WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Соотношение и взаимодействие традиционной, элитарной и массовой культур в социальном пространстве современности

Автореферат докторской диссертации по культурологии

 

На правах рукописи

 

 

КОСТИНА АННА ВЛАДИМИРОВНА

 

 

СООТНОШЕНИЕ И ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ТРАДИЦИОННОЙ, ЭЛИТАРНОЙ И МАССОВОЙ КУЛЬТУР В СОЦИАЛЬНОМ ПРОСТРАНСТВЕ СОВРЕМЕННОСТИ

 

Специальность 24.00.01 – теория и история культуры

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора культурологии

 

 

 

 

Москва 2009

Работа выполнена на кафедре культурологии Московского гуманитарного университета

 

Официальные оппоненты:    - доктор культурологии,      профессор;

Ремизов Вячеслав Александрович

- доктор философских наук, профессор;

Шапинская Екатерина Николаевна

- доктор философских наук, профессор.

Астафьева Ольга Николаевна

Ведущая организация:                            Санкт-Петербургский государственный университет культуры и искусств

Защита состоится 05 октября 2009 г. в 11.00 часов на заседании диссертационного совета Д 210.010.04 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора наук при Московском государственном университете культуры и искусств по адресу: 141406 г. Химки Московской области, ул. Библиотечная, 7.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Московского государственного университета культуры и искусств.

Автореферат разослан «____» __________ 2009 г.

Ученый секретарь диссертационного совета,

доктор философских наук, профессор                                 Малыгина И.В.


I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования определяется теми принципиальными трансформациями, которые испытывает сегодня культура. Подобные изменения характеризуются как стремительностью их осуществления, так и, главным образом, их качественной спецификой - существенным усложнением социальной организации, интенсификацией культурных связей и обменов, ростом культурного многообразия, отходом от господствующей в эпоху массового индустриального общества унификации и стандартизации. В подобных обстоятельствах формируется человек, обладающий критическим сознанием  и стремлением к развитию своего творческого потенциала, более свободный в реализации повседневных потребностей, в общении и образовании, в стремлении к увеличению свободного времени, в практиках самопрезентации. Однако верно и другое - скорость внедрения инноваций в технологической сфере и в сфере социокультурной подчас включают мощный инерционный механизм самоосуществления, когда человек подчас утрачивает возможность не только активно участвовать в этих процессах, но даже осмысливать их. Причем, развитие современных общественных систем не только стремительно, но и чрезвычайно противоречиво – так, универсализирующие процессы, связанные с глобализацией, порождают, одновременно, и стремление к локализации; развитие информационных технологий, задающих определенный формат трансляции информации, актуализирует традиционные формы коммуникации; распространение ценностей западного мира вызывает внимание к собственным культурным традициям; одновременно – этнокультурное развитие осуществляется параллельно с падением статуса национального государства и национальной культуры. Эти противоречия рождают следующие вопросы: как должна развиваться современная культура, чтобы сочетать и универсальное и локальное; как на практике должен осуществляться принцип диалогического соотношения между культурами и где должна проходить граница взаимодействия, за пределами которой начинается утрата собственной самотождественности культуры; где проходит водораздел между культурным влиянием и культурной экспансией; как сохранить культурную специфику и быть современным, входя в информационное общество; можно ли рассматривать технологический прогресс в качестве культурного прогресса; влияют ли новейшие средства коммуникации на качество сознания и восприятия, а если влияют, как именно?

Многообразие и противоречивость современного социокультурного развития свидетельствуют о том, что осмыслить его основополагающие закономерности, основываясь исключительно на рассмотрении феноменологических проявлений культуры, невозможно. Здесь необходим комплексный подход, позволяющий совместить методологию функционализма, эволюционизма и структурализма и выделить среди многообразия социокультурных тенденций имеющие основополагающее и системообразующее значение.

Сложность и противоречивость соотношения и взаимодействия массовой, элитарной и традиционной культур, их различная функциональная природа и способность к трансформациям под влиянием социальных, технических, эстетических и прочих факторов – все эти обстоятельства обусловили необходимость теоретического осмысления данных типов культуры на новом критическом уровне с учетом предыдущего опыта их изучения в мировой и отечественной философской и культурологической литературе. Сегодня является очевидным, что уточнение тех теоретических моделей, которые были рождены философской и культурологической мыслью XX века, необходимо в виду изменения того содержания и тех функций, которые выполняют эти типы культуры в глобализирующемся обществе, где массовая культура превращается в феномен глобального масштаба, традиционная культура – в анклав исторической памяти, сопротивляющийся глобализирующимся тенденциям, элитарная культура - в культурную форму, играющую смыслообразующую роль в системе культуры постиндустриального и информационного общества. 

Степень разработанности проблемы

Постановка проблемы соотношения традиционной, элитарной и массовой культуры во многом обусловлена историческими обстоятельствами. Интерес к этим типам культуры впервые отчетливо проявляется на рубеже XIX-XX вв., в момент формирования массового индустриального общества, когда кризисные явления, сопровождавшие этот процесс, породили целый массив исследований. Характерно, что в этот период исследователи обращались, в первую очередь, к рассмотрению элитарной и массовой культуры, где последняя оценивалась с элитистских позиций как угроза существованию искусства, науки и, в целом, культуры. Первые попытки теоретического осмысления этих процессов связаны с именами Г. Лебона, Г. Тарда, З. Фрейда, Л.Н. Войтоловского и других ученых, перу которых принадлежат классические труды по исследованию психологии толпы и масс, а также тех исследователей, кто связывал эти процессфы с кризисом культуры (О. Шпенглер, Н.Я Данилевский, К.К. Леонтьев, С.Н. Булгаков, С.Л. Франк, Н.О. Лосский, Л.И. Шестов, Н.А. Бердяев, В.В. Розанов).

В середине 30-х гг. XX века элитарная и массовая культуры становятся предметом анализа испанского мыслителя Х. Ортеги-и-Гассета, который показал творческую бесплодность человека массы и его неспособность к глубокому осмыслению реальности. Говоря о современном искусстве, Ортега-и-Гассет обратил особое внимание на «принципиально непопулярную» его разновидность, которая никогда не станет доступной массовому сознанию и не утратит своего содержания под влиянием стандарта. Особое внимание соотношению подлинной культуры и культуриндустрии, которые проявляются в условиях массового общества в экономике, политике и духовной жизни, уделялось в трудах представителей Франкфуртской  школы социальных исследований - М. Хоркхаймера, Т. Адорно, Э. Фромма, В. Беньямина, Г. Маркузе.

Характерно, что, начиная с 70-х гг. XX века острота проблемы соотношения массовой и элитарной культуры в западной социологической и культурологической литературе фактически снимается. В работах Д. Белла, Э. Шилза, Ж. Фурастье, А. Турена, Дж.К. Гэлбрейта, Э. Тоффлера, Г. Кана, К.Э. Боулдинга, З. Бжезинского, Д. Макдональда, Б. Розенберга, Д. Уайта,  Дж. Селдеса, Г. Гэнса, М. Маклюэна и других доминирует идея о том, что переход общества с индустриальной на постиндустриальную стадию развития ведет к формированию гомогенной культуры, описывать которую в категориях «массового», «народного», «элитарного» не корректно. Данная тенденция в западной философской и культурологической литературе сохраняет свое значение вплоть до настоящего времени, где стремление к апологетике массовой культуры остается доминирующим. Именно в этом ключе написаны последние работы таких видных западных исследователей культуры, как З. Бауман и  К. Гирц.

В конце 80-х - начале 90-х гг. в работах постмодернистов, в том числе,  Ф. Джеймисона, М. Фуко, Ж. Делеза, Ф. Гваттари, Ю. Кристевой, Ж. Бодрийяра, С. Жижека, Ж. Деррида, У. Эко, Ж.-Ф. Лиотара и других, акцент переносится с содержания текста, заложенного в него автором, на тот гипертекст, который существует в сознании «образцового читателя». Это свидетельствует о том, что, несмотря на определенную плюралистическую установку в отношении всех типов культуры, ориентация на элитарное сознание, способное раскрывать смыслы культуры, остается. Постмодернистские авторы, анализируя культуру вне аксиологического содержания, рассматривают традиционную культуру как культуру Дара, основанную на принципе траты (Ж. Бодрийяр, Ж. Батай), массовую культуру – как доминирующий дискурс телесности (М. Фуко, Ж. Бодрийяр), элитарную культуру – как культуру власти-знания и источник нарративных практик (М. Фуко).

В отечественной культурологической науке интенсивное обсуждение данной проблемы началось примерно в 60-х годах. Оно было связано         с        «открытием»    темы     массовой     культуры,     способствующей    и

проблематизации элитарной и традиционной культуры. В работах отечественных исследователей: Г.К. Ашина, В.Л. Глазычева, Б.А. Грушина,  Ю.Н. Давыдова, Е.Н. Карцевой, А.В. Кукаркина и других - массовая культура рассматривалась как феномен, обусловленный общим кризисом системы капитализма. Масскульт и традиционная культура противопоставлялись по особенностям производства; по характеру функционирования; по степени связанности с традицией; по функциям, выполняемым в обществе; по ценностному содержанию. Характерно, что и элитарная культура оценивалась весьма негативно как противостоящая подлинному творчеству масс и в этом смысле родственная массовой культуре, а их противоположность, являющаяся лейтмотивом западного сознания, обозначалась как «ложная дилемма» буржуазной философии (Г.К. Ашин).

В настоящее время данная проблема существенно переосмыслена. Это выражается, во-первых, во взвешенном подходе к массовой культуре и стремлении акцентировать как ее негативные, так и позитивные функции, во-вторых, в снижении актуальности сопоставления массовой и элитарной с традиционной культурой, в-третьих, объективным повышением значимости традиции в обществе с явными глобализирующими тенденциями, наконец, в мировоззренческом и методологическом плюрализме, признании факта  культурного многообразия как естественного состояния культуры постиндустриального общества. Сегодня проблема массовой, элитарной и традиционной культуры исследуется в работах таких отечественных учены, как  К.З. Акопян, О.Н. Астафьева, А.С. Вартанова, В.Е. Васильев, М.С. Галина, А. Генис, Г. Голицын, И.В. Головачева, А.Б. Гофман, Б. Гройс, Л.Д. Гудков, Л.Н. Дергунова, Б.В. Дубин, Е.В. Дуков, А.В. Захаров, Н.М. Зоркая, Я.Б. Иоскевич, Т.Ф. Кузнецова, Н.Б. Маньковская, Н.Г. Мельников, Н.Г. Михайлова; Л.Ю. Одинокова, Э.А. Орлова, К.Э. Разлогов, Н.А. Руднев, Е.Г. Соколов, Т.О. Семенова, А.Я. Флиер, Н.А. Хренов, Т.В. Чередниченко, Е.Н. Шапинская, А.В. Шейко, А.М. Яковлева.

