WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Образы российских регионов в культурном пространстве России второй половины XIX – начала ХХ в.

Автореферат докторской диссертации по культурологии

 

На правах рукописи

 

 

Руцинская Ирина Ильинична

 

Образы российских регионов

в культурном пространстве  России

второй половины XIX – начала ХХ в.

 

Специальность 24.00.01 – теория и история культуры

 

 

 

АВТОРЕФЕРАТ

Диссертации на соискание ученой степени доктора культурологии

 

 

Москва 2011

Работа выполнена на кафедре региональных исследований факультета иностранных языков и регионоведения Московского государственного университета имени М.В.Ломоносова.

Официальные оппоненты:            

доктор культурологии

Дмитрий Николаевич Замятин

доктор исторических наук

профессор Наталья Борисовна Селунская    

доктор культурологии

профессор  Александр Петрович Садохин

Ведущая организация: Институт российской истории РАН

Защита состоится  «20» марта 2012 г. в __________ на заседании диссертационного совета Д 501.001.28 при Московском государственном университете имени М.В.Ломоносова по адресу: 119192 г.Москва, Ломоносовский проспект, д.31, корпус 1, факультет иностранных языков и регионоведения, аудитория 107-108.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке МГУ имени М.В.Ломоносова.

Автореферат разослан «____»__________ 2012 г.

Ученый секретарь диссертационного совета                              Е.В.Жбанкова

Общая характеристика диссертационной темы.

Актуальность исследования.

Изучение русской культуры второй половины XIX – начала ХХ в. неизбежно требует от исследователя акцентирования темпоральных характеристик эпохи, описания масштабных изменений и трансформаций, вызванных либеральными реформами 1860-1870 гг. и новыми условиями социально-экономического развития. Ускорение, эволюция, модификация, борьба  старого и нового, - все эти определения, ставшие почти обязательными при анализе социокультурных факторов данной эпохи, говорят о доминанте временных параметров исследований.

Однако в настоящее время все очевиднее становится смена исследовательских парадигм: усиливающийся интерес к пространственным параметрам социокультурного развития вызывает к жизни новые научные направления. Культурную географию, гуманитарную географию, регионоведение и т.д. можно рассматривать как манифестацию новых – пространственных – подходов к изучению культуры,  востребованных в XXI в.

По отношению к периодам ускоренного социокультурного развития (каковым является пореформенный период русской истории) данный подход дает возможность рассматривать пространство в качестве категории, определяющей характер развертывания динамических процессов. В этом случае актуализируется целый ряд вопросов: как распространялись в пространстве страны, видоизменяясь и трансформируясь, новые явления, феномены, процессы; какие территориальные/региональные варианты они приобретали; как они меняли общественное восприятие; как интерпретировались и описывались в разных частях страны и т.д.

Одним из явлений, отражающих динамические трансформации  пореформенной эпохи, является зарождение массовой культуры. Ее «первые шаги» в литературе, зрелищных видах искусства, новых формах проведения досуга, в формировании образа жизни «срединного человека» были замечены и крайне негативно охарактеризованы уже современниками.

Научные же рефлексии по отношению к начальному этапу массовой культуры в России появились в рамках культурологии только в последние годы и носят единичный характер. При этом распространение массовой культуры или отдельных ее феноменов в российских регионах, ее «растекание» в российском пространстве второй половины XIX – начала ХХ в., до настоящего времени не исследовалось, хотя всепроникающая экспансия массовой культуры дает поводы для особенного интереса к изучению ее территориальных «завоеваний». К числу таких завоеваний можно отнести  не только факты распространения объективных, поддающихся учету показателей (издание бульварных романов, тиражирование фотопродукции, развитие кинопроката и т.д.), но и изменение характера восприятия, в том числе восприятия образов российских регионов, способов их интерпретации, каналов и форм презентации, бытовавших внутри региональных сообществ. Обращение к тому, как изменялись образы регионов в глазах их жителей под влиянием новых реалий буржуазного эпохи, позволяет максимально актуализировать  категорию пространства, рассматривая его и как поле распространения новых явлений культуры, то есть в качестве фактора, во многом предопределившего особенности восприятия, и одновременно как объект восприятия, в котором данные особенности проявлены.

Региональные варианты самовосприятия и самопрезентации на каждом конкретно-историческом этапе в значительной степени сформированы способами социокультурного освоения территории. Научные, религиозные, художественные, торговые, узкопрофессиональные и др. формы, как правило, сосуществуют, однако значение их на различных этапах варьируется: уходят на второй план одни, им на смену приходят другие. Одной из новых форм освоения пространства, зародившейся в XIX в., стал туризм. Массовые путешествия в рамках досуговых практик в наши дни формируют представления о регионах у миллионов людей. Они вызвали к жизни новые жанры описания и самоописания, новые формы конструирования образа территории, функционирующие в рамках территориального маркетинга.

Во второй половине XIX – начале ХХ в. этот процесс только начинался, но уже на этом этапе он вызвал к жизни неожиданно большой корпус материалов. Помимо видовых открыток и альбомов, помимо публикаций в местных газетах и журналах, рекламных плакатов и афиш, возникли путеводители, созданные для целенаправленной презентации территории в рамках туристкой индустрии. Туризм, как известно, представляет собой досуговую практику, рожденную массовой культурой. Соответственно, тексты, функционирующие в рамках этой практики, приспособленные к ее запросам, также являются текстами массовой культуры. Они конструируют территорию, создают новый вид социокультурного пространства – пространство туристское. По отношению к XIX веку, когда туризм еще не обрел массовости, а туристское пространство находилось на начальном этапе формирования, региональный путеводитель выступает репрезентативным источником, который самим фактом своего существования, особенностями бытования, степенью усвоения жанровых канонов свидетельствует о набиравшем силу процессе «подчинения» территории массовому запросу на новую форму ее освоения. Обращаясь к данному источнику, важно исследовать не  столько то, о чем говорили авторы провинциальных бедекеров, сколько то, о чем они «проговаривались». Иными словами, важна не столько прямая презентация, не эмпирическая информация о фактах, событиях, объектах, но репрезентация тех представлений, оценок, стереотипов, которые бытовали в региональном социуме по отношению к своему региону.

Изменялось само пространство, его восприятие, формы его освоения и презентации. Все эти изменения имели региональные особенности, которые зафиксированы во внушительном корпусе массовых, широко распространенных текстов.  Однако ни научный потенциал и актуальность проблематики, ни наличие источниковой базы для ее изучения до сегодняшнего не стали причиной для привлечения исследовательского внимания.

Изучение любого аспекта массовой культуры актуализируется не только академическим интересом. Все, что связано с данным видом культуры, имеет выходы на острые, порой болезненно острые проблемы современной человеческой цивилизации. Появившись «на арене истории» во второй половине XIX в., массовая культура на протяжении последующих десятилетий превратилась в среду обитания, оказывающую влияние на все стороны жизни социума - влияние, по меньшей мере, неоднозначное. Поэтому изучение различных аспектов бытования данного типа культуры является необходимым условием адекватного понимания целого спектра современных социокультурных процессов и явлений, предпосылкой осмысленной культурной политики как общероссийского, так и регионального уровня. 

Степень теоретической разработанности темы.

Историографию исследуемой проблемы можно разделить на четыре основные группы.

Первую группу составляют работы зарубежных и русских авторов, посвященные осмыслению понятия «культурное пространство».

Общетеоретические подходы к концептуализации данного понятия присутствуют в работах О. Шпенглера, Н.А. Бердяева, М. Хайдегера, А. Моля, М. Бодрийяра.

В качестве среды, в которой разворачиваются культурные процессы, его рассматривают А.Н.Быстрова, И.М. Гуткина, А.В.Силкина и др. В рамках данного подхода исследуется структура культурного пространства, механизмы и способы взаимодействия его составляющих (О.К. Гуткин, Е.В. Листвина, Г.Н.Петрова, В.П. Большаков и др.). Разведению понятий «культурное пространство» и «пространство культуры» посвящены работы И.М. Гуткиной.

Много и плодотворно исследованием культурного пространства занимаются ученые в рамках культурной географии. Морфология, феноменология, границы культурно освоенного пространства, проблемы его восприятия и презентации исследуются в работах как зарубежных авторов (А.Лефебр, Э.Соджа, Д. Харви и др.), так и российских (Д.Н.Замятин, Н.Ю. Замятина, В.А. Калуцков,  В.Л. Каганский, И.И. Митин, В.А. Стрелецкий, М.В. Рагулина и др.).

В последнее время культурное пространство трактуется также как форма существования культуры в сознании человека, репрезентантами которого могут выступать язык, произведения искусства, артефакты. Именно в таком смысле оно понимается в лингвокультурологии, изучающей процессы отражения в национальном языке материальной и духовной культуры. В работах Ю.М.Лотмана и представителей Тартуской школы разрабатывается семиотическая модель культурного пространства.

