WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Социальный облик и общественная деятельность земских служащих (вторая половина 1860-х – 1914 годы) в отечественной историографии

Автореферат докторской диссертации по истории

 

На правах рукописи

 

Чернышева Елена Викторовна

 

СОЦИАЛЬНЫЙ ОБЛИК И ОБЩЕСТВЕННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЗЕМСКИХ СЛУЖАЩИХ (ВТОРАЯ ПОЛОВИНА 1860-х – 1914 годы)

В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИОГРАФИИ  

 

Специальность 07.00.09 –  «Историография, источниковедение и методы исторического исследования»

 

 

 

А В Т О Р Е Ф Е Р А Т

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

 

 

 

 

 

Челябинск – 2011

Работа выполнена на кафедре регионоведения России и стран СНГ ГОУ ВПО «Уральский государственный университет им. А.М. Горького»

Научный консультант:                    доктор исторических наук,

профессор

                                                                        Камынин Владимир Дмитриевич

Официальные оппоненты:             доктор исторических наук,

профессор

                                                        Мохначева Марина Петровна

                                                

доктор исторических наук,

профессор                                                                                                                                                   

                                                                       Скипина Ирина Васильевна

                                                доктор исторических наук,

профессор

                                                    Смирнов Сергей Сергеевич

 

          Ведущая организация:                    ГОУ ВПО «Пермский

государственный университет»

                                              

 

Защита состоится «14» октября 2011 г., в 12–00 часов на заседании диссертационного совета ДМ 212.298.13 при Южно-Уральском государственном университете (454080, г. Челябинск, пр. им. В.И. Ленина, 76, ауд. 244).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Южно-Уральского государственного университета.

Автореферат разослан «___»  _____________ 2011 г.

Ученый секретарь диссертационного совета,

кандидат исторических наук,

доцент                                                                               М.И. Мирошниченко

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы. Среди исследовательских проблем, которые в новейшее время выдвинулись на авансцену российской исторической науки самим ходом общественного развития нашей страны, несомненно, являются про­блемы, связанные с историей земского самоуправления. Их научное значение определяется важностью для внутриполитического развития современной России тех вопросов, которые решались в стране во второй половине XIX – на­чале XX в., а именно: начало формирования гражданского общества и правового государства, создание эффективной системы местного самоуправления.  

Следует признать, что в демократическом государстве, каким является совре­менная Россия, до сих пор не построена действенная система местного самоуправления, которая бы обеспечивала стабильное осуществление мероприятий социального, экономического и культурного характера, а также гаран­тировала бы истинное, а не формальное участие населения в местных делах. В этой связи опыт деятельности земских учреждений, а также земских служащих основных специальностей – учителей, медицинских работников, статистиков, установле­ние их роли в развитии местного социума, в общественно-политических и культурных процессах может представлять несомненный интерес не только для выявления традиций местного самоуправления, но и шире – для определения потенциала отечественной демократии.   

Кроме того, современные исследователи обращают внимание на то, что возникающие в результате постсоветских социально-экономических изменений новые социальные группы до сих пор находятся в процессе поиска собственного стиля по­ведения и новых культурных эталонов для подражания, на ос­нове которых можно было бы выстроить свою социальную прак­тику. При этом они, как правило, заимствуют готовые образцы поведения . Такие образцы могут быть по­черпнуты из разныхисточников: про­шлого нашей страны, культуры других обществ, как исторических, так и со­временных.

Сделанное замечание справедливо и в отношении земских служащих. Земские врачи, учителя, статистики – олицетворяли собой образ классического русского интеллигента с его высокой духовностью и общественным служе­нием. Рассуждая об этой социальной группе, мы не­вольно примеряем к нынеш­ней ситуации культурные мерки прошлого. Ответ на вопрос, насколько этот образ, его критерии, а также соответствующий ему стиль поведения адекватны современным реалиям, требует, прежде всего, подробного рассмотрения исто­рических условий его формирования. Обращение к этой проблематике позво­лит по-новому взглянуть на феномен земского самоуправления и его роль в процессе политической модернизации российского общества.

Пореформенное российское символическое пространство* пополнялось номинациями, отражавшими происходившие в стране общественные измене­ния. «Земские служащие» попали в зону пересечения с такими понятиями, как «земская интеллигенция» и «третий элемент»**. Уже в начале XX в. эти по­нятия воспри­нимались многими современниками как синонимы, хотя ряд ис­следова­телей пытались провести между ними смысловые границы.