Между тем, несмотря на солидную временную дистанцию, отделяющую культурную практику сегодняшнего дня и соответствующие ей представления от обозначенных ранее, можно констатировать открытость данной проблемы, где не до конца изучена проблема взаимообусловленности традиционной, элитарной и массовой культур и различных типов общества – доиндустриального, индустриального, постиндустриального. Не проясненными остаются вопросы относительно исторической динамики данных типов культуры, специфики их взаимодействия в социальном пространстве и алгоритмов развития. Не до конца разработанным остается также понятийно-категориальный аппарат, где в качестве семантически и аксиологически родственных функционируют такие термины, как «высокое», «классическое», «элитарное», «гуманное», «рациональное», противопоставляемые «низкому», «популярному», «массовому», «антигуманному», «иррациональному» (иногда эти оппозиции сводятся к противостоянию базовых – культуры и «псевдокультуры», «антикультуры», «некультуры», «поп-культуры»). Указанные обстоятельства – а именно, отсутствие четких представлений о сущности трех основных типов культуры, их функциональной природе, о закономерностях их формирования и взаимодействия - определяют необходимость исследования традиционной, элитарной, массовой культур в их взаимоотношении в границах социального пространства современности.

Целью настоящего исследования является разработка модели социокультурной динамики, основывающейся на диалектическом соотношении и взаимодействии традиционности и творчества и их воплощении в таких типах культуры, отличающихся специфическими функциональными проявлениями, как традиционная, элитарная и массовая. Ее реализация предполагает решение таких задач, как:

  • раскрытие сущности традиционной, элитарной, массовой культур как особых феноменов, возникающих на определенной стадии развития общества;
  • выяснение совокупности условий, которые приводят к формированию традиционной, элитарной, массовой культур;
  • рассмотрение их онтологических характеристик;
  • выяснение эвристических возможностей тех теоретических моделей традиционной, элитарной, массовой культур, которые существуют в настоящее время в зарубежной и отечественной научной литературе;
  • разработка статической и динамической моделей исследуемых типов культуры и выявление специфических оснований их типологизации;
  • выявление закономерностей культурогенеза, связанных с формированием анализируемых типов культуры;
  • рассмотрение динамики функций данных типов культуры на различных стадиях социокультурного развития;
  • рассмотрение традиционной, элитарной, массовой культур как особых семиотических систем;
  • выявление и характеристика типов субъекта исторического действия, продуцируемых рассматриваемыми типами культуры;
  • выявление универсализирующих возможностей элитарной и массовой культур в процессах глобализации;
  • анализ традиционной культуры как фактора противодействия глобализации;
  • рассмотрение таких форм традиционной и элитарной культуры в социально-политическом пространстве современности, как этническая и национальная культура;
  • анализ ведущих стратегий идентификации, присущих этносу, нации, массе;
  • выявление возможностей традиционной, элитарной, массовой культур в процессах формирования культуры диалога.

Объектом настоящего исследования выступают традиционная, элитарная, массовая культуры, рассматриваемые в совокупности их онтологических, функциональных, генетических параметров.

Предметом исследования являются характер взаимодействия и специфика проявления в социальном пространстве современности традиционной, элитарной и массовой культур, которые позволяют говорить об исторической обусловленности каждого из обозначенных феноменов.

Теоретические основания, научные принципы и методология исследования.

Основной теоретический принцип, определяющий ракурс рассмотрения исследуемых проблем, заключается в осознании невозможности построения единой и системной концептуальной модели мира в понятийном пространстве и науки и философии одновременно. В связи с этим автор исходит не из философского понимания культуры как сферы проявления свободы человека, а акцентирует внимание как раз на тех ее аспектах, которые позволяют изучать культуру, в большей степени, как сферу необходимости, задаваемой природой и обществом, в границах которой только и может действовать человек. В контексте такого понимания культура выступает как регулирующая система, удерживающая человека в достаточно жестких рамках, которые он все время стремится раздвинуть и преодолеть при помощи способов, формируемых все той же культурой. Смыслом же человеческого существования становится либо усвоение границ культуры и принятие их как данности, либо стремление выйти за эти границы и сформировать новые пространства – то есть, настроенность жить, согласно закону традиции или противясь этому закону посредством свободного творчества.

Подобное развитие человека и общества осуществляется в соответствии со способностью культуры выступать в качестве системы адаптации человека и общества к внешним, прежде всего, природным, факторам. Согласно основополагающим положениям школы эволюционизма (Л. Морган, Э. Тайлор, Дж. Фрэзер, Г. Спенсер), в процессе адаптации социальные системы, испытывая необратимые изменения и реагируя на необходимость выполнения новых функций формированием новых специфичных приспособлений, непрерывно усложняются. Методологическим основанием подобного подхода является признание того, что социокультурный процесс является многолинейным и гетерогенным, связанным с особенностями развития каждой из этих систем, что нашло отражение в концепте «дифференциальной эволюции». Подобные процедуры выстраивания стратегий жизнедеятельности выступают как составляющие культурогенеза, который в диссертации понимается не как процесс формирования культуры на самых ранних этапах развития человека и общества, а как постоянно действующий фактор культурной динамики. Подобная трактовка культурогенеза коррелирует с основными положениями теоретических исследований А.Я. Флиера, А.А. Пелипенко и И.Г. Яковенко.

При этом культура рассматривается как сложный системный объект, распадающийся на множество подсистем, отличающихся, в свою очередь, высокой степенью сложности. Все подсистемы культуры функционально связаны между собой, а характер распределения функций определяет конфигурацию культуры в границах каждого масштабного исторического периода ее развития (Б. Малиновский, А.Р. Радклифф-Браун, Э. Дюркгейм). Поскольку все подсистемы культуры сочетаются между собой по принципу комплементарности, постольку дезактуализация, ослабление функциональной природы одной из них приводит к формированию новой подсистемы, начинающей выполнять необходимые для органичного на данном историческом этапе развития культуры функции. Это положение  постулируется как методологическое основание исследования, что означает необходимость обращения к функционализму как одному из основных подходов в культурологии.

Чистый функциональный подход в диссертации сочетается с отдельными принципами структурного функционализма (Т. Парсонс, Р. Мертон, К. Дэвис, Э.А. Орлова), структурализма и семиотики (Ч. Пирс, Ч. Моррис, Ф. де Соссюр, К. Леви-Стросс, Р. Барт), позволяющего рассматривать эти системы как комплексы культурных текстов. Сочетание в работе двух планов исследования – статического и динамического – позволяет выделять наиболее типичные признаки и качества исследуемых явлений, проявляющиеся и в синхронном срезе (по оси пространства) и в диахронном (по оси времени), что позволяет осуществлять анализ объекта в момент появления его нового качества. Вместе с тем, в статическом «срезе», безусловно, учитывается не представление одного из временных состояний изучаемого феномена, пусть и наиболее характерного, а как бы наложение нескольких вариантов его проявлений – таких, где объект проявляет ту совокупность своих качеств, которая присуща для любого момента его осуществления во времени. Подобный подход создает условия для структурного анализа типов культуры как систем, формирующих на каждом историческом этапе своего развития специфические способы кодификации информации и отражающих доминирующие представления, ценности, способы символизации реальности.

Для рассмотрения процессов, связанных с культурой как определенной целостностью, в работе используется совмещение структурно-типологического и историко-типологического подходов к анализу культуры. Методологическим основанием подобного синтеза является необходимость рассмотрения процессов развития и культуры, и человека, и истории в их обобщенно-идеальном варианте, абстрагированном от их конкретного воплощения в определенных пространственно-временных границах. Соответственно, в обобщенно-типологическом плане  используются в данной концепции и все основные понятия – культура, традиционная культура, элитарная культура, массовая культура, традиция, творчество, инновация, – познавательные возможности которых позволяют раскрывать не форму объектов исследования, а их содержание.

Сопоставительные аналитические процедуры, необходимые для выявления специфических особенностей каждого из трех типов культуры – традиционной, элитарной, массовой – становятся одним из методологических принципов исследования. Они позволяют выявлять то особенное, что различает эти типы культуры – в их отношении к таким процессам, разворачивающимся в современном социокультурном пространстве, как глобализация и информатизация, в их настроенности на продуцирование определенного типа личности, в стратегиях идентификации, их характеризующих, в их отношении к традиционности и творчеству, в особенностях их функционирования.

Научный поиск в диссертации осуществляется при последовательной реализации принципов историзма, системности, комплексности, единства исторического и логического, восхождения от абстрактного к конкретному. 

Таким образом, в качестве основной методологии исследования выступает функционализм, с позиций которого разные культуры изучаются именно в ракурсе своих доминантных социальных функций. В качестве вспомогательных используются методологии эволюционизма (позволяющего рассматривать культуру в процессе ее развития от простого к сложному) и структурализма (позволяющего рассматривать культуру как смыслонесущий текст).

Методы исследования.

Сложность и многоплановость исследования потребовали обращения к большому числу различных методов, а временами и синтезации их. Прежде всего, применяется модифицированный для целей данного исследования метод функционального анализа. В работе также используются анализы: генетический, динамический, компаративный, системно-структурный, семиотический. При помощи структурно-типологического и историко-типологического методов в исследовании выстраиваются модели культуры, предстающие как ее типы.        Научная новизна работы состоит в следующем:

- в работе показано, что основным научным методом культурологии является изучение культуры не в процессе описания ее эмпирически наблюдаемых черт, а в процессе построения аналитических моделей различных культурных типов, выделяемых по разным основаниям, в  том числе, на основании их различных функций по удовлетворению интересов и потребностей людей, что позволяет наглядно высветить такие значимые задачи культуры, как упорядочение способа социального бытия и социальное управление, и провести их направленное изучение;

- предложена статическая модель культуры, в качестве основания для построения которой выступает функциональная природа каждого из трех основных типов культуры - традиционной, элитарной, массовой;

- разработана динамическая модель генезиса культуры, опирающаяся на различные стратегии отношения традиционной, элитарной, массовой культур к информации, сохранение которой выступает в качестве традиции, воспроизводства, а приращение – в качестве инновации, творчества;

- определено в качестве одной из наиболее существенных закономерностей развития культуры сочетание преемственности изменений, позволяющей удержать качество внутри каждой из исторических стадий, и инновативности, обусловливающей изменение смыслов явления и предполагающей продвижение к иному качеству и иной стадии; в этом аспекте три типа культуры определены как традиционно-репродуктивная, творчески-инновативная, прецедентно-тавтологичная;

- обоснована возможность рассмотрения динамики культуры как процесса изменения иерархии функциональной значимости традиционной, элитарной, массовой культур в социальном пространстве жизни обществ;

- доказана продуктивность анализа традиционной, элитарной, массовой культур как особых семиотических систем – дописьменной, письменной, экранной, формирующих ценность вариативности, оригинальности, серийности;

- аргументировано положение о зависимости способов передачи информации от потребностей социокультурной системы в противовес критически рассмотренным концепциям технологического детерминизма М. Маклюэна, Д.С. Робертсона;

- определены основные типы субъекта исторического действия, соответствующие выделенным типам культуры, в качестве которых выступают коллективная личность, индивидуализированная личность, деперсонализированный индивид;

- обосновано положение о том, что в ситуации глобализации основными факторами, способствующими ее развертыванию, выступают элитарная и массовая культуры, а фактором противодействия глобализации - традиционная культура;

- выделены и проанализированы такие формы функционирования традиционной и элитарной  культуры в социально-политическом пространстве современности, как этническая и национальная культуры;

- введено в число идентифицирующих оснований совместное потребление как значимый объединяющий стимул;

- обосновано положение о диалогичности элитарной культуры, этноцентричности традиционной культуры, коммуникативности массовой культуры.