Вторую группу составляют исследования феномена массовой культуры. Количество текстов по данной проблематике не поддается исчислению. В рамках представленного диссертационного исследования особенно важны следующие ее аспекты: 

Теоретическое осмысление данного феномена осуществлялось в трудах Г.Лебона, Х.Ортеги-и-Гассета, З.Фрейда, С.Московичи. Представители Франкфуртской школы - М.Хоркхаймер, Т.Адорно, В.Беньямин, Г.Маркузе исследовали коммерческий характер массовой культуры, вопросы культурной индустрии и массового потребления.

Проблемы и причины возникновения «человека массы» освещены в трудах западных социологов: Д.Белла, Ж.Фурастье, М.Маклюэна, Ж.Эллюля и др.

О массовой культуре как особом виде реальности писали представители постмодернизма: Р.Барт, М.Фуко, У.Эко, Ю.Кристева, Ж.Бодрийяр, Ж.Деррида и др.

В России процесс осмысления данного феномена на протяжении ряда десятилетий был детерминирован советской идеологией, согласно которой, массовая культура есть порождение исключительно капиталистического общества и в силу этого несет на себе его родовые признаки. Считалось, что социалистический строй надежно защищает Страну Советов от потребительских, предельно коммерциализированных проявлений массовой культуры.

В настоящее время российские исследователи обращаются к изучению самых разных аспектов данного типа культуры.

Осмыслению функций массовой культуры посвящены работы Т.З.Адамьянц, Д.Б.Дондурея, Г.Марковой, Э.А.Орловой, М.И.Найдорфа, Е.Г.Соколова, К.Т.Теплица,  А.Л.Флиера.

Историю развития массовой культуры в России изучают Н.М.Зоркая, Н.А.Хренов, В.Г.Лебедева, К.Э.Разлогов, А.В.Захаров, В.А.Соскин, Э.В.Быкова.

В работах О.Ю.Биричевской,  В.В.Вельганюк, Е.Г.Калюжной, Е.Катасоновой, Н.В.Зориной актуализирована проблема национального своеобразия данного вида культуры.

Туризм относится к числу тех феноменов массовой культуры, к которым в настоящее время привлечено пристальное внимание культурологов, географов, социологов и даже философов. Теоретическое осмысление данного феномена осуществляется в работах М.Б.Биржакова, В.Г.Гуляева, А.С.Запесоцкого, И.В.Зорина, Г.А.Карпова, В.А.Квартальнова, Н.В.Колесника, А.Л.Лесника, В.С.Сенина, М.В.Соколовой, А.А.Терещенко, А.В.Чернышева, А.Д.Чудновского.

Проблемам туризма как культурного явления уделено внимание в трудах, Л.Н.Захаровой,  Т.П.Каверина, В.А.Квартальнова, Л.Н.Пироговой, Т.В.Смолиной, С.Н.Сычаниной, В.К.Федорченко, Т.И.Черняевой, Г.Н.Шарковой.

История туризма отражена в трудах Л.П.Воронковой, М.Б.Биржакова, С.Ю.Житенева, В.С.Новикова, С.Н.Макаренко, А.Э.Саак, К.В.Голоцвана.

Однако путеводитель как важнейший элемент туристской индустрии и уникальный письменный источник, сопровождавший туристскую деятельность с ее первых шагов, остается за пределами исследовательского внимания. Публикации, на данную тему единичны, чаще всего посвящены путеводителю -как источнику информации по определенному городу .

Данный книжный жанр упоминается в работах, классифицирующих  типы исторических источников, где акцентируется его роль в сохранении конкретно-исторической информации определенного периода .

Уход от описательного метода в сторону  анализа возможностей и значения данного жанра в формировании представлений о стране впервые совершен в работах А.В.Павловской . На примерах англоязычных путеводителей по России автор исследовала роль данного книжного издания в формировании национальных стереотипов.

Прорывом можно было бы назвать проведенную в 2008 г. в Тартуском университете конференцию «Путеводитель как семиотический объект», по итогам которой был опубликован сборник материалов . Однако прорыва не произошло. Теоретическое осмысление жанра содержалось лишь в статье Л.Киселевой с тем же названием - «Путеводитель как семиотический объект». Остальные работы представляли собой описание конкретных путеводителей по отдельным (в основном эстонским) городам.

Филологический анализ текстов англоязычных бедекеров проведен в диссертационных исследованиях Ю.П.Болотиной и А.В.Протченко .

Таким образом, на сегодняшний день не существует работ, в которых путеводитель выступает предметом всестороннего анализа, где исследуются его история, функции, национальные и региональные особенности, роль в конструировании реальности и формировании территориальных образов.  

Третья группа представлена работами, посвященными изучению российских регионов.

О целенаправленном описании российской территории, отдельных ее локусов можно говорить лишь применительно к Новому времени, когда началось изучение и картографирование страны. На протяжении  XVIII - XIX вв. смысловое и семиотическое освоение территории проходило в рамках не только  научного, но литературного дискурса. Литература путешествий этого периода чрезвычайно разнообразна и содержит эмпирические описания  российских территорий.

На протяжении XIX в. в научный оборот введен огромный массив источников фольклорного, археологического, этнографического, географического плана. Во второй половине столетия начался период активных краеведческих изысканий. Губернские редакционные комиссии и комитеты, созданные в пореформенную эпоху, собирали региональный материал, систематически публиковали результаты полевых и архивных изысканий в местных научных изданиях. Возникли новые концепции культурно-исторического изучения территории (Н.П.Анциферов, И.М.Гревс, Н.К.Пиксанов).

В советскую эпоху краеведение было разгромлено. Изучение российской культуры продолжалось, но в условиях жесткой централизации всех сторон жизни вопросы региональных различий, территориального своеобразия в них не акцентировались.

Коренной перелом в исследованиях российских регионов произошел в 90-х годах ХХ в. В условиях демократизации общества активизировались региональные исследования. Сформировалось новое научное направление – регионоведение.

Понятие региона, его параметров и социокультурной специфики обсуждаются в трудах Н.А.Аитова, В.Л.Каганского, Б.Н.Книповича, Л.Н.Когана М.А.Орешиной, Б.Б.Родомана, Р.М.Туровского, Л.Я.Смирнягина, В.И.Стрелецкого,  Г.В.Черкашина.

Культура российских регионов в различных проявлениях и на разных этапах российской истории стала предметом исследований  Б.Б. Булатова, Н.М.Дмитренко, А.Н.Еремеевой, И.А.Ильяшенко, Г.Н.Рябовой, Д.Н.Смирнова,  Ю.П.Окунева и др.

Особый раздел современных исследований – культура и ментальность русской провинции в ее единстве и противопоставленности столичному локусу (Я.Э. Ахапкина,  Л.О. Зайонц,  В.Глазычев, Е.В. Кулешов, И.А. Разумова, А. Б. Юдин).

Проблемы региональной идентичности исследуются в трудах  Ю.Л.Качанова, Р.Ф. Туровского Л.Я.Смирнягина, Н.А.Шматко и др.

Интерес к культурно-географической тематике привел к возникновению новой географической субдисциплины - культурной географии. Предметом ее изучения выступают пространственные культурные различия, вопросы региональной идентичности и способы их репрезентации (К.Зауэр,  В.Зелинский, В.Н.Калуцков, Р.Ф.Туровский, М.В.Рагулина, Р.Хортшорн и др.).

К третьей группе относятся работы, в которых исследуются особенности восприятия отдельных территорий, проблемы формирования региональных образов. Этой проблематикой занимаются представители самых разных наук: философы (Э.Гуссерль, М.Хайдегер, Г.Гачев), филологи (С.В.Лурье, Д.С.Раевский), искусствоведы (Г.Башляр, В.Л.Глазычев, А.Г.Габричевский, К.Линч, Т.Н.Николаева, Т.В.Цивьян). Чрезвычайно активно проблемы восприятия стран, народов, регионов исследуются специалистами в области межкультурной коммуникации (В. Г.Зусман, 3.И.Кирнозе, А.В.Павловская, С.Г.Тер-Минасова, А.А.Фролов и др).

Формирование образов территорий – одно из направлений имиджелогии и маркетинга мест, в рамках которого работают Д.В. Визгалов, С.И. Выгонский, Е.В. Медведева, А.П. Панкрухин, Г.Г. Почепцов.

Способы и формы интерпретаций и репрезентаций территории  целенаправленно исследуются представителями гуманитарной географии – нового научного направления, оформившегося на рубеже XX-XXI вв.: Д.Н.Замятин, Н.Ю.Замятина, В.А.Каганский, И.И.Митин и др.

Объектом диссертационного исследования является культурное пространство России второй половины XIX – начала ХХ в.

В качестве предмета исследования выступают внутренние образы российских регионов, являющиеся частью картины мира его жителей, трансформации этих образов в пореформенный период русской культуры.

Цель диссертационной работы: исследование особенностей интерпретации и  презентации образов российских регионов, зафиксированных в текстах провинциальных путеводителей второй половины XIX – начала ХХ в.