Историография земских служащих является составной частью общей проблемы, связанной с изучением процесса построения в России второй поло­вины XIX – начала XX в. общества и государства современного типа, в том числе развития независимых демократических институтов и формирования массовой политики. Проводимое исследование позволит не только обобщить опыт изучения истории земских служащих на протяжении более чем столетнего периода, но и даст возможность выявить основные закономерности, тенденции, положения, выводы, методические приемы, используемые в разработке значи­мой общественной группы; продемонстрировать достижения отечественной историографии в плане реконструкции исторической действительности, в частно­сти, эволюции представлений о формах социального и политического выраже­ния земских служащих, воссоздания логики их действий, и, наконец, опреде­лить насущные задачи дальнейшего развития исторической мысли.

Актуальность темы данного исследования определяется также слабой историографической изученностью многочисленной литературы, посвященной истории земских служащих. На всем протяжении развития отечественной исто­риографии по проблеме (вторая половина 1860-х – начало 2000-х гг.) разработ­кой истории земских служащих занимались как профессиональные ученые, так и писатели, публицисты, общественные и государственные деятели. Спектр мнений о земской интеллигенции колебался от апологетики до отрицания ее положительной роли и значения в истории местного самоуправления.

Цель данного исследования состоит в комплексной реконструкции процесса накопления знаний в отечественной историографии по истории земских служащих как новой социальной группы, возникшей в результате политических и социально-экономических изменений в пореформенной России. Ее реализация будет способствовать преодолению «обезличивания» и схематизма в процессе российской модернизации, даст возможность изучить культурный мир значимой общественной группы, а также позволит уточнить особенности формирования групповой идентичности.     

Автор диссертации ставит перед собой следующие основные исследова­тельские задачи:

- определить исторические условия становления и развития отечественной историографии земских служащих, а так же факторы, которые оказывали воздействие на изучение проблемы;

- систематизировать историографические источники, созданные в определенных культурно-исторических реалиях, в контексте корпоративных ценностей и исследовательских традиций;

- рассмотреть эволюцию жанров историографических источников на различных этапах развития исторической науки в нашей стране для установления прерывности или непрерывности историографической традиции по данной проблеме на протяжении второй половины XIX – начала XXI вв.;

- реконструировать основные теоретико-методологические подходы, с позиции которых исследователи изучали положение, статус и общественную деятельность земских служащих и их основные профессиональные группы;

- выявить основную научную проблематику различных жанров историографических источников;

- провести анализ источниковой базы исследований по истории земских служащих и перспектив её дальнейшего расширения;

- подвести итоги исследования основных проблем истории земских служащих, обозначить перспективные направления её дальнейшего изучения.

Объектом исследования в диссертации является комплекс разнообраз­ных по своим жанрам историографических источников, среди которых основную часть составляют научно-исследовательская, публицистическая, мемуарная и художественная литература, посвященная истории земских служащих.

Автор диссертации придерживается расширенного взгляда на объект ис­ториографического исследования, который включает в него изучение процесса распространения исторических знаний в обществе и отражения прошлого в произведениях литературы и искусства. По мнению одного из сторонников данного подхода академика РАО С.О. Шмидта, «если историческими источниками допустимо признать все, что может источать историческую информацию (т.е. информацию исторического характера, полезную для работы историка), то историографическим источником можно признать всякий источник познания историографических явлений» . Произведения литературы и искусства извест­ный российский ученый считает «важным источником для понимания менталитета времени их создания и дальнейшего бытования…» .

Разделяя данный подход, укажем, что он позволяет существенно расширить объект нашего исследования, прежде всего для дореволюционного периода развития отечественной историогра­фии, за счет включения в него не только трудов профессиональных историков, но также публицистики, мемуаристики и художественной литературы. По нашему мнению, анализ разнообразных жанров историографических источников может приблизить нас к адекватному представлению об уровне, направ­ленности и особенностях развития отечественной общественной и научной мысли по проблеме земских служащих на разных исторических отрезках времени.   

