WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Музеефикация дворцов: актуализация архитектурного наследия в современной теории и практике

Автореферат докторской диссертации по культурологии

 

На правах рукописи

 

Кальницкая Елена Яковлевна

 

 

Музеефикация дворцов:

актуализация архитектурного наследия

в современной теории и практике

 

 

 

Специальность

24. 00. 03

Музееведение, консервация и реставрация

историко-культурных объектов

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора культурологии

 

 

 

Санкт-Петербург

2009

 

Диссертация выполнена на кафедре реставрации и реконструкции архитектурного наследия Санкт-Петербургского государственного архитектурно-строительного университета

Научный консультант: доктор архитектуры, профессор

Василий Семенович Горюнов

Официальные оппоненты: доктор культурологии, профессор

Сергей Михайлович Некрасов

доктор культурологии, профессор

Наталья Моисеевна Калашникова

доктор исторических наук, профессор

Евгений Викторович Анисимов

Ведущая организация: кафедра музееведения и экскурсоведения Санкт-Петербургского государственного университета культуры и искусств

Защита состоится 18 июня 2009 г. в ____ на заседании диссертационного совета Д. 212. 232. 55 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора культурологии при Санкт-Петербургском государственном университете по адресу: 199034, Санкт-Петербург, В.О., Менделеевская линия, д.5, Философский факультет, ауд. _______.

С диссертацией можно ознакомиться в читальном зале библиотеки

им. М. Горького Санкт-Петербургского государственного университета

Автореферат разослан _________________ 2009 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета,

кандидат философских наук, доцент А. А. Никонова

 

 

 

 

Общая характеристика работы

Во всем мире памятники архитектуры определяют культурный контекст городской среды и находятся в сфере пристального внимания общества. Дворцы Петербурга – яркие и значимые символы отечественной культуры. Проблемы их сохранения в изменившихся социокультурных условиях требуют новых подходов. Адекватное использование памятников становится одним из ключевых элементов реконструкции исторического центра и одновременно важной составляющей культурного развития города.

На современном этапе истории многие дворцы оказались вовлечены в жизнь музеев разного профиля, которым принадлежит особая роль в сохранении и пропаганде культурного наследия. Музей, в составе которого находятся памятники архитектуры, помимо предметного своеобразия приобретает новые, ярко выраженные пространственные характеристики. Это обуславливает возникновение нетрадиционных форм и направлений музейной деятельности, которые влияют на тенденции развития отечественной культуры. Кроме того, сегодня общество начинает воспринимать сами дворцы как своеобразные музейные ценности.

Настоящая работа посвящена малоизученному, но весьма актуальному аспекту работы музеев – музеефикации исторических зданий-памятников, в которых располагаются музейные институции. Эта деятельность развивается в двух направлениях. Первое направление определяется восприятием памятника как музейного объекта и характеризуется пониманием исторических и художественных особенностей, на основании которых его можно воспринимать своего рода экспонатом. В рамках этого подхода формируется особое отношение к объекту наследия, обуславливающее его включение в живую ткань культуры путем восстановления. Второе направление определяется приспособлением памятника «под музей» с непременным сохранением подлинных архитектурных форм и особенностей, а также с размещением в нем различных музейных структур.

Сама постановка проблемы свидетельствует о возросшем общественном интересе к культурному наследию. Рассмотрение архитектурных памятников не только в качестве художественных объектов высокой значимости, но и как системы ценностных ориентаций общества, сфокусированных в художественных формах, обусловливает специфику их восприятия на разных этапах развития культуры. В силу этого процесс музеефикации памятников представлен в диссертации как культурологическая проблема, исследование которой акцентирует важность вопросов сохранения архитектурного наследия, способствует определению особой роли и перспектив развития памятников в современной культуре. Предложенное рассмотрение музеефикационного процесса выводит данную проблему на качественно новый уровень концептуальности, обосновывает возможность выделения теории музеефикации памятниковархитектуры в самостоятельную научную дисциплину, которая интегрируется в современное музееведение как новое направление междисциплинарного знания и развивается с помощью различных гуманитарных и технических наук.

Диссертация основана на анализе конкретного опыта музеефикации одного из крупнейших памятников архитектуры Петербурга XVIII в. — Михайловского замка (арх. А. Ф. Г. Виоллье, В. И.Баженов, В. Бренна; 1797–1801). Осмысление данного процесса привело к следующим основным результатам: созданию концепции оптимального использования исторических дворцов в музейных целях, формированию методики превращения дворцовых интерьеров в музейное пространство и развитию теоретической модели музеефикационной деятельности в условиях современной культуры.



Актуальность исследования обусловлена насущной потребностью в разработке оптимальных путей музеефикации памятников архитектуры как составной части национальной задачи сохранения культурного наследия. В Санкт-Петербурге необходимость творческого бережного отношения к наследию, дальнейшей разработки профессиональной этики и идеологии сохранения памятников, научного концепуального подхода к проблеме реставрации и реконструкции особо актуальна.

Современные музеи, которые сегодня активно занимаются изучением и разработкой концепций использования переданных им дворцовых зданий, остро нуждаются в теоретическом научном обобщении опыта музеефикации. Необходимость охраны уникального облика дворцов Петербурга в условиях интенсивной глобализации окружающего мира требует актуализации культурного наследия, сохранения многослойной исторической памяти, культурных кодов и глубинных временных характеристик.

Состояние и степень изученности проблемы. Литература, посвященная истории дворцов и проблемам их реставрации, чрезвычайно обширна, подавляющее большинство работ представляют собой исследования конкретных памятников. Изучение поставленной культурологической проблемы взаимосвязи памятника архитектуры и музея относится к сфере междисциплинарного знания, в силу чего понятийный аппарат и вопросы методологии комплексного процесса музеефикации представляются недостаточно разработанными.

Определение сущности процесса музеефикации памятников содержится в фундаментальном издании «Российской музейной энциклопедии». Общие принципы преобразования историко-культурных объектов в объекты музейного показа сформулированы в теоретических трудах по музееведению (С. И. Сотникова, Э. А. Шулепова, Т. Ю. Юренева и др.). Большинство исследователей музея как феномена культуры (М. С. Каган, О. В. Беззубова, Т. П. Калугина и др.) не включали в сферу научных интересов вопросы взаимовлияния музеев и зданий-памятников, в которых они располагаются.

Многие историки искусства, работавшие в конце XIX — начале ХХ в. проявили характерный исследовательский подход к дворцовым зданиям. Бытование памятников архитектуры в контексте музейной деятельности впервые рассмотрено Н. Ф. Федоровым. Анализ путей создания музейных экспозиций во дворцах, утративших свою первоначальную функцию, предпринял Ф. И. Шмит, который первым ввел в научный оборот понятие музеефикация памятников и увидел в основе этого процесса принципы понимания особенностей исторического архитектурного пространства.

Вопросы нового использования памятников архитектуры как правило рассматривались без связи с создаваемыми в них музейными экспозициями (М. М. Богуславский, В. П. Грицевич, Г. Ф. Петров, Д. А. Равикович, А. М. Разгон, В. И. Ревякин, В. М. Рославский, А. Д. Тельчаров, Л. М. Шляхтина и др.). Основные критерии определения объектов наследия, подлежащих сохранению, разработаны в трудах Э. Д. Добровольской, А. Н. Дьячкова С. В. Карпова, М. Е. Каулен. Вопросы построения музейных экспозиций рассмотрены В. П. Арзамасцевым, В. П. Беркут, М. Б. Гнедовским, В. В. Литвиновым, М. Т. Майстровской, А. А. Молчановым, Н. А. Никишиным, А. С. Соустиным и др.

Оптимальная концепция музеефикации памятника неизменно базируется на знании и глубоком понимании его истории. В силу этого в исследовании использованы труды историков архитектуры разных периодов (И.А. Бартенев, В.Н. Батажкова, А.Н. Бенуа, И.Н. Божерянов, С. В. Вильчковский, Н.Н. Врангель,Г. Г.Гримм, Ю.М. Денисов, Г.К.Козьмян, М. Ф. Коршунова, В. Я. Курбатов, А.М. Кучумов, Д.А.Кючарианц, Н.Е.Лансере, Г.К.Лукомский, А.Н.Петров, П.Н.Петров, В.И.Пилявский, М.И.Семевский, П.Н.Столпянский, В.Н.Талепоровский, А.И.Успенский, Д.О.Швидковский, В.К.Шуйский и др.). Изучение ряда дворцовых зданий проводилось в рамках краеведческого подхода (Л.Н.Авгуль, А.В.Крылова, В.И.Аксельрод, Л.П.Буланкова, Л.И.Дьяченко, Ю.Я.Ендольцев, Н.В.Калязина, Г.В.Михайлов, Б.М.Матвеев, С.В.Павлова, Г.И.Свешникова, О.В. Уточкина, Н.Н.Федорова, Т.А.Соловьева, Г.А.Хвостова и др.). Начало процесса музеефикации дворцов Русского музея в 1990-х гг. обусловило потребность в их изучении на новом этапе (С.О.Кузнецов, Ю.В.Трубинов, А.Е.Ухналев, М.В.Мантуров и др.).

Определение роли культурного наследия в жизни общества и эстетическая оценка памятников принадлежат Д. С.Лихачеву. Стремление увидеть в типологии архитектуры типологию культуры, определить ценностно-смысловое содержание и культурный смысл дворцов отличает исследования Л.В.Никифоровой. Вопросы научной реставрации рассмотрены в трудах ведущих представителей отечественной реставрационной науки (И.Э.Грабарь, А.А.Кедринский, Е.В.Михайловский, С.С.Подъяпольский, А.С.Щенков и др.). Практический опыт ленинградской школы обобщен М.Г.Колотовым, Л.А.Медерским, А.Г. Раскиным и др.

Однако высокий уровень перечисленных исследований не обеспечил формирование теоретических представлений о закономерностях процесса музеефикации памятников архитектуры. Теория реставрации рассматривала их вне контекста их музейной жизни. В музееведении не получили осмысления принципы музейной организации архитектурного пространства. Таким образом, культурологическое изучение вопросов взаимосвязи и взаимовлияния музея и памятника архитектуры стало первым обобщающим трудом на данную тему.

Гипотеза исследования. Практическая музеефикация памятников архитектуры в современной культуре направляется и регулируется с учетом достижений в нескольких динамично развивающихся направлениях. К ним относятся актуальное состояние реставрационной теории, трансформация музея как социокультурного института в условиях постиндустриального информационного общества и научные тенденции современной культурологии. Эти процессы, находящиеся в тесной взаимосвязи, определяют принципы постановки проблем и поисков решений в конкретной музеефикационной деятельности.

Объект исследования – актуализация архитектурного наследия Санкт-Петербурга в современной отечественной культуре.

Предмет исследования – комплексный процесс музеефикации памятника архитектуры, включающий в себя изучение, реставрацию, охрану, экспозиционную деятельность, научно-просветительскую работу, использование инновационных технологий и др.

Цель исследования – проблематизация и выявление системы критериев охранной деятельности, путей и способов музеефикации дворцов как памятников историко-культурного наследия на основе комплексного анализа опыта музеефикации Михайловского замка в Петербурге.

Для достижения этой цели и доказательства выдвинутой гипотезы поставлены следующие задачи исследования:       

– провести анализ исторического опыта музеефикации памятников как музейных объектов и вариативных путей создания в них экспозиций в модели исторической типологии культуры с учетом основных принципов, которые диктуют направления музеефикационной деятельности и определяют различные формы использования дворцов;

– проследить историю функционирования Михайловского замка в качестве императорской резиденции, как места проживания лиц придворного звания, размещения военного учебного заведения – Николаевского Инженерного училища, технологических институтов и учреждений советского времени, рассмотрев ее как предысторию нового функционального назначения – музейного использования памятника;

– на основании предложенного анализа охарактеризовать особенности постсоветской культурной ситуации, с которой совпало начало процесса музеефикации Михайловского замка;

– проанализировать основные этапы концептуализации Михайловского замка как историко-художественного памятника и их актуальность для формулирования инициатив по сохранению культурного наследия;

– определить теоретические обоснования реставрационной практики Михайловского замка с точки зрения современного состояния реставрационной науки;

– рассмотреть экспозиционно-выставочную деятельность первого этапа музейного существования памятника в контексте современных экспозиционных стратегий и разработать предложения по дальнейшему музейному использованию Михайловского замка как феномена культуры;

– охарактеризовать новые тенденции процесса музеефикации памятников, обусловленные введением в практику информационных технологий.

Хронологические рамкиисследования охватывают историю изменения первоначальной функции дворцов Петербурга и их превращения в музеи разного профиля с начала XVIII столетия до новейшего времени. Основные выводы исследования получены в результате изучения и анализа музеефикации Михайловского замка (1990-е–2008).

Источниковедческой базой исследования явился широкий круг опубликованных и неопубликованных научных работ и письменных источников, а также обширный свод материалов, связанных с процессом реставрации и музеефикации Михайловского замка (архивные материалы из фондов РГИА, РГАДА. РГА ВМФ, РГВИА, архива ГЭ, протоколы заседаний музейных советов, периодическая печать, переписка, исторические справки, архитектурно-реставрационные задания, проектные чертежи, акты и предписания КГИОП и др.). На основе иконографии из собраний ГРМ, ГЭ, НИИМ РАХ, ГМИ СПб осуществлено построение трехмерных анимационных моделей зданий и интерьеров Михайловского замка с воссозданием утраченных элементов. В информационную эпоху при развитии глобальной сети Интернет задействованы сайты и интернет-порталы музеев, занимающихся вопросами музеефикации памятников (Кафедра музейного дела и охраны памятников философского факультета СПбГУ, Кафедра Исаакиевского собора и др.).

Обобщение практического опыта базируется на конкретных прикладных разработках. Автор диссертации имел возможность принимать участие в процессах музеефикации Меншиковского и Гатчинского дворцов, на протяжении 18 лет в должности заведующего филиалом ГРМ «Михайловский замок» возглавлял работу коллектива специалистов, решавших научные и практические задачи, связанные с его музеефикацией.

