WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Актуализация постмодернистской парадигмы в культуре конца ХХ века (на примере немецкоязычной литературы)

Автореферат докторской диссертации по культурологии

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
Страницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 |
 

В параграфе 3.3 «Немецкоязычная поэзия конца ХХ века в новой культурной парадигме. Постмодернистские тенденции» раскрываются особенности стихосложения и смысловой наполненности в произведениях таких авторов, как Дурс Грюнбайн, Эрнст Яндль, Ильма Ракуза, Ганс Магнус Энценсбергер, Фолькер Браун, Ульрика Дреснер и многих других. Проводятся параллели с лирикой Готфрида Бенна и Гёльдерлина. Языковые средства предстают как инструмент для выражения идейной направленности стихотворений. Подчеркивается тенденция к экспериментаторству как одному из основополагающих явлений немецкоязычной лирики конца ХХ века. Формы «фрагментарного дискурса» предстают как элементы «конкретной поэзии». Говорится о так называемой визуальной поэзии, представленной творчеством Фридриха В. Блока, Петера Хукауфа, Хайнца Гаппмайра и Франца Мона. Дается экскурс в историю развития конкретной поэзии. «Новый реализм» в лирике понимается как своего рода продолжение конкретной поэзии. Деконструкция «образа автора» и отрицание смысловых тенденций трактуются как реализация основных принципов литературного постмодернизма в лирике.

В стихах постмодернистской поры мы вынуждены констатировать отказ от связности и завершенности, фрагментарность. В плане идейной насыщенности эту поэзию определяют «переживание мира как хаоса», ощущение распада и бессмысленности. Хаос и энтропия способствуют тому, что акцент с содержания переносится на форму, которая, собственно, сама распадается, будто символизируя весь ужас, переживаемый современником, и «взрывоопасность» нынешнего положения общества. Но напряжение снимает ирония. Авторы охотно пользуются этим приемом. В плане художественных средств в постмодернистской поэзии доминируют пародия и стилизация. Налицо отказ от грамматической упорядоченности: часто игнорируются знаки препинания, элементарные языковые нормы, слова пишутся строчными буквами (это при том, что в немецком языке все существительные пишутся с прописной). И конечно же имеют место разнообразные манипуляции с традицией: поэты обыгрывают в своих стихах ранее написанное другими авторами, используют приемы «скрытого цитирования»; интертекстуальность здесь принимает черты нового – поэтического – воплощения.

В Заключении подводятся итоги проделанной работы, анализа общекультурной обстановки в целом, обобщается концепция нашего «прочтения» выбранного периода и уточняются выводы, к которым мы пришли в процессе разрешения проблемы постмодернистского дискурса  как основной предпосылки трансформаций литературной и культурной парадигм в конце ХХ века.

Итак, процесс взаимообогащения, взаимопроникновения и взаимовлияния различных парадигм привел к глобальному изменению культурного пространства. На последнее также повлияли и трансформации, произошедшие в конце ХХ века в отношении индивидуума и общества. Во всеобъемлющем гипертексте синтез искусств приобрел новый потенциал. Проекты литературы в сети предоставили интерактивные возможности написания текстов. Традиционный мотив мира как текста стал решаться в «электронном виде». Изменился и статус читателя.

В постмодернизме один за другим все быстрее следуют, наслаиваясь друг на друга, новые ценностные ориентации, стили жизни. В конце концов их появление становится одновременным, тем самым, они начинают создавать друг другу жесткую конкуренцию. Наслоение этих инстанций, «сжатие» хронотопа является одной из причин изменений в современной цивилизации, частью которой являются культура и литература.

Постмодернистский дискурс представляет не только симуляцию текстовых стратегий, но и самой общественной жизни. Он создает альтернативную реальность, которая является отражением капиталистической системы. С точки зрения критики им идеологии, постмодернистский дискурс ставит под вопрос существующую парадигму западного индустриального общества.