Теоретическая значимость исследования заключается в следующем:

- в работе показано, что выделение и сопоставление различных типов культуры возможно только при наличии единого основания структуризации и типологизации, в качестве которого в диссертации выступает детерминированность культуры тем или иным типом преобладающих информационных потоков: в традиционной культуре общество ориентируется на апробированную информацию, в элитарной – на инновативную информацию, в массовой культуре – на информационную тавтологичность;

- предложен и использован алгоритм исследования типов культуры, где в качестве основных параметров сопоставления выступают: преобладающий тип продуцируемой личности, особенности идентификации этого типа, доминантный способ означивания информации, функциональная природа культуры, тип взаимодействия и коммуникации, наиболее характерный для ее субъектов, высокая или малая устойчивость культуры по отношению к внешним влияниям;

- обосновано положение о том, что появление таких типов культуры, как  традиционная, элитарная, массовая, исторически и социально обусловлено, поэтому они не могут рассматриваться в аксиологической плоскости.

Основные теоретические положения диссертации могут быть использованы в дальнейшей научной разработке проблемы взаимодействия традиционной, элитарной, массовой культур, возможной как в структурно-типологическом плане, так и в историко-типологическом.

Практическая значимость исследования состоит в том, что его результаты могут быть использованы при выработке информационной и культурной политики, разработке документов Министерством культуры, Комитетами по культуре Государственной Думы и Совета Федераций, различными общественными организациями и партиями. Основные положения и выводы проведенного исследования могут также использоваться в преподавательской деятельности по профилям: философия культуры, теория культуры, социология культуры, массовая культура, история культуры (современный этап), теоретическая этнология, межкультурные коммуникации.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Наиболее актуальным для настоящей работы является тот ракурс исследования культуры, который связан с ее общественной природой и теми ее функциональными характеристиками, которые обеспечивают оптимальное социальное взаимодействие. Соответственно, культура здесь понимается как исторически выработанный порядок устойчивых взаимоотношений между людьми по поводу их коллективного существования в имеющихся природных и исто­рических условиях, а также совокупность продуктов, идей, структур и технологий, порожденных в процессе этих взаимоотношений и следующих из практик осуществления жизнедеятельности в соответствии с этим порядком.Этот ракурс понимания культуры тесней­шим образом коррелирует с известным замечанием Георга Зиммеля о том, что культура – это то, что пролегает между людьми. Т.е. связывает их, выявляет общность их интересов и артикулирует допустимые способы удовлетворения этих интересов. Именно в этом смысле в данном исследовании понимается культура, выступающая как многофункциональная стратегия, обладающая определенным выраженным регулятивным приоритетом и обеспечивающая все актуальные стороны жизни общества.

2. В культуре выделяются различные функциональные типы, выступающие как порядки взаимоотношений по поводу разных сторон жизнедеятельности – производства, потребления, обмена. В качестве таких типов выступают элитарная, массовая и традиционная культуры, функционирование которых подчиняется жесткой логике социокультурной динамики. Алгоритм их развития задается функциональной природой каждого из трех основных типов культуры, где традиционная культура выступает как механизм сохранения социокультурной информации, элитарная – как механизм производства новых значений и смыслов культуры, массовая – как механизм стабилизации социальных структур.

3. Три выделяемых типа культуры – традиционный, элитарный и массовый – могут быть рассмотрены и как три типа стратегий социального бытия и социального управления. Они преследуют разные цели – такие, как воспроизводство, инновация и потребление, и разные регулятивные установки – доминирующее самоуправление посредством обычая (традиционная), сочетание ограниченного самоуправления и преобладающего внешнего управления (элитарная) и абсолютно доминирующее внешнее управление (массовая). Отсюда в традиционной культуре наблюдается избыточность переживаний коллективной общности при дефиците ее интеллектуальной рефлексии, в элитарной – преобладание интеллектуальной рефлексии собственной общности при сдержанном ее переживании, а массовой – полностью доминирует оценочное видение себя со стороны (имидж) при фактическом отсутствии переживания собственной общности.

4. Три типа культуры формируются в различных исторических обстоятельствах. Традиционная культура оформилась в границах первобытной (эколого-генетической) стадии развития общества. Она воплотила объективно-общественное содержание культурно-исторического процесса, что было обусловлено внутренней нерасчлененностью экономической, социальной и культурной составляющей жизни общества, отражающей единый процесс их развития как антропо-социо-культурогенеза. Формирование элитарной культуры связано с появлением ранних цивилизаций, управление которыми требовало специфических навыков, специализированных знаний, а также рождения новых способов их трансляции. Появление массовой культуры связано с формированием индустриальных отношений и появлением такого социального актора, как массовизированный индивид.

5. Три типа культуры – соответственно закономерностям социокультурного развития и своей функциональной природе – различным образом настроены на соотношении воспроизводства и творчества. Традиционная культура нацелена на такую стратегию существования, как простое воспроизводство, однако, предполагает и творческую компоненту этого процесса, обусловливающую пусть и медленное, но поступательное развитие системы. Элитарная культура, основанная, по преимуществу, на творчестве, принципиально инновативна, предельно динамична (в соответствии с основными параметрами ее конкретной исторической формы), предполагает наличие ярко выраженной индивидуальности в виде субъекта творчества. Наконец, массовая культура, выступающая в качестве адаптационной системы, ориентирована на воспроизводство в существенно ослабленной форме тех смыслов, которые рождены в рамках элитарной культуры.

6. Характерно и различие социальных функций деятельности, доминирующих в этих культурах. Традиционная культура стремится, прежде всего, к сохранению и воспроизводству тра­ди­цион­ных форм и смыслов. Она ведет к этнической лока­лиза­ции в культуре, к производству, хранению и трансляции основных значений. Элитарная культура преследует цель порождения новых форм и смыслов. В ее недрах происходит социальная локализация в культуре, производст­­во, накопление и трансляция культурных ценностей. Массовая культура ориентирована преимущественно на потребление наличных форм и смыслов. Она приводит к делокализации этнических культурных признаков и трансляции цивилизационных признаков в аксиологически выхолощенном виде.

7. Столь же показательны и зоны концентрации ценностных установок, свойственные этим культурам. В традиционной культуре – это ритуалы и обряды повседневной жизни, а также праздники. В элитарной – религиозные, философские, художественные и публицистические тексты, а также ритуалы и символы социальной престижности. Для массовой же – это, прежде всего, мода, доминирующая в разных социальных средах, включая и антисоциальную, а также политическая и социальная мифология, имеющая большое влияние на массы.

8. Ориентация традиционной культуры, преимущественно, на воспроизводство и консервацию, а элитарной - на инновативность и развитие естественным образом приводит к рассогласованию этих типов культуры по времени и содержательному наполнению, которое по мере их развития не только не сглаживается, но экспоненциально увеличивается. В XX веке с его информационным взрывом, осуществленным в рамках специализированной культуры и проявившим себя наиболее ярко в науке и технике, а также в искусстве авангарда, это привело к столь существенному  разрыву этих культур, что смыслы первой стали принципиально не доступными для не посвященных, а сама она стала рассматриваться как «элитарная» – то есть, принципиально закрытая. Такая ситуация рассогласования развития специализированной и неспециализированной культур была одной из существенных причин формирования массовой культуры, призванной наладить в социокультурной системе механизм циркуляции смыслов и значений.

9. Выделенные в исследовании типы культуры выступают как специфические адаптационные системы: традиционная культура – как система адаптации, в первую очередь, к природным условиям существования путем воспроизводства уже исторически оправдавших себя форм продукции и технологий жизнедеятельности; элитарная культура – к высоко подвижным историческим условиям существования посредством постоянного порождения новых форм и технологий; массовая культура – к экономической и (или) политической конъюнктуре посредством актуального потребления любых доступных форм и использованием любых технологий. Понятно, что эти три культурные стратегии были порождены в разное время разными обстоятельствами жизни человеческих сообществ, но последовательность их порождения позволяет выявить тенденцию углубления уровня специализированности в человеческой деятельности.

10.  Каждый из типов культуры продуцирует определенный тип личности. Коллективная личность, выступающая в качестве «суммарной» – то есть, распределенной на всех членов коллектива, производится и воспроизводится традиционной культурой; собственно единичная личность, обладающая ярко выраженными особенностями и воплощающая черты неповторимой индивидуальности – элитарной культурой; деперсонализированный массовый индивид с не выраженным личностным началом – массовой культурой. Каждый из типов личности характеризуется совершенно особым способом воспроизводства, мировоззрением, идеологией, стратегиями отношения с временем и пространством.

11. Традиционная, элитарная, массовая культура ориентируются на определенные способы кодификации информации. Традиционная культура – на устную форму передачи информации и символическую фиксацию текста, основными формами организации которого становятся комплементарность, вариативность, наличие устойчивых структур, фреймов, эстетическое, смысловое и аксиологическое равноправие версий, отсутствие оригинала и первоисточника.

В элитарной культуре основным способом фиксации информации является знаковая фиксация. Отделение информации от производящего ее субъекта, а текста звучащего от изобразительно фиксированного привело к формированию абстрактного мышления, появлению философии и науки. Письменный метод организации информации обусловил аксиологическое доминирование в культуре именно тех текстов, которые воплощали в себе принципы рациональности, детерминизма и линейности, и основывались на оригинальности и сложности.

Массовая культура ориентируется на экранный способ передачи информации, где на смену принципам системности и детерминизма приходят антииерархичность, нелинейность, семантический и аксиологический плюрализм. Культура экрана, основанная на демонстрации визуальных образов, влияет на формирование сознания, которое начинает выступать как клиповое, опирающееся на эмоциональное, но не интеллектуальное постижение идеи, что позволяет ей обрести особую полноту влияния на массовое сознание и возможность манипулирования им.

12. Наиболее характерными воплощениями традиционной и элитарной культуры в социально-политическом пространстве современности выступают этническая и национальная культуры, которые наряду с массовой обладают специфическими стратегиями формирования идентичности. Идентичность в границах этнической культуры определяется, преимущественно, подчинением индивида социальному целому, когда личность предстает в качестве разделенной, рассредоточенной, коллективной, а каждый индивид представительствует не от себя лично, но от имени племени, рода, этноса, группы. Национальная культура, надстраиваясь над культурой этнической, основывается также на территориальном, религиозном и культурном единстве. Но наиболее важным средством идентификации здесь становится единство закона и то чувство общности, которое связано с социальной, гражданской гомогенностью. В массовом обществе идентичность формируется на основе общности потребления, которое становится основным способом коммуникации индивида с социумом, а адаптация личности осуществляется посредством ее пассивного подчинения социальным нормам, что неизбежно вызывает нивелировку личности.