Методология исследования обусловлена проблематикой, целью и задачами диссертации. Памятники архитектуры, составляющие условно-непрерывный ряд, отражающий все стороны исторического развития общества, представляют собой одну из функций предметного мира культуры, используемую для передачи общественно значимых культурных и технологических традиций из прошлого в будущее (Д.С. Лихачев, П.В.Боярский, А.Н.Дьячков). Механизмы музеефикационного процесса с учетом его дуализма разработаны Э.А. Шулеповой, Э.Д.Добровольской, С.В.Карповым. Изучение памятников архитектуры проводилось с учетом культурно-семиотического подхода, некоего единства, основанного на общности художественных признаков (Ю.М.Лотман). При решении проблем исторической типологизации дворцов и изучении смыслового контекста форм дворцовой архитектуры автор опирался на на исследования Л.В.Никифоровой, Л.В.Тыдман, И.А.Прониной. Важные методологические основы связаны с историей архитектуры (И.Э.Грабарь, В.И. Пилявский, В.Г.Лисовский) и теорией реставрации (Е.В.Михайловский, С.С.Подъяпольский, А.А. Кедринский). Рассмотрение проблемы музейного использования дворцов и создания в них музейных экспозиций основано на музееведческих концепциях М.С.Кагана, Т.П.Калугиной, М.Т.Майстровской, А.А.Никоновой, М.Б.Пиотровского. Проблемы использования информационных технологий в музейной практике отражены в трудах А. С. Дриккера, А. В, Лебедева, Л.А. Ноля.

В качестве ведущего выбран системный метод, позволивший выявить и проанализировать взаимосвязи, возникающие между положениями исторической науки, искусствоведения, музееведения, науки об охране памятников и практическим опытом музеефикации Михайловского замка, и использовать их для разработки основных идей данной диссертации.

Научная новизна и теоретическая значимость исследования проявились во впервые проведенном развернутом культурологическом анализе процесса музеефикации крупного памятника архитектуры. Направленность данного процесса в полной мере определена культурным контекстом, имеющим общие закономерности и индивидуальные особенности, в рамках которого памятники архитектуры рассматриваются как многозначные феномены культуры. На основе научного обобщения теоретически обосновано создание нового направления музееведения, связанного с музеефикацией памятников архитектуры и основанного на интеграции достижений научной и практической деятельности, взаимодействии многих отраслей современных наук. Разработка принципов такой дисциплины должна не только способствовать максимальному сохранению памятников архитектуры путем создания в них музейных структур, отвечающих современным требованиям, но и свидетельствовать о состоянии отечественной теории и практики охранной деятельности.

В научный оборот введен принципиально новый, третий аспект музеефикации, разработанный на основании использования новейших электронных технологий, который имеет в основе реконструкцию полностью или частично утраченных архитектурных памятников путем построения на базе исторических документов и иконографии их трехмерных моделей, которые становятся самостоятельными объектами музейного показа.

Практическая значимость диссертации заключается в том, что материалы и выводы исследования могут быть использованы в практике музеефикации памятников. На основании обобщения опыта музеефикации Михайловского замка предлагается концепция формирования творческого подхода к традиционным методикам реставрации дворцов, интерпретируемых как особое культурное пространство, предназначенное для будущего музейного использования.

Результаты диссертации могут быть применены:

– при постановке задач культурной политики в аспекте сохранения архитектурного наследия и их практической реализации;

– при работке концепций новых музеев, экспозиций и выставок в исторических зданиях-памятниках;

– при подготовке учебных курсов, семинаров, практических занятий с сотрудниками музеев,

– при разработке программ развития современного музейного дела.

Важным результатом исследования, в котором акцентируется автономность и уникальность дворцов как памятников архитектуры, явилось осознание того, что существенный урон им наносят не только утраты, но и неправильное использование. Применение инновационных технологий значительно обогатило существующую методику. Особая значимость диссертационного исследования состоит в рассмотрении процесса музеефикации Михайловского замка не по прошествии времени, а в момент непосредственного определения пути дальнейшего музейного развития памятника. Поэтапная реализация результатов данного исследования в практике позволила осуществлять музеефикацию дворца императора Павла I в соответствии с нормами и правилами современной науки.

Апробация результатов исследования. Диссертация обсуждалась на кафедре реставрации и реконструкции архитектурного наследия СПб ГАСУ. Ее основные положения и выводы нашли отражение в монографии «Музеефикация памятников архитектуры. Михайловский замок в Петербурге», в разделе коллективной монографии «Михайловский замок», в научных статьях и докладах на конференциях в СПб ГУ, ГЭ, ГРМ и др.

Диссертант выступил как автор концепции научно-просветительского проекта «Утраченный Петербург» (2007–2008), разработанного для системы школьного образования, вошедшего в Единую цифровую коллекцию образовательных ресурсов и получившего аттестацию Национального фонда подготовки кадров (НФПК). Проект представляет собой цикл из десяти мультимедийных фильмов об истории утраченных памятников архитектуры XVIII в., созданных с помощью метода их виртуального воссоздания.

На основании научных исследований автором диссертации разработан спецкурс «Проблемы современной реставрации памятников архитектуры» для студентов старших курсов Кафедры истории искусства исторического факультета СПб ГУ.

На защиту выносятся следующие положения:

– осуществление теоретически обоснованной музеефикации памятников дворцовой архитектуры — ключ к сохранению своеобразия исторического центра Санкт-Петербурга;

– концепция реставрации разрабатывается на основании комплексного анализа истории памятника архитектуры, современной ему культурной эпохи и обуславливается художественной ценностью и аутентичностью памятника;

– восстановление архитектурно-художественного облика направлено на реконструкцию представлений о средовой культуре памятника и определяет характер его приспособления для музейного использования;

– организация музейной экспозиции, представляющей собой отдельную, искусственно выстроенную историко-культурную среду, базируется на индивидуальных особенностях памятника;

– виртуальная реконструкция утраченных памятников архитектуры является принципиально новым направлением музеефикации, допускающим невозможную в натуре полную или частичную реконструкцию объектов.

Структура диссертации. Работа состоит из двух томов. Первый включает в себя текст диссертации, состоящий из введения, пяти глав, заключения и списка литературы. Второй содержит альбом с иллюстрациями и документами. Общий объем диссертации составляет 260 страниц основного текста с постраничными примечаниями и библиографическим списком, состоящим из 460 наименований.

Основное содержание диссертации

Введение содержит обоснование темы исследования и его актуальности. Степень изученности проблемы выясняется в процессе анализа историографии. Последовательно формулируются объект и предмет исследования, намечается цель и определяются задачи, выдвигается гипотеза и обозначается методологическая основа, раскрывается научная новизна и определяется теоретическая и практическая значимость диссертационной работы, формулируются положения, выносимые на защиту.

Глава I «Дворцы Петербурга как объекты культурного наследия» содержит исторический анализ процесса музеефикации дворцов, необходимый для характеристики современной ситуации в деле сохранения наследия.

В параграфе I.I «Императорские дворцы как жилые резиденции и государственные учреждения: ранние формы музеефикации в XVIII в.» анализируется процесс формирования отношения общества к памятникам архитектуры.

На протяжении XVIII в. ценность дворцов как объектов наследия, обусловленная их художественными достоинствами и величием власти, определяла отношение к данной группе памятников не только как жилым резиденциям, но как к символам государственности. «Идеологами» художественного облика дворцов являлись, как правило, сами владельцы, которые воплощали в архитектуре собственные художественные вкусы и рко демонстрировали свою избранность.

Особый подход к архитектурному наследию характерен уже для начального периода существования города, когда бытовало негласное мнение о греховности уничтожения и разрушения любых древностей. Первыми попытками собирательства предметов старины и созданием Кунсткамеры Петр I заложил основы законодательства по сохранению памятников. `

Отношение к наследию в дальнейшем подлежало быстрой трансформации: недалекое, но уже мифологизированное прошлое становилось предметом исторического интереса. В 1740-е гг., после основания Академии Наук внимание привлекли памятники древнерусского зодчества, а среди указов о сохранении древностей появились акты об архитектуре. Затем начали предприниматься шаги по сохранению действующих церквей, дворцов и особняков, которые постепенно утрачивали первоначальный облик и требовали обновления. Обусловленные требованиями функциональной пригодности, работы с ними представляли собой починки, укрепления и перестройки.

Изменения функций и назначения дворцов, связанные с переменами в жизни владельцев (дворец А. Д. Меншикова на Васильевском острове, дворец ПетрaII и др.) и произошедшие по воле правящей династии, в результате наследования, дарения, продажи (дворцы Д. Кантемира, М. И. Воронцова, К. Г. Разумовского, Юсуповых, дома И. И. Бецкого, Н. И. Салтыкова, Демидовых и др.), обуславливали постоянную актуальность проблемы нового использования памятников. Первым примером приспособления дворца «под музей» явилось размещение коллекций Кунсткамеры в незавершенном доме опального А. В. Кикина.

Таким образом основы отношения к памятникам архитектуры как к культурным ценностям были заложены в первые десятилетия существования Петербурга. Однако тенденция музейного восприятия дворцов как своеобразных центров культуры в основном зародилась в обществе после прекращения выполнения ими первоначальных функций. Это обстоятельство предопределило создание системы государственной охраны памятников архитектуры.

В параграфе I.II « Начальный этап формирования принципов сохранения архитектурного наследия: репрезентация частных коллекций как прообразов музеев во дворцах» рассматриваются этапы развития отечественной практики использования памятников дворцовой архитектуры.

В начале XIX в. возникли государственные археологические, историко-географические общества по изучению отечественных древностей. К этому времени были накоплены знания в области истории архитектуры, очерчен круг объектов новых исследования, при участии А.Н.Оленина возник чертежный фонд памятников. В 1822 г. в официальных документах дворцы были впервые причислены к разряду памятников,однако в практике «живого» бытования они по-прежнему подлежали только перестройкам и поновлениям, не являвшимся реставрацией в традиционном понимании.

Формирование нового отношения к дворцам, обусловленное изменением их функции, в первую очередь коснулось памятников начала XVIII в. Создание футляра над «первоначальным дворцом» Петра I обусловило его восприятие как музейного раритета. Акцентированием ценности старой архитектуры явился метод «встраивания» подлинных фрагментов исторических сооружений в объемы поздних построек (дворец Д. Кантемира).

Важной чертой музеефикации дворцов явилось признание их мемориального статуса (Домик ПетраI, Летний дворец ПетраI). В зданиях формировались «протомузейные» учреждения («Модель-камора» в Зимнем дворце Петра I). Во дворцах, переданных для размещения учебных заведений, создавались ведомственные музеи (дворец А.Д. Меншикова,Михайловский замок). Особой формой музеефикации явилось открытие дворцов в качестве частных музеев для публичного осмотра, в котором просматривается европейская традиция создания музеев на основе личных коллекций (дворцы Строгановых, Юсуповых, Шуваловых, Бобринских, Шереметевых, Кушелевых-Безбородко, графа Лаваля, Аничков и Елагиноостровский дворцы и др.). Понимание ценности собственных художественных собраний для культурной жизни общества побуждало владельцев к созданию для них достойного обрамления: с помощью лучших зодчих они перестраивали и расширяли свои дворцы.

В конце XIX в. окончательно сформировалось отношение общества к дворцам как к культурным ценностям, а в начале ХХ столетия вопросы сохранения архитектурного наследия были сформулированы в качестве научной проблемы. Архитектура начала «диктовать» принципы музейного использования дворцовых зданий, обусловила организацию здесь публичных выставок (выставка к 100-летию со дня рождения А. С. Пушкина, Историко-художественная выставка русского портрета в Таврическом дворце).

Осознание ценности и значения памятников архитектуры, подобно произведениям искусства, литературы и музыки, наглядно продемонстрировало понимание обществом эволюционных процессов. Многократно перестроенные дворцы Петербурга, более чем какие-либо другие свидетельства, давали представление о каждом конкретном историческом периоде, его ярких представителях, тенденциях развития отечественной культуры и искусства.

Концептуализация дворцов как музеев обуславливалась мемориальным статусом памятников и развитием их художественного облика в русле стилевых изменений отечественной архитектуры. Дворцовые собрания произведений искусства, домашние театры, библиотеки, художественные галереи, в приобщении к которым долгое время существовал принцип избранности («я и крысы»), предопределили пути музейного использования, явились критериями, по которым дворцы были выделены на фоне других памятников архитектуры и наделены особым статусом. Заложенные в начале XVIII в. основы государственной политики в деле сохранения наследия получили дальнейшее развитие: на основе художественных коллекций петербургских дворцов началось формирование музейного фонда.

В параграфе I.III «Изменение дворцовых функций в послереволюционный период: от парадных резиденций к музеям дворянского быта» получила осмысление историческая судьба памятников архитектуры Петербурга после 1917 г.

После Октябрьского переворота дворцы, утратившие свои функции, и относящиеся к ним художественные ценности были объявлены национальной собственностью, что явилось основой их сохранения. Первые законодательные акты декларировали ответственность государства за судьбу культурного наследия и провозглашали новое отношение к нему. В сложившихся условиях учет, реставрация, приспособление и использование памятников архитектуры были связаны с музейной деятельностью, в которую были вовлечены многие дворцы. Расположенные в них музеи воспринимались не только как учреждения с определенными функциями, но  как некая содержательная среда. В работе Ф.И. Шмидта «Музейное дело» (1929) создание музеев признавалось оптимальным путем нового использования городских и пригородных дворцов.

В это время в качестве приоритетной провозглашалась задача консервации памятников («консервировать, чтобы не растерять»). Следующий этап — реставрацию — предлагалось осуществлять после принятия решения об их использовании. Представители художественной интеллигенции (А.Н.Бенуа, Н.Е.Лансере, В.К.Макаров, А.А.Половцов, Г.К.Лукомский, В.Н.Талепоровский и др.), участвовавшие в создании музеев в национализированных петербургских дворцах, ставили на первое место проблему безопасности зданий и коллекций.

Определение адекватного путь сохранения материально-пространственной мемориальной среды дворцов должно было основываться на понимании роли их владельцев в формировании художественного облика памятников. Однако подобный подход не соответствовал идеологии времени, порождая серьезное противоречие: уничтожив монархический строй, представители новой власти должны были спасать созданные им памятники. Они стремились превратить дворцы не столько в музеи, сколько в просветительские учреждения, перед которыми ставилась задача привлечения публики любыми средствами. Музей превратился в выставку, нацеленную на пропаганду; важнейшую роль в экспозициях играли объяснительные тексты, выполнявшие идеологическую функцию. 

На начальном этапе, в силу естественного человеческого любопытства, созданные музеи дворянского быта завоевали известную популярность. Однако их экспозиции были примитивны, многие концептуальные проблемы упрощены, игнорировались особенности пространственной организации и убранства интерьеров исторических зданий. Уже через несколько лет стала очевидной разрушительность подобного подхода: новая политика музеефикации петербургских дворцов XVIII в. (дворцы Аничков, Шереметевский, Строгановский, Юсуповский,Нарышкиных-Шуваловых, Бобринских и др.) в значительно степени потерпела крах.





