WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Институализация и особенности функционирования информационных процессов в российском обществе

Автореферат докторской диссертации по социологии

 

На правах рукописи

 

 

Ратиев Виталий Витальевич

 

 

ИНСТИТУАЛИЗАЦИЯ И ОСОБЕННОСТИ                    ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ИНФОРМАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ В РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ

 

22.00.04 – социальная структура,

социальные институты и процессы

 

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора социологических наук

 

 

 

 

 

 

 

Краснодар – 2011


Работа выполнена в ФГОУ ВПО «Кубанский государственный университет»

 

Научный консультант –  

доктор философских наук, профессор Савченко Людмила Алексеевна

Официальные оппоненты:

доктор социологических наук, профессор

Касьянов Валерий Васильевич;

доктор социологических наук, профессор

Степанов Олег Васильевич;

доктор философских наук, профессор Гриценко Василий Петрович

Ведущая организация –

Учреждение Российской академии наук

«Институт социологии РАН»

Защита состоится 21 октября 2011 г. в 10.00 на заседании диссертационного совета ДМ 203.017.01 по философским и социологическим наукам при Краснодарском университете МВД России (350005, г. Краснодар, ул. Ярославская, 128, зал заседаний диссертационного совета).

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Краснодарского университета МВД России (350005, г. Краснодар, ул. Ярославская, 128).

Автореферат разослан «___» ___________ 2011 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета                                           С.Г. Черников


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Необходимость настоящего диссертационного исследования обусловлена острой потребностью в научной рефлексии принципиально новых социальных и культурных процессов, которые, постепенно нарастая с конца ХХ в., начали определять ход истории в XXI в. Это процессы роста информационных потоков, которые качественно меняют отношение людей к информации, знаниям, труду и друг к другу. Это процессы глобализации, которые изменяют доминирующие идеалы и мировоззрение миллионов людей, трансформируют ценности социального статуса и социальных институтов, власти и авторитетов, традиций, обычаев и даже пространства и времени. Это новые угрозы и «вызовы», которые приводят различные социумы в неравновесное состояние культурологического шока, усиливают социальное неравенство, несут экономические риски и духовные потрясения.

Становление глобального информационного общества – это свершившийся факт. Какая же роль отведена России в глобальном пространстве? Процессы формирования новых социальных, экономических и политических отношений, адекватных переменам, происходят в России в условиях, когда еще не полностью завершен «проект Модерна», в условиях системного социального, экономического и духовно-нравственного кризиса.

Уже является общеизвестным, что в современном мире происходит стремительный рост информационных технологий, технических и технологических решений в области коммуникаций. Однако по-прежнему является актуальной научная дискуссия об источниках и движущих силах технологического роста, о тех социальных процессах, которые формируют духовный и социальный «заказ» развитию технологий и «отвечают» на новые технические решения социальными и культурными сдвигами.

Особую актуальность, по нашему мнению, имеют исследования социальных изменений в контексте становления российского информационного общества. Российский социум сегодня являет собой беспрецедентную научно-социальную лабораторию, общество, на которое «наложились» трансформации, связанные с модернизационными реформами, и изменения, характерные для глобализационных и информационных процессов.

Актуальность исследования обусловлена также наметившимся разрывом между потребностями социальной практики (например, в подготовке специалистов для СМИ, педагогов, менеджеров, госслужащих, которые могли бы профессионально работать в области социальных и коммуникационных технологий, PR, рекламы, информатики, дистанционного образования) и уровнем понимания социальных процессов в сфере становления информационного общества. Его формирование в западном мире неразрывно связано с «массовым обществом», развитием индустрии, увеличением комфортности жизни и переходом от категории «нужда» к категории «выбор». Однако становление массового общества в России шло в условиях «незавершенной» и «несовершенной» модернизации, которая, охватывая промышленную область, практически не затрагивала социальную сферу, которая характеризовалась строгой иерархичностью, искусственной бедностью, патерналистской зависимостью от политического режима.

Социокультурными особенностями массового общества в советской России были ориентация культурных форм на потребности не «среднего класса», а низшего слоя, трудовая и имущественная уравнительность, патернализм, бытовой аскетизм, практически полное отсутствие институтов гражданского и правового общества. Вплоть до 1990-х гг. развитие информационной среды тормозилось искусственно. В этой сфере сформировалась особая культура, основанная на «закрытости» информации, информацион-ной пассивности граждан, боязни самостоятельно интерпретировать и использовать новую информацию.

Рост информационного производства в России (в конце 80-х – начале 90-х гг.) характеризуется тем, что он сопутствовал значительному сокращению материального производства и жизненного уровня многих социальных слоев. Производство интеллектуального продукта сталкивалось с недостаточным уровнем культуры информационного потребления.

Процесс институализации современного информационного общества по своему определению не может ориентироваться только на элитные слои населения, так как сущностью информационного общества является глобальное расширение границ общения во всех сферах человеческой деятельности. Данные проблемы имеют не только теоретическую и академическую ценность, но и серьезную практическую направленность. Практическое решение проблемы информационного неравенства означает для российского общества существенные позитивные преобразования: интенсификацию экономического роста, формирование культуры хозяйствования и управления адекватности социальной реальности, снижение безработицы, решение проблем бедности и социальной напряженности. Для оптимизации социальных процессов необходимы разработка системной концепции государственного участия в становлении информационного общества, определение роли государства не только в экономических, но и социальных сферах, связанных с информатизацией и глобализацией.

Таким образом, данное исследование является весьма актуальным, так как позволяет провести научный анализ институализации и особенностей функционирования информационных процессов в российском обществе и определить их дальнейшие перспективы.

Степень научной разработанности темы исследования. Разработка теории «информационного общества» началась с революционизирующих представлений о возникновении в конце ХХ в. качественно нового социума – постиндустриального общества. Несколько позднее оно стало рассматриваться как «информационное». Такая трактовка связана с трудами Д. Белла, А. Тоффлера, Т. Стоуньера, А. Турена, Дж. Масуды и многих других ученых. Социокультурные исследования возникшего «нового» общества связаны, прежде всего, с тенденциями постмодерна и разработкой идей о «мозаичности», отсутствии системности, децентрации, концепциями симулякров и виртуального пространства. Это работы Ж. Бодрияра, М. Постера, Ж. Лиотара, Ж. Делеза, А. Мартинелли, М. Мнацаканян и др. Информационное общество рассматривается также в концепции сетевых процессов и отношений в трудах М. Кастельса и его последователей.

Другие ученые рассматривают социальные трансформации, связанные с ростом информационных процессов, исходя из идеи социальной преемственности. Практически не используя терминологический аппарат теории информационного общества, они, тем не менее, предлагают собственную методологическую базу для научных исследований процессов информатизации и глобализации социальной жизни. Это работы Ю. Хабермаса, Э. Гидденса, Г. Шиллера, Ф. Уэбстера, Дж. Гершуни и др. Культура информационного общества в рамках таких представлений тесно связана с концепцией «массового общества». Она разрабатывалась в трудах Ф. Ницше, Г. Лебона, Х. Ортега-и-Гассета, Э. Фромма, Г. Арендта, Э. Ледерера, Г. Маркузе и др.

Социальные процессы, связанные с формированием информационного общества в России, рассматриваются в широком контексте анализа модернизационных трансформаций. При этом изучаются работы, определяющие методологию исследования процессов модернизации, В. Федоровой, Н. Наумовой, С. Кирдиной, Т. Заславской, А. Зарубиной, В. Ядова, О. Яницкого и других авторов; работы, определяющие основания анализа социокультурных изменений, А. Ахиезера, Л. Ионина, М. Кагана, Л. Гудкова, А. Панарина и А. Ульяновского.

Концепции «массового общества» и «массовой культуры» в отечественной науке представлены трудами А. Яковлева, Н. Кирилова, О. Карпухина, Э. Макаревича, Б. Ерасова, В. Семенова, А. Захарова, А. Кара-Мурзы, Г. Тульчинского и др.

Анализ информационного общества представлен в работах по теории массовых коммуникаций. Разработка проблематики массовых коммуникаций связана с трудами Г. Тарда, Э. Маклюэна, К. Шеннона, У. Уивера, В. Буша, Д. Лассуэла, Э. Сепира, а также отечественных ученых Д. Федотовой, С. Бориснева, В. Березина, Ф. Шаркова, В. Терина и др. Исследования роли телевидения в становлении культуры информационного общества представлены в работах А. Крокера, Д. Кука, В. Егорова, А. Князева, В. Борева, А. Коваленко, Е. Дугина и др.

Анализ социальных процессов в условиях информационного общества методологически основывается также на разработке понятия «информационное пространство» как части социокультурного пространства и опирается на работы П. Бурдье, П. Бергера, Т. Лукмана, Ж.-Ф. Лиотара, Ж. Делеза, Ж. Бодрияра, Т. Парсонса, Ф. Тенбрука, Ч. Сноу и др. Исследования исторической динамики развития культурных форм передачи информации наличествуют в трудах Л. Леви-Брюля, В. Спенсера, Ф. Гиллена, А. Лосева, Ю. Лотмана и др.

Динамика становления информационного общества в России исследуется И. Алексеевой, В. Иноземцевым, Л. Беловой, В. Бондаренко, В. Булгак, А. Волокитиным, О. Вершинской, Т. Ершовой, Я. Засурским, И. Мелюхиным, С. Рабовским, А. Черновым и многими другими. Проблемы трансформации российского общества под влиянием процессов глобализации разрабатываются в трудах В. Жукова, К. Кантора, Л. Зеленова, З. Голенковой и др.

Проблемы становления культуры информационного общества в России разрабатываются в работах К. Разлогова, И. Алексеевой, В. Емелина, С. Андреева, С. Антоновой, Н. Зиновьевой, Ю. Зубова Л. Скворцова и др. Социальная роль информатики анализируется в трудах В. Афанасьева, Н. Лапина, В. Добренькова, А. Урсулы, В. Бриткова, В. Садовского, И. Юзвишина и др. Сетевая и «виртуальная» культуры исследуется в трудах М. Кастельса, У. Эко, Э. Кисилевой, И. Давыдова, Н. Борисова, В. Емелина, М. Кузнецова, Р. Шредера, Н. Борисова, А. Чугунова, И. Галинской, А. Хитрова и др.

Роль государства в формировании культуры информационного общества, проблемы информационного неравенства и безопасности исследуются в работах А. Чернова, И. Коваленко, Ж. Денисова, А. Панарина, Т. Ершовой, В. Добренькова, Я. Засурского, В. Нечаева, Р. Яновского, Ю. Кашлева, И. Курносова, А. Елякова и др.

В то же время исследования особенностей институализации и функционирования информационных процессов в современном российском обществе до настоящего времени находились за пределами научных интересов отечественной социологической науки, что и определило наше внимание к этой теме, имеющей, по нашему мнению, большое научное значение.

Цель настоящего исследования состоит в том, чтобы выявить особенности процесса институализации и функционирования информационных процессов в современном российском обществе.

Достижение поставленной цели требует решения следующих задач:

изучить современные теоретико-методологические подходы к исследованию информационных процессов;

выявить актуальные теоретико-методологические проблемы исследования информационных процессов в России;

обосновать необходимость введения в теоретико-методоло-гический дискурс институционального подхода к исследованию информационных процессов;

определить этапы институализации, формы передачи информации в историко-культурном процессе;

проанализировать особенности функционирования информации в российском социальном контексте;

выявить основные характеристики потребления информации в российском социальном пространстве;

зафиксировать многомерность и противоречивость влияния информационных процессов на российское общество;

выявить особенности процесса становления информационного общества в России.