13. В условиях глобализации каждый из типов культуры проявляет себя различным и порой противоречивым, образом. Определенные условия для формирования общечеловеческой культуры создает элитарная культура, ибо  производимые ей продукты, будучи нередко высоко специфичными в своей национальной форме, оказываются, как правило, обладающими универсальным, вненациональным содержанием своих социальных функций.

В качестве универсального культурного проекта, основы формирующейся транснациональной культуры, выступает массовая культура, которая становится инструментом разрушения национальных культурных традиций, а порой и механизмом культурной экспансии. Потребляемая повсеместно, эта культура нивелирует национальные особенности повседневного потребления и создает культуру гомогенную, доступную всем и принимаемую всеми, претендующую на роль универсальной культуры эпохи глобализации. Однако, несмотря на космополитизм массовой культуры, в границах отдельных культурных миров она приобретает ярко выраженные особенности, что позволяет вести речь о ее национальных вариантах и выделять американскую, японскую, советскую и т.д. массовую культуру. Массовая культура принимает активное участие в формировании национальной идентичности посредством тиражирования и трансляции национально-исторической символики и национально-значимых идей.

Если высокоразвитые общества, как правило, спокойно реагируют на абсолютное торжество массовой культуры в их крупных городах, то в менее развитых обществах в условиях глобализации их традиционная культура начинает проявлять значительную активность и способность противостоять разрушительному влиянию глобализации, что вынуждает правительства многих стран предпринимать согласованные усилия, направленные на защиту этнических культур.

14. В границах современной культуры и изменившегося под влиянием глобализационных процессов мира приобретает новое значение проблема диалога. Способность к диалогическому взаимодействию в границах трех основных типов культуры проявляется различным образом. Если в понимании диалога акцентировать феноменологический аспект, предполагающий обмен между персональными целостностями, мирами, сохраняющими свои особенности, который происходит в процессе понимания, то он в большей степени присущ элитарной культуре. Если в трактовке диалога акцентировать информационный аспект, связанный с коммуникационным взаимодействием, то подобную настроенность на социальную коммуникацию проявляет массовая культура. Для традиционной же культуры, имеющей устную природу, характерной является закрытость, проявляющаяся в таком качестве, как этноцентризм – настроенность на восприятие собственной культуры как семантически и ценностно образцовой.

Апробация результатов исследования

Результаты исследования опубликованы в монографиях (общим объемом 123, 65 п.л.), а также в 45 статьях, вышедших в различных журналах и сборниках в 2004-2009 гг., включая 14 публикаций в журналах, входящих в перечень изданий ВАК Минобрнауки РФ для докторских диссертаций.

Материалы исследования в 2004-2009 гг. докладывались на 15 научных конференциях и симпозиумах, в том числе, на следующих:

Международный симпозиум «Вузы культуры и искусств в мировом образовательном пространстве: Новый «Шёлковый путь» к культуре без границ», Республика Корея, г. Ёнгволь, 18–24 мая 2009 г.; Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему», Санкт-Петербург, 25-29 ноября 2008 г.; Международная научная конференция «Этнология–антропология–культурология: новые водоразделы и перспективы взаимодействия», Московская область, г. Домодедово, Белые Столбы, 3–5 апреля 2008 г., Российский институт культурологии совместно с Институтом этнологии и антропологии РАН и Госфильмофондом РФ; Международная конференция «Межкультурный и межрелигиозный диалог в целях устойчивого развития», Москва, Российская академия государственной службы при Президенте Российской Федерации, 13–16 сентября 2007 г.; Всероссийская конференция «Русская традиционная культура и современный мир», Москва, Государственный республиканский центр русского фольклора, май 2007 г., май 2008 г., май 2009 г.; VII Конгресс этнографов и антропологов России, Саранск, 9-14 июля, 2007 г.; Международная научная конференция «Образование для XXI века», Москва, Московский гуманитарный университет, ноябрь 2008 г., 2009 г. и других.

Материалы диссертационного исследования используются автором при чтении лекций студентам и аспирантам Московского гуманитарного университета в курсе по философии культуры, теории и методологии культуры, истории культурологических учений, культуре массового и элитарного.

Диссертация была обсуждена и рекомендована к защите на заседании кафедры культурологии ННОУ ВПО «Московский гуманитарный университет» 6 марта 2009 г.

Структура диссертационного исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и списка литературы.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во Введении обосновывается актуальность темы и научная новизна работы, излагается гипотеза диссертационного исследования, определяются его цели, задачи и методологическая база.

I глава диссертации – «Традиционная, элитарная, массовая культуры в отечественной и зарубежной традиции: концептуальные подходы к исследованию» - посвящена рассмотрению обозначенных типов культуры в контексте различных исследовательских парадигм. В параграфе 1.1. - «Традиционная, элитарная, массовая культура: к проблеме определения понятий» - анализируются те подходы к обозначенным феноменам, которые, в значительной степени, обусловлены границами определенной области знания. Традиционная культура стала предметом рассмотрения, прежде всего, в границах этнографии и культурной антропологии, где она определяется как способ функционирования традиционного общества (К.В. Чистов), обеспечивающий преемственность развития посредством производства и сохранения материальных объектов, идей, отношений (Л. Морган, Э. Тайлор, Ф. Боас, Э. Сепир, Р. Линтон, Р.Л. Билз, К. Клакхон), выступающих как проявление способности человека к символизации (Л. Уайт) и созданию специфических моделей, паттернов, культурных форм (А.Л. Кребер).  В рамках философского подхода акцентируются аспекты, связанные с соотношением традиции и творчества, где традиционная культура трактуется как сопротивляющаяся любым нововведениям (О.Г. Дробницкий), а творческая деятельность – как ограниченная способностью индивида применять накопленный опыт к специфическим и изменяющимся обстоятельствам при сохранении жестких рамок родовой традиции (Н.С. Злобин, П.П. Гайденко, Ю.Н. Давыдов). Сама же традиционная культура рассматривается как наиболее адекватный общественно-историческим условиям существования человека способ адаптации (Э.С. Маркарян). В рамках социологического подхода акцентируется способность традиционной культуры выступать в качестве механизма воспроизводства социальных институтов и норм (Г. Спенсер, Э. Дюркгейм, Е. Шацкий), где носителями традиционного сознания выступают малые социальные группы (М.С. Каган, К.Б. Соколов, Т. Щепанская). Для культурологического подхода характерна интегративность модели традиционной культуры, объединяющей рассмотрение культурного текста; социального носителя – субъекта культуры; способов трансмиссии культуры; социальных функций культуры (А.Я. Флиер, Н.А. Хренов, Н.Г. Михайлова).

Массовая культура с самого момента своего происхождения привлекла внимание, прежде всего, философов, которые рассматривали формирование «человека массы» как причину кризиса европейской культуры (Фр. Ницше, О. Шпенглер, Г. Зиммель, Н.А. Бердяев). Его следствием стало нарушение традиционного равновесия между элитой и массой и вульгаризация культуры (Х. Ортега-и-Гассет), изменение способов производства культуры, превращающейся в «культуриндустрию» (Г. Маркузе, М. Хоркхаймер, Т. Адорно, Э. Фромм).  В этой же тональности были выдержаны работы советских исследователей (Г.К. Ашина, В.Л. Глазычева, Б.А. Грушина,  Ю.Н. Давыдова, Е.Н. Карцевой, А.В. Кукаркина, В.П. Шестакова и других), где подчеркивались такие ее черты, как эскейпизм, гедонизм, манипулятивный характер. В работах социологической направленности массовая культура рассматривается как имеющая наибольшее число носителей ее ценностей, как массово распространенная и потребляемая представителями различных социальных страт, как способ формирования социокультурной гомогенности (Д. Белл, Д.К. Гэлбрейт, К. Боулдинг, Г. Кан, Э. Тоффлер, З. Бжезинский), как средство социокультурной регуляции и стабилизации (Ж. Бодрийяр, С. Жижек). Массовая культура как низкопробное развлекательное искусство рассматривается в работах искусствоведческой направленности, где категория «массового» выступает аналогом «банального» (П. Вайль, А. Генис), «тиражированного» (Н.М. Зоркая), противопоставляется «индивидуальному» (Н.А. Ястребова), анализируется как опосредованная коллективным бессознательным и обладающая архетипической природой (Н.А. Хренов). В границах культурологического подхода      массовая культура трактуется как формирующаяся специфическая транснациональная мультикультуральность, сменяющая культуру национального типа, выполняющая в современном обществе специфическую функцию транслятора культурных смыслов от специализированной культуры к обыденному сознанию, выступающая в качестве новой системы управления, представляющая более высокий уровень стандартизации системы образов «социальной адекватности» (К.З. Акопян, О.Н. Астафьева, С.Н. Иконникова, Т.Ф. Кузнецова, Э.А. Орлова, К.Э Разлогов, Е.Г. Соколов, А.Я. Флиер, Е.Н. Шапинская).

Суть элитарной культуры была обстоятельно проанализирована Х. Ортегой-и-Гассетом и К. Манхеймом, которые выделили в данной культуре способность к сохранению и воспроизводству основных смыслов культуры. Этот тип культуры как «культуры воспитания» (И. Кант), «культуры ученых» (Й. Гердер), «высокой культуры» (Г.-Ф. Гегель), культуры «людей гения» (А. Шопенгауэр) и «творческого меньшинства» (Ф. Ницше), связывался со способностью человека ставить цели в состоянии свободы и выступать в качестве источника творческой активности (Н. Бердяев). В советской философии элитарная культура рассматривалась как культура буржуазная, по своей сути близкая к коммерческой и развлекательной массовой культуре (Г.К. Ашин). В отличие от философского подхода к трактовке элитарной культуры, в границах социологического она характеризуется как культура господствующих общественных групп, вырабатывающих и осуществляющих государственную, культурную и социально-экономическую политику (В. Парето, Г. Моска, Р. Михельс, Ч. Р. Миллс, Р. Милибанд, Дж. Скотт, Дж. Перри, Д. Белл), в том числе, в части определения возможности эффективного воздействия на массовое сознание в интересах господствующей элиты (Т. Парсонс, Р. Мертон, Дж. Хомас, У. Уайт). В рамках искусствоведческого подхода элитарная культура нередко трактуется как авангардное искусство, которое способно воспринимать лишь специально подготовленное к этому сознание (Х. Ортега-и-Гассет). Однако все чаще «элитарное» понимается как обладающее «системной» ролью в формировании смыслов искусства (Г. Голицын). Начиная же с середины 90-х годов в культурологической литературе элитарная культура определяется, в основном, как высокая, что предполагает снятие ее ограничения лишь духовной сферой, и как обладающая рядом принципиально важных  особенностей - духовным аристократизмом, ценностно-смысловой самодостаточностью, сложностью, специализированностью (И.В. Кондаков, В.А. Ремизов).

В параграфе 1.2. – «Традиционная, элитарная и массовая культуры: научный дискурс как идеологический дискурс» - акцентируется внимание на том, что решение проблемы соотношения традиционной, элитарной и массовой культур тесно связано с тем идеологическим контекстом, в котором она обсуждается. Это, естественно, не означает, что взгляды ученого полностью детерминируются общественно-политической доминантой, тем не менее, преобладающие в обществе идеи и представления, в которых отражается обобщенный социально-исторический опыт, безусловно, оказывают влияние на позицию исследователя - вне зависимости от того, осознается это влияние им самим или нет.

