WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Мироздание А. Платонова: Опыт культурологической реконструкции

Автореферат докторской диссертации по культурологии

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
Страницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 |
 

Объект исследования – эпическая проза А.А. Платонова.

Предмет исследования мы понимаем как собственно метатекст, то есть метафизический платоновский Комсос. Оговоримся, что термин «метатекст» по разному трактуется лингвистами и литературоведами. Так, лингвист Н.Т. Вепрева в книге «Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху» отказывает понятию «метатекст» в точности. В частности, она пишет: «Если рассматривать термин «метатекст» с позиций лингвистики текста, следует признать его несостоятельным: в большинстве случаев мы не можем констатировать представленность в речевой структуре, обозначаемой как «метатекст» и взятой в изолированности от основного текста виде, универсальных текстовых категорий: целостности, связности,  смысловой завершенности, относительной оформленности» (Автор ссылается на труды С.И. Гиндина, И.Р. Гальперина, Н.Д. Зарубиной.)   Мы же имеем в виду устоявшуюся в литературоведении трактовку понятия «метатекст», соответствующую исследованию всего творческого наследия какого-либо автора, рассмотренного как единое целое. Именно так интерпретирует это понятие О.С. Бердяева в докторской диссертации, посвященной изучению творчества М.А. Булгакова: «Проза Михаила Булгакова. Текст и метатекст». Автор пишет: «Мы исходим из того, что, при всем сюжетном и жанровом разнообразии булгаковского наследия, можно говорить о нем как о некоем едином метатексте, организованном прежде всего мотивно. Если на сюжетном уровне произведения М. Булгакова существуют традиционно как романы, повести, рассказы, пьесы, то на мотивном они складываются в целостное единство» .

Цель данного исследования – воссоздание структуры метатекста А. Платонова через выявление в нем скрытой мифо-музыкальной основы.

Цель определяет последовательность задач.

1. Выбор из метатекста тех произведений, которые требуют подробного целостного анализа. Мы не касаемся ни драматургии Платонова, ни его поэтического наследия (ранний сборник «Голубая глубина»). Причина в том, что Платонов – писатель монотематический: круг образов и идей, составляющий основу его произведений, одинаков во всех жанрах (что также косвенно свидетельствует о мифологизме мышления автора, об опоре на архетипы). Это отмечают все исследователи (в частности, Н. Полтавцева, Н. Малыгина, В. Вьюгин,  Л. Карасев и др.).

Объектом подробного анализа становятся произведения «большого нарратива»: романы «Чевенгур» и «Счастливая Москва», повести «Котлован», «Ювенильное море», «Джан» (оговоримся, что принятые жанровые характеристики здесь весьма условны). В них, с одной стороны, платоновские идеи особенно сконцентрированы, с другой стороны, каждое из этих сочинений само по себе представляет этап творческой эволюции, и обойти вниманием какой-нибудь из этих текстов значило бы создать лакуну в эволюционном процессе автора.

Произведения «малых форм» – рассказы, небольшие повести, новеллы и сказки мы рассматриваем как циклы. Такое объединение не вытекает из авторского замысла (все произведения писались Платоновым отдельно, как самостоятельные), но также отражает эволюцию творчества Платонова: в ранний период – фантастические рассказы и социальная сатира, в 30-е годы – ряд лирических новелл, отдельно – произведения о войне (в основном написанные в военные годы), в поздний период – детские рассказы и сказки. При взгляде на группы этих сочинений как на единый текст (циклический), в них обнаруживается собственная драматургия, возникающая благодаря мотивным связям, общим кульминационным точкам, наличию произведений итогового, завершающего характера. Поэтому из цикла выбираются для самостоятельного анализа именно те сочинения, которые, как нам представляется, создают этот общий драматургический контекст. Статьи, письма, дневники Платонова мы не анализируем, но постоянно ссылаемся на эти тексты, поскольку иногда именно через сопоставление с ними можно интерпретировать символизм художественной прозы писателя.

2. В каждом рассмотренном произведении «большого нарратива» и в циклах малых форм выявить основные идейные и философские мотивы, характерные не только для данного автора, но и для времени написания сочинения, то есть обозначить идеологический контекст эпохи.