Гипотеза исследования. Информационные процессы в российском обществе развиваются в соответствии с общемировыми тенденциями глобализирующегося общества. В то же время Россия, выступая не только в качестве объекта глобальной информатизации, является и его активным субъектом. Благодаря большому информационному пространству и объемному рынку информационных услуг, Россия представляет немалый интерес для инвесторов и для внедрения современных информационных технологий. В то же время серьезным фактором, препятствующим динамичному развитию информационного общества в России, является низкий уровень материального благополучия основной массы населения, приводящий к информационному неравенству и низкому качеству потребляемого информационного «продукта», а также недостаточное правовое обеспечение этого процесса.

Тем не менее, информатизация стала неотъемлемой частью социальной структуры общества, способствуя институализации различных сфер социальной, экономической, технологической, культурной и других сфер жизнедеятельности российского социума.

Объектом исследования являются информационные процессы в современном российском обществе.

Предметом исследования выступают социальные, культурные и духовные составляющие процесса формирования российского информационного общества.

Теоретическую и методологическую основу исследования составили труды российских и зарубежных ученых в области социологического анализа социокультурных процессов, сопровождающих формирование информационного общества. Основную роль в исследовании сыграли концепции и теории постиндустриального общества (Д. Белл, О. Тоффлер, А. Турен), сетевого общества М. Кастельса; концепция «публичной сферы» и теория коммуникативной рациональности Ю. Хабермаса; теория рефлексивной модернизации Э. Гидденса; теория «массового общества» (Э. Фромм, Г. Маркузе, Э. Шилз); концепция постмодернизма (Ж. Лиотар, Ж. Бодрийяр); теории социального пространства, социальной стратификации и социального неравенства (П. Бурдье, П. Сорокин, П. Бергер, Т. Лукман, Э. Гидденс); идеи феноменологической социологии повседневности (А. Шюц); теории социальной коммуникации (Г. Тард, М. Маклюэн, Э. Гидденс, Ю. Хабермас); различные теоретические модели трансформации российского общества (А. Ахиезер, С. Кирдина, Т. Заславская).

Методологической основой анализа и интерпретации предмета исследования служат: структурный функционализм, системный подход, акционистский и феноменологический подходы, методологические принципы развития и социального детерминизма, исторический подход, сравнительный анализ, статистический анализ, нормативно-ценностный и институциональный подходы.

Эмпирическую базу исследования составляют статистические данные Госкомстата РФ, данные социологических исследований ИС РАН, ИСПИ РАН, ВЦИОМа, ФОМа, кодексы, законы, постановления и другие нормативные документы, результаты авторского социологического исследования (формализованное интервью экспертов).

Научная новизна диссертационного исследования заключается в следующем:

обоснована необходимость введения в теоретико-методологический дискурс институционального подхода к исследованию информационных процессов, показан его эвристический потенциал;

выявлены и описаны этапы институацизации информационного процесса;

актуализированы идеи Р. Мертона, Д. Норта, Т. Эггертссона  для социологического анализа информационных процессов;

обосновано, что информация функционирует аналогично социальному пространству как символическое пространство жизненных стилей и статусных групп, характеризующихся различным стилем жизни;

обосновано соответствие между уровнем духовного, интеллектуального развития людей и особенностями их мотиваций в потреблении информационных продуктов, что неразрывно связано с духовной атмосферой общества в целом;

раскрыта и описана многомерность и противоречивость влияния информационных процессов на российское общество;

при анализе особенностей процесса становления информационного общества в России были выявлены унифицированность потребления информационных продуктов наряду с наличием информационной и социальной дифференцированности населения.

Основные положения, выносимые на защиту:

  • Современные теоретико-методологические подходы к исследованию информационных процессов нацелены, прежде всего, на анализ их системного характера, их связи с процессами глобализации, спецификой воспроизводства и восприятия информации, а также влияния информации на политическую и культурную жизнь общества.
  • Актуальными теоретико-методологическими проблемами являются:

обоснование методологии исследования влияния информации на реальные механизмы социального действия в контексте трансформации российского общества;

необходимость исследования проблемы: в какой мере понятие «информационное общество» способно отражать принципиально новые социальные процессы в современном российском обществе;

необходимость применения институционального подхода для исследования информационных процессов в современном российском обществе.

3. Переход российского общества к современным коммуникативным технологиям и информационным принципам организации социальных взаимодействий актуализирует необходимость использования эвристического потенциала институционального подхода к исследованию информационных процессов в современном российском обществе, а именно:

мертоновскую интерпретацию социальных институтов как содержащий момент неопределенности, возникающий при соотношении явных и латентных функций, когда последняя предстает как объективное, непризнанное или непреднамеренное последствие поступка, закона, решения;

подход Т. Эггертссона, который рассматривает неустойчивость предпочтений индивидов в процессе потребления информации и принятия решений;

инновационные идеи Д. Норта о правомерности введения в институциональную теорию (наряду с формальными) неформальных социальных институтов, что позволяет понимать информационные процессы как институциональные, начиная с дописьменной формы;

идеи С.Г. Кирдиной относительно института массовых коммуникаций как базового социального института общества.

4. Институализация форм передачи информации включает в себя следующие этапы: 1) «дописьменных» культурных форм передачи информации; 2) письменных культур; 3) информационно-коммуникативных технологий. Общими институциональными признаками, свойственными всем этим этапам, являются: а) влияние качества информации на степень детерминированности социальной системы; б) создание любой формой передачи информации и их совокупностью информационного аналога общества в целом или его фрагмента путем создания определенной картины мира через освещение отдельных сфер общественной жизни и взаимоотношений между людьми.

5. Особенности функционирования информации в социальном контексте группируются следующим образом: а) информация функционирует аналогично социальному пространству как символическое пространство жизненных стилей и статусных групп, характеризующихся различным стилем жизни; б) знаковое содержание информации реализуется через знаки-обозначения; знаки-модели и знаки-символы, которые замещают реально существующие объекты и действия их нарративами; в) информация актуализирует и легитимирует социальные, политические, культурные процессы в обществе, репрезентируя их в публичном пространстве. Информационное пространство формируется смыслами «второго порядка», создавая новую реальность, которую нельзя назвать ни социальной, ни технологической реальностью – это виртуальная реальность.

6. В процессе потребления информации в российском социальном пространстве, воплощающем его духовное измерение, выражающееся в степени интериоризации людьми культурных смыслов и значений, выявлены следующие характеристики: 1) термин «виртуальная реальность» превращается в важный культурный символ современной действительности, потребление и интерпретация массмедиа вообще и интернет-ресурсов в частности; 2) релевантной, социально-типической является разновидность потребителя, воспринимающего информацию не как смысловое целое, а как развлечение (на этот тип и рассчитана индустрия массовой культуры); 3) пользователи Интернета демонстрируют унификацию потребления, преимущественно не нацеленного на знания; 4) количественный рост интернет-оснащенности населения не повлек за собой расширения потребностно-ценностной сферы людей, мотивирующей их к потреблению более разнообразного спектра интернет-продукции; 5) пространство чтения россиян является унифицированным и в целом однообразным. Имеется если не взаимнооднозначное, то все-таки достаточно полное соответствие между уровнем духовного, интеллектуального развития людей и особенностями их мотиваций в потреблении информационных продуктов, что неразрывно связано с духовной атмосферой общества в целом.

7. Многомерность и противоречивость влияния информационных процессов на российское общество выражается в конституировании сетевых взаимодействий на фоне усиления субъективизма, увеличения иррациональности, роста утилитаризма, мозаичности культурных форм, фрагментации культуры и социальной жизни, виртуализации культурных форм. Широкая массовизация, начавшаяся в экономике, распространилась на все остальные сферы жизни общества, в том числе и на духовное производство и потребление. Проведенный анализ показал, что при всем многообразии и богатстве предоставляемых информационных ресурсов их потребление не отличается глубиной и разнообразием, оно слабо дифференцировано, даже унифицировано, что характерно для массы.

8. Особенности процесса становления информационного общества в России заключаются в следующем:

а) формирование массового общества в России не сопровождалось соответствующим возникновением социального «среднего» слоя, институтов демократии и гражданского общества, которые во многом определяют «открытость» социума;

б) в России так до конца и не сформированы институты эффективного управления, способные организовать и поддерживать массовое производство конкурентоспособных товаров;

в) формирование информационного общества в России сопровождается сокращением доходов существенных слоев населения и спадом промышленного высокотехнологического производства;

г) проводящиеся интенсивные реформы ослабили потенциальную потребность российского общества в новизне и во все новых потоках информации;

д) социальное расслоение российского общества углубляется явлениями информационного неравенства;

е) глобальные информационные процессы усиливают фрагментацию российского социума; отсутствие в «информационно бедных» слоях ресурсов сетевых коммуникаций может привести к дезинтеграции российского социокультурного и социально-экономического пространства.

Теоретическая и практическая значимость исследования. Проведенное исследование может быть полезно при разработке концепции развития информационных процессов в современном российском обществе. Полученные результаты представляют интерес для социологов, экономистов, специалистов по государственному управлению, а также всех тех, кто теоретически и практически решает задачи формирования целостного, гуманитарного подхода к становлению информационного общества. Данное исследование может служить основой для дальнейших разработок социологической проблематики информационного общества и культуры. Результаты исследования могут быть положены в основу построения концепций государственного управления социально-информационной сферой, стратегического управления промышленными и инновационными предприятиями, практики научно-педагогической деятельности, воспитания у обучающихся информационной культуры как части массовой культуры общества.

Апробация работы. Основные положения диссертационного исследования докладывались и обсуждались на кафедре социологии Кубанского государственного университета. Автор был участником ряда научных конференций по проблемам социальной философии, информатики и социальной политики, в частности: XVIII региональных психолого-педагогических чтений Юга России (Ростов-на-Дону, 1999 г.), V Всероссийской читательской конференции молодых ученых (Краснодар, 2006 г.), I Всероссийской научной читательской конференции (Краснодар, 2007 г.), III Всероссийской научной читательской конференции (Краснодар, 2008 г.). Основные научные результаты исследования нашли отражение в 32 научных работах общим объемом 62,57 п. л., в том числе в 9 публикациях в изданиях, рекомендованных ВАК Минобрнауки России, общим объемом 3,64 п. л.

Ряд концептуальных положений диссертационной работы были использованы автором в лекционных материалах и на семинарских занятиях в процессе преподавания.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, четырех глав, включающих четырнадцать параграфов, заключения, списка использованной литературы и приложений.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновываются выбор и актуальность темы, освещается степень ее разработанности, формулируется цель и ставятся исследовательские задачи, выдвигается гипотеза, излагается теоретико-методологическая база исследования, раскрывается новизна и формулируются основные положения, выносимые на защиту, обосновывается теоретическая и практическая значимость исследования.

В главе 1 «Информационное общество: исследовательский дискурс» автором обосновывается мнение о том, что исследование особенностей конституирования информационного общества вообще и особенностей его формирования в России в частности сопряжено с необходимостью теоретико-методологи-ческого обоснования исследования содержательных проблем развивающихся информационных процессов. Задача усложняется тем, что информационные процессы не локализованы в каком-либо пространстве, времени и не являются прерогативой какого-либо социального субъекта. Они охватывают собой все человечество – индивидов, социальные группы и организации, социальные институты и социальные процессы во всем мире. Поэтому, стремясь к поиску конкретных методологических ключей, мы должны обобщить имеющийся в этой области теоретический опыт и выявить «белые пятна» методологии исследования информационных процессов. Это позволит обосновать теоретико-методологические основания исследования и обнаружить их эвристический потенциал.