Не достигнув единства политической, художественной и исторической точек зрения, не имея утвержденной позиции и общего руководства в среде музейных работников, молодая советская власть, провозгласив памятники архитектуры итогом развития многовековой культуры и сохранив их в критический момент, не смогла разработать практические пути их использования.  Культурно-политический синтез 1920-1930-х гг. включал процесс превращения исторических дворцов в музеи. Однако музеефикация, проведенная без научной основы, не позволила памятникам сохранить обретенную музейную функцию. После ликвидации бытовых музеев во дворцах разместились учреждения разного профиля, которые не обеспечили их сохранение, что привело к значительной утрате художественного облика и предопределило трудности музеефикации на современном этапе.

В параграфе I.IV «Послевоенный этап восстановления дворов Петербурга как художественно-идеологический проект и дальнейшее развитие реставрационной теории» речь идет о переосмыслении и развитии реставрационной теории в период масштабных восстановительных работ.

Послевоенная реставрация архитектурных памятников обусловила значительные успехи в развитии отечественной реставрационной теории. Во второй половине 1950-х гг. развернулась дискуссия ведущих представителей московской и ленинградской школ по вопросам реставрационной методики (П.Д.Барановский, Л.А.Давид, А.А.Кедринский, Е. В. Михайловский, С.С. Подъяпольский и др.). Представители ленинградской школы придерживались концепции максимально полного воссоздания разрушенных войной памятников, без ограничения задач научной реставрации охраной и консервацией, стремилась решать задачи активной адаптации к современным условиям не для отдельных памятников, а для архитектурных ансамблей.

Основные принципы теории реставрации были закреплены в 1964 г. в «Международной хартии по консервации и реставрации памятников и достопримечательных мест» (т.н. «Венецианская хартия»), положениями которой начали руководствоваться в практике архитекторы-реставраторы. К началу 1970-х гг. достигла своего пика дискуссия о подлинности, охватившая мировое реставрационное сообщество; были окончательно сформулированы основные реставрационные принципы (принцип историзма, принцип научности,принципы археологической и стилистической реставрации др.).

Таким образом в ходе ликвидации последствий войны изменилось отношение к памятникам и впервые был утвержден особый список памятников общесоюзного значения (1947 г.). Перечень охраняемых государством памятников архитектуры Ленинграда объединил 800 объектов (1954 г.). В дальнейшем данный список расширялся только за счет построек XVIII — первой трети XIX в., тогда как памятники эклектики и модерна к числу охраняемых объектов не относились, и эта тенденция изменялась крайне медленно.

Послевоенное осознание обществом масштабов утрат культурного наследия, усугубилось пониманием невосполнимости потерь, связанных с неправильным использованием памятников, для многих из которых процесс вывода из аварийного состояния так и не завершился. В области сохранения архитектурного наследия сложилась ситуация стагнации и обнаружилось крайнее неблагополучие.

Угроза полного исчезновения многих важных для города форм культуры привела к пересмотру подходов к проблеме сохранения архитектурного наследия, и была обозначена в качестве основной задачи ленинградской реставрационной практики 1970–1990-е гг., когда многие дворцы оказались в крайне тяжелом состоянии. Новая существенная коррекция списков охраняемых объектов; включение в сферу охраны их исторической среды, позволило вывести понятие «памятник истории и культуры» на принципиально другой уровень. Наиболее актуальные способы сохранения культуры оказались в тесной связи с деятельностью музеев, способных осуществить актуализацию объектов архитектурного наследия.

В параграфе I.V «Музеефикация дворцов в постсоветскую эпоху: стремление к реконструкции исторической традиции» определены и систематизированы различные пути включения памятников в жизнь музеев.

В конце ХХ в. были разработаны новые принципы научной реставрации: принцип минимального вмешательства в исторический материал, принцип обоснованности и определения любого реставрационного вмешательства, правовой принцип. В петербургской практике отличительной чертой процесса музеефикации явилось определение оптимальной даты, сменившееся выявлением периода наивысшего расцвета памятника, выбор которого способствовал сохранению его целостного облика.

В политической ситуации начала 1990-х гг. процесс размещения музейных экспозиций во дворцах вошел в новую фазу, что сделало их музеефикацию принципиально новым направлением деятельности художественных музеев (ГЭ, ГРМ, СПб ГМТ и МИ и др.). На начальном этапе превалировало мнение, что экспозиции в исторических дворцах в идеале должны состоять из произведений искусства и предметов обстановки, принадлежавших к их убранству. Однако на практике данные произведения и предметы оказались в основном утраченными или разобщенными. Новые концептуальные подходы к реставрации и приспособлению дворцов предопределило осознание того, что их подлинная архитектура и привнесенные произведения искусства могут составлять гармоничный ансамбль, не совпадая по времени и стилю.

Исключительной по сложности явилась задача музеефикация императорских и великокняжеских дворцов с их яркой историей, которые продолжали воплощать исторические символы, образы и типы. Обобщение петербургского опыта позволило заключить, что формирование «музея-памятника» и «музея в памятнике» не всегда имеют четкое разграничение. Задачи научной реставрации и цели размещенного во дворце музея в ряде случаев не соответствуют друг другу. Между двумя аспектами музеефикации может возникнуть внутреннее противоречие: концепция развития музея в ряде случаев начинает превалировать над интересами памятника.

В парадигме культурологического знания каждый памятник имеет ценность как отражение определенной эпохи и открывает возможность проникновения в ее культуру. Осмысление историко-культурных закономерностей развития основано на понимании культурного пространства памятника, не ограниченного хронологическими и типологическими рамками. Актуальность поисков эффективного решения музеефикационных задач на основе обобщения научного и практического опыта стимулирует потребность в разработке самостоятельной научной дисциплины «Музеефикация памятников архитектуры», изучающей основные принципы и методику преобразования памятников в объекты музейного показа.

В данном разделе диссертации интерпретируется ключевое для истории культуры понятие «памятник культуры» в его исторической трансформации. В культурологическом аспекте в качестве одной из важнейших потенциальных модальностей дворца-памятника рассматривается возможность трансляции общественно значимых культурных и технологических традиций прошлого.  Основой концептуализации процесса музеефикации памятников архитектуры становятся критерии их ценности. Применительно к дворцам эти критерии в их трансформации составляют отдельную самостоятельную проблему: каждая историческая эпоха характеризовалась своим восприятием дворцов и порождала разные принципы отношения к ним. На современном этапе в известной степени произошло объединение и стирание граней между различными критериями ценности памятников: многие из них одновременно представляют собой шедевры человеческого гения, пространства исключительной исторической и художественной значимости; играют важную роль в развитии того или иного культурного явления; воспринимаются как свидетельств культурной традиции; имеют мемориальный статус, присутствие ассоциативного смысла в отношении выдающихся событий, традиций, идей и т.д.

Став равнозначными, критерии ценности памятников в сегодняшней ситуации приобрели равную уязвимость, в силу того, что не все дворцы Петербурга могут обрести музейный статус. Однако отреставрированное и превращенное в музейный экспонат здание в любом случае должно полноценно служить людям и использоваться для современных нужд. Концептуализация развития дворцов, включая в себя политический и экономический аспекты, должна быть основана на определении приоритетности критериев ценности каждого памятника.

Однако в силу того, что институционально-реализуемая деятельность музеев, более чем какая либо другая, может обеспечить решение комплекса сложнейших музеефикационных задач, наиболее эффективным способом сохранения дворцов сегодня следует признать их музейное использование, принципы которого могут быть распространены на другие виды музеефикационной деятельности. 

Глава II «Историческая судьба Михайловского замка: от императорского дворца к современному музею» содержит развернутый анализ основных этапов исторической биографии памятника. Являясь первым градостроительным ансамблем Петербурга с ярко выраженными пространственными характеристиками, Михайловский замок отвечает почти всем современным критериям ценности памятника архитектуры.

В параграфе II.I «Последний императорский дворец XVIII века: архитектура как форма российской государственности и отражения личности» анализируются художественные особенности архитектурного ансамбля и рассматривается его обширная историография.

В документах XVIII в. резиденция императора Павла I именовалась «замок Михайловского дворца», что создавало ассоциации со средневековыми рыцарскими сооружениями. Не имея оборонительных функций, петербургский «замок», окруженный со всех сторон водой, иллюзорно воспринимался как неприступная крепость. Его четыре фасада имели разное архитектурное оформление.

Изучение памятника в процессе музеефикации продолжает глубокую историческую традицию, заложенную еще современниками его создания (Г. фон Реймерс, А. Коцебу, М. Жоржель, Ш. Масон, и др.). Историки архитектуры (Г.К. Лукомский, В.Я.Курбатов, И.Э.Грабарь, А.И.Михайлов, Н.Е.Лансере, В.К.Шуйский и др.) на протяжении длительного времени вели полемику об авторстве Михайловского замка, рассматривая его создание в контексте развития русского зодчества. Исследовалась история проектирования дворца (П.Н.Петров, А.Н.Бенуа, С.М.Земцов, Н.А.Кожин, Р.Подольский, О.А.Михаловская и др.). Изучались этапы его строительства (А.М.Пасыпкин, Л.В.Евдокимов), его внутреннее убранство (Р.Д.Люлина), события дворцового заговора 1801 г. (Н.К.Шильдер, Н.Я.Эйдельман).

На первом этапе (1990–1994) в результате изучения коллекции архитектурной графики РГА ВМФ был сделан кардинально важный вывод о ключевой роли в проектировании дворца вел. кн. Павла Петровича; доказано европейское происхождение наиболее ранних по времени создания чертежей; впервые определена дата начала работы над проектом — 1784 год, что опровергло распространенное мнение о начале проектирования дворца после воцарения Павла I. В научный оборот введено имя создателя первых эскизных набросков «дворца святого Михаила» — швейцарца А. Ф. Г. Виоллье. Второй этап исследования (1996–2003) позволил определить степень участия каждого из зодчих в многоступенчатом процессе проектирования, дал новую трактовку роли В.И.Баженова.

В разделе показано, что культурологический подход к изучению истории художественного замысла дворца, его проектирования и строительства предполагал более широкое, чем реставрационный, понимание пространственных и функциональных границ существования памятника и был основан на понимании исторического фона, художественной культуры и мировоззрения эпохи императора Павла I.

В параграфе II.II «История бытования Михайловского замка в XIX — начале ХХ в.: разорение художественного ансамбля дворца» прослеживаются основные этапы трансформации исторического облика памятника на протяжении полутора столетий.

Судьба памятника изменилась после цареубийства 11 марта 1801 г., когда многочисленные обитатели покинули дворец. Колоссальные денежные средства и трудозатраты оказались напрасными. По распоряжению императора Александра I работы по отделке были остановлены, произведен окончательный расчет с рабочими и мастерами, составлены инвентарные описи помещений. В переданном Гоф-интендантской конторе дворце на протяжении двадцати лет проживали разные лица (Ч.Камерон, П.К.Сухтелен, П.П.Ушаков и др.).

В 1823 г. в замке разместилось Главное Инженерное училище, основанное по инициативе вел. кн. Николая Павловича, и по высочайшему указу дворец получил новое название – Инженерный замок. Память об императоре Павле сохранялась только в его Опочивальне, на месте которой была создана Церковь святых апостолов Петра и Павла, своеобразный мемориал, «храм на крови» (арх. К.А.Ухтомский, 1857).

Не нужный более «макет» средневековой крепости постепенно превратился в функциональное здание. Изменился его градостроительный ансамбль: каналы вокруг плац-парадной площади засыпаны (1823), при возведении Михайловского дворца исчез Церковный канал, по линии которого проходило продолжение Садовой улицы. После демонтажа гранитной облицовки засыпали Воскресенский канал (1879), разобрали Кухонный, Театральный и Трехлучевой мосты (1879–1907).

В данном разделе доказано, что разрушение ансамбля Михайловского замка в начале XIX в. было основано на идеологии своего времени. Императорская резиденция разделила судьбу своего владельца, чей образ умышленно искажался современниками и потомками, и лишь в последние десятилетия получил новую трактовку. Однако вплоть до начала музеефикации причины мифологизации истории императорской резиденции не рассматривались как самостоятельная проблема, и Михайловский замок существовал в исторической памяти поколений только как «пустынный памятник тирана». 

В параграфе II.III «Послевоенное восстановление Михайловского замка и небрежение к его историко-культурной ценности» рассматриваются мероприятия по выведению памятника из аварийного состояния, не получившие развития.

В ХХ в. разорение исторического убранства дворца завершило его неподобающее использование. Вплоть до 1941 г. в его стенах размещалось Военно-инженерное ордена Ленина краснознаменное училище им. А.А.Жданова (ВИУ). Серьезный урон памятнику причинили военные разрушения, и первоочередные реставрационные работы имели целью полное приведение в порядок дворцовых фасадов (1947–1949). Проект реставрации интерьеров (1951–1952, арх. И.Г.Капцюг, А.А.Плотницкий) включал в себя ремонт и усиление перекрытий, паркетные работы, реставрацию скульптурного и лепного декора, декоративных росписей и т.д. (Тронный зал, Галереи Рафаэля и Лаокоона, залы парадной анфилады, жилые покои вел. кн. Александра и Константина). В период восстановительных работ в Михайловский замок был переведен из Адмиралтейства кораблестроительный факультет ВВМИОЛУ им. Ф.Э.Дзержинского, а из здания Фондовой биржи сюда переехала Центральная военно-морская библиотека (1957 г.).

Поэтапный вывод из Инженерного замка военно-учебных заведений начался в ходе крупного сокращения вооруженных сил (1959–1960). В 1960 г. здание было передано Ленинградскому Совнархозу для размещения технологических институтов при условии дальнейшего пребывания книжных фондов ЦВМБ в его парадных залах (Тронный и Воскресенский зал, Галерея Арабесок). К концу 1980-х гг. в здании находились семь организаций, и небрежная эксплуатация привела памятник в крайне неудовлетворительное состояние, что определило необходимость пересмотра его дальнейшей судьбы. В этот период впервые прозвучало мнение о необходимости передать дворец для размещения музейных коллекций: в 1988 г. вышло постановление «Об улучшении использования памятника архитектуры Михайловского замка», которое открыло новую страницу в его биографии.  

История советского периода приводит к выводу, что судьба Михайловского замка оказалась трагичнее других императорских дворцов города и пригородов. Несмотря на многочисленные переделки «инженерного» периода, к середине ХХ в. дворец сохранил многие черты своего исторического облика. Однако проведенная после войны масштабная реставрация не предполагала его дальнейшего музейного использования: возможность спасения памятника культуры была отложена еще на 30 лет. Масштаб его утрат явился следствием исторического процесса и конкретных решений в конкретных ситуациях.

