WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Историческая динамика технологий в культуре

Автореферат докторской диссертации по культурологии

 

На правах рукописи

 

 

 

Городищева Анна Николаевна

 

 

ИСТОРИЧЕСКАЯ ДИНАМИКА ТЕХНОЛОГИЙ В КУЛЬТУРЕ

 

 

Специальность 24.00.01 – теория и история культуры

 

 

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора культурологии

 

Кемерово 2008


Работа выполнена на кафедре культурологии и философии науки ФГОУ ВПО «Красноярский государственный аграрный университет»

Научный руководитель:

доктор культурологии, профессор

Абсалямов Марат Бахтаевич

Официальные оппоненты:

доктор философских наук, профессор Кудашов Вячеслав Иванович

доктор философских наук, профессор Московченко Александр Дмитриевич

доктор философских наук, профессор Чешев Владислав Васильевич

Ведущая организация:

ГОУ ВПО «Сибирский государственный аэрокосмический университет имени академика М. Ф. Решетнева»

Защита состоится 30 января 2009 года в _______ часов на заседании диссертационного совета Д 210.006.01 по защите диссертации на соискание ученой степени доктора культурологии при ФГОУ ВПО «Кемеровский государственный университет культуры и искусств» по адресу: 650029, Кемерово, ул. Ворошилова, 17, ауд. 218.

         С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Кемеровского государственного университета культуры и искусств.

         Автореферат разослан          ____________________2008 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета Д 210.006.01

кандидат культурологии, доцент

 

Н.И. Романова


Актуальность темы исследования

Осознание феномена технологии как реальности и его влияния на культуру многозначно. Ситуация настоятельно требует научной, а точнее – культурологической рефлексии, этой действительности и ее достаточно широких преломлений. Негативные стороны научно-технического прогресса, поиск способов их преодоления предопределили пересмотр ряда теоретических положений о характере взаимосвязи технологии и культуры. Поиски путей разрешения данной проблемы, альтернативные методологии получения теоретических и практических знаний, эклектика и субъективные критерии отбора технологий исследований в разных науках привели к серьезному отличию полученных результатов и размежеванию принципов построения познавательных систем. Поэтому поиск фундаментальных оснований, дающих трансфертный эффект технологиям в культуре, является одной из наиболее актуальных научных проблем.

Несмотря на значительную разработанность феноменов культуры и технологии в рамках философии, философии техники, социальной и культурной антропологии, социальной психологии и социологии, понимание сущности и смысла их взаимодействия лишено однозначности. Разнообразие концептуальных оснований интерпретации форм взаимодействия технологий и культуры, непредсказуемость результатов воздействия научно-технического прогресса на формирование научных теорий, кризисы технологий экономической, политической и социальной сфер общественной жизни доказывают необходимость исследований, призванных не только продемонстрировать актуальное состояние, но и выявить основные тенденции исторической динамики технологий в культуре для продуктивного прогнозирования развития новейших областей технологии и техники. Обращение к истокам и основаниям культуры имеет огромное значение в методологическом плане, так как идея связи объектов бытия через культуру превращается сегодня в методологическое средство научного поиска, в его регулятивный и направляющий фактор. При этом раскрытие сущности исторической динамики является необходимым условием определения меры ответственности за формы пространственных и временных воплощений технологий.

Потенциал осмысления проблем исторической динамики технологий в культуре во многом определяет практическое решение проблем техногенеза, поскольку основные проблемы в современной культуре порождены требованиями совмещения рациональности и результативности технологий как в сфере культуры, так и в процессе формирования основных гуманитарных требований к диалогу «человек – технология – техника». Транснациональные процессы культуры, виртуальные миры коммуникаций концентрируют внимание на методах создания и механизмах придания технологиям эффекта реальности. Одновременно в процессе внедрения новейших информационных технологий все больше унифицируются культурные коды, семиотические системы культуры, и остается все меньше оснований идентифицировать те или иные культуры как «чужие». Все чаще и тревожнее заявляет о себе проблема кризиса, или утраты идентичности культуры, следствием которой становятся отрицание техники и технологий, самоизоляция культур от технического прогресса. Вследствие этого можно выявить адекватные связи между идеями культуры, человека и технологий, представив технологии в структуре реальности, рассмотрев их семиотику как отражение системы социальной деятельности, проанализировав субъекты и формы их отношений в исторической ретроспективе, охватив в объективной реальности ценностные установки носителя культуры и закономерности развития семиотических систем технологий.

Таким образом, уровень современных процессов эволюции технологий и связанные с ним глобальные культурные сдвиги диктуют необходимость дальнейшего развития гносеологического раздела культурологии, возводят в ранг важнейших теоретических и практических проблем историческую динамику технологий в культуре.

Проблема диссертационного исследования

Глобальное информационно-коммуникативное пространство, обусловленное потребностями унификации семиотического мира техники и многообразием феноменов культуры, ставит вопрос о взаимоотношении семиотического мира техники, ценностного мира культуры и технологической культуры. И здесь возникает основное культурное противоречие между семиотической и технологической унификацией с одной стороны, и сущностным, ценностным многообразием семиотических миров культуры – с другой. При этом расширение семиотических исследований культуры в целом фактически не затрагивает семиотический аспект репрезентации техники и технологий в поле культурологических исследований. Поэтому изучение феномена технологий требует более углубленного изучения семиотики техники как системы отражения ценностных оснований культуры, поскольку на современном историческом этапе именно «знаки техники» часто заменяют собой смыслы и ценности культуры. Главный аспект проблемы можно сформулировать следующим образом: как развитие технологий, их семиосфера влияют на формирование, функционирование и доминирование ценностей культуры.

Степень разработанности проблемы

Для современных историко-культурных исследований техники и технологий характерен одинаково большой интерес как к собственно исторической, так и к теоретической проблематике, потому что многомерность понятия технологии стала синонимом выражения многогранности культуры в истории человечества. Для подлинного объяснения исторической динамики технологий в культуре необходимо конкретно проследить как зарождались научные концепции, каким образом гипотезы изменялись и преобразовывались в научные теории, как влияли на эти процессы социально-экономические условия, каков был в каждом отдельном случае характер и механизм такого воздействия.

Проблема исторической динамики культуры имеет длительную исследовательскую традицию. Основания для развития методологического аппарата исследования исторической динамики культуры можно обнаружить еще в работе И. Гердера «Идеи к философии истории человечества» в XVIII в. История культуры, в его представлении, – многообразие путей в процессе культурного творчества, сохраняющее некое общечеловеческое начало. Это положение с определенной долей условности можно считать отправной точкой для формирования основ исследования исторической динамики культурных феноменов.

Начиная с Просвещения рассматриваются проблемы исторического развития культуры, анализируются различные концепции исторической динамики культуры: теории культурных циклов, линейной динамики культуры, концепции культурного прогресса. В основных чертах принцип однотипности эволюции природных и социальных законов стал основой парадигмы культурно-исторической динамики Н. Я. Данилевского, теории локальных культур О. Шпенглера, концепции вызовов и ответов А. Д. Тойнби, теории пассионарности Л. Н. Гумилева, идеальных типов обществ М. Вебера, аттракторов и бифуркаций И. Пригожина и др.

В современной теории культуры идеи цикличности и эволюционизма исторического процесса получили развитие в теории культуры Л. Уайта. Он использовал в своих исследованиях исторический, структурно-функциональный и эволюционные подходы для интерпретации культуры. Впервые ввел интерпретацию культуры по пространственно-временным и формальным характеристикам, применил системный подход для описания и интерпретации культуры как самоорганизующейся системы, функционирующей по естественным законам. Специфика уайтовского рассмотрения культуры как системы, состоящей из трех подсистем: технологической, социально-нормативной и идеологической, – стала базой для расширения предмета культурологии и включения в него техники и технологий.

Особенность техники была замечена еще в античности. В работах Платона, Аристотеля, Витрувия, Герона и Паппа термин techne вмещает все философское знание, знание о природе и культуре. Techne трактуется как технология, «систематическое изучение искусства или ремесел». В этом смысле технология стала рассматриваться как любая деятельность и как искусство, включающее в себя описание множества способов и приемов, позволяющих строить это взаимодействие в различных ситуациях посредством логоса – разума. Однако, только научно-технический переворот и первые промышленные революции XVII – XVIII в. поставили вопрос о технике как о феномене культуры. В работах Ф. Бэкона, Г. Галилея, Р. Декарта техника и технологии впервые выступают не только как орудия человеческой деятельности, но и как феномены, определяющие бытие культуры.

В XIX в. формируются основные подходы к исследованию технологий. Инструменталистская парадигма предполагает, что технология – средство достижения целей культуры, и всякое технологическое новшество спроектировано таким образом, чтобы решить определенную проблему или служить специфической человеческой цели. Основой для анализа этого направления исследований послужили работы Ж. Эллюля, Л. Мэмфорда, Г. Маркузе, в которых выявляются исходные смыслы, основания, причины возникновения и динамики развития технологий. Также необходимым явилось проведение культурологического анализа концептуальных подходов к динамике техногенеза в работах философов техники Э. Каппа, П. К. Энгельмейера, А. Ридлера, А. Эспинаса, С. Тулмина, Г. Сколимовски, Х. Крупа, которые обращались к технике как артефакту, изобретению человека и феномену культуры.

С позиций социального детерминизма технологии определяются социальными ценностями и интересами тех, кто проектирует и использует эти технологии. Такое отношение к технологиям можно выделить в работах А. Шопенгауэра, М. Вебера, М. Шелера, Г. Риккерта, П. Сорокина, Б. Малиновского. В целом данное направление определяет причину динамики техногенеза через востребованность и смыслы техники в определенном типе культуры, что представляет несомненный интерес для раскрытия темы диссертационного исследования.

В ХХ в. культура предстает как система, и техника начинает рассматриваться как элемент этой системы. Многомерность понятия технологии явилась отражением представлений о культуре в истории человечества. Отсюда возникли проблемы семиотического, аксиологического и информационно-коммуникативного анализа техники и технологий в культуре. Именно в ХХ в. встает вопрос о технической вооруженности человека и о его месте в техническом мире, о новом отношении «человек – техника – природа». Заявленный в работе динамический аспект исследования акцентирует внимание на концепциях социокультурной динамики. Особенно существенной выделяется аксиологическая составляющая техники и технологий.

Моделирование социокультурной динамики в свете аксиологической парадигмы определяет культурное развитие как процесс технолого-интегративной адаптации человека к техногенному миру. При этом в качестве причин ускорения этого процесса в работах М. Вебера выступают процессы взаимодействия ценностно-символических и хозяйственных факторов. П. Сорокин видит динамику культуры в переоценке высших общечеловеческих ценностей, смене социального идеала и, как следствие, в смене смысла культурной истории. Распространение наиболее значимых ценностей как фактор стабилизации культуры выделяют в своих работах С. Бенхабиб, М. С. Каган, А. С. Кармин, Д. Миллер, М. Рокич, Дж. Хофстед, С. Шварц и др. Как наиболее значимые в исследованиях историко-культурной динамики технологического прогресса в данном аспекте за основу были взяты работы М. Кастельса, П. Сорокина, Э. Тоффлера, Ф. Фукуямы, Т.-Х. Эриксена, В. В. Миронова и др.

Концепции автономности технологий, рассматривающие технологию как развивающуюся по своим законам и формирующую человека, получили новое звучание в связи с введением в научный оборот понятия «информация». Введение понятия «информация» в культурологические исследования основывалось на работах классиков теории информации Ю. А. Шрейдера, Н. Винера, У. Эшби. Работа А. Моля стала основой для информационных и социально-коммуникативных теорий связи культуры, техники и цивилизации. Данный подход выделен в работах Н. Лумана, Р. Ф. Абдеева, Д. З. Когана, Б. В. Маркова, А. В. Соколова, А. Д. Урсула, В. М. Петрова, Г. А. Голицина.

Работы по теории техногенеза Э. Тоффлера, М. Маклюэна, А. Мадисона, В. С. Степина, В. Г. Горохова, В. М. Розина, В. В. Чешева, Б. И. Иванова, Б. И. Козлова соединяют классические феноменологические и герменевтические подходы с информационным и представляют собой попытки создания синтетических теорий и подходов к исследованию современных технико-технологических и информационных феноменов культуры как естественно-искусственных образований. Их труды послужили основой для осмысления исторических особенностей развития техники и технологий.