Достижение поставленной цели предполагает решение нескольких задач:

  1. Обобщить существующие представления о культурном пространстве России и его трансформациях в пореформенную эпоху.
  2. Изучить социокультурные предпосылки зарождения массовой культуры в России второй половины XIX – начала ХХ в., особенности ее  распространения в пространстве российских регионов.
  3. Исследовать конкретно-исторические условия, вызвавшие к жизни российский провинциальный путеводитель. Проанализировать степень его вписанности в пространство зарождающейся массовой культуры, в индустрию туризма.
  4. Определить и проанализировать основные функции путеводителя как феномена массовой культуры  и охарактеризовать особенности их реализации в условиях российской провинциальной действительности второй половины XIX – начала ХХ в.
  5. Проанализировать возможности путеводителя выступать не просто каналом трансляции эмпирической информации о регионе, но культурно и исторически детерминированным текстом, отражающим особенности представлений, стереотипов, оценок, территориальных рефлексий, бытовавших  в региональном социуме изучаемой эпохи.
  6. Исследовать региональные особенности восприятия и презентации социокультурного пространства, зафиксированные в текстах бедекеров.
  7. Выявить этнические стереотипы, бытовавшие в  российских регионах пореформенной эпохи.
  8. Проанализировать особенности презентации социального времени региона, региональной исторической памяти.
  9.  Изучить возможности бедекера участвовать в «политике памяти», его возможности исполнять не только коммерческий, но и идеологический заказ. 

Методы исследования.

Междисциплинарный характер работы предопределил привлечение широкого спектра методов, применяемых в истории, культурологии, регионоведении, гуманитарной географии.

Среди них особо значимыми были следующие: метод исторического описания, классификации, текстологического анализа. Проблемно-хронологический метод, диахронный анализ, структурно-функциональный метод позволили исследовать российские регионы в их хронологической протяженности.

Предмет и цель исследования предопределили использование сравнительно-исторического метода, позволяющего широко проводить межрегиональные сопоставления.

Источники. Основным видом источников, используемых в работе стали региональные путеводители, посвященные описанию пяти макрорегионов России: Крыма, Европейского Севера, Поволжья, Урала, Сибири. 

Российские региональные путеводители второй половины XIX – начала ХХ в. служили и средством формирования, и каналом трансляции представлений о «своем» крае, бытующих в региональном социуме. Под региональными путеводителями мы имеем в виду путеводители не только посвященные описанию конкретного региона, но в данном регионе написанные и изданные. В этом случае их можно рассматривать как форму самопрезентации.

Для того, чтобы в регионах были созданы и изданы путеводители, необходимо наличие целого ряда историко-культурных предпосылок. Однако главным условием зарождения этого феномена являлось восприятие региона как единой территориальной и историко-культурной целостности, поддающейся описанию, осознание своей принадлежности к нему. То есть важнейшей предпосылкой для появления регионального путеводителя было наличие региональной идентичности. Собственно, подобные тексты и выступали маркерами региональной идентичности.

Данный вид российских путеводителей, как мы указывали выше, практически не выступал в качестве предмета или источника  исследования. Поэтому первоначальной задачей был поиск и каталогизация бедекеров, посвященных изучаемым регионам. Многие из них существуют в единичном экземпляре, сохраняясь в провинциальных библиотеках и музеях. В ходе исследования был составлен максимально полный (и единственный) на сегодняшний день каталог данных изданий, включающий 187 названий. Помимо текстов, посвященных региону в целом, в данный каталог вошли путеводители, описывающие отдельные региональные центры. В них, тем не менее, обязательно давались характеристики всего региона, прослеживалась связь описываемого города с другими  населенными пунктами и точками регионального пространства.

Количество путеводителей достаточно сильно отличается от региона к региону. Так, в Поволжье, наиболее развитом туристском регионе страны, количество изданий исчислялось десятками (при этом многие из них ежегодно переиздавались, в тексты вносились дополнения, отражавшие новые социокультурные реалии). Сибирских или уральских путеводителей, где туризм делал свои первые шаги, конечно же, меньше.  И тем не менее, написанные разными авторами, изданные в разных городах того или иного края, путеводители выступают репрезентативным источником для изучения того, каким представляли, как интерпретировали и описывали свой край представители регионального социума. Если отдельный путеводитель можно рассматривать как субъективный взгляд одного автора, то собранные вместе, бедекеры дают объективную картину регионального самовосприятия.

В отдельную группу вынесены бедекеры, изданные в 1920-30-х гг. Они находятся за пределами очерченных хронологических рамок исследования, но были необходимы для проведения чрезвычайно наглядного сопоставления, выявляющего роль данных текстов в формировании исторической памяти народа и их зависимость от властного дискурса.

В качестве вспомогательных источников привлекались региональные газеты и журналы изучаемого периода. На страницах некоторых из них (газеты «Волгарь», «Сибирь» и др.) появлялись статьи местных краеведов, которыми активно пользовались авторы бедекеров в качестве источников информации. Другие выступали своеобразной формой изучения и пропаганды экскурсионного дела в России (например, ежемесячный иллюстрированный журнал «Русский экскурсант», издававшийся в Ярославле с 1914 по 1917 г.). Не менее информативны публикации, содержавшие отзывы на издававшиеся путеводители. Они отражали бытующие в региональном социуме представления о том,  каким должен быть данный жанр вообще и его региональные разновидности в частности.

Хронологические рамки исследования заданы временем существования массового регионального путеводителя в России. Первые образцы данного жанра появились в российской провинции в 1860-х гг., раньше всего в Поволжье – наиболее развитом туристском регионе. С этого времени и до 1917 г. их количество неуклонно увеличивалось, нарастала частота переизданий, появлялись тексты, ориентированные на разные группы читателей.  Годы революции и гражданской войны прервали этот подъем. После непродолжительных попыток вернуть путеводитель в провинцию, предпринятых в годы НЭПа, подготовка и издание текстов, описывающих российское  пространство, окончательно сконцентрировалось в столице. В условиях жесткой централизации политической, идеологической и культурной жизни страны, существование «регионального взгляда» на любой предмет, было невозможно.

Территориальные границы исследования.

Отбор регионов для исследования также исходит из конкретно-исторических реалий. В России второй половины XIX в. путеводители макрорегионального уровня существовали только в пяти вышеперечисленных регионах. (Мы оставляем в стороне путеводители по так называемым национальным окраинам – Украина, Казахстан и т.д.). В центральной, южной или западной части Европейской России не существовало путеводителей макромасштаба. Их место занимали бедекеры мезоуровня и локального уровня. Эта ситуация наглядно отражала существовавшие в России второй половины XIX – начала ХХ века уровни региональной идентичности, их распределение и иерархию в пространстве России.

Четких границ описываемых в путеводителях макрорегионов не существовало, так как они (как правило) не вписывались в сетку  административного-территориального деления страны. Это были не административные единицы, а, используя распространенный в американской литературе термин, - «вернакулярные (обыденные) районы», - то есть районы, сформированные в общественном сознании, выделяемые его жителями. Они  представляют собой одновременно и объективно существующий район и представление о нем.

Научная новизна исследования. В диссертации проанализированы и обобщены разные подходы к изучению социокультурного пространства российских регионов. Обоснована возможность и необходимость использования текстов массовой культуры для анализа существующих территориальных представлений, рефлексий, самоидентификации. Изучены региональные особенности и общие закономерности данного процесса на этапе зарождения и распространения массовой культуры в российской провинции.

Впервые проведен всесторонний и систематический анализ такого значимого, широко распространенного культурного феномена как путеводитель. Определены его жанровые особенности,  функции, место в пространстве массовой культуры.

Впервые в качестве источника исследования использован корпус текстов, до того не введенный в научный оборот, - российские региональные путеводители второй половины XIX –  начала ХХ в. Проведена их систематизация и текстовый анализ.

Впервые для сопоставительного анализа особенностей восприятия и описания территории задействованы источники столь широкого географического охвата: включающие пять исторических макрорегионов России (Европейский Север, Крым, Поволжье, Сибирь, Урал). 

Впервые на основании текстов массовой культуры выявлены общие закономерности и региональные особенности самоинтерпретации и самовосприятия,  характерные для регионального сообщества на конкретно-историческом этапе.

История массовой культуры в России, в особенности ее начальный этап, как правило, рассматриваются вне регионального контекста. Характер распространения данного феномена в российской провинции не изучен. В диссертации впервые, на материале текстов одного жанра прослежены региональные варианты распространения досуговых практик массовой культуры.

