФ, формально выделенной стадии досудебного производства нет, поэтому в современной гра­жданской процессуальной науке органический элемент права на справедливое судебное разбирательство не получил полного и всестороннего осмысления.

Ввиду того, что ст. 6 Конвенции ничего не сообщает о праве на доступ к правосудию и его корреляции с гражданским судопроизводством, Европейский Суд посредством principle-exampling model резюмировал следующее: если у лица отсутствует реальный доступ к правосудию и инициированию судебной процедуры по гражданским делам, право на справедливое судебное разбира­тельство превращается в фикцию, отсюда государства, входящие в Совет Евро­пы, несут перед своими гражданами и организациями как негативные, так и по­зитивные обязательства по обеспечению такого доступа (постановление от 9 октября 1979 г. «Эйри против Ирландии» (Airey v. Ireland)).

Подробный анализ постановлений Европейского Суда, проливающих свет на содержание негативного обязательства, которое заключается в нечинении преград субъектам, желающим воспользоваться судебной защитой принадле­жащих им прав и законных интересов; а равно позитивного обязательства, вы­ражающегося в создании особых условий доступа к правосудию, позволил дис­сертанту сделать вывод о необходимости изменения доктринальных взглядов на гражданский процесс. Последняя категория, будучи более объемной по сво­ему содержанию, чем гражданское судопроизводство, представляет собой со­вокупность гражданских процессуальных действий и правоотношений, склады­вающихся по поводу доступа к правосудию, рассмотрения и разрешения граж­данского дела судом, а также исполнения постановленного им решения.

В связи со сказанным диссертантом аргументируется, что конституцион­ное право на судебную защиту, не подлежащее ограничениям (Ю.В. Самович), не тождественно праву на обращение в суд, пределы осуществления которого нужно четко определять, поскольку обратное ведет к злоупотреблению им. В этом контексте установленные национальными юридическими предписаниями изъятия из негативных обязательств оправданы и рациональны. Они принуж­дают физических лиц и организации следовать срокам обращения в суд, прави­лам тождества исков, подведомственности и подсудности гражданских дел; не предписывают императивно действовать через адвокатов, но велят недееспо­собным опосредованно инициировать судопроизводство; заставляют надлежа­щим образом оформлять необходимые документы перед подачей их в суд и др.


32

Наряду с этим, по мнению автора, преждевременно ограничивать право на обращение в суд, используя рестрикцию (restrictio) юридического интереса в рамках взаимообусловленного применения ст.ст. 3, 4, 134 и 2446 ГПК РФ, так как данный вид интереса выступает скорее не предпосылкой права на обраще­ние в суд, а предметом судебной защиты, в отношении которого должно быть вынесено решение (постановление от 2 июня 2005 г. «Знаменская против Рос­сии» (Znamenskaya v. Russia)).

Иное означало бы, что судья в стадии возбуждения гражданского судо­производства своим определением об отказе в принятии искового заявления за­ранее предопределяет содержание субъективных гражданских прав и обязанно­стей вне состязательной процессуальной процедуры, подразумевающей соблю­дение принципа равноправия, что недопустимо. Лишь в качестве исключения в эксплицитных случаях в юридическом интересе, внешне проявляющемся через заинтересованность, можно видеть предпосылку права на обращение в суд. Вследствие чего предлагается ввести в ГПК РФ конструкцию «условия прием­лемости искового заявления (заявления)» вместо такой, как «отказ в принятии искового заявления», дополнив ее «последствиями приемлемости и неприемле­мости искового заявления (заявления)».

Одновременно следует учитывать, что фиксация юридического интереса в виде соответствующей предпосылки размывает институт подведомственности гражданских дел судам общей юрисдикции, структура которого в ГПК РФ ос­тавляет желать лучшего.

Говоря о позитивных обязательствах в области доступа к правосудию по гражданско-правовым казусам, диссертант подвергает критике ученых (И.В. Баранов), считающих, что эти обязательства должны истолковываться как фа­культативные и менее существенные. Напротив, из постановлений страсбург-ских судей вытекает, что положения международного договора хотя и не навя­зывают государствам некий набор позитивных обязательств, но подразумевают минимальные стандарты доступа к правосудию, позволяющие судить о соблю­дении страной ст. 6 Конвенции. К ним причисляют: бесплатную юридическую помощь для отдельных слоев населения; покрытие из государственного бюдже­та стоимости консультационных услуг, оказанных малоимущим; освобождение от уплаты обязательных пошлин; диверсификацию в рамках гражданского про­цесса досудебных и судебных процедур с упрощением последних в зависимо­сти от цены иска и сложности спора (Э. Гротрайан).

Доказывается, что в российском праве пока не прослеживается сколь-нибудь стройной и внятной концепции позитивных обязательств доступа к пра­восудию по гражданским делам. Выравнивание правового потенциала различ­ных социальных групп традиционно происходит за счет «подключения» к про­цессуальным правоотношениям субъектов, защищающих права и законные ин­тересы других лиц от собственного имени (органы прокуратуры, некоторые го­сударственные, муниципальные и общественные организации), а также фикса­ции в нормах комплекта льгот (например, по оплате пошлин), чего явно недос­таточно. Остальные обязательства остаются реализованными частично или не­реализованными .


33

По мнению автора, в целях исправления ситуации, учитывая Рекоменда­цию Комитета министров Совета Европы от 8 января 1993 г. № R (93)1 «Об эффективном доступе к праву и правосудию малообеспеченных», первоочеред­ные мероприятия государства должны заключаться в следующем:

  1. выборе схемы оказания бесплатной юридической помощи (исторически сложились три базовые схемы - частная, государственная и смешанная);
  2. изменении критерия предоставления бесплатной юридической помощи с предметного на субъектный (нецелесообразно перечислять гражданские дела, по которым следует оказывать содействие, нужно предельно точно назвать ка­тегории потребителей бесплатных услуг);
  3. создании контрольно-надзорного инструментария за качеством и вида­ми данной помощи (они должны охватывать единые стандарты качества и ме­тодики оценки);
  4. определении вневедомственных органов, занимающихся мониторингом поставщиков бесплатных юридических услуг (возложение этой задачи на Фе­деральную регистрационную службу, при которой находятся государственные юридические бюро, непродуктивно);

-   внедрении страхования гражданской ответственности поставщиков

юридических услуг и взносов, связанных с рассмотрением гражданского дела

(эффективность механизма страхования апробирована в Литве на основании за­

кона «О гарантируемой государством юридической помощи»);

  1. учреждении института бесплатного правосудия по гражданским делам, как комплекса процессуальных гарантий, обеспечивающих определенным кате­гориям граждан доступ к суду (конструкция ст. 50 ГПК РФ не выдерживает критики);
  2. принятии Федерального закона «О государственной системе бесплат­ной юридической помощи в Российской Федерации».

Наряду с этим в диссертации обосновывается, что связь между предос­тавлением бесплатной юридической помощи по гражданским делам, примири­тельными правовыми механизмами и упрощенными процессуальными форма­ми наилучшим образом сказывается на доступе к правосудию. Руководствуясь Рекомендацией от 14 мая 1981 г. № R (81)7 «Комитет министров государствам-членам относительно путей облегчения доступа к правосудию», многие евро­пейские страны (Франция, Германия, Испания), сокращая некоторые формы безвозмездного юридического содействия, для нивелирования типового судеб­ного формализма взамен создали посреднические, а также особые упрощенно-ускоренные процедуры по бесспорным делам либо облегченные порядки рас­смотрения «мелких исков» и простых споров (Е.В. Кудрявцева, Д.И. Крым­ский).

К сожалению, в российском процессуальном законодательстве аналогич­ной взаимозависимости не существует. Отдельные виды альтернативных спо­собов разрешения правовых казусов между гражданами (примирение, посред­ничество и др.) с точки зрения закона остались не урегулированными. На уров­не ГПК РФ актуальная идея упрощенно-ускоренных процедур по бесспорным делам не вышла за пределы приказного производства.


34

По делам искового характера на всех субъектов правоотношений без ка­ких-либо отступлений распространяются общие правила гл. 12 ГПК РФ. Никто не вправе просить суд, ссылаясь на свое социальное, имущественное положе­ние и иные уважительные причины либо незначительность гражданского спора, применить к нему упрощенный способ принятия документации, а равно рас­смотрения и разрешения заявленного материально-правового требования. Нет никаких процессуальных особенностей в порядке обращения к органам право­судия, относящимся к разным уровням судебной системы, например, к миро­вым судьям, что ранее было присуще дореволюционному гражданскому судо­производству (Кн. первая 50 УГС) и, конечно же, востребовано сейчас.

В главе пятой диссертации «Процессуальный элемент права на спра­ведливое судебное разбирательство по гражданским делам», включающей пять параграфов, доказывается, что Европейская Конвенция не приемлет узкого подхода к системе процессуальных гарантий, которые должны быть сохранены и реализованы при рассмотрении каждого гражданского дела в суде первой ин­станции. Обосновывается, что заинтересованные в судебной защите субъекты имеют право на публичное судебное разбирательство, проведенное в разумный срок, равные процессуальные возможности в условиях действия принципа со­стязательности, получение мотивированного решения и его исполнение.