3. Показать в каждом произведении исторические и бытовые реалии и реконструировать на их основе картину повседневной культуры эпохи.

4. Проанализировать глубинную структуру каждого сочинения и описать ее в музыкальных терминах как наиболее точно отражающих архетипические свойства любого текста.

5. Выявить в структуре сочинений аналогии с музыкальными формами, которые мы рассматриваем как архетипические, и на этой основе показать стилистические параллели между вербальными и невербальными текстами.

6. На основе проведенного анализа выявить главные темы и мотивы платоновского творчества и трактовать их глубинную семантику, всегда оставаясь в предметном поле анализируемого сочинения. Трактовка некоего конкретного мотива может показаться неубедительной в силу своей новизны, но мотив не возникает случайно и не исчезает бесследно: в тексте непременно имеются связи, предпосылки, реминисценции, которые, в сопоставлении с данным фрагментом, проясняют его значение, подтверждают правомочность именно такой интерпретации.

7. Найти связь тем и мотивов, составляющих драматургическую основу текста, с мифологическими прототипами и трактовать каждое сочинение как этап в становлении индивидуального авторского мифа.

8. Итоговая задача, синтезирующая все предыдущие, заключается в том, чтобы, выстроив аналитические фрагменты в хронологическом порядке, в соответствии с эволюцией Платонова, увидеть их симультанно, как единый текст. И уже на основе метатекста вернуться к основной цели работы: реконструировать процесс формирования платоновского космоса, то есть воспроизвести  мироздание Платонова.

Методология исследования. Предлагаемый нами метод исследования никак нельзя назвать просто музыковедческим. Мы называем его структурно-архетипическим, поскольку он направлен на выявление универсальных текстовых структур, отражающих общие формы мышления, и поэтому отраженных в Мифе. В музыке эти структуры лежат как бы ближе к поверхности текста, так как на них не наслаивается вербальный или визуальныо-фигуративный ряд. Поэтому мы используем технологию музыковедческого анализа в применении к предлагаемому методу исследования. Такой подход мы считаем культурологическим, поскольку он синтезирует аналитические методы классической герменевтики Шлейермахера и русской герменевтической школы Потебни, философию природы Гете и философию культуры Шпенглера, мифологический метод Элиаде и структурализм Леви-Стросса, психоанализ Фрейда – Юнга и универсализм Платона и Шопенгауэра, а также опирается на современную теорию текста, в свою очередь представляющую синтез литературоведения и лингвистики. Все эти столь разные методы объединяет идея синкретизма, поиск единой основы всего многообразия культурных объектов. Как пишет В.К. Суханцева: «XX век пронизан интуициями целого» .

Научная новизна заключается прежде всего во введении в научный обиход междисциплинарного метода изучения текста. Попытка выявления семантики через структуру, как это делается в музыке, позволяет получить информацию обо всех компонентах поэтики автора: идеологической, жанровой, стилистической. Глобальная же структура, которую представляет метатекст, является самостоятельным культурным феноменом, выходящим за рамки сугубо литературного (или любого другого художественного) творчества.

Достоверность результатов исследования, проводимого с 2002 по 2010 годы, подтверждается следующими параметрами:

  1. Общей методологической основой исследования: предлагаемый структурно-архетипический метод анализа продемонстрирован на исследовании текстов Н.В. Гоголя и А.П. Платонова, но может быть экстраполирован и на работу с произведениями иных видов искусства.
  2. Использованием теоретически обоснованного комплекса методов, выработанных в различных научных дисциплинах, на стыке которых находится данная работа: музыковедения, лингвистики, герменевтики, в культурологических и мифологических исследованиях.
  3. Обширностью исследуемых источников и качеством анализа представленного материала.
  4. Стройной системой аргументов и доказательств, детерминированностью и взаимосвязью всех разделов исследования.
  5. Апробацией результатов исследования во многочисленных публикациях и на научных конференциях, посвященных различным вопросам, комплексно входящим в контекст представленного исследования в областях платоноведения, лингвистики, мифологии, музыковедения, культурологи, проводимых в Москве (ИМЛИ РАН, МГУ, МНПУ, МИОО, институт искусствознания), Санкт-Петербурге («Пушкинский дом»), а также в Иванове, Шуе, Харькове, Калининграде, Пушкинских горах, Щелыкове, Юрьевце и других городах.