Поскольку техника и технологии в исследовании определены как средство информационно-коммуникативной системы культуры, постольку пристальное внимание было обращено на коммуникативное направление исследований культурных феноменов. Теории диалога М. Бубера, В. С. Библера, М. М. Бахтина дали возможность представить особенности передачи состояний и форм техники через ее коммуникативные свойства, и тем самым в определенной мере раскрыть историческую динамику технологий. Исследование эволюции средств коммуникации в культурно-историческом развитии человечества, предпринятое М. Маклюэном, концепции коммуникативного действия Ю. Хабермаса и О. Апеля, работы М. Кастельса по проблемам информационной культуры и др. позволили выявить технико-технологические причины потери диалогичности современной культуры.

Наиболее сложным оказался анализ работ по динамике техногенеза, оперирующих лингвистическими категориями и подчеркивающими роль «текстов культуры» в историческом дискурсе технологий. Семиотическое моделирование технологических процессов в культуре, развитие знаковых систем технологий как культурно-исторический процесс практически не разработано. В работах Ю. С. Степанова, С. В. Чебанова, Б. И. Кудрина, Ю. С. Кармина, В. Л. Глазычева и др., рассматривающих коды отдельных культурных феноменов, семиотика техники и технологий присутствует только опосредовано. Наибольшую продуктивность в этом аспекте демонстрируют труды Ю. Лотмана, рассматривающие характер динамических процессов в культуре. Разработанные в рамках информационно-лингвистического подхода приемы анализа текстов искусства позволили перенести их и на «тексты» техники и технологий. Эти работы по проблемам исторической динамики семиотики культуры и динамики техногенеза явились источниковой базой для проведения настоящей исследовательской работы и позволили выделить проблемное поле, сформулировать гипотезу, цели и задачи диссертации.

Несмотря на обилие работ по технологическим и информационным аспектам культуры, в них практически не затрагивается культурно-историческая динамика техногенеза. Можно предположить, что это упущение связано как с лексической неопределенностью термина «технология», так и с небывалым прогрессом современной цивилизации в области информационных технологий. Выбор семиотики техники как объекта культурологического анализа определялся стремлением экстраполировать традиционные методы гуманитарных наук на исследования динамики техногенеза. Анализ проблемы был направлен на утверждение методологической роли концепции исторической динамики технологий в исследовании определенного среза культурного пространства, а также в качестве доказательства значимости семиотики техники для установления природы, оснований и способов влияния технологий на культурогенез.

Объект исследования – техногенез как явление культуры.

Предмет исследования – семиосфера техногенеза.

Цель работы – выявить исторические трансформации семиотических систем технологий в исторических границах информационно-коммуникативного аспекта культуры.

Задачи исследования

  • Осуществить феноменологический анализ техники и технологий как семиотических систем культуры.
  • Раскрыть информационно-коммуникативные аспекты диалектики культуры и технологий.
  • Выявить границы трансферта технологии и особенности способов репрезентации феномена технологий в семиосфере культуры.
  • Эксплицировать содержательное различие направлений техногенеза Запада и Востока в их цивилизационных формах.
  • Обосновать диалог как методологическое средство анализа функциональных зависимостей и смысловых трансформаций семиосфер технологии и культуры.
  • Раскрыть структуру, функции, смыслы и значения аксиологической обусловленности технологий в культурно-историческом развитии.

Теоретико-методологическую базу исследования составили:

1. Системно-исторический подход к исследованию культуры и синергетические основания системно-исторического подхода. При таком подходе рассмотрение технологий проводится в динамике развития во времени и пространстве. Это позволяет проследить историю зарождения технологий, выявить источники и предпосылки их возникновения, этапы развития, причины усложнения и расширения функций, структуры перехода из одного качественного состояния в другое, выявить закономерности развития в будущем. Синергетические и системные аспекты исследования свойств технологий позволили установить их целостность, системность, организованность, общую цель и стратегию в культуре. Основное значение при реализации этого подхода имели работы П. Сорокина, Л. Н. Гумилева И. Пригожина, В. С. Степина, Н.Н. Моисеева и др.

2. Метод структурного анализа, позволяющий рассматривать культуру как систему, выделять технологии как ее функциональный компонент, определять связи между многообразием элементов культуры как информационные. Данный метод отражен в исследованиях К. Леви-Строса и Э. Эванса-Причарда, где через «синхронный срез» истории устанавливаются связи устойчивых структур многообразной и меняющейся исторической действительности, закрепленных в символических формах традиций, ритуалов и языка.

3. Семиотический подход и его коммуникативная составляющая. Работы Э. Касссирера, М. Витгенштейна, Ю. М. Лотмана, М. М. Бахтина, В. Н. Топорова, Ю. С. Степанова Б. А. Успенского, Вяч. Вс. Иванова, касающиеся вопросов средств представления, сопоставления и анализа вещей, понимания явлений культуры посредством языка; позволяющие рассматривать вещи как знаки, мир как текст, определять технику как текст, который нуждается в актуализации, и который можно и должно интерпретировать семиотическими средствами.

4. Работы по феноменологии гуманитарного познания в области исследования человека, общественного сознания и культурных процессов М. Шелера, Г. Г. Шпета. П. Рикера, М. Хайдеггера, Ю. Хабермаса. Обращение к работам указанных авторов актуализировало не только рациональные структуры коммуникации и тексты как документы сознания, но и способы герменевтики, помогающие определять технологическую сторону культуры.

5. Методологические подходы философии в исследованиях техники и технологий как феноменов культуры, разработанные Л. Мэмфордом, Т. Адорно, Ф. Дессауером, X. Ленк, Н. Луманом, Х Сколимовски и др.; а также разработанные в исследованиях отечественных философов В. Г. Горохова, Д. В. Ефременко, А. П. Огурцова, В. М. Розина, М. А. Розова, B. C. Степина, В. В. Чешева, А. А. Воронина, И. А. Негодаева, К. В. Фролова и др. оригинальные методы исследования техники в рамках социальных и антропологических подходов, способы проектирования и исторической реконструкции техники как феномена культуры.

Научная новизна исследования.

1. Выявлены и аргументированы аксиологические принципы культуры, нормы, правила, традиции, убеждения как результат рефлексии технологий – способы оценки окружающего мира, программы взаимодействия со средой обитания, мотивации и т. д.

2. Аргументирована связь пространственно-временных характеристик типов цивилизаций с качественными характеристиками уровня освоения технологий в культуре, которая выражается в способах коммуникации, системах ценностей, символике, традициях и т. д.

3. Установлено семиотическое и семантическое соответствие между коммуникативными возможностями типов культур и динамикой становления технологий, в котором диалог и коммуникация являются фундаментальными понятиями, выражающими смысловое содержание исторической динамики техногенеза.

4. Эксплицированы традиции культур в качестве оснований отчуждения технологий и вызываемых ими рисков.

5. Разработано и аргументировано концептуальное содержание семиотики техники в семиосфере культуры как многоуровневой системы представления технической и социальной информации, включающей семиотический и технологический уровни. Определено, что феномены культуры приобретают смысл и значение в технологии, заявляя о себе знаками, символами техники как явлениями культуры, а также изменениями оснований (прямо или опосредовано) коммуникаций.

6. Обоснована определяющая роль консервативности духовных ценностей в формировании семиотических и технологических уровней коммуникации.

7. Определено, что в исторической динамике целостность системы технологий регулируется пределами функционирования и смыслосодержанием семиосферы культуры.

Положения выносимые на защиту

  • Динамику технологий в культуре целесообразно теоретически определить как многоэтапный процесс техногенеза: от этапа процесса порождения культурнозначимой информации, оформления ее в культуре в виде символических форм, интеграции этих форм в культуру и обретения символами технологий общественного признания. Становление системы технологий осуществляется через системы коммуникаций культуры, где техника выступает как коммуникативный феномен, имеющий определенную особенность динамики, соответствующую конкретному типу культуры.
  • Смыслосодержательные аспекты технологий материальной и духовной культуры детерминируются формами отношений людей с их природным и социальным окружением, системами ценностных ориентаций культуры, в результате чего системы техники не работают вне пространства культуры, их породившей. Технологии и пространство их понимания составляют значительную часть континуума культуры.
  • Существенные различия морфологических признаков технологий в социокультурных системах Запада и Востока позволяют судить о том, что именно особенности коммуникативных моделей являются фундаментом данных отличий. В различных типах культур коммуникативные модели хотя и порождаются формами сравнения Себя и Другого, но в исторической динамике смыслы этих форм принципиально меняются и приобретают вид парадигмальных установок для построения структуры деятельности или взаимодействия людей с природным и социальным окружением.
  • Установление возможностей культур в освоении новых технологий связано с глубинными стратегиями предшествующего исторического развития культур. Диалог и коммуникация являются репрезентациями генезиса технологий в культуре. Историческая динамика технологий в культуре отражает процесс трансформации форм диалога и коммуникации с архаики до наших дней. При этом диалог выступает как особая форма динамики персональных взаимодействий, коммуникация же всегда связана с техникой и технологиями. В современном мире диалог вытесняется техническо- и машинно-опосредованными коммуникациями; эффективность информационных баз становится ведущей характеристикой результативности внутренних коммуникационных связей культуры, порождая локализацию глобальных тенденций техногенеза и корректировку ценностных оснований типов культур.
  • Ценности культур, выступая границами вариативности технологий в культуре, определяют внутреннюю форму и смысл техногенеза: сохраняется либо вид, либо форма, либо функция техники. Ценности культуры задают программу техногенеза, причем каждый уровень коммуникации требует определенной способности к диалогу. Эффективность коммуникации определяется возможностями культуры выйти за границы ценностных оснований, смыслового содержания и оценок окружающего мира.
  • Связь исторических времен и пространств, фиксирование настоящих, вариативность будущих закреплена в текстах культуры, совокупность которых образует метатекст техники. Семиотика техники задает вектор технического прогресса и выбор направления изменений современной культуры. В этом отношении тексты техники и технологии являются базовыми для формулирования определений социального, экономического, инновационного, культурного и других сценариев развития мира.
  • Семиосфера техники и технологии обладает свойствами семиосферы культуры: семантичностью, синтактичностью, прагматичностью. Исторически прослеживается связь смыслов условных знаков, сигналов и индексов, мотивированных мифологическими корнями технического символизма с целевыми установками и другими объективными и субъективными факторами культуры. Детерминация деятельности изменениями социокультурного строения мира ведет к функциональной зависимости семиотических систем техники и технологии.
  • Информационная техника, встраиваясь в существующую систему отношений между элементами системы культуры, формирует новые связи и отношения, которые определяют культурную коммуникацию как систему и процесс одновременно. Технические средства, становясь основными механизмами реализации коммуникативных функций культуры, придают коммуникациям образ институциализированных действий. Объединение систем техники и культуры в антропотехнические комплексы придает новый вид и функции динамике техносферы, трансформируя тем самым культурную картину мира.

Итак, основная идея, выносимая на защиту, состоит в следующем:

историческая динамика технологий в культуре представляет собой многоуровневый процесс семиотизации культурных форм, в рамках которого порождение знаков и символов техники и трансформации аксиологических систем культуры имеют диалектическую связь, которая регулируется закономерностями и механизмами коммуникативных практик человека и оформлениями диалога культуры и культур во времени и пространстве.

Теоретическая значимость работы заключается в разработке оснований и методологии культурно-исторического подхода к технологиям, выделение которого в самостоятельное направление культурологии обеспечивает построение целостной структуры науки; в раскрытии потенциала методов лингво-культурологии для теоретического обобщения огромного эмпирического материала по феноменологии техники и технологии, что необходимо для построения адекватной научной картины мира, как в области общей теории культуры, так и истории; в критике и решении принципиальных вопросов мировоззренческого контекста традиционных и современных технологий, и их интеграции в социальную практику.

Практическая значимость исследований

Полученные результаты могут быть использованы для решения практических задач, связанных с регулированием общественного и индивидуального мировоззрения в реализации функции моральной оценки техники и технологий, выработке идеологии научно-технического прогресса, формирования новой этики информационно-коммуникативного пространства техники и технологий, информационной культуры, национальной идентичности и т.п. Кроме того, материалы диссертации являются теоретическим фундаментом для создания аналитических методик исследования региональной динамики техногенеза отдельных территориальных образований, социальных групп и слоев населения, для планирования бюджета информатизации и социального развития и т.п.