В параграфе первом «Право на публичное судебное разбирательство» рассматриваются вопросы транспарентности правосудия, осуществляемого по гражданским делам, анализируются средства повышения открытости судопро­изводства.

Автором сделан вывод о том, что Европейский Суд, применяя и интер­претируя парадигму ст. 6 международного договора - каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях имеет право на публичное разбиратель­ство дела судом (publca exercitio) - вкладывает в нее объемное смысловое со­держание, не замыкающееся только на корреляции принципов открытости (гласности), устности и письменности гражданского судопроизводства. Тре­бование публичности также распространяется на порядок доступа к судебным документам и ознакомления с постановленным по заявленному материально-правовому требованию решением. Однако оно далеко не абсолютно и может подвергаться ограничениям по соображениям нравственности, морали, безо­пасности, в целях охраны несовершеннолетних, частной жизни, государствен­ной и коммерческой тайн, а также по усмотрению суда, когда гласность входит в противоречие с интересами правосудия.

Диссертант полагает, что принцип публичности российского гражданско­го судопроизводства в целом сообразуется с международными правовыми стандартам, иногда превосходя их, что обусловлено ст. 123 Конституции РФ. В ГПК РФ удалось удержать стрелку барометра права на публичное судебное разбирательство по гражданским делам в равновесии, поскольку, с одной сто­роны, предписывается рассматривать цивилистические казусы гласно и откры­то, в присутствии всех желающих, в том числе средств массовой информации, которые могут фиксировать все происходящее письменно либо с помощью ау­диозаписи (разрешение суда нужно получить лишь для фотосъемки, видеозапи-


35

си, трансляции по радио и телевидению); с другой - процессуальный закон на­зывает обязательные и факультативные случаи проведения закрытого судебно­го заседания для того, чтобы соблюсти баланс между стремлением обществен­ности обрести определенные сведения и защитой различных аспектов частной жизни.

Вместе с тем конструкция права на публичное судебное разбирательство далека от идеала, она имеет отдельные изъяны, нуждающиеся в устранении. В первую очередь это касается неоднозначности целевых установок транспарент­ности (Л.В. Туманова); широкого употребления законодателем оценочных ка­тегорий, которые хотя и придают гибкость, а равно универсальность граждан­ской процессуальной форме, но и одновременно создают почву для несораз­мерного применения ситуационного судейского усмотрения (О.А. Папкова). В частности, ст. 10 ГПК РФ дает санкцию на проведение закрытых судебных за­седаний при возникновении «иных обстоятельств, гласное обсуждение которых способно помешать правильному разбирательству дела». Следовательно, а priori всякое обращение в суд за защитой субъективных прав и законных инте­ресов может сопровождаться отступлениями от принципа гласности, если будет на то ходатайство лица, участвующего в деле, и усмотрение судьи. Причем нельзя забывать о взаимосвязи ст. 10 и ст.ст. 182, 185 ГПК РФ, поскольку по­следние запрещают судам без согласия любых граждан, а не только участни­ков судопроизводства, оглашать в зале судебного заседания их переписку, те­леграфные сообщения, воспроизводить аудио- или видеозаписи.

Обосновывается, что наиболее серьезные дефекты права на публичное судебное разбирательство по гражданским делам присутствуют в области дос­тупа к различным документам. Это особенно важно, ведь, как известно, чего нет в судебных документах, того не существует на свете (quod поп est in actis поп est in inundo). Согласно действующему процессуальному закону, а также инструкциям по делопроизводству вне зависимости от того, рассматривалось ли гражданское дело в закрытом или открытом заседании, лишь лица, участ­вующие в деле, вправе получить копии необходимых документов, притом что им вменяется в обязанность передавать представляемые письменные доказа­тельства в ходе процесса не только суду, но и друг другу.

Все остальные субъекты гражданских процессуальных отношений и не только они (например, сторонние лица, считающие, что их права и законные интересы нарушены принятым по делу решением, средства массовой информа­ции и др.) не обладают правомочием доступа к деловым бумагам и прежде все­го к судебному решению. Так, по ст. 214 ГПК РФ и п. 7.6. Инструкции по су­дебному делопроизводству в районном суде лицам, участвующим в деле, но не присутствующим в судебном заседании, копии решения суда высылаются не позднее пяти дней со дня принятия решения в окончательной форме. В прочих случаях копии решений, определений и постановлений суда выдаются сторо­нам только по их просьбе.

Таким образом, действующий механизм гражданского процессуального регулирования конституирует ограниченный набор легальных приемов получе­ния информации о функционировании органов правосудия для ограниченного


36

круга участников гражданского судопроизводства. Часть документов элимини­рована из информационного пространства, например особое мнение судьи, из­лагаемое в письменной форме и приобщаемое к материалам дела, но не огла­шаемое. Все это не может не вызывать справедливые нарекания Европейского Суда (постановление от 17 января 2008 г. «Бирюков против России» (Biryukov v. Russia)).

Анализируя положения Федерального закона от 22 декабря 2008 г. № 262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Рос­сийской Федерации», диссертант положительно оценивает его прогрессивное значение, но отмечает негативные моменты: слабую связь с отраслевыми ди­рективами; наличие значительного количества норм, отсылающих к устояв­шимся процессуальным и процедурным правилам, которые не имеют ничего общего с идеей транспарентности правосудия; подчиненный юридический ха­рактер, ибо прямо подчеркивается, что аутентичный закон применяется с уче­том требований законодательства о судопроизводстве (ст. 2), что охватывает собой форму и способы предоставления информации о деятельности судов (ст.

7)·

В целях совершенствования правового инструментария предлагается на уровне субъектов Российской Федерации принять законы об обеспечении дос­тупа к информации о деятельности мировых судей, а также изменить ст. 214 ГПК РФ, указав в ней среди прочего, что пользователи информации вправе лично знакомиться в канцелярии суда с решениями, депонированными для об­щего пользования; в случаях и порядке, которые предусмотрены настоящим Кодексом, другими федеральными законами, суд направляет копии решения пользователям информации, которые не признавались в порядке ст. 34 Кодек­са лицами, участвующим в деле, если от них поступила письменная просьба с обоснованием того, для какой законной цели им необходимо получить копию решения суда.

Параграф второй «Право на судебное разбирательство в разумный срок» посвящен изучению критериев, позволяющих считать разумным отрезок времени, в течение которого судом должно быть рассмотрено и разрешено гра­жданское дело.

В работе отмечается, что право на судебное разбирательство в разумный срок подверглось Европейским Судом наиболее доскональному анализу не столько из-за его прямого закрепления в ст. 6 регионального международного соглашения, сколько по причине множества петиций, направляемых в трансна­циональный орган правосудия гражданами государств, входящих в Совет Ев­ропы. Поскольку Конвенция не имеет глоссария, страсбургские судьи выявили ряд взаимообусловленных критериев, на основе которых они оценивают разум­ность продолжительности судебного разбирательства по конкретному граждан­скому делу: его сложность; поведение лиц, участвующих в деле, и властей (су­да); существенность предмета судопроизводства для заинтересованного лица.

Чрезмерная продолжительность разбирательства дел, возникающих из цивилистических правоотношений, является одной из ключевых проблем оте­чественного судопроизводства. Однако при ее урегулировании нужно помнить,


37

что нормы международного права не могут содержать каких-либо инструкций о точных законных либо судебных сроках, а Европейский Суд разумность по­следних не отождествляет с краткостью (Л.В. Борисова). Государства само­стоятельно и по собственной инициативе (proprio motu) определяют периоды времени рассмотрения судами спорных и бесспорных гражданских дел, что со­провождается строжайшей обязанностью их соблюдения. При этом почти все страны мира стоят или находились перед выбором: жертвовать «скоростью» правосудия ради качества правоприменительных актов либо наоборот, и все же многим из них удалось найти «золотую середину» (А. Цукерман).

Все эти обстоятельства не учитывались в полной мере при модернизации отечественного гражданского процессуального законодательства. Несмотря на то, что в новых экономических условиях количество обращений граждан и ор­ганизаций за судебной защитой прав и законных интересов резко возросло (в 2009 г. судами общей юрисдикции было разрешено 13 410 335 гражданских дел)1, спровоцировав увеличение объема нерегулируемой нагрузки судей, об­щие сроки судебного производства, закрепленные в ГПК РФ, изменились мало. При таком подходе трудно было не ожидать роста числа гражданских дел, рас­смотренных с формальным и фактическим нарушением процессуальных сро­ков, и как следствие - жалоб, адресуемых соотечественниками в Европейский Суд.