В параграфе 1.1 «Методология исследования информационных процессов: достижения и просчеты» отмечается, что исследование информационных процессов и особенностей развития информационных обществ имеют свою длительную историю и разработанные методологические подходы. Видное место в исследованиях информационного общества, информационных пространств и технологий занимает системный подход. Он восходит к имени Л. Фон Берталанфи , который обосновал необходимость системного подхода, разработку общей теории систем, в том числе и в социальных науках.

По мнению диссертанта, представляет интерес тот факт, что основные идеи системного мышления содержались в незаслуженно забытых работах А. Богданова. В них были определены основные законы развития организационных комплексов и сформулирована идея «обратной связи».

С развитием теории систем связано не только изучение социальных процессов в обществе, но и новая трактовка термина «информация». Его начинают активно использовать, прежде всего, для оценки соотношения де­терминизма и неопределенности. «Информация» – это фундаментальное, первичное понятие информатики. Информация связывается с ор­ганизацией, порядком, определенностью. Иными словами, информация – это то, что противостоит неопределенности, «снимает» хаос систем. Развитие понятия «информация» явилось толчком к формированию системного мышления не только как научной методологии, но и как новой социокультурной парадигмы общества, где системное базируется на исходном целостном видении объекта, выступает в качестве альтернативы механистическим, элементаристским взглядам на мир как на совокупность составных частей, элементов.

В качестве научной методологии системное мышление тесно связано со структурализмом и функционализмом, но дает качественно новое, более сложное наполнение исследованиям социальных процессов. В отечественном обществознании системный подход интенсивно разрабатывался отдельными учеными . Суть системного подхода заключается в его качественном отличии от комплексного рассмотрения систем, которые при такого рода рассмотрении выступают как суммативные. Системный подход направлен на выявление интегративных качеств и свойств системы, которые конституируются в ходе взаимодействия элементов системы. Эти интегративные качества не сводятся к сумме качеств и свойств элементов, а представляют собой новые признаки системы. Системный подход позволяет увидеть в новом свете соотношение порядка и неопределенности в развитии процессов в социальной системе.

Диссертантом также отмечается, что вплоть до 1990-х гг. развитие информационной среды тормозилось искусственно. В этой сфере сформировалась особая культура, основанная на «закрытости» информации, информационной пассивности граждан, боязни самостоятельно интерпретировать и использовать новую информацию.

Из приведенного материала автор заключает, что при социологическом анализе информационных процессов важно не только то, что яв­ляется предметом сообщения, но и, прежде всего, то, как воспринята полученная информация, к каким изменениям она приводит воспринимающую ее культурную систему.

С этой точки зрения весьма интересной, по мнению автора, является семантическая теория Ю.А. Шрейдера, акцент в которой делается на свойства «приемника», то есть объекта, воспринимающего и накапливающего информацию, а также на оценке ее семантического значения. Также он отмечает, что в рамках системного и кибернетического подхода информация рассматривалась как основа развития любых систем, в том числе социальных. Причем развитие этих систем понималось как поливариантное, исключающее однозначные прогнозы. Основой выступал механизм естественного отбора, базирующийся на сопоставлении признаков, возникающих в результате внутренней случайной изменчивости, с информацией, поступающей из внешней среды. Этот принцип отбора распространялся и на социальные процессы. Другими словами, одним из условий развития общества, в рамках данной теории, является наличие открытых информационных каналов, по которым осуществляется связь системы с внешней средой.

Философские осмысления понятия и социальной роли информации начались в отечественной науке в середине 1960-х гг. Это, прежде всего, работы, посвященные философской интерп­ретации информации (В.Г. Афанасьев, В.Г. Глушков, В.З. Коган, Л.Й. Петрушенко, В. Тюхтин, Б. Украинцев, А.Д. Урсул и др.), ин­формационной основе мышления (Д. Дубровский. А. Кочергин, Ю. Шрейдер), кибернетике мозга (А.Б. Коган, О.Г. Чораян).

По мнению автора, системный подход представляет интерес и в аспекте понимания информации как функции взаимодействия, а не застывшего результата. Именно количество информации или количество ее «разнообразия» определяет уровень сложности системы, а развитие (прогресс) или деградация (регресс) обнаруживались через показатель увеличения (уменьшения) внутреннего разнообразия системы.

Подводя итоги параграфа, автор приходит к выводу о том, что социоструктурный подход к исследованию информации привел: 1) к пониманию информации как функции взаимодействия и взаимосогласования элементов в системе и системы с внешней средой, что позволяет рассматривать культуру как своеобразный носитель информации, как целостность, в которой функция осуществляется; 2) к тому, что способ производства, переработки, передачи и интерпретации информации имеет семантическую, ментальную и социальную природу.

Рассмотренные методологические подходы свидетельствуют о наличии методологического аппарата, необходимого для исследования информационного общества. Большой эвристический потенциал имеет системный подход, который, как было показано, не полностью реализуется в исследованиях информационных пространств. В частности, исследование причинно-следственных связей между элементами и подсистемами (одной из которых является информация) социума требуют своей дальнейшей разработки. Актуальным является вопрос относительно того, каким образом качество информации во-многом определяет степень детерминированности социальной системы.

Методология изучения информационных обществ и процессов имеет большие достижения и актуальные проблемы исследования.

В параграфе 1.2 «Специфика исследования информационной среды в контексте модернизационных трансформаций» автором проведен анализ ряда исследований, посвященных данной проблеме. В частности, отмечается, что известный российский ученый Б.Г. Капустин, исследуя теории современности, рассматривает интересный вопрос о соотношении современности и модернизации и отмечает, что в теориях модернизации современность «предстает прежде всего исторически обусловленной эволюцией форм разума, сменой его типов, в ходе которой разум освобождается от собственной монологичности, от собственных метафизических посылок, наращивает способность вопрошать, критиковать и трансформировать собственные основания .

Формирование информационного общества в современной России целесообразно, по мнению диссертанта, рассматривать в рамках модернизационных трансформаций. Теория модернизации, хотя и подвергается критике со стороны многих ученых, тем не менее, несет значительный методологический потенциал, позволяя рассматривать историческую динамику (или ее отсутствие) социальных процессов.

Автор солидарен с мнением российского социального философа В. Федотовой: «Частым результатом догоняющей модернизации является потеря традиционной культуры без обретения новой, современной. Такие неудачи модернизационной стратегии особенно в 60–70-е годы в ходе активных усилий преобразовать страны, освобождающиеся от колониальной зависимости, вообще вывели термин “модернизация” из употребления, скомпрометировали его. Вместо него стали употреблять понятие “развитие”. Однако в 1990-е годы явно декларируемые цели не просто развития, а модернизации России и Восточной Европы после крушения коммунизма, успешная модернизационная направленность турецкого опыта вновь вернули этот термин на страницы научной литературы, не устранив отмеченной опасности, особенно для посткоммунистических стран» .

Многие ученые (оставаясь, по сути дела, в рамках парадигмы модернизации) подчеркивают негативный характер модернизационных трансформаций. Например, С. Айзенштадт полагает, что модернизация, разрушая сложившиеся в обществе социальные принципы и структуры, порождает протест и дезорганизацию. Он выделяет основные противоречия модернизации, относя к их числу: 1) разрушение стабильности и преемственности, 2) применение новых принципов рациональности, что разрушает культурное достояние .

Следовательно, модернизация – это научная теория, определяющая взаимообусловленные общественные процессы и изменения во всех социальных институтах, сопровождающие процесс индустриализации.

Диссертантом обосновано, что в основе новых концепций модернизации лежит модель формирования равноправного диалога между «личностью» и «коллективом», между «личностью» и «государством». Вместе с тем, приверженцы концепции модернизации начинают осознавать необходимость преодоления устоявшихся гносеологических схем с присущим им фундаментализмом, теоретическим редукционизмом, избыточным универсализмом. При этом возможно формирование моделей «чрезмерного отрицания» постмодернистского мышления с его культом сомнения. Новая парадигма познания предполагает признание того, что не может быть единого языка для описания социальной действительности, необходимы обращение к пластичным методам познания, учет культурно-цивилизационных характеристик, переход от «единственной точки зрения» к «выбору интерпретаций» .

Таким образом, модернизация общества – это увеличение возможности выбора, но она же требует повышения уровня рефлексивности на каждом уровне организации социума. Рост рефлексивности должен проявляться, прежде всего, в более полном сборе информации, в контроле над ситуацией, что позволяет накапливать знание для того, чтобы совершить оптимальный выбор.

Выбор – это одно из основных понятий сегодняшнего мира. Выбор совершается даже в тех областях, которые раньше были наиболее «запрограммированными», например в сфере религии. В большом числе случаев человек старается получить информацию о многих религиозных учениях, чтобы выбрать, какое из них более соответствует его духовным убеждениям. Все больше людей выбирают себе стиль жизни, и поэтому они хотят больше знать о самых различных культурных стилях. Все это также подтверждает рост значения и ценности информации в социальной жизни, ведь выбор возможен только в условиях, когда общество достигло определенного уровня информационной насыщенности.

Проведенный анализ позволил автору сформулировать следующие выводы:

становление информационного общества в контексте модернизационных процессов – это не только интериоризация в социальную жизнь новых информационных и телекоммуникационных технологий, но и формирование новых социокультурных элементов, изменения в функционировании всех сфер общественной жизни;

социальная восстребованность принципиально новых систем производства, переработки, интерпретации и передачи информации означает, что информатизация общества является неотъемлемой компонентой модернизационного процесса вообще и в России в частности;

информационное общество, равно как и модернизационные процессы в каждой стране, в каждом культурном ареале имеют свои особенности и свои теоретико-методологические проблемы исследования.

В параграфе 1.3 «Актуальные теоретико-методологи-ческие проблемы исследования информационных процессов в России» проведена работа по определению круга тех теоретико-методологических проблем, которые возникают при изучении российского информационного общества, развивающегося, как было показано, согласно мировым тенденциям, в контексте интенсивных модернизационных процессов.

В отечественном обществознании практически утвердилось мнение о том, что в России происходит успешное развитие информационного общества, которое практически состоялось. Если мы будем исходить из фактического положения дел, то данное утверждение предстает довольно спорным. В качестве эмпирического материала диссертант привлекает материал крупномасштабного всероссийского исследования «Люди XXI века» .

Автор разделяет позицию тех исследователей, для которых социальный процесс – это одно из основных понятий социологии, означающее развертывание во времени того или иного социального явления.

По мнению диссертанта, становление информационного общества в России неразрывно связано с другими взаимосвязанными модернизационными процессами: повышением уровня образованности, профессионализма, появлением более утилитарных и рациональных типов социальных отношений, трансформациями и усложнением процессов социального контроля. Существенные изменения затрагивают и сферу культуры общества.

Актуальные теоретико-методологические проблемы исследования информационных процессов современного российского общества детерминируются реальными социальными фактами в сфере информации и модернизационных процессов. На первый план выдвигаются проблемы культуры и состояние ценностного коллективного сознания населения России. Ценностные представления являются «концентрированным» знанием людей о действительности. Но это знание, хотя и выражает рациональный (трактуемый как благо и предпочитаемый) с позиций человека «выбор и отбор» ценностей, оно возникает не из научных размышлений населения, а на уровне повседневной жизни, с вовлечением житейского опыта, эмоциональной сферы личности.

