WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Мироздание А. Платонова: Опыт культурологической реконструкции

Автореферат докторской диссертации по культурологии

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
Страницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 |
 

Брагина Наталья Николаевна

Мироздание А. Платонова:

Опыт культурологической реконструкции

24.00.01 – Теория и история культуры

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора культурологии

Москва – 2010


Работа выполнена на кафедре культурологии

ГОУ ВПО «Шуйский государственный педагогический университет»

Научный консультант:                доктор филологических наук, профессор

Океанский  Вячеслав  Петрович 

Официальные оппоненты:                   доктор философских наук, профессор,

Кондаков  Игорь Вадимович

доктор культурологии, профессор

Юрьева  Татьяна  Владимировна

доктор филологических наук, профессор

Орлицкий  Юрий  Борисович

Ведущая организация                  Московский государственный университет культуры и искусства, кафедра культурологи и антропологии

Защита состоится 18 ноября  2010 г. в 11.00  на заседании диссертационного совета Д М. 212.094.04 при ГОУ ВПО

«Костромской государственный университет имени Н. А. Некрасова»

по адресу: 156961, г. Кострома, ул. 1 Мая, д. 14а.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ГОУ ВПО «Костромской государственный университет имени Н. А. Некрасова»

Автореферат разослан «_____» _____________________ 2010 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

доктор  культурологии, доцент                                                 Е. Б. Витель


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. Культурология как академическая наука сложилась позже других гуманитарных дисциплин. Это вполне естественно, так как задача этой науки – обобщение всего предшествующего опыта человеческой деятельности в самых разнообразных ее областях. Вследствие этого предмет культурологии до сих пор остается дискуссионным. Мы вправе относить к области культурологи труды философов и социологов, историков, мифологов и искусствоведов, так как в основе их исследований лежат вопросы культуры. Гете, Шопенгауэр. Ницше, Шпенглер, Вайнингер, представители русской философской школы начала XX века и другие ученые сейчас воспринимаются именно как культурологи, что позволяет говорить о том, что культурологическая тенденция имеет очень глубокие корни. Однако слишком большой разброс в предметной сфере свидетельствует о недостаточной разработанности методологии этой науки, и вопрос этот представляется нам наиболее актуальным.

Совершенно очевидно, что культурология как обобщающая дисциплина ориентирована на синтез философии, искусства и науки, на осознание общих закономерностей процессов в разных областях человеческой деятельности. Однако метод, представляемый данной работой, серьезно отличается от того, который можно считать уже традиционным в культурологии.

Обычно культурологические исследования ориентированы на изучение большого количества разнообразных фактов, явлений, культурных объектов, которые, складываясь в мозаику, представляют обобщенный образ изучаемого культурного феномена. Мы же предлагаем иной путь: избрав в качестве материала для исследования единственный объект – литературное творчество Андрея Платонова, – попытаться через него воссоздать целостную картину мира. Это отвечает учению Гете о типе, следует его формуле:

«Что такое общее?

Единичный случай.

Что такое единичное?

Миллионы случаев».

В работе мы опираемся на многочисленные литературоведческие исследования, посвященные творчеству Платонова, но классический литературоведческий подход оказывается узок для решения поставленной задачи. Поэтому помимо литературных исследований мы будем использовать труды философов, мифологов, музыковедов, искусствоведов разных направлений, что представляется нам необходимым для изучения феномена Андрея Платонова.

Выбор именно этого автора не случаен: почти ровесник века (год рождения Платонова 1899), писатель являет собой именно тип, жизнь и творчество которого отразило судьбу русской культуры первой половины XX века, а посмертная судьба его сочинений высвечивает многие культурные процессы вплоть до сегодняшнего дня.

Но и осознание явлений советской и постсоветской культуры оказывается только шагом на пути к метафизическому платоновскому космосу, в свою очередь представляющему одно из ипостасных раскрытий Божественного творения.

Культурология, по самому своему статусу ориентированная на научный синтез, не может ограничиваться «строгой научной» парадигмой только одной дисциплины. Метод анализа, соответствующий культурологии как научной дисциплине, должен обладать определенными качествами.