Формирование дискурса вокруг проблемы элитарного и массового было обусловлено ситуацией культурного кризиса на рубеже XIX и XX веков. В его рамках восприятие всего, что было связано с феноменом массы, ставшей новым субъектом исторического действия, носило резко критический оттенок, а характеристика «человека массы» определялась в терминах «заражаемости», «внушаемости», «утраты чувства ответственности» (Г. Лебон, Г. Тард, У. Мак-Дауголл). Характерно, что массовая культура авторами рассматривалась в оппозиции не с традиционной, а с элитарной культурой и оценивалась с элитистских позиций как угроза существованию искусства, науки и, в целом, культуры. Сама же эта дихотомия нашла законченное выражение в одной из первых дефиниций массовой культуры как порождения массового индустриального века, противостоящей элитарной культуре (М. Хоркхаймер, Д. Макдональд). В период формирования тоталитарных общественных систем в исследованиях акцентировалась разрушительная в истории роль масс, становящихся социальной опорой диктатур (К. Манхейм, Э. Ледерер, Х. Арендт). С 50-х годов, когда была сформулирована и стала одной из ведущих на Западе теория индустриализма, массовая культура стала рассматриваться как феномен массового индустриального общества. Для исследований этого периода основным направлением становится критика различных аспектов буржуазного общества: экономического, политического и социального отчуждения, распространения стандартизированной массовой культуры (Т. Адорно, М. Хоркхаймер), конформизм порождаемого ей человека – «человека-локатора» (Д. Рисмен), «одномерного человека» (Г. Маркузе), «самоотчужденной личности» (Э. Фромм).

Новая эра в понимании взаимоотношений между массовой и элитарной культурой открывается в 1970-х годах, после оформления постиндустриальных и информационных концепций, в которых акцентировалась особая роль культуры, неизбежно подвергающейся «демассификации», «дестандартизации», «персонализации» (Д. Белл, А. Турен, Ж. Фурастье, Д.К. Гэлбрейт, К. Боулдинг, Г. Кан, Э. Тоффлер, З. Бжезинский, Е. Масуда, Дж. Нейсбит, Дж. Бенингер, Т. Стоуньер, М. Маклюэн, Э. Тоффлер, М. Кастельс) и способствующей формированию новой системы ценностей - «постматериалистической» - «post-materialist» (Р. Инглегарт) или «постэкономической» - «post-economic» (Э. Тоффлер), имеющей символическую природу и связанной со статусными аспектами (Ж. Бодрийяр, С. Лаш, З. Бауман, Д. Келлер, Ж. Липовецки). Подобные идеи о массовой культуре как создающей определенную социальную и культурную гомогенность, составляют определенный идеологический дискурс. В его границах представляется не существенным то обстоятельство, что процессы, обозначаемые теоретиками постиндустриализма и постмодернизма «персонализацией личности», в реальности выступают в качестве процессов индивидуализации не процессов творчества, а процессов потребления, где выбор способов осуществления активности задается властными структурами, а потребление органично вписывается в процедуры тотального управления человеком и его потребностями.

Что касается России, то здесь научный дискурс выстраивался вокруг иных идеологических доминант. Идея кризиса культуры, погибающей в омассовлении, осмысливалась и русскими философами (Н.Я. Данилевским, К.К. Леонтьевым, С.Н. Булгаковым, С.Л. Франком, Н.О. Лосским, Л.И. Шестовым, Н.А. Бердяевым, В.В. Розановым, Л.Н. Войтоловским, Н.К. Михайловским). Однако наряду с критикой массовой культуры с элитистских позиций, отечественные исследователи акцентировали не столько характерные для нее тенденции упрощения, сколько ее духовной пустоты и нравственной ущербности, что определило актуальность сопоставления не массовой и элитарной культур, а массовой и традиционной. Тенденции трансформации традиционной культуры под влиянием процессов разрушения общинных связей и формирования новых социальных отношений, возникающих в городе, воспринимались как предвестники гибели русской культуры, лишающейся своей питательной почвы, своего духовного основания. В рамках этого научного дискурса народ, как носитель основных ценностей традиционной культуры и широко понимаемой русской идеи, уступающий место массовому человеку со стертым индивидуальным началом, был подвергнут  идеализации.

Эти тенденции принципиально изменились в послереволюционной России, первоочередной задачей которой стало формирование конкурентоспособной экономики, обладающей достаточно развитой промышленностью, и более высокой  производительностью труда. В контексте провозглашенной «власти масс», наделявшейся положительными коннотациями («пролетарская масса», «революционная масса»), понятие «народ» как подразумевающему нечто патриархальное вплоть до 50-х годов XX подвергалась жесткой регламентации со стороны государства (Н.А. Хренов, А.С. Каргин). Характерно, что только к 60-70-м годам XX века привычный оборот «культура масс» станет неактуальным, «массовая культура» будет рассматриваться как явление, атрибутивное западному буржуазному обществу и подвергаться критике, а оппозиция массовой, элитарной, традиционной культур для советской науки будет существовать, в большей степени, как проблема идеологическая.

В параграфе 1.3. – «Традиционная, элитарная, массовая культура в современном социокультурном пространстве: структурно-типологический подход» - анализируются современные структурно-типологические концепции культуры. Необходимость подобной процедуры определяется  отсутствием четких атрибуций данных типов культуры, приводящем к терминологической неопределенности понятий, связанных с системообразующими (традиционное – элитарное - массовое). Однако, несмотря на многообразие исследовательских позиций по данному вопросу, можно говорить о достаточно четком выделении трех основных культурных форм, получающих различное наименование: «массовой» («потребительской», «коммерческой»), «элитарной» («академической», «преподносимой», «классической», «серьезной», «профессиональной»), «народной» («традиционной», «этнической», «фольклорной»), «популярной» (культуры «третьего пласта). Соответственно, современная культура представляется как совокупность следующих структурно-типологических форм: массовой и элитарной субкультур (М.С. Каган); этнической, национальной, массовой (В.М. Межуев); массовой, обыденной, специализированной (Э.А. Орлова, А.Я. Флиер); элитарной, массовой, популярной, народной (О.И. Карпухин и Э.Ф. Макаревич); массовой, элитарной, традиционной, специализированной (Б.С. Ерасов); высокой, традиционной, массовой, популярной (А.В. Захаров); высокой (элитарной), народной, массовой (Г. Гэнс); возвышенной, посредственной, низменной (Э. Шиллз); народной (традиционной крестьянской и городской), профессиональной, массовой (А.С. Каргин, Н.А, Хренов);  народной, специализированной, культуры «третьего пласта» (В.Д. Конен); «первой» (традиционной), «второй» (профессиональной), «третьей» (популярно-развлекательной, городской) (В. Прокофьев). Очевидно, что для осуществления любых операций по структуризации культуры, необходимо выделение основания подобного обобщения. В современных концепциях данные феномены различаются, в основном, по направленности социального функционирования культуры (К.Э. Разлогов, Э.А. Орлова, А.Я. Флиер), их социальному носителю (М.С. Каган, К.Б. Соколов), по типу общества, атрибутом которого они являются (Б.С. Ерасов), по характеру и глубине эстетического освоения действительности (А Генис, Г. Голицын), по степени уникальности (Н.М. Зоркая), по степени типизации (Н.А. Ястребова), по типу воспринимающей публики (Н.А. Хренов), по характеру кодификации информации (В.М. Межуев), по степени профессионализма авторов (В.Д. Конен), по типу духовности, который они производят (Э. Шиллз), по уровню специализированности (Г.Гэнс), по функциям, выполняемым в обществе (О.И. Карпухин, Э.Ф. Макаревич), по степени соответствия демократичной народной культуре (Г.К. Ашин).

II глава диссертации «Традиционная, элитарная, массовая культуры: онтологические характеристики. Культурологический подход» посвящена изложению авторского понимания традиционной, элитарной, массовой культур. Основным здесь становится метод типизации, позволяющий совместить структурно-типологический и историко-типологический подходы к анализу культуры как системной целостности. При этом: наличие единого основания позволяет рассматривать процесс развития и культуры, и человека, и истории в их обобщенно-идеальном варианте, абстрагируясь от их конкретного воплощения в определенных пространственно-временных границах; этот метод обладает достаточным объяснительным потенциалом, позволяющим осмысливать не только многие явления далекой истории, но и современного культурного развития; методологические возможности данного подхода позволяют представить в новом освещении многие теоретические вопросы (к примеру, относительно природы массовой, элитарной, традиционной культуры), вызывающие научные дискуссии. При этом сочетаются два плана исследования – статический и динамический, где выделение наиболее типичных признаков и качеств исследуемого явления осуществляется только в синхронном срезе - по оси пространства, а момент появления нового качества объекта позволяет вводить координату времени. Вместе с тем, в статическом «срезе» учитывается не представление одного из временных состояний изучаемого феномена, пусть и наиболее характерного, а как бы наложение нескольких вариантов его проявлений – таких, где объект проявлял ту совокупность своих качеств, которая присуща для любого момента его осуществления во времени.  В соответствии с этим, исследуемые феномены рассматриваются в трех ракурсах, позволяющих представить их онтологические характеристики, исходя из: соотношения традиционности и новационности; порождаемого ими (и их) субъекта; способа фиксации информации.

В параграфе 2.1. - «Традиционная, элитарная, массовая культуры в процессах культурогенеза» - данные типы культуры различаются по признаку традиционности и творчества. При этом традиция рассматривается как простое воспроизводство опыта, так как все то, что в традицию не вписывается и имеет новое содержание, выступает как инновация, предполагающая участие творческой составляющей, способствующей преодолению исключительно комбинирующей деятельности. Наиболее последовательно традиция как принцип развития воплощается в традиционной культуре, выступающей в качестве единственной системы в границах первобытной стадии развития общества. Сочетание творческого момента и репродуцирующего составляло суть этой культуры, существующей в напряженном взаимодействии безусловно доминирующей традиционности и стремления к ее преодолению. Однако - несмотря на присутствие в процессе развития культуры творческой составляющей, хотя и сильно разбавленной - всем этим новшествам культура сопротивлялась посредством выработки целого комплекса специальных социальных механизмов, связанных с нормативностью, направленных на сохранение системы в ее неизменности.

Активизация в культуре субъективно-личностного начала приводит к стадии, соответствующей времени формирования первых государств. Этот этап оказался принципиальным в том смысле, что, начиная с этого момента, осуществляется поворот культуры к ориентации на инновацию как ведущий фактор развития. С момента своего оформления специализированная культура осмысленно и целенаправленно начинает выполнять в обществе те основные функции социокультурного развития, которые ранее были растворены в пространстве синкретической культуры.