Постмодернистские стратегии находятся в поиске альтернативной культуры в тот период, когда культура и капитал вступают в эпоху кардинально новых отношений: культура становится зависимой от экономики и больше не в состоянии отделиться от нее. Меняется культурное пространство –  меняется литература. В условиях преимущественного развития масс-медиа кардинально изменяется авторская позиция и роль писателя в новой ситуации. Художник из направляющей силы и конструктивного принципа искусства превратился в продукт игры эстетических стратегий и практик. В рамках альтернативной культуры синтез искусств становится все более хаотизированным. Различные виды искусств переплетаются между собой, чтобы создать противоположность эмпирической реальности. При этом немалую роль сыграл постмодернистский дискурс. Плюрализм дискурсов, широта постмодернистского дискурса, включающего в себя и поле политического дискурса демократического общества, общественный дискурс о морали, университетский дискурс и т.д., предполагают дальнейшее развитие деконструктивистских и постмодернистских перспектив.

Культурология – порождение начала века глобализации – все больше вовлекает в свою орбиту литературоведение. А немецкая литература становится объектом изучения в культурологии.

Доказательством того, что постмодернистский дискурс частично интегрировался в немецкую гуманитарную науку, может служить многообразие методов, смешение элементов анализа, обретение критиком творческого статуса, плюрализм, синкретизм, междисциплинарный подход и т.д.

Немецкоязычная литература во второй половине ХХ века развивалась неоднородно. С одной стороны, писатели, как ни хотелось начать с нуля, многое восприняли от литературы послевоенного периода; с другой – налицо процесс если не отторжения, то переработки традиции, «перемалывания» ее в русле новых веяний. Истоки немецкого литературного постмодернизма коренятся в 1970-х годах: в произведениях Петера Хандке, Бото Штрауса, Хайнера Мюллера и других авторов произошло зарождение тех постмодернистских тенденций, которые отчетливо проявились в литературе более позднего времени.

1989 год, ознаменованный падением Берлинской стены, стал годом зарождения новых тенденций. Официальное объединение культуры ФРГ и ГДР не сразу привело к их фактическому слиянию: слишком отличались прежние идеологии и тенденции развития, стартовые ситуации. Тем не менее, литературе бывшей ГДР было необходимо интегрироваться в новые условия рынка, дабы приобрести соответствующий статус. Измученная бесконечными дискуссиями, литература объединенной Германии все же обрела свое место в немецкоязычном культурном пространстве.

В немецкоязычной культурной практике конца ХХ века имеет место развитие эстетики плюрализма, повышающей интерес к так называемым микрогруппам.

Место литературной общественности в 1980–1990 гг. в Германии и других немецкоязычных странах занимают разнообразные движения с различной эстетической направленностью. В результате появляются произведения, в которых репрезентируются различные жизненные стили, бытовые ситуации. При таком развитии плюрализма жизнь больше не рисуется в ее крайних проявлениях.

Внедрение компьютерной культуры и эстетики СМИ в литературу наиболее ясно ощущается в практике так называемой журналистской литературы, представители которой, как например, Инго Шульце и Кристиан Крахт, реализуют в своем литературном творчестве многочисленные стратегии масс-медиа. Налицо экспансия постмодернизма в такую нетрадиционную сферу, как феминизм, проявивший себя и в культурологии, и в литературоведении, и в самой литературе. Женская литература, концептуально обозначившаяся в виде отдельного направления в 1970–1980 годы, продолжает утверждаться в 1990-е.

Постмодерное состояние самой литературы, проблемный характер идентификации литературного героя связаны с давлением диктата города, с самоотчуждением индивидуума в мегаполисе. Статус последнего существенно изменился в современной литературе: кроме интеграции в пространство города героя, ищущего свое «я» и стремящегося реализоваться в его рамках, имеет место его деструктуризация.  В произведениях, посвященных прошлой и современной истории, по-новому актуализируется постисторический опыт: наряду с традиционными ракурсами имеет место деконструкция истории, ее постмодернистское преломление.