Такой анализ должен быть:

  1. междисциплинарным, то есть вобрать в себя наиболее продуктивные, проявившие себя в практике, приемы толкования глубинных, скрытых смысловых пластов текста, выработанные в разных науках, поскольку культурология по своему статусу ориентирована на научный синтез;
  2. достаточно универсальным, чтобы «работать» не только при анализе вербальных текстов, но и применяться при изучении разных видов искусства;
  3. направлен на исследование глубинных структур текста, которые несут информацию не о частной проблематике конкретного произведения, но о самых общих объективных смыслах, отражающих ментальные и культурные свойства человека, о мифологических основах текста .

Полностью разделяя точку зрения М. Эпштейна о необходимости изыскания в произведении тех глубинных смысловых пластов, которые не столько проговариваются автором, сколько «умалчиваются» им , мы предлагаем прочтение Платонова через музыкальное восприятие его поэтики. Речь идет не о нахождении прямых музыкальных аналогий и не об описаниях музыки, которыми изобилуют многие тексты Платонова, а о музыкальности как имманентном свойстве его произведений, об «идее» музыки, проявленной через вербальный текст.

Такой подход продиктован самим положением музыки в ряду искусств. Этимология слова восходит к греческому пантеону, где среди девяти муз – дочерей Зевса и Мнемозины – не было ни одной, специально покровительствующей музыкальному искусству. Это означает, что музыка как эквивалент гармонии и красоты, «эйдос» музыки – внутреннее содержание любого искусства. Музы – буквально – «мыслящие», то есть любой объект, являющийся проводником мысли, а значит, наделенный смыслом и отлитый в определенную форму, уже по сути своей музыкален.

А. Шопенгауэр идет еще дальше по пути понимания универсализма музыки и наделения ее свойствами абсолюта. Идею музыки он рассматривает как объективацию мировой воли, а отнюдь не продукт человеческой (и даже Божественной) мысли. Таким образом, музыкальный подход является, на наш взгляд, наиболее адекватным для раскрытия в произведении метафизических слоев умолчания, для нахождения вечных универсальных импульсов, порождающих всякий раз конкретные образы и сюжеты.

Для специфического «музыкального прочтения» мететекста Платонова имеется много дополнительных частных предпосылок, главная из которых – мифологичность платоновского творчества.

Связь творчества писателя с мифом, с мифопоэтическими образами – одна из наиболее обсуждаемых проблем в платоноведении. В той или иной степени ее касаются практически все, пишущие о Платонове, хотя выводы делаются очень различные: от трактовки всей образной сферы Платонова как отражения конкретных мифологических представлений (как языческих, – например, М. Дмитровская, А. Кулагина, так и христианских: О. Алейников, Н. Васильева и др.), до стремления отгородить Платонова от всякого мифологизма и трактовать платоновские бинарные оппозиции «жизнь-смерть», «добро-зло» и т. п., составляющие основу мотивной ткани метатекста писателя, со строго рационалистических, культурно-исторических позиций (В. Вьюгин), или само понятие мифа низводить до значения идеологического вымысла (Н. Полтавцева).

Говоря в дальнейшем о мифологизме и мифологическом мышлении в связи с творчеством Платонова, мы будем иметь в виду характерный тип сознания. Он не связан ни с какой конкретной мифологией или религией, но образы, создаваемые на его основе, вызывают ассоциации с самыми разными мифологическими прототипами, так как в основе любой мифологии лежат архетипические структуры (в трактовке понятия архетипа и символа мы опираемся на теорию К. Г. Юнга). Такой характер «мышления архетипами» можно назвать как мифологическим, так и космическим: в данном случае это тождественные понятия.