При формировании высокой специализированной культуры существенно изменилась структура культуры как функциональной системы. Если охарактеризовать традиционную культуру как культуру синкретическую, то основным ее качеством было то, что она выступала как сочетание двух функциональных систем, связанных с информационно-технологической и социально-стабилизирующей сферами. На той же стадии развития культуры, которая была сопряжена с возникновением государства как новой формы человеческого сообщества, возникают две функциональные конфигурации, одна из которых, начиная с этой стадии развития культуры и до современной, будет всегда способствовать стабильности социальной системы, сдерживая ее развитие, другая – стимулировать это развитие, приводя к ее нестабильности. Эта функциональная амбивалентность культуры выступает как особая «технологичность», проявляющая себя в наличии механизмов приспособительно-преобразовательной деятельности (Э.С. Маркарян), как основной причинный элемент социокультурной динамики, при помощи которого сложные социальные и культурные системы получают возможность соответствовать постоянно изменяющимся условиям – как внутри самих этих систем, так и вне их. В процессе подобной адаптации культура вырабатывает новые формы специфичных приспособлений, а социальные системы переходят от неопределенности к гетерогенности (Э.А. Орлова).

Формирующаяся на рубеже XIX-XX вв. массовая культура вбирает в себя смыслы предыдущих эпох в «снятом» виде, обращаясь с ними достаточно произвольно. Поэтому в рамках массовой культуры о традиции как об особом принципе отношения к информации, основанном на стремлении к ее воспроизводству, говорить достаточно проблематично. Другое дело, что массовая культура стремится к воспроизводству (пусть и в упрощенной форме) смыслов и традиционной и элитарной культуры, восполняя тот пробел традиционности, который начал явно ощущаться еще в индустриальную эпоху, а к приходу  информационной стал явным. Массовая культура, как и традиционная, начала функционировать как определенный стабилизационный механизм, как коммуникационная система, позволяющая осуществлять эффективную циркуляцию в обществе той информации, тех ценностей и смыслов, которые направлены на поддержание ее целостности.

Параграф 2.2. - «Коллективная личность, индивидуализированная личность, деперсонализированный индивид как типы субъекта исторического действия» - посвящен анализу традиционной, элитарной и массовой культур в ракурсе субъектного подхода. Здесь субъект понимается не как носитель чистой когнитивной рациональности или как социально-исторический субъект практической деятельности, но как представитель определенного типа культуры, воплощающий типичные для конкретной социокультурной общности характеристики и выступающий как в качестве творца данной культуры, так и в качестве носителя ее ценностей и наиболее актуального ее представителя. Исходя из основных признаков определенного типа субъекта исторического действия, может быть построена и их определенная иерархия, где выделяются коллективная личность, индивидуализированная личность и деперсонализированный индивид.

Для коллективной личности процессы аккультурации связаны, прежде всего, с самоотождествлением с социальной общностью, что определяется господством коллективистских социальных представлений, предполагающих неукоснительное соблюдение традиционных норм поведения и исключающих возможность как проявления индивидуальной свободы личности, так и осознание ее ценности. Коллективный тип личности обладает значительным потенциалом сохранения определенных культурных матриц, поэтому традиционная культура выступает как своеобразный механизм воспроизводства, направленный на реактивацию социальных и культурных образцов, прошедших историческую апробацию. Однако коллективный тип личности не ориентирован на приращение смыслов культуры, на принципиальную ее трансформацию в соответствии с требованиями стремительно изменяющейся культурно-технологической среды обитания человека. Принятие парадоксальных решений, принципиальная инновативность, настроенность на отказ и возможность выйти за рамки традиционного опыта – все это присуще индивидуализированной личности, обладающей способностью не столько стабилизировать общественные системы и сохранять накопленный веками потенциал культуры, сколько производить новые смыслы и значения, создавать прецеденты, преодолевать границы познания и способностей, мыслить и действовать парадоксально. Массовизированный же индивид выступает как своеобразный субстрат общества, как основа и условие функционирования механизма нейтрализации внутренних социальных, экономических, политических, культурных и прочих противоречий. Он выполняет в обществе совершенно особые функции, стремясь выработать у себя черты и качества, не только санкционированные общественными группами, институтами и отдельными индивидами, но и ожидаемые, требуемые. При этом социализация индивида под воздействием его социального окружения, основанная на выполнении социально значимых функций, способствующих накоплению индивидуального опыта и  развитию его задатков и способностей остается тем уровнем, где человек выступает исключительно как существо общественное.

Есть соблазн рассмотреть эти типы как исторически сменяющие друг друга, где коллективная личность, господствовавшая вплоть до эпохи Ренессанса, была потеснена формирующейся индивидуализированной личностью, ставшей доминирующей в эпоху Нового времени и с приходом эпохи индустриализации сменившейся массовым индивидом. Однако сложность культурного развития состоит как раз в том, что данные типы личности никогда не выступают в обществе в виде единственного типа, но всегда – только лишь доминирующего, причем не количественно, а качественно, продолжая сосуществовать в едином социальном и культурном пространстве и составляя различные в содержательном и ценностном значении его зоны - начиная от периферии, будучи маргинально представленным, и заканчивая его центром, где, собственно, и формируются его основные смыслы.

В параграфе 2.3. - «До-письменная, письменная и экранная культура как особые языковые системы» - традиционная, элитарная, массовая культуры рассматриваются в семиотическом ключе. Логика исторического развития связана с формированием более эффективных, по отношению к предыдущим, способов передачи и аккумуляции информации (М. Маклюэн, Д.С. Робертсон). В этом смысле историю можно представить как специфический процесс развития информации, где содержание экономической, социальной и культурной составляющих напрямую связано с характером содержания коммуникации и качеством циркулирующего в этом обществе знания. Между тем, зависимость специфики социокультурной системы от коммуникационных технологий носит не односторонний характер. Здесь первичным является не характер коммуникационного процесса, не способ передачи информации, определяющий особенности ее формализации и функционирования, а ориентация и задачи самой этой системы, определяющей способ коммуникации, а также качество и объем социально значимой информации.

Как правило, каждому этапу цивилизационного развития соответствуют новые принципы знаковой фиксации реальности. Коммуникация в до-письменном обществе с доминирующей традиционной культурой выполняла целый ряд социальных функций, обеспечивая общность смыслового и ценностного поля, осуществляя социальную и культурную идентификацию, укрепляя общественные связи и культурные приоритеты. Основной задачей текста в подобных условиях являлась не столько генерация новых смыслов, сколько налаживание механизмов культурной памяти. Письменная цивилизация стала основываться на принципиально иных основаниях. Рациональность, детерминизм и линейность стали определяющими понятиями для Античной и, в еще большей степени, Европейской цивилизации Нового времени, демонстрирующей отказ от традиционализма. Во второй половине XX века установка на прогресс, прежде всего, технологический, и экономическую эффективность обусловила доминирование цифрового способа кодификации информации. Его основные принципы - антииерархичность и нелинейность - воплотил образе Ризомы (Ж. Делез, Ф. Гваттари), отразивший устройство Сети. Если ранее культурное пространство выступало как сегментированное, радиальное, центростремительное, то теперь ведущими становятся недифференцированные структуры с принципиальным отсутствием иерархичности и линейной детерминированности процессов и явлений. Ведущим стал принцип множественности, уравнивания - семантического и аксиологического - всех входящих в культуру компонентов, которое проецируется на искусство, науку, политику, философию.

Создаваемая сегодня человеком семиотическая и символическая среда, которая начинает постепенно заменять традиционно оппозиционную культуре природу, становится новой онтологической реальностью, обладающей собственными онтологическими характеристиками – «киберпространством» (Дж. Барлоу) и «вневременным временем» (М. Кастельс). Переход к цифровому способу кодификации информации и восприятие принципов функционирования сетевой культуры в качестве доминирующих, конечно, не означает элиминирования книжной культуры и культуры устного слова, которые, подвергаясь трансформации, тем не менее, сохраняют свои основополагающие качества. Наиболее естественным состоянием современной культуры представляется органичное сочетание различных способов кодификации реальности, соответствующих специфике определенных культурных миров.

В III главе рассматривается «Взаимодействие традиционной, элитарной и массовой культур в социально-политическом пространстве современности», а основным предметом исследования становятся те социокультурные изменения, которые связаны с процессами глобализации и информатизации, порождающими новые практики функционирования выделенных типов культуры.

Параграф 3.1.  – «Традиционная, элитарная, массовая культуры в процессах глобализации». Глобализация в исследовании понимается как исторически обусловленный феномен, появление которого связано с переходом большинства экономически развитых стран к постиндустриальному и информационному обществу, с процессом становления глобальной экономики и формированием транснациональных отношений. Несмотря на выделение различных аспектов глобализации, очевидно, что это явление объединяет в себе целый комплекс взаимообусловленных процессов, которые протекают в экономической, финансовой, политической сферах (И. Валлерстайн, С. Хантингтон, П. Бергер, Дж. Сорос, Дж. Стиглиц, К. Волтз, Д. Хелд, П. Бергер, М. Фичерстоун, М. Уотерс, В. Каволис, Р. Робертсон А.И. Уткин, В.Г. Федотова, В.Л. Иноземцев,  М.Г. Делягин, А.С. Панарин, А.И. Шендрик). Очевидно, что та форма, в которой глобализация выступает сегодня, ведет к унификации культурных миров, сокращению поливариантности культурного и социального развития, культурной гомогенизации, формированию монополярного мира. Практика показывает, что относительно безболезненным для любых культур является процесс обмена поверхностными элементами, более же глубинные установки, отражающиеся в картине мира, ценностной системе, представлениях о мироустройстве, в характере символического опредмечивания мира, не поддаются унификации, генерализации и механическому совмещению.

Если говорить о выделенных в исследовании типах культуры, то они в условиях глобализации проявляют себя принципиально различным образом. «Агентами глобализации» выступают элитарная и массовая культуры, традиционная же активно противостоит ей. Элитарная культура, как обладающая общечеловеческим значением, стремящаяся к специализации и воплощающая стремление к инновационным моделям, а также элита как группа людей, обладающих возможностью управлять самыми разнообразными процессами в обществе («давосская культура» по С. Хангтингтону или «элитарная культура интеллектуалов» по П. Бергеру), становятся «проводниками» глобализации, создавая идентичность, связанную с принадлежностью к структурам управления информационной экономикой, стремясь к нивелировке культурных границ и созданию специфической глобальной, интернациональной культуры.

Однако в гораздо более значительной степени, чем элитарная, в качестве универсального культурного проекта, основы формирующейся транснациональной культуры выступает массовая культура – «мак-мир». Создавая особую реальность и особую технологию производства этой реальности, массовая культура как «великий агент глобализации» (З. Бжезинский, Р. Стил) в своем североамериканском варианте производит и соответствующее ей глобальное, унифицированное, безальтернативное сознание, опирающееся на ценности западной цивилизации и ее мировоззренческую программу, основу которой составляет философия позитивизма и прагматизма с ее принципами инструментализма и операционализма. Характерно, что культурная унификация, осуществляемая массовой культурой, отчасти нивелируется за счет многообразия форм, в которых она выступает. В этом проявляется высокая адаптивность, пластичность и гибкость массовой культуры, ее способность сохранять свои сущностные качества при значительных внешних трансформациях.