В параграфе II.IV «Опыт дискуссионного решения музейной судьбы памятника» рассматривается история передачи дворца Русскому музею.

Решение о музейном использовании памятника было принято в результате открытой дискуссии: к обсуждению трех вариантов обустройства Михайловского замка была привлечена общественность. Первый из них, предложенный ВИМВИВ и ВС, предполагал размещение в стенах дворца Музея отечественной боевой славы, хранящего память о военной истории России с древнейших времен. Второй был разработан ГМИ СПБ и содержал программу создания Музея истории петербургского зодчества, основанную на том, что после многократных перестроек памятник являл собой синтез архитектурных стилей и направлений.

Концепция Русского музея не декларировала возможность воссоздания Михайловского замка как резиденции императора Павла I. Предлагалось превратить его в образец интерьерного искусства, дворец-музей, украшенный произведениями, связанными с памятником исторически, тематически и стилистически. Освоение пространства со сложной и оригинальной планировкой позиционировалось как длительный поэтапный процесс, предполагавший создание постоянных и временных экспозиций, тематических комплексов, объединенных идеей показа произведений изобразительного и декоративно-прикладного искусства в широком культурном и историческом аспекте. С учетом хранящихся в фондах богатейших собраний крупнейшего художественного музея отечественного искусства данная концепция была признана приоритетной.

Дискуссионный выбор пути музейного развития памятника явился первым подобным опытом в ленинградской музеефикационной практике. История передачи дворца Русскому музею, отдаленная от нас двадцатилетнем периодом, обрела проблемный характер и с позиций накопленного опыта подлежит осмыслению в новом аспекте.

Историческая судьба памятника и история его функционирования предопределили основные идеи музеефикационной практики: ранее существовавшие параллельно реальная фактическая история и порожденная временем мифология дворца, пересеклись, чтобы найти воплощение в концепции его музейного развития.   

Глава III «Концептуализация опыта сохранения историко-архитектурного наследия и научное обоснование процесса реставрации Михайловского замка» содержит анализ порядка практической реставрации памятника на основе его теоретического изучения.

Внимание к истории, понимание художественной природы архитектуры и исключительной роли личности в формировании облика дворца не облегчило, а, напротив, осложнило практические реставрационные задачи. Осложнения эти порождались крайней скудностью конкретного исторического материала, который мог бы способствовать воссозданию облика императорской резиденции.

В параграфе III.I «Художественный облик Михайловского замка как реминисценция европейских впечатлений императора Павла I» содержится обзор европейских источников замысла памятника архитектурной графики, строительных и художественных приемов.

Изучение Михайловского замка позволило выявить в его облике традиционное для XVIII в. следование европейским архитектурным образцам. Реальные истоки замысла связаны с заграничным путешествием графа Северного (1781–1782), благодаря которому он получил подтверждение высокой репутации ведущих архитектурных школ Европы. Это привело к объединению в проекте нового дворца узнаваемых черт европейских памятников (резиденция Конде в Шантийи, дворец кардинала А.Фарнезе в Капрароле, восточный фасада Лувра, ворота Сен-Дени в Париже и др.).

Разработанные на разных этапах проектирования архитектурные идеи объединил и воплотил приверженец традиций итальянского барокко В. Бренна. Однако по воле заказчика он следовал идеям торжества абсолютной власти французского «большого стиля» Людовика XIV (Ж.А.Мансар, Ш.Лебрен) и одновременно приемам английского классицизма (Р.Адам). К строительству и убранству императорской резиденции были привлечены известные европейские мастера (К.Альбани, Д.Квадри, Ф.Тибо, П.Трискорни, К.Альбани, А.Виги, Д.-Б.Мадерни, Г.Дуайен, Ж.Лапен, Я.Меттенляйтер, Ф.Смуглевич, представители семейств Лукини, Руска, Стаджи, Скотти и др.). Внутренняя отделка дворца создавалась на основании европейских увражей (Дж.Альбертолли и др.), художественные коллекции состояли преимущественно из произведений европейского искусства.

Созданный в европейской традиции новый дворец императора Павла I получил известность в Европе. Исполненные К.И. Росси гравированные отчетные чертежи в 1803 г. были привезены из России Наполеону, и по его указу привлечены архитекторами П.Фонтеном и Ш.Персье в процессе работы над проектом дворца наследника в Шайо.

В ходе строительства Михайловского замка Павел I взял под свое покровительство Орден св. Иоанна Иерусалимского, утративший владения на Мальте. В убранство новой резиденции, которая стала теперь местом пребывания Великого Магистра, были включены элементы мальтийской символики (Мальтийская Тронная, Галерея Мальтийских кавалеров). В мальтийских связях Павла I ярко проявились поиски его глубоких контактов с Европой.

Рассмотрение Михайловского замка как памятника европейской культуры существенно расширило возможности его практической реставрации. Осознание европейских истоков архитектуры памятника обусловило возможность привлечения в качестве аналогов европейских увражей, декоративных приемов и мотивов оформления интерьеров.

В параграфе III.II «Стилевые особенности Михайловского замка и их значение для реставрации памятника» рассматриваются особенности архитектуры русского романтизма и содержится трактовка романтического образа памятника.

Для восприятия феномена Михайловского замка в широком культурном аспекте необходимо определение его стилевого восприятия. Построенный на рубеже XVIII и XIX вв., дворец, явившийся отражением перелома в русской культуре этого периода, стоит особняком в истории стилевого развития русского зодчества. Его невозможно воспринимать как исключительно барочный, классицистический или романтический памятник, хотя в облике дворца есть черты всех этих стилей.

Хронологически создание резиденции Павла I совпадает с периодом формирования в Европе исключительного по своей сложности явления романтизма, охватившего все сферы культуры. Свойственное романтизму поэтизирование творческой личности породило тенденцию видеть в памятниках этого стиля не историческую конкретность, а стоящий за ними авторский замысел. К числу отличительных черт романтической архитектуры относились художественные свойства зданий, оказывавшее эмоциональное воздействие на зрителя. В России эстетика романтизма в значительной степени формировалась как отрицание эстетики классицизма.

Историзм мышления сегодняшнего дня позволяет не рассматривать романтизм как направление, стиль или художественный метод, а определять его как тип мировосприятия. В основе архитектурного замысла Михайловского замка ярко проявились исключительные для русского зодчества черты, характерные для индивидуального вкуса заказчика. При наличии барочной пышности декора и отсутствии классической гармонии в архитектуре дворца воплощен главный принцип романтизма — акцент на внутреннее содержание. «Романтизм» Михайловского замка имеет глубинный философский смысл, основанный на истории его возникновения. Не сводя понятие «романтизм» к стилю искусства в триаде «барокко — классицизм — романтизм», а рассматривая его как особое художественное явление, резиденцию «романтического» императора Павла I правильнее всего воспринимать как памятник русского романтизма.

Определение стиля в процессе музеефикации Михайловского замка явилось актуальным в теоретическом и практическом аспектах. Первый из них подразумевал определение роли стиля в формировании облика памятника, второй — исследование влияния стиля на его реставрацию. Стиль определял выбор методов, материалов, инструментов и прочих составляющих творческого процесса, комплексное изучение которых позволило использовать теоретическое знание в практической деятельности.

В параграфе III.III «Семиотика архитектуры памятника. Михайловский замок как культурный текст и проблема сохранения смыслового значения архитектурной формы» речь идет об осмыслении архитектурного образа дворца в системе знаков и знаковых систем.

В Михайловском замке, пережившем на своем веку многочисленные изменения, очевиден «диалог» времен и культур, который прослеживается во все периоды его бытования. Восприятие памятника как текста затруднено отдаленностью эпохи Павла I и отсутствием прямых документальных свидетельств, что делает гипотетичной любую интерпретацию идейной концепции сооружения. Неопровержимым представляется только вывод о том, что природу архитектуры Михайловского замка определили не только художественные тенденции эпохи, но и философское сознание Павла I, как ее яркого представителя. Рассмотрение вопросов, выходящих за пределы историко-архитектурной проблематики, позволило взглянуть на художественный облик памятника в новом аспекте.

Многие исследователи отмечали специфический масонский характер идейной программы дворца. Еще в середине ХХ в. отмечалось сакральное значение надписи, сделанной В.И.Баженовым на проекте церковного фасада замка, в которой раскрывалась масонская идея развития человеческой нравственности. Кроме того, Михайловский замок явился единственной в России дворцовой постройкой с сакральным посвящением. Построив светское сооружение, Павел I воспринимал его как храм, поместив на главном фасаде замка перефразированную цитату из Библии «Дому Твоему подобает Святыня Господня в долготу дней». «Святыня Господня» подобала жилищу не просто светского государя, а царя-первосвященника, который ощущал себя преемником и подобием царя небесного.

Резко отличаясь от других императорских резиденций XVIII столетия, светский дворец воплощал идею культового храма в образности архитектуры, характере топонимики и своеобразии художественного декора. Его строитель стремился к объединению двух ипостасей идеи царской власти, желая сделать Михайловский замок не просто дворцовой постройкой, а храмом монархии. Данное обстоятельство явилось поводом для исследования культурного мифа как важнейшего элемента культурного синтеза, который в свое время прочувствовал и отметил Н. П.Анциферов, предложивший связанное с памятником понятие genius loсi. Подобное восприятие вывело на первое место общечеловеческую историко-культурную ценность памятника.

Занимаясь изучением заложенных в его облике основ теории архитектуры и архитектурной композиции, исследователи не могли получить образных представлений о процессах формообразования и смысловыражения в памятнике, не совершив перехода от традиционного синтаксического подхода к семантическому. Почувствовать механизмы процессов формообразования в архитектуре помогло культурологическое прочтение и выявление специфических связей между архитектурной формой и ее содержанием на уровне культурных смыслов и идей, которые создатель вкладывал в свое «любимое детище». Это обусловило вывод о тесной взаимосвязи архитектурных форм и порождающих их социально-исторических условий, между архитектурой дворца и культурой общества времени его создания. Определение сути замка как выражения средствами архитектуры индивидуальности автора-заказчика способствовало введению в научный оборот термина «автопортрет в архитектуре» (О. А. Медведкова, Л. В. Хайкина). Историко-культурная реальность дворца не была повторением архитектурного чертежа, вследствие чего  ансамбль Михайловского замка явился не только воплощением идейного и строительного замысла, но и реализацией тенденций развития культуры.

Собранное воедино и проанализированное новое знание о памятнике сделало очевидной необходимость музеефикации культурного пространства Михайловского замка, вобравшего в себя основополагающие идеи дворца — символа власти, дворца — храма, дворца— жилища монарха. Подобный вид музеефикации заключался в интерпретации памятника как текста культуры, открывающего новую информацию в постоянно меняющемся мире. Несмотря на то, что этот вид музеефикации не осуществим традиционными методами реставрационной теории и практики, он позволил восстановить историческую справедливость по отношению к одному из крупнейших памятников архитектуры Петербурга. Практическую реставрацию памятника обусловила реальность конкретных решений.

Глава IV «Основные тенденции современного реставрационного процесса и практический опыт реставрации Михайловского замка 1990-х–2000-х гг.» содержит анализ различных составляющих комплексного процесса музеефикации памятника.

Основной теоретической предпосылкой музеефикации явилось признание того, что художественно ценным объектом, определяющим направленность реставрации, должен стать не творческий замысел, а существующий в настоящее время памятник со всеми его утратами, позднейшими наслоениями и установившимися связями с архитектурно-пространственной средой. Многочисленные изменения не допускали возвращения ему первоначального облика, что могло повлечь появление сомнительных в смысле достоверности проектов. Объективные трудности обуславливались кратковременностью периода, в течение которого памятник исполнял дворцовую функцию.

Кроме того, ряд положений реставрационной теории вступил в противоречие с практикой приспособления памятников для музейного использования. В силу объективных обстоятельств, проект приспособления, требовавший глубокого осмысления исторического пространства дворца, на всех этапах отставал от разработки концепции его реставрации.

В параграфе IV.I «Императорский дворец как ориентир: консервация, реконструкция, воссоздание элементов архитектурного ансамбля» дается обоснование концепции реставрации памятника, основанное на понимании его идейного смысла.

Во времена императора Павла I его дворец резко отличался от городской застройки, что в значительной степени определялось наличием окружавших его обводненных каналов и фортификационных сооружений. На протяжении XIXв. Инженерным департаментом осуществлялись многократные изменения ансамбля. В итоге строительство зданий цирка и Офицерского корпуса на территории между Михайловским манежем и конюшнями в створе Кленовой аллеи перекрыло важнейший канал исторической визуальной связи Манежной площади с замком. Вокруг плац-парадной площади сформировался комплекс служебных зданий, разрабатывались проекты дальнейшего заполнения территории по сторонам от памятника Петру I.

Острая полемика по вопросам сосуществования старой и новой архитектуры развернулась в начале ХХ в. Предложенные проекты застройки исторического ансамбля причислялись «к величайшим вандализмам в истории человечества» (В.Я.Курбатов), и только благодаря выступлениям журнала «Старые годы» и вмешательству представителей императорского двора строительство было остановлено.С течением времени окружающая памятник среда кардинально изменилась, понятие ансамбля уступило место «экспонатности» вырванного из его контекста здания дворца.

Восприятие Михайловского замка в парадигме русской культуры сделало приоритетным понимание его художественного и исторического значения. При наличии полной исследовательской картины оформления фасадов, плановой ситуации и степени трансформации среды наиболее адекватной формой музеефикации была признана максимально возможная реконструкция целостного градостроительного ансамбля.

В параграфе IV.I.1 «Опыт воссоздания идейного смысла архитектуры: фортификационная система как важнейшая часть замкового облика» рассмотрена реконструкция фрагмента гидросистемы как основополагающего элемента дворцового ансамбля.

Водное окружение имело принципиальное значение для архитектурного облика замка, придавая ему вид крепостного сооружения. Идея заполненных водой каналов, обозначенная на самом раннем проектном варианте генерального плана, сформировалась под влиянием впечатлений от резиденции принца Конде в Шантийи. На протяжении своего жизненного цикла гидросистема претерпела существенные изменения: ансамбль утратил Обводные каналы вокруг площади Коннетабля (1823), был засыпан Воскресенский канал (1879), разобраны мосты (1879–1907). Проектом музеефикации предусматривалась реставрация частично сохранившегося под землей Трехлучевого моста, воссоздание фрагмента Воскресенского канала, благоустройство территории. Дальнейшее развитие подразумевало снос поздних построек, создание новой площади перед дворцом, а также освоение подземного пространства, что сегодня поставлено под сомнение трудностями эксплуатации Воскресенского канала и ограниченностью перспективы развития водного комплекса новым жилым строительством на территории ансамбля.