В связи с изложенным диссертантом предложен комплекс научно обос­нованных законодательных мероприятий по оптимизации процессуальных сро­ков, действующих в плоскости российского гражданского судопроизводства, с тем, чтобы искоренить выявленные недостатки (постановления от 5 октября 2006 г. «Марченко против России» (Marchenko v. Russia) и «Волович против России» (Volovich v. Russia)):

  1. ввиду того, что задачами судопроизводства по гражданскому делу яв­ляются правильное и своевременное, но не быстрое его рассмотрение и разре­шение, в ГПК РФ рационально внедрить институт дифференцированных ра­зумных сроков, а общие сроки в районных и мировых судах увеличить;
  2. целесообразно дополнить ч. 3 ст. б1 ГПК РФ, указав в ней, что при оп­ределении разумного срока судебного разбирательства наряду с другими зна­чимыми обстоятельствами учитывается существенность предмета судебного разбирательства для обратившегося заинтересованного лица;
  3. принимая во внимание новые положения ч. 3 ст. б1 ГПК РФ, следует ус­тановить единую точку отсчета (dies a quo) начала течения процессуального срока (по ст. 154 ГПК РФ гражданские дела судами рассматриваются и разре­шаются в рамках двух месяцев со дня поступления искового заявления, а миро­вым судьей - одного месяца со дня принятия к производству);
  4. необходимо институализировать тезис - отложение судебного разбира­тельства гражданского дела по болезни участников процесса происходит толь­ко, если предоставлен медицинский документ, подтверждающий, что характер

Статистические данные приводятся на основании официального сайта Судебного департа­мента при Верховном Суде РФ // URL: http://www.cdep.ru/index.php?id=5&item=246


38

заболевания действительно делает явку невозможной (ст.ст. 167, 168 ГПК РФ дозволяют любую болезнь использовать для оправдания собственной неявки в суд, который не может проверить подлинность медицинских справок);

  1. право суда приостановить производство при назначении экспертизы на практике превращается в обязанность, ведь эксперту направляются подлинники материалов дела, а не копии (ст. 216 ГПК РФ), поэтому орган судебной власти должен обладать возможностью передавать эксперту надлежащим образом за­веренные копии документов;
  2. по ряду оснований ст. 215 ГПК РФ нужно установить пресекательный срок, в рамках которого названные в данной статье субъекты должны подать в суд заявление о возобновлении производства (например, в случае смерти граж­данина, если спорное правоотношение не воспрещает правопреемство, или ре­организации юридического лица);
  3. допустимо ввести ограничения на осуществление некоторых состяза­тельных и диспозитивных прав в зависимости от стадии судопроизводства (по целому ряду статей ГПК РФ совершение участником судопроизводства того или иного действия неизбежно ведет к тому, что дело рассматривается с самого начала - замена ненадлежащего ответчика, вступление в процесс третьих лиц; либо искусственно передвигается dies a quo - изменение основания или пред­мета иска, увеличение размера исковых требований).

Изучение практики Европейского Суда по «российским делам» позволи­ло автору присоединиться к позиции ученых (Е.В. Исаева, М.А. Филатова), ут­верждающих, что концептуальные воззрения на институт гражданских процес­суальных сроков должны подвергнуться дальнейшей модернизации, коль скоро в решениях ЕСПЧ прослеживается один значимый посыл: в разумный срок раз­бирательства включается период, который предшествует «вынесению опре­деления о принятии иска к рассмотрению» (постановление от 21 февраля 1975 г. «Голдер против Соединенного Королевства» (Golder v. United Kingdom)), ли­бо срок может отсчитыватъся с момента возбуждения гражданского судо­производства, но заканчивается он всегда исполнением вынесенного решения (постановление от 1 октября 2009 г. «Макарова против России» (Makarova v. Russia)).

Подчеркивается, совершенствуя указанный правовой институт, надлежит не забывать о следующем: наличие слишком короткого либо чрезмерно дли­тельного срока потенциально нарушает права и законные интересы участников гражданского процесса, что может выступать предметом самостоятельной жа­лобы (querela spatii nimis angusti, querela protractae justitiae).

Параграф третий «Право на равные процессуальные возможности в условиях действия принципа состязательности» сконцентрирован на иссле­довании реализации в гражданском судопроизводстве принципа процессуаль­ного равноправия при синхронном действии состязательного начала.

Право на равные процессуальные возможности при рассмотрении граж­данских дел, как и все последующие гарантии, уяснено страсбургскими судья­ми из содержания международной нормы и раскрывается через наделение сто­рон равными процессуальными правами и обязанностями, то есть речь идет об


39

эквиваленте принципа равноправия (ст. 12 ГПК РФ). Сентенция данного права - «справедливое равновесие между истцом и ответчиком, каждому из которых должна быть предоставлена разумная возможность представлять свое дело в условиях, которые не ставят его в существенно невыгодное положение по срав­нению с оппонентом» (постановление от 18 февраля 1997 г. «Нидерёст-Хубер против Швейцарии» (Niderost-Huber v. Switzerland)).

По мнению диссертанта, это означает, что региональный международный договор не настаивает на конкретике национальной модели правосудия по гра­жданским делам. Модель может быть любой - состязательной, следственной или смешанной, лишь бы государство-член Совета Европы создавало для лиц, участвующих в деле, прежде всего сторон, равные процессуальные права и обя­занности, ручалось за их нерозняшуюся практическую реализацию. Отсюда нельзя согласиться с теми правоведами (А.Ф. Воронов), которые полагают, что исходя из конвенционных положений принцип состязательности во многом совпадает с началом равных процессуальных возможностей. Скорее, для страс-бургских судей названные категории соотносятся как средство и цель, ибо с помощью правильной комбинации состязательно-диспозитивных приемов ве­дения гражданского судопроизводства можно достичь соразмерности и парите­та юридических потенциалов, примерно одинаковой осведомленности тяжу­щихся о доказательственных материалах.

Вследствие сказанного обосновывается, что пока российская гражданская процессуальная теория и практика большее внимание уделяют различным мо­делям правосудия, нежели процессуальному равноправию, хотя в дореволюци­онной специализированной литературе (Е.В. Васьковский) акцентировалась са­модостаточность названного принципа, гласящего: суд не вправе постановить акт, не выслушав объяснений другой стороны (audiatur et altera pars); истцу не дозволено то, что не дозволено ответчику (поп debet actori licere, quod reo поп permittitur). Поэтому отчасти установка ст. 12 ГПК РФ - правосудие по граж­данским делам осуществляется на основе равноправия - декларативна в отли­чие от ст. 8 АПК РФ, которая не только провозглашает равноправие сторон, но и дает его дескрипцию, пригодную для совершенствования гражданского про­цессуального закона.

Проанализировав нормы процессуального законодательства в их сово­купности, диссертант пришел к заключению, что начало юридического, но не фактического равноправия (Г.Л. Осокина), материализуемое в гражданском су­допроизводстве, предполагает наряду с предоставлением сторонам равных возможностей по пользованию правами состязательного и диспозитивного толка, также возложение на них сходных обязанностей, невыполнение кото­рых вызывает пропорциональное применение позитивной либо негативной от­ветственности. Однако триаду «право-обязанность-ответственность» нельзя трактовать через уравниловку, поскольку из принципа равноправия вовсе не проистекает полная идентичность процессуальных правомочий или долженст­вований, соприкасающихся с применением явных и латентных санкций, в осо­бенности это касается публичного производства (Ю.А. Попова, СВ. Никитин). Характер объединяющего стороны правоотношения не делает их «процессу-


40

альными близнецами», ведь наличествующий между ними конфликт интересов предопределяет противоположность юридических взглядов на одну и ту же фактическую ситуацию, а стало быть, нюансы содержания процессуальных прав и обязанностей, а также их реализации.

Кроме того, равноправие в гражданском судопроизводстве не претворя­ется в жизнь без содействия органа правосудия, поскольку законодательно ему всегда вменяется руководство ходом рассмотрения дела (О.П. Чистякова), именно на него возлагается функция организации взаимодействия суда и лиц, участвующих в деле, а также контроля за качеством доказательственной дея­тельности (М.А. Фокина). При всем том суд не может своими властными дей­ствиями ставить какую-либо сторону в преимущественное положение или же умалять права одной из них.

Диссертантом установлено несколько проблемных участков в рамках отечественного гражданского процессуального поля, которые стали или в пер­спективе могут стать предметом изучения Европейского Суда:

  1. нуждается в уточнении ч. 2 ст. 55 ГПК РФ, дезавуирующая юридиче­скую силу доказательств, полученных с нарушением закона, поскольку она благоприятствует излишне широкому судейскому усмотрению в вопросах спо­собов обретения и приобщения к делу доказательственных материалов, содер­жащих сведения о фактах личного характера;
  2. согласно ст. 69 ГПК РФ в качестве свидетелей, о вызове которых хода­тайствуют стороны, не допрашиваются священнослужители религиозных орга­низаций об обстоятельствах, ставших им известными из исповеди, между тем не во всех конфессиях имеется исповедь и ею не исчерпывается тайна религи­озной обрядовости;
  3. в силу ст. 45 ГПК РФ роль прокурора в гражданском судопроизводстве субсидиарна, за исключением некоторых социально значимых случаев, что со­образуется с общепризнанными принципами и нормами международного права, но прокурор не должен дублировать процессуальные полномочия лиц, участ­вующих в деле, если они воспользовались или способны ими воспользоваться сами (постановление от 15 января 2009 г. «Менчинская против России» (Menchinskaya v. Russia));
  4. ст. 35 ГПК РФ, а также еще ряд взаимосвязанных статей процессуаль­ного закона не содержат механизма реализации права на равные процессуаль­ные возможности для сторон, которые по независящим от них обстоятельствам не могут лично довести до суда свою правовую позицию (например, осужден­ные к лишению свободы или принудительно госпитализированные лица).