Результаты исследования могут быть использованы в преподавании базовых курсов культурологии, философии и методологии науки, прикладной информатики, теории коммуникации, а также для создания спецкурсов «Методология изучения виртуальных сообществ», «Гуманитарная информатика», «Промышленный дизайн» и т.п.

Апробация работы. Основные положения диссертационной работы обсуждались на следующих научных форумах: XIX Конгрессе международной ассоциации эмпирической эстетики (Франция, Авиньон, 2006), XIII Международном симпозиуме «Время культурологии» (Москва, 2007), VII конгрессе этнографов и антропологов России (Саранск, 2007), Международных научно-практических конференциях «Этнопсихологические и социокультурные процессы в современном обществе» (Балашов, 2003), «Этногенез и цивилизационные перспективы в образовании России» (Новосибирск, 2004) «Современные техника и технологии» (Томск, 2007), Всероссийских научно-практических конференциях «Высшее техническое образование в новых социально-экономических условиях» (Красноярск, 1994), «Современное российское общество: осмысление прошлого, поиск достойного будущего» (Красноярск, 1995), «Наука, образование в системе культуры» (Красноярск, 2003), Межрегиональных конференциях «Наука, образование и проблемы диалога культур» (Красноярск, 2002), «Искусство, СМИ и реклама в системе социальных коммуникаций» (Красноярск, 2005) и др.

Диссертация обсуждена и рекомендована к защите на заседании кафедры культурологии и философии науки Красноярского государственного аграрного университета.

Структура работы. Структура диссертации определяется целью работы, последовательностью решения поставленных задач и состоит из введения, трех глав, заключения и списка литературы. Общий объем работы составляет ________ страниц. Библиография включает ______ наименований.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении дано обоснование актуальности темы, сформулированы цели исследования, объяснена взаимосвязь выполненных научных разработок и кратко сформулированы основные научные положения диссертации.

Первая глава «Теоретические основы и историко-культурное содержание технологий» посвящена исследованию базовых элементов культуры, норм историко-культурной деятельности, соотношением которых во времени и пространстве определяется направленность процесса динамики технологий. Утверждением культуры как совокупности специфических форм исторических событий (явлений, продуктов, технологий деятельности, взаимодействия и т. п.) обуславливаются универсальные элементы технологий в культуре: информация, коммуникация и техника – и особенности их связей на различных этапах истории. Тем самым задается предметное поле исследования, позволяющее вести речь о динамике технологий в культуре как о процессуальной исторической целостности.

Параграф 1 «Историческая динамика технологий как предметное поле культурологии» основывается на определении культурной специфики исторических процессов как процессов динамических. Обосновывается правомерность исследования явлений культуры в исторической динамике, а не в процессе эволюции. В качестве базового тезиса принимается, что основное отличие эволюции от исторической динамики состоит в следующем: результатом эволюции является форма или структура, качественно отличающаяся от предшествующей формы, тогда как в исторической динамике фиксируется процесс изменений статических элементов культуры, которые могут и не поменять свою форму и структуру. То, что технологии являются детерминантой культурной деятельности, и именно они являются динамическими системами культуры в своих работах обосновал А. Л. Уайт. Исходя из указанного тезиса в диссертации выделяются статические элементы технологий, и решаются проблемы связи этих элементов, что логически подводит к проблеме оснований исторической динамики технологий в культуре.

Анализируются статические, универсальные, сущностные элементы технологий – информация и коммуникация. Отмечается, что разнообразие подходов и определений этих элементов приводит к различиям в истолковании техники как результата действия технологий.

Основателями информатики К. Шенноном, Г. Кастлером, Н. Винером, У. Р. Эшби утверждались только исходные принципы практического воплощения информации, количественные и структурно-функциональные методы вычислений объемов и сложностей различных текстов, границы возможностей технических и биологических систем по передаче информации, но не исследовались конкретные особенности и формы представления информации (особенно гуманитарной и творческой) в рамках различных типов культур, поэтому в работе обосновывается необходимость таких изысканий.

Анализируются представления информации, использующиеся в качестве атрибута и движения материи (Р. Ф. Абдеев, А. Д. Урсул, Н. Н. Моисеев и др.), как средства распространения и хранений знаний (А. Моль), как социокультурного кода общества (Э. Гидденс). Отмечаются различия терминологии, механизмов исследования и описания информации в методологии конкретных наук, состоящие в соотнесении информации как с реальными, так и с символическими объектами социокультурной практики. Отношения между этими объектами и порождают информационные связи, которые, как и сами объекты, могут быть реальными или символическими. В общем виде тенденции понимания информации сводятся к тому, что познание культуры построено в формате философско-эстетических, а информации – научно-технических элементов.

Выявление характера информации и вызываемой ей трансформации воспринимающей системы, позволило обозначить информацию как системообразующий элемент культуры, который скрепляет структуру изучаемых объектов. С этих позиций в исторической динамике информация выступает как механизмом, обеспечивающим целостность социокультурного кода общества, который дает основу для создания объективных механизмов распространения кода на все элементы культуры как системы. Наиболее значимым механизмом, затрагивающим все сферы жизнедеятельности человека, является коммуникация.

Исходя из синтеза классически-рационалистической теории информации К. Шеннона, теорий психологии общения (М. С. Каган и др.), семантических и прагматических аспектов теорий лингвистики и семиотики осуществлен конкретно-исторический анализ фактов общения и коммуникации в культуре, где предметом анализа предстают собственно коммуникация, общение, действие, каналы передачи информации, а также проблемы определения личности в процессах коммуникации. Культура рассматривается связанной с каналами передачи, структурой текста и смыслом контекста, т. е. с коммуникацией, потому что, представляя собой системность отношений со средой, социумом и сознанием, она является основной единицей анализа, в которой обнаруживаются эти связи и отношения. Таким образом, коммуникация в исследовании предстает как процесс формирования, функционирования и развития множественных форм связей и отношений носителей культуры во времени и пространстве. Этот процесс является результатом осуществления идей прошлого и настоящего, а также прогнозирования будущего в историческом поле культуры.

Для экспликации механизмов и технологий порождения, распространения и интеграции информации в материальную и духовную практику культуры через механизм коммуникации в исследовании рассмотрены способы общения и деятельности, особенности систем связи, смыслопорождающие мотивы, семиотические закономерности текстов и контекстов культуры. В результате может быть выявлена связь между информацией, коммуникацией и техникой, которая и определяет историческую динамику технологий в культуре. Воздействуя на природу, выступая средством труда человека и определяя отношение человека к самому себе (по классификации А. А. Воронина), техника предстает и как синтез технологий, и как деятельностно-коммуникативная сеть, объединяющая членов сообщества различными иерархическими и неиерархическими, императивными и конвенциональными связями.

Предельно общий смысл понятия техники состоит в том, что это любые средства и способы деятельности, которые придумываются людьми для достижения каких-либо целей. Однако такое определение не отражает всей многозначности ни феномена культуры, ни феномена техники. По существу, техника сама является культурной системой субъектно-объектного типа, где передается, получается и перерабатывается информация (знания, идеи, деловые сообщения и т. д.), и в соответствии с результатами формируется коммуникативное поле культуры. Человек через технику проецирует свое отношение к миру, образы миропорядка, информацию, которые всякий раз вызывают в разных областях человеческой деятельности различные последствия. Техника выступает как закономерный и необходимый посредник коммуникации, поскольку она является результатом социокультурных технологий.

Проведенный в работе анализ динамики осмысления феномена техники в истории позволил определить, что в культуре техника живет и развивается не столько по законам нужды и необходимости, сколько по логике существования идей, форм сознания, смысловых представлений мира (картин мира) и типа социальных связей (коммуникаций) в обществе. Предпринятый в диссертации экскурс в историю исследования понятия «техника» позволил утверждать, что технику можно рассматривать как коммуникацию. Такой подход, предложенный современными исследователями, позволяет рассматривать технику как коммуникативный феномен, имеющий внутреннюю логику и законы развития.

Таким образом, рассмотрение динамики технологий как предметного поля культурологии в историко-культурном измерении позволило зафиксировать статические элементы технологий: информацию, коммуникацию и технику – в их онтологическом статусе, определить как коммуникативные возможности культуры обусловливают связи между ними в пределах каждого исторического этапа. Эти важнейшие компоненты феномена технологий позволяют социокультурной общности осознавать себя целостным организмом и поддерживать свою самобытность в течение длительного времени. Информация, коммуникация и техника представляют формы и нормы культуры, определяющие собой процесс порождения новых технологий, рефлексии и отбора в социокультурных общностях тех из них, которые могут быть включены в процессы практической деятельности. Техника является результатом действия технологий и одновременно предстает как деятельностно-коммуникативная сеть, которая репрезентирует не только информацию и коммуникацию, но и человеческое отношение к миру, образы миропорядка.

Параграф 2 «Технологии материальной и духовной культуры: исторические и методологические аспекты» посвящен раскрытию связей и структур культуры, внешних для понятия технологии, через которые объясняется их внутреннее строение. Выделена исторически конкретная, меняющаяся от эпохи к эпохе сеть технологий духовной и материальной культуры, которая представляет целостную картину познавательной деятельности человека.

Генезис технологий в материальной и духовной деятельности, с одной стороны, представляют интерес в том плане, что они связаны с коммуникационно-информационой моделью культуры определенного типа как системные элементы этой модели. С другой стороны, сами эти технологии выполняют роль объектов научного познания культуры в теоретическом плане.

Принято считать, что в процессе развития социокультурных систем происходит непрерывный рост многообразия и сложности организации форм существования материальных объектов и духовных практик, а, следовательно, и системы в целом. Росту этого многообразия свойственна некоторая направленность. Динамику указанных форм нельзя рассматривать вне контекста развития технологий, посредством которых передаются следующим поколениям навыки, поведение, знания, и информация в целом.

В каждой социокультурной общности происходило становление технологий материальной и духовной деятельности, но технология сама по себе не способствовала более совершенному приспособлению к внешнему миру. В динамике смысловых схематизмов культуры выделяются проблемы познания мыслительной деятельности как технологии и ее воплощения в артефактах культуры. В качестве смысловых структур технологий духовной культуры рассматриваются понятия: «знание», «мораль», «совесть», «идентичность», «миф», «маски» и др.

Среди указанных понятий подчеркивается особое значение мифа в познавательной практике архаики как технологии духовной культуры и структуры, интегрирующей в себе чистые сущности, всеобщие ценности и беспредельные силы добра и справедливости. Отмечается, что познавательные технологии архаики, с одной стороны являются генетически рациональными, но с другой – они неотделимы от практических процедур орудийно-предметной деятельности.

Изменение характера духовного производства античности, осознание относительной самостоятельности деятельности человека позволили разделить технологии духовной и материальной культуры. Миф перестает быть единственным репрезентантом коммуникативной реальности культуры. Технологиями духовной культуры был востребован интеллект, и они стали строиться на понятиях, в которых фиксируются не только множество признаков орудийно-предметного мира, но и наиболее общие, сущностные признаки истины, добра, блага и др. Именно в античности возникла рефлексия над окружающим одушевленным космосом, закладывающая основы разумного и рационального мира, принцип универсальной упорядоченности культуры как коммуникативно-символической структуры. Целью античной системы технологий материальной культуры стал не только процесс получения такого решения проблем, которое считается истинным и оптимальным с точки зрения выбранной цели культуры, но и процесс овладения знаниями по оформлению и организации материального производства.

Мировоззренческий сдвиг, проявившийся в осознании господства человека над природой, поставил рациональность жизни в ранг основных ценностей культуры. И хотя Средневековье не изменило структуру технологий духовной культуры, оно заложило в них трансфертные функции, расширившие коммуникативные возможности культуры. Особо важным становится не простая сумма идей, взглядов, чувствований и веры, а духовное единство многообразного, определяемое культурно-структурным основанием и порождающим духовные феномены бытия, которые отражают все его способы и формы в связях прошлого, настоящего и будущего.