Тем не менее фрагментарной реконструкцией фортификационных сооружений была решена задача воссоздания исторического образа императорского дворца. Эстетическое восприятие явилось приоритетным по отношению к функциональным качествам гидросистемы. Реконструкция памятника инженерной мысли одновременно позволила музеефицировать философский смысл идеи водного окружения памятника.

В параграфе IV.I.2 «Реконструкция садового окружения как части культурного ландшафта» аргументирована необходимость восприятия архитектурного ансамбля в контексте  окружающей его природной среды.

Территория, на которой возведена императорская резиденция, имеет свою историю: земли в месте слияния Мойки и Фонтанки входили в состав Летних садов императора Петра I. Впоследствие здесь был построен Летний дворец Елизаветы Петровны (арх. Ф.Б. Растрелли, 1740-е), части фундамента которого обнаружен при археологическом изучении культурного слоя.

Для воссоздания зеленого окружения Михайловского замка требовалась реставрация комплекса окружающих его садов: Инженерного сада, Сада у Инженерного замка и Кленовой аллеи. Концепция полной и единовременной смены всей растительности была нацелена на восприятие в перспективе зрительного образа произведения садового искусства конца XVIII в. При реконструкции территории за основу был принят ее план с Воскресенским каналом и периметральными аллеями (арх. К.И. Росси, 1823). Важными составляющими явилось сохранение подлинных и воссоздание утраченных оград как элементов со своими композиционными законами.

Реставрация ландшафтных территорий была основано на понимании идейной сути памятника в романтическом восприятии мира его создателем. В культурологическом аспекте эмоциональная и мировоззренческая составляющие зеленого окружения Михайловского замка играют важнейшую роль.  Природный ландшафт, воссозданный на основании изучения тенденций времени его создания, сегодня принял на себя функции культурного ландшафта.

Параграф IV.I.3 «Исторический цвет фасадов: возвращение идеи» содержит обоснование изменения колористического решения дворца.

Цветовой образ Петербурга складывался в эволюционной смене архитектурных стилей. Колористической решение Михайловского замка, являвшееся неотъемлемой частью авторского замысла, выделяло дворец на фоне городской застройки конца XVIII в.

С цветовым решением Михайловского замка связана легенда о его окраске в цвет перчаток фаворитки императора А. П. Гагариной. Вместе с тем желто-оранжевый цвет замка, подтвержденный исторической иконографией (Ф. Я.Алексеев, Б.Патерсен и др.), присутствует в атрибутике Мальтийского ордена, причастность к которому неизменно подчеркивал Павел I. Мажорная окраска способствовала репрезентации императорской резиденции как символа власти. Произошедшее со временем изменение первоначального цвета привела к утрате яркого своеобразия облика дворца. После того, как его трагическая составляющая стала доминировать над другими аспектами, дворец воспринимался только мрачным и зловещим.

Воссоздание цвета опиралось на научные исследования и натурные изыскания. На основании частиц первоначального слоя краски подлинный цвет был воспроизведен с помощью компьютерных технологий.

Возвращенное колористическое своеобразие кардинально изменило облик памятника, обеспечило его соответствие иконографии, подтвердило «мальтийскую» версию происхождения цвета. Опасения, что новый мажорный и праздничный колер приведет к утрате «памяти места» оказались беспочвенны: цветовое решение подчеркнуло своеобразие архитектуры дворца не только как замка-крепости, но и европейской светской постройки.

В параграфе IV.I.4 «Проблема метода реставрационных дополнений» рассматривается возможность воссоздания утраченных элементов памятника, определенная условием исторической достоверности.

Расположенная на узкой ленте порфирового фриза и состоящая из 47 бронзовых букв надпись над Воскресенскими воротами связана с петербургской легендой о предсказании императору сорока семи лет жизни. Исследование доказало, что медные буквы изначально были предназначены для Воскресенского Новодевичьего (Смольного) монастыря, оттуда попали на строительство Исаакиевской церкви, а затем — в Михайловский замок. Их демонтаж был произведен во время реставрации фасада в 1935 г.

В процессе реставрации южного фасада был выполнен проект воссоздания литер на основании сохранившиеся следов крепления на фризе. Объективные обстоятельства обусловили выбор современного метода их изготовления: имитации золочения путем нитрид-титанового напыления на нержавеющей стали. Изготовление «новодела», способствовавшее минимизации временных и финансовых затрат, носит обратимый характер.

В ходе реставрации фасадов проведены натурные обследования элементов, расположенных на большой высоте. Изучение скульптурного барельефа «История заносит на свои скрижали славу России» на тимпане фронтона позволило определить материал, из которого он исполнен. Лабораторное исследование дало возможность назвать им пористый известняк, а не паросского мрамора, как указывалось в описании А.Коцебу, и, таким образом, исправить ошибку источника.

В ходе обследования со строительных лесов шпиля церкви Архангела Михаила было обнаружено аварийное состояние его облицовки и декоративных деталей, что скорректировало технологию процесса и определило порядок производства работ. Решения о воссоздании утраченных элементов  в каждом конкретном случае обусловливались исторической достоверностью и значимостью для восприятия идейного смысла памятника при неизменном понимании перспектив его музейного использования.

В параграфе IV.I.5 «Тематическое художественное освещение: акцент архитектурного замысла» получили осмысление принципы светодизайна, формирующие новые аспекты восприятия памятников.

Концепцию освещения Михайловского замка определяли особенности его расположения в современной городской среде: относительная обособленность от других зданий, возможность осмотра с разных сторон и др. Расстановку акцентов, выгодно подчеркнувших особенности здания, обеспечило сотрудничество историков, архитекторов и технических специалистов. В ходе проектирования рассматривались возможности направленного освещения шпиля церкви, Воскресенских ворот, фигур Геракла и Флоры у северного фасада и даже акцентное выделение окон спальни императора Павла I.

В созданной световой картине в известной мере присутствуют идеологические составляющие. В силу того, что в XVIII столетии возможность приближения к императорскому дворцу не допускалась, шпиль церкви не был рассчитан на осмотр с точки направления взгляда от подножия здания вертикально вверх. Подсветка создала иллюзию «парения» шпиля над городом; идейной основой световой концепции явилось стремление подчеркнуть величественность ансамбля без подавляющих зрителя эффектов. Реальное здание обрело характер символа.

В параграфе IV.II «Проблема воссоздания дворцового пространства: специфика реставрации интерьеров» анализируются особенности реставрации интерьеров, основанные на их функциональном назначении.

Художественное оформление замка находилось в прямой зависимости от воли владельца: идеи, потребности и личные пристрастия Павла I отражены в нем полнее и явственнее, чем вкусы и традиции эпохи. Несмотря на многочисленные перестройки внутреннее убранство дворца продолжало представлять целостный ансамбль, являлось воплощением архитектурного и пластического мышления своей эпохи. Научный подход к его реставрации основывался на выявлении потенциально заложенной в памятнике историко-культурной информации: каждый зал воспринимался как самостоятельный объект, который должен был стать экспонатом, представляющим свою эпоху, и одновременно экспозиционным пространством.

При отсутствии архитектурной графики, фиксирующей внутреннюю отделку, представления о ней давали литературные описания, архитектурные описи, сметы, договоры подряда, счета об оплате работ и др. В ходе музеефикации возникла гипотеза о том, что, пользуясь личными указаниями императора и привлекая проектные увражи, Бренна создавал только эскизы, а не проекты оформления парадных залов. Фрагменты их отделки зафиксированы на чертежах перестроек  здания в «инженерный» период.

В параграфе IV.II.1 «Вариативные пути музеефикации интерьеров: реставрация, воссоздание, реставрационный ремонт» анализируется методика реставрационных решений, основанных на истории, сохранности и планах дальнейшего использования дворцовых залов.

Выбор методики реставрации определялся с учетом того, что сохранившееся активное взаимодействие пространства, объемов и сила архитектурного языка памятника не допускали серьезного вмешательства в его образ. На основании выбранного подхода проведена реставрация церкви Архангела Михаила, реставрационный ремонт покоев вел. кн. Николая Павловича и фрагментарная реставрация покоев вел. кн. Константина Павловича.

В ряде случаев реставрационные решения основывались на результатах натурных исследований, которые корректировали концептуальные решения, принятые на начальной стадии проектирования (Зал Антиков, Парадная лестница, Овальный зал).  Изучение архитектурных прообразов, понимание своеобразия облика, композиции, новаторства строительных приемов, оцененное путем сопоставления, определили место Михайловского замка в ряду памятников, составлявших его историко-архитектурный и культурный фон. В силу этого широко использовался метод аналогий, как воспроизведения утраченных элементов отделки по образцам (Галерея Рафаэля).

Полностью утраченное убранство Галереи мальтийских кавалеров  являлось итогом эволюции грандиозной идеи о сооружении парадного зала, целиком украшенного природным камнем. В процессе музеефикации был выбран метод комплексного воссоздания интерьера с незначительной долей интерпретации, что явилось исключительным примером в реставрационной практике петербургской школы, основанном на особом идейном смысле этого интерьера в структуре Михайловского замка.

Таким образом в ходе реставрации интерьеров было разработано множество вариативных подходов. Реставрационные решения стремились обеспечить максимальную целостность облика каждого интерьера. Натурные изыскания подтвердили, что реставрация «многослойных», многократно перестроенных памятников должна осуществляться путем сохранения разновременных элементов отделки. Используемые аналоги трактовались как культурно-исторические образцы и источники для творчества архитекторов.  

В параграфе IV.II.2 «Декоративный материал как элемент парадной среды: природный камень в убранстве Михайловского замка» анализируется роль самоцветного камня в формировании облика дворца.

Распространившиеся к концу XVIII в. мода на создание во дворцах специфической парадной среды обусловила широкое использование в отделке  дворцов различных декоративных материалов. Применение цветного камня с его декорационными свойствами сделало Михайловский замок самой дорогостоящей постройкой столетия.  

Роль основного компонента убранства, формирующего пространство, играл цветной мрамор (Парадная лестница). Отделка залов строилась на колористическом контрасте облицовки плоскостей стен искусственным мрамором и деталями из натурального камня (Воскресенский зал). Архитектурные решения определялись сочетанием плоскостных и объемных каменных элементов (Георгиевский зал, Опочивальня Марии Федоровны). Для создания цветовых акцентов использовались мраморные колонны (Овальный зал, Церковь Архангела Михаила). Появились залы (Кабинет из драгоценных камней, Будуар из драгоценных камней), представлявшие собой принципиально новый тип жилых покоев, воспринимавшихся как своеобразные раритеты.

Использование в отделке дворца наиболее репрезентативных материалов эпохи, было обусловлено его высоким предназначением. Самоцветное убранство замка явилось воплощением всех отечественных и европейских художественных приемов работы с цветным камнем.  Знаменитый уральский малахит был впервые применен здесь в отделке интерьера. Соединение принципов парадности с идеологией дворцового строительства определили особое восприятие убранства Михайловского замка в истории русского интерьера. Одновременно здесь были заложены стилистические и семантические тенденции XIX столетия, не свойственные другим памятникам эпохи.

В параграфе IV.II.3 «Приспособление интерьеров здания-памятника к исполнению музейной функции» освещаются способы оборудования интерьеров для размещения служб современного музея.

Программой развития комплекса ГРМ предусматривалось использование парадных залов дворца в экспозиционных целях, что  потребовало привнесения в них специального экспозиционно-выставочного оборудования, индикации, особого акцентного освещения. В помещениях верхних этажей  расположены фондовые хранени графики и гравюры,  фонды русской скульптуры XIXXX вв. В качестве эксперимента одно из фондовых помещений рассчитано на открытый доступ посетителей и дополнено мультимедийной информационной системой. 

Для сохранения целостного единства памятника, проекты создания служебных помещений и зон (входная группа, кассовые залы, торговые точки, информационные стойки и т.д.) разрабатывались архитекторами в рамках проектов реставрации дворца. Для их оформления был определен принцип нейтральности, не связанный с исторической средой. Соблюдалось сохранение планировки, музеефицировались раскрытые фрагменты кирпичной кладки и отделки, обнаруженных в ходе натурных изысканий. Работы по музейному приспособлению дворца имели в основе принцип обратимости: в случае обнаружения иконографии его интерьеры в будущем могут быть отреставрированы в максимально приближенном к первоначальному виде.

В параграфе IV.III.1 «Функциональная необходимость и принципы реставрационной теории: проблема разумного компромисса» исследуется проблема возможного воссоздания утраченных архитектурных элементов, необходимых для музейного функционирования здания.

При соблюдении принципа неприкосновенности аутентичных частей памятника использовалась возможность воссоздания утраченных элементов, необходимых для удобства организации зон приема посетителей, транспортировки экспонатов, погрузки и разгрузки материалов и т.д. Современному музею с комплексом необходимых ему инфраструктур требуется множество отдельных входов,  организация которых во дворцах определяет инновационные подходы к их реставрации.

Важнейшими аргументами в пользу воссоздания на основании исторических чертежей утраченной наружной лестницы восточного фасада Михайловского замка явились соображения реального практического удобства для обеспечения жизнедеятельности здания. При реставрации ансамбля парадного двора критерием допустимости воссоздания явится не абсолютная, а относительная точность. Двор восьмигранной формы первоначально имел шесть симметрично расположенных крылец. Два из них, перестроенные в Инженерно училище, оформлены наружными тамбурами, фланкированными колоннами. Тамбуры не только выполняют бытовую функцию, защищая первый этаж от сквозного ветра, но и являются памятниками своей эпохи. В силу этого теоретически обоснованное и функционально необходимое восстановление ансамбля парадного двора представляется невозможным.

Таким образом, при неизменном соблюдении принципа сохранения разновременных элементов ансамбля, критерием воссоздания утраченных деталей памятника в ряде случаев становилась не только историческая достоверность, но и соображения практического порядка.

Параграф IV.III.2 «Пути воссоздания элементов художественного убранства» посвящен проблеме копирования утраченных скульптурных произведений и элементов  отделки интерьеров.