Вместе с тем в диссертации отмечается, что такая часть принципа равно­правия, как право быть выслушанным, может подвергаться оправданному усечению в суде первой инстанции для достижения соответствия средств и це­лей гражданского судопроизводства, а также баланса между частными интере­сами лиц и потребностью обеспечить эффективность правосудия по цивили-стическим делам. В частности, заявление об обеспечении иска рассматривается без извещения ответчика; заочное решение выносится вне присутствия данного участника процесса; судебный приказ выдается без вызова взыскателя и долж-


41

ника, что компенсируется особенностями алгоритма отмены судебных актов; не воспрещается не привлекать соответчика в судопроизводство в связи с характе­ром спорного правоотношения.

Параграф четвертый «Право на получение мотивированного судебно­го решения» посвящен изучению необходимости мотивации итогового право­применительного акта суда, постановленного по заявленному материально-правовому требованию.

В связи с тем, что ст. 6 Европейской Конвенции прямо не повелевает го­сударствам, ее ратифицировавшим, в результате урегулирования гражданских дел всегда выносить мотивированные решения (omnia judicia absolutoria debent argumentum), страсбургским судьям неоднократно приходилось давать офици­альное разъяснение по данной тематике. Кратко оно состоит в том, что нормы международного права обязывают суды гражданской юрисдикции мотивиро­вать решения, но не предписывают им давать подробный ответ на каждый до­вод лиц, участвующих в деле (постановление от 21 января 1999 г. «Гарсиа Руиз против Испании» (Garcia Ruiz v. Spain)).

Мнение транснационального судебного органа оживило дискуссию, про­ходящую на страницах отечественной юридической печати о том, нужно ли выделять в качестве самостоятельного требования, предъявляемого к судебно­му решению, мотивированность. Некоторые процессуалисты отрицают потреб­ность в этом, поскольку означенная категория поглощается законностью либо обоснованностью (А.Т. Боннер, Н.И. Ткачев). Другие настаивают на обратном, подчеркивая, что мотивированность отражает взаимосвязь между фактически­ми обстоятельствами гражданского дела и выводами суда, а также раскрывает личностное понимание судьей применяемой нормы материального и процессу­ального права (М.А. Викут, С.К. Загайнова).

Диссертант полагает, что теза Европейского Суда о мотивированности судебного решения, завершающего производство в суде первой инстанции, от­нюдь не подразумевает формальное присутствие в национальном процессуаль­ном законодательстве соответствующего императива наряду с законностью и обоснованностью. При всем том в решениях должны приводиться причины, побудившие орган правосудия прийти к тем или иным выводам по делу. Имен­но поэтому в п. 40 Заключения Консультативного Совета европейских судей (КСЕС) от 19 ноября 2002 г. для Комитета министров Совета Европы «О прин­ципах и правилах, регулирующих профессиональное поведение судей, в част­ности этические нормы, несовместимое с должностью поведение и беспристра­стность» сказано: судья отвечает на законные ожидания граждан путем приня­тия четко мотивированных судебных решений, он свободен в подготовке резю­ме или коммюнике, которые объясняют значение принятого акта для населения.

В работе доказывается, что в российском процессуальном законодатель­стве последних ста пятидесяти лет право сторон на получение мотивированно­го судебного решения по рассмотренному и разрешенному судом первой ин­станции гражданскому делу сомнению не подвергалось. В дореволюционном Уставе гражданского судопроизводства так проявлялась связь между матери­ально-правовым притязанием сторон (motivi in fatto), резолюцией суда о фактах


42

с учетом их оценки через доказательства (motivi in diritto) и пониманием норм права. В советском гражданском процессе мотивированность обусловливалась двуединством объективной истины как его цели и основного начала, что побу­ждало суд самостоятельно определять, какие обстоятельства имеют значение для гражданского дела, а также собирать доказательственный материал в их подтверждение (М.А. Гурвич).

Сегодня в ГПК РФ нет отдельной нормы о мотивированности судебных постановлений, подобной АПК РФ (ст. 15). Но суд общей юрисдикции обязан, оценивая доказательства, указать основания, по которым он принял одни из них и отверг другие, а также исчерпывающим образом изложить в решении моти­вированные выводы не только по поводу отдельных средств доказывания, но и совокупности обстоятельств гражданской правовой коллизии. В свою очередь, отсутствие надлежащей мотивации, нарушение согласованности выводов суда и конкретного фактического состава может повлечь за собой отмену или изме­нение решения, за некоторыми незначительными изъятиями, установленными ГПК РФ. Поэтому в утилитарных целях для напоминания судам о необходимо­сти надлежаще мотивировать каждое решение, вносящее стабильность в мате­риально-правовые отношения сторон, было бы допустимо заимствовать юри­дическую технику, примененную при разработке АПК РФ.

В диссертации подчеркивается, что о высоком уровне качества процессу­ального законодательства, регламентирующего право на получение мотивиро­ванного судебного решения, свидетельствует малое количество обращений на­ших сограждан в Европейский Суд, а имеющиеся постановления по данному вопросу спровоцированы банальными ошибками судов (постановление страс-бургских судей от 26 июня 2008 г. «Серов против России» (Serov v. Russia)). Россиян не устраивает аргументированность документов, исходящих от орга­нов правосудия, находящихся на следующих иерархических ступенях. Видимо, это связано с тем, что авторы петиций, обладая завышенными правовыми ожи­даниями, не совсем понимают, что перед вышестоящими судебными инстан­циями стоят несколько иные цели и задачи, а потому они ограничены законода­телем в процессуальных полномочиях.

В параграфе пятом «Право на исполнение судебного решения» с пози­ции соблюдения разумных сроков и уважения права собственности дается ана­лиз порядку исполнения решений, постановленных судами по гражданским де­лам.

Заключительная процессуальная гарантия права на справедливое судеб­ное разбирательство вплоть до середины 90-х г. прошлого столетия находилась в «тени» всех перечисленных выше, так как если в Европейский Суд и поступа­ли жалобы о нарушении права на исполнение судебного решения (exsecutio rei judicatae), вынесенного по гражданскому делу, то они затем отзывались вслед­ствие заключения мирового соглашения между жалобщиком и государством-деликтвентом.

Однако предугадать авторитетное мнение страсбургских судей было не­трудно, ведь в более ранних прецедентных постановлениях ими неизменно подчеркивалось, что «разумный срок судебного разбирательства» затрагивает


43

исполнение решения суда, вступившего в законную силу (постановлением от 23 марта 1994 г. «Силва Понтеш против Португалии» (Suva Pontes v. Portugal)). Тем не менее только в 1997 г. Европейский Суд официально подверг критике предположение том, что ст. 6 Европейской Конвенции гарантирует справедли­вость «судебного процесса» в буквальном значении, то есть не распространяет­ся на порядок исполнения (постановление от 19 марта 1997 г. «Хорнсби против Греции» (Hornsby v. Greece)).

Позднее данная парадигма в развернутом виде была воспроизведена в от­ношении Российской Федерации (постановление от 7 мая 2002 г. по делу «Бур-дов против России» (Burdov v. Russia)), что привело к обострению перманент­ного спора о юридической природе механизма принудительного исполнения правоприменительных актов судебных и иных органов; о надобности обосно­вания концепта исполнительного права, его предмета, метода, принципов, сис­темы и места среди отраслей российского права; а также принятия Исполни­тельного кодекса РФ и др.

Досконально изучив аргументы сторонников автономизации правоотно­шений, возникающих при исполнении судебного решения, полного обособле­ния норм, регулирующих исполнительное производство (М.К. Юков, В.М. Шерстюк, В.В. Ярков и др.), а равно противников размежевания гражданской процессуальной и исполнительной деятельности, которое влечет неверное уяс­нение телеологической сути правосудия по гражданским делам (А.Т. Боннер, Т.В. Сахнова, Т.Н. Нешатаева и др.), диссертант полагает, что приведенные точки зрения, обладая определенными достоинствами и недостатками, недис-паратны. Базируясь на различной логической организации и неидентичной ин­терпретации структурно-сложных юридических категорий: «гражданский про­цесс», «гражданское судопроизводство», «судебные процессуальные процеду­ры», «позитивные процессуальные массивы» (А.А. Павлушина), они обладают сопоставимыми прагматическими моментами, благодаря которым возможно создать законодательные конструкции, надежно обеспечивающие защиту права собственности, возникшего по решению суда.

Данные конструкции могут быть воплощены в виде отдельного кодекса, ограничиваться областью ГПК РФ и АПК РФ либо одновременно помещаться в разных нормативных правовых документах. С их помощью Россия вправе пре­творить в жизнь любую модель принудительного исполнения судебных реше­ний, обретших легитимность (публично-правовую, частноправовую и смешан­ную). Но главное состоит не в способе и форме фиксации указанных конструк­ций, а в том, чтобы гарантировать различным субъектам реальное исполнение судебных решений, задержка которого оправдывается лишь сложностью ис­полнительного производства, поведением взыскателя и властей, характером судебного присуждения (постановление от 15 февраля 2007 г. по делу «Райлян против России» (Raylyan v. Russia)). Именно в этом заключается смысловая на­грузка ст. 6 регионального международного договора, выявленная Европейским Судом.