В Новое время смысловые установки Античности и Средневековья оформились более отчетливо в познавательных технологиях Г. В. Лейбница, Дж. Локка, И. Канта, Г. Гегеля, Э. Гуссерля, М. Хайдеггера, Ж.-П. Сартра, Г. Марселя. Развивать научное знание, осмысливать нормы права, рефлектировать по поводу нравственных установок, творить красоту, наслаждаться ею, возносить молитвы богам и испытывать религиозный экстаз – это основания культуры, через которые устанавливается смысловое отношение объектов, закон внутреннего строения или реальное значение предмета. Перенесение познавательных установок технологий оценки «своего» и «чужого» посредством методологического инструментария науки: исследовательских подходов и методов, а также выделения специфических объектов исследования, стратегий поиска и т. п., – расширило и разнообразило результаты работы духа индивида, но исключило субъекта из структуры процесса познания. Интеллектуальные технологии Нового времени стали не просто отражением коммуникативной реальности культуры, а базовой статической структурой, задающей динамику культуры Запада.

Представленные в исследовании формальные познавательные модели западных философов сравниваются по своим результатам с организмическим принципом познания Востока. Выделение понятия «Понимание» как познавательной технологии соотнесения мира и культуры в восточном варианте позволяет определить различия коммуникативных кодов культуры Запада и Востока, и тем самым выявив закономерности исторической динамики интеллектуальных технологий культуры. Усложнение интеллектуальных технологий сказывается на стиле и способах действия в сфере духа, поскольку каждая из них приобретает конкретный облик в связи с тем или иным техническим изобретением либо с объектом, в познании которого наука данного времени достигла наиболее впечатляющих результатов. Все это отражается в определенных типах культуры, в системе социальных отношений и деятельности, их субъектах и формах.

В качестве базового критерия формирования технологий материальной культуры предлагается использовать особенности коммуникативных систем культуры. Анализ идей К. Маркса, Ф. Энгельса, К. Р. Мегрелидзе, К. Леви-Брюля, Ю. В. Семенова и др. показал, что интеллектуальные технологии не обуславливают, а сами обуславливаются материальной культурой, содержанием смыслов, строем вещей или ситуаций, их местом или значением в системе коммуникаций культуры. Это заставляет человека совершенствовать технологии материального производства, коммуникации, языка, социальных норм, знаний и т. п. Все они осуществляются в системе измерений внешнего, социального пространства, нагруженного историческими и культурными контекстами.

Технологии материальной культуры в указанном аспекте обозначаются ступени развития техники, отражающие шаги познания, материализации знаний и технологических навыков человека, открывающие новые просторы в развитии производственных способностей. Вместе они составляют структурированную коммуникативную деятельность и средства этой деятельности, определенный тип взаимодействия, способ передачи информации, связь с окружающим миром и биологической природой человека. Такая деятельность требует организации каналов передачи информации, самоорганизации культурного пространства и формирования коммуникативной системы культуры, в которой возможно опредмечивание получаемой информации. Такими каналами становятся социальные институты управления и распределения, представляющие собой материальное воплощение структур сознания, действующих внутри культурного поля: политика, идеология, система образования и воспитания и др.

Независимо от того, западная это или восточная культура, функциональные основания возникновения социальных институтов и технологий забываются. Часто технологии с одними и теми же функциями включаются в разные социокультурные отношения и, не будучи рассмотренными в единстве своих оснований, порождают проблему адекватности их выбора. Лишь истолкование технологий культуры не только как технического средства выживания, а как специфической объективированной коммуникативной реальности культуры способно разрешить это противоречие.

Таким образом, можно констатировать, что технологии и техника представляют определенным образом структурированную коммуникативную деятельность и средства этой деятельности, специфический тип взаимодействия, способ передачи информации. Такая деятельность требует организации каналов передачи информации, самоорганизации культурного пространства и формирования коммуникативной системы культуры. В методологическом плане технологии есть характеристики уровня совершенства материальной и интеллектуальной культуры, в которых техника выступает условием их совершенствования, а коммуникация зависит от структурного сопряжения интеллектуальных технологий с системами сознания в материально-предметной форме.

В параграфе 3 «Цивилизации как информационно-коммуникативный синтез технологий культуры» речь идет о конкретных формах представления технологий материальной и духовной культуры и о связях данных форм со сферой технологической деятельности и субъектом культуры. Иными словами, в исторической динамике единство теоретически-практического отношения человека к миру оформлено как цивилизация, представляющая уникальный для каждого типа информационно-коммуникативный синтез технологий культуры. Цивилизация выступает понятием культурологическим, обозначающим единство технологических и интеллектуальных форм бытия культуры в пространственно-временной конкретности развития.

Являясь на первых порах всего лишь одним из аспектов изготовления технических изделий и сооружений, технология, понимаемая в узком смысле, способствовала постепенному осознанию и выявлению деятельностных и социокультурных составляющих материального производства. Исследователи обнаружили, что между технологическими процессами, операциями и принципами и тем состоянием науки, техники, инженерии, проектирования, производства, которые уже сложились в данной культуре, с одной стороны, и различными социальными и культурными процессами и системами – с другой, существует тесная взаимосвязь. Причем, эти взаимозависимости и взаимопроникновения, наряду с ростом интеграции социума порождают долгосрочные, глобальные процессы, которые проявляются в культуре, политике, экономике и социальности. Если же увязать эти зависимости с изменениями, происходящими внутри техногенеза, то можно зафиксировать изменения типа научной рациональности и стратегий предметной деятельности.

С изменением технологии происходит революционное изменение механизмов и условий существования социокультурных общностей, направленности развития техники и эволюции технических знаний. Главным на разных этапах становится установление связи между природными процессами и техническими элементами, или создание разнообразных комбинаций уже сложившихся коммуникативных систем и техники.

В информационно-коммуникативном аспекте цивилизации представлены как крупные исторически устойчивые комплексы, основанные на институциолизированных нормах социальной регуляции (А. Я. Флиер), которые обозначены как технологии интеллектуальной и материальной культуры. В этих понятиях образ истории культуры предстает как эволюционный процесс становления основных характеристик мышления, определяющих использование тех или иных технологий в материальной и интеллектуальной культуре, устанавливающих альтернативы и типы цивилизационного устройства. Именно это позволило зафиксировать критерии различения технико-технологического базиса культурных миров Запада и Востока.

Единая история человечества определила лишь смысл коммуникационных процессов, т. е. жизнь, информацию, коммуникацию, которые являются неповторимыми для каждой социокультурной системы и утверждаются в ходе исторического развития, базируются на своем собственном, уникальном потенциале культуры. Поэтому динамику технологий как информационно-коммуникативных структур культуры достоверно можно выявить с учетом исторических ситуаций и ментальных особенностей разных типов культур. Основаниями для коммуникации изначально являются формы сравнения «себя» и «другого». Эти формы различения исходят из возможностей определенности существования типа культуры, маркировки, порядка этих форм в пространстве и времени.

В качестве основных коммуникативных моделей для исследования принимаются культурные традиции цивилизаций Запада и Востока. Параметрами для различения коммуникативных моделей Запада и Востока стали «практические способности», «приобретенное мастерство» (И. Кант) человеческой деятельности, посредством которой люди вступают с природой в отношения обмена, приспосабливая ее к себе, преобразуют или создают информационные практики и т. д.

Выделяются два основных типа синтеза технологий культуры. Первый тип акцентируется на справедливости и полной адекватности продуктов, затраченных на их создание усилиях, второй является прагматическим, при котором отношения строятся на выгоде и личной пользе. По господству технологий первого или второго типа в исследовании проведена типологизация социокультурных общностей, рассмотрены основные работы классиков типологических описаний. Проанализированы системы философии культуры и философии истории, построенные на понятии «тип» как основном теоретическом конструкте. Тип представлен как качественно определенное образование для анализа культурной динамики.

Рассмотрены основания типологии культуры по параметрам эволюции форм социальной организации, отношениям объекта и субъекта в процессе формирования аксиологических систем социокультурных общностей, количественным и качественным параметрам А. Моля и др. Показано, что все типологии в целом основываются на различении коммуникативных систем культуры и технологий культуры по фиксации, хранению и распространению информации. Анализ усложнения типологий в современном теоретизировании выявил, что различия между типами коммуникационных моделей культур задаются их ценностными системами.

Технологии культуры представляют собой способ восприятия и освоения окружающего мира, а их характер определяется тем информационным пространством, в котором существует социокультурная общность.

В данном аспекте информация и культура представлены как две взаимозависимые сферы, в зоне пересечения которых образуется пространство, обозначаемое как информационная культура, которая и определяет тип информационно-коммуникативного синтеза технологий культуры. Этот синтез в современной науке представлен двумя видами картины мира и имеет метафорическое звучание: «мир-механизм» и «мир-организм».

Однако в рассмотрении исторической динамики обнаруживается, что коммуникативные структуры цивилизации и культуры нетождественны. По мере исторического развития обе формы разделяются, потому что ценности культуры не могут противостоять миру предметности, созидаемому цивилизацией. Динамика процессов мира бытия определяет внешнее, социальное пространство цивилизации, в котором интеллектуальные технологии порождают технологии материальной культуры, освобождают вещи от природной заданности материалом, закладывают в форму вещи скорость передачи, длительность существования и объем информации. Мир становится символическим, культурные смыслы не поддаются проблемезации и опыт, получаемый человеком и обществом через обмен культурными значениями, меняется.

Историческое развитие культур осуществляется в коммуникационном поле взаимодействия собственного исторического прошлого, т.е. давления национальных традиций, современного опыта и внешних влияний, но именно в настоящее время все большее значение приобретает требование растворения культуры в цивилизации как долженствование. Культуры разных типов вынуждены подстраиваться под изменившиеся условия, но они все же не ломают традиционных схем и структур выживания, а сохраняют информационные структуры технологий, используя их как фильтры для нововведений.

Образцы поведения, системы ориентиров «мы – они» практически не поддаются рационализации. Данное свойство культурных стереотипов делает их матрицами-образцами цивилизаций, которые являются основой для исследований способов организации общества, ориентаций людей, институализации, нормативности и пр. Каждая цивилизация представляет синтез специфических технологий для структурирования пространства культуры: традиции, языка, образа жизни, религии, – и найти им замещение очень трудно. Представить целостность, иерархическую упорядоченность и многообразие взаимосвязей между составляющими элементами технологий культуры возможно только в синхронном аспекте «одномоментного среза», поскольку в динамике соотношение технологий непрерывно меняется. Системный характер цивилизационным структурам придает коммуникативное пространство культуры, которое и определяет тип цивилизации.

Во второй главе «Коммуникации и диалог культур как фундаментальные понятия исследования динамики технологий» анализируются традиционно сложившиеся в науке понятия коммуникации и диалога культур, основания для их различения в исторической динамике техногенеза, обосновываются основные подходы к их изучению, доказывается основополагающее значение систем ценностей культуры в формировании коммуникативных моделей техногенеза.

Принятая практика изучения современных коммуникационных процессов, получивших значительное ускорение за счет средств информационно-компьютерной техники, основанная на мифах о непрерывном прогрессе техники и технологии, о тождестве понятий «коммуникация», «информация», «диалог», «общение», провоцирует и углубляет процесс стереотипизации в проведении научных исследований. Проблемное поле исследований заставляет по-новому взглянуть на природу и сущность коммуникации, переосмыслить понятие диалога и через диалог понять сущность и смысл истории, культуры и индивидуальной жизни человека. В очередной раз стереотипы научного поиска ставятся под пристальный огонь критики, заставляя ученых искать обоснования методам и подходам в культуре, ее ценностных системах и пытаться связать феноменальные процессы в сфере коммуникации ХХ в. с особенностями технических устройств.

Множество концептуальных подходов к разрешению проблем технологии и культуры свидетельствует о том, что пока не достигнуто адекватное общее понимание коммуникации, которое могло бы служить фундаментом для анализа. Вместе с тем, в современном научном познании получены результаты, позволяющие сформулировать конструктивное, и в тоже время достаточно общее понимание коммуникации. Правомерно говорить уже о становлении теории коммуникации, на основе которой технические и гуманитарные аспекты могут быть объединены в единый комплекс представлений об исторической динамике технологий в культуре.

Параграф 1 «Концептуальные подходы к анализу коммуникаций и диалога культур в техногенезе» посвящен рассмотрению исследовательских подходов, которые используются в теории и практике для выработки предположений и построения моделей взаимодействия коммуникации и диалога культур в техногенезе, наиболее адекватно представляющих целостность мира, человека и техники.