Подводя итоги параграфа, можно сделать следующие выводы. Современное российское общество в настоящее время представляет собой общество потребления, своеобразие которого в том, что определяется оно не только и не столько материальными возможностями людей, сколько закрепленной в коллективном сознании ценностью потребления как такового. Диапазон потребления сужен не только материальными возможностями людей, но и уровнем их культурного и профессионального развития. Активными потребителями в области информационных технологий и модернизационных интенций повышения собственного профессионального и культурного уровня являются не более 21% россиян.

В современном российском обществе потребности в информации и в модернизации всех сфер общественной жизни присутствуют в коллективном сознании в качестве предпочитаемых ценностей, однако субъекты социального действия в основном используют новые технологии не в повседневной жизни в качестве «продвинутых» информационных потребителей, а для повышения своего общекультурного и профессионального уровня.

Исследовать информационные процессы необходимо с учетом последних достижений институциональной теории. Информационные процессы являются такой институциональной практикой, которая сочетает в себе формальные и неформальные компоненты – в логическом и в историческом смыслах.

В настоящее время в основу развития информационных процессов заложены следующие принципы: 1) информационные технологии развиваются в рамках закона; 2) обладают собственной компетенцией, в пределах которой являются самостоятельными и саморазвивающимися; 3) информационные технологии владеют финансовыми и материальными ресурсами, формируют их; 4) имеют право на судебную защиту; 5) как любой социальный институт, они должны контролироваться государством.

В параграфе 1.4 «Эвристический потенциал институционального подхода в исследовании информационных процессов» автором обосновывается тезис о том, что социальные институты включают в себя все исторически сложившиеся, структурированные формы социальных взаимодействий. В частности, он ссылается на мнение Дугласа Норта о том, что социальные институты бывают формальными и неформальными, среди которых приоритетными он считает формально ограниченные; среди неформально ограниченных он признает те институты, которые явились продуктом человеческого замысла, и те, что складываются в процессе исторического развития, хотя для аналитических целей их, возможно, придется изучать раздельно.

Т. Парсонс отмечал, что «сложные коммуникативные процессы могут эффективно действовать только при условии жесткого кибернетического контроля, осуществляемого институциональными структурами с использованием различных… факторов» .

А. Черных приводит наиболее значимые характеристики массмедиа как относительно нового социального института: 1) массмедиа представляют собой институционально-организо-ванное единство, совмещая характеристики института и их организационное оформление; 2) выполняют особую, только им свойственную функцию создания информационного аналога общества путем создания определенной картины мира, а также освещения функционирования других социальных институтов; 3) институт массовой коммуникации в силу своего мобилизационного потенциала – способности воздействовать на большие группы людей – играет особую роль в современном политическом процессе .

Любой социальный институт не сводится к наличию организаций и учреждений, занимающихся отведенной им деятельностью, хотя это является основным в процессе институализации. Институт массовых коммуникаций включает в себя и определенные «блоки» целенаправленной деятельности, которые обеспечивают широкое межинституциональное взаимодействие, взаимодействие с общественностью, реализуют развитие и самовоспроизводство социального института.

Автор отмечает, что взаимодействие с общественностью института массовых коммуникаций обеспечивается Правом граждан Российской Федерации на получение информации. Социальные институты организуют и координируют деятельность людей в каждой сфере общественной жизни, без чего эта деятельность носила бы неустойчивый, нерациональный характер. Поэтому и формы «народной жизни» в системе информационных коммуникаций носят организованный характер. К ним относятся практически все формы производства и потребления информации. Но следует учитывать, что потребитель не всегда совершает выбор потребления информации на рациональной основе и не способен усваивать и перерабатывать информацию в объеме, необходимом для мотивированного принятия решений.

Диссертант отмечает, что институт информационных коммуникаций включает в себя компоненты-признаки, характеризующие формы организации как институциональные: а) некоторая внутренняя слаженная система функций, закрепленных предписаниями, оправдывающими существование данного института и соотносящими его с другими сферами общественной жизни; б) материальные средства; в) носители (кадры) выбираемых и назначаемых соответственно правовой регламентации принципов, адекватных целям данного института.

Названные компоненты-признаки обеспечивают такой феномен эффективности деятельности института информационных коммуникаций, как легитимность. Однако легитимность данного института как важнейшая черта гражданского общества в современной России является весьма проблематичной. Если подходить к легитимности с позиций функционального подхода и правовой модели, то возникает ряд вопросов. Прежде всего, как учитывать генезис историко-культурной институционализации информационного процесса России? В работах, посвященных вопросам развития информационного общества в России, этот аспект, как правило, остается без внимания ученых.

Автор высказывает мнение о том, что всесторонность оценки деятельности социального института – дело непростое. Отечественное обществознание располагает в этом плане надежными эмпирическими данными (которые будут приведены в последующих главах) относительно мнений рядовых граждан – они неутешительны.

Таким образом, автор приходит к выводу о том, что информационные процессы, будучи институциональными, представляют собой институт сложного типа: в нем присутствуют черты нормативно-санкционирующего, нормативно-ориентирующего, социокультурного и воспитательного институтов. Политическую ипостась массмедиа как социального института необходимо изучать в кратологических понятиях, так как он обеспечивает воспроизводство идеологических ценностей, стабилизирует или дестабилизирует социоструктурные образования. Информация интериоризуется ценностным сознанием людей, которые, в свою очередь, оценивают социальные институты общества.

С позиций институционального подхода представляется особенно важным указать, что механизм формирования определенных систем ценностей как коллективных представлений в современном обществознании не получает должного внимания. А ведь ценности, их динамика есть не что иное как динамика коллективных представлений, которые, как давно известно социологам, обладают не только продолжительной устойчивостью, «долгожительством», но и развертываются в онтологическом поле социума по своим законам, изменяя это поле независимо от индивидуальных сознаний. Из этого следует, что во временном измерении изменяется не только сам социальный институт информационных процессов и технологий, но и его восприятие потребителями информации, а также особенности функционирования информации в обществе.

В главе 2 «Институализация форм передачи информации в историко-культурном процессе» обосновывается, что информационное общество возникает не на пустом месте – его появление является результатом длительного генезиса институциональных и неинституализованных форм передачи информации. Оно заявляет о себе с возникновением новых информационных технологий. Их функционирование в современных обществах вообще и в российском в частности нельзя понять, не проанализировав генезис развития информационных процессов.

В параграфе 2.1«Историческое развитие “дописьменных” культурных форм передачи информации» доказывается, что для понимания социокультурных процессов формирования информационного общества необходим исторический анализ развития культурных и социальных форм передачи информации.

В основе этих доказательств диссертантом были заложены: анализ истории развития человеческого мышления и языка Э. Лича, М.К. Петрова; исследования генезиса человеческой речи Леви-Брюля, языка жестов Б. Спенсера, Ф. Гиллена и Ф. Капра, сущности мифологизации имени Д. Фрейзера и Э. Тейлора.

Исследование генезиса возникновения и развития способов коммуникации показало, что практически все виды человеческой жизнедеятельности служат для передачи информации и включают в себя как вербальные, так и невербальные способы передачи информации. Среди них – жесты, мимика, исполнение музыки, танец, живопись, пение, актерская игра, лечение, отправление религиозного культа, письменность и т. д. Но первостепенную роль в возникновении и развитии коммуникаций играет труд как взаимосвязанная деятельность людей.

В первобытной культуре человек (в отличие от животных), взаимодействуя с окружающей его средой, активно создавал символических посредников. Язык слов и жестов того или иного племени практически всегда содержал в себе элементы других культур. Язык жестов и членораздельно-звуковой язык выражали одно и то же мышление, одну и ту же информацию и взаимно обусловливали развитие друг друга. Причем исторически первым был именно язык жестов. Этот предметный мир и обозначается термином «предметность». Предметный мир культуры начал строиться тогда, когда человек проявил способность к созданию того, чего в природе нет вовсе (одежды, лука, стрелы, жилища, горшка и т. п.), к подражанию природе (натурализм пещерной живописи) или к ее изменению (доместикация).

Процесс многоступенчатого моделирования продолжается до некоторого предельного уровня, соответствующего положению данной системы в иерархии культурных систем. Таким образом, накапливаемая в тезаурусе информация развивает свою систему. Эта развивающаяся система в свою очередь сама становится источником все более обширной информации для составляющих ее элементов. И она же вносит все больший вклад в расширение тезаурусов систем, с ней связанных: расширяются информационные связи «по горизонтали» (между системами одного уровня) и «по вертикали» (вверх и вниз по ступеням иерархических уровней).

Следует отметить, что каждый шаг в освоении мира, сопровождающийся развитием языка, имеет творческую природу. Говоря словами экзистенциализма, «надо уметь видеть чуждость навязанного человеку бытия», чтобы понять истинные источники его активности. Тема в обществознании известная, разработанная, но со свободой как человеческим качеством не соотнесенная. Это «соотнесение» присутствует во многих философско-антропологических учениях, в одних – явно, а в других – как «мысль неизреченная».

Информация содержалась и в самой форме созданных человеком предметов, «подсказывая» характер их применения, и в выборе материала, несущего эту информацию. Другими словами, предмет становился носителем, знаком информации. Именно мир значений обеспечивает каждого индивида интерсубъективным набором средств и целей; они значимы потому, что практически апробированы, а потому разумны и понятны в пределах жизненного.

Чем ближе мышление социальной группы к пралогической форме, тем сильнее в нем господствуют чувственные образы, «образы-понятия», причем «пралогическое» не означает «нелогическое».

В дописьменных культурах формировался особый культурный код – мифологический. Мифосознание – это не столько способ объяснения окружающего мира, сколько способ переживания, психологической защиты от мира.

Информация кодируется и в собственных именах. В современном обществе имя обладает статусом «внешней этикетки», не отражающей сущность человека. Иная ситуация в первобытном обществе: многочисленные факты неопровержимо свидетельствуют в пользу того, что для первобытного человека связь между именем и обозначаемыми им вещью или лицом является не произвольной и идеальной ассоциацией, а реальной.

Подводя итоги параграфа, автор делает вывод о том, что каждый шаг в освоении мира, сопровождающийся развитием языка, имеет творческую природу. Творчество неотъемлемо от человеческой природы. Возникают предпосылки для возникновения письменной культуры как новой формы передачи информации. Она отличается от дописьменных форм передачи информации, но нельзя говорить об этих формах как о «более простой» или «более сложной».

В параграфе 2.2 «Письменные культуры и новые формы передачи информации» автором обосновывается тезис о том, что развитие письменности тесно связано с разделением труда, технологическим развитием, социальной дифференциацией и политическими изменениями. В социуме постепенно возникает необходимость в новых формах знаковой деятельности. Формирующиеся новые более высокодифференцированные модели госу­дарственной власти задают иной характер жизни, нежели род, племя или община. Те способы самоорганизации культуры, которые годились для родовых отношений, не годятся в новой системе социальных связей, основывающихся на развитом разделении труда и наличии дифференцированных социальных групп.

Под воздействием социальных преобразований происходит разрыв бывшего единства предметности, знаковости и идеальности мифологического культурного кода. Отныне предметность, связанная с вещественно-хозяйственной деятельностью, закрепляется в труде земледельцев и ремесленников, а духовно-содержательный пласт деятельности – в новой знаковой системе – письменности.