Положения, выносимые на защиту:

  1. В теоретическом осмыслении концепта «культурное пространство» за последние годы произошла смена акцентов. От его трактовки как вместилища культурных процессов, философы, культурологи, лингвисты, географы приходят к пониманию данного феномена как своеобразного конструкта, как пространства, осмысленного культурой. С этой точки зрения российское культурное пространство второй половины XIX – начала ХХ в. можно рассматривать как итог осмыслений, во многом предзаданных его особыми территориальными параметрами: масштабом, дискретностью, региональной вариативностью.    
  2. Пореформенный период развития русской культуры был не только периодом зарождения массовой культуры, но и временем ее первоначальной территориальной экспансии. Распространение  отдельных феноменов массовой культуры в российских регионах носило неравномерный характер, но не подчинялось линейной логике. Степень распространенности зависела не только от  уровня развития массового производства и массового спроса на местах, но от коммуникативного потенциала региона:  местоположения, развития путей сообщения, средств связи, средств массовой информации и т.д. Массовая культура в условиях российского пространства могла  выступать своеобразным предметом регионального импорта, что особенно наглядно проявлено в области туризма. Внешний спрос служил мобилизации внутренних ресурсов, ускорял развитие производства, становление необходимой инфраструктуры, издание сопровождающих текстов. Туризм в этих обстоятельствах становился новой, эффективной формой освоения регионального пространства. 
  3. Тексты массовой культуры являются репрезентативными источниками изучения территориальных рефлексий и проявлений региональной идентичности разного уровня. Являясь отражением массовых, широко распространенных взглядов, мнений, оценок, они способны значительно восполнить источниковую лакуну, имеющую место при исследовании данной проблематики в исторической ретроспективе, когда невозможно использование социологических методов.
  4. В России второй половины XIX – начала ХХ в. сформировалась региональная идентичность макроуровня в тех регионах страны, которые физически и ментально были освоены позже исторического ядра Европейской России. Границы этих  регионов не совпадали с границами административно-территориальных единиц и потому могут называться «вернакулярными» (обыденными), то есть сформированными в общественном сознании его жителей. Маркером данной идентичности выступал региональный путеводитель.
  5. Путеводитель представляет собой полифункциональный феномен массовой культуры. Кроме всеми признаваемой справочной функции, он:

-  формирует новые стереотипы поведения;

- регулирует процесс потребления культурных ценностей в новых социокультурных условиях;

-  транслирует профессиональные научные знания на уровень обыденных представлений;

-  выполняет рекламно-имиджевые функции.

6. Путеводитель с первых лет своего существования участвовал в «перемещении» памятников истории и искусства в пространство массовой культуры, превращал их в своеобразный конструкт, продукт престижного потребления, то есть в туристские достопримечательности.

7. Путеводители могут рассматриваться как тексты, целенаправленно предоставляющие эмпирическую информацию о регионе, но вместе с тем как тексты, в которых репрезентированы социокультурные особенности региона. Если материалы прямой презентации территории имеют чрезвычайно ограниченное применение (более всего в краеведческих исследованиях), то  рассмотрение функций путеводителя как репрезентанта региональной культуры представляет интерес для регионоведения, культурологии, антропологии, гуманитарной географии, филологии.

8. Существование путеводителя является индикатором «власти над пространством». Данные тексты не вырабатывали новые знания о территории, а демонстрировали степень ее изученности, выступали способом ее «инвентаризации».  

9. В текстах российских бедекеров второй половины XIX – начала ХХв. отражена смена парадигмы «пространственно-временного освоения и представления мира» (Е. Иванов). На смену господствовавшим ранее пространственным координатам пришли координаты временные. Изученное и подчиненное пространство воспринималось вторичным, в то время как резко возросла значимость и ценность времени. Путешествие из способа постижения пространства превратилось во времяпрепровождение.

10. Распространение массовой культуры в провинции сопровождалось процессом десакрализации ее пространства. Элементы традиционной культуры, сакральные ориентиры социального бытия в значительно большей степени сохранялись в российской провинции, нежели в столице. Проникновение новых форм культуры ускорило медленно протекающий в российском пространстве процесс секуляризации, который был начат в петровскую эпоху. Массовая культура профанизировала сакральные ценности, вписав их в свою систему функционирования и презентации. 

11. Тексты зарождавшейся массовой культуры фиксировали и сохраняли исторически сложившиеся представления о регионах, региональные мифы и стереотипы.

12. Регулируя процесс функционирования памятников истории и искусства в новом социокультурном контексте,  массовая культура вместе с этим  активизировала их возможности выступать в качестве носителей исторической памяти, в том числе региональной исторической памяти.

13. Путеводитель – активный участник «политики памяти». Отражая на своих страницах не только территориальные рефлексии, но и идеологические установки эпохи, он может выступать и формой сохранения коллективной памяти, и формой ее трансформации, и «инструментом забвения».

Теоретическая значимость исследования определяется привнесением регионального масштаба в изучение феноменов массовой культуры, в расширении источниковой базы культурологических исследований, в использовании феноменов массовой культуры для исследования территориальных рефлексий  и образов российских регионов.

Практическая значимость проведенного исследования состоит в расширении методологической и источниковой базы культурологических исследований. Основные положения и выводы диссертации могут быть использованы в педагогическом процессе по профилям: теория, история и социология культуры, регионоведение, массовая культура, гуманитарная география.

Апробация работы. Основные положения работы были представлены в виде докладов на международных конференциях «Россия и Запад: диалог культур» (Москва, МГУ, 2007, 2009, 2011), «Феномен творческой личности в культуре» (Москва, МГУ, 2008, 2010), «Ломоносовские чтения» (Москва, МГУ, 2011), «Язык и культура» (Киев, 2009, 2011), «Провинциальный мегаполис в современном информационном пространстве» (Челябинск, 2010), «Актуальные проблемы науки» (Тамбов, 2011).

Диссертация была обсуждена на заседании кафедры региональных исследований факультета иностранных языков и регионоведения  МГУ имени М.В.Ломоносова.

Материалы и выводы исследования используются автором при чтении курсов по истории отечественной культуры (МГУ имени М.В.Ломоносова).

Объем и структура работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав, разделенных на 20 параграфов, заключения, библиографии на русском и иностранном языках.

II. Основное содержание диссертационной работы.

Во введении анализируются теоретическая и методологическая основа диссертации, обосновывается актуальность выбранной темы, определяется научная новизна работы, формулируется предмет и объект исследования, его цели и задачи, формулируются положения, выносимые на защиту, характеризуется теоретическая и практическая значимость исследования, излагаются сведения об апробации результатов работы, определяется структура диссертации.

Первая глава «Формы социокультурного освоения территории в России второй половины XIX – начала ХХ в.» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе «Российское культурное пространство пореформенной эпохи. Зарождение массовой культуры и ее распространение в российской провинции» анализируются трансформации  культурного пространства страны и отдельных регионов. Ускоренное экономическое и социокультурное развитие сформировали предпосылки для зарождения массовой культуры. Ее распространение в российской провинции  проходило в разных темпах и имело ряд региональных особенностей.

Второй параграф «Формы презентации территории в русской культуре второй половины XIX – начала ХХ в.» посвящен изучению основных форм социокультурного освоения территории,  существовавших во второй половине XIX – начале ХХ в. в российской провинции. Отмечается, что каждая форма имела свои каналы презентации конструируемых в ее рамках региональных образов.

Появление регионального путеводителя, посвященного описанию своего региона, выступало маркером региональной идентичности и формой ее манифестации, адекватной эпохе формирования массовой культуры.

Исследуются три уровня российской территориальной идентичности: на уровне макро-, мезо- и локальных регионов. Делается попытка объяснить их распределение в российском пространстве историческими и социокультурными причинами. Идентичность на уровне макрорегионов проявлена в тех частях страны, которые были освоены позже исторического ядра Европейской России, где доминировала идентичность мезо-  и локального уровня. Природно-климатические границы, отсутствие налаженных регулярных связей с остальной частью страны, специфичность видов деятельности и образа жизни вели к осознанию своей цельности и обособленности. Пореформенная эпоха, процессы децентрализации общественной и культурной жизни вели к укреплению региональной идентичности, активизировали территориальные рефлексии самого разного плана и направленности. В третьем параграфе - «От путешественника - к туристу, от путевых записок – к путеводителю: трансформации социокультурных практик» - доказывается неправомерность смещения смыслов двух основополагающих концептов, призванных очерчивать практику перемещения человека в пространстве, – «путешествие» и «туризм». Во многих современных работах, особенно в рамках нового научного направления – туризмоведения -  эти понятия рассматриваются как тождественные, что представляется результатом непонимания сущности и функций туризма как феномена массовой культуры. В разделе анализируются различия между двумя понятиями и суммируются как общественно-экономические, так и социокультурные причины, приведшие к трансформации практики путешествий. Исследуются особенности и масштаб развития туристской индустрии в российской провинции второй половины XIX – начала ХХ в.

Возможности, предоставленные развитием экономики, социальные сдвиги, изменившие соотношение и функции основных общественных групп, престижность дворянского стиля жизни, ведущая к его тиражированию, стали причинами, которые способствовали массовизации, демократизации практики путешествий на протяжении XIX в. Путешествие из дорогого, элитарного трансформировалось в доступное, распространенное.   