Техногенез как динамический исторический процесс не всегда отвечает каким-то научным концепциям. В обыденной жизни он выступает как ограничения коммуникации и диалога культур, воспринимаемые естественно. В науке эти ограничения могут быть достоверно спрогнозированы. Но ситуация в современной науке меняется очень быстро, на первый план выходят игровые, вероятностные, субъективные факторы бытия. Потеря дисциплинарной диалогичности знания, подмена мудрости культуры и природы технологиями манипулирования сознанием социума и отдельного человека породили методологические проблемы синтеза методов и подходов разных областей научного знания к исследованию базисных оснований культуры.

Взаимодействие различных методологических подходов позволяет адекватно оценить смысл и направления исторической динамики технологий, проникнуть в содержание ценностного поля культур, анализировать феномены культуры, объединяя их общей идей и специфическим языком культурологии. Усложнение культурной парадигмы диктует необходимость выбора одной из концепций. Этот выбор должен обуславливаться как типом культуры, так и исторической реальностью, в рамках которой проводятся исследования.

Способность понимания чужих культур впервые проявилась в классическом цивилизационном исследовательском подходе, где анализ коммуникативного поля культуры выстраивался в рамках реализации основных систем ценностей общества, материальных и духовных практик. Цивилизационный подход выступал как определенная конкретизация действующего на конкретный исторический момент толкования цивилизации как коммуникативной системы. Однако критическая оценка идей, структуры, функций и смыслов техногенеза в рамках данного подхода затруднена, поскольку его принципиальная ограниченность внутренней логикой развития техносферы неизбежно предполагает усугубление проблемы контроля и управления технико-технологической составляющей социума со стороны культуры.

Проблемы статуса, структуры, критериев, идеалов и норм, специфики и соотношения различных форм взаимодействия человека и новейших технологий актуализировали феноменологический подход. Он предстал как внедрение нового стиля мышления, языка, способов интерпретации и традиций описания содержания мира в той или иной культуре, через понимание культуры творческой интуицией ученого. Постижение природы данных феноменов дает понимание того, как, с помощью каких механизмов, в ходе каких процессов творится то, что считается само собой разумеющимся в техногенезе и принимается как данность культуры.

Феноменологический подход к анализу коммуникаций в техногенезе позволил установить, что информационные технологии являются базовыми в построении коммуникационной модели культуры, поскольку именно они преобразовывают экономику, государство, цивилизацию, задают границы технологий и ставят вопрос о новом способе бытия человека в мире. Современные информационные технологии и электронная техника поставили перед культурой необходимость проанализировать проблемы, которые пока не имеют своего феноменологического описания: что такое отношение между информационной техникой и культурой, как определяется жизненный мир в разных видах доступа к компьютеру и его использованию, что есть искусственный интеллект, что такое частная тайна в информационном пространстве и т. д. В результате стало возможным выделить критерии самоидентификации человека в новом информационно-коммуникативном пространстве: самополагание, способность к установлению границ и традиций, фиксация ценностей и др.

Для установления взаимоотношений между человеком и современной техникой существует значительно меньше способов коммуникации, чем в культуре в целом. Исследование герменевтическими методами показало, что предметом понимания является не сам смысл, вложенный в текст автором, а способ бытия человека в мире, содержание культуры. Вся культура – слово, а способ бытия материальных объектов, язык, на котором «говорят» материальные объекты, всецело практический, и инструмент, который позволяет вещам «говорить», – это технологии. Вместе с тем, герменевтический подход заостряет внимание на формах объективации технологии в соответствующей цивилизации, что может заслонить собою внутреннее содержание и привести к утрате знания о связи внутреннего и внешнего в человеческой культуре.

Системный подход выводит нас на проблему диалога Востока и Запада и на две коммуникативные модели культуры, две модели информационного пространства. Одна модель подразумевает принятие информационного содержания мира как порождения природы, где развитие технологий идет подобно корням биологического организма, стремящихся к росту, усложнению и спариванию, а их «поведение» наделено эмоциями. Другая модель рассматривает информационно-коммуникативный синтез технологий в культуре как непреднамеренную реализацию «комплексной системы» общества, ставшую возможной благодаря появлению техники. Основными факторами выработки новых свойств и стратегий развития в данном аспекте становятся диалог и коммуникация. Научное познание технологической деятельности сложных саморазвивающихся систем культуры и технологии предполагают учет целого спектра возможных траекторий развития систем в точках бифуркации: совершенствование технического обеспечения, повышение эффективности коммуникации между человеком и техникой,  повышение уровня удовлетворенности от работы с техникой.

Таким образом, каждый исследовательский подход раскрывает содержание какой-то определенной стороны единства истории, культуры, технологии, что хватает для каждой конкретной науки в период ее становления, но недостаточно в условиях глобализации и ускорения научно-технического прогресса. Требуется дополнение рационалистической методологии исследования методами этнологии, географии, биологии, эстетики.

Феноменологическая методология преодолевает ограниченность рационалистической методологии, дополняет логические формы и методы познавательной деятельности предзнанием и вчувствованием в предельные основания культуры как способа бытия феномена технологий. Герменевтические способы анализа позволяют исследователю современных и прошлых культур преодолеть дистанцию, культурную удаленность в смысловом единстве культуры через интерпретацию и понимание текстов, объединить технические проблемы истолкования текста с общими проблемами значения и языка, изменив акцент традиционной методологии с вопроса «кто понимает?» на вопрос «как понимает?».

Системный подход наиболее продуктивен в изучении человека как феномена культуры, потому что он позволяет учесть все виды его активности, приводящие к образованию статических и динамических структур культуры, цивилизации, технологии. Применение этого подхода способствует построению всестороннего, объективного и системного знания о технологии и культуре как о многоуровневых системах коммуникации, решает проблему историзма, противостояния техносферы и культуры.

Параграф 2 «Коммуникации и модернизации: историческая ретроспектива» развивает идею о том, что культура – это упорядоченная система отношений, которая является продуктом коммуникации, информационных связей между людьми, общего языка и взаимопонимания. Технологии, вмешиваясь в этот порядок, трансформируют и модернизируют культуру, определяя традиционные системные опоры культуры (ценности, язык, религию, искусство) через рациональные средства познания и позитивное мировосприятие.

В связи с такими установками возникает опасность потери многообразия мира и утрате его устойчивости. Соответственно от науки требуется осмысление и анализ тех механизмов культуры, которые способны противостоять разрушительному влиянию современных технологий. Многие исследователи – З. Бауман, В. И. Толстой, В. С. Степин, И. Т. Красавин, В. А. Лекорский, В. С. Швырев, А. А. Гусейнов и др. выделяют диалог культур и цивилизаций как путь поиска взаимопонимания и согласованности относительно общих ценностей. Сторонники данного направления исследований отмечают, что действующие сегодня модели жизнеустройства не могут считаться эталоном для подражания, а поэтому необходимо осознание прежнего опыта и старой идеологии культуры в практике взаимодействия с технологиями. Требуется новая идеология диалога и коммуникации культур, которая может быть выработана путем консенсуса двух господствующих ныне мировоззренческих ориентаций и типов мышления – западного и восточного.

Вопрос о возможности построения глобальной модели культуры в теоретических изысканиях развернул поиск ее мотивирующей основы и коммуникативной целесообразности. Эти основы формируются в ходе истории, осмысляются и транслируются в ходе коммуникации, следовательно, требуется историческая ретроспектива динамики изменений. Действующие сегодня модели жизнеустройства не могут считаться эталоном, потому что количество коммуникативных барьеров значительно возросло, при этом не теория, не практика не добились значительных успехов в улучшении коммуникаций.

Исследование коммуникаций и модернизаций исходит из концепции диалогики культуры В. С. Библера, которая предполагает феномен культуры во всеобщности, обретаемой только в связи прошлого, настоящего и будущего смыслов бытия культуры. Теория диалога подробно разработана, но понятие диалога более широкое, чем понятие коммуникации. Анализ источников показал, что коммуникация есть порождение цивилизации, ускорения времени и сжимания пространства, роста схематизма знания и форм общественной жизни; диалог же выступает, с одной стороны, как методологический инструмент для исследования и описания мира, а с другой, как форма и результат взаимодействия людей, которые обладают собственной динамикой, динамикой субъектов, в нем участвующих, и реализуются с помощью средств человеческой деятельности. В диссертации показано, что диалог – это универсальная динамическая форма, в которой проявляется процесс конструирования социокультурной реальности, фактический способ репрезентации вещей, где культурная идентичность рассматривается в качестве одного важных инструментов модернизации культуры, что оказывает решающее влияние на процессы коммуникации.

В диссертации анализируются трансформации форм коммуникации и диалога культур с палеоисторического этапа до наших дней. Диалог археокультур представлен текстами, в которых миф, ритуал и обряд выступают формой организации жизни. Роль языка в процессе коммуникации и культурного диалога проанализирована с Нового времени на основе теории одновременного появления языка и человека. Существующие на сегодняшний день многочисленные теории происхождения языка достаточно подробно рассмотрены в лингвистической литературе, поэтому в данном исследовании в качестве основного принят постулат, что имитационные, эмоциональные, гармонические и социальные теории происхождения языка основаны на желании человека обозначить и подчеркнуть свое присутствие, определить свою исключительность по отношению к «другому».

Феноменологический и герменевтический дискурсы пытаются разрешить противоречие современной коммуникации и культуры как диалога. Проведенный в диссертации анализ современных исследований свидетельствует, что логика культуры есть логика диалога, а исходной точкой для разграничения феноменов коммуникации и диалога является способ их сознавания, или характер интенциональности. Именно это делает повседневную жизнь, переживаемую людьми, высшей реальностью и отделяет ее от других форм коммуникативности. Коммуникация как структура культуры, включающая механизмы трансляции и трансмутации, в своем существовании и развитии изменяет саму культуру посредством содержательно-информативного изменения ее систем.

Вопрос о сущности диалога и сути коммуникации так и не был разрешен исследователями ХХ в. Глобальное информационное пространство существует вне культур и цивилизаций, оно само диктует условия межкультурной и межобщественной коммуникации, отождествляя диалог и коммуникацию. В таких условиях чувства можно выразить с помощью технологии связи. Распространение коммуникационных сетей, спутниковая связь, телекоммуникационное оборудование и т. п. привели к созданию символической среды, которая не может существовать без технических посредников. Возникновение и активное участие технических средств связи во взаимодействии людей создает определенный тип диалоговой культуры – машинную коммуникацию. Машина породила и особую технологию общения – дистанцированный диалог, который стал оказывать значительное влияние на экономику, политику и структуру цивилизации.

Таким образом, в процессе исторического формирования коммуникационных структур культуры создаются условия для фундаментальных ценностных изменений во всех сферах культурной практики. Формы коммуникаций историчны, в силу чего они способны реагировать на предложенный культурой смысл посредством принятия и отклонения коммуникации или осуществления структурных изменений. Язык – это средство отражения цели и смысла коммуникации, своего рода технология культуры, с которой начинается коммуникация. Изменение процессов коммуникации и их модернизация характеризуются определенной напряженностью, противоречиями в экономике и политике, ослаблением традиционных ценностей культуры. Их взаимообусловленность проявляется в сохранении заложенных в культуре моделей коммуникации, образующих основу порядка как общественной, так и индивидуальной жизни человека.

Диалог – это особая, отличная от коммуникации, форма динамики человеческих взаимодействий, позволяющая связать образ человека и «другого», границы всех известных явлений. Он может рассматриваться как действие и пониматься дискретно и континуально, реализовываться не только с помощью языка, но и с помощью технологий интеллектуальной и материальной культуры.

Новая историческая ситуация, когда коммуникации приобрели ценностный характер, ставит перед необходимостью искать иные способы конструирования пространства культуры. Поэтому определение ценностей культуры, оценки их роли в построении новой методологии науки и жизненного мира человека приобретает первостепенное значение.

В параграфе 3 «Системы ценностей как основания коммуникаций в культуре» выделяются те базовые ценности культур, которые обеспечивают (или тормозят) процессы модернизации коммуникаций, разрешается проблема обоснования универсальности свободы и социальной справедливости как истин и ценностей, на которых основываются технологии.