Практическую значимость исследования можно рассматривать в двух основных ракурсах:

    1. Предложенный в работе аналитический метод дает возможность введения на культурологических (а также на филологических и искусствоведческих) факультетах спецкурса «Анализ художественного текста». Такой курс предполагает знакомство с особенностями музыкальных структур, освоение музыкальной терминологии, обоснование удобства ее применения при анализе вербальных и невербальных текстов и навык интерпретации этих текстов на основе выявления их глубинной структуры.
    2. Результаты анализа метатекста А. Платонова можно использовать на всех этапах изучения творчества писателя: от общеобразовательной школы до ВУЗа.

Апробация исследования проходила на многочисленных семинарах и конференциях, в которых автор принимала участие. Это международные Платоновские конференции, проводимые в ИМЛИ, ежегодные семинары, посвященные творчеству Платонова, проводимые в «Пушкинском доме» (Санкт-Петербург), ежегодные конференции, посвященные творчеству А. Тарковского (а также широкому спектру близких культурологических проблем) в г.г. Иваново, Шуя, Юрьевец. Автор в разные годы принимала участие в Лосевских чтениях, в Виноградовских чтениях (Москва), в лингвистических и фольклорно-мифологических конференциях (МГПУ, МГУ), в международном симпозиуме, посвященном проблемам глобального кризиса (Шуя), выступала с докладом на Платоновской секции ИМЛИ РАН.

Результаты данного исследования отражены в монографии: «Мироздание А. Платонова: Опыт реконструкции (музыкально-мифологический анализ поэтики). (Иваново: «Талка». 2008), а также более чем в 40 научных публикациях в журналах «Вестник Нижегородского университета», «Вестник Волгоградского университета», «Музыкальная академия», «Библиография» и др. в сборниках научных конференций, в Платоновских сборниках, выпускаемых ИМЛИ РАН и редакцией «Пушкинского дома».

На защиту выносятся следующие положения:

  1. Предлагаемый нами структурно-архетипический метод анализа художественных текстов обладает универсальностью, так как основан на исследовании глубинных структур текста, являющихся общими для произведений разных видов искусства.
  2. Данный метод является культурологическим: в основе его лежит идея изначального синкретизма искусства, и, шире, всякой культурной деятельности человека.
  3. Музыка и музыкальность являются определяющим фактором для осознания родства различных видов культурной деятельности, что подтверждается этимологией слова «музыка» («искусство муз»). В античном пантеоне нет «музы музыки» (что было бы тавтологией), но музами названы покровительницы всех видов художественного творчества.
  4. Музыкальность, довлеющая разным видам художественного творчества, позволяет использовать технологию музыковедческого анализа при работе с произведениями других видов искусства.
  5. Терминология, сложившаяся в практике музыковедческого анализа, может продуктивно использоваться и в более широком аналитическом поле. Такие музыкальные понятия, как репризность, сонатность, симфонизм, полифония и многие другие или не имеют хождения в практике анализа «немузыкальных» предметных сфер, или адаптируются к этой практике, меняя первоначальное значение, становясь метафорами. Возвращение этим терминам их первоначальных значений и работа с ними позволяет подходить к любому произведению искусства, как к «музыкальному», «прослушивать» его, раскрывая семантику глубинных, невербализованных слоев текста. Мы исходим из постулата, что в музыке форма и содержание максимально сближены, практически идентифицированы, и анализ формы (в широком смысле) произведения позволяет максимально достоверно интерпретировать его содержание.
  6. Универсализм музыкальных форм проистекает из их архетипических свойств: это общие формы мышления («музы» - «мыслящие»), отраженные в структурах мифа. Мы выделяем три группы мифов, структура которых совпадает с музыкальными формами: мифы космогонические и эсхатологические, демонстрирующие бесконечную повторяемость акта сотворения и разрушения мира, что соответствует форме вариаций, мифы об умирающих и воскресающих богах, относящиеся к земледельческому культу, демонстрирующие цикличность и замкнутость времени-пространства и соответствующие da cap'ным и рондальным музыкальным формам, и мифы инициатические и агонические, демонстрирующие динамические процессы, спиралевидные по структуре, что соответствует музыкальным формам, в частности, трехчастным формам с динамизированной репризой и сонатной форме. Нахождение этих структур в любом художественном тексте позволяет спроецировать содержание данного произведения на общекультурный, мифологический уровень, увидеть в нем авторскую картину мира.
  7. Обращение к метатексту А. Платонова целесообразно, так как мышление этого писателя обладает выраженной мифологичностью. Все исторические и бытовые реалии, заключенные в его произведениях, проецируются не общекультурные мифологические архетипы. В результате метатекст Платонова представляет собой индивидуальный авторский миф, а структура метатекста – мироздание Платонова.
  8. Структура платоновского космоса сохраняет архетипические свойства, присущие большинству мифологий, содержащих легендарное свидетельство о мировом катаклизме, имеющем место на определенном этапе эволюции. Эволюция творчества Платонова также проходит две фазы: на первом этапе он создает совершенно законченный космический цикл, который начинается космогоническим актом становления структуры и заканчивается эсхатологической катастрофой. Этот цикл аналогичен симфонии – жанру, давно осознанному как музыкальное воплощение картины мира. После разрушения собственного Космоса вследствие его внутреннего несовершенства Платонов входит во второй этап эволюции, пытаясь создать новый мир, но структурируя его уже не стихийно-энергетическим способом, а руководствуясь нравственно-этическими принципами.
  9. В целом творческий путь Платонова имеет инволюционный характер: от сложного к простому, от индивидуального к общему, от стилистически- уникального к стилистически-усредненному. На уровне метатекстовой структуры этот процесс концентрированно воспроизведен в повести «Ювенильное море», вследствие чего данное произведение оказывается не только центральным по времени создания, но и рубежным по положению в творчестве.
  10. Акустическая картина мира, складывающаяся в метатексте   А. Платонова, дублирует общую структуру платоновского Космоса. Все составляющие параметры мироздания Платонова представлены стилистическими комплексами, имеющими музыкальные прототипы. Так, стихийно-созидательные творческие силы проявлены через опору на фольклорные жанры сказки, прибаутки, частушки. Образ «массового тоталитарного сознания», лишенный индивидуальной рефлексии и интеллектуальной глубины, проявлен через жанр нарочито бодрых маршей и массовых песен, периодически «звучащих» в произведениях писателя. Индивидуальному началу, сложности и противоречивости внутреннего мира героя с очевидными чертами авторского самоанализа соответствует вязкое «плетение словес», диссонантность, ритмическая неустойчивость, нервность, - то есть качества, соответствующие характеру музыкального языка XX века в исповедальных, интеллектуальных жанрах. Образ пустыни как метафоры «того света», «иного мира», в который периодически попадают герои Платонова, стилистически соответствует вариативно-репетитивной технике минимализма. Все эти стилистические комплексы взаимодействуют между собой и развиваются, на акустическом уровне повторяя сюжет платоновского метатекста.

Структура работы. Исходя из вышесказанного, работа приобретает следующую структуру: она состоит из Введения, девяти глав, заключения и библиографии. Библиография содержит более 400 наименований. Она включает не только литературоведческие исследования, но и работы по философии, мифологии, культурологии, а также труды музыковедов и искусствоведов. В библиографии отдельно представлены источники и справочная литература.

Данной работе предшествовало кандидатское диссертационное исследование «Поэтика Н.В. Гоголя в свете музыкальных аналогий: Симфония прозы», по материалам которого выпущена монография «Н. В. Гоголь: Симфония прозы (опыт аналитического исследования)». Это была первая попытка применения музыковедческого подхода к анализу литературного текста. В данной работе, которую можно считать продолжением исследования в том же направлении, метод опробован на новом материале: творчестве А.П. Платонова, что подтверждает его жизнеспособность и возможность более широкого использования.


Вепрева Н.Т. Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху. - М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005. - С. 74.

Бердяева О.С. Проза Михаила Булгакова. Текст и метатекст. Автореф. дис… д-ра филол. наук. – Великий Новгород, 2004. – С. 5.

Суханцева В.К. Музыка как мир человека (От идеи Вселенной – к философии музыки). – Киев: ФАКТ, 2000. – С. 9.

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
Страницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 |
 




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.