В автобиографической прозе восьмидесятых-девяностых годов ХХ в. и в романе о художнике также прочитываются постмодернистские стратегии: писатели разрушают стереотипы либо посредством их начинают с читателем игру, при этом они до конца не отбрасывают традицию, а стремятся трансформировать ее и представить «на новом витке спирали» обновленной и усложненной. Полноценным постмодернистским романом можно считать тот, в котором на всех уровнях последовательно реализуются элементы постмодернистской парадигмы. Эталонами таких романов в немецкоязычной литературе являются произведения Кристофа Рансмайра («Последний мир»), Патрика Зюскинда («Парфюмер»), Роберта Шнайдера («Сестра сна») и др.

Немецкоязычный театр полностью перестроился под давлением постмодернистских тенденций, появившихся в пьесах авторов «новой волны» уже в 1970 годы. Постмодернистская эстетика и следование постструктуралистским моделям прочитываются в пьесах Хайнера Мюллера, Бото Штрауса, Томаса Бернхарда, Петера Хакса. Переход от театра драматургии, державшегося на старых традициях, к так называемому постдраматическому театру совершился также творческими стараниями Танкреда Дорста, Кристофа Хайна, Петера Хандке, Эльфриды Елинек и других. Во многом новый театр – это театр иллюстрации, театр, в котором на первом месте форма, и через нее до зрителя доносится содержание.

В немецкоязычной лирике конца ХХ столетия доминирует тенденция к экспериментаторству, берущему свое начало от «конкретной поэзии» 1950-х. Постмодернизм в поэзии оформился в относительно концептуальное явление на исходе 1970-х и проявил себя в полной мере в 1980–1990 годы в творчестве Эрнста Яндля, Ганса Магнуса Энценсбергера, Фолькера Брауна, Ильмы Ракузы, Дурса Грюнбайна и многих других.

Литература приспособилась к современным условиям, поменяв масштабы, уровень смысловой насыщенности, конгломерат художественных средств и методы преображения действительности. Постмодернистский дискурс и постмодернистская парадигма вобрали в себя черты политической, социальной и идеологической реальности конца ХХ века. При всех трансформациях немецкоязычная литература не потеряла своеобразия, по-прежнему помогает ориентироваться в ситуации и готовится вступить в следующую фазу своего развития.

Тяжелый путь внедрения постмодернизма в немецкоязычную литературу и долгожданное обретение культурного статуса призваны сделать процесс его развития продуктивным с точки зрения философско-литературной и с позиций общественно-политических.

Таким образом, в нашей работе мы выполнили задачи исследования изменения культурной парадигмы как предпосылки трансформаций в немецкоязычной литературе конца ХХ века и актуализации постмодернистского дискурса.

Учитывая нашу позицию нахождения в начале XXI века, «объективировав» предшествующее столетие и дистанцировавшись от него, мы определили место немецкоязычной литературы 1980–1990-х годов и творчества немецкоязычных авторов как в контексте культуры XX века, так и в контексте мировой культуры вообще, обосновали наличие постмодернизма и постмодернистских тенденций в немецкоязычной литературе как новое вuдение мира. А наши выводы  как момент исследования в культурологии, благодаря исторической и культурной позиции трансгредиентности, вследствие которой мы смогли оценить невидимое современниками  конца XX века, могут быть положены в основу последующих научных изысканий.

Публикации, отражающие основное содержание диссертации

Публикации в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, рекомендуемых Высшей аттестационной комиссией Министерства образования и науки Российской Федерации для публикации основных научных результатов диссертации на соискание

ученой степени доктора наук:

1. Традиция немецкого романа о художнике в постмодернистском преломлении // Вестник Московского университета. – Вып. 3. – М.: Издательство Московского университета, 2007. – С. 75–82 (0,5 а.л.).

2. Особенности интеграции постмодернизма в немецкоязычном культурном пространстве: эпохальные трансформации и литературная дискуссия // Известия международной академии наук высшей школы. Научный и общественно-информационный журнал. – №4 (38) / 2006. – С. 193–203 (0,5 а.л.).