Предметом исследования является сложившаяся историографическая традиция изучения социального облика и общественной деятельности земских служащих, которая включает в себя проблематику и концептуальные основы тру­дов на эту тему; мнения, оценки, положения и выводы ученых, публицистов, писателей, а так же самих участников происходивших событий. Изучение темы исследователями рассматривается в динамике: анализируется расширение источниковедческого пространства, оценивается эффективность теоретических подходов и методов, которые использовались в ходе изучения темы, выделя­ются основные этапы разработки проблемы с учетом как внешней ситуации, то есть воздействие государства на научные изыскания, так и внутренних условий, выражавшихся в особенностях менталитета и профессио­нальной культуры исследователей, принадлежавших к различным поколениям отечественных исто­риков. Главными сюжетами историографического анализа стали проблемы фор­мирования и функционирования в России во второй половине XIX – начале XX в. земских служащих как новой социальной группы, обладавшей высокой сте­пе­нью общественной активности, разрабатывавшей новые культурные нормы и стремившейся внести изменения в существовавшую практику социальной жизни русского крестьянства. При этом были учтены представления земских служащих о самих себе, их самосознании и самоидентификации в социальном простран­стве.    

Хронологические рамки работы определяются спецификой проблемной историографии и имеют два уровня. Первый вытекает из самой исторической проблемы и охватывает период с 1864 по 1914 гг. Начальная грань связана с обнародо­ванием Положения о земских учреждениях и появлением земских вольнонаемных служащих. Конечной гранью является 1914 г. – полувековой юбилей земской реформы и одновременно начало Первой мировой войны, которая привела к изменениям в характере и масштабах деятельности земств и их служащих. Кроме того, ограничение конечной грани хронологического периода обусловлено накоплением по нему огромного историографического наследия.

Второй уровень хронологических рамок: вторая половина 1860-х гг. – начало XXI в. обусловлен сквозным рассмотрением отечественной историогра­фии истории земских служащих (дореволюционной, совет­ской и постсоветской), т.е. весь процесс её становления и развития. 

Территориальные рамки диссертации в историографическом отношении охватывают административные границы Российской империи, СССР, Российской Федерации, в которых на протяжении второй половины XIX – начале XXI в. издава­лась анализируемая литература.

Степень изученности проблемы. Историографических работ, в которых история земских служащих стала бы объектом специального исследования, немного.

В дореволюционных изысканиях этой проблемы касались в основном опосредованно в связи с рассмотрением начавшегося по горячим следам изуче­ния истории земства. Можно выделить работы А.А. Головачева, Г.А. Джаншиева, А.А. Кизеветтера, А.А. Корнилова, а также 6-ти томный исторический сборник «Три века. Россия от смуты до нашего вре­мени», последний том которого посвящен XIX – началу XX вв. В этих изданиях исследователи кратко останавливались на взглядах своих предшественников.

Историографические фрагменты по проблемам земских служащих содержались в литературе по истории общественной мысли и освободительного движения в России второй половины XIX – начала XX в. Интерес представляет монография С.Г. Сватикова , в которой с социал-демократических позиций доказывалось, что в земствах с конца 1860-х гг. формировалось сильное конституционное движение, в котором активную роль играли земские служащие. При этом автор давал оценку материалов, опубликованных в эмигрантской и российской нелегальной периодической печати. 

Особую группу составляли исследования, принадлежащие перу правоведов (В.П. Безобразов, А.И. Васильчиков, А.Д. Градовский, Н.М. Коркунов, М.И. Свешников), в которых велась разработка вопросов государства и права, теории самоуправления и, наряду с этим, излагались позиции других ученых.

В дореволюционное время были сделаны первые попытки написания историографических исследований по истории земства. Н.Н. Авинов дал своего рода обзорографию по всем вопросам истории деятельности земств и их служащих за 40 лет с выделением публикаций ведущих исследователей

Попытку осмыслить научную литературу о местном самоуправлении в историографическом плане до 1917 г. предпринял П.П. Гронский. Его главная мысль заключалась в отрицании самостоятельности научного творчества русских ученых в данной области. Автор утверждал, что в учении о сущности самоуправления «русская наука шла по стопам германской теории» . Это ошибочное заключение сводило на нет большое самостоятельно выработанное научное наследство русской историко-юридической мысли.

Во многом историографический характер носило изыскание Б.Б. Веселов­ского, в котором представлен подробный указатель литературы по земским вопросам . Автор дал оценку периодике, как историографического источника по истории земств и их служащих. Им было привлечено свыше 40 печатных изда­ний. Выступая защитником земской интеллигенции от нападок со стороны кон­сервативной печати («Московские Ведомости», «Гражданин») он стремился показать непоследовательность и субъективизм в оценках ее представителей.