Диссертант доказывает, несмотря на все усилия, предпринятые государст­вом в разных правовых секторах, в настоящее время отечественное исполни-


44

тельное производство в контексте ст.ст. 6 и 13 Европейской Конвенции вряд ли можно считать эффективным средством правовой защиты нарушенных прав и законных интересов. Эффективность означает, что пользование заинте­ресованным лицом тем или иным внутренним средством правовой защиты не должно быть затруднено действиями (бездействием) государства-ответчика ли­бо такое средство обязано предотвращать, прекращать предполагаемое нару­шение, равно как предоставлять адекватную компенсацию за уже произошед­шее посягательство на права и свободы. Российское исполнительное производ­ство лишь частично удовлетворяет перечисленным признакам, что подтвержда­ется первым «пилотным» прецедентом ЕСПЧ (постановление от 15 января 2009 г. № 2 «Бурдов против России» (Burdov v. Russia)), выявившим системное, по­вторяющееся конвенционное нарушение, которое стране-ответчику надлежит устранить не столько используя меры индивидуальной, сколько общей направ­ленности, то есть трансформируя свое внутреннее законодательное пространст­во, судебную и административную практику, бюджетную политику (Ф. Зунд-берг).

Призывая исчерпывающим образом реализовать данное постановление, Комитет министров Совета Европы в Промежуточной Резолюции от 3 декабря 2009 г. M/ResDH(2009)158 «Об исполнении "пилотного" постановления Евро­пейского Суда по правам человека № 2 по делу "Бурдов против России" отно­сительно неисполнения или долгого исполнения окончательных судебных ак­тов национальных судов, вынесенных против государства и его образований, а также отсутствия эффективного средства правовой защиты» напомнил о необ­ходимости скорейшего принятия нормативных правовых актов, ликвидирую­щих проблему в корне. В известной степени это требование выполнено путем введения в действие Федерального закона от 30 апреля 2010 г. № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок», которому только пред­стоит доказать свою действенность. Последняя, видимо, будет оцениваться ме­ждународным правосудием исходя из принципов реальности защиты нарушен­ных прав, а также материальной и моральной компенсаторности (постановле­ние от 15 мая 2007 г. «Депо против Бельгии» (Depauw v. Belgium)).

Вместе с тем, по мнению диссертанта, самые совершенные законы и тех­нико-юридические инструменты не дадут ожидаемого результата, если не при­держиваться комплексного подхода к урегулированию вопросов судебного и исполнительного производства. Данный подход должен предполагать не только качественное изменение правового, а также организационного режимов, но и общего состояния общественного правосознания через преодоление конформи­стского отношения к праву и внедрение идеи об обязательности судебного ре­шения для всех субъектов (erga omnes), на которых распространяется его за­конная сила, и неотвратимости исполнения императивного предписания органа правосудия.

В Заключении подводится общий итог диссертационного исследования и формулируются основные выводы.


45

В Приложении представлены предложения диссертанта по совершенст­вованию действующего гражданского процессуального законодательства.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

I. Монографии

    • Афанасьев С.Ф. Проблема истины в гражданском судопроизводстве. Сара­тов: Саратовская государственная академия права, 1999- 135 с. (8,5 п.л.).
    • Афанасьев С.Ф. Конвенция о защите прав человека и основных свобод и российское гражданское судопроизводство. М.: Юрлитинформ, 2008- 413 с. (26,0 п.л.).
    • Афанасьев С.Ф. Право на справедливое судебное разбирательство: общая характеристика и его реализация в российском гражданском судопроизвод­стве. Саратов: Научная книга, 2009- 310 с. (18,14 п.л.).
    • Афанасьев С.Ф. Право на справедливое судебное разбирательство и его реа­лизация в российском гражданском судопроизводстве. М.: Юрлитинформ, 2009.-292 с. (18,5 п.л.).

    II. Научные статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых журналах и изданиях, реко­мендованных ВАК Министерства образования и науки РФ

    1. Афанасьев С.Ф. О достижении истины в суде // Вестник Саратовской госу­дарственной академии права. 1998. № 1. С. 42-47 (0,25 п.л.).
    2. Афанасьев С.Ф., Зайцев ИМ. Бесспорные обстоятельства в гражданских де­лах // Российская юстиция. 1998. № 3. С. 26-28 (вклад автора - 0,15 п.л.).
    3. Афанасьев С.Ф. Принцип истины и права граждан в российском граждан­ском процессе // Вестник Саратовской государственной академии права.

    1999. № 1.С. 47-49 (0,3 п.л.).

    1. Афанасьев С.Ф. Специфика судебного познания в гражданском процессе // Арбитражный и гражданский процесс. 1999. № 2. С. 27-28 (0,25 п.л.).
    2. Афанасьев С.Ф. К вопросу о содержании истины в современном граждан­ском процессе // Вестник Саратовской государственной академии права.

    2000. № 1.С. 31-34 (0,3 п.л.).

    1. Афанасьев С.Ф., Зайцев А.И. Спорные вопросы предметной подведомствен­ности третейских судов // Третейский суд. 2000. № 5. С. 21-28 (вклад автора -0,25п.л.).
    2. Афанасьев С.Ф., Зайцев А.И. Об истории специализации юрисдикционных органов // Правоведение. 2002. № 2. С. 135-143 (вклад автора - 0,3 п.л.)
    3. Афанасьев С.Ф., Савельева Т.А. Производство у мирового судьи нуждается в совершенствовании // Российская юстиция. 2002. № 5. С. 41-42 (вклад ав­тора-0,15 п.л.).

    46

    1. Афанасьев С.Ф. Бесспорные обстоятельства в современном состязательном гражданском процессе // Вестник Саратовской государственной академии права. 2002. № 2. С. 30-33 (0,2 п.л.).
    2. Афанасьев С.Ф. О некоторых аспектах воздействия решений Конституци­онного Суда РФ на исполнительное производство // Арбитражный и граж­данский процесс. 2004. № 1. С. 40-46 (0,3 п.л.).
    3. Афанасьев С.Ф. Опыт третейского судопроизводства в Германии // Вестник Саратовской государственной академии права. 2004. № 4. Ч. 2. С. 85-88 (0,25 п.л.).
    4. Афанасьев С.Ф., Алиев Т.Т. К вопросу об основаниях для пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам решений, определений суда, вступив­ших в законную силу, предусмотренных ГПК РФ // Арбитражный и граж­данский процесс. 2004. № 5. С. 29-33 (вклад автора - 0,2 п.л.).
    5. Афанасьев С.Ф. О некоторых аспектах воздействия решений Конституци­онного Суда РФ на исполнительное производство // Арбитражный и граж­данский процесс. 2004. № 6. С. 8-13 (0,3 п.л.).
    6. Афанасьев С.Ф., Алиев Т.Т. О влиянии постановлений Конституционного Суда РФ на институт пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам решений, определений суда, вынесенных в порядке гражданского судопро­изводства // Арбитражный и гражданский процесс. 2004. № 11. С. 34-37 (вклад автора - 0,25 п.л.).
    7. Афанасьев С.Ф. О соотношении конституционного права на судебную за­щиту и юридического интереса в цивилистическом процессе // Арбитраж­ный и гражданский процесс. 2004. № 12. С. 2-6 (0,3 п.л.).
    8. Афанасьев С.Ф., Викут М.А. К вопросу о реализации части 4 статьи 15 Кон­ституции РФ в сфере российского гражданского судопроизводства (пробле­мы теории и практики) // Арбитражный и гражданский процесс. 2005. № 3. С. 36-45 (вклад автора - 0,7 п.л.).
    9. Афанасьев С.Ф. К вопросу о доказывании и его этапах в третейском судо­производстве // Третейский суд. 2005. № 3. С. 96-100 (0,3 п.л.).
    10. Афанасьев С.Ф., Исаенкова О.В. О способах регулирования в области средств доказывания: вопросы теории и практики // Арбитражный и граж­данский процесс. 2005. № 7. С. 21-25 (вклад автора - 0,25 п.л.).
    11. Афанасьев С.Ф. Эволюция юридического интереса как предпосылки права на обращение в суд гражданской юрисдикции (теоретико-правовой обзор) // Арбитражный и гражданский процесс. 2006. № 10. С. 6-9 (0,3 п.л.).
    12. Афанасьев С.Ф. Эволюция юридического интереса как предпосылки права на обращение в суд гражданской юрисдикции (теоретико-правовой обзор) (продолжение) // Арбитражный и гражданский процесс. 2006. № 11. С. 2-6 (0,3 п.л.).
    13. Афанасьев С.Ф. Эволюция юридического интереса как предпосылки права на обращение в суд гражданской юрисдикции (теоретико-правовой обзор) (продолжение) // Арбитражный и гражданский процесс. 2006. № 12. С. 2-6 (0,3 п.л.).