Степень изученности проблемы. Данная проблема потребовала комплексного, синкретического подхода к вопросу ее изученности, разделение исследования научной ситуации на несколько этапов. Прежде всего это было подробное изучение литературоведческих работ, связанных с творчеством А. Платонова . В последние десятилетия  XX века (начиная с 1980-х годов), в связи с публикациями в СССР многих прежде неизвестных произведений А. Платонова и переизданием более выверенных, освобожденных от редакторских искажений ранее издававшихся текстов, возникает большая исследовательская литература о творчестве Андрея Платонова. Это прежде всего монографические исследования В.А. Чалмаева, В.В. Васильева, Н.Г. Полтавцевой, Н.В. Корниенко, В.Ю. Вьюгина, Н.М. Малыгиной, Л. Карасева, И. Спиридоновой и др. Наиболее полно срез платоноведческой литературы во всех направлениях научных изысканий представлен в регулярно издававшихся сборниках материалов международных конференций и семинаров «"Страна философов" Андрея Платонова: Проблемы творчества» (вышло шесть выпусков в издательстве «Наследие» и ИМЛИ РАН) и «Творчество Андрея Платонова. Исследования и материалы. Библиография» (вышло четыре выпуска в издательстве «Пушкинского дома» – СПб). В этих изданиях особый интерес представляют работы как вышеназванных авторов монографий, так и О. Алейникова, М. Дмитровской, А. Кретинина, А. Лысова, М. Михеева, Т. Никоновой, Е. Рудаковской, Т. Садовой, С. Семеновой, И. Сорокиной, Н. Шубина, Е. Яблокова. В этих же сборниках представлены исследования зарубежных славистов, занимающихся изучением творчества А. Платонова. Для нашей работы особенный интерес представляли статьи Х. Гюнтера (Билефельд), Л. Дебюзер (Берлин), О. Жунжоровой-Фишерман (Будапешт), Х. Костовой (Хельсинки), Т. Лангерак (Амстердам), А. Ливингстон (Кольчестер), Э. Наймана (Вашингтон), С. Нонака (Токио), Р. Чандлера (Лондон), А. Эппельбоин (Париж).

Особый интерес для нашего исследования представляли научные труды, только в частности качающиеся творчества А. Платонова, или вовсе не касающиеся его, но уделяющие основное внимание методам интерпретации литературного текста, раскрытия в нем глубинных семантических пластов. Это прежде всего книга М. Эпштейна «Метафизика русской литературы: Слово и молчание», а также трактаты М. Гаспарова «"Литературные лейтмотивы": Очерки русской литературы XX века», Л. Карасева «Онтология и поэтика», И. Силантьева «Поэтика мотива», П.М. Фортунатова «Ритм художественной прозы».

Терминологический аппарат исследования (в ее литературоведческом аспекте) базируется на классических литературоведческих трудах М.М. Бахтина, Ю.Б. Борева, А.Н. Веселовского, В.В. Виноградова, М.П. Гаспарова, В.М. Жирмунского, А.В. Михайлова, Б.В. Томашевского.

Исследование текста на современном этапе невозможно без привлечения разработанной в лингвистике современной «теории текста». В этом аспекте наиболее близко соприкасающимися с нашей трактовкой «глубинной структуры текста» оказались работы Н.А. Вепревой, И.Р. Гальперина, Б.М. Гаспарова, С.И. Гиндиной, М.А. Дмитровской, И.А. Солодиловой, З.Я. Тураевой и некоторых других авторов (см. библиографию).

Особое место в методологическом корпусе исследования занимают фундаментальные работы семиотико-культурологического характера, трактаты по герменевтике и структурализму Р. Барта, В. Бибихина, С. Бочарова, В. Дильтея, С. Лангер, Ю. Лотмана, Б. Мейлаха, А. Потебни, П. Рикера, И. Топорова, М. Хайдеггера, В. Шкловского, Г. Шпета, Р. Якобсона.

Философский аспект исследования, предполагающий рассмотрение любого культурного объекта как сколка с одухотворенного Мироздания, основывается на философских трактатах преимущественно эпохи романтизма, поскольку они имеют ярко выраженный культурологический характер. Это труды. Г.Ф. Гете, Ф. Шлегеля, А. Шопенгауэра, Ф. Ницше, О. Шпенглера, З. Фрейда, К.-Г. Юнга.

Важнейшую часть нашего исследования представляет мифологическая трактовка семантики текстов. Теоретической базой для подобного подхода стали как повсеместно известные мифологические трактаты, так и некоторые исследования последних лет, развивающие этот аспект, в частности, в связи с творчеством А. Платонова. Это А.К. Бабурин, Е.В. Брель, М.А. Дмитровская, В.Г. Зубко, В.В. Иванов, К. Леви-Стросс, А.Ф. Лосев, Е.М. Мелетинский, В.Я. Пропп, М.И. Стеблин-Каменский, В.Н. Топоров, Дж. Фрезер, О.М. Фрейденберг, М. Элиаде.