Одной из дискуссионных тем в русской общественно-политической мысли, нашедшей отражение в периодике и в научной литературе, была постановка вопроса о мелкой земской единице. Её создание позволило бы, по убеждению демократов и части либералов, не только поставить земство на прочный фундамент, максимально приблизив его к населению, но и привлечь к участию в его работе широкие круги интеллигенции. Историографические итоги полемики о мелкой земской единице нашли отражение в статьях И.В. Гессена, М. Ипполитова, М.К. Лемке

В новейшей историографии взгляды дореволюционных исследователей по истории земских служащих не стали предметом специальных разработок. Правда, в изысканиях В.А. Горнова, Л.Е. Лаптевой, А.Н. Верещагина, В.А. Кувшинова дается оценка ряда дореволюционных работ по земской тематике . Однако в целом, дореволюционная литература по истории земских служащих не получила оценки на обобщающем уровне.

Значительно больше было сделано в оценке работ советских исследователей, посвященных земской тематики. Начало этому было положено содержательной статьей В.В. Гармизы .    

Е.Г. Корнилов дал обзор и оценку работ представителей совет­ской историографии, посвященных истории земства и земской интелли­ген­ции . Основное внимание автор уделил анализу изысканий советских истори­ков земства послевоенного периода. Он обратил внимание на появ­ление с конца   1950-х гг. региональной историографии земства, у истоков которой стоял пермский ученый М.И. Черныш, издавший монографию «Развитие капита­лизма на Урале и Пермское земство» . Автор указывал, что после ее выхода появились работы Н.Л. Клейн, Т.Н. Львовой, А.Н. Лиленковой, Л.М. Панко­вой, И.И. Стефановой по истории земских учреждений ряда губерний России.   

Особую группу историографической литературы составляют публикации, в которых непосредственно давалась оценка взглядов советских историков по истории земской  интеллигенции, вышедшие в 1970-х – конце 1980-х гг.

Историографические фрагменты о земской интеллигенции содержались в статье Т.П. Прокофьевой , в которой давалась характеристика наиболее крупных и известных работ как дореволюционных, так и советских исследователей. Что касается оценки дореволюционной историографии проблемы, то автор уделила основное внимание представителям «либерального» направления, к которому она причисляла И.П. Белоконского, Л.Д. Брюхатова, Б.Б. Веселовского, которые отмечали выдающееся значение «третьего элемента» в жизни земства и в освобо­дительном движении в России. Большую часть своей публикации автор посвятила обзору изысканий по истории земской интеллигенции, написанных в советское время: в 1920–70-е гг. В них Т.П. Прокофьева выделила два аспекта: деятельность земской интеллигенции в области здравоохранения, образования, статистики; место и роль земских служа­щих в революционном движении. Основное внимание в этом плане ей было обращено на работы Е.Г. Корнилова и А.В. Ушакова. По оценке исследовательницы, в советской литературе вопрос об участии земской интеллигенции в революционном движении всесторонне разработан не был .

К аналогичному выводу пришел Н.А. Арнольдов. Он писал, что исследование деятельности земств и их служащих «находится в настоящее время на этапе накопления материала и его первоначальной обработка», по  целому ряду проблем, в том числе, о роли и месте земской интеллигенции в деятельности земств, не выработано единство мнений .

В новейшее время крупной работой, где рассматри­вается советская историография истории земства, является монография В.А. Горнова, где имеется спе­циальный параграф, посвященный земской интелли­генции . Особенностью ее явля­ется то, что она носит полемический характер, поскольку автор, излагая взгляды ведущих советских исследователей истории земской интеллигенции, обосновывает свою точку зрения на проблему. К сожа­лению, серьезным недос­татком его исследования является то, что он оцени­вает реально только концепции четырех представителей советской историогра­фии: Е.Г. Корнилова, В.Р. Лейки­ной-Свирской, Н.М. Пирумовой и А.В. Ушакова. Подводя итоги, В.А. Горнов пишет, что советская историография не обошла вниманием историю земской ин­теллигенции, дав науке ряд профессиональных трудов по данной теме . В то же время, он указывает на недостаточность изучения ее в период после первой рус­ской революции, а также гипотетичность многих положений по данному вопросу.