Активное сопротивление нивелирующему влиянию глобализации проявляет традиционная культура. В значительной степени это связано с тем, что сохранение тех форм, в которых выступает традиционная культура и которые обладают ярким своеобразием, достаточно проблематично при их столкновении с иной культурой. Любая из форм традиционной культуры может подвергаться изменениям и развитию, но только в границах определенной системы. Культурное ядро или «центральная зона культуры» не подлежат воздействию, так как модификация этой несущей конструкции в жизни этноса неизбежно приводит к  утрате тех особенностей, которые и позволяют  этносу существовать в данном качестве. Подобная «жесткость» традиционной культуры, не обладающей той пластичностью, которая могла бы способствовать ее бесконечным трансформациям, и является основной причиной хрупкости традиционных структур, не всегда обладающих достаточным потенциалом для противодействия нивелирующему влиянию иных или аналогичных общественных и культурных систем.

В параграфе 3.2.  – «Информационное общество и традиционная культура: Pro & Contra» - рассматривается один из парадоксов развития информационного общества – активизация традиционной культуры и этнического самосознания. Усиление внимания к собственным традициям хорошо видно на примере вполне информационной Японии с ее идеей «возврата в Азию», входящих в информационное пространство Китая с его идеей актуализации конфуцианства, Индии – с ее идеей «индуизации». Всплеск этнической активности стал одним из наиболее значимых факторов, спровоцировавших усиление интереса к проблеме этничности на уровне ЮНЕСКО, которая в 1997 году провозгласила создание системы институционального признания «устного и нематериального наследия человечества», а в 1998 году в первом Всемирном докладе по культуре отметила важность сохранения для гармоничного развития человечества языков и диалектов, традиций и обрядов, представлений и верований.

Этот парадокс, заключающийся в активизации традиционной культуры в условиях информатизации, сегодня не нашел должного теоретического осмысления. Более того, в работах теоретиков информационного общества содержатся, на первый взгляд, взаимоисключающие суждения, с одной стороны, относительно преодоления традиционализма, а с другой - стремления к «самобытности сопротивления», включающей в качестве важного компонента этнический фактор (М. Кастельс). В первые десятилетия XXI века можно с уверенностью констатировать устойчивость тенденций к реактивации этнического потенциала культуры, в границах которых равным значением начинает обладать как модернизация и стремление к организации тех структур, которые присущи информационному обществу, так и обращение к собственным культурным истокам.

Причин, приводящих к актуализации потенциала традиционной культуры в границах информационного общества, несколько – прежде всего, повсеместная множественность современного мира - расовая, этническая, культурная, - в информационном пространстве преодолевающая свою замкнутость. Приобщение к ней формирует у человека стремление обрести те факторы стабильности, которые помогут ему удержать связь с внешним миром. Эта тенденция проявляется все отчетливее, несмотря на то, что сегодня сфера социальности все увереннее перемещается в сетевую среду. В этих обстоятельствах организуются сетевые сообщества, структурно и функционально воспроизводящие традиционные общины, подобные «деревне фанк», выступающей как сообщество новых интеллектуалов, основанное на единстве интересов, жизненных позиций или профессиональных знаний (К.А. Нордстрем, Й. Риддерстрале). Структуры взаимодействия людей в подобных общинах помогает преодолеть им три «линии разрыва» - между людьми, получающими различное по качеству образование, между поколениями, олицетворяющими традицию и новацию, и между теми, кто родился до компьютерной революции и после нее. Таким образом, единая сетевая культура проявляет явную тенденцию к локализации и разделению на необычайное многообразие виртуальных сообществ (М. Кастельс), которые усваивают смыслы этно-национального и локально-специфического.

Параграф 3.3. – «Этническая, национальная, массовая культуры в процессах функционирования современных государственно-политических образований» - посвящен анализу тенденций достаточно противоречивого развития данных типов культур в формате той геополитической конфигурации, которая была основана на соотношении государств-наций и которая до рубежа XX-XXI веков оставалась доминирующей. В границах постиндустриального и информационного общества этническая, национальная, массовая культуры проявляют себя принципиально иным образом, чем в границах общества индустриального.

В условиях развития индустриального массового общества, гетерогенного в своих национально-этнических основаниях, но стремящегося к социальной гомогенности, национальная культура выступала как образование, способное придать устойчивость формирующимся общественным структурам через формирование единого информационно-символического пространства, посредством повышенной стандартизированности основных его составляющих, а также  существенно повысившейся эффективности социального воспроизводства общества. Характерно, что в процессах формирования национальной культуры активно участвовали как элитарная культура, так и массовая. Первая - через институты образования, науки, искусства, вторая – используя механизмы влияния на массовое сознание, учитываемые создателями продукции массовой культуры. Обе эти культуры – и элитарная, и массовая - успешно формировали единое символическое пространство, необходимое для функционирования государства-нации. В этом состоит достаточно парадоксальное проявление сущности массовой и элитарной культуры, которые на более поздней ступени исторического развития начинают выполнять и противоположные функции. Элитарная культура, объективно стремящаяся к интернационализации, способствует тем самым развитию глобализации и ослаблению национального государства. Точно так же противоречива в своих функциональных проявлениях массовая культура – способная к существованию в национальных вариантах, однако, космополитичная по своей природе.

Характерно, что этническая культура в эпоху индустриализации представлялась формой, утрачивающей актуальность, а новые принципы культурной интеграции в границах национального государства воспринимались как значительно более эффективные, чем это было возможно в границах любого из этнических образований. Однако уже в последние десятилетия XX века стало очевидно, что именно этническая культура в постиндустриальном и информационном обществе становится своеобразной осью нового геополитического развития. Современный этнокультурный ренессанс обладает повышенной идеологичностью, где этнический фактор политизировался и стал инструментом борьбы за власть, а также тесной связью с экономическими процессами, где политические партии и движения, опирающиеся на идеологию этноцентризма, становятся инструментом экономического передела в рамках определенных регионов.

Процессы активизации этнической культуры сопровождаются существенным снижением статуса национальной культуры и национального государства, о чем свидетельствует резкое снижение его экономической самостоятельности, когда государство начинает ощущать себя своеобразной гиперкорпорацией, все более управляемой законами универсального «глобального рынка». Сложившиеся национальные институты и инструменты публичной политики оказываются не способными противостоять новой универсальности и новой неолиберальной модели, в границах которой не остается места для национальных институтов власти, фактически лишающихся суверенитета. Становятся явными тенденции регионализации в рамках глобальной системы, которые воплощаются в процессах активного обособления национально-этнических культур, требующих отделения и признания политического суверенитета. Это приводит к развитию в глобальном масштабе новой политической архитектуры, основанной на границах не национальных, а этнических культур.

В параграфе 3.4. - «Кризис современной идентичности и доминирующие стратегии идентификации: этнос, нация, масса» - рассматриваются различные способы создания идентичности в рамках этнической, национальной, массовой культур. Идентичность как относительная устойчивость индивидуальных, социокультурных, национально-этнических, цивилизационных параметров, выступающих основой самотождественности и общественных образований и личности, в границах этнической культуры определяется, преимущественно, стратегиями подчинения индивида социальному целому. При этом личность предстает в качестве разделенной, рассредоточенной, коллективной, где каждый индивид представительствует не от себя лично, но от имени племени, рода, этноса, группы. В этих условиях самотождественность проявляется крайне слабо, и, напротив, степень идентификации человека с социальным целым максимальна вплоть до неразличенности Я и Рода.

В рамках национальной культуры процедуры идентификации задаются как извне – обществом, так и изнутри - самой личностью. Если говорить о человеке как носителе индивидуального начала, то его самотождественность обусловливается, в сущности, его автономией, свободой и способностью нести ответственность за свои поступки. Максимальная степень близости личности и общества определяется теми отношениями, где индивид выступает в качестве гражданина, а общество – в качестве гражданского общества, существующего в границах национального государства. Национальная культура, надстраиваясь над культурой этнической, основывается также на территориальном, религиозном и культурном единстве. Однако более важным средством идентификации здесь становится общность закона и гражданство (М. Шадсон). Здесь и формируются «воображаемые сообщества», где идентичность определяется не столько генеалогией - общим происхождением или мифом о таковом, сколько гражданством - общностью законов и правовых институтов.

В массовом обществе с массовизированным индивидом в качестве его основного типа личности доминируют идентификационные стратегии, основанные на общности потребления. Они становятся основой для адаптации личности, которая в массовой культуре представляется в варианте пассивного подчинения социальным нормам, где личность полностью или частично нивелируется, а целью ее развития становится не выявление индивидуального, но растворение личностного начала во всеобще-массовом. Отождествление себя с другими людьми человек массы осуществляет не на основе гражданства, а на основе единства эмоциональных переживаний, установления общих – потребительских - ценностей, взглядов, стратегий отношения с миром, формируемых под влиянием информационной среды и культурной индустрии. Они выполняют функцию посредника между человеком и обществом, так как массовизированный индивид эпохи сетевых коммуникаций лишен традиционных внутригрупповых связей, а социум утрачивает возможность сообщать подобной личности свою специфическую групповую культуру. Непосредственное общение при этом заменяется опосредованным средствами массовой коммуникации.

Выделенные уровни идентичности существенно дополняются иными типами и формами идентичности – цивилизационной, субкультурной, расовой, гендерной, сексуальной и.т.п. Причем, эти идентичности могут выступать в качестве как персональных, так и коллективных; носить как устойчивый характер, так и формироваться ситуативно; наконец, они могут проявляться и как взаимодополняющие и как конфликтные, противоречивые, а подчас – антагонистические. Именно эта взаимодополнительность и создает ту дифференцированную и многосоставную структуру современного общества, которая выступает условием его многообразия.

В заключении «Традиционная, элитарная, массовая культуры в процессах формирования культуры диалога» подводятся итоги исследования и обсуждаются его перспективы.

После мировых войн стало очевидно, что необходимый запас прочности общественного и культурного развития связан, в большой степени, с разнообразием культур, инновационный потенциал которых может быть востребован в любой момент как способный противостоять разрушительным тенденциям. В работе понятие «диалог» трактуется как такая социокультурная коммуникация, которая направлена на установление понимания, на признание многообразия как факта культурно-исторического развития (от субкультур до цивилизаций) и права на подобное многообразие, которая ориентируется на отказ от логики конфронтации и утверждение логики компромисса и сотрудничества, которая основана на толерантности идеологий и культур и своей целью имеет предотвращение различных социальных катаклизмов – как локальных, так и глобальных. В ситуации диалога традиционная, элитарная, массовая культуры проявляют себя различным образом. Наиболее замкнутой «на себя» - что во многом определяется устным характером функционирования - является традиционная культура, стремящаяся к самосохранению и самовоспроизводству и вырабатывающая специальные механизмы в виде социальных нормативов, запретов, предписаний для предотвращения рассеивания основных своих смыслов. Одним из механизмов осуществления взаимодействия этнических культур является надстраивающаяся над ними национальная культура и организующая между ними информационный обмен. Массовая же культура выступает, в большей степени, не как диалогическая, а как коммуникативная система, одна из основных функций которой состоит в создании тех каналов коммуникации, по которым циркулирует социально значимая для общества в целом информация. Именно способность этой культуры апеллировать к общезначимому, общепринятому в социальном и этическом смысле, исходить из того, что способно объединять людей различных социальных и культурных систем, акцентировать общее, а не особенное – все это позволяет рассматривать массовую культуру как актуальную современную культуру, принципиально коммуникативную по своей природе, способную осуществлять информационный обмен и с традиционной культурой, уходящей своими корнями в наиболее ранние пласты истории, и с элитарной культурой, производящей основные смыслы культуры.