Письменные культуры формируются с конца IV – начала III тысячелетия до н. э. Изобретение письменности означало коренной перелом в истории культуры.

И письмо, и изобретение алфавита в некоторых ближневосточных мистических учениях считались священными. В иудейской традиции алфавит почитался как вместилище неизреченных тайн; мистическую интерпретацию алфавита мы находим у каббалистов, пифагорейцев, гностиков, астрологов. И.Е. Гельб приводит старинное рассуждение о латинском алфавите: «Латинский Алфавит... является идеографическим отражением великих греческих мифов...; по этой причине он преподносит нам... удобное для пользования “выражение” фундаментальных истин, содержащихся в человеке и во Вселенной, истин живых, “Божеств”, которые представляют собой манифестацию Единой Истины, созидательной и суверенной» . Новая культурная информация (в отличие от информации, передаваемой как образец через ритуал) более разнообразна и требует иной формы своего выражения – письменной.

По мнению диссертанта, письменный текст не является единственным способом хранения и передачи культурной информации. Появление торговли, усложнение хозяйственной и социальной жизни способствовали взаимообмену не только экономическому, но и культурному. Появляются смешанные социокультурные связи и способы освоения новых социальных и культурных пространств.

С возникновением письменной формы передачи информации, во-первых, расширяется область смыслов, передаваемых через письменные источники; во-вторых, письменный текст многократно расширяет пути и способы передачи информации; в-третьих, письмо способствует обогащению лексическо­го запаса языка; в-четвертых, формируется литературный язык. Появление печатного станка значительно ускорило формирование обозначенных выше черт развития информации; круг потребителей информации расширяется, развиваются языковые нормы, происходит не смена языковых возможностей, а их накопление, аккумуляция.

Таким образом, автор делает вывод о том, чторасширение области смыслов, передаваемых через письменные источники, резкое возрастание количества информации, многократное расширение путей и способов передачи информации явились фундаментом для возникновения не только качественно новых коммуникаций, но и определили появление и развитие качественно новых свойств социального пространства.

Новые информационно-коммуникационные технологии (ИКТ) реализовали настоятельную необходимость появления нового языка коммуникации. Они определили также возникновение принципиально нового социального пространства – информационного общества.

В параграфе 2.3 «Информационно-коммуникативные технологии как новая культурная форма производства, сохранения и потребления информации» автором отмечается, что термин «информационное общество» появился в 1960-е гг., когда Дж. Масуда зафиксировал вторжение нового типа социальных отношений на историческую арену: «Информационное общество будет новым типом общества, целиком отличающимся от своего индустриаль­ного предшественника» . Правомерно ли говорить о новом типе социума, основываясь только на количественном росте информационных потоков?

По мнению диссертанта, процессы внедрения информационных технологий еще не означают «вхождения» в информационное общество. И вот почему. Если обобщить материал, имеющийся по проблеме информационного общества, то можно выделить базовые черты этого типа социальной организации: 1) определяющим фактором общественной жизни является знание; ядром социальной организации становится университет как центр производства, переработки и накопления знаний; 2) промышленная корпорация теряет главенствующую роль: а) экономика постиндустриального общества становится «обслуживающей»; б) уровень знаний, а не собственность, становится фактором социальной дифференциации; 3) социальная организация и информационные технологии образуют «симбиоз», социальные процессы становятся программируемыми .

Гипотеза о качественных трансформациях социумов, в которых отмечается резкий рост производства информации, стала толчком для многочисленных социальных, экономических, политических и психологических исследований; за короткий срок были сформулированы многие научные концепции и теории информационного общества.

Автор разделяет точку зрения исследователей, утверждающих, что формирование информационного общества в техническом смысле связывают с появлением компьютеров. Чем было вызвано их появление? Прежде всего, необходимостью в хранении и распространении огромных массивов информации. В настоящее время компьютер является универсальным устройством, которое используется в качестве профессионального инструмента чиновниками, юристами, преподавателями и т. д. Дж. Бенигер концептуализирует это положение дел следующим образом. Согласно его теории, компьютерная техника была призвана обслуживать, в первую очередь, информационные процессы в сфере управления.

Появление кино и телевидения явилось началом нового способа передачи информации – через экран. Еще на заре кинематографа его влияние на культуру оценивалось противоречиво: он понимался и как средство ликвидации «ценности традиций», и как средство «обновления человечества». С одной стороны, кино (по сравнению с литературой или живописью) способно охватывать большую аудиторию в короткие сроки и, таким образом, в значительной мере способствовать появлению массовой культуры. С другой стороны, оно же способно не только достоверно выражать информацию, но и искажать ее. И все же телевидение, кино и книга передают информацию «в одну сторону»: от ее источника к субъекту культуры. Совершенно иные возможности открываются с появлением видеокассет, повышающих уровень технического манипулирования: кассету можно просматривать бесчисленное количество раз, останавливать в любом месте и в любое время и т. п.

Важнейшим социокультурным элементом информационного общества является изменение качества и ценности знания. А. Тоффлер в книге «Сдвиг власти» определяет информационное общество как общество, в котором фактор знания и сфера знания играют определяющую роль в общественном развитии. При этом под сферой знания он подразумевает «образование, науку, технологию, национальные стратегические концепции, международные интеллектуальные средства, язык, общее знание о других культурах, культурное и идеологическое понимание мира, многообразие коммуникационных каналов, спектр новых идей, воображение» .

По мнению автора, формирование информационного общества было бы невозможно без создания новых информационных технологий, т. е. таких способов и навыков обработки информации, которые применяются в технике, специально предназначенной для хранения, обработки, воспроизведения и переработки информации. Такой техникой в настоящее время являются, прежде всего, электронно-вычислительные устройства (компьютеры) и их сети.

Подводя итоги параграфа, автор делает выводы о том, что информационно-технологические изменения, происходящие в настоящее время, детерминируют конституирование нового типа общества – информационного, или, как его еще называют, общества знания. Одной из основополагающих характеристик этого общества является его глобальный характер.

Информация и знания становятся одним из стратегических ресурсов государства, разворачивающихся в безграничных масштабах.

Возникает экранная культура, основным признаком которой является диалоговый характер взаимоотношений экранного текста с партнером, что качественно отличает экранную культуру от письменной. Зрелой формой экранной культуры выступают компьютеры и компьютерные сети. Возникающее в процессе исторического развития информационное общество изменяет интерпретацию самого понятия «информация». В социологическом плане – в интерпретации понятия «информация» и в исследованиях «потоков информации» – должен быть актуализирован аспект формирования жизненных практик, социальных норм и институтов, позволяющих ассимилировать новизну, вычленять новшества, которые могут принести положительный социальный и экономический эффект и создавать механизмы, интегрирующие их в социум.

Важнейшим социокультурным элементом информационного общества является изменение качества и ценности знания. Информация становится главным действующим звеном в цепи социальных взаимосвязей. Новое качество экранной культуры связано с Интернетом как новой средой общения людей и новыми возможностями в производстве и потреблении информации.

Интернет расширяет жизненное пространство повседневной жизни людей, активно влияет на все виды экранной культуры, письменную и невербальную формы коммуникации. Вместе с тем, возникает проблема подмены первичной онтологической реальности в процессе потребления Интернет-продуктов, получают распространение технологии, симулирующие действительные отношения и связи.

Происходит становление иных социальных процессов, для которых принципиальное значение имеет не столько количественный рост информационных потоков, сколько рост потенциально новой информации, рост новизны, потенциала социальной, технической и культурной инновационности.

В главе 3 «Информационная среда в социокультурном пространстве российского общества» автором в понятие «социальный контекст» вводятся следующие компоненты: статусы и роли индивидов, социальные структуры, социальные институты, способы их организации и взаимодействия. Социальный контекст любого общества представляет собой совокупность ценностей, норм, интересов, потребностей индивидов и социальных групп, различные культурные артефакты и жизненные стили.

В параграфе 3.1 «Особенности функционирования информации в социальном контексте: теоретико-методологи-ческий аспект» диссертантом обращается внимание на то, что существуют различные методологические подходы к исследованию социального пространства. В рамках структуралистского анализа доминирует идея структурного единства общества и культуры. Это единство выявляется, в первую очередь, посредством семиотического анализа культурных текстов, в качестве которых выступают не только письменные источники, но и язык ритуала, культа, обряда. Различные культурные феномены есть варианты некоего инварианта, так называемого семиотического культурного кода. Коды возникают в ходе коммуникации для обеспечения возможности передачи тех или иных сообщений. Код – это основополагающее правило при формировании ряда конкретных сообщений. У. Эко анализирует особенности визуальных, риторических, архитектурных, антропологических, музыкальных, эстетических и идеологических кодов и приходит к выводу о том, что все коды могут быть сопоставлены между собой на базе общего кода, более простого и всеобъемлющего . Что же такое культурный код? Как доказывает М.С. Киселева, основной код культуры должен обладать следующими характеристиками: универсальностью (способностью работать в любом культурном типе и любом историческом времени), самодостаточностью для формирования и сохранения человечес­кой культуры, открытостью к изменениям .

В рамках современных неклассических подходов, и прежде всего феноменологии Э. Гуссерля и феноменологической социологии А. Шюца, социокультурное пространство определяется как реальность повседневной, обыденной жизни. Оно является синтезом, интегральной величиной от обыденного человеческого знания (хотя нельзя умалять также и значения теоретического знания, например философии или физики), т. е. субъективных значений и смыслов, формируемых в ходе человеческой деятельности, исторического периода и уже имеющихся, сложившихся ранее институтов. Человеческое мышление и поведение всегда контекстуально, именно взаимосвязь человеческого мышления и социального контекста формирует социокультурное пространство.

Категорию социального пространства автор трактует в духе теории П. Бурдье как систематизированное пересечение связей, объединяющих субъектов, обладающих общими признаками.

Социальное пространство интерпретируется в ряде работ социологов как социальная реальность, и его характеристики тесно связаны с процессами создания «конструирования» этой социальной реальности. П. Бергер и Т. Лукман связывают создание социальной реальности с тем обыденным знанием, которое является основой человеческого сознания и человеческого мышления; представляет собой «фабрику», генерирующую значения, смыслы, знаки, символы. К этому знанию причастен в обществе каждый. Социальное пространство создается через объективацию, в первую очередь, обыденных, повседневных смыслов.

Таким образом, в информационном обществе с его цифровыми технологиями и возможностями бесконечного технического копирования классические условия существования искусства, а возможно и науки, нарушены. Субъект уже не имеет дела с «чистым» материалом, последний всегда уже культурно (тем или иным образом) освоен. Его «произведение» никогда не является первичным, существуя лишь как сеть аллюзий на другие произведения, а значит как совокупность цитат. В культуре общества постепенно начинает доминировать не самобытное творчество, а компиляция, цитирование, игра, коллаж.

Информационные технологии (вместе с другими факторами становления информационного общества) актуализируют и легитимируют существовавшие ранее вне легитимного поля, «в подполье» культурные стили и формы, многие из которых являются «новыми» потому, что стали легитимными, публично репрезентируемыми. Выбор информации в социокультурном пространстве воистину безграничен. В этой связи представляется необходимым проанализировать, какого рода информацию (в том числе и знание) предпочитает потреблять население современного российского общества.