Туристская поездка, отныне не являлась продолжением повседневного образа жизни. Она имела рекреационные цели, жесткую локализованность во времени, ощутимо отличались от того, что делал человек в повседневной жизни, в отличие от путешествий предшествовавшей эпохи, часто выступавших прямым продолжением повседневного времяпрепровождения.

Новая индустрия уже на начальном этапе своего существования формировала особое туристское пространство, которое выступало частью социокультурного пространства региона. Туристом, в результате, можно считать человека, который перемещается в туристском пространстве. Все перемещения, с небольшой степенью вариативности, были «прописаны» туристской индустрией, инфраструктурой и рекламой. В результате  знакомство с регионом превращалось в знакомство с туристским пространством региона, которое было пространством сервиса, удобства, безопасности.

Превращение путешествий из формы индивидуального постижения окружающего мира в массовую досуговую практику привело к тому, что человек делегировал обязательную задачу путешествия - дешифровку кодово-знаковой системы изучаемой культуры – участникам туриндустрии. Сам же удовольствовался функцией усвоения итогов проведенной за него работы. В результате такого делегирования возник путеводитель.

В отличие от путевых записок, которые описывали пространство культуры, путеводитель описывает и конструирует пространство цивилизации. Эти пространства, говоря словами О. Шпенглера, отличаются друг от друга как "становление» от «ставшего» .

Вторая глава диссертации посвящена исследованию путеводителя как феномена массовой культуры: на материале региональных путеводителей второй половины XIX – начала ХХ в. анализируются исторические условия и социокультурные предпосылки его появления, жанровые особенности, основные функции, место в пространстве массовой культуры.

Первый параграф «Аудитория путеводителя второй половины XIX -  начала XX вв. Образ читателя на страницах бедекеров» посвящен исследованию социального состава, уровня образования, характера запросов и других параметров аудитории провинциального путеводителя. Выявляются региональные различия аудитории, репрезентированные в путеводителях особенностями отбора и способами подачи материала.

В изучаемый период турист выбирал направление для своего путешествия, руководствуясь в первую очередь интересом к самому региону. Однако все чаще на выбор маршрута оказывал влияние уровень предоставляемых услуг, комфорта, который, конечно же, был не одинаковым в разных частях туристского пространства страны.  В результате можно говорить об устойчивых различиях групп туристов, едущих в разные регионы. Массовый читатель, портрет которого создавал данный книжный жанр, представлен не только как «недифференцированный субъект с невыраженным личностным началом», но как потребитель территории в его исторических, национальных и региональных вариациях.

В изучаемый период бедекеры отчетливо демонстрировали  отношение авторов к своему читателю: от уважительного, содержащего признание высокого уровня его образования и широты интересов, до пренебрежительного, где читатель представал нетребовательным, поверхностным и ленивым, что оказывало влияние на характер и количество предоставляемой информации.

Раздел «Авторы российского регионального путеводителя: между просвещением и массовой культурой» посвящен изучению социального состава, профессиональной принадлежности, общественного статуса авторов российских бедекеров второй половины XIX – начала ХХ в.  Авторы провинциальных бедекеров были представителями провинциальной интеллигенции, разночинной по своему социальному положению. Однако были среди них люди высокого социального статуса и высокого должностного положения (например, вице-губернатор Архангельской губернии, полковник Генерального штаба и т.д.). Их мотивировки и целеполагания, представления о своей миссии  варьировались между желанием развлечь публику и патриотичным стремлением распространять знания о родном крае, пропагандировать его богатства и культуру.

Тексты путеводителей представляли собой компиляции из научных изданий, мемуаров, статей краеведческого характера в местной прессе, иногда – из путеводителей предшественников, соединенные с собственными наблюдениями (в основном касающимися бытовых условий и состояния региональной инфраструктуры). Написание путеводителей представляло собой форму самореализации провинциальной интеллигенции в условиях общественного подъема, вызванного либеральными реформами 1860-1870-х гг. В период активизации краеведческой деятельности в российской провинции они выступали краеведами, соединявшими деятельность по изучению края с деятельностью по его пропаганде.

На начальном этапе существования российского бедекера авторы отчетливо делились на две группы. Одни скромно называли себя составителями текстов и не выносили свое имя на обложку. Другие были не лишены писательских амбиций, что проявлялось в демонстрации личностного начала и индивидуального взгляда на описываемый объект. При этом, как показывает анализ отзывов и рецензий на путеводители, размещенных в региональной прессе, читатель изначально отказался воспринимать автора путеводителя как некую индивидуальность со своими личными, а потому спорными суждениями. Массовому туристу нужен был неиндивидуализированной текст, носитель конечных истин и точных знаний.

Следующие пять разделов второй главы посвящены анализу функций путеводителя.

 В параграфе  «Путеводитель как вид справочного издания: специфика жанра и формы «взаимодействия» с читателем» определяется место путеводителя среди справочных изданий. Путеводитель как справочник представляет собой сложно организованную, эклектичную структуру, в которой соединена научно-популярная информация комплексного характера и информация бытового плана, не претендующая на научность и строгость. Можно сказать, что путеводитель разделяет пространство путешествия на две части: «сакральную» и профанную, и для каждой из них использует разные виды информации, разные формы справок, разный стиль изложения.

Демонстрируется, что путеводитель, задавая динамические параметры изучения территории, мог оказывать влияние на время движения-осмотра территории. Классифицируются виды «взаимодействия» читателя с текстом, заданные его структурой и содержанием: предварительное и выборочное ознакомление; последовательное, «академическое» изучение; прерывистое чтение, совмещенное с перемещением в пространстве и осмотром достопримечательностей. Последний вид «чтения в движении» является уникальным и в свою очередь подразделяется на три  формы, в зависимости от способов группировки информации в тексте: алфавитную, тематическую или маршрутную. Данные формы предопределяют различную степень подчинения читателя тексту, различную степень его свободы при перемещении в пространстве. Маршрутная форма, столь распространенная в современных путеводителях,  в изданиях XIX – начала ХХ в. встречалась значительно реже. Поскольку данная форма демонстрирует высший уровень подчинения читателя тексту, то, очевидно, что в эпоху зарождения бедекеров это подчинение еще не носило столь выраженного характера.

На фоне других групп справочных изданий путеводитель выделяется специфическими требованиями к характеру актуализации текста. Изменения, касающиеся научной информации, были не частыми. Основные модификации касались профанного, бытового пространства путешествия. Степень его изменчивости зависела от особенностей и темпов социально-экономического развития региона в ту или иную эпоху. Эпоха ускоренного капиталистического развития и связанная с ней история развития туристской индустрии, несли постоянные изменения: новые железнодорожные ветки, пароходные маршруты, новые гостиницы, рестораны, магазины, места проведения досуга, экскурсионные бюро и т.д. Путеводители регулярно «сканировали» туристское пространство региона и передавали результаты этого процесса своей аудитории. Именно поэтому в данную эпоху многие из региональных путеводителей переиздавались ежегодно в течение ряда лет, каждый раз авторы вносили в текст соответствующие изменения.

Исследуются особенности использования иллюстративного материала в путеводителе. В этом виде справочника они выполняли не только традиционную для справочника вспомогательно-информационную задачу, но и задачу формирования визуального имиджа региона.

В разделе «Трансляция научного знания на уровень обыденного понимания» анализируется текст путеводителя как научно-популярного издания. Если на предшествующих этапах развития практики путешествий человек, отправляясь в путь, прибегал к помощи первоисточников, читая научную, мемуарную, художественную литературу, то в условиях все более усложняющегося и дифференцирующегося научного знания именно массовая культура берет на себя функцию ознакомления с ним массового непрофессионального читателя. В качестве такого посредника можно рассматривать путеводитель. В работе исследуются приемы «популяризации» знания, характерные для путеводителей: упрощение, редуцирование, эмоционализация, метафоризация, использования беллетризованных вставок и т.д.  

Анализируются региональные особенности использования данных приемов. Описываются региональные варианты употребления специальных терминов в текстах бедекеров.

В разделе «Путеводитель как руководство по формированию новых поведенческих стереотипов» показывается, что в самом жанре путеводителя, рожденного культурой как ответ на массовый запрос в руководстве, априорно заложена функция воздействия на читателя.

Классифицируются сферы, в которых данные функции реализуются,  а также приемы руководства (от демонстрации престижности тех или иных действий до советов, подбадриваний, понуждений и императивов). Характер применения таких приемов, как указание на престижность поведения и понуждение, зависит от уровня развития туристской индустрии в регионе: чем этот уровень выше, тем чаще используются подобные способы воздействия, то есть развитое туристское пространство практически не оставляет путешествующему по нему индивидууму свободы действий, предопределяя и прописывая его поведение. 

Путеводитель также контролирует визуальное восприятие: не только отбирая объекты или степень детализации при осмотре, но и предписывая «соответствующие» реакции и впечатления. Текст диктовал распределение времени, характер, скорость, ритм передвижения человека в туристском пространстве. 