    47

    1. Афанасьев С.Ф. Эволюция юридического интереса как предпосылки права на обращение в суд гражданской юрисдикции (теоретико-правовой обзор) (продолжение) // Арбитражный и гражданский процесс. 2007. № 1. С. 6-11 (0,4 п.л.).
    2. Афанасьев С.Ф. Эволюция юридического интереса как предпосылки права на обращение в суд гражданской юрисдикции (теоретико-правовой обзор) (продолжение) // Арбитражный и гражданский процесс. 2007. № 2. С. 2-5 (0,2 п.л.).
    3. Афанасьев С.Ф. Эволюция юридического интереса как предпосылки права на обращение в суд гражданской юрисдикции (теоретико-правовой обзор) (продолжение) // Арбитражный и гражданский процесс. 2007. № 3. С. 2-3 (0,15 п.л.).
    4. Афанасьев С.Ф. О пересмотре судебных актов по гражданским делам в свя­зи с применением нормативных правовых актов с обратным эффектом // Ар­битражный и гражданский процесс. 2008. № 2. С. 13-17 (0,3 п.л.).
    5. Афанасьев С.Ф. О пересмотре судебных актов по гражданским делам в свя­зи с применением нормативных правовых актов с обратным эффектом (про­должение) // Арбитражный и гражданский процесс. 2008. № 3. С. 11-13 (0,25 п.л.).
    6. Афанасьев С.Ф., Борисова В.Ф. О возникновении гражданских процессу­альных правоотношений на стадии возбуждения гражданского судопроиз­водства // Арбитражный и гражданский процесс. 2008. № 6. С. 4-9 (вклад ав­тора-0,25 п.л.).
    7. Афанасьев С.Ф., Борисова В.Ф. О возникновении гражданских процессу­альных правоотношений на стадии возбуждения гражданского судопроиз­водства (продолжение) // Арбитражный и гражданский процесс. 2008. № 7. С. 6-9 (вклад автора - 0,15 п.л.).
    8. Афанасьев С.Ф., Борисова В.Ф. Возникновение гражданских процессуаль­ных правоотношений на стадии возбуждения гражданского судопроизводст­ва // Российский юридический журнал. 2008. № 6. С. 99-106 (вклад автора -0,4 п.л.).
    9. Афанасьев С.Ф., Захаров В.Н. О соблюдении сроков в гражданском судо­производстве: исторический анализ и современные проблемы // Российская юстиция. 2008. № 8. С. 23-29 (вклад автора - 0,5 п.л.).
    10. Афанасьев С.Ф. Право на получение мотивированного судебного решения по гражданскому делу (международный и национальный аспекты) // Арбит­ражный и гражданский процесс. 2008. № 12. С. 13-16 (0,3 п.л.).
    11. Афанасьев С.Ф., Борисова В.Ф. К проблеме исчисления срока рассмотрения и разрешения гражданского дела // Российская юстиция. 2009. № 3. С. 20-22 (вклад автора - 0,2 п.л.).
    12. Афанасьев С.Ф. О гражданско-правовой ответственности судей // Россий­ский юридический журнал. 2009. № 6. С. 118-125 (0,5 п.л).
    13. Афанасьев С.Ф., Зарубина М.Н. К проблеме привлечения суда (судьи) к де-ликтной ответственности в контексте права на справедливое судебное раз-

    48

    бирательство // Российский судья. 2009. № 11. С. 38-41 (вклад автора - 0,2 п.л.).

    1. Афанасьев С.Ф. О проблеме прямого действия постановлений Европейского Суда по правам человека в российском гражданском судопроизводстве в контексте пересмотра судебных актов // Российская юстиция. 2009. № 11. С. 60-63 (0,5 п.л.).
    2. Афанасьев С.Ф. Об истории развития принципа публичности в российском гражданском судопроизводстве до принятия ГПК РФ // История государства и права. 2010. № 8. С. 15-19 (0,4 п.л.).
    3. Афанасьев С.Ф. О прямом действии постановлений Европейского Суда по правам человека в российском гражданском судопроизводстве // Междуна­родное публичное и частное право. 2010. № 2. С. 9-12 (0,5 п.л.).

    III. Научные статьи,

    опубликованные в материалах международных и всероссийских

    научно-практических конференций

    1. Афанасьев С.Ф. Защита прав человека и принцип достижения истины в гражданском судопроизводстве // Права человека в России и Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод: матер. Междунар. науч.-практ. конф. (Саратов, 29-30 октября 1996 г.). Саратов: Саратовская государственная академия права, 1997. С. 42-43 (0,2 п.л.).
    2. Афанасьев С.Ф. Принцип истины и права граждан в российском граждан­ском процессе // Права человека: пути и их реализации: матер. Междунар. науч.-практ. конф. (Саратов, 8-10 октября 1998 г.). Саратов: Саратовская го­сударственная академия права, 1999. Ч. 2. С. 29-30 (0,2 п.л.).
    3. Афанасьев С.Ф. История и современность мирового суда // Актуальные проблемы гражданского права, гражданского и арбитражного процесса: ма­тер. Всерос. науч.-практ. конф. (Воронеж, 15-16 марта 2002 г.). Воронеж: Воронежский государственный университет, 2002. Ч. 2. С. 72-89 (1,0 п.л.).
    4. Афанасьев С.Ф. Детерминация доказывания по гражданским делам и прин­ципы состязательности и диспозитивности // АПК и ГПК 2002 г.: сравни­тельный анализ и актуальные проблемы правоприменения: матер. Всерос. науч.-практ. конф. (Москва, 2-4 апреля 2002 г.). М.: Российская академия правосудия, 2004. С. 290-300 (1,0 п.л.).
    5. Афанасьев С.Ф. Гражданская процессуальная политика как элемент право­вой политики // Проблемы защиты прав и законных интересов граждан и ор­ганизаций: матер. Междунар. науч.-практ. конф. (Краснодар - Сочи, 23-26 мая 2002 г.). Краснодар: Кубанский государственный университет, 2002. С. 71-78 (0,5 п.л.).
    6. Афанасьев С.Ф. Особенности третейского судопроизводства в Англии // Актуальные проблемы процессуальной цивилистической науки: матер. Все­рос. науч.-практ. конф., посвящ. 80-летию профессора Викут М.А. (Саратов, 19-20 сентября 2002 г.). Саратов: Саратовская государственная академия права, 2003. С. 75-79 (0,5 п.л.).

    49

    1. Афанасьев С.Ф. Конституция как основа заочного производства по граж­данским делам // Два века юридической науки и образования в Казанском университете: матер. Всерос. науч.-практ. конф. (Казань, 13-14 мая 2004 г.). Казань: Казанский государственный университет, 2004. С. 301-310 (0,3 п.л.).
    2. Афанасьев С.Ф. О некоторых аспектах воздействия решений Конституци­онного Суда РФ на исполнительное производство // Современная доктрина гражданского, арбитражного процесса и исполнительного производства: теория и практика: сб. науч. ст. Всерос. науч.-практ. конф. (Краснодар, 20-23 октября 2004 г.). Красно дар; СПб.: Юридический центр Пресс, 2004. С. 569-582 (0,5 п.л.).
    3. Афанасьев С.Ф. Юридический интерес как одна из предпосылок возбужде­ния искового производства // Проблемы иска и исковой формы защиты на­рушенных прав: матер. Всерос. науч.-практ. конф. (Краснодар - Геленджик, 15-16 сентября 2005 г.). Краснодар: Кубанский государственный аграрный университет, 2006. С. 34-41 (0,5 п.л.).
    4. Афанасьев С.Ф. Участие адвоката по «российским делам» в Европейском Суде по правам человека на подготовительном этапе // Частноправовые про­блемы взаимодействия материального и процессуального права: матер. Ме-ждунар. науч.-практ. конф. (Ульяновск, 15-16 сентября 2006 г.). Ульяновск: Ульяновский государственный университет, 2006. С. 207-209 (0,2 п.л.).
    5. Афанасьев С.Ф. Применение Европейским Судом по правам человека кри­терия ratione temporis по российским гражданским делам //Актуальные про­блемы гражданского права и процесса: сб. матер. Междунар. науч.-практ. конф. (Казань, 12-13 октября 2006 г.). М.: Статут, 2006. С. 240-244 (0,3 п.л.).
    6. Афанасьев С.Ф. Является ли юридический интерес предпосылкой права на обращение за судебной защитой? // Актуальные проблемы российского пра­ва: матер. Всерос. науч.-практ. конф. (Краснодар, 16 ноября 2006 г.). Вып. 1. Краснодар: Институт экономики, права и гуманитарных специальностей,

    2006. С. 78-91 (0,5 п.л.).

    54.     Афанасьев С.Ф. О юридической природе постановлений Европейского Суда

    по правам человека и их правовом значении для российского цивилистиче-

    ского процесса // Концепция развития судебной системы и системы добро­

    вольного и принудительного исполнения решений Конституционного Суда

    РФ, судов общей юрисдикции, арбитражных, третейских судов и Европей­

    ского Суда по правам человека: сб. науч. ст. Междунар. науч.-практ. конф.

