WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Актуализация постмодернистской парадигмы в культуре конца ХХ века (на примере немецкоязычной литературы)

Автореферат докторской диссертации по культурологии

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
Страницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 |
 

В параграфе 1.3 «Телевидение: мифы повседневности, жизнь документа и его трансформация в сценариях» на материале творчества трех писателей рассматривается процесс трансформации литературных форм под влиянием медиа. Телевизионные программы, ориентированные на различные слои современного общества, репрезентируют стереотипы поведения, стратегии общения и повседневно-банальное функционирование. В связи с этим происходит некое размывание границ понятия телевизионного жанра. Если Ральф Кёниг в телевизионных циклах использует тематику варианта поиска траектории личной жизни, а его герои осваивают новые игровые пространства, то некоторые авторы все же предлагают посредством телевидения развивать у читателя «литературное сознание» и пытаются по возможности соединить функции литературы и масс-медиа. К таким авторам относится Ганс-Магнус Энценсбергер. Он предлагает новые стратегии, согласно которым телевидение, вместо того, чтобы обслуживать рынок как источник благосостояния, будет способствовать высокому предназначению новых СМИ, формирующих сознание граждан. Сформулированная Энценсбергером программа сконцентрирована преимущественно на основе принципа динамики текста, суть которого может изменяться в зависимости от духа времени, от тем, ставших актуальными независимо от предпочтений и пристрастий автора. В творчестве Александра Клуге, как и у Энценсбергера, «программные» решения и вопросы контекста занимают центральное место. В качестве коррелятивной пары он предлагает оппозиционные прежде друг другу информацию и субъективность. Существенным отличием почти всех произведений Александра Клуге является то, что он игнорирует установленные общепринятые жанровые границы. Его повествование концентрируется на понимании истории и опыта познания.

В параграфе 1.4 «Альтернативная культура: поиск и смена идентичности» раскрывается понятие альтернативной культуры, обусловленной плюрализмом. В литературе исчезли большие цели. Стали доминировать романы-цитаты или романы-плагиаты. Превосходство вторичного над первичным, критики над текстом оставляет глубокие следы в самой сущности филологии, трансформируя ее. Искусство начинает функционировать  с задействованной в процессе восприятия силой фантазии реципиента. Утонченное искусство и абстрактные цветовые, звуковые и текстовые пространства создают, тем самым, противоположный мир. Все возможные вариации сочетания видов искусств становятся направленными против рационального и научно обоснованного мира. Другой вариант – объявить повседнев произведением искусства и оформить его в соответствии с критериями эстетического дизайна. В век поп-арта граница между высоким искусством и культурой повседнева, между эстетикой и не-эстетикой становится довольно прозрачной. Уже стало основной тенденцией повседневной культуры погружать собственную жизнь в рамки искусства и предъявлять общественности.

Мультиплиционность идентичности и процесс децентрирования субъекта рассматриваются на примере творчества Мадонны и Уте Лемпер. При этом речь идет не просто о способности к преображению, не о смене имиджа, а о потенциальном новообразовании идентичности.

В параграфе 1.5 «Культура чтения в Германии» представлены история развития библиотечного дела и культуры чтения в Германии. На основе статистических данных проводится сопоставление интенсивности обращения к книге с другими медиа. Обращается внимание на факторы, влияющие на культуру чтения. Чем выше уровень сложности книги (соответственно должен быть выше уровень образования читателя), тем выше цена книги. Эта связь существует в Германии с давних пор и во многом обусловила рынок чтения уже в веке двадцатом. Те слои общества, в которых превалирует чтение, получают, как правило, соответствующее школьное и высшее образование. Мотивация к чтению коренится также и в рамках института семьи, в процессе так называемой семейной социализации, в литературной традиции, т.е. политически-социальный контекст влияет на культуру чтения в Германии. Однако с тех пор как немецкое общество стало медиализированным, книга начала в нем играть второплановую роль. Потребление продукции аудиовизуальных средств массовой информации в 1990–2000-х годах у молодежи в три раза превышало время, потраченное на чтение, в результате чего люди стали менее грамотно разговаривать, у населения уменьшился словарный запас. Сверхпрессинг информации постепенно вытесняет книгу как носителя культуры из арсенала немецкоязычного общества. Однако число пишущих писателей и поэтов не уменьшается, растет количество литературных премий и грантов, совершенствуется книгопечатное дело, что позволяет сохранить надежду, что ситуация будет меняться.