В параграфе 3.2 «Основные характеристики потребления информации в российском социальном пространстве» обосновывается мнение о том, что потребление информации как духовного продукта представляется важным фактором созидания социальности людьми в процессе своей жизнедеятельности. А.В. Чистяков замечает: «Социальное пространство – это не только система мест и местоположений, в которых разворачивается жизнедеятельность людей, но и система значений, в пределах которой реализуются акты коммуникации между людьми» . Автором также отмечается, что сфера духовного потребления, несмотря на кардинальные изменения в связи с возникновением и развитием новых коммуникативных технологий, как все феномены культуры, обладает определенной инерцией и взаимосвязана с различными явлениями социокультурного пространства. Поэтому, прежде чем приступить к рассмотрению потребления собственно информации населением, диссертант выделяет некоторые особенности социокультурного пространства современного российского общества, задающие особенности его моральной атмосферы, потребностей и потребления.

По мнению диссертанта, если рассматривать массмедиа как саморазвивающуюся систему, то они (массмедиа) являются как бы «зеркалом» социальной системы вообще. Если бы это было не так, то общество в целом и массмедиа не смогли бы постоянно воспроизводиться. Н. Луман пишет, что функция массмедиа состоит в управлении самонаблюдением общественной системы, а «это означает и то, что импульс для дальнейшей коммуникации воспроизводится в самой системе и не должен объясняться антропологически, скажем, как жажда познания. …Массмедийное предпочтение информации… отчетливо показывает, что функция массмедиа состоит в непрерывном порождении и переработке раздражений, а не в умножении познания, социализации или прививания нормативного консерватизма… Поэтому результат воздействия массмедиа, а может быть, и их функция, видимо, состоит в воспроизводстве непрозрачности на основе прозрачности, в воспроизводстве непрозрачности воздействия на основе прозрачности знания. Другими словами, это означает: в воспроизводстве будущего» .

Исходя из вышеизложенного, автор отмечает, что информационное и виртуальное пространство вполне реальны по своим социальным и культурным последствиям. Информационные и коммуникационные технологии, в первую очередь, служат системе власти и могут быть использованы для манипуляции отдельными людьми и широкими массами.

Автором также отмечается, что широкая массовизация, начавшаяся в экономике, распространилась на все остальные сферы жизни общества, в том числе духовное производство и потребление. Проведенный здесь анализ показал, что при всем многообразии и богатстве предоставляемых информационных ресурсов их потребление не отличается глубиной и разнообразием, оно слабо дифференцировано, даже унифицировано, что характерно для массы. Разные исследователи Запада по-разному трактуют понятие массы. Так, например, американский политолог Д. Белл, давший одним из первых определение массы, указывал, что различные теории массового общества являются недостаточно четкими именно потому, чтов понимании массы, которая является организующим началом таких теорий, нет ясности. Д. Белл выделил пять признаков, среди которых нужно назвать следующие: 1) массы как недифференцированное множество (массы конформны, имеют стереотипное мышление, несамостоятельность суждений); 2) массы понимаются как синоним невежества (Д. Белл, развивая взгляды на массы, изложенные Х. Ортега-и-Гассетом в работе «Восстание масс», указывал, что современная культура не может стать моделью или стандартом для массового человека; широкие массы людей не могут стать образованными и овладеть культурными ценностями); 3) массы как механизированное общество, которое накладывает на людей свой отпечаток, делает их жизнь математически точной, воплощая дегуманизацию личности в постиндустриальном обществе .

Подводя итоги параграфа, диссертант делает следующие выводы. В результате технического, информационного развития современного общества в последние десятилетия произошло радикальное изменение таких компонентов социальной жизни общества, как структуры и культуры потребления вследствие включения в жизнедеятельность социума компьютеров, а вместе с ними и Интернета, который заметно снизил читательскую аудиторию, количество зрителей в кинотеатрах. Немалую роль в эти процессы вносит и телевидение. Все они, в совокупности, изменили содержание не только межличностного общения между индивидами, но и ход социализации личности.

Массовое потребление и информационное общество стали своеобразными брендами современного общества, которое сделало большой шаг на пути не только технического, но и культурного прогресса.

Автор не склонен драматизировать ситуацию по поводу значительного сокращения в нашей стране читающей книги аудитории, потому что только единичные ее представители были и остаются читателями серьезной литературы не только на бумажных, но и на электронных носителях. Аналогичные процессы происходят и в мире кино, в котором зрительская аудитория в свое время переместилась из кинотеатров к домашним телевизорам. Но следует помнить и о том, что благодаря Интернету у единомышленников, партнеров по интересам созданы уникальные условия для виртуального общения, буквально в глобальных масштабах, что, несомненно, стимулирует рост и масштабы культурного развития общества.

В параграфе 3.3 «”Массовое” и “Информационное общество”: основы взаимодействия» отмечается, что общества, возникающие в результате модернизации из традиционных социумов, могут быть описаны как «массовые общества». Возникновение и развитие теорий массового общества в какой-то мере подготовило исследователей к новому феномену – информационному обществу. Несмотря на критический контекст основных теорий массового общества, они, по мнению диссертанта, несут достаточно большой методологический потенциал, так как во многом отражают социальные и социокультурные детерминанты индустриализма. Поэтому закономерным является вопрос: что происходит с массовым обществом при переходе к постиндустриализму, то есть к информационному обществу? Какие характеристики массового общества трансформируются, в каком направлении, что служит причиной такой трансформации? Исчезло ли в настоящее время массовое общество?

В основе формирования массового общества лежала модернизация промышленных технологий, социальных институтов, коммуникативных отношений. Причем именно развитие массовых коммуникаций внесло решающий вклад в формирование массового общества. В соответствии с теорией Г. Тарда, именно доминирующий характер передачи информации определяет способ социального устройства: каждому типу коммуникации соответствует определенный тип общества.

Развитие коммуникативных технологий привело к расширению аудиторий, взаимному превращению аудиторий в массовое общество и наоборот. В середине 1960-х гг. теории массового общества, благодаря трудам Д. Белла и Э. Шилза, перестают носить критическо-негативный характер. Массовое общество рассматривается как имманентно присущее индустриализму. Оно возникает с экономическим и индустриальным ростом, научно-техническими революциями, появлением кинематографа, радио, телевидения. По мнению Э. Шилза, индустриализация обеспечивает интенсивное развитие средств массовой информации, которые, в свою очередь, способствуют объединению людей в социальное и культурное целое – массовое общество .

По мнению диссертанта, недостаточная проработанность понятий «массовое общество» и «массовая культура» препятствует научному анализу и интерпретации современной российской действительности. По мнению А.В. Захарова, понятие «массовая культура» «не должно рассматриваться как оценочная, эстетическая категория. Это не просто упрощенное или ухудшенное издание так называемой высокой культуры, а явление совершенно иного порядка» .

Трансформация массового общества, по мнению автора, охватывает множество общественных сфер и приводит к изменениям социальной структуры. Наиболее ярко проявляются данные изменения в массовых коммуникациях, экономике и финансах, развитии «глобальных» культурных форм – имиджей, брендов, технологий пиар.

Таким образом, автор делает выводы о том, что социальные процессы становления информационного общества неразрывно связаны с технологическими и культурными процессами – ростом информационно-коммуникационных технологий и формированием культуры и системы мотивации использования инновационных технических средств. Основные факторы и условия возникновения информационного общества закладываются в массовом обществе и проходят в виде его дальнейшей дифференциации. Становление информационного общества во многом обусловлено еще большим ростом ценности личности, индивидуума, чем в массовом обществе. Начинают формироваться новые горизонтальные социальные связи, новые механизмы социального контроля, которые уже в гораздо меньшей степени связаны (или, порою, не связаны совсем) с традиционными механизмами, основанными на социальных нормах, обычаях и традициях. Формируются виртуальные социальные группы общающихся в пространстве «всемирной паутины», развивается новая субкультура, постепенно перерастающая в новую культуру, носящую глобальный характер. Возникают новые механизмы для воспроизводства и трансляции культурных норм и ценностей, знаний, идей и представлений, символов и образцов поведения. Возникают новые проблемы, связанные с необходимостью широкой социально-духовной толерантности к чуждым взглядам и социально-культурным нормам. Коммуникации пронизывают все слои общества; системы сетевого общения имеют «особое сродство» маргинальным слоям общества, которые наименее структурированы и не имеют потребности и тенденции к определенной социальной структуре. Спонтанность, низкая контролируемость процессов информатизации несут в себе новые угрозы и риски для общества и актуализируют научные исследования данных проблем.

В параграфе 3.4 «Взаимосвязь информационного общества и процессов формирования социокультурной “открытости”» автором обосновывается тезис о том, что информационное общество «вырастает» из «массового» как дальнейшая его дифференциация. Точно так же можно сказать, что в рамках экономической парадигмы постиндустриальное общество «вырастает» из индустриального. Однако существенной его особенностью является фактическое отсутствие границ, социокультурная открытость, глобальный характер. Информационное общество складывается как общество сетей, «открытых» абсолютно. Оно имеет свойство проникать в чуждые культуры, находящиеся на разных стадиях развития (в том числе в не до конца прошедшие индустриальную стадию, имеющие серьезный традиционный пласт), и формироваться как значимая субкультура, оказывающая серьезное влияние на социальные, экономические, политические и социокультурные процессы. Социетальная трансформация, сопровождающая формирование информационного общества, имеет вектор повышения открытости социума к инновациям, культурным заимствованиям, а также сопровождается ростом толерантности и «интереса» ко всему социально и культурно новому.

Автор разделяет точку зрения о том, что становление информационного общества в России имеет во многом характер подобного рода экспансии, когда на страну в короткий промежуток времени буквально «хлынули» западные технологические инновации, элементы западной информационной культуры. Особенности ассимиляции новых культурных форм и выработки адекватного национального ответа на эти «вызовы» обусловлены спецификой российского «массового общества» и особенностями развития российских форм производства и потребления информации.

Особенности современного российского массового общества генетически связаны со спецификой общества «трудящихся масс», сформированного за годы советского режима. По мнению А.А. Кара-Мурзы, формирование массового общества при отсутствии институтов «гражданского общества» (то есть исторически ранее, чем указанные институты) приводит к существенному понижению «среднего» уровня культуры .

Таким образом, анализ современного российского массового общества и его культуры неотделим от исследований процесса становления в России гражданского общества. Гражданское общество – это особым образом структурированное общество, где свободно и равноправно функционируют три составляющие его системы: 1) преимущественно рыночная экономика; 2) политика, признающая и защищающая права человека на жизнь и свободу, хозяйственную самостоятельность; 3) система общественных институтов, обеспечивающая равные для всех людей права и свободы. Гражданское общество подразумевает не только политические управленческие технологии, основанные на принципе разделения трех ветвей власти, но и разделение экономической и политической или властной сфер . Гражданское общество можно также рассматривать как открытое общество – общество, в котором существуют институты, способствующие ассимиляции технологических инноваций, новых культурных и социальных форм; общество, в котором сложились институты равноправного диалога личности, общества и государства.

Диссертант отмечает, что в России сегодня формируется информационное общество, что оказывает существенное трансформирующее влияние на социальные институты, экономические и политические процессы. Однако сам процесс формирования информационного общества в России отличается от аналогичных социальных процессов в западных странах. В основном эти отличия отражают особенности российского массового общества, которое было сформировано под влиянием идеологии, ориентированной на ценности «низшего класса», в отсутствие вертикальной социальной мобильности; важной особенностью является также низкая социальная и культурная «открытость», слабое развитие институтов гражданского общества.

В результате систематизации вышеизложенного автор выделяет следующие основные особенности формирующегося в России информационного общества.