Архитектурный облик замка включал в себя немало художественных элементов, «программный» смысл  которых разрабатывался его владельцем. В ансамбль скульптурного убранства ансамбля входили памятник ПетруI,  барельефы на всех фасадах, императорский герб и фигуры Славы над Воскресенскими воротами, аллегорические статуи. Интерьеры наполняло собрание декоративной пластики, в которое входила часть скульптурной коллекции Екатерины II. После 1801 г. ансамбль подвергся существенной трансформации:  фигуры, находившиеся на фасадах, воинские арматуры и вазы были демонтированы. Императорская резиденция утратила присущую ей торжественную праздничность.

В процессе музеефикации повторены и установлены возле северного фасада бронзовые статуи Геракла и Флоры. Входившие в ансамбль Камероновой галереи Царского Села, они были перенесены к Михайловскому замку, а зетем возвращены обратно. Скульптуры являли важный пластический акцент ансамбля, поскольку воспринимались современниками как аллегории императорской четы. Развитие музеефикационной концепции подразумевает также воссоздание ансамбля скульптурного убранства восточного фасада, воинских арматур на крыше и парадном крыльце.

При реставрации Парадной лестницы осуществлена первая попытка воссоздания скульптурного ансамбля в интерьере. Выполненная по современной технологии копия «Ватиканской Клеопатры», установленная на историческом месте, является частью исторического «программного» убранства, основанного на понимании аллегорий. В Галерее Лаокоона, напротив, установка скульптурной группы, давшей ей название, не предусматривается: претерпев значительные изменения в XIX в., интерьер утратил исторический облик после устройства в его южной части новой мраморной лестницы.

Выявление и привлечение аналогий для воссоздания художественных элементов оформления  интерьеров осуществлялись на основе культурологического анализа традиций эпохи, изучении формотворчества отечественных и европейских архитекторов и изучения характерных особенностей художественной культуры конца XVIII в.

В параграфе IV.III.3 «Исторический памятник и современные внедрения:  «новодел» в аутентичной среде» речь идет о проблемах восприятия современной архитектуры и скульптуры в историческом контексте.

Период музеефикации памятника совпал с внедрением в его историческое пространство современного строительства. Возведение на набережной Фонтанки перед замком апартамент-отеля (арх. Ю.И.Земцов и др., 2003–2004) на фоне сохраненных зданий конца XIX века и одновременное воссоздание фрагмента исторической гидросистемы без реальной перспективы ее развития образовали на исторической территории эклектичное нагромождение разновременных сооружений. Это обстоятельство привело к неоспоримому выводу о том, что сохранение Михайловского замка как шедевра градостроительного искусства возможно только в случае перехода от неэффективной системы охраны памятника к охране его заповедной зоны при соблюдении требований сохранения высотности и силуэтности ансамбля.

В пространстве парадного двора установлен исполненный со значительной долей иллюстративности памятник императору Павлу I в облике великого магистра мальтийского ордена (скульпт. В.Э.Горевой, 2003). Помещенный в исторический контекст скульптурный портрет должен давать зрителю представление как о герое, так и об отношении общества к нему, подобно тому как памятник Петру I у Михайловского замка и «Медный всадник»,  являясь выразителями идей своей эпохи, свидетельствуют о разном понимании одной личности современниками и потомками.  Автору памятника, на наш взгляд, не удалось осознать полноту культурной среды, в расчете на которую создавался монумент. Портрет Павла не соответствует современной трактовке его личности, необходимой для понимания облика Михайловского замка, что должно привести к переосмыслению проблемы современного  памятника в структуре исторического архитектурного ансамбля и музея.

Направленность и философия «живой» реставрации Михайловского замка определялись с учетом истории, утрат и позднейших наслоений. В ходе реставрационного процесса неизменно корректировались принятые на начальных стадиях решения. Мобильное проектирование «с листа», основанное на применении современных технических средств, обусловило качественно новый подход к традиционному, и в достаточной мере консервативному процессу проектно-реставрационной деятельности. 

В рамках культурологического средового подхода рассматривались сам объект, его окружение и связи, образующиеся между ними. Интерьеры восстанавливались в единстве с экстерьером дворца. Данная методология позволила увидеть в Михайловском замке не просто градостроительное образование, но духовную субстанцию, в которую входят материальные объекты и историческая память о событиях и людях. Музеефикация вернула дворцу  утраченное величие: Михайловский замок вновь может восприниматься как символ государственности и место репрезентации власти.

В главе V «Музеефикация Михайловского замка в контексте современных экспозиционных стратегий» анализируются варианты музейного использования памятника.

Начальный период музейного существования памятника характеризовался исключительным зрительским интересом к дворцовой функции Михайловского замка. В историческом сознании дворец позиционировался как императорская резиденция, место трагической гибели ПавлаI, но не как экспозиционно-выставочный комплекс Русского музея, создание которого предопределялось концепцией развития музеефикационного процесса.

В параграфе V.I «Пути адаптации дворцового пространства: создание современной экспозиционной инфраструктуры» рассматриваются теоретические основы и практические приемы создания музейных экспозиций в зданиях-памятниках.

Искусство экспозиции, утвердившееся в настоящее время в статусе самостоятельного жанра творчества, является основным каналом осуществления музейной коммуникации и одним из главных средств воздействия на человека. Создание экспозиции в памятнике архитектуры дворцового типа признается одной из самых сложных задач современной музейной практики. Парадные фасады дворца, связанные с иерархией внутренних пространств, отвергают любые стилизации «под эпоху» и инородные включения в создаваемые экспозиции, которые могут разрушить идею целостности памятника. В Петербурге, где сохраняются глубокие классические традиции, неразрывное единство дворца и музея вносит вклад в создание цельного образа музейного мира города. При создании экспозиции в здании, обладающем сложной, порой противоречивой  исторической биографией, мы имеем дело с созданием музейной концепции истории. Образная характеристика памятника предопределяет научный подход к его использованию, а подлинность здания в историческом и художественном аспектах делает его источником знаний и определяет его «музейность».

Решение проблемы музеефикации дворцов неразрывно связано с историей их художественных собраний. Основными источниками, определяющими феномен конкретных памятников, являются описания коллекций, однако их возвращение на историческое место не всегда представляется наиболее адекватным способом создания музейных экспозиций. С учетом многократного перераспределения петербургских дворцовых собраний, этот путь является не только трудно осуществимым, но и теоретически неверным: произведения из исторических коллекций, давно вошедшие в состав собраний разных музеев, не могут вернуться на свое историческое место.

Как современный институт, занимающийся новыми видами деятельности, музей принимает в свою систему многие инновации. Дворец императора Павла I, менее чем за два десятилетия стал местом проведения комплекса  разнообразных мероприятий. В его стенах проходили работа музейного лектория, Клуба любителей искусства, Центра музейной педагогики, организация театральных постановок (пьеса Д.С.Мережковского «Павел I» (реж. А. Б.Исаков, 2002), роман «Петербург» А.Белого (реж. А.А.Могучий, 2005), опера А.Гретри «Ричард Львиное сердце» (реж. В.Б.Высоцкий, 2008),

Результатом экспозиционных исканий явилось создание новой, концептуально обусловленной среды, в которую был органически включен комплекс компонентов: архитектуры, предметно-пространственных характеристик интерьеров, привнесенных экспонатов, технологических режимов в их взаимосвязи. Все элементы экспозиций явились объектами и продуктами совместного творчества искусствоведов, архитекторов, реставраторов, художников-экспозиционеров.  

В параграфе V.II «История Михайловского замка в первых выставочных проектах Русского музея» анализируется экспозиционная деятельность, проходившая на фоне реставрации памятника.

Создаваемый в здании-памятнике музей на начальном этапе не был ориентирован на его художественный образ: интерпретация историко-культурного значения дворца осуществлялась путем организации временных выставок, обладавших коммуникативным, образовательным и информационным потенциалом. Пространство дворцовых залов использовано в качестве основополагающей категории выставочного процесса. Ежегодные выставки посвящались истории Михайловского замка, его архитектуре, судьбам исторических персонажей владельцев («Дворцы и их владельцы» (1992), «Семья и двор Павла I» (1993), «История Мальтийского ордена в России» (1998), «Цареубийство 11 марта 1801 года» (2001) и др.). В ряд экспозиций включались мемориальные предметы убранства, игравшие роль фактора реальной связи тематики выставки с архитектурой. Особое значение имела выставка «Замысел и воплощение. Архитектурная графика Михайловского замка» (2000), которая впервые объединила всю известную иконографию памятника и экспозиции «Эпоха военных инженеров» (1996) и «В стенах Инженерного замка» (2005), посвящены истории Инженерного училища.

Эпоха царствования императора Павла I определила тематику выставок современного искусства. На экспозиции «Император Павел I. Нынешний образ минувшего» (2005) экспонировались работы фотохудожников, создавших произведения на заданную тему о жизни и трагической гибели императора, что послужило развитию образа Павла I и осмыслению русской истории.

В ряде случаев выставочная деятельность следовала принципам экспонирования коллекций в императорской резиденции и повторяла основополагающие идеи оформления парадных интерьеров. Экспозиционные решения повторили историческую традицию использования Зала антиков («Античные сюжеты в русском искусстве») и Галереи Рафаэля («Эпоха Ренессанса в творчестве русских художников»).Первая постоянная экспозиция «Иностранные художники в России» создана на основании коллекции «россики» из фондов ГРМ. В ее составе сам Михайловский замок воспринимается в качестве важнейшего экспоната на фоне произведений живописи, скульптуры, графики, декоративно-прикладного искусства.

Пространственные возможности зданий музейного комплекса сделали дворцы Русского музея важными центрами выставочной жизни. К числу достоинств выставочных проектов в Михайловском замке можно отнести тактичное чувство архитектуры, новаторский подход, критическую переоценку прежних взглядов, существование экспозиций одновременно по законам музея и театра. Сложности выставочного дизайна обуславливались тем, что интерьеры дворца органично наполнены привнесенными произведениями искусства: плафонными росписями, элементами скульптурного декора, обладающими качествами музейных экспонатов. Их суть заключается не столько в художественной ценности произведений, сколько в мемориальном значении, которое они имеют для людей, приходящих в резиденцию императора Павла I .

Выставочная деятельность в Михайловском замке оказала влияние на многие сферы деятельности Русского музея, активизировала исследования по истории собрания. Исторический аспект выставок, интерес к бытовой среде оказались новыми в практике художественного музея, дали позитивный опыт освоения исторического пространства. Однако при всей многоплановости временных выставок существование Михайловского замка как выставочного комплекса не представлялось оптимальным вариантом его бытования. 

В параграфе V.III «Музейная идея и перспективы развития постоянной экспозиции Михайловского замка» анализируются поиски способа использования памятника на основе интерпретации его исторического образа в контексте русской культуры.

Анализ выставочной деятельности привел к заключению о необходимости разработки генеральной идеи музея в Михайловском замке, на основании которой он мог приобрести «направленность» и индивидуальность в структуре ГРМ. Как отмечалось, наиболее распространенной типологией экспозиционных решений во дворцах является достижение соответствия экспозиции и архитектуры. С учетом искусственности  любого внедрения, интерьеры здания-памятника становятся основой для организации экспозиционного комплекса, пространством, в котором размещаются предметы.

Традиционная методология академического искусствознания и музейного дела подразумевает отождествление духовного смысла памятника архитектуры с его историко-художественным значением, с определением его места в истории архитектурны, наконец, с культом некоего «первозданного» облика. Художественные достоинства дворца породили естественное стремление определить его дальнейшую судьбу по аналогии с судьбами пригородных императорских резиденций, превратить его в музейный объект путем воссоздания интерьеров времени императора Павла I. Однако замок, просуществовавший в качестве архитектурного феномена всего сорок дней, не может сравниться с лучшими образцами декоративного искусства Павловского и Гатчинского дворцов. Даже в случае обнаружения утраченной архитектурной графики облик интерьеров дворца вписался бы в ряд известных резиденций своего времени.

Переданные Русскому музею дворцы предоставляли дополнительные площади для экспонирования коллекций. Одним из возможных путей их музеефикации может стать перераспределение собрания по всем дворцам (Летний, Строгановский, Мраморный, Михайловский дворцы и Михайловский замок), разработав для каждого из них самостоятельную концепцию развития в общей структуре развития комплекса.

Для Михайловского замка наиболее перспективным представляется создание портретной галереи исторических деятелей. Эта идея развивала бы   предложение А. Н.Бенуа и С. П.Дягилева об организации Музея портрета на основе историко-художественной выставки в Таврическом дворце (1905 г.).. В этом музее следует предусмотреть экспозиции, хронологически раскрывающие историю русского портретного искусства. С помощью новейших технологий возможно сформировать базы данных по истории портрета и создать интерактивную портретную галерею исторических деятелей России, позволяющую поставить и решить проблему музеефикации исторической биографии на основе иконографических и документальных источников. В структуре Музея портрета допустимо существование научно-исследовательского Института портрета, где культурное значение каждого произведения раскроется в новом контексте и будет органично восприниматься в контексте одного из крупнейших исторических памятников города.

Дальнейшее осмысление проблемы использования памятника должнопривести к разработке главной и окончательной концептуальной  идеи его музейного развития. Дворец-памятник и существующий в нем музей предоставляют возможность создания вариативного образа культурного пространства, открытого для восприятия. При этом любые экспозиции не должны оттеснять на второй план тему дворца и его судьбы:  тема Михайловского замка — императорского дворца и символа эпохи — должна быть основной независимо от варианта сценария его музейного развития.

В главе VI «Информационные технологии в деятельности по сохранению культурного наследия: опыт Михайловского замка» анализируются возможности использования новейших технологий в процессе работы с памятником архитектуры.

Проблема музеефикации памятников обретает сегодня новую направленность, основанную на возможностях технологии мультимедиа. Обширная техническая инфраструктура Интернета предоставляет исследователям неограниченные возможности: реальный и виртуальный миры, «продолжающие» друг друга, превращаются в единое целое. Специфика музея состоит в том, что музейный экспонат в основном не поддается переносу на электронные носители. Кроме того, в отличие от других мест хранения памяти культуры (библиотеки, архивы) в музеях приоритетным является принцип организации пространств, которые они занимают, т.е. зданий-памятников, где они размещаются. Все это сегодня ограничивает внедрение инноваций. Однако в процессе музеефикации Михайловского замка были осуществлены первые опыты внедрения в  новейших технологий, которые позволили перейти от замкнутого музейного пространства к информационному музею.

В параграфе VI.I. «Информационные технологии в процессе научного исследования памятника архитектуры: электронный архив» анализируются пути использования компьютерной техники в работе исследователей памятника.

В процессе  изучения дворца на основании массива выявленных документов по его истории сформировался свод хранящихся на традиционных бумажных носителях рукописных источников. Компьютерная техника предоставила возможности для принципиально новых методов обобщения текстовых и графических документов в базе электронного архива.