Вторая глава «Изменение культурной ситуации как предпосылка литературных трансформаций» включает в себя описание концепции постмодернизма и феномена интертекстуальности (в частности, в немецкоязычной литературе), особенностей интеграции постмодернизма в немецкоязычном культурном пространстве и рецепции постмодернизма в немецкой гуманитарной науке.

В параграфе 2.1 «К истории вопроса. Постмодернизм и интертекстуальность» представлены все те элементы постмодернистской парадигмы, которые положены в основу дальнейшего анализа постмодернистского дискурса в произведениях немецкоязычной литературы конца ХХ века (III глава).

Описание концепции постмодернизма включает в себя анализ оппозиции «модернизм-постмодернизм» и новой модели мира, новую концепцию личности в новом социуме, «экологическое сознание», а также следующие положения: деконструктивизм, скептицизм, «конец истории», «смерть автора и героя». Среди признаков постмодернизма отмечаются: открытость, игра, преломление традиции, иронически-пародийное переосмысление, развенчание абсолютной истины, фрагментация, плюрализм, исчезновение границ, эстетика симулякра, игра масс-медиа массовым сознанием, разоблачение фантома псевдоискусства и массовой культуры, распад оппозиции «мужское-женское», доминирование феминистского подхода. Рассматриваются постмодернизм в литературоведении, которое уже само по себе стало своего рода философствованием, и научный дискурс в литературе (отсюда в ней и комментирующе-интерпретирующее начало). Представлены феномен интертекстуальности и особенности данного явления в немецкоязычной литературе.

В параграфе 2.2 «Немецкая литература на пути к постмодерну» оговаривается особое место немецкой литературы в общеевропейском литературном пространстве. Представлена общая панорама развития немецкой литературы. Говорится о первых постмодернистских опытах 1970-х годов, появившихся, во многом, как реакция на относительно стабильное существование и имевших значение не только для литературы, но и для общества как такового, так как способствовали созданию той атмосферы, которая впоследствии привела к коренным изменениям, и определили вектор литературного развития на ближайшие двадцать лет; говорится о постмодерне 1980–1990-х как о направлении, позволяющем вписать немецкоязычную литературу в мировой художественный контекст. Раскрывается характер дебатов о статусе литературы экс-ГДР и дискуссий по проблеме объединения Германии, которое повлекло за собой парадигматическое изменение в структуре искусства. Рассматриваются тенденции общественно-политического развития Германии тех лет и реакция на события со стороны литературной общественности.

В параграфе 2.3 «Падение Стены и тематическая неразрешимость» обсуждаются результаты последствий падения Берлинской стены в плане их влияния на культуру и литературу. Немецкому обществу необходимо было найти новую ориентацию: скоординировать дальнейшие действия, найти путь, по которому двигаться дальше. Особо выделяется позиция Гюнтера Грасса, являющегося одним из тех представителей художественно-интеллектуальной элиты, которые воздействуют на политическое сознание общества. Говорится о сложном положении экс-ГДР после падения Стены и соотношении двух литератур (ФРГ и ГДР): слишком долго восточные немцы были отделены от западных. Сформировались два отдельных мира, два разных образа жизни, две культуры. Несхожими были и ценностные моменты. Необходимо было вычислить новое, реальное соотношение двух общественно ориентированных структур, при котором последние смогли бы вольготно вписаться в дальнейшее культурное развитие истории немецкого народа. Обсуждаются задачи, стоявшие в то время перед немецкой гуманитарной наукой.