3. Немецкая литература: прошлое и настоящее // Современная Европа. – №1 (29) январь-март. – М.: Институт Европы Российской Академии наук, 2007. – С. 87–101 (0,9 а.л.) (Принято к печати до 31.12.2006).

4. «Равновесие» и «восстание» Бото Штрауса // Вестник Московского государственного лингвистического университета. – Вып. 525. – М.: МГЛУ, 2006. – С. 157–164 (0,36 а.л.).

5. «Faserland» Кристиана Крахта и «Гелиополь» Эрнста Юнгера. Глобальный кризис и проблема распада личности в романе К. Крахта «1979» // Вестник Московского государственного лингвистического университета. – Вып. 547. – Калуга: ИП Кошелев А. Б. (Издательство «Эйдос»), 2007. – С. 141–152 (0,74 а.л.).

6. Стилистика постмодернистского повествования: деконструкция в пьесе Хайнера Мюллера «Гамлет-машина» // Вестник Московского государственного лингвистического университета. – Вып. 521. – М.: Рема, 2007. – С. 171–179 (0,5 а.л.).

7. «Бархатная революция» в немецкой литературе конца ХХ века // Вестник Московского государственного лингвистического университета. – Вып. 548. – Калуга: ИП Кошелев А. Б. (Издательство «Эйдос»), 2007. –         С. 196–206  (0,7 а.л.).

8. Немецкая лирика конца ХХ века // Вестник Московского государственного лингвистического университета. – Вып. 537. – М.: Рема, 2007. – С. 139–159 (1 а.л.).

9. Интертекстуальность и лексические особенности постмодернистского повествования в  пьесе Хайнера Мюллера «Гамлет-машина»: внутри- и внетекстовые составляющие // Вестник Московского государственного лингвистического университета. – Вып. 532. – М.: Рема, 2007. – С. 190–208 (1 а.л.).

10. Биографическое начало и диалектика воспоминаний в постмодернистском изложении немецких авторов 80-90-х гг. ХХ века. История и традиция сквозь призму романа о художнике // Вестник Московского государственного лингвистического университета. – Вып. 547. – 2007. – С. 124–140 (1,13 а.л.).

11. Женщина-ночь. Уте Лемпер. Lady in the dark // Обсерватория культуры. – 2007. – № 6. – С. 84–85.

Монографии и прочие публикации,

отражающие основное содержание диссертации:

12. Постмодернизм в гипертексте немецкой культуры. Монография. – М.: Спутник+, 2010. – 95 с. (4,7 а.л.).

13. Немецкая литература конца ХХ века и актуализация постмодернистской парадигмы. Монография. – М.: Рудомино, 2007. – 416 с. (22 а.л.).

14. Исторические ракурсы в немецкоязычной литературе конца ХХ века. – М.: «Глобус», 2007. – 100 с. (5,8 п.л.).

15. Новая реальность в постмодернизме: роман Кристофа Рансмайра «Последний мир». – М.: «Глобус», 2007. – 100 с. (5,8 п.л.).

16. Немецкая драматургия конца ХХ века. – М.: ИПЦ «Глобус», 2007. – 88 с. (3,8 п.л.).

17. Проблемно-художественный аспект романа Вольфганга Кёппена «Теплица» // Стилистическая категоризация и текст. Сб. науч. трудов. – Вып. 433. – М.: МГЛУ, 1996. – С. 184–207 (1 а.л.).

18. Переход к новым формам в творчестве Вольфганга Кёппена: записки  о  путешествиях  //  Всемирная  литература  в  контексте культуры.  Х Пуришевские   чтения.   Сб.   статей  и материалов. – М.: МПГУ, 1998. –  С. 187–189 (0,12 а.л.).

19. Стилистические особенности романа Вольфганга Кёппена «Голуби в траве» // Стилистика: семантика, прагматика. – Сб. науч. трудов. – Вып. 442. – М.: МГЛУ, 1998. – С. 89–96 (0,3 а.л.).