    (Сочи, 20-23 апреля 2007 г.). Краснодар;СПб.: Юридический центр Пресс,

    2007. С. 254-265 (0,5 п.л.).

    55.     Афанасьев С.Ф., Викут М.А. О реализации части 4 статьи 15 Конституции

    РФ в области российского гражданского судопроизводства // Актуальные

    проблемы развития судебной системы и системы добровольного и принуди­

    тельного исполнения решений Конституционного Суда РФ, судов общей

    юрисдикции, арбитражных, третейских судов и Европейского Суда по пра­

    вам человека: сб. науч. ст. Междунар. науч.-практ. конф. (Сочи, 20-23 апре­

    ля 2007 г.). Красно дар ;СПб.: Юридический центр Пресс, 2008. С. 290-311

    (вклад автора - 0,7 п.л.).


    50

    1. Афанасьев С.Ф. Институциональный элемент права на справедливое судеб­ное разбирательство в интерпретации Европейского Суда по правам челове­ка // Гражданское судопроизводство в изменяющейся России: сб. матер. Междунар. науч.-практ. конф. (Саратов, 14-15 сентября 2007 г.). Саратов: Научная книга, 2007. С. 135-142 (0,5 п.л.).
    2. Афанасьев С.Ф. О юридической природе постановлений Европейского Суда по правам человека и об их влиянии на отечественный цивилистический процесс // Тенденции развития гражданского процессуального права России: сб. науч. ст. по матер. Междунар. науч.-практ. конф. (Санкт-Петербург, 9-10 февраля 2007 г.). Санкт-Петербург: Юридический центр Пресс, 2008. С. 320-333 (0,5 п.л.).
    3. Афанасьев С.Ф. Принцип верховенства права и его значение для нацио­нального гражданского судопроизводства (исторический анализ и общие по­ложения) // Развитие процессуального законодательства: к пятилетию дейст­вия АПК РФ, ГПК РФ и Федерального закона РФ «О третейских судах в Российской Федерации»: матер. Междунар. науч.-практ. конф. (Воронеж, 15-16 февраля 2008 г.). Воронеж: Воронежский государственный универси­тет, 2008. С. 9-18 (1,0 п.л.).
    4. Афанасьев С.Ф. Принцип верховенства права и его влияние на гражданское судопроизводство // Свобода. Право. Рынок: матер. Всерос. науч.-практ. конф. (Волгоград - Волжский, 18-19 июля 2008 г.). Волгоград: Волгоград­ский государственный университет, 2008. С. 27-35 (0,5 п.л.).
    5. Афанасьев С.Ф. Право на получение мотивированного судебного решения по гражданскому делу (международный и национальный аспекты) // Акту­альные проблемы российского права: матер. Всерос. науч.-практ. конф. (Краснодар, 28 ноября 2008 г.). Краснодар: Институт экономики, права и гу­манитарных специальностей, 2008. С. 9-21 (0,5 п.л.).
    6. Афанасьев С.Ф. Постановления Европейского Суда по правам человекам и российское исполнительное производство // Исполнительное производство: процессуальная природа и цивилистические основы: сб. матер. Всерос. на­уч.-практ. конф. (Казань, 4 апреля 2008 г.). М.: Статут, 2009. С. 8-13 (0,3 п.л.).
    7. Афанасьев С.Ф. К проблеме соблюдения сроков в гражданском судопроиз­водстве // Политико-правовые приоритеты социально-экономического раз­вития России: матер. Междунар. науч.-практ. конф., посвящ. 100-летию Са­ратов, гос. ун-та. (Саратов, 2-3 июля 2008 г.). Саратов: Научная книга, 2009. С. 487-493 (0,3 п.л.).
    8. Афанасьев С.Ф. О роли постановлений Европейского Суда по правам чело­века в отечественном исполнительном производстве // Тенденции развития цивилистического процессуального законодательства и судопроизводства в современной России: сб. матер. Междунар. науч.-практ. конф., посвящ. па­мяти профессора Зайцева И.М. (Саратов, 23 октября 2009 г.). Саратов: Нау­ка, 2009. С. 20-24 (0,4 п.л.).

    51

    IV. Научные статьи, опубликованные в иных изданиях

    1. Афанасьев С.Ф. Актуальные вопросы адвокатуры // Адвокатская деятель­ность: матер. Российско-американского семинара. Саратов: Саратовская го­сударственная академия права, 1997. С. 14-16 (0,3 п.л.).
    2. Афанасьев С.Ф. Содержание истины в современном гражданском процессе // Современные проблемы юриспруденции: межвуз. сб. науч. тр. Вып. 1. Но­восибирск: Сибирский университет потребительской кооперации, 1999. С. 118-125 (0,3 п.л.).
    3. Афанасьев С.Ф. Бесспорные обстоятельства в состязательном гражданском процессе // Вестник Волжского университета им. В.Н. Татищева. Вып. 12. Тольятти: ВУиТ, 2000. С. 121-126 (0,3 п.л.).
    4. Афанасьев С.Ф., Зайцев А.И. Проблемы специализации судов в России // Правовые проблемы укрепления российской государственности: сб. науч. ст. Томск: Томский государственный университет, 2001. Ч. 5. С. 243-246 (вклад автора - 0,2 п.л.).
    5. Афанасьев С.Ф., Зайцев А.И. Принцип специализации судов в механизме организации судебной власти // Современные вопросы теории права: теоре­тико-технологический аспект: сб. науч. ст. Новосибирск: ГЦРО, 2001. С. 70-79 (вклад автора - 0,25 п.л.).
    6. Афанасьев С.Ф., Зайцев А.И. Некоторые вопросы генезиса специализации судов в России // Философская и правовая мысль: сб. науч. ст. Вып. 1. Сара-тов;СПб.: Стило, 2001. С. 45-59 (вклад автора - 0,4 п.л.).
    7. Афанасьев С.Ф. Роль признанных фактов и фактов умолчания в современ­ном состязательном гражданском процессе // Правовая политика и правовая жизнь. 2001. № 2. С. 117-122 (0,3 п.л.).
    8. Афанасьев С.Ф. Выступление на научно-методологическом семинаре «Пра­вовая политика: концепция и реальность» // Правовая политика и правовая жизнь. 2001. № 2. С. 191-192 (0,1 п.л.).
    9. Афанасьев С.Ф. История и современность мирового суда // Правовая поли­тика и правовая жизнь. 2002. № 2. С. 105-117 (0,8 п.л.).
    10. Афанасьев С.Ф. Мировой суд: история и современность // Философская и правовая мысль: Сб. науч. ст. Вып. 3. Саратов;СПб.: Научная книга, 2002. С. 90-104 (1,0 п.л.).
    11. Афанасьев С.Ф., Зайцев А.И. Мировой суд как дополнительная гарантия за­щиты субъективных гражданских прав // Защита гражданских прав: Права человека: сферы реализации: сб. науч. ст. Вып. 1. Саратов: Саратовский го­сударственный университет, 2003. С. 271-285 (вклад автора- 0,3 п.л.).
    12. Афанасьев С.Ф. Детерминация доказывания по гражданским делам принци­пами состязательности и диспозитивности // Правовая политика и правовая жизнь. 2003. № 3. С. 38-47 (0,7 п.л.).
    13. Афанасьев С.Ф. О влиянии решений Конституционного Суда РФ на испол­нительное производство // Правовая политика и правовая жизнь. 2004. № 2. С. 13-23 (0,5 п.л.).

    52

    77'. Афанасьев С.Ф. Выступление на методологическом семинаре «Юридиче­ский процесс: проблемы методологии // Правовая политика и правовая жизнь. 2004. № 2. С. 190-192 (0,2 п.л.).

    1'8. Афанасьев С.Ф. Принципы процесса и доказательства // эж-Юрист. 2004. июль. С. 6 (0,5 п.л.).