Научно-технические процессы идут во всем мире и на современном этапе их основой являются современные средства коммуникации. Разница в направлениях совершенствования коммуникативных структур следствие глубинных исторических сдвигов, произошедших в ценностных основаниях культур. Основная гипотеза всех исследователей изучающих ценности состоит в том, что люди отличаются нормами культуры, определяемыми ценностными системами. Но за рамками традиционной проблематики до сих пор остаются вопросы связи ценностей с коммуникационными процессами в культуре своего времени.

Современная гуманитарная методология пытается выйти за ограниченный круг классических подходов к исследованию традиционных представлений о коммуникациях, как о некоем технически детерминированном явлении современного мира и рассмотреть коммуникации в виде феномена, формирующего и определяющего развитие ценностных систем культуры. При таком подходе под ценностями подразумеваются формы отношений человека к общезначимым образцам культуры и к тем предельным возможностям, от осознания которых зависит способность каждого индивида проектировать будущее, оценивать «иное» и сохранять в памяти прошлое. Ценности наделяются функциями, регулирующими жизнедеятельность культуры, выступают как ограничения, с которыми сталкивается индивид, осваивающий окружающий мир.

В современной интерпретации ценностные системы рассматриваются как системы динамического типа, т. е. как системы, подверженные постоянным изменениям. В системы ценностей могут включаться ожидания, опыт экспертов, культурный климат, смыслы и ценности лиц, принимающих решения, страх отставания в развертывании новых технологий. Рассмотрение культуры как системы ценностей вызывает вопрос о формах их существования и сферах распространения. В качестве основания для типологизации ценностей в работе применен господствующий в социокультурной практике тип коммуникаций между людьми, социумом и культурой. По динамизму изменений целей и средств, видов деятельности, жизненных смыслов и по пониманию человека и его места в мире выделяются системы индивидуалистических и коллективистских ценностей, ценностные ориентации как качественные характеристики типа культуры и особенностей коммуникативных процессов.

То, какие ценности имеют для людей значение и обладают большим влиянием, а какие не принимаются во внимание, – зависит от типа культуры. Их структура и значимость определяют своеобразие и особенности культуры. Большая часть особенностей культуры, как правило, не осознается и воспринимается как само собой разумеющееся ее носителем. Разница в общении с представителями своей культуры и представителями других культур заключается в уровне осознания своего коммуникативного поведения.

Установки, идеи, убеждения – вот то основное, что предполагают люди истинным или ложным в процессе коммуникации. Они изначально состоят из тех базовых понятий, которые должны быть истинными, для того чтобы коммуникативное действие имело смысл. Считая их доказанными, придерживаясь их, не подвергая сомнению, предполагая причинно-следственные отношения, люди формируют убеждения, которые и вызывают ограничения, создавая проблемы коммуникации.

Смена и переоценка ценностей являются необходимыми процессами с точки зрения самоорганизации культуры. Поэтому, наряду с научно-техническими открытиями, социальными изменениями, сотворение новых, более либеральных и гуманных форм жизни и общения также является условием человеческой свободы.

Система ценностей изначально складывалась на уровне обыденного сознания, в котором еще не расчленены мысли и чувства, взгляды и ощущения, идеи и переживания, сознательное и бессознательное. Предметная ценность как таковая не связана с оценками, поэтому ее коммуникация нейтральна. Но представляется важным, что есть выяснение мотива коммуникации, инициатива которой при таком ее содержании в принципе исходит от индивидов. В первую очередь, это влияние нового канала, по которому получено сообщение, и реакция получателя.

Письменные коммуникации заставили человека искать смысл в тексте, фиксировать новые смыслы посредством письма, создать критерии, с помощью которых можно судить о возможности или невозможности изменения оснований для коммуникации. Если в бесписьменных достаточно было согласовать изменения с Богом, то в письменных культурах появились канонические тексты, фиксирующие моральные и нравственные нормы, жестко защищающие ценности от возможности их изменения. Письменные тексты стали средством, стабилизирующим системы ценностей.

Письменность предоставила свободу в выборе написания и прочтения написанного. В отношении к тексту появился избыток коммуникации, но лишь незначительное число людей было способно реагировать на эту ситуацию. Господство устного языка постепенно исчезло, молчание стало «золотом». Уже не существовало общей цели, способной сплотить общество. Однако новые коммуникации позволили обеспечить существование единой социокультурной общности.

В некоторых случаях новые коммуникативные нормы и правила, выполнив организующую и дисциплинарную функцию, все-таки устаревают и становятся предрассудками, затрудняющими коммуникацию. В рамках установок западной системы ценностей, где разум определяет все, и разумность является основой культуры, была разработана теория, согласно которой навыки и обучение новым знаниям могут преодолеть ценностные барьеры. и гарантировать успешное продвижение новых технологий. Однако, если новая технология развернута таким способом, что ее использование противоречит культурным нормам, то даже моральные и материальные стимулы, идеология и образование не смогут гарантировать ее принятия. В любом типе культуры шаги по внедрению новых технологий должны быть выверены системой ценностей культуры, поскольку любое неправильное действие может разрушить сеть человеческих отношений, так же, как и всю коммуникационную структуру культуры.

В социальном бытии человека необходимость наследственной трансляции культуры – одна из важнейших. Духовные ценности, бытовой уклад, моральные и нравственные установки, знания о законах природы консервативны, поскольку в духовности сублимирован исторический опыт человечества. Полное совпадение реальной жизни с духовными идеалами неосуществимо.

Ценностные системы формируют понятийное знание, которое может быть представлено в коммуникативных процессах в явном и неявном виде, при этом культурно значимая информация, попадая в коммуникационные процессы, не только определяет сущность содержания и форм коммуникации, но и задает структуру и иерархию систем ценностей.

Традиционная система утверждения ценностей в культуре через последовательность и оппозиции, понимание и полагание значимости, различение выражения и содержания культурного продукта в условиях ускорения культурной динамики оказалась слишком сложной для мира технологий. Ценностные системы субъектов технологического проектирования влияют на ее создателя и пользователя, заставляя сверять свои представления о культурной ценности техники с положительными качествами артефакта, которые известны в данной культуре. Традиционные ценности, мировоззрение, этническое происхождение, территория проживания и др. вытесняются потреблением глобальных товаров или их символов, технической и экономической специализацией, информатизацией, статусной ролью членов цивилизационных структур и т. п.

Анализ структуры и внутренней логики систем ценностей позволяет заключить, что изменения неизбежны. Преодоление кризисов культуры, вызванных глобализацией культур, потребует изменения целей, мотивов и норм не только технологической, но и культурной деятельности. И в этом плане анализ динамики техногенеза в культурологи и может стать началом нового этапа в познании мира техники через культуру.

Третья глава «Семиотика техногенеза» посвящена исследованию языка моделирования динамики техногенеза, стандартизированным структурам культуры, позволяющим понимать этот язык, и качественным аспектам динамики, представленным на языке технологий.

В содержании технологических концепций лежит осмысление технологических инноваций. «Ответ» со стороны культуры оценивается по шкале принятие – отрицание. Эта шкала оценок считается правильной и по сей день. Однако, такие однозначные реакции свойственны не всем культурам, поэтому необходимость ее дополнения актуализирует проблему выявления сущности семиотических процессов техногенеза в трансформации культурной картины мира. Данное исследование не охватывает политические, экономические, идеологические и др. стороны данных процессов, они приняты во внимание в качестве неизменно присутствующего фона.

Параграф 1 «Знак и символ как информационно-коммуникативные составляющие техногенеза» раскрывает исторические предпосылки и научные теории, позволяющие рассматривать технологии в виде пространственно организованной и внутренне логически обоснованной последовательности знаков, а любые технические тексты – как тексты культуры, несущие информацию и смысл.

В истории науки проблемы знаково-символических систем поднимались неоднократно. Интерес к пониманию и анализу сферы возникновения и существования символов явно проявился в ХХ в. в философии, лингвистике, искусствоведении. Но самостоятельным предметом исследований знаки и символы стали только после значительных достижений структурализма в анализе и понимании произведений культуры. На базе структурной и прикладной лингвистики в 60-е годы ХХ в. сформировалась семиотика – общая теория знаков и знаковых систем. В последствии, выйдя за рамки языкознания она обозначила поле и для культурологических исследований. О культуре заговорили как о знаковой системе, а любые культурные явления стало возможным рассматривать как тексты, несущие информацию и смысл.

Найти инвариант, первичную структуру какого-либо простого или сложного явления, описать множественное через единичное или бинарное – вот в чем задача семиотического подхода в его традиционном понимании. Однако, если принять за основу идеи «контрольных механизмов культуры» классика интерпретативной антропологии К. Гирца в области семиотической антропологии, то технику и технологии можно считать означающими символами. Принимая данную исследовательскую традицию как базовую, к семиотическим системам техногенеза применен мало употребляемый, но хорошо разработанный в художественной семиотике антропоцентрический подход.

Для семиотики техники важно понимание внутренней, нравственной мотивированности знака, поскольку, воспринимая техническое всеми органами чувств, человек преобразует, перекодирует информацию в привычную для него форму, и сначала обращается к самому себе. В результате этого внутреннего диалога рождается сначала мыслительная структура, потом творческий процесс выливается в оформленную знаковость техники, где символ связывает значение и обозначаемое. При этом для техники символизируемое наличествует через идентичность вещи и символа в самом символе. Множество символов составляет комплекс, единство. В традиции московско-тартуской школы семиотики рассматривать единство знаков и символов техники можно статически, схематично. Но в техногенезе происходит постоянное движение символов. Динамика символов и есть динамика техногенеза.

В технике человек опредмечивает не только индивидуальный опыт, но и опыт предшественников, внутренний диалог культуры складывается исторически. Предшествующая традиция задает норму, имеющую уже автоматизированный характер, и на этом фоне развивается семиотическая активность новых структурных форм технологий. Технические тексты, в терминах семиотической теории С. А. Аскольдова, разворачиваются как познавательные концепты.

Разнообразие репрезентаций форм видения и осмысления пространственных форм природы сделало возможным семиотизацию техники. Культурогенез в рамках указанной парадигмы истолковывается как результат употребления знаков, систем понятий и символов техники, зависящий от их интерпретации. Техника стала существовать как визуально-пространственный код культуры, регулирующий связи между формами визуального выражения вещи и ее интерпретации, что на ранних этапах истории воплотилось в мифах и ритуалах. Функционально-семантическая обработка информации совершается в мифе посредством строго структурированного инструментального аппарата и схем его использования, существующих как результаты эмоциональных взаимодействий, восприятий и интерпретаций столкновений человека со средой. Это конструкции формализованных языковых знаков культуры, которые выросли из речи и опосредовались уже конкретными семиотическими системами, создаваемыми искусственным, т. е. технологическим путем: музыкой, архитектурой, техникой. Такого типа системы и стали культурными парадигмами, определившими на долгое время направления создания семиотических структур техники.

Рационализм, выросший из философии античности и получивший свое завершение в Новое время, заложил в семиотику техники смысл, сущность, заданность и направленность в получении неутилитарных результатов, изменил коммуникативные средства культуры. Этот подход разделил замысел и практические действия в создании технических устройств. В результате одни и те же синтагматические отношения в семиотике техники стали отражать множественность смыслов. Теперь отношения между знаковыми и символическими системами техники задавали конкретные приемы и пути образования технических образов и смыслов.

Во все времена стимулами развития технологий являлись условия общественной жизни или «исторические вызовы» (А. Тойнби), но в эпоху промышленных революций научно-технические проблемы переросли в проблемы социальные, и их перевод на язык техники стал во многих случаях невозможен. Промышленные революции заставили тиражировать формы, идеи и симуляции. Слой технической информации, относящийся к употреблению техники, стал недоступным основной массе потребителей и потребовал дополнительной расшифровки. Чтобы понять, как действует техника, понадобился более обширный тезаурус, раскрывающий не только слой научных знаний, которые воплощены в данном объекте, но и сведения об обществе, в котором эта техника создается и используется.

В динамике развития технологий, на каждом последующем историческом этапе стандартизация всего культурного кода приобретала все большие масштабы, разрушая живую взаимосвязь внутренних и внешних форм. Внутренние формы перестали играть роль законов образования текстов техники, ее правил-алгоритмов. Потребность формулировать правила и инструкции резко возросла. Техника из «производительной силы» превратилась в семиотическую машину, т. е. в форму, порождающую принцип создания всего нового поколения смыслов. Функционирование в качестве модели культурного кода семиотической системы техники, ее разработанность и стандартизация привели к тому, что в самой культуре степень автоматизма стала выше, применение кода культуры все больше ограничивается стандартными ситуациями и темами.