Делается вывод о том, что путеводитель выступил текстом, в котором постулировались новые культурные образцы, прописывались «ролевые действия».  Причем уже на первых этапах развития российского туризма существовали вполне определенные «ролевые ожидания»: любые отступления от «нормы» высмеивались в текстах массовой информации. В то время как высмеивания самой роли туриста, или чрезмерно старательного ее выполнения, которое можно встретить, например, в знаменитом произведении М. Твена «Простаки за границей», в российской провинции изучаемого периода не встречалось.

В разделе «Рекламно-имиджевые функции бедекеров второй половины XIX – начала ХХ в.» путеводитель рассматривается как форма имиджирования территории. В туристском пространстве регион выступает своеобразным «товаром» и задача путеводителя – привлечь к нему внимание. Основные приемы, используемые для реализации данной функции: позиционирование, персонификация имиджа, визуализация, преувеличение, сопоставление с всемирно-известными достопримечательностями и т.д., - вполне вписываются в арсенал классических рекламных средств.

Само информирование о достоинствах региона в пространстве массовой культуры неизбежно оборачивалось рекламированием. Бедекер призывает читателя посетить регион, что автоматически является призывом стать потребителем, «покупателем региона». Он рекомендует участвовать в туристских практиках, что автоматически обозначает призыв передвигаться по региону, приобретать сувениры, участвовать в праздниках, фестивалях, то есть самым разнообразным образом вкладывать деньги в регион. Особенностью путеводителей данной эпохи было сочетание прямой рекламы инфраструктуры, достопримечательностей, событий с жесткой критикой существовавших в регионе  проблем и недостатков, что изначально противоречит канонам жанра самопрезентации. Подобный симбиоз нигде больше не будет иметь места. В данной конкретно-исторической ситуации он объясняется особым пониманием долга, патриотизма, служения отечеству, характерного для  «эпохи критического реализма», а также тем, что диктат массовой культуры, которая делала свои первые шаги в российском культурном пространстве, еще не носил тотального характера. 

В разделе «Путеводитель как инструмент конструирования  достопримечательностей» исследуется природа туристской достопримечательности, способы ее восприятия и роль путеводителя в формировании регионального списка данных феноменов. Под достопримечательностью понимается не просто памятник истории или искусства, но объект массового потребления, своеобразный конструкт, товар, созданный массовой культурой для удовлетворения запросов нового типа потребителя. Конструирование достопримечательностей включает ряд операций: переведение памятника из поля функционирования искусства в поле функционирования массовой культуры; упрощение, а порой и искажение смыслов, ценностей, значений; тиражирование и организация массового потребления; переведение из сферы незаинтересованного эстетического восприятия в сферу престижного потребления. Путеводитель (как и массовую культуру в целом) можно представить в виде некоего феномена, переводящего предметы истории, культуры, элитарного искусства в объекты масскульта, памятники – в туристские достопримечательности.

В работе дается классификация историко-культурных достопримечательностей, анализируются особенности их «визуального потребления», диктуемые текстом бедекера. Исходя из тезиса о том, что восприятие не является процессом пассивным и исключительно эмпирическим, но активным, творческим, интеллектуальным и, следовательно, культурно и исторически предопределенным, рассматриваются три детерминанты зрительного восприятия достопримечательностей: система установок, ожиданий человека; система предметных значений, которыми человек владеет; и «визуальная задача», которую человек должен решить. В ситуации туристской поездки путеводитель оказывал непосредственное влияние на данную систему детерминант. Он отбирал достопримечательности (то, чего нет в путеводителе, для большинства туристов просто не существует). Он наполнял их смыслами и значениями, которые турист должен усвоить. Он определял визуальные задачи, причем, как это ни кажется парадоксальным (ведь турист едет, чтобы собственными глазами увидеть то, о чем знает, что видел в копиях и репродукциях), но зачастую путеводитель подменял процесс внимательного рассматривания памятника процессом «пребывания в пространстве достопримечательности», соединенным с усвоением информации. Слово заменяло действительность, «вторая сигнальная система» (И.Павлов) предопределяла характер визуального восприятия.

Путеводитель стимулировал престижное потребление: турист, привлеченный растиражированной ипостасью объекта, тем не менее, хотел прикоснуться (чаще всего достаточно формально, знаково) к его второй ипостаси – к его жизни в качестве памятника искусства, культуры, истории. Здесь путеводитель был незаменим. Его эклектичная сущность (между справочником и рекламно-имиджевым текстом) выступала наиболее адекватной формой удовлетворения социального запроса: путеводитель вплетал свой голос в рекламирование известного миллионам объекта, но не вырывал его из контекста высокой культуры; он акцентировал внимание на самых модных, престижных достопримечательностях, но не забывал о памятниках менее растиражированных, значимых для восприятия региона.

Внося объекты в текст бедекеров, их авторы чаще всего не знают, задержатся ли они или станут мимолетной данью моде, увлечениям. Эти объекты проходят отбор на социокультурную значимость, и путеводитель (точнее, весь корпус путеводителей, посвященных определенному региону) отражает сам процесс культурной селекции. Если единичный путеводитель можно рассматривать как отражение авторского видения, итог субъективных оценок, то взятые в совокупности путеводители  определенной эпохи представляют уже объективную картину культурных норм, ценностей, традиций, представлений, стереотипов, увлечений данной социокультурной общности. Издаваемые и переиздаваемые из года в год, из десятилетия в десятилетие многочисленные бедекеры выступают инструментом своеобразного мониторинга, отслеживая соотношение устойчивого, базового, значимого в культурном поле эпохи и сиюминутного, модного, проходного.

Третья глава диссертации «Презентация регионального пространства в текстах российских путеводителей» состоит из четырех параграфов.

В первом параграфе «Демонстрация власти над пространством» утверждается, что путеводители во всех регионах, хоть и  с разной степенью интенсивности, описывали, подчеркивали эту власть. Анализируются приемы такой демонстрации. Во-первых, бедекеры настойчиво прописывали приметы «прирученности», освоенности пространства, подчинения стихий человеку и социуму, «укрощения» территории дорогами. Во-вторых, самим фактом существования данного жанра демонстрировалась степень ментального освоения пространства: текст выступал не способом фиксации новых знаний, а способом их своеобразного упорядочивания, «инвентаризации» и «каталогизации». В-третьих, путеводитель конструировал собственное пространство региона, исходя из потребностей туристской индустрии: выстраивал свою иерархию пространств, менял соотношения урбанизированных и природных территорий в пользу первых, выступал своеобразным демиургом, погружая огромные участки пространства в небытие, вычеркивая их из поля зрения читателя, акцентировал социокультурную составляющую образа пространства.

В разделе делается вывод об изменении парадигмы восприятия «пространственно-временного освоения и представления мира» (Е.Иванов) во второй половине XIX – начале ХХ в. На смену господствовавшим ранее пространственным координатам пришли координаты временные. Ценность времени в этот период возрастает и всячески подчеркивается. Пространство становится только территорией развертывания времени.

 В параграфе «Позиционирования региона. Место региона в российском ландшафте» рассматривается, как в текстах бедекеров репрезентированы представления об иерархии российских пространств, формах и интенсивности взаимодействия между ними, о соотношении понятий «центр» - «провинция».

Проводится сопоставительный анализ того, как в текстах региональных бедекеров отражены представления об их структуре, протяженности, открытости, степени обжитости, структурированности, непрерывности, связности и т.д.  

Отмечается, что границы макрорегионов воспринимались с разной степенью точности. Различной была и степень значимости этих границ: от полного игнорирования этого параметра (Поволжье), до настойчивого акцентирования (Крым). 

Соотношения между устоявшимися представлениями о регионе и их презентациями в путеводителях данной эпохи были неоднозначными: путеводитель мог опускать важные аспекты устойчивых представлений, но чаще всего он эти представления фиксировал, актуализировал, превращал в своеобразные региональные бренды.

В работе выявляется, что экономико-географическая специализация регионов в текстах путеводителей выступает основным элементом имиджевого позиционирования. Культурно-исторические реалии, которые в настоящее время продвигаются как основа имиджа большинства регионов страны, во второй половине XIX – начале ХХ в. воспринималась элементом второстепенным, сопутствующим.

В разделе «Десакрализация провинциального пространства в эпоху массовой культуры» прослеживается процессы тотального наделения окружающего пространства профанными смыслами, когда перестают фиксироваться, выделяться (а следовательно существовать в качестве значимых) территории, обладающие «качественно отличными свойствами». Обыденное, повседневное остается единственной реальностью. Место святынь занимают достопримечательности, монастыри как места уединения замещаются монастырями - успешными «хозяйствующими объектами» или местами исторических событий. Уходят ассоциативные связи, апелляции к другому, сакральному опыту. Место мифа занимают легенды и анекдоты.