Гораздо больше внимания современные историографы уделяют изучению в литературе проблемы генезиса российской интеллигенции в целом, выявле­нию общих вопросов теоретического и философского характера при ее рассмотрении. Первыми в этом ряду являются публикации А.Е. Корупаева . Поставив перед собой задачу, прежде всего, систематизировать историографи­ческий материал по проблемам интеллигенции за более чем вековой период ее истории, автор уделил главное внимание культурологиче­скому аспекту тему. Им раскрываются такие вопросы, как: история разработки понятия «интеллигенция», «интеллект и интеллектуальный потенциал интелли­генции», «взаимосвязь интеллигенции и интеллигентности», «историко-культурный аспект полемики вокруг Вех» и др. Автор не анализирует разработку отечественными историками конкретных проблем земской интеллигенции. В то же время, он приходит к заключению, что различные методологические подходы к определению «интеллигенция» дают неодинаковые результаты по определению ее численности на основании одного источника – Первой Всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г.

Во многом обзорный характер носит работа Е.И. Самарцевой. Своей целью автор поставила «ис­ториографическое (с элементами перспективно-библиогра­фи­ческой информации) исследование проблемы генезиса российской интеллиген­ции» . По мнению историографа, существенным моментом на пути к современ­ному этапу интеллигентоведения стали работы ряда советских исследователей, которые в 1960–1980-е гг., «буквально «воскресили» многогранную проблему интеллигенции и начали процесс ее возвращения из политико-пристрастных сфер в русло исторической нау­ки. Е.И. Самарцева полагает, что современные исследова­тели получили дополнительные возможности для полноценного анализа исто­рико-философских концепций интеллиген­ции, поскольку «разорванность» исто­рической мысли России и Запада преодолена. Тем не менее, проблемы генезиса земской интеллигенции в ее изыскании не затрагиваются.

Одним из видных исследователей проблем интеллигенции на современ­ном этапе развития отечественной исторической науки является В.С. Меметов. В его совместном с А.А. Даниловым труде, выделен специальный параграф, посвящен­ный историографии проблемы интеллигенции провинции . Интерес представляет проведенный ими анализ дискуссий 1920-х гг. по проблемам интеллигенции. По мнению историков, особенностью этих дискуссий, а также публикаций, вышед­ших в то время, стало отсутствие жесткой идеологической заданности в оценках авторов. Характеризуя историографию постсоветского периода истории интелли­генции, исследователи констатируют, что она нахо­дится на стадии своего станов­ления, о чем говорит «отсутствие комплексных обобщающих работ» .

Таким образом, имеющаяся историографическая литература, в которой в той или иной степени рассматриваются работы по истории земских служащих, не позволяет судить о достаточной изученности проблемы. На сегодняшний день можно говорить лишь об отдельных попытках оценки воззрений ряда дореволюционных и советских авторов по истории земских служащих. Остаются открытыми важные вопросы историографического характера, среди которых и главное – удалось ли исследователям создать достоверную картину истории земских служащих? Как происходил процесс накоп­ления исторических знаний об основных профессиональных отрядах земской интеллигенции в разные периоды изучения их общественного самовыражения? Имеющиеся к настоящему времени историографические публикации не позволяют ответить на эти вопросы. В этой ситуации представляется необходимым подвести итоги развития отечественной историографии истории земских служащих.

Источниковая база данной работы представлена комплексом разнообразных историографических и исторических источников, которые в своей совокупности должны обеспечить работе репрезентативность и научную достоверность. Использованные в диссертации историографические источники делятся на три группы: 1) научные работы, издания библиографического характера и справочно-энциклопедическая литература; 2) публицистическая, мемуарная и художественная литература, созданная непосредственными очевидцами или участниками со­бытий; 3) источники по истории развития исторической науки в изучаемый период.

Основную группу образует научная историческая литература о земстве и земских служащих (врачах, учителях, фельдшерах, статистиках). Она различа­ется как по жанрам (монографии, коллективные работы, брошюры, статьи, дис­сертационные исследования), так и по характеру (те работы ученых, которые посвящены специальному рассмотрению темы, и те их труды, в которых тема затрагивается лишь попутно, в связи с освещением других сюжетов). При анализе также привлечены работы по истории общественно-политического движения в России конца XIX – начала XX вв., которые имеют отношение к истории политической деятельности представителей земской интеллигенции.