Далее в параграфе 2.4 «Особенности интеграции постмодернизма в немецкоязычном культурном пространстве: эпохальные трансформации и литературная дискуссия»  речь идет об истории возникновения постмодернизма в Германии как такового. Представлена реакция общественности на зарождение новых форм, обусловленных сближением разных культур и стиранием границ между ними, на программу реформирования литературы, предложенную американским исследователем Л. Фидлером (1968 год). Анализируются основные постулаты его теории. В 1970-е годы, особенно в их второй половине, зарубежные постмодернистские образцы были перенесены на немецкую почву и создали предпосылки для формирования уникальных культурных трансформаций и новой литературной ситуации – ситуации постмодернизма. В 1980 годы Германия медленно, но верно приходит к рецепции постмодернизма, растущий плюрализм дискурсов изменяет коммуникативные формы как в политической, так и в эстетической областях.

В параграфе 2.5 «Начало эпохи постмодерности. Постмодернистская парадигма» определяются граница и форма последней. Мы опираемся на выводы Михаила Эпштейна, который дифференцирует постмодерность как длительную, соотносимую с понятием «модерности» эпоху, в начале которой мы живем, и постмодернизм как первый «нормативный», близящийся к завершению, период постмодерности, по продолжительности сопоставимый с модернизмом. Уделяется внимание истории трансформации термина «постмодернизм», определению того, чем в нашем понимании является постмодернизм, и чем он отличается от модернизма.

Отличительным признаком постмодернистской парадигмы является то, что она не имеет ни общих очертаний, ни четкого отграничения от предшествующих парадигм. Постмодернизм есть не только преодоление модернизма, но и во многом его продолжение. Постмодернистская техника обновила модернистскую концепцию. Наблюдается как ряд отличительных особенностей, так и множество общих характеристик. Постмодернизм разрешает оппозиции модернизма, является результатом опыта противоречий. Но постмодернизм также и сам создает предпосылки для появления последних.

Особенностями постмодернистской парадигмы являются: замена художественного пространства игровым, взаимозаменяемость бытия и знаков, подмена реальности ее симулякром, плюрализм, саморефлексия; переход к исследованию тела в отрыве от индивидуума, исследованию с долей эпатажа, цинизма и усталости; понятие смысловой неразрешимости как одного из принципов организации текста, связь со спецификой современных визуальных искусств, языковая игра, проблема авторства, изменение роли героя и функции автора и т. д.

В параграфе 2.6 «Рецепция постмодернизма в немецкой гуманитарной науке» подчеркивается наличие постмодернистского дискурса в самой немецкой гуманитарной науке: налицо плюрализм, многообразие, смешение элементов, обретение критиком творческого статуса и т.д. Анализируется рецепция постмодернизма; дается обзор критической литературы по проблеме, уделяется внимание откликам критиков и писателей, теоретиков и исследователей, прямо или косвенно отреагировавших на новый феномен. Представлена концепция Р. Реннера и его метод постструктуралистского анализа.

Большинство немецких исследователей были далеки от того, чтобы пропагандировать постмодернизм и толковать его постулаты. Однако невозможно отвергать постмодернизм как факт современной художественной жизни, как эстетический феномен и как философию, занявшую место в ряду философских направлений ХХ века, научную систему, которой посвятили себя многие выдающиеся исследователи. В современной культуре господствует плюрализм нормы. Он вызывал раздражение степенных немецких исследователей. Среди тех, кто прямо или косвенно отреагировал на новый феномен – Ганс-Йозеф Ортайль,                   Х. Хайссенбюттель, Уве Виттшток. Вольфганг Вельш, наряду с С.Х. Кюнгом и Р. Реннером, является одним из крупнейших теоретиков-исследователей аспектов постмодернизма в искусстве, эстетике, философии, культуре и литературе. В сборнике «Роман или жизнь. Постмодернизм в немецкой литературе» (1994 г.) собраны статьи как теоретиков и критиков (таких как Райнхард Баумгарт, Геральд Хартунг, Петер Слотердайк) так и тех, кто сам занимается литературной деятельностью (Хайнер Мюллер, Кристоф Рансмайр, Стен Надольный и др.). В книге нет общей тенденции, в ней теоретические изыскания не подкреплены практическими примерами. Тем не менее, в ней представлена попытка диалога немецкоязычных авторов и критиков по поводу постмодернизма, в ней нет абсолютного отвержения нового понятия, которое имело место в литературной дискуссии. Таким образом, несмотря на    современное неприятие понятия, как бы назло политической сдержанности немцев, постмодернизм пустил корни в Германии. Это подтверждает уже тот факт, что немецкоязычные авторы в поэтологических эссе и комментариях, будучи критически или положительно настроены, так или иначе затрагивают понятие постмодернизма.