Техника сделалась виртуальной, реализовав «невозможные возможности» человека. Семиотика техносферы перестала зависеть от уровня технической функциональности. Произошла деконструкция, связанная с глобализацией семиотических систем культуры, в семиотике техники начался процесс универсальной трансформации кода по схеме «глобальной деревни», когда код техники становится искусственно мифологизированным. На этой стадии язык технологий начал «соприкасаться», «контактировать» с другими языками, обмениваться общими формами, не заданными извне, но выкристаллизованными в недрах собственной «грамматики». Поэтому при «погружении» в историю выявляются все новые и новые пересечения, и даже совпадения при сопоставлении, казалось бы, далеких друг от друга по времени семиотических структур культуры и технологий.

Таким образом, можно утверждать, что погруженный в культурное пространство человек неизбежно создает вокруг себя организованную семиотическую сферу. Сфера эта, с одной стороны, включает в себя идейные представления, семиотические модели культуры, а с другой – воссоздающую деятельность человека, так как мир, искусственно создаваемый людьми, технический – коррелирует с семиотическими моделями культуры.

Семиотических моделей техносферы может быть несколько, и их количественные и качественные параметры во многом зависят от времени и пространства, при этом семиотические модели техносферы развиваются не только по законам развития технологий, но и по законам развития культуры в целом. В результате специфические для культуры коды переносятся на семиотические системы техносферы, что приводит не только к изменению техносферы, но и к взаимным изменениям соответствующего семиотического кода культуры.

Современный семиозис технологий в коммуникативном поле культуры становится принципом человеческой деятельности, а «технические коды» – знаки, символы и смыслы техники и технологий – отражают конкретные социальные интересы, которые оформляются в виде многократно воспроизводимых артефактов.

Отношения человека и техносферы сложны, так как с одной стороны, техносфера – это искусственная среда, которой свойственна определенная степень информационной емкости, которая создается самим человеком и влияет на него. Активность, идущая от человека к техносфере, исходит от личности, творца, изобретателя, а обратное движение воздействует на общество в целом. Рассмотренные знаково-символические модели техносферы хорошо объясняют только часть феномена техносферы, поскольку они являются интеллектуальным инструментарием. 

В параграфе 2 «Феноменология знаково-символических систем технологии» устанавливается связь между актом понимания, целей и производства значений в технической среде в исторической ретроспективе. Обосновывается правомерность использования феноменологических и герменевтических методов и форм анализа для семиотических систем технологий.

Интерпретация информации как символа, обладающего тремя измерениями, ставит перед необходимостью анализа потребностей, знаний и контекстов употребления знаков и символов в технике и технологиях непосредственно человеком. При этом коммуникативные стратегии культуры  выступают как определенное понимание материальных и познавательных аспектов использования информации, чтобы создавать символы для организации знания и его воплощения в определенных артефактах.

В семиотике изучается характер отношений между содержанием и его представлением, между информационными объектами и их значениями, но принципы, полученные из семиотического прагматизма хотя и помогают определять последствия целевого запроса для формирования технического знания и анализировать отношения между пользователем информации, представлением информации и значением информации, но не дает не только полной картины культуры, и техносферы в том числе. Это предлагает, что, устанавливая связь между актом понимания и целями производства  значений в технической среде, что неизбежно приводит к необходимости использования феноменологических и герменевтических форм анализа исторической динамики технологий в культуре. 

В современной феноменологии пока не существует официально признанного раздела для описания знаково-символических систем техники и технологии, но их существенное отличие от семиотических систем естественного языка, искусства, архитектуры, музыки диктует необходимость их феноменологической дескрипции. Методологический синтез семиотики, феноменологии и герменевтики позволил выделить при анализе знаково-символических систем технологии «герменевтическую рефлексию»: традиции и целостность, историчность сознания, техническое сознание, практический опыт инженеров и символическое содержание сущности техники. Основанием анализа выступило понимание нашего общего существования с «другими» в мире, разделенном техникой, который для нас и «другого» представлен в опыте «по-другому».

Реальный процесс означивания техники и технологии осуществляется как диалог сознания и предметного воплощения техники с окружающим их пространством. Поэтому «сущность техники», которая проявляется и становится доступной для понимания только в виде семиотических систем, выявляется тогда, когда вероятно осознание иных возможностей отношения к техническому, выхода из сложившейся зависимости и приобретение возможности отнестиськ технике. Чтобы вскрыть коммуникативный аспект возникновения обобщения, систематизации и соотнесения отечественного и зарубежного опыта в построении феноменологического круга семиотических систем технологии выявляются основания динамики техногенеза: акты сбора, классификации и структурирования артефактов культуры, которые исторически закономерны, традиционны и устойчивы во времени.

Выделяются два направления феноменологии техники и технологии: дескриптивная или описательная, и интерпретативная феноменология. Первая основывается на тезисе ограниченности технологий культуры пространственно-временным границами, государственным строем, традициями и т.п., вторая – приписывает технике и технологиям свой собственный эволюционный вектор развития, определяемый законами «технетики». В работе проведен анализ исторически обусловленных причин такого деления. Принципиальными определены отношения между используемой технологией, преобразуемыми материалами, получаемой продукцией, образующимися отходами и техническими документами. Характер этих отношений задает соотношение, устанавливающееся между создаваемой и работающей техникой, содержанием и его представлением в артефакте культуры, информационными объектами и их значениями. Таким образом, обосновано, что феноменологическое развертывание техники в исторических концепциях поясняет движение по наделению знаков техники значениями.

Феноменологический метод дает ключ к пониманию техногенеза как коммуникативного процесса культуры по удовлетворению информационных потребностей человека. То есть от того, как получены значения означаемого систем техники и технологии, а главное, как они поняты индивидуумами в различных типах социокультурных общностей, зависит результат использования информации, последующих действий и важности полученного результата для культуры. В техногенезе внутренние законы являются однозначными и обязательными, в отличие от искусства, но технологическая необходимость, какой бы строгой она ни была, всегда представляет собой способ проявления общественной необходимости. Ее прогресс является выражением рационализации трудового процесса, где машины определяют семиотику не просто культуры, а семиотику социальных слоев.

Систематическое увеличение власти и богатства путем организации повседневной деятельности по механическому образцу привело к формированию механистической концепции природы человека, к технологической, семиотической вселенной. В пределе артефакты и сообщения получили статус знаков и начали работать сами для себя, выражать себя диалектическим единством «само-стояния» и функционирования, но их полнота бытия все же раскрывается только в отношении с человеком и через него.

В современном обществе получают свое развитие глобальные информационные технологии культуры, основной смысл которых осознается человечеством как преодоление пространственно-временных границ. Ускорение научно-технического прогресса связывается с особенностями представления техники и технической документации, поэтому с созданием информационных систем нового типа (в частности, нового виртуального пространства Internet), проекция на коммуникативные процессы необъективированного отношения объективизации в области компьютерной коммуникации вызывает всякий раз различные последствия. Так, исходя из принципов представления технической информации, знакам и символам техники приписывают в качестве объективной основы не только искусственно определяемые значения, но и функциональное бытие.

Как и во все времена, введение новой техники провоцирует изменения, которые приводят к пересмотру отношений между различными областями знаний и повседневной жизни, изменению иерархии ценностей, как отдельных людей, так и больших культурных форм. Новые технологии культуры изменяют привычные условия, заставляя осваивать новые роли, вырабатывать новые привычки и методы, формировать новое мировоззрение, но формы и способы, которыми оперирует человек, определяют ценностные системы культуры. Абсолютизация технологий приучает к алгоритмизации и симуляции жизни, к общению по однообразным правилам. Виртуальный мир, который формируют информационные технологии культуры, является символом, определяющим качество коммуникации между людьми, где технологии ответственны за смысловое пространство современной культуры, обозначенное как социальная ретенция, а человеческая деятельность, активность вообще отвечает за социальную протенцию.

Таким образом, связь исторических времен и пространств закреплена в текстах культуры, совокупность которых образует метатекст техники. В этом отношении тексты техники и технологии являются базовыми для формулирования определений социального, экономического, инновационного, культурного и других сценариев развития мира.

Семиосфера техники и технологии обладает свойствами семиосферы культуры: семантичностью, синтактичностью, прагматичностью. Смыслы условных знаков, сигналов и индексов, мотивированных историческими корнями технического символизма, коррелируют с целевыми установками, объективными и субъективными факторами культуры.

Становление нового информационно-коммуникативного пространства неизбежно влечет за собой кардинальные преобразования в жизни людей. Процесс этот не завершен, он происходит во всем мире, но отличается своими воплощениями в каждом культурном типе, порождая многообразие и богатство положительных следствий.

В параграфе 3 «Техногенез и трансформации культурной картины мира» реализуется идея о том, что каждая культура, как некая машина, задает определенное преобразование всего материала, попадающего в ее поле зрения; перерабатывает всю сырую информацию (или то, что она считает информацией) в свои культурные понятия, оценки, установки и действия и создает контекст, ценностное поле, в котором мы совершаем уместные с ее точки зрения действия, т. е. формируем культурную картину мира.

«Естественный порядок вещей» во все времена был важнейшим аргументом в воздействии на сознание. Каждая культура, как некая машина, задает определенное преобразование всего материала, попадающего в ее поле зрения, перерабатывает всю сырую информацию (или то, что она считает информацией) в свои культурные понятия, оценки, установки и действия. Культура создает контекст и ценностное поле, в котором человек совершает уместные с ее точки зрения действия, поскольку он опирается на некие интуитивные модели, выстроенные в рамках данной культуры. В любом обществе картина мироздания служит для человека той идеальной базой, на которой строятся представления о наилучшем или допустимом устройстве общества.

Мы можем многое узнать о природе реального мира, обращая внимание на характер способов нашей деятельности, выработанной той или иной культурой. Человек видит мир таким, каким его представляют последние теории науки. Эти теории помогают человеку практически переделывать мир в своих интересах. Возникает исключительно сложная и многоплановая картина мира. Вопрос о трансформации культурной картины мира нельзя назвать новым, но решение для современного миропонимания невозможно без снятия противоречия культуры и техники. Существо вопроса в работе определено как разрешение противоречия взаимосвязи культурной картины мира с техногенезом.

Для формирования адекватной картины мира ключевое значение имеет разрешение двух проблем. Во-первых, как характеризовать технико-коммуникативное пространство в пределах социокультурной общности: где усилена плотность коммуникационных связей, и где имеются разрывы? Вторая проблема – качественные оценки коммуникации. Историческая динамика развития систем упорядочивания информации, которая циркулирует по коммуникационным сетям культуры, является ключевой для решения данных проблем.

Утверждая, что знаки, символы, социокоды, язык – это тексты культуры, автором показано, что в процессе техногенеза изоморфными оказываются объекты, как природные, так и рукотворные. Вследствие этого культурная картина мира выступает по отношению к техногенезу как частное проявление картины мира исследователя, который ее составляет, где отражаются не только объективные, но и субъективные особенности миропонимания. Этим объясняется, что особую роль приобретают устойчивые стационарные состояния моделей техногенеза, описывающих историческую динамику технологий в культуре. При этом изменение эффективности используемых технологий, экономические отношения в обществе и т.п. могут привести к изменению их устойчивости, и предшествующий опыт культуры оказывается недостаточным.

Разным историческим состояниям социокультурных систем соответствуют разные модели техногенеза. Выражением духа начала XXI в. стала специфическая ментальность, ознаменованная критическим умонастроением, фрагментарной и виртуальной реальностями, мозаичной культурой, множественностью картин мира и добровольностью их выбора. Разработка коммуникационных форм, таких, как письменность, книгопечатание, телеграф, телефон, – каждая на своем историческом этапе развития изменяла условия и возможности работы, идентификации и самореализации, делая ее в определенной мере виртуальной, но только XX в. в полной мере оправдал такое содержание.

Разнообразие версий деконструкции систем ценностей, норм поведения, художественных и литературных явлений были обозначены в науке как постмодернизм. Трактовка постмодерна как общего знаменателя культуры ХХ в., где на первый план вышли полицентризм, деконструкция устоявшихся представлений о мире, а главное, электронные информационные технологии и техника, их поддерживающая, стала основой современной культурной картины мира. Современное общество потребовало реализации нового типа отношений, новому миру потребовалась новая техника и технологии.