В целом научная литература – это огромный и разноплановый комплекс работ. Нами привлечено свыше 200 монографий, сборников статей, учебных пособий, более 500 отдельных статей (не считая десятков статей, входящих в сборники), около 100 авторефератов диссертаций. Научные работы неравноценны по своему значению. Поэтому степень использования каждой из них неодинакова – от простого упоминания в сноске до обстоятельного анализа. Главное внимание обращалось на исследования, оставившие заметный след в историографии новизной постановки проблемы, теоретико-методологических подходов к изучаемым процессам, глубиной анализа источников; оказавшие влияние на работы современников и последующие труды; положившие начало разработке того или иного вопроса, а также на те из них, которые могут привлечь внимание специалистов в будущем.

Докторские и кандидатские диссертации, защищенные в советское и постсоветское время, относятся к важным историографическим источникам. Первое из известных нам диссертационных исследований, в котором освещались вопросы быта и культурной деятельности представителей одного из профессио­нальных отрядов земских служащих – учителей начальных школ увидело свет в 1945 г. На сегодня мы располагаем сведениями о 90 диссертационных исследованиях, защищенных по историческим наукам, в которых в той или иной мере затрагивались вопросы социального облика, общественной и практической деятельности земских служащих.

Ценным жанром историографических источников являются материалы научных конференций, на которых в концентрированном виде выражены взгляды и выводы отечественных историков по проблемам истории земств и их служащих. В совокупности этот жанр историографических источников помогает определить основные тенденции общероссийской и региональной научной мысли в исследовании интересующих нас вопросов; обра­тить внимание на недостаточно полно рассмотренные темы, а также выявить круг авторов, занимающихся изучением проблемы.

Издания библиографического характера и справочно-энциклопедическая литература позволяют проследить степень библиографической обеспеченности темы и современный уровень библиографирования исторической литературы по истории земских служащих, а также степень отражения различных аспектов темы в изданиях справочного характера: энциклопедиях, справочниках, словарях. На сегодняшний день нет издания, в котором была бы представлена полная библиография отечественной литературы по истории земств и их служащих. В лучшем положении находятся работы дореволюционных авторов, которые были систематизированы в ряде библиографических трудов.

Литература справочно-энциклопедического характера по изучаемой проблеме представлена, прежде всего, российской универсальной энциклопедией Брокгауза и Ефрона. В новейшее время выходят биографические справочники по политиче­ским деятелям России конца XIX – начала XX вв. 

В качестве источников, характеризующих научное сообщество исследова­телей истории земств и земской интеллигенции с точки зрения его социально-демографического состава, были изучены биобиблиографические справочники и указатели, содержащие информацию о возрастном, образовательном и профес­сиональном уровне отечественных историков .

Из второй группы историографических источников для данной диссертации особый интерес представляет публицистическая литература, созданная современ­никами событий. По нашему мнению, именно на ее страницах зародились и полу­чили первое обоснование основные подходы к истории земских служащих. Кроме того, она отражала не только общественные настроения, но и основные тенденции развития исторической науки и, как показывает настоящее исследование, оказы­валась во многом сходной с профессиональной историографией в плане тех прин­ципов, согласно которым выстраивались представления о земских служащих и их роли в истории земств и в общественном движении в России. Использование публицистики в качестве историографического источника объясняется также тем, что исследователями земства были не только ученые, но и активные земские деятели, в том числе служащие (И.П. Белоконский, А.В. Пешехонов, В.С. Голубев, Д.Н. Жбанков, Е.А. Звя­гинцев, С.Н. Игумнов и др.). Подобно научной литературе публицистические ма­териалы можно подразделить по жанрам (брошюры, статьи), характеру (работы, посвященные специальному рассмотрению темы, и труды, затрагивающие ее мимоходом).

Большое значение в диссертации отводится использованию мемуаров в качестве историографических источников. Преимущественное значение для нас имеют те из них, которые были написаны непосредственно самими земскими деятелями, как цензовыми, так и служившими в земстве по найму, и специально посвященные истории земства и земских служащих. Именно в данной группе авторов стимулы мемуаротворчества, прямо порожденные непосредственной сопричастностью с земской деятельностью, были раскрыты наиболее отчетливо.