Достаточно изученная история дворца пополнилась новыми данными, полученными в результате работы в государственных, ведомственных и зарубежных архивах (РГАДА, РГИА, РГВИА, РГА ВМФ, ГА РФ, Архив ГЭ, Отдел рукописей ГРМ, архивы ГМЗ «Павловск», «Гатчина», «Царское Село» и др.). Созданный электронный архив объединил все описания замка начала XIX в. (А.Коцебу, М.Жоржель, Г.Реймерс, К.де Местр и др.), материалы, связанные с пребыванием в нем императорской фамилии (камер-фурьерские журналы, программы, мемуары и т.д.), выдержки из писем и дневниковых записей (Ш.Масон, В.Н. Головина, Э.Виже-Лебрен, вел. кн. Елизавета Алексеевна, Е.Вюртембергский, Н.О.Кутлубицкий, А.О.Смирнова, Н.И.Греч и др.). В архив вошли исторические  документы (архитектурные описи, инвентарные книги, описи дворцового имущества, договоры подряда, отчеты, сметы и др.). Завершила его формирование современная документация, составленная в период нахождения здания в оперативном управлении Русского музея (приказы, распоряжения, акты, технические паспорта, описи КГИОП, проекты, сметы, разработанные методики и др.).

В отдельном разделе собрана иконография памятника: архитектурная графика, проектные и отчетные чертежи наброски планы;  изображения предметов внутреннего убранства, фотофиксация разных стадий реставрационных работ. На основании собранных данных была разработана форма  электронных паспортов залов по единой, которая объедила все виды информации  о них: сведения об исторической отделке, мебельном наполнении, размерах, освещении залов, современных системах вентиляции, кондиционирования, развески картин, электроприборах и т.д.

Таким образом использованные современных технологии в сборе и систематизации исторических материалов, архивировании и хранении наработанной архивной, проектной и исполнительской документации, значительно облегчило решение множества задач. Систематизированная информация позволила упорядочить учет недостающих данных по истории памятника. Ее введение в перспективе в создаваемую сегодня единую национальную базу данных реставрации позволит облегчить решение комплексных проектно-реставрационных задач, связанных с памятниками конца XVIII – начала XIX в. Помещение данных электронного архива в Интернет обеспечит возможность выхода во всемирное информационное пространство: глобальная сеть будет способствовать восприятию памятника в контексте мировой культуры.

В параграфе VI.II «Новейшие технологии в процессе практической реставрации Михайловского замка» рассматриваются пути внедрения информационных технологий в проектно-реставрационный процесс.

В процессе музеефикации дворца был избран путь мобильного реставрационного проектирования на основе результатов исторических и натурных исследований, обусловленный применением компьютерного черчения. По сравнению с традиционным трех- и двухстадийным проектированием (эскизный проект, проект и рабочие чертежи) динамичная компьютерная графика упростила процесс, изменила ход обсуждения дискуссионных вопросов, определила концептуальные реставрационные решения. Сетевые ресурсы открыли новые пути подбора аналогов.

Методы трехмерной графики, обуславливающие синтез изображений на основе математических моделей, позволяют описывать объекты реального мира и создавать несуществующие в нем объекты. «Электронные» (синтезированные) изображения памятников или их элементов позволяют выработать точную концепцию их реставрации или воссоздания. С помощью компьютера архитектору-реставратору легче избежать ошибок: он может, выбрав концептуальное решение, многократно его проверить.

Компьютерное 3D-моделирование, эффективно используемое в программах трехмерной графики, получило новое использование в музейном деле, где объектом интерпретации стало историческое архитектурное сооружение и его части.

В параграфе VI.III «Виртуальные модели памятников дворцового типа в музеефикационной практике» исследуется процесс построения компьютерных моделей утраченных памятников архитектуры.

В музеефикационной практике воссоздание утраченных архитектурных памятников или элементов является наиболее оправданным применением технологии виртуальной реальности. В случае изменения облика объектов информацию об их первоначальном виде хранят разнообразные источники: чертежи, рисунки, описания, на основании которых возможна его виртуальная реконструкция. В Михайловском замке в результате практической деятельности был освоен новый для историка архитектуры инструментарий, предполагающий специфическую логику обращения с ним. С помощью метода архитектурной визуализации построены трехмерные модели памятников на основе иконографии (Летний дворец императрицы Елизаветы Петровны, ансамбль Михайловского замка, Воскресенский зал). При отсутствии фиксационных изображений модели создавались на основе проектных чертежей (Георгиевский зал) или  литературных описаний (Опочивальная Павла I).

Разработанные приемы виртуального воссоздания определили развитие теории музеефикации. Построенные модели, превращаясь в объекты музейного показа, явились музеефикацией памятников в новом третьем аспекте. Разработанная методика в рамках научной дисциплины «Музеефикация памятников архитектуры» может явиться самостоятельным направлением,  названным архитектурной визуализацией памятников. Полученные этим способом модели будут формировать своеобразную галерею исторического наследия в компьютерном формате. Объемные изображения явятся прекрасным материалом для научной и просветительской деятельности, на их основе будут разработаны маршруты виртуальных экскурсий по городу или конкретному дворцу, сопровождающихся показом его утраченного убранства. В историческом контексте виртуальные памятники предоставят новые возможности осмысления отечественной культуры.

В параграфе VI.IV «Экспозиционная работы на основе информационных технологий» рассматриваются пути создания электронных экспозиций в здании-памятнике.

Введение в экспозиционную деятельность инновационных технологий является отличительной чертой современного музея. Мультимедийные программы обогащают и расширяют рамки выставочной деятельности, заполняют присутствующие в экспозиции лакуны с помощью электронных «экспонатов», формирующих новое информационное пространство.

Вышедшие на первый план виды искусства рассчитанные на массовое восприятие и связанные с техникой, изменяют экспозиционно-информационный ряд музея. В качестве одного из вариантов развития Михайловского замка в диссертации предлагается создание в его стенах музейных экспозиций принципиально нового типа, построенных на основании широкого культурологического подхода к памятику. Логика моделирования его музейного облика (независимо от конкретного сценария) обуславливает появление виртуальных экспозиций, посвященных истории дворца и его главного героя. Их основой будет являться судьба памятника и императора Павла I во времени и пространстве русской истории.

В Михайловском замке музейными экспонатами могут стать уничтоженные временем и виртуально воссозданные архитектурные формы, декоративное убранство интерьеров, предметы художественных коллекций. Возможно создание виртуальных выставок, посвященных заграничному путешествию графа Северного, его мальтийским связям, художественным интересам, житейским пристрастиям, воплощению рыцарской идеи в облике памятника.

В случае если интерпретаторы возьмут на себя смелость создания грандиозной музейной инсталляции, прокомментируют авторский замысел и выведут экспозицию за границы традиционного формата, возможно создание музея нового типа, который, сочетая в себе виртуально созданные декорации с реальными экспонатами, полностью раскроет художественные особенности памятника. Определение путей достижения поставленной цели является комплексной задачей для исследователей, хранителей и художников-дизайнеров. Концептуальная задача музеефикации дворца видится не в упрощении восприятия ансамбля, а в его разумном усложнении. Главной целью является не разделение прошлого и настоящего, а сохранение и осмысление их единства.

Параграф VI.V «Новые методы научно-просветительской деятельности на основе информационных технологий» посвящен использованию инноваций в популяризации архитектурного наследия.

Создание объемных изображений памятников архитектуры становится прекрасным материалом для просветительской деятельности. Примером использования интерактивной составляющей являются информационные зоны Михайловского замка, снабженные компьютерным обеспечением «открытые фонды», звуковое сопровождение экскурсий. Новая ступень синтеза электронных и традиционных средств, показа и осмысления мультимедийного пространства как экспозиционного, взаимная интеграция музея и новых технологий предполагается в  будущем в рамках создания Центра музейного мультимедиа в здании Кордегардии Михайловского замка (авт. концепции А.В.Лебедев, В.Ю.Дукельский, 2007).

Однако создание виртуальных образов и формирование интерактивной информации, связанной с архитектурой и предметным заполнением памятника, никогда не заменят уникальную и неповторимую атмосферу музейного зала. В силу этого концепция использования достижений информатики современным искусствоведением складывается весьма непросто, что обусловлено приоритетной ценностью аутентичных музейных предметов. Новые возможности мультимедиа не конкурируют с традиционными методами: они дополняют и расширяют инструментарий всех видов музейной деятельности, открывая новые перспективы развития музея в современном мире.

В Заключении подводится итог исследования и формулируется  ряд положений, определяющих перспективы актуализации архитектурного наследия путем музеефикации памятников.

В культурной среде Санкт-Петербурга архитектурные сооружения, в которых проявились различные направления развития художественной культуры, занимают важнейшее место. Их сохранение, в теории гарантированное действующими законами, поиск путей оптимального использования, на практике сегодня являются весьма уязвимыми составляющими комплексного решения проблемы наследия. Однако в последнее десятилетие в активизации процесса передачи дворцовых зданий учреждениям культуры проявились позитивные тенденции времени. Впервые поставленная и рассмотренная в диссертации проблема нового существования памятника архитектуры в музейном статусе, которая интерпретируется как проблема взаимосвязи и взаимовлияния музея и памятника, актуальная для всего мира

В диссертации сформулированы общие черты, присущие петербургским дворцам с их специфическими особенностями. На этой основе разработана методика превращения дворцовых зданий в объекты музейного показа и музейное пространство. Концептуализация опыта музеефикации дворцов XVIII в. позволила сформулировать основные критерии охранной деятельности, путей и способов музеефикации дворцов как памятников историко-культурного наследия.  К этим критериям  в первую очередь относятся подлинность памятников, их историко-культурная ценность, социальная роль, доступность публике, сохранение в системе исторического окружения и др. При этом отмечено, что значительная часть объектов наследия не может быть включена в экономический оборот.

Практика музеефикации Михайловского замка и обобщение теоретического опыта реставрации дворцов позволили сделать важнейшие выводы о том, что культурологический подход к процессу реставрации дает возможность по-новому решать проблему выбора объекта (воссоздаваемой эпохи), метода превращения памятника в объект  музейного показа (консервация, реставрация, воссоздание), степени вторжения в объект. В культурологическом аспекте методология реставрации разрабатывается с учетом образа и композиции объекта. В силу этого в теории и практике реставрации пространство для методологических интерпретаций остается открытым, культура постоянно уточняет свое отношение к проблеме новодела, обоснованности воссозданий, позволяя в ряде случаев аргументировать возможность отступления от положений Венецианской хартии как этического императива.

Основным аргументом музеефикации Михайловского замка, которой памятник ждал весьма длительное время, явилась его богатейшая истории и история концептуализации, в которой интегрировались методы научного изучения памятника и методы архитектурного исследования. Индивидуальный выбор конкретных методов консервации, реставрации и воссоздания внешнего и внутреннего пространства был основан на понимании места дворца в смысловом пространстве культуры. В силу этого обобщение конкретного опыта позволило разработать стереотипы действия — «типовые приемы» музеефикационной деятельности, которые могут быть использованы в процессе музеефикации других памятников.

Важнейшим итогом музеефикации Михайловского замка явился вывод о невозможности практической реализации целых пластов накопленного научного знания о памятнике. Это обстоятельство стало аргументом в пользу возможности музеефикации его культурного пространства, вобравшего в себя идеи дворца — символа власти, дворца-храма и дворца — светской постройки. Культурное пространство не воспринималось как тождественное понятию музейного пространства или экспозиционной площади: сохраняя организацию реального памятника, оно акцентировало его смысловое содержание или культурный смысл, определявший методологию реставрации.

Важнейшим итогом исследования явилось признание того, что экспозиции в Михайловском замке находятся в стадии зарождения и требуют времени для поиска пути развития, адекватного облику памятника. Для успешного музейного существования памятника в будущем необходима консолидация усилий музеев Петербурга, а в перспективе – объединение дворцов по функциональному принципу в некую общность и создание эффективной формы управления связанными с ними историко-культурными процессами.

В диссертации разработана теоретическая основа нового направления развития электронных средств. Специфическая в сфере сохранения культурного наследия деятельность, названная архитектурной визуализацией, подразумевает виртуальное воссоздание утраченных памятников, реконструкция которых в натуре невозможна. Превращая памятники в объекты музейного показа, она является новым аспектом их музеефикации.

Основные выводы диссертации

Теоретическое обоснование закономерностей и перспектив процесса музеефикации, рассмотрение специфики бытования дворцов в едином контексте с разворачивающейся в них музейной деятельностью представляются основными итогами диссертации.

I. На основе культурологического подхода к проблеме музеефикации дворцов Петербурга, анализа современных путей сохранения историко-архитектурного наследия и конкретного опыта музеефикации ансамбля Михайловского замка получены: 

а) комплексное теоретическое обоснование прогрессивного пути музеефикации памятников архитектуры дворцового типа, основой которого являются индивидуальность решений, основанных на специфике исторического и современного бытования памятника; поиск оптимального сочетания возможных путей развития памятника как музейного объекта и организации в нем музейной деятельности, органичной в историческом пространстве дворца; разработка типовых методов и методик реставрации исследуемой группы памятников (дворцов), наделенной типологической общностью;

б) разработка научной концепции музеефикации памятника, построенной с помощью вариативного поля конкретных целей, методов и приемов (искусствоведческих, реставрационных, градостроительных, технологических, просветительских и др.) и направленной на продление его жизни и активное включение в живую ткань культуры путем подготовки музейных экспозиций.

в) обоснование необходимости создания в рамках современного музееведения научной дисциплины «Музеефикация памятников архитектуры», обусловленного потребностью исторической практики. Необходимость появления данной дисциплины отражает стремление общества найти варианты оптимального решения проблем сохранения наследия путем создания музейных инфраструктур, отвечающих современному уровню музейного дела. Формирование дисциплины с помощью приемов и методов других наук в перспективе должно достигнуть такого уровня развития теории, чтобы обеспечить решение всех конкретных задач, которые ставит практика.

II. Теоретические разработки опробованы и применены в процессе реставрации и реконструкции Михайловского замка как одного из выдающихся памятников архитектуры Петербурга конца XVIII в. Они подтверждены завершением первого этапа практической музеефикации и вовлечением памятника в научно-исследовательскую, экспозиционную и научно-просветительскую жизнь Русского музея и культурную жизнь Петербурга.

III. В процессе современного реформирования музейной деятельности связь изучения, реставрации памятников и создания музейных экспозиций с инновационным потенциалом современных методов играет роль системообразующего принципа организации музейного пространства. При этом инновационные технологии ни в коей мере не противоречат классической модели музея, а напротив, дополняют и расширяют ее.