20. Позиция «синтеза» в творчестве В. Кёппена как способ разрешения проблемности понятия «творческий метод» // Проблемы истории литературы. Сб. статей. – Вып. 9. – М.: МГОПУ, 1999. – С. 115–130 (0,74 а.л.).

21. Пространственные и временные характеристики героя как продукт взаимодействия стилистических и жанровых начал в романе М. Селимовича «Дервиш и смерть» // Проблемы истории литературы. Сб. статей. – Вып. 13. – М.: МГОПУ, 2001. – С. 160–162 (0,24 а.л.).

22. «33 мгновенья счастья» Инго Шульце // Литературная учеба. Литературно-философский журнал. – Кн. 4 (июль-авг.) – 2002. – С. 55–60 (0,37 а.л.).

23. Инновационный подход к преподаванию литературы // Международная научно-практическая конференция «Технологии и инновации в педагогике, психологии и лингвистике». Тезисы докладов. – М.: МЭЛИ, 2006. – С. 12 (0,03 а.л.)

24. История мировой литературы и искусства. Программа учебной дисциплины. – М.: МГЛУ, 2006. – 31 с. (1,4 п.л.).

25. История литературы стран первого иностранного языка (Германии, Австрии, Швейцарии). Программа учебной дисциплины. – М.: МГЛУ, 2006. – 54 с. (2,5 п.л.).

26. Постмодернизм: кризис литературы в эпоху СМИ // Бремя развлечений: Otium в Европе. XVIII-XX вв. Российская Академия наук. Государственный институт искусствознания. – СПб.: «Дмитрий Буланин», 2006. – С. 231–243 (0,76 а.л.).

27. Немецкая драматургия 80-90-х годов ХХ века // Литература конца ХХ – начала XXI века в межкультурной коммуникации. XVIII Пуришевские чтения. Сб. материалов международной конференции. – М.: МПГУ, 2006. – С. 107–108 (0,06 а.л.).

28. Мифы повседневности, жизнь документа и его трансформация в сценариях Ральфа Кёнига, Александра Клуге и Ганса-Магнуса Энценсбергера //   Наука   телевидения.   Научный   альманах. – Вып. 3. – М.: ГИТР, 2006. – С. 92–97 (0,34 а.л.).

29. «Новые страдания молодого В.» Ульриха Пленцдорфа: интер- и интратекстуальное преломление традиции // ИСТФИЛ: Исследования в гуманитарных науках. – Вып. V. – М.: Лабиринт, 2006. – С. 37–41 (0,3 а.л.).

30. «Женская» литература в современном немецкоязычном пространстве // Вестник Литературного института им. А. М. Горького. – №2. – М.:  Издательство  Литературного  института  им. А. М. Горького, 2006. – С. 164–175 (0,7 а.л.).

31. Постструктуралистский подход в преподавании литературы // Научные труды. – Сб. №7. – М.: МЭЛИ, 2006. – С. 120–127 (0,36 а.л.).

32. Немецкая драматургия 80-х годов ХХ века: Танкред Дорст и Кристоф Хайн. «Постдраматургия» // Современные гуманитарные исследования. – №3 (16). – 2007. – С. 91–93 (0,1 а.л.).

33. Литературные дороги России и Германии. Влияние зарубежных образцов постмодернизма, плюрализм и концепция личности // Вопросы филологических наук. – №3 (26). – 2007. – С. 61–70 (0,86 а.л.).

34. Постмодернистский театр. Новая немецкая драматургия: Х. Мюллер «Гамлет-машина» // Актуальные проблемы современной науки. – №4 (37). – 2007. – С. 39–40 (0,15 а.л.).

35. «Простые истории» Инго Шульце // Вопросы гуманитарных наук. – №4 (31). – 2007. – С. 79 (0,09 а.л.).

36. Дискуссия со временем в прозе Бото Штрауса 80-90-х годов // Вопросы филологических наук. – №4 (27). – 2007. – С. 23–25 (0,3 а.л.).