    1. Афанасьев С.Ф. Устраняя правовую неопределенность // эж-Юрист. 2004. октябрь. С. 3 (0,2 п.л.).
    2. Афанасьев С.Ф. Европейские международные стандарты и отечественное исполнительное производство // Исполнительное право. 2005. № 1. С. 31-38 (0,3 п.л.).
    3. Афанасьев С.Ф., Зайцев А.И. Специализация гражданских судов в России: история, реалии и перспективы // Юрист. 2005. № 7. С. 52-58 (вклад автора -0,2 п.л.).
    4. Афанасьев С.Ф. Решения Европейского Суда по правам человека и отечест­венное исполнительное производство // Европейская интеграция и развитие цивилистического процесса в России: сб. науч. ст. М.: Российская академия правосудия, 2006. С. 197-209 (0,5 п.л.).
    5. Афанасьев С.Ф. Краткий обзор проблемы истины в гражданском процессу­альном праве и судопроизводстве // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2005. № 4. СПб.: Санкт-Петербургский государст­венный университет, 2006. С. 175-208 (2,0 п.л.).
    6. Афанасьев С.Ф. Применение Европейским Судом по правам человека «дру­гих условий приемлемости» жалоб // Цивилист. 2007. № 3. С. 92-97 (0,3 п.л.).
    7. Афанасьев С.Ф. О гражданско-правовой ответственности суда (судей) // Цивилист. 2008. № 1. С. 84-87 (0,2 п.л.).
    8. Афанасьев С.Ф. Институциональный элемент права на справедливое судеб­ное разбирательство в интерпретации Европейского Суда по правам челове­ка // Бюллетень Верховного Суда Республики Казахстан. 2007. № 12. С. 56-71(2,0п.л.).
    9. Афанасьев С.Ф. Пересмотр судебных актов по гражданским делам в связи с применением нормативных правовых актов с обратным эффектом // Про­блемы пересмотра судебных актов в гражданском и арбитражном процессах: сб. науч. ст. М.: Российская академия правосудия, 2008. С. 12-24 (0,5 п.л.).
    10. Афанасьев С.Ф. Институциональный элемент права на справедливое судеб­ное разбирательство в интерпретации Европейского Суда по правам челове­ка (сравнительный анализ) // Российский ежегодник гражданского и арбит­ражного процесса. 2007. № 6. СПб.: Университетский издательский консор­циум Юридическая книга, 2008. С. 93-123 (2,0 п.л.).
    11. Афанасьев С.Ф. Право на получение мотивированного судебного решения // Мировой судья. 2008. № 12. С. 11-13 (0,2 п.л.).
    12. Афанасьев С.Ф. О судебной защите деловой репутации юридических лиц // Цивилист. 2009. № 3. С. 44-47 (0,2 п.л.).

    53

    1. Афанасьев С.Ф. К вопросу о прямом действии постановлений Европейского Суда по правам человека в российском гражданском судопроизводстве // Правовая политика и правовая жизнь. 2009. № 3. С. 109-116 (0,3 п.л.).
    2. Афанасьев С.Ф. К проблеме компенсации нематериального ущерба юриди­ческим лицам: международный и национальный опыт // Правовая политика и правовая жизнь. 2009. № 4. С. 22-29 (0,5 п.л.).
    3. Афанасьев С.Ф. О современной правовой политике в сфере мировой юсти­ции // Правовая политика: проблемы формирования: сб. науч. ст. Тамбов: Издательский дом Тамбовского государственного университета, 2010. С. 122-131 (0,7 п.л.).
    4. Афанасьев С.Ф. О гражданской процессуальной политике с позиции совер­шенствования защиты прав и законных интересов предпринимателей // Пра­вовая политика и правовая жизнь. 2010. № 2. С. 108-115 (0,7 п.л.).

    V. Комментарии законодательства, учебники, учебные пособия, словари

    1. Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Российской Феде­рации (постатейный, научно-практический) / Под ред. М.А. Викут. М.: Тон-Дэкстро, 2003. ст.ст. 79-87, гл. 22 (вклад автора - 1,5 п.л.).
    2. Афанасьев С.Ф. Судебно-правовая политика в сфере гражданского судо­производства // Российская правовая политика: курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова, А.В. Малько. М.: Норма, 2003. С. 452-465 (1,0 п.л.).
    3. Гражданский процесс России: учебник / Под ред. М.А. Викут. М.: Юрист, 2004. Гл. 15, 16 (в соавторстве с И.М. Зайцевым) (вклад автора - 1,0 п.л.), гл. 17, 23 (2,0 п.л.). Два издания: 2004 г., 2005 г.
    4. Афанасьев С.Ф. Взаимосвязь доказывания с принципами состязательности и диспозитивности. О применении признанных фактов и фактов умолчания // Формирование доказательственной базы по гражданским и уголовным де­лам. М.: Издательский дом Экономическая газета, 2004. С. 48-62 (1,5 п.л.).
    5. Афанасьев С.Ф., Зайцев А.И. Гражданский процесс (учебно-методический комплекс). М.: Норма, 2004. Введение, гл. 1, 3, 5, 9 (§ 1-6), § 7 гл. 9 (в соав­торстве с И.М. Зайцевым) (вклад автора - 1,0 п.л.), гл. 10, 11, 14, 16, 17, 21, 22, 23 (§ 1-4),25(16,0п.л.).
    1. Афанасьев С.Ф., Алиев Т.Т. Гражданское процессуальное право (учебно-методическое пособие). М.: Приор, 2004 (вклад автора - 2,0 п.л.).
    2. Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Отв. ред. Г.А. Жилин. М.: Проспект. 2005. Гл. 7 (кроме ст.ст. 64-80, 88-89) (1,0 п.л.). Два издания: 2005 г., 2009 г.
    3. Афанасьев С.Ф. Гражданский процесс // Правоведение: Учебник / Под ред. А.В. Малько. М.: Кнорус, 2005. С. 376-397 (3,0 п.л.). Четыре издания: 2005 г., 2006 г., 2007 г., 2008 г.
    4. Афанасьев С.Ф., Терехин В.А. Судебно-правовая политика // Правовая политика России: теория и практика / Под ред. Н.И. Матузова, А.В. Малько. М.: Проспект, 2006. С. 452-465 (вклад автора- 1,5 п.л.).

    54

    1. Афанасьев С.Ф. Гражданско-процессуальное и арбитражно-процессуальное право // Краткий юридический словарь / Отв. ред. А.В. Малько. М.: Проспект, 2007. С. 452-474 (1,5 п.л.).
    2. Афанасьев С.Ф., Зайцев А.И. Гражданский процесс: учеб. пособие. М.: Норма, 2008. Введение, гл. 1, 3, 5, 9, 10 (§ 1-6), § 7 гл. 10 (в соавторстве с И.М. Зайцевым) (вклад автора- 1,0 п.л.), гл. 11, 12, 15, 17, 18, 22, 23, 24 (§ 1-4),26(18,0п.л.).
    3. Афанасьев С.Ф. Правовая политика в сфере мировой юстиции: региональ­ный уровень // Правовая политика в Российской Федерации: региональный уровень / Под ред. А.В. Малько. Тамбов: Тамбовский государственный уни­верситет, 2008. С. 302-318 (1,5 п.л.).
    4. Комментарий к Федеральному закону от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» / Под ред. О.В. Исаенковой. М.;Саратов: Ай Пи Эр Медиа; М.: СПС Гарант, 2009. ст.ст. 80, 85, 86 (0,5 п.л.).
    5. Афанасьев С.Ф. Гражданско-процессуальное и арбитражно-процессуальное право // Большой юридический словарь / Отв. ред. А.В. Малько. М.: Проспект, 2009. С. 584-630 (вклад автора - 2,0 п.л.).
    6. Афанасьев С.Ф. Процессуальные особенности рассмотрения дел, возни­кающих из публичных правоотношений //Процессуальные особенности рас­смотрения отдельных категорий гражданских дел / Под ред. М.А. Викут, P.M. Нигматдинова. Саратов: Саратовская государственная академия права, 2009. С. 137-153 (1,0 п.л.).

    ПО. Афанасьев С.Ф., Малько Е.А. Гражданско-процессуальная правовая поли­тика // Правовая политика: словарь и проект концепции / Под ред. А.В. Малько. Саратов: Саратовская государственная академия права, 2010. С. 189-193 (вклад автора - 0,2 п.л.).

    111. Афанасьев С.Ф. Принципы гражданского процессуального права//Прин­ципы российского права: общетеоретический и отраслевой аспекты / Под ред. Н.И. Матузова, А.В. Малько. Саратов: Саратовская государственная академия права, 2010. С. 642-664 (2,0 п.л.).

    Общий объем научных, учебных, учебно-методических работ диссер­танта составляет более 170 п.л.


    55

    Афанасьев С.Ф.

    Право на справедливое судебное разбирательство: теоретико-практическое исследование влияния Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод на российское гражданское судопро­изводство

    Настоящая работа посвящена одной из актуальных тем науки и практики гражданского процессуального права - механизму воздействия общепризнан­ных принципов и норм международного права на российское гражданское су­допроизводство. В этой связи внимание концентрируется на Европейской Кон­венции о защите прав человека и основных свобод, как базовом международ­ном договоре, который оказывает существенное влияние на правовые системы всех государств, его ратифицировавших, в том числе на соответствующую сис­тему Российской Федерации.

    Afanas'ev S.F.

    The right to fair proceeding: theory-practical research of influence of the European Convention on protection of human rights and basic freedoms on the

    Russian civil legal proceedings

    The present work is devoted to one of actual topics of a science and practice of a civil procedural law - the mechanism of influence of the conventional principles and norms of international law on the Russian civil legal proceedings. In this connection the attention concentrates on the European Convention on protection of human rights and basic freedoms, as the base international contract which renders essential influence on legal systems of all states, its ratified, including on corresponding system of the Russian Federation.


    56

    Подписано в печать         2010 г. Усл. печ. л.

    Бумага офсетная. Формат 60x84 1/16. Печать офсетная.

    Гарнитура «Тайме». Тираж 150 экз. Заказ №____

    Издательство

    ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права»

    410056, г. Саратов, ул. Чернышевского, 135.

    Отпечатано в типографии издательства

    ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права»

    410056, г. Саратов, ул. Вольская, 1

      СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
     





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.