IV. В диссертации разработаны перспективные предложения по дальнейшей музеефикации Михайловского замка, основанные на представлении о его роли и месте в истории отечественной культуры. В силу типичности проблем, возникающих в процессе музеефикации памятников дворцовой архитектуры, совокупность комплексов знания, полученных в процессе музеефикации Михайловского замка и направленных на его преобразование в объект музейного показа, может использоваться для дальнейшей актуализации архитектурного наследия.

 

Литература, опубликованная по теме диссертации

Монографии

1. Музеефикация памятников дворцовой архитектуры. Михайловский замок в Петербурге. — СПб.: Европейский дом, 2007. — 16,7 а. л.

Раздел коллективной монографии

2. [Предисловие, раздел «Памятник причудливого вкуса»] // Михайловский замок. — СПб.: «Белое и черное», 2004. — С. 6–9, 80–124. — 1,7 а. л.

Научные статьи в научных журналах, рекомендованных ВАК

3. Использование природного камня в архитектуре Петербурга XVIII – первой половины XIX века // Известия вузов. Геология и разведка. — № 8. — М., 1988. — С. 152–156. — 0,43 а. л.

4. Информационное обеспечение процессов изучения и реставрации памятников архитектуры // Научно-техническая информация. — Сер. 1. Организация и методика информационной работы. — М.: ВИНИТИ, 2006. — №8 — С. 19–22. — 0,37 а. л.

5. Эволюция европейских культурных связей в истории памятника архитектуры. Михайловский замок в Петербурге // Вестник СПбГУ. — Сер. 6. — Вып. 3. — СПб.: Изд-во СПбГУ, 2007. — С. 494–502. — 0,67 а. л.

6. Исторические предпосылки и характер зарождения музейной деятельности в памятниках архитектуры XVIII века // Известия РГПУ им. А. И. Герцена. Общественные и гуманитарные науки. — № 11 (78). — СПб., 2008. — С. 102–109. — 0,73 а. л.

7. К истории вопроса о музейной концепции памятника архитектуры: Михайловский замок // Известия РГПУ им. А. И. Герцена. Общественные и гуманитарные науки. — № 12 (81). — СПб., 2008. — С. 182–190. — 0,71 а. л.

8. Новые пути музеефикации памятника архитектуры: Михайловский замок // Известия РГПУ им. А. И. Герцена. Общественные и гуманитарные науки. — № 11 (75). — СПб., 2008. — С. 123–132. — 0,64 а. л.

9. Памятник архитектуры в образовательном процессе // Вестник университета РАО. — № 3. — М., 2008. — С. 117–120. — 0,53 а. л.

10. Проблемы виртуальной реконструкции исторического пространства место гибели императора Павла I в Михайловском замке // Культура & общество: Интернет-журнал МГУКИ. — М.: МГУКИ, 2008. — Июнь. — 0,5 а. л.

11. Цветной камень в истории и реставрации Михайловского замка // Известия Ур ГУ, 2008. — № 59. — Сер. 2. Гуманитарные науки. — Вып. 16. — С. 259–269. — 0,9 а. л.

Международные научные конференции

12. Михайловский замок. Проблемы реставрации интерьеров (совместно с Л. В. Хайкиной, В.В. Пучковым) // Европа — Петербург. Изучение, реставрация и реновация памятников архитектуры: Мат-лы науч. конф. 1992–1997 гг. — СПб.: Европейский Дом, 1997. — С. 155–158. — 0,35 а. л.

13.Современные компьютерные технологии в изучении и реставрации памятников архитектуры (совместно с О. М. Кисель) // Электронный потенциал музея: стимулы, достижения и проблемы: Тез. докл. междунар. конф. CIDOK-АДИТ–2003. — СПб.: ГРМ, ГЭ, 2003. — С. 14–15. — 0,12 а. л.

14. Архитектурная визуализация дворцового интерьера XVIII столетия: опыт научной реконструкции // Труды Государственного Эрмитажа. — Т. XXXVI: Российский императорский двор и Европа: Диалоги культур. — СПб.: Изд-во Гос. Эрмитажа, 2007. — С. 162–170. — 0,49 а. л.

Научные публикации

15. А.-Ф.-Г. Виоллье и его роль в проектировании Михайловского замка (совместно с Л. В. Хайкиной) // Архитектура мира. — Вып. 4. — М., 1995. — С. 119–121.— 0,58 а. л.

16. К истории проектирования Михайловского замка (совместно с Л. В. Хайкиной) // Архитектура мира. — М., 1995. — Вып. 4. — С. 113–119. — 0,45 а. л.

17. К истории оформления траурных церемоний павловского времени // Мат-лы науч. конф. «Время правления Павла 1». — СПб., 1996. — С. 41–43. —0,13 а. л.

18. Михайловский замок. — СПб.: Palace edition, 1996. — 0,35 а. л.

19. «Чудо роскоши и вкуса» // Наше наследие. — 1996. — № 38. — С. 3–13. — 1,4 а. л.

20. К вопросу о генезисе форм Михайловского замка (совместно с Л. В. Хайкиной и В.В. Пучковым) // Дворцы Русского музея: Сб. науч. статей / Ред. Е. Н. Петрова. — СПб.: Palace edition, 1999. — С. 96–115. — 1,49 а. л.

21. Природный камень в парадном интерьере Михайловского замка // Дворцы Русского музея: Сб. науч. ст. / Ред. Е. Н. Петрова, сост. Е. Я. Кальницкая. — СПб.: Palace edition, 1999. — С. 84–96. — 1,1 а. л. 22. [Предисловие, раздел «Памятник причудливого вкуса»] // Михайловский замок. — 2-е изд. — СПб.: Белое и черное, 2001.— С. 6–9, 80–124. — 1,7 а. л.

23.Михайловский замок. Возвращение былого величия или реконструкция после реконструкции // Зодчий XXI век.— №2 (4). — 2001. —С. 84–89. — 0,45 а. л.

24.Михайловский замок (совместно с Л. В. Хайкиной) // Три века Санкт-Петербурга: Энциклопедия: В 3 т. / Отв. ред. П. Е. Бухаркин. — СПб.: СПбГУ, 2001.— Т. I: Осьмнадцатое столетие. — Кн. I: А–М. — С. 637. — 0,12 а. л.

25. О природе камня в тимпане южного фасада Михайловского замка (совместно с А. Г. Булахом, А. А. Золотаревым и Б. Фитцером) // Дизайн и строительство Санкт-Петербурга. — 2002. — № 1. — С. 32–34. — 0,2 а. л.

26. [Предисловие] // Кобеко Д. Ф. Цесаревич Павел Петрович (1754–1796): Историческое исследование. — СПб.: Лига Плюс, 2001. — С. 3–6. — 0,2 а. л.

27. Роль декоративного материала в системе убранства русского парадного интерьера XVIII века (природный камень, стекло): Авт. дис. … канд. искусствоведения. — СПб., 2002. — 24 с. — 1,0 а. л.

28. Возрождение Михайловского замка // Дизайн и строительство Санкт-Петербурга. — 2003. — №1 (19). — С. 20–23. — 0, 32 а. л.

29.[Предисловие, сост. и коммент. к разделам «Отголоски былого: Михайловский замок в художественной литературе», «Замок глазами художников», «Легенды Михайловского замка»] // Михайловский замок: Страницы биографии памятника в документах и литературе / Сост. Н. Ю. Бахарева, Е. Я. Кальницкая и др.— М.:Российский архив, 2003.—1,9 а. л.

30. Судьба «ненужного» дворца // Эрмитаж. — 2003–2004. — № 1. — С. 24–25. — 0,61 а. л.

31. К истории музеефикации Михайловского замка в Петербурге // Музей. Новейшая история: Сборник статей. — СПб.: ГМЗ «Гатчина», ООО «Селеста», 2005. — С. 44–55. — 0,61 а. л.

32. Михайловский замок // Дворцы и сады Русского музея: Альманах. — Вып. 95. — СПб.: Palace Edition, 2005.— С. 56–82. — 0,35 а. л.

33. Михайловский замок: происхождение легенд… // «Золотой осьмнадцатый…»: Русское искусство XVIII века в современном отечественном искусствознании: Сборник статей / Под ред. Т. В. Ильиной, М. А. Костыря, Е. В. Ходаковского. — СПб.: Изд-во СПбГУ, 2006. — С. 95–109. — 0,67 а. л.

34. [Составление, научн. ред., вступ. ст.] Хайкина Л. В. Без эпилога: Исследования по архитектуре Петербурга. — СПб.: ГРМ, 2008. — С. 5–7, 514–519. — 0,35 а. л.

Материалы научных конференций

35. Архитектурная графика Михайловского замка // Тез. докл. науч. конф. «Белые ночи в Петербурге». — СПб., 1992. — С. 4. — 0,1 а. л.

36. К вопросу об авторах проекта Михайловского замка (совместно с Л. В. Хайкиной) // Петербургские чтения: Тез. докл. науч. конф. — СПб., 1993. — С. 31–35. — 0,15 а. л.

37. Природный камень в парадном интерьере Михайловского замка // ГРМ. Тез. конф. по итогам науч.-исслед. работы за 1992 г. — СПб.: ГРМ, 1993.— С. 18–21.—0, 13 а. л.

38. Архитектор Баженов и его роль в проектировании Михайловского замка (совместно с Л. В. Хайкиной и В. В. Пучковым) // Тез. докл. науч. конф. «Белые ночи в Петербурге». — СПб., 1994. — С. 5–6. — 0,25 а. л.

93. Коллекция живописи императора Павла I в Михайловском замка // Частное коллекционирование в России: Мат-лы науч. конф. «Випперовские чтения»–1994. — Вып. XXVII. — М.: ГМИИ им. А. С. Пушкина, 1995. — С. 76–86. — 0,81 а. л.

40. К истории проектирования Михайловского замка (о роли архитектора В.И. Баженова) // ГРМ. Тез. науч. конф. «Михайловский замок. История. Коллекции». — СПб.: ГРМ, 1994. — С. 11–13. — 0,11 а. л.

41. Практические итоги реставрации Михайловского замка // Тез. докл. научн. конф. «Белые ночи в Петербурге». — СПб., 1995. — С. 2. — 0,05 а. л.

42. Два неизвестных чертежа Винченцо Бренны из собрания Метрополитен музея // ГРМ: Тез. конф. по итогам науч.-исслед. работы за 1995 г. — СПб.: ГРМ, 1996. — С. 52–54. — 0,14 а. л.

43. Влияние французского искусства на формирование ансамбля Михайловского замка // Искусство Франции и русско-французские связи: СПбГУ: Тез. докл. науч. конф. — СПб.: ГЭ, 1996. — С. 36–37. — 0,25 а. л.

44. Документы и архитектурная графика Михайловского замка (по материалам исследований последних лет) // ГРМ. Тез. науч. конф. «Михайловский замок. История. Коллекции. Перспективы музеефикации». — СПб.: ГРМ, 1996. — С. 3–6. — 0,28 а. л.

45. Некоторые итоги изучения и перспективы музеефикации Михайловского замка // Мат-лы науч. конф. «Мартовские чтения памяти С. Б. Окуня». — СПб., 1996. — С. 48–51. — 0,16 а. л.

46. Зримые образы эпохи: допустимое и возможное // Император Павел I — взгляд из XXI века. Мат-лы науч.-практ. конф.: Сборник статей. — СПб.: ГМЗ «Гатчина», ООО «Селеста», 2004. — С. 270–277. — 0,35 а. л.

47. К вопросу об истории создания и проблемах реставрации Парадной лестницы Михайловского замка // ГРМ: Страницы истории отечественного искусства XVI–XXI вв.— Вып. XI. — СПб.: Palace Edition, 2005. — С. 145–154. — 0,6 а. л.

49. Галерея Мальтийских кавалеров Михайловского замка. Проблема архитектурной визуализации исторического интерьера // ГРМ. Тез. конф. по итогам науч.-исслед. работы за 2007 г. — СПб.: ГРМ, 2008. — 0,57 а. л.

Каталоги выставок

50. Михайловский замок. Эпоха военных инженеров (совместно с В. Е. Французовым). — СПб.: Palace edition, 1996. — 24 с. — 0,42 а. л.

51. Михайловский замок и мальтийский орден // История мальтийского ордена в России. — СПб.: Palace edition, 1998. — С. 24–28. — 0,22 а. л.

52. [Предисловие] // Михайловский замок. Замысел и воплощение. Архитектурная графика XVIII–XIX века: Каталог / Сост. В. В. Пучков, Л. В. Хайкина. — СПб.: Palace edition, 2000. — С. 5–6. — 0,05 а. л.

53. Михайловский замок: хроника трагедии / Цареубийство 11 марта 1801 года. Каталог выставки. — СПб.: Palace edition, 2001. — С. 34–41. — 0,65 а. л.

54. Михайловский замок и Франция // Французы в Петербурге: Каталог выставки. — СПб.: Palace edition, 2003. — С. 129–132. — 0,46 а. л.

55. О проекте (совместно В. Вальраном) // Император Павел I: Нынешний образ минувшего: Каталог выставки. — СПб.: Palace Edition, 2004. — С. 4–9. — 0,33 а. л.

56. «Искусство жить…» // Павел I. Мир семьи: Каталог выставки в выставочном зале Государственных архивов РФ. — М.: Петербургский институт печати, 2004. — С. 8–22. — 0,73 а. л.

57. В стенах Инженерного замка (совместно с В. Е. Французовым). — СПб.: Palace edition, 2005. — 24 с. — 0,66 а. л.

 Основные сокращения

ВИМАИВ и ВС — Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи.

ГА РФ — Государственный архив Российской Федерации

ГМИ СПб — Государственный музей истории Санкт-Петербурга

ГРМ — Государственный Русский музей

ГЭ — Государственный Эрмитаж

КГИОП— Комитет Государственной инспекции по охране памятников города Санкт-Петербурга

НИМ РАХ—Научно-исследовательский музей Российской Академии художеств

РГА ВМФ—Российский Государственный архив Военно-Морского флота

РГАДА — Российский Государственный архив древних актов

РГВИА — Российский Государственный военно-исторический архив

РГИА — Российский Государственный исторический архив

РНБ — Российская Национальная библиотека

СПб ГУ — Санкт-Петербургский Государственный университет

СПБ МТ и МИ — Санкт-Петербургский музей театрального и музыкального искусства

ЦВМБ — Центральная Военно-Морская библиотека.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.