Основные выводы и положения диссертационного исследования

изложены в следующих публикациях:

Монографии

  1. Костина А.В. Теоретические проблемы современной культурологии: Идеи, концепции, методы исследования. М.: УРСС, 2009. – 288 с.
  2. Костина А.В. Национальная культура – этническая культура – массовая культура: «Баланс интересов» в современном обществе. М.: УРСС, 2009. – 214 с.
  3. Костина А.В., Гудима Т.М. Культурная политика современной России: Соотношение этнического и национального. М.: УРСС, 2007. – 240 с.
  4. Костина А.В. Проблемы массового и элитарного искусства. М.: Издательство МосГУ, 2005. – 172 с.
  5. Костина А.В. Массовая культура как феномен постиндустриального общества. М.: УРСС, 2004. – 352 с.
  6. Костина А.В. Диалектика массового и элитарного в современной культуре: В 2-х частях. М.: Издательство Московской гуманитарно-социальной академии «Социум», 2001. I часть – 178 с.; II часть – 196 с.
  7. Костина А.В. Эстетика рекламы. М.: Социум, 2000. – 308 с.

Публикации в изданиях, рекомендованных ВАК Минобрнауки РФ

  1. Костина А.В. Субъект исторического действия: структурно-типологический подход // Обсерватория культуры. Журнал-обозрение. 2008. № 6. С. 4-11.
  2. Костина А.В. Народная, элитарная и массовая культура в современном социокультурном пространстве: структурно-типологический подход // Обсерватория культуры. Журнал-обозрение. 2006. № 5. С. 96-108.
  3. Костина А.В. Идея прогресса в контексте динамики европейской цивилизации: обзор концепций // Обсерватория культуры. Журнал-обозрение. 2007. № 1. С. 4-12.
  4. Костина А.В. Идея прогресса в контексте динамики европейской цивилизации: обзор концепций // Обсерватория культуры. Журнал-обозрение. 2007. № 2. С. 4-9.
  5. Костина А.В. Тезаурусный подход как новая парадигма гуманитарного знания // Обсерватория культуры. Журнал-обозрение. 2008, № 5. С. 102-109.
  6. Костина А.В. Культурология как междисциплинарная наука и интегративная учебная дисциплина // Обсерватория культуры. Журнал-обозрение. 2006. №2. С. 92-95.
  7. Костина А.В. Телесность как ведущая категория философского дискурса о масскультуре (к проблеме самоотношения) // Мир психологии. 2005. № 3. С. 103-113.
  8. Костина А.В. Телесность как экономическая категория: гендерный аспект (к проблеме власти-знания М. Фуко) // Мир психологии. 2005. № 4. С. 132-143.
  9. Костина А.В. Архетип versus идеал: опыт осмысления динамики культуры (рецензия на книгу И.Г. Михайловой «Философско-методологический анализ искусства фантастического реализма (на примере творчества Бориса Четкова)» // Мир психологии. 2005. № 4. С. 271-277.
  10. Костина А.В. Научная конференция «Folk-Art-Net: новые горизонты творчества. От традиции к виртуальности» // Традиционная культура: Научный альманах / Государственный республиканский центр русского фольклора Министерства культуры РФ.  2007. № 4. С. 138-140.
  11. Костина А.В. Зрелище как актуальная культурная форма переходной эпохи: концепция динамики культуры Н.А. Хренова // Вопросы культурологии. 2007. № 2. С. 65-74.
  12. Костина А.В., Каргин А.С. Интернет и фольклор – технология и традиция // Традиционная культура: Научный альманах / Государственный республиканский центр русского фольклора Министерства культуры РФ.  2007. № 3. С. 4-15.
  13. Костина А.В., Каргин А.С. Сохранение нематериального культурного наследия народов РФ как приоритет культурной политики России в XXI веке // Знание. Понимание. Умение. 2008. № 3. С. 59-71.
  14. Костина А.В., Каргин А.С.  Государственный республиканский Центр русского фольклора на XIV международном съезде славистов // Традиционная культура: Научный альманах / Государственный республиканский центр русского фольклора Министерства культуры РФ. 2008. № 2. С. 3-5.
  15. Костина А.В., Флиер А.Я. Три культуры – три функциональные стратегии жизнедеятельности // Вестник МГУКИ, 2009, № 3 (16-32) и №4 (14-29). - В печати.

Другие публикации

  1. Костина А.В. Массовая культура: национальные варианты или культура без границ? // Вузы культуры и искусств в мировом образовательном пространстве: Новый «Шёлковый путь» к культуре без границ: Международный симпозиум (Республика Корея, 18–24 мая 2009 года): Сборник статей. – Москва– Ёнгволь, 2009. С. 226–232.
  2. Костина А.В. Коллективная личность и деперсонализированный индивид как типы субъекта исторического действия (к проблеме структурно-типологического подхода к современной культуре) // Системные исследования культуры. 2008. СПб.: Алетейя, 2009. С. 263-292.
  3. Костина А.В. Семиотические системы в процессах культурогенеза: от до-письменной – к экранной культуре // Семиозис и культура: философия и феноменология текста: сборник научных статей / под общ. Ред. И.Е. Фадеевой и В.А. Сулимова. Сыктывкар: Изд-во Коми пединститута, 2009. – Вып. 5. – С. 21-34.
  4. Костина А.В. Массовая культура как универсальная культура эпохи глобализации // Культурологические записки. Вып. 9. М.: Институт искусствознания, 2004. С. 67-86.
  5. Костина А.В. Традиционная культура: к проблеме определения понятия // Научные труды Московского гуманитарного университета. 2009. № 104. С. 103-113.
  6. Костина А.В. О тенденциях развития культуры в информационном обществе // Труды МГУУ правительства Москвы. М., 2005. С. 133-157.
  7. Костина А.В. Этнокультурный ренессанс начала XXI века: особенности, противоречия, суждения // Культура на рубеже XX-XXI веков: глобализационные процессы. М.: ГИИ, 2005. С. 105-135.
  8.  Костина А.В. «До-письменная галактика» и «галактика Маркони»: опыт сопоставления // Культурологические записки. Вып. 10. М.: ГИИ, 2005. С. 188-216.
  9.  Костина А.В. Этническая и национальная культура: особенности проявления в современном мире // Глобализация в культурологическом измерении. М.: Издательство МосГУ, 2005. С. 293-307.
  10.  Костина А.В. Массовая культура и культура народная: диалог или конфронтация? // Первый Всероссийский конгресс фольклористов. Сборник докладов. Т.1. М.: Государственный республиканский центр русского фольклора, 2005. С. 272-299.
  11.  Костина А.В. Глобализация и ее социокультурные аспекты // Глобальное пространство культуры. СПб.: Центр изучения культуры, 2005. С. 33-37.
  12. Костина А.В. Национальная и этническая культура: соотношение в глобализирующемся мире (начало) // Знание. Понимание. Умение. 2006. № 3. С. 120-139.
  13. Костина А.В. Национальная и этническая культура: соотношение в глобализирующемся мире (окончание) // Знание. Понимание. Умение. 2006. № 4. С. 165-172.
  14.  Костина А.В. Традиционная культура: особенности функционирования в современных условиях // Научные труды Московского гуманитарного университета. 2009. № 104. С. 97-103.
  15. Костина А.В. Этнос - нация – масса: доминирующие стратегии идентификации // Искусство в контексте цивилизационной идентичности. Т.1. М.: ГИИ, 2006. С. 230-259.
  16. Костина А.В. Информационное общество и традиционная культура: Pro & Contra // Культурные трансформации в информационном обществе / отв. ред. А.И. Шендрик; ред. колл.: А.В. Костина и др.: сб. науч. статей. М., 2007. С. 128-155.
  17. Костина А.В. До-письменная культура и экранная культура как особые языковые системы // Язык и культура: философские и общенаучные проблемы: материалы межвузовской конференции. М.: 2007. С. 179-209.
  18.  Костина А.В. Соотношение массового и элитарного в советском искусстве 20-30-х годов // 1917 – 2007: Уроки СССР и будущее России (ресурсно-энергетические, экономико-политические и социо-культурные параметры): Доклады и выступления / Под общ. Ред. А.В. Бузгалина, А.И. Колганова. М.: ЛЕНАРД, 2007. С. 334-335.
  19. Костина А.В. Традиционная культура в законодательных и нормативных актах: международный опыт и российская специфика // Культурная политика в современном обществе. М., 2007. С. 213-245.
  20. Костина А.В. Особенности субъекта традиционной культуры: личностный аспект // Славянская традиционная культура и современный мир. Вып. 11. Личность в фольклоре: исполнитель, мастер, собиратель, исследователь. Сб. науч. ст. М., 2008. С. 19-35.
  21. Костина А.В. Национальная культура как культура диалога // Межкультурный и межрелигиозный диалог в целях устойчивого развития: Материалы международной конференции. Москва, Российская академия государственной службы при Президенте Российской Федерации, 13-16 сентября 2007 года / Под общ. Ред. В.К. Егорова. М.: изд-во РАГС, 2008. С. 385-391.
  22. Костина А.В. Массовая культура: архаические истоки или «новая религиозность»? // Научные труды Московского гуманитарного университета. 2009. № 105. С. 17-33.
  23. Костина А.В. Предмет и проблемное поле глобалистики // Знание. Понимание. Умение. 2005. № 3. С. 100-111.
  24. Костина А.В. Интертекстуальность как фундаментальный признак культуры постмодернизма: к вопросу о соотношении массовой культуры и культуры традиционной // Фольклор и художественная культура. Вып. 13. М.: 2004. С. 246-256.
  25. Костина А.В. Массовая культура: аспекты понимания // Знание. Понимание. Умение. 2006. № 1. – С. 72-76.
  26. Костина А.В.  Глобализация и ее социокультурные аспекты в курсе культурологии // Высшее образование для XXI века. Ч.2.: Высшее образование и мировая культура. М.: МосГУ, 2005. С. 9-14.
  27. Костина А.В. Популярная культура (Энциклопедия гуманитарных наук) // Знание. Понимание. Умение. 2005. № 3. С. 213-215.
  28. Костина А.В. Молодежная культура и фольклор // Научные труды Московского гуманитарного университета. 2009. № 105. С. 3-17.
  29. Костина А.В. Мультикультурализм и гражданство: дилеммы современной политики // VII Конгресс этнографов и антропологов России: докл. И выступления. Саранск, 9-14 мюля 2007 г. / редкол.: В.А. Тишков и др. Саранск, 2007. С. 486-487.
  30. Костина А.В. Реклама как игровая система // Человек смеющийся: Сборник научных статей. М.: ГРЦРФ, 2008. С. 359-375.
 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.