Р. Реннер, практически единственный, через постмодернистскую ось координат в архитектуре, живописи, через позицию постмодернизма в философии спроецировал выведенные им теоретические положения непосредственно на немецкоязычную литературу 1930 – конца 1970 гг.

Однако в целом многие немецкие исследователи стоят на позициях описательного метода, отвергающего «абстрактный» и «философско-теоретический» подход к литературе; они выступают против междисциплинарного обмена. Но в современной постнеклассической науке появился интерес к междисциплинарным исследованиям (философии, культурологии, лингвистики, истории и др.). Ученые пришли к пониманию того, что самое интересное в культуре происходит в пограничных областях.

Параграф 2.7 «Литературные дороги России и Германии. Влияние зарубежных образцов постмодернизма». Так же как в Германию, постмодернизм пришел в русскую жизнь с опозданием, что во многом сделало его вторичным, симулякром. И как в немецком обществе, в русском отнеслись к нему с большим недоверием: говорили, что это калька с западного, что не приживется на отечественной почве, или, что его вообще нет.

Говорится о соприкосновении немецкой культуры с постмодернистскими течениями американской культуры. Раннее влияние, в основном, проявилось в подражании и даже в попытках непосредственного копирования, когда американские парадигмы стремились спроецировать на европейские. Более поздние контакты происходили иначе: и в той и в другой стране тенденции стали все больше определяться внутренним развитием, но, в конце концов, при различных предпосылках они свелись к похожим результатам, обусловленным эстетической эволюцией.

Немецкоязычными писателями было многое позаимствовано у зарубежных, последние оказали большое влияние на произведения немецкоязычных авторов и завоевали авторитет в особом «недоверчивом» гипертексте немецкоязычных стран.

В параграфе 2.8 «Кризис литературы в эпоху СМИ» констатируется, что средства массовой информации во многом способствовали восприятию времени как катастрофы, что обусловило как ощущение бытового существования, так и литературное повествование, пытающееся прочувствовать состояние повседневной жизни, которой грозит угасание. Так называемая рыночная экономика, сопровождающаяся катастрофами, которые она сама же и производит, выказывает свою безальтернативность. Логика капитала определяет действительность, и эта логика сообразуется с максимальной прибылью, то есть определяется выгодой. Литературу же интересует смысл моральный и эстетический. Она призвана описать атмосферу разорванности индивидуального и общественного сознания, болезненность западной цивилизации и культуры в целом. Сегодня отличительной чертой литературы стало то, что она больше не особо нужна. С этим живут многие писатели, критики, исследователи в Германии. Общество перенасытилось литературой, и поэтому она потеряла свою привлекательность (тем более, что есть Интернет как коммуникативная сеть). Главенство масс-медиа привело к тому, что общественная жизнь стала приобретать маскарадный, карнавальный характер. Давление масс-медиа на слабое, фрагментарное сознание постмодерного человека оказалось непосильным. Налицо кризис сознания личности, а отсюда в литературе – смерть героя и автора. Но конец истории, воспринимаемый как катастрофа, дает начало новому развитию. В 1990 годы писатели переносят свое внимание на опыты не с действительностью, а с виртуальной реальностью. Отсюда создание гиперреальности в постмодернизме. Писатели производят реальность заново, с помощью компьютеров и СМИ.

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
Страницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 |
 




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.