  • Глубокое недоверие россиян к государственным и общественным институтам, средствам массовой информации, к любым организованным и структурированным потокам информации.
  • Невысокий социально-инновационный потенциал общества, «усталость» от реформ, стремление к стабилизации, устойчивости любых социальных отношений.
  • Снижение ценности интеллигентности, духовности, нравственности. Рост интереса к образованию сегодня свидетельствует скорее об утилитарном стремлении к профессионализму как узкоориентированному знанию в локальных областях.
  • Преобладание волнового телевизионного вещания над цифровыми СМИ, несущими потенциал сетевых отношений.
  • Нарастающее информационное неравенство внутри социума.
  • Рост информационных технологий происходит на фоне сокращения материального производства и снижения уровня материального обеспечения большинства граждан.

В главе 4 «Процессы социокультурной дифференциации в условиях информационного общества России» автором отмечается, что исследования исторического и современного развития российского общества акцентируют внимание исследователей на проблемах социальной стратификации – социального неравенства и бедности. Исчезают ли эти проблемы с переходом к информационному обществу? Или же возможно их обострение? Дать долгосрочный прогноз в настоящее время затруднительно. Однако исследования в данной сфере имеют исключительную актуальность, особенно для современного российского общества – общества, поляризованного и, в какой-то мере, даже расколотого. Необходимо отметить высокое значение государственных институтов для формирования в России информационного общества, высокую роль целенаправленного управленческого воздействия для предотвращения негативных последствий высокой социальной дифференциации и связанных с ней рисков формирования информационной бедности, а также других рисков и угроз.

В параграфе 4.1 «Социальные проблемы роста информационного производства и потребления» подчеркивается, что социальные проблемы роста информационного производства также «родом» из недавнего прошлого нашей страны. М. Кастельс и Э. Кисилева полагают: «Для крупного промышленного производителя, каким являлась советская Россия, наиболее прямой дорогой к информационной эпохе было бы улучшение ее информационно-технологических отраслей и развитие отечественных производителей полупроводников, компьютеров, телекоммуникационного оборудования и потребительской электроники. Однако российская электронная промышленность сильно отставала от технологического уровня электронной промышленности США, Европы и Восточной Азии в 1980-х гг., и в первой половине 1990-х годов она потерпела крах» . Они видят причины запаздывания в развитии информационных технологий глубоко укорененными в структуре советской системы. Это полное доминирование в промышленности военных потребностей; связанная с этим изолированность советской промышленности от технологических ресурсов и от обмена с остальным миром; ограничения на распространение технологических знаний и информации в гражданской промышленности и в обществе.

По мнению диссертанта, особенности развития отечественной информатики и кибернетики являлись одним из существенных факторов, влияющих на становление информационной культуры общества, в частности культуры информационного производства и потребления. В информационном обществе именно социальная потребность в постоянном и нарастающем потреблении информации определяет его развитие.

Производство информации сталкивалось в российском обществе с особенностями ценностей, менталитета, культуры. Отсутствие свободы слова и печати приводило к низкому развитию критического направления в культуре: критиковать можно было лишь то, на что указывало начальство (партия). Эти запреты приводили к тому, что в культуре формировались латентные и девиантные формы критического направления, например такие, как анекдот.

Влияние новых информационных технологий направлено не только на человека, но и на социальные структуры, организации, институты, механизмы управления социумом и экономикой. Новые вызовы и новые риски определяют необходимость применения к хозяйственному управлению принципиально новых моделей. В современных российских условиях это сопряжено с большими проблемами. Если в современных западных странах в конце ХХ в. сложились институты стратегического и инновационного менеджмента, позволяющие управлять фирмами в условиях высокой неопределенности и подвижности внешней среды, то в России сегодня идет становление еще только самых базовых, «традиционных» рыночных механизмов управления.

В завершении параграфа автор делает выводы о том, что основными проблемами, с которыми столкнулась Россия на пути формирования институтов, ассимилирующих новшества и превращающих их в социально и экономически эффективные инновации, являются проблемы недостаточного развития социокультурных форм в сфере хозяйства, управления, денежного обращения, а также проблемы формирования адекватных социальных норм, правил, институтов. Социальные структуры и институты в России подверглись серьезной трансформации в ходе реформ. Но одновременно (хотя и не так заметно) они изменялись под воздействием глобальных, постиндустриальных факторов. Россия в настоящее время уже является частью глобального информационного общества. Вхождение в него связано со специфическими проблемами:

  • Рост информационного потребления и объема информационных ресурсов в обществе сопряжен со значительным спадом промышленного производства и ухудшением качества жизни большинства россиян.
  • Изменения, произошедшие под воздействием ИКТ и глобальных социально-экономических процессов, «наложились» на социетальную трансформацию в ходе реформ.
  • Традиции, опыт и социокультурные нормы управления в России (такие, как патернализм, тесная связь экономических и политических структур) препятствуют полной институционализации стратегического управления как менеджмента в условиях непрерывного потока инноваций.

В параграфе 4.2 «Проблемы структурной и региональной информационной бедности» обосновано, что экономическая парадигма, в рамках которой начато формирование социальной модели информационного общества, придает ведущее значение уровню материального благосостояния общества, исчерпанности индустриальных возможностей развития. Но особенность революционной информатизации общества заключается, с одной стороны, в том, что она чрезвычайно быстро вызывает фундаментальные социокультурные сдвиги, направление которых до конца еще не изучено. С другой стороны, исследования исторического развития стран и народов в рамках социокультурной парадигмы акцентируют внимание исследователей на проблемах социальной стратификации – социального неравенства и бедности.

Понятие социального неравенства методологически взаимосвязано с понятием социальной структуры общества. Оно выявляется при интерпретации социума как сложной системы структур и явлений и акцентировании существующих между ними отношений и зависимостей.

Социальная структура, в широком смысле слова, – это совокупность отношений между различными социальными группами (классами, общностями, организациями) и социальными институтами, обеспечивающими определенный и стабильный социальный порядок.

Экономисты, философы и социологи констатируют сегодня качественное видоизменение социума и появление «информационного общества», связывая эти процессы с развитием ИКТ. Одним из важнейших параметров трансформации является глобальный, всеохватывающий характер. Действительно, в мире сегодня 1,5 млрд телевизионных приемников и 2,5 млрд радиоприемников; телевизионное вещание направлено на 75% населения Земли. Однако необходимо отметить также и следующие цифры: персональный компьютер (ПК) имеют только 5% населения земного шара и только 2% – имеют доступ к Интернету .

Автор солидарен с позицией тех исследователей, которые считают, что информационное неравенство – новый тип социального неравенства. И эта проблема сегодня очень актуальна в России, где охват телевизионным вещанием достигает 98–99%, в то время как возможности россиян в сфере использования Интернета и других цифровых систем гораздо скромнее.

Существенной проблемой российского общества является то, что категории пользователей распределены очень неравномерно. Так, доля пользователей в г. Москве составляет 58%, а в Сибирском регионе – около 23%. При этом «недельная аудитория», т. е. активные пользователи, составляет среди всех пользователей 92% в Москве и 64% в Сибирском регионе. «Суточная аудитория» по Москве – 76%, по Сибири – 36% .

В целом можно отметить, что использование ПК происходит в основном на работе и применяется в профессиональных целях – это основной фактор, обусловливающий структуру выбираемых программ и сайтов. Подавляющее большинство опрошенных отмечают важность использования ПК в трудовых целях, 97% из них стали «успешнее работать». При этом только 14% респондентов отметили, что благодаря ПК они «успешнее адаптируются к жизни». Респонденты, по-видимому, реально оценивают потенциальные возможности ИКТ: 85% опрошенных отметили, что они хотели бы, чтобы их дети были активными пользователями компьютера и Интернета. 78% считают, что в нашей стране актуально понятие «информационная бедность».

Многочисленные эмпирические исследования, а также проведенный автором социологический опрос показывают относительно высокую востребованность в регионах новых ИКТ, особенно в профессиональной деятельности людей. Вместе с тем, существует реальная угроза формирования социальных слоев населения, охваченных информационной бедностью, т. е. не имеющих возможности (а также должной мотивации и информационной культуры) интегрироваться в информационное пространство, использовать информационные технологии для профессиональной деятельности, в быту, для повышения уровня образования, мобильности, для улучшения качества жизни.

Как показало социологическое исследование, проведенное автором, компьютеры, цифровые технологии и связанные с ними услуги еще мало вошли в обыденную жизнь жителей Краснодара. Компьютер почти не используется в «бытовых», обыденных целях. Ни один из респондентов не отметил, что использует Интернет для приобретения туристических путевок, оплаты услуг, взаимодействия с банковскими учреждениями; очень редко используются возможности Интернета для получения консультаций, поиска работы, покупки товаров. Практикуется самое простое, «примитивное» использование компьютера – как средства для работы с документами и цифровыми базами данных. Интернет в большинстве случаев просто подменяет другие СМИ и используется для игр, получения новостей или информации о погоде.

Подводя итоги параграфа, автор делает вывод о том, что использование компьютера оказывает очень небольшое влияние на культуру и духовную жизнь респондентов. В основном это связано с повышением ценности времени, но затрагивает только тех людей, которые самостоятельно оплачивают трафик. Практически, пользователи компьютера и Интернета не отмечают снижения интереса к книгам, театральным постановкам, контактам с друзьями, также не отмечают изменений в своей повседневной жизни. В то же время использование компьютера явно интенсифицирует трудовые процессы, делает более эффективной профессиональную жизнь, и, в целом, по отношению к ИКТ люди настроены позитивно.

В параграфе 4.3 «Значение государственных институтов в становлении информационного общества» обосновано, что сложные и многогранные социальные, экономические и технологические процессы, приводящие к формированию информационного общества, осмысляются сегодня в политической сфере и на государственном уровне. Развивающееся информационное общество – это «новое общество», оно требует новых методов управления, прогнозирования и планирования.

Большое влияние на формирование информационного общества как социума, качественно отличного от «традиционного» капитализма, имеет глобализация, которая, по мнению диссертанта, является объективно существующим социально-экономи-ческим и политическим процессом. Он должен в полной мере быть подвергнут научной и духовной рефлексии. Но нельзя забывать, что глобализация сопровождается явлением, получившим название глобализм – идеологией, весьма неоднозначно воспринимаемой сегодня многими учеными, политиками, общественными деятелями. Данная идеология «потакает привилегированному меньшинству сильных, начавшему открыто тяготиться наследием демократической эпохи, – считает А. Панарин, – идеология глобального открытого общества в нынешней социал-дарвинистской версии откровенно противостоит общечеловеческим ценностям морали и культуры, связанным с гуманизмом, с христианской сострадательностью и демократической солидарностью с теми, кто страдает от угнетения со стороны сильных и наглых».

Таким образом, автор делает следующие выводы. Социальные проблемы формирования информационного общества сегодня в России заключаются во многом в недостаточно высоком инновационном потенциале людей, их «усталости» от реформ, от социальных инноваций; в недостаточной сформированности социальных институтов общества модерна, которые, не успев до конца сложиться, вынуждены были распадаться под воздействием (в том числе) глобальных постиндустриальных и информационных процессов.

Государственные задачи по содействию формированию информационного общества состоят не только в поддержке распространения ИКТ, но и в сфере формирования новой информационной культуры, а также культуры труда, управления, в содействии рационализации социально-экономической деятельности; в сфере недопущения обеднения и маргинализации широких социальных слоев и формирования цифровой бедности населения. На основе новой информационной культуры необходимо стимулировать социальные процессы, ведущие к увеличению открытости общества инновациям, распространению более гибких и инновационных управленческих и социальных технологий. Этому должна способствовать гибкая и подвижная социальная структура общества, высокая дифференциация отношений, высокая подвижность социальных слоев.