 В работе прослеживается, как путеводитель задавал новые стереотипы поведения в переосмысленном пространстве. Отмечается, что они  формировались двумя путями: рационализацией опыта (вместо молитвы и поклонения - «знакомство», получение информации) и заменой духовного постижения чувственным (вместо медитации – «осмотр», визуальное восприятие). Профанизация сакрального в текстах путеводителей происходила даже в тех случаях, когда авторы путеводителей фиксировали не объекты, а события. Адресованные читателю призывы присоединиться к местным религиозным ритуалам, были приемом, который в современной имиджелогии носит название «событийного маркетинга».

  Отмечается, что процесс секуляризации пространства медленнее всего происходил на Севере, что объясняется не только более низким уровнем развития туризма, но и тем, что данные регион был традиционно местом монашеского подвига, монастырской колонизации.

Во втором разделе «Этнические стереотипы в российских регионах второй половины XIX – начала ХХ в.» анализируется, как в текстах путеводителей отражались бытующие в региональном социуме этнические стереотипы; выявляются различия в формах презентации культуры, ментальности, национального характера «инородцев», проживавших на территории региона.

При общих для России условиях, когда по отношению к «соседям» - коренным народам и народностям регионов - представители «титульной нации» ощущали свое цивилизационное превосходство, важным фактором, задающим камертон отношения, уровень проявленной толерантности, было наличие в регионе артефактов, «мест памяти» различных этносов. Возможность интерпретировать национальные «места памяти» в качестве туристской достопримечательности заставляла проявлять сдержанность и заинтересованность, изучать и отражать на страницах бедекеров информацию о народе, его обычаях и культуре.  Уровень «втягивания» этноса в пространство массовой культуры, в значительной степени определял степень  доброжелательного отношения к нему. Отсутствие в силу разных причин подобных достопримечательностей зачастую вело к желанию «стерилизовать» пространство, представить его монокультурным, исказив реально существующую этническую картину.

Отсюда вытекали различия в задаваемых текстами путеводителей формах взаимодействия туристов и «инородцев»: одни увеличивали дистанцию, создавали «стеклянный колпак» (Поволжье), предостерегая от любых контактов, другие всячески предлагали сокращать дистанцию, вступать во взаимодействия (Крым).

Путеводитель был одним из первых текстов, который давал туристу иллюзию знакомства и взаимодействия с культурой коренных народов, в действительности предлагая суррогаты  (кухня, объекты, товары «в национальном стиле») и знакомя лишь с экзотическими имиджевыми формулами, имеющими мало соприкосновений с действительностью. 

Четвертая глава «Презентация регионального времени» состоит из четырех разделов.

В первом разделе «Настоящее время в путеводителе» исследуются способы описания и формы восприятия социального времени в российских регионах. «Актуализированное настоящее» время в бедекере – это время профанное, повседневное, заполненное исключительно цивилизационными достижениями. Все без исключения бедекеры отмечали начавшийся  процесс его ускорения. При этом росло и ощущение его неоднородности, усложненности. Бедекеры буквально наполнены сопоставлениями ритмов жизни и темпов развития разных городов, районов, социальных и этнических групп.

В работе делается вывод, что в данный период пересекались и накладывались две формы восприятия времени – циклическая и линейная, однако преодоление циклического времени рассматривалось как важное цивилизационное достижение. В массовом сознании эпохи актуализированы призывы к волевым усилиям отдельных индивидуумов, социальных групп и регионального сообщества в целом, направленные на подчинение и ускорение, «выпрямление» времени.

Вера в прогресс, представление о всеобщности истории, ставшие важнейшими элементами европейской картины мира Нового времени, в полной мере были усвоены российским обществом исследуемой эпохи. Путеводители свидетельствовали об этом чрезвычайно ярко. Историософские концепции славянофилов, а позже евразийцев, представления об особом историческом пути России ни в малейшей степени не отразились в текстах массовых провинциальных путеводителей на протяжении более чем полувека их существования.  Россия, с точки зрения бедекеров, шла по европейскому пути развития, только отставала и запаздывала.

Именно в это время формулируются в качестве оценочной шкалы три формы протекания времени: темпы «американские», «европейские», «азиатские».

В разделе «Формы презентации исторической памяти: региональный масштаб» доказывается, что массовая культура, «присваивая» культурные достижения, памятники истории и произведения искусства, превращает их в туристские достопримечательности, в объекты массового интереса и престижного потребления. В результате в большей степени, чем прежде активизируются их возможности выступать в качестве носителей коллективной памяти. Эта активизация происходит не только за счет значительного расширения круга потребителей, зрителей, но и за счет упрощения их смыслов, доведения содержания, всего круга вызываемых ассоциаций до жестко прописанной формулы. Не заслоненное многообразными толкованиями, произведение  становится объектом, смыслы которого память выдает без напряжения.  Именно такие объекты и лежат в основе исторической памяти.

Отмечается, что количество «мест памяти», фигурировавших в региональных текстах массовой культуры, по сравнению с предшествовавшей эпохой увеличилось. Демократизировался их состав и тематика. При этом памятники сами по себе не могут стать источником информации о прошлом, для этого им нужен сопровождающий текст, роль которого выполняет в том числе путеводитель.

Раздел «Персонификация пространства российских провинциальных городов: от сохранения памяти к формированию имиджа» посвящен исследованию соотношений того, как память о выдающихся людях региона закреплялась в пространстве российских городов и на страницах путеводителей. Вполне традиционная для провинциального города ситуация, описываемая в путеводителе, указывала на то, что российское пространство второй половины XIX – начала ХХ в. хранило чрезвычайно мало следов памяти о знаменитостях, связанных либо фактом своего рождения/жизни с данным локусом, либо оставивших его описание в своих произведениях. В работе предлагается следующая классификация форм мемориализации: мемориальные вещи; мемориальные места, мемориальные музеи; памятники и монументы. Рассматриваются особенности и характер их распространения в различных регионах страны. В качестве региона, где пространство было в наибольшей степени наполнено артефактами, несущими информацию об исторических персонах, выделяется Крым.  

Из анализа текстов провинциальных бедекеров делается вывод о том, что в изучаемый период пантеон культурных героев региона или отдельного города только начинал формироваться. Но многие из тех персонажей, о которых рассказывали авторы путеводителей, которые устойчиво закрепились на страницах данного жанра, не были представлены в городском пространстве. Подобная асинхронность объясняется не только материально-финансовыми причинами, но и тем, что путеводитель, кроме функции сохранения памяти, выполнял, как мы указывали выше, рекламно-имиджевую функцию, что заставляло подчеркивать, акцентировать, а иногда и утрировать степень маркированности регионального пространства присутствием исторического персонажа – присутствия, достаточно часто не подкрепленного конкретными артефактами. Пространство российских городов со временем  будет «достраиваться» в соответствии с текстами путеводителей, ликвидируя образовавшийся между ними зазор.

Раздел «От монумента – к памятнику: реинтерпретация произведений искусства во второй половине XIX века» посвящен рассмотрению эволюции восприятия тех произведений искусства, которые встроены в городской, шире – региональный ландшафт: к городским монументам. Обращение к произведениям скульптуры в качестве предмета исследования, сделало проведенный анализ максимально наглядным. Пластическое искусство, пришедшее в русскую культуру в качестве полноправного участника художественной жизни только в эпоху Петра Великого, не имело длительной традиции восприятия в нашей стране. Те памятники, которые рассматриваются в работе, были созданы только в начале XIX века, и поэтому не имели за собой длинного шлейфа интерпретации и дополнительных смысловых коннотаций. В результате изменения их восприятия и оценки, имевшие место в течение ХIХ- начала ХХ века, предстали в исследовательской чистоте и четкости. Для анализа были взяты три памятника выдающимся деятелям русской культуры – Г.Р. Державину, Н.М. Карамзину и М.В. Ломоносову. Этими тремя произведениями исчерпывается список монументов в честь деятелей культуры, сооруженных в российской провинции.   Восторженно принятые современниками в момент их создания, спустя полвека они были подвергнуты жесткой критике и предельно иронично описаны в текстах массовой культуры.

В работе анализируются  «претензии» к памятникам, демонстрируется, что причиной их  отторжения стала не просто смена художественных стилей, но изменение адресата. На смену дворянскому зрителю с классическим гуманитарным образованием пришел зритель буржуазный. Памятник, который является своеобразным закодированным посланием, уже не мог быть адекватно прочитанным, так как кардинально изменилась система культурных кодов.  При этом по-прежнему признавалась важность самого послания. Однако заложенные в нем смыслы и акценты, вызывали отторжение и по сути были непонятны новому зрителю.

Раздел «Путеводитель как «инструмент забвения»» посвящен сопоставлению состава и способов описания «мест памяти» в путеводителях двух эпох: второй половины XIX –XX в. и 1920-х гг. Официальная идеология и массовая культура за полуторавековую историю своего сосуществования никогда не выступали антагонистами. Масскульт всегда осваивал предоставляемое пространство, максимально к нему приспосабливаясь, максимально в нем обживаясь и продолжая в любых рамках «дозволенного» и «возможного» обслуживать интересы и запросы своей аудитории. Этот факт делает его одним из наиболее эффективных проводников официальных мировоззренческих установок и ценностей, несмотря на программные заявления его создателей о своей индифферентности по отношению к вопросам политики и идеологии.