37. Традиция в «немецком преломлении»: Петер Хакс // Методические и лингвистические аспекты изучения языков и культур. Межвузовский сб. – М.: Прометей, 2007. – С. 73–77 (0,2 а.л.).

38. Оппозиции в романе Кристофа Рансмайра «Последний мир» // Переходные периоды в мировой культуре и литературе. XIX Пуришевские чтения. Сб. статей и материалов международной конференции. – М.: МПГУ, 2007. – С. 189–190 (0,05 а.л.).

39. Город как литературная площадка в творчестве немецких писателей конца ХХ века // Российская Академия Наук. Государственный институт искусствознания. – СПб.: «Дмитрий Буланин», 2007. – С. 310–318 (0,5 а.л.).

40. Литература и масс-медиа: взаимодействие в рамках межкультурной коммуникации // Наука телевидения. Научный альманах. – Вып. 4. – М.: ГИТР, 2007. – С. 102–108 (0,26 а.л.).

41. Литературный герой конца ХХ столетия и «проблема человека» // Вестник Литературного института им. А. М. Горького. – №2. – М.: Издательство Литературного института им. А. М. Горького, 2007. – С. 240–246 (0,5 а.л.).

42. Современная  история в произведениях Гюнтера Грасса 1980-90-х гг. // Вопросы гуманитарных наук. – №6 (33). – 2007. – С. 90 (0,06 а.л.).

43. Австрийский постмодернизм: «Болезнь Китахары» Кристофа Рансмайра // Вопросы филологических наук. – №6 (29). – 2007. – С. 44 (0,15 а.л.).

44. Петер Хакс о русской истории // Современные гуманитарные исследования. – №6 (19). – 2007. – С. 110 (0,08 а.л.).

45. Историческое прошлое в романах Петера Вайса, Уве Йонсона, Марианны Фриц и Аготы Кристоф // Вопросы гуманитарных наук. – №6 (33). – 2007. – С. 88–89  (0,1 а.л.).

46. Падение Берлинской стены: вектор литературного развития Востока и Запада // Германия. ХХ век. Модернизм, авангард, постмодернизм. Литература, живопись, архитектура, музыка, кино, театр. – М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). Российская Академия Наук. Государственный институт искусствознания. Российское общество по изучению  современного  немецкого искусства. – 2008. – С. 304–316 (0,8 а.л.).

47. История прошлого в прозе современных немецких авторов. Эдгар Хильзенрат, Урс Видмер, Вальтер Кемповский и др. // Актуальные проблемы современной науки. – №1 (40). – 2008. – С. 73–74 (0,08 а.л.).

48. Русская история в драматургии Петера Хакса // Россия в культурном сознании Запада. ХХ Пуришевские чтения. Сб. статей и материалов всероссийской конференции. – М.: МПГУ, 2008. – С. 122–123  (0,04 а.л.).

49. Рецепция постмодернизма в немецком литературоведении // Альманах «Дискурс». Коммуникативные стратегии культуры и образования. – 14/15  2007. – М.: Издательский центр РГГУ, 2008. – С. 85–93 (0,85 а.л.).

50. Постдраматический театр // Материалы международной конференции Российской Академии Наук «Немецкая литература ХХ век: новый взгляд». – Интернет: http://www.imli.ru/nauka/conference/2008/novy.php.

51. Судьба музыканта в романе П. Шнайдера «Сестра сна» // Взаимодействие литературы с другими видами искусства. XXI Пуришевские чтения. Сб. статей и материалов международной конференции. – М.: МПГУ, 2009. – С. 177–178 (0,4 а. л.).

52. Культура чтения в Германии // Экономика. Право. Лингвистика. Межвузовский научно-практический сборник. – Вып. 4 (№20), декабрь 2009 г. – М.: Объединенная Академия Образовательных учреждений. – С. 45 – 50 (0,5 а.л.).

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
Страницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 |
 




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.