Поскольку предлагаемая работа междисциплинарна, особое место в ней занимает музыковедческий аспект. В качестве теоретической основы выделим два типа музыковедческих работ, давших нам и терминологическую базу, и идею универсального характера музыковедческого анализа. Первая группа – классические труды по анализу музыкальных форм А. Акопяна, М.Г. Арановского, Б.В. Асафьева, В.П. Бобровского, Л.А. Мазеля, В.А. Цуккермана и др. Вторая группа – музыковедческие труды, выходящие в области смежных дисциплин: взаимосвязи слова и музыки, философии музыки, психологии музыкального восприятия, раскрывающие музыкальные категории ритма, структуры, драматургии как универсальные. Это работы И.А. Барсовой, М.Ш  Бонфельда, А.А. Евдокимовой, Ю.Г. Кона, Г.Г. Коломиец, Т.Н. Левой, А.Е. Махова, В.В. Медушевского, Е.В. Назайкинского, В.К. Суханцевой., В.Н. Холоповой, Е.И. Чигаревой.

Однако все эти труды, дающие фундаментальную теоретическую базу для исследования любого текста, не рассматривают проблемы универсального культурологического анализа в том аспекте, который предлагаем мы. Эта тенденция: видения музыки как основы синкретизма культуры, дающей основания для применения техники музыковедческого анализа к произведениям разных видов искусства, – находится в стадии становления. Раньше всего (в 90е годы XX века) стали появляться подобные работы музыковедов (Т. Левая, О. Соколов, Н. Асанова, М. Кургинян и др.), хотя они не представляли основного направления исследовательской деятельности данных авторов. В 70-е же годы начинают складываться научные контакты филологов и музыковедов: А. Михайлов открывает научный семинар «Слово и музыка», в котором принимают участие представители разных научных дисциплин. Но семинар просуществовал недолго и возобновился уже в 2002 году, после смерти основателя,  по инициативе Е. Чигаревой, ученицы А.В. Михайлова. В XXI веке начинают появляться диссертации и выходить монографии и статьи (опять-таки они в основном принадлежат музыковедам), исследующие уже не механическое соединение слова и музыки, где функция музыки часто трактуется как иллюстративная, вспомогательная, усиливающая выразительность слова, а рассматривающие общие закономерности функционирования слова и музыки, с приоритетом последней. Это работы Е. Гервер,  Е. Петрушанской, С. Лащенко, диссертация О. Епишевой. Свой теоретический вклад в это направление был внесен и автором данного исследовании (диссертация и монография «Н.В. Гоголь: Симфония прозы»).

Аналогичные процессы идут и в исследованиях взаимосвязи музыки с живописью, архитектурой, театром, кино. Диссертации и статьи Ю. Афанасьева, П. Рудина, К. Гоголадзе, Е.Фрейверк – о связи музыки и живописи, Н. Кононенко, О. Дворниченко, Ю. Михеева, О. Арансон, С. Филиппова – о музыке и кино, исследования по интонологии (школа Т.Я. Радионовой), получившие статус новой научной дисциплины – о музыке и театре и многие другие работы позволяют говорить о систематической разработке теоретической базы в области исследования различных объектов культуры на основе осознания синкретизма искусства, общих закономерностей функционирования и выявления в этих объектах музыкально-мифологической основы.

О связи культуры и мифа мы согласны с мифологом Г.В. Зубко, которая в монографии «Миф: Взгляд на мироздание» пишет: «Миф по отношению к культуре является своего рода кодом, в котором имплицитно присутствуют все составляющие культуры. Таким образом, в связке Миф-Культура, как я полагаю, ведущим элементом является Миф». // Зубко Г.В. Миф: Взгляд на мироздание. - М.: Университетская книга, 2008. -   С. 16-17.

«Мы сосредотачиваемся на метафизических смыслах в той степени, в какой они подрывают любую идеологическую трактовку произведения, основанную на прямых высказываниях писателя или буквальном понимании его образов как идей в наглядном изложении». Эпштейн М. Слово и молчание: Метафизика русской литературы. - М.: Высшая школа, 2006. - С. 15.

Во Введении дается подробный анализ истории «платоноведения», его основных этапов и общих тенденций.

  СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ ДОКУМЕНТА  
Страницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 |
 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.