Воспоминания земских служащих являются доказательством уяснения ими своей социальной значимости и той роли, которую они играли в общест­венной жизни и в развитии земского хозяйства. В них можно заметить чув­ство превос­ходства над цензовыми гласными, которое основывалось на вере в идеалы народ­ничества и близости к крестьянству. В мемуарном творчестве наибольшую актив­ность проявляли земские учителя и деятели по народному образованию. Нам удалось выявить 27 воспоминаний, принадлежа­щих их перу; врачи являлись авто­рами 22 мемуарных текстов; статистики – 16. Однако если для земских врачей были характерны развернутые жизнеописания, то у учите­лей количественно пре­обладали мелкие формы мемуарного творче­ства – тема­тические, фрагментарные описания и подборки на определенную тему главным образом о сельской школе и учительском быте. В корпусе мемуаров земских статистиков представлено боль­шое количество некрологов – небольших очерков в память умершего товарища. Автобиографическое содержание таких публикаций сильно разнилось. В целом процесс создания мемуарных текстов земскими служащими о себе и о своем времени растянулся почти на 100 лет .

Весьма важную подгруппу мемуаров составляют воспоминания представителей государственной власти и видных идеологов консерватизма. В них воссоздается закулисная история царствования трех последних представителей Дома Романовых, раскрывается отношение к земству и земским служащим со стороны крупных правительственных чиновников, показывается консервативная стратегия развития местного самоуправления в России.  

Если говорить об общих свойствах мемуаристики земства, то можно отметить следующие ее черты: во-первых, подавляющее число воспоминаний уже в момент создания предназначалось к немедленному изданию; во-вторых, мемуары выступали как фактор идейно-политической борьбы и литературно-общественного движения; в-третьих, показательна высокая степень осознания включенности мемуаристов в общественно-политические процессы, протекав­шие в стране. Немалое число мемуа­ров посвященных земству и их служащим вышли в качестве отдельных изданий. На страницах мемуаров отразились многие характерные тенденции исторического сознания того времени, часто именно в них формулировались концепции, которые впоследствии разрабатывались профессиональными историками. Думается, что указанные обстоятельства позволяют рассматривать мемуары не только как исторический, но и как историографический источник.

Среди множества историографических источников по истории русской интеллигенции художественная литература занимает особое место. В силу опре­деленных историко-политических обстоятельств пореформенного времени, лите­ратура присвоила себе совершенно особые функции: выполняя религиозно-этическую мис­сию, она также растекалась в сферу философии, публицистики, политики, принимая на себя «универсальную функцию всеобщего язы­ка куль­туры» . Веским доводом в пользу использования художественной литературы, созданной современниками событий, в качестве историографического источника, является то, что образ земского служащего в ней начал формироваться задолго до того, как тема земской интеллигенции утвердилась в отечественной историогра­фии в качестве самостоятельной иссле­довательской проблемы. Именно художест­венная литература являлась излюб­ленной формой интеллигентской саморефлексии, и она же во многом формиро­вала сознание интеллигенции, ее этические нормы и общественные идеалы.

Рассмотренные нами литературные источники представляют собой произ­ведения изящной словесности, которые по времени возникновения современны изучаемым событиям. Авторы – известные писатели – И.А. Бунин, В.В. Вересаев, А.И. Куприн, Г.И. Успенский, А.П. Чехов, М.Е. Салтыков-Щедрин, А.И. Эртель, Н.Н. Златовратский, Н.Г. Гарин-Михайловский и другие. Важной особенностью литературных произведений является их массовость. В представлении большого числа людей литературные герои, подобно реально существовавшим «историческим» лицам, и типизированные литературные образы, подобно реальным историческим явлениям, обретали знаковое значение символов. Они стали основой не только нравственных понятий, но и общеисторических об особенностях «исторического» действия, о жизни земской интеллигенции, оценке ее деятельности и значении её опыта. Многие современники воспринимали героев художественных произведений в качестве реальных людей, а литературные персонажи стали типичными, «эталонными» земскими интеллигентами. Созданный писателями сценарий жизни земского интеллигента закрепился в отечественной культурной традиции.

Определенное значение для нашей диссертации имеют документы о дея­тельности научных учреждений и обществ, которые занимались исследова­нием, в том числе, истории земства и земских служащих . Большой интерес пред­ставляют воспоминания историков о судьбах исторической науки, о фак­торах, оказывавших влияние на ее развитие, о своих коллегах по историческому цеху , а также публицистические выступления историков . Эти документы сви­детельствуют о том, как развивалась историческая наука в нашей стране, прежде всего в советский период. К сожалению, пока не отложились личные фонды историков, изучавших историю земства и земских служащих.