Важнейшей задачей государственного управления сегодня является создание так называемого «электронного правительства», что будет способствовать повышению прозрачности государственной службы, росту ее гибкости, открытости и эффективности. Обучение, производство адекватного программного обеспечения, развитие науки и культуры в России не должны отставать от мирового уровня, в противном случае использование современных ИКТ может только многократно увеличивать ошибки управления, «сбои» в постановке и решении государственных задач.

В заключении подводятся итоги исследования, формулируются основные выводы и обобщения, обозначаются перспективы дальнейшего исследования.

 

 

Основные научные результаты диссертации опубликованы в следующих работах автора:

Монографии:

  • Ратиев В.В. Социокультурные проблемы становления информационного общества в России: монография / В.В. Ратиев. – Ростов н/Д.: СКНЦ ВШ, 2005. – 249 с. – 10,4 п. л.
  • Управление персоналом: коллективная монография / С.И. Самыгин, П.П. Кошкин, В.В. Ратиев, Л.Г. Швец. – Ростов н/Д: Феникс, 2006. – 380 с. – 15,7 п. л.
  • Ратиев В.В. Специфика институализации информационных процессов в современном российском обществе: монография / В.В. Ратиев. – Краснодар: изд-во Краснодарского ЦНТИ, 2010. – 330 с. – 13,75 п. л.

Научные статьи, опубликованные в изданиях, рекомендованных ВАК Минобрнауки России:

  • Ратиев В.В. Развитие российского информационного общества в парадигме модернизации / В.В. Ратиев // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион (Общественные науки). – Ростов н/Д, 2005. – № 7. – С. 13–28. – 0,66 п. л.
  • Ратиев В.В. Проблемы государственного участия в становлении информационного общества / В.В. Ратиев // Научная мысль Кавказа: приложение к № 9 (77). – 2005. – С. 8–20. – 0,54 п. л.
  • Ратиев В.В. Социокультурная взаимосвязь «массового» и «информационного общества» / В.В. Ратиев // Власть. – 2006. – № 9. – С. 60–63. – 0,16 п. л.
  • Ратиев В.В. Информационные технологии современного общества / В.В. Ратиев, А.Л. Маршак // Социально-гуманитарные знания. – 2006. – № 7. – С. 36–45. – 0,41 п. л.
  • Ратиев В.В. Структура культуры информационного общества / В.В. Ратиев // Социально-гуманитарные знания. – 2007. – № 7. – С. 219–226. – 0,33 п. л.
  • Ратиев В.В. Социокультурная взаимосвязь «массового» и «информационного общества» / В.В. Ратиев // Социально-гумани-тарные знания. – 2007. – № 1. – С. 245–262. – 0,75 п. л.
  • Ратиев В.В. Особенности информационного производства и технологии в советском обществе / В.В. Ратиев // Социально-гуманитарные знания. – 2008. – № 4 (доп. вып.). – С. 169–174. – 0,25 п. л.
  • Ратиев В.В. Информационное неравенство в России: источники и перспективы / В.В. Ратиев, А.Л. Маршак // Социально-гуманитарные знания. – 2008. – № 4 (доп. вып.). – С. 495–500. – 0,25 п. л.
  • Ратиев В.В. Актуальные теоретико-методологические проблемы исследования информационных процессов в России / В.В. Ратиев // Власть. – 2010. – № 8. – 0,29 п. л.

Другие издания:

  • Ратиев В.В. Проблемы формирования культуры информационного общества / В.В. Ратиев. – Ростов н/Д: Изд-во Ростовского государственного педагогического университета, 1999. – 47 с. – 1,95 п. л.
  • Ратиев В.В. Информация и культура / В.В. Ратиев // Сборник научных работ аспирантов и преподавателей. – Ч. 4. – Ростов н/Д: Изд-во Ростовского государственного педагогического университета, 1999. – С. 80–84. – 0,2 п. л.
  • Ратиев В.В. Информация и культура / В.В. Ратиев. – Ростов н/Д: Изд-во Ростовского государственного педагогического университета, 1999. – 59 с. – 2,45 п. л.
  • Ратиев В.В. Информационные процессы в культуре / В.В. Ратиев // Развитие личности в образовательных системах Южно-Российского региона. XVIII региональные психолого-педагогические чтения Юга России. – Ч. II. – Ростов н/Д, 1999. – С. 57–58. – 0,08 п. л.
  • Ратиев В.В. Теоретико-методологические проблемы исследования культуры информационного общества / В.В. Ратиев // Приложение к Всероссийскому научному журналу «Общество и право». – Краснодар, 2003. – 62 с. – 2,6 п. л.
  • Ратиев В.В. Теоретические проблемы исследования формирующегося российского информационного общества / В.В. Ратиев // Приложение к Всероссийскому научному журналу «Общество и право». – Краснодар, 2004. – 45 с. – 1,9 п. л.
  • Ратиев В.В. Развитие российского информационного общества в парадигме модернизации / В.В. Ратиев // Приложение к Всероссийскому научному журналу «Общество и право». – Краснодар, 2004. – 54 с. – 2,25 п. л.
  • Ратиев В.В. Социокультурное наследие и современное развитие культуры российского информационного общества / В.В. Ратиев // Приложение к Всероссийскому научному журналу «Общество и право». – Краснодар, 2005. – 83 с. – 3,5 п. л.
  • Ратиев В.В. Социокультурное пространство информационного общества / В.В. Ратиев // Актуальные социально-правовые проблемы развития транзитивного общества: сб. материалов V Всерос. читательской конф. молодых ученых. – Краснодар: Краснодарская академия МВД России, 2006. – С. 53–58. – 0,22 п. л.
  • Ратиев В.В. Информационная культура как социальный феномен / В.В. Ратиев // Труды молодых ученых: науч. ежегодник. – Краснодар: Краснодарская академия МВД России, 2006. – С. 94–99. – 0,25 п. л.
  • Ратиев В.В. Формы культуры информационного общества / В.В. Ратиев // Теория и практика общественного развития: всерос. науч. журнал. – 2007. – № 1(7). – С. 13–21. – 0,37 п. л.
  • Ратиев В.В. Социокультурные аспекты информатизации российского общества в условиях глобализации / В.В. Ратиев // Актуальные социально-политические и правовые проблемы развития российского общества: материалы I Всерос. науч. читательской конф. – Краснодар: Хорс, 2007. – С. 81–84. – 0,14 п. л.
  • Ратиев В.В. Информационные угрозы национальной безопасности России: источники и пути противодействия / В.В. Ратиев // Теория и практика общественного развития. – 2007. – № 2 (8). – 0,35 п. л.
  • Ратиев В.В. Феномен моностилистической культуры в современной социологической интерпретации / В.В. Ратиев // Теория и практика общественного развития. – 2008. – № 11. – С. 29–33. – 0,2 п. л.
  • Ратиев В.В. Проблемы структурной и региональной информационной бедности в современной России / В.В. Ратиев // Общество: политика, экономика, право: науч. ежегодник. – Вып. 1. – Краснодар, 2008. – 0,8 п. л.
  • Ратиев В.В. Проблемы государственного участия в становлении информационного общества / В.В. Ратиев // Теория и практика общественного развития. – 2008. – № 1 (9). – 0,33 п. л.
  • Ратиев В.В. Культура информационного производства и потребления в современном российском обществе / В.В. Ратиев // Актуальные социально-политические и правовые проблемы развития российского общества: материалы III Всерос. науч. читательской конф. – Краснодар: Хорс, 2008. – 13 с. – 0,53 п. л.
  • Ратиев В.В. Феномен монополистической культуры в современной социологической интерпретации / В.В. Ратиев // Актуальные социально-политические и правовые проблемы развития российского общества: материалы IV Всерос. науч. читательской конф. – Краснодар: Хорс, 2008. – 5 с. – 0,25 п. л.
  • Ратиев В.В. Специфика социокультурных процессов в условиях информационного общества в России / В.В. Ратиев // Теория и практика общественного развития. – 2009. – № 3–4. – С. 129–139. – 0,46 п. л.
  • Ратиев В.В. Методология анализа когерентности культурного и информационного пространства социума / В.В. Ратиев // Историческая и социально-образовательная мысль. – 2010. – № 2. – С. 75–80. – 0,25 п. л.

Цит. по: Полищук И.Л. В преддверии натиска третьей волны. – М., 1989.

Иванов Д.В. Виртуализация общества. Версия 2.0. – СПб: «Петербургское Востоковедение», 2002. – С. 11–12.

Toffler А. Powershlft. – New York: Bantarm Press, 1990. – P. 264. 

Эко У. Отсутс­твующая структура. Введение в семиологию. – СПб., 1998.

Киселева М.С. Культурные коды и типы культур // Культурология. – М., 1993.

Чистяков А.В.  Социализация личности в виртуальном пространстве. – Ростов н/Д, 2006. – С. 37.

Луман Н. Реальность массмедиа / пер. с нем. – М.: Праксис,  2005. – С. 152, 160.

Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. – М., 1999.

Shils E. Mass Society and Its Culture. – Daedalus, 1960. – № 2.

Захаров А.В. Массовое общество и культура в России: социально-типологи-ческий анализ // Вопросы философии. – 2003. – № 9. – С. 4.

Кара-Мурза А.А. «Новое варварство» как проблема российской цивилизации. – М., 1995.

Коэн Дж., Арато Э. Гражданское общество и политическая теория. – М., 2003.

Кастельс М., Кисилева Э. Россия в информационную эпоху // Мир России. – 2001. – № 1. – С. 13.

Еляков А.Д. Информационный тип социального неравенства // СОЦИС. – 2004. – № 8.

Отчет ФОМ за 2008 г. URL: http://bd.fom.ru/pdf/summer2008rus.pdf

Исследования по общей теории систем: сборник переводов. – М.: Прогресс, 1969. – С. 27–28.

Блауберг И.В., Юдин Э.Г. Становление и сущность системного подхода. – М., 1973; Афанасьев В.Г. Системность и общество. – М., 1980; Кузьмин В.П. Принцип системности в теории и методологии К. Маркса. – М, 1981; Аверьянов А.Н. Системное познание мира. Методологические проблемы. – М., 1986 и др.

Капустин Б.Г. Современность как предмет политической теории. – М., 1998. – С. 86–87.

Козловский В.В., Уткин А.И., Федотова В.Г. Модернизация: от равенства к свободе. – СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского ун-та, 1995. – С. 130.

Козловский В.В., Уткин А.И., Федотова В.Г. Указ. соч. – С. 127.

Шевелев В.Н. Концепция социального порядка и модернизация: опыт современного теоретического познания // Социальный порядок – гуманистическому развитию общества: материалы Всероссийской научной конференции. – Краснодар, 2001. – С. 323.

Оберемко О. Кого мы называем «Люди XXI века» //  Социальная реальность. – 2008. – № 3. – С. 42–65.

Парсонс Т. Понятие общества: компоненты и их взаимоотношения / Thesis. – 1993. – Вып. 2. Структуры и институты. – С. 113.

Черных А. Мир современных медиа. – М.: Издательский дом «Территория будущего», 2007. – С. 20.

Гельб И.Е. Опыт изучения письма (Основы грамматологии). – М., 1982.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.