В нынешнюю эпоху культурная картина мира должна строиться по-иному. Информационно-коммуникационные процессы, изменившие среду обитания людей, разрушившие казавшиеся непоколебимыми базовые человеческие ценности, актуализировали вопросы взаимодействия культур, культурного диалога, культурного заимствования, индивидуализации и коллективизма, специализации культуры и локализации субкультур. Особой проблемой стала глобализация культуры. Обрушив на человека малоуправляемый (не только им, но и другими лицами, институтами) поток сведений, глобализация вызвала необходимость обратиться к теоретическому знанию.

Изменившийся мир настойчиво стал заставлять учитывать не просто субъекта, а субъекта исторического, который очень быстро во времени меняется вместе с культурой, социумом и техникой. Стали заявлять о себе новые выстраданные культурой научные направления, которые использовали различные методы и подходы в науке, но при этом были историчны и немыслимы без учета носителя культуры – человека. Иными словами, в сфере науки, искусства все более заметен переход от отражения внешних наблюдаемых процессов и явлений – к разнообразным трактовкам их отражения в общественном сознании, сознании отдельных групп, творчестве отдельных художников, актеров, композиторов, ученых.

Очевидно, что наука испытывает трудности в понимании изменений, происходящих в мире в последние десятилетия и в построении адекватной картины мира. Содержание научного знания, ценностных оснований мира определяется не только природой как неизменным предметом изучения, но и исторически меняющимся социальным контекстом. В связи с этим центр тяжести исследований в естествознании, философских, социологических науках постепенно перемещается к субъекту, который понимается совершенно по-разному: это может быть культура, техника, экспериментальная установка, сообщество и пр.

Столкновение консерватизма и модернизма в восприятии информационной техники выразилось в том, что классические картины мира разных культур по-разному опосредовали информационно-компьютерную технику. Процессы информатизации и компьютеризации стали характеристикой вписывания информационной техники и технологий в культурную картину мира Запада. Эти процессы сопровождаются разнообразными и многочисленными кризисами, протекают в странных формах, формируют картину мира и четко определяют разграничения технических сетей и информации, культурной семантики сетей, по которым коммуницируется информация и т. д. Разработка информационной картины мира призвана наглядно представить всеобщую связь и взаимообусловленность явлений, происходящих в культуре в процессе развития и освоения информационной техники и технологий.

Следует отметить, что различение специфики западной и восточной культуры имеет принципиальное значение. Противостояние техники и человека, техники и природы на данном этапе получает новое осмысление: техника вновь превращается в природу. Базовые технологии общения с природой определенных типов культур приобретают первостепенную важность, поскольку именно они определяют практику реализации искусственного интеллекта, процессы переосмысления положения человека в мире и познания той ниши, из которой выдавливается человек, уступая машине узаконенные для него сферы жизнедеятельности. Этим подтверждается тезис о том, что изменение технологий культуры можно трактовать как переход от одной исторической формации к другой. Особого внимания заслуживают в этом контексте процессы глобализации.

Существенными здесь представляются два обстоятельства: информатизация и компьютеризация. С одной стороны, информационные технологии, постепенно встраиваясь в культурную среду, размывают базовые, первичные смыслы сложившихся систем ценностей, с другой – они подталкивают людей к переосмыслению своего индивидуального и группового опыта, продуцируют новые ожидания, и тем самым способствуют расширению коммуникативного пространства. Более того, новые возможности информационных технологий, современная информационно-компьютерная техника, связывая реальность с вымышленными событиями и искусственно созданной информацией, подрывают основы рациональной ориентации. В таком взаимодействии содержание культуры не остается неизменным, создается новая атмосфера для воспроизводства.

Таким образом, сущностная культурная картина мира может быть отражена как мир, представленный в смысловом значении для определенной социокультурной общности. В ней в ценностно задаются отношения добра и зла, счастья, справедливости, красоты и совершенства, в нее включаются представления о времени и пространстве, мироздании и т.п. Носители разных культур будут понимать друг друга в той мере, в какой смыслы их культурных картин мира обладают общностью, пересекаются; несовпадение же этих смыслов будет служить причиной неизбежного непонимания.

Информационная техника делает возможными «невозможные» коммуникации и требует решений, в которых рассчитывается неопределенное будущее. На этой основе реализуются новые коммуникационные модели «Я – Вы», «Я – Мы», но общие ценностные установки не возникают. Мировая информационная Сеть подрывает традиционные границы социокультурных общностей, однако пока в культурах существуют базовые системы ценностей, будет сохраняться и их внутренняя целостность и единство.

В Заключение диссертационного исследования подводятся общие итоги, находят подтверждение положения выносимые на защиту, констатируется степень выполнения поставленных задач.

Основные положения диссертации отражены в следующих работах:

    • Городищева, А.Н. Феномен техники в культуре Запада и Востока / А.Н. Городищева // Вестник КрасГАУ. Научно-технический журнал. Вып. 9. Красноярск, 2005. С. 270-274.
    • Городищева, А.Н. Культурные стереотипы и их влияние на формирование информационной культуры / А.Н. Городищева, М.Б. Абсалямов // Вестник КрасГАУ. Научно-технический журнал. Вып. 9. Красноярск, 2005. С. 263-270.
    • Городищева, А.Н. Диалог и коммуникации в культуре как основания для создания теории самоорганизации ценностей культуры / А.Н. Городищева, Л.Ю. Конникова // Вестник СибГАУ. Научный журнал. Вып. 8. Красноярск, 2006. С. 119-123.
    • Городищева, А.Н. Культурологическая сущность коммуникации и диалога культур / А.Н. Городищева // Вестник КрасГАУ. Научно-технический журнал. Вып. 14. Красноярск, 2006. С. 374-380.
    • Городищева, А.Н. Семиотика техники и культура / А.Н. Городищева // Вестник КрасГАУ. Научно-технический журнал. Вып. 15. Красноярск, 2006. С. 416-419.
    • Городищева, А.Н. Чертеж как идеализированное пространство выражения инженерной мысли / А.Н. Городищева, О.В. Бразговка // Гуманизация образования. Научно-практический международный журнал. РАО. Сочи, 2008. № 3.
    • Городищева, А.Н. Культурная содержательность универсальных понятий компьютерной коммуникации / А.Н. Городищева, М.Б. Абсалямов // Вопросы культурологии. Научно-практический и методический журнал. Москва, 2008. № 9. С. 67-69.
    • Городищева, А.Н. Техногенез и коммуникативные формы культуры (монография) / А.Н. Городищева // КрасГАУ. Красноярск, 2007. 290 с.
    • Городищева, А.Н. Техники и технологии духовных культур Запада и Востока / А.Н. Городищева // Вестник КрасГАУ. Научно-технический журнал. Вып. 2. Красноярск, 2008. С. 323–326.
    • Городищева, А.Н. Информатизация высшей школы / А.Н. Городищева // Сб. матер. Всерос. научн.-методич. конф. с междунар. участием «Высшее техническое образование в новых социально-экономических условиях» / КГТУ.  Красноярск, 1994. С.179.
    • Городищева, А.Н. Цивилизационный исследовательский подход при изучении истории России / А.Н. Городищева // Матер. Всерос. научно-практич. конф. «Современное российское общество: осмысление прошлого, поиск достойного будущего» / Администрация Красноярского края, Краснояр. ассоциация социологов. Красноярск, 1995. С. 381-384.
    • Городищева, А.Н. Информационная культура и цивилизация / А.Н. Городищева // Сб. науч. трудов «Информационная реальность и цивилизация» / САА. Красноярск, 1996. С. 108-130.
    • Городищева, А.Н. Информатизация и компьютеризация общества / А.Н. Городищева // Сб. науч. тр. Вып. 2. «Информационная культура и цивилизация» / КГТУ. Красноярск, 1998. С. 84-88. 4 с.
    • Городищева, А.Н. Информатизация общества и проблемы освоения космоса / А.Н. Городищева // Сборн. тезисов межвуз. конф. «Молодежь и наука – третье тысячелетие». Ч. 1 / Красноярское краевое отделение Фонда НТИ и ТДМ, 1998. С. 42-45.
    • Городищева, А.Н. Культурология в контексте информационной культуры / А.Н. Городищева // Материалы науч.-практ. конф. «Культурология и художественная культура» / КГУ. Красноярск, 2000. С. 24-25.
    • Городищева, А.Н. Образование в информационном обществе / А.Н. Городищева // Материалы межвуз. науч. конф. «Гуманитарные основы высшего образования» / САА. Красноярск, 2000. С. 48-50.
    • Городищева, А.Н. Восток – Запад: становление информационного общества / А.Н. Городищева // Материалы науч.-практ. конф. «Наука, образование и проблемы диалога культур» / КрасГАУ. Красноярск, 2002. С. 96-100.
    • Городищева, А.Н. Цивилизационный исследовательский подход / А.Н. Городищева // Теория и история. № 1. СиБУП; Красноярск, 2002. С. 143-152.
    • Городищева, А.Н. Цивилизация и культура / А.Н. Городищева // Теория и история. № 2. СиБУП; Красноярск, 2003. С. 88-98.
    • Городищева, А.Н. Информационное общество: индивидуальная свобода или общественные интересы? / А.Н. Городищева // Mатериалы Всерос. науч.-практ. конф. «Наука, образование в системе культуры» / КрасГАУ. Красноярск, 2003. С. 52-57.
    • Городищева, А.Н. Проблема формирования информационной культуры при двух моделях информационной цивилизации / А.Н. Городищева // Материалы междунар. науч. конф. «Этнопсихологические и социокультурные процессы в современном обществе» / Балашов: изд-во «Николаев», 2003. С. 93-96.
    • Городищева, А.Н. Концепции высшего технического образования (на англ. языке) / А.Н. Городищева // Докл. второй науч.-практ. конф. на иностр. языках «Современный мир. Проблемы и перспективы» / СибГАУ. Красноярск, 2003. С. 12-14.
    • Городищева, А.Н. Дополнительное образование как форма реализации субъект-субъектных отношений / А.Н. Городищева, О.В. Бразговка // Матер. Междунар. науч.-практ. конф. «Этногенез и цивилизационные перспективы в образовании России» / НГПУ, Новосибирск, 2004. С. 168-173.
    • Городищева, А.Н. Личность педагога в образовательной системе информационного общества / А.Н. Городищева, О.В. Бразговка // Повышение эффективности региона: межвуз. сборник науч. тр. СибГАУ. Красноярск, 2005. С. 259-264.
    • Городищева, А.Н. К вопросу фундаментального исследования рекламы / А.Н. Городищева // Матер. науч.-практ. конф. «Искусство, СМИ и реклама в системе социальных коммуникаций: проблемы взаимодействия». КрасГУ, Красноярск, 2005. С. 8-10.
    • Городищева, А.Н. Технико-технологический аспект коммуникации в культуре Сибири (статья на английском языке) / А.Н. Городищева, М.Б. Абсалямов // XIX Congress of international Association of Empirical Aesthetics. University of Avignon, France. August 29th – September 1st 2006. P. 887-891.
    • Городищева, А.Н. Семиотические ряды компьютерных коммуникаций / А.Н. Городищева, А.В. Городищев // Матер. XIII междунар. науч.-практ. конф. «Современные техника и технологии». ТПУ. Томск, 2007. Т. III. С. 343-345.
    • Городищева, А.Н. Большеозерское святилище как мировоззренческий феномен межкультурных связей в дотюркское и тюркское время на Среднем Енисее / А.Н. Городищева, М.Б. Абсалямов // Доклады и выступления VII конгресса этнографов и антропологов России. Саранск, 9-14 июля 2007 г. / редкол. В.А. Тишков [и др.]; НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия, Саранск, 2007. С. 422.
    • Городищева, А.Н. Коммуникативные формы бытия культуры / А.Н. Городищева // Вестник КемГУКИ. Журнал теоретических и прикладных исследований. Кемерово, 2008. № 5. С. 23-28.
    • Городищева, А.Н. Информационно-коммуникативная составляющая в техногенном развитии культуры / А.Н. Городищева, М.Б. Абсалямов // Культурологические исследования в Сибири. Омск: Издат. дом «Наука», Издательство ОмГПУ, 2008. № 1 (23). С. 33-40.
     





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.