Со всей наглядностью подобное сотрудничество проявляется в процессе «конструирования» прошлого. 

Если сравнивать образы регионов, которые создавали бедекеры XIX – начала ХХ вв. и советские путеводители 1930-х гг., в них обнаруживается чрезвычайно мало точек соприкосновения. Расставляемые акценты, список достопримечательностей, трактовки событий прошлого отличались радикально.

Путеводители 1920-х годов дают представление о том, как протекал данный процесс.

Пространство российских регионов в 1920-х гг. еще сохраняло многие объекты предшествующей эпохи: стояли не разрушенными храмы (их массовый снос начался в 1930-х гг.), не все монументы были снесены, не все здания изменили свою функцию. Однако путеводитель проходил мимо них. Путеводители 1920-х гг., таким образом, опустошали пространство регионов, вычеркивая из него как несуществующие или несущественные многие объекты. Разница между реальным пространством регионов и пространством текста в 1920-е гг. была максимальной. В 1930-е она сократится за счет «подгонки» реального пространства под уже заданный образ – путем физического уничтожения «мест памяти» предшествовавшей эпохи. Таким образом, заново осуществлявшееся ментальное освоение пространства опережало освоение физическое: сначала убирали из поля внимания, из памяти, из сознания, а только потом – из реальности.    

Кроме того, расширение исторической памяти за счет целенаправленного создания новых «символов идентичности» будет осуществляться, начиная с 1930-х гг. Для того чтобы они появились в текстах бедекеров, напротив, потребуется их первоначальное конструирование в реальности. Вычеркнув реально существующее, бедекеры не могли его заменить новым, пока оно не возникло в пространстве. В результате историческая память 1920-х гг. в ее официальном изводе, который транслировали путеводители, была наименее объемной. Новое сословие еще не создало своей истории, а старое транслировало осколки старой, старательно предавая забвению то, что не вписывалось в новые идеологические установки.

В заключении подводятся итоги диссертационной работы, формулируются выводы, определяются основные направления для дальнейшей разработки проблемы.


 

Содержание диссертации отражено в следующих публикациях:

Монографии:

  1. Руцинская И.И. Самопрезентация российских регионов в пространстве массовой культуры. М.: Издательство МГУ, 2011. 14 п.л.
  2. Историко-культурные достопримечательности как «места памяти» в России второй половины XIX – начала ХХ в.: региональный масштаб // Руцинская И.И., Смирнова Л.В., Султанова Н.Д.  [и др.] Социально-гуманитарные проблемы современности: человек, общество, и культура. Монография. Кн.4. Красноярск: Научно-инновационный центр, 2011. 1 п.л.

Статьи в сборниках научных трудов и журналах:

  1. Руцинская И.И. Региональный путеводитель в России: формирование жанра (на примере путеводителей по Поволжью)//Вестник Московского университета. Серия 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация. Выпуск 2. М.: Издательство Московского университета, 2008. 0,6 п.л.
  2. Руцинская И.И. Регионоведение и краеведение: масштабы различий и формы взаимодействий // Вестник Московского университета. Серия 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация. Выпуск 3. М.: Издательство Московского университета, 2008. 0,3 п.л.
  3. Руцинская И.И. Путеводитель как историческая форма презентации регионов // Россия и Запад: диалог культур. Сборник статей XII Международной конференции. Выпуск 14.Часть 1. М.:Центр по изучению взаимодействия культур, 2008. 0,5 п.л.
  4. Руцинская И.И. Великий Новгород среди исторических городов России //Региональные записки. Выпуск 5. М., 2008. 2,5 п.л.
  5. Руцинская И.И. Презентация многонациональных регионов в российских путеводителях второй половины XIX - начала ХХв.// «Язык и культура» Научное издание. Выпуск 12. – Т. IV. Киев: Издательский Дом Дмитрия Бураго, 2009. 0,5 п.л.
  6. Руцинская И.И. Мемориализация пространства провинциальных городов России во второй половине XIX – начале ХХ в.// Феномен творческой личности в культуре. Фатющенковские чтения. Материалы III Международной конференции. 24-25 октября 2008г. М.: Типография МГУ, 2009. 0,6 п.л.
  7. Руцинская И.И. Автор путеводителя: между просвещением и массовой культурой//Россия и Запад: диалог культур. Сборник статей XIII Международной конференции. Выпуск 15.Часть 1. М.:Центр по изучению взаимодействия культур, 2010. 0,7 п.л.
  8. Руцинская И.И. Путеводитель как форма самопрезентации провинциального города // Провинциальный мегаполис в современном информационном обществе. Материалы Международной научной конференции (Челябинск, 24-26 марта 2010г.) Челябинск: Энциклопедия, 2010. 0,4 п.л.
  9. Руцинская И.И. Путеводитель как инструмент конструирования региональных достопримечательностей (вторая половина XIX – начало ХХ в.) // Вестник Московского университета. Серия 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация. Выпуск 2. М.: Издательство Московского университета, 2011. 0,6 п.л.
  10. Руцинская И.И. Путеводитель как инструмент конструирования региональных достопримечательностей (вторая половина XIX – начало ХХ в.). Визуальные задачи восприятия // Вестник Московского университета. Серия 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация. Выпуск 1. М.: Издательство Московского университета, 2011. 0,5 п.л.
  11. Руцинская И.И. Эволюция восприятия городских монументов в российской провинции второй половины XIX – начала ХХ в. // Теория и практика общественного развития [Электронный ресурс]. 2011. №8. Шифр Информрегистра: 0421000093\0378. Режим доступа:http://www.teoria-practica.ru/index.php/2011-2/210-filosofia/458-2011-07-01-09-26-09.
  12. Руцинская И.И. От путешественника к туристу: трансформации социокультурных практик // Феномен творческой личности в культуре. Фатющенковские чтения. Материалы III Международной конференции. 24-25 октября 2008г. М.: Типография МГУ, 2011. 0,5 п.л.
  13. Руцинская И.И. Путеводитель как инструмент забвения // В мире научных открытий. Выпуск 11.3. Красноярск: 2011. 0,4 п.л.
  14.  Руцинская И.И. Популяризация региональных музеев в текстах массовой культуры (вторая половина XIX – начало XX в.)// Актуальные проблемы науки в современном мире. Материалы Международной научно-практической конференции.27 сентября 2011 г. Тамбов: Издательство ТРОО «Бизнес-Наука-Общество», 2011. 0,25 п.л.
  15. Руцинская И.И. Путеводитель как вид справочного издания: специфика жанра и формы «взаимодействия» с читателем //Язык и культура. Научное издание. Выпуск 12. – Т. IV. Киев: Издательский Дом Дмитрия Бураго, 2011. 0,5 п.л.
  16. Руцинская И.И. Этнические стереотипы в русской провинции второй половины XIX – начала ХХ в. // Вестник Московского университета. Серия 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация. Выпуск 1. М.: Издательство Московского университета, 2012. (в печати) 0,4 п.л.

Работы под №№ 1, 2, 9, 10, 11, 13, 16 опубликованы в изданиях, рекомендованных ВАК.

Шпенглер О. Закат Европы. М.: 1993. т.1.-  С. 164.

Так в XIX в. в России называли путеводители, используя в качестве нарицательного имя первого издателя книг данного жанра Карла Бедекера.

Давыдов А. Ю. О путеводителях как источнике по истории культурной жизни Ленинграда // Вспомогательные исторические дисциплины. СПб.: 1993. Вып. 24. С. 126–137; Александров Ю. Н. Москва: Диалог путеводителей. М.: 1985; Острой О. С. С чего начиналась петербургиана: Описание путеводителей по городу с момента их возникновения до середины XIX столетия // Невский архив: Историко-краеведч. сб. СПб.: 1993. Вып. 3. - С. 481–491.

Справочная литература как исторический источник (на примере г. Москвы 1917—1936) / Автореф. дис. ... канд. ист. наук. М.: 1985; Шмидт С.О. О классификации исторических источников // Вспомогательные исторические дисциплины/ АН СССР; отд. истории. – XVI. – Л.: 1985. – С.21.

Павловская А.В. Россия и Америка. Проблемы общения культур. Россия глазами американцев 1850-1880-е годы. М., 1998; Павловская А.В. The Image of Russia in Western Travel Guides// Проблемы межкультурного общения. Вып. 5. М.: 1995. - С.321-336.

Путеводитель как семиотический объект. Тарту: Tartu Ulikooli Kirjastus / Tartu University Press, 2008.

Болотина Ю. П. Языковые особенности англоязычного описания иноязычного города (на материале путеводителей и прессы). Автореф.  дис. …канд. филол наук, СПб,: 2010; Протченко А. В.  Типологические и функционально-стилистические характеристики англоязычного путеводителя Автореф.  дис. … канд. филол. наук Самара: 2006.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.