Спецификой современного историографического исследования является обращение непосредственно к документальному материалу, так как без привлечения достижений источниковедения трудно оценить уровень профессионализма авторов и качество исторических сочинений.

В нашем исследовании использовано несколько видов исторических источников по истории земских учреждений и их служащих, в том числе, извле­ченных из фондов Российского государственного исторического архива в Санкт-Петербурге. Материалы данного архива привлекаются нами для форму­лирования собственной точки зрения на остродискуссионные вопросы изучае­мой проблемы, а также для заполнения наиболее очевидных лакун в изучении истории земских служащих, прежде всего это касается земских статистиков.

Первый вид использованных нами источников составляют законодатель­ные акты. Прежде всего, это «Положение о губернских и уездных земских учреждениях» 1864 и 1890 гг., а также ука­зы, узаконения и распоряжения, непосредст­венно касавшиеся появления земских служащих, как определенной категории лиц, связанных с «местными пользами и нужда­ми». Сюда же относятся распоряжения правительства, относящиеся не только к земским служащим, но захваты­вающие сферу их деятельности. Таково, например, Положение о начальных училищах 1874 г., важное для земских школ.

Второй вид исторических источников представляют делопроизводствен­ные документы. В июле 1902 г. Хозяйственный департамент Министерства внутренних дел затребовал от губернаторов всех земских губерний доставления подроб­ных списков «служащих по земству не по выбору земских собраний, а по назначению управ и других земских исполнительных органов» . Списки должны были быть составлены по единой форме. Пришедшие с мест документы дают великолепный материал для характеристики состава и численности земских служащих к началу XX в. Исключение составили учителя начальных земских школ, которые числились за Министерством народного просвещения, и поэтому ор­ганы земского самоуправления не могли по фор­мальным причинам включать их в состав своих служащих. Однако ряд уездных земств, не считаясь с подобными соображениями, дали сведения и об учителях.

Важное значение для нашего исследования представляют делопроизвод­ственные документы центральных государственных учреждений, деятельность которых имела отношение к руководству земским делом . В диссертации использованы также делопроиз­вод­ственные материалы научных обществ с участием земских служащих, и земских учреждений, прежде всего, материалы земских съездов по различным направлениям работы, которые с относительной регулярностью проводились с начала 1870-х гг. Съезды посвящались проблемам медицины, народного образования, кустар­ной промыш­ленности и др. Их итоги (доклады, постановления) активно публи­кова­лись .   

Комплексное использование всех перечисленных видов исторических источников позволяет сравнить и проверить авторские суждения, факты, выводы, дополнить историографическое исследование редкими и малоизвестными подробностями, существенно расширить представления о процессе становления исторических знаний по заявленной проблеме.

Методологической основой данного исследования стал культурно-антропологический подход, который исходит из того, что в основе развития общества лежит духовное начало (культура, быт, обычаи, менталитет, традиции и др.), которое определяет все остальные стороны жизни общества. В центре внимания этого подхода находится личность, как создатель материальных и духовных ценностей. 

В историографическом исследовании использование культурно-антропо­ло­гического подхода позволяет рассматривать процесс научного познания как обусловленный одновременно субъективными (личность автора) и объектив­ными (социокультурная среда) обстоятельствами, с наибольшей полнотой представить социокультурную канву происходивших процессов, учесть наличие объективных и субъективных моментов, микро- и макрофакторов, ока­зывавших влияние на разработчиков темы. При анализе историографических источников, во-первых, акцентируется внимание не только на научном творче­стве, но и на личности исследователя, формирование и деятельность которого протекали в определенных исторических условиях. Во-вторых, большое значе­ние придается пониманию тек­ста историографического источника. Применение культурно-антропологического подхода позволяет увидеть, что историографи­ческое изучение всегда диалогично, поскольку историографический процесс представляет собой диалог двух культур: автора и исследователя текста.

Наше изыскание опирается на представления об историографическом про­цессе, как процессе системном, изменчивом и относительном, т.е. центральным является понятие культурно-исторической обусловленности познавательных мо­делей науки и ее базовых концептов. В соответствии с современным науковедче­ским подходом для осмысления тех или иных концепций и интерпретаций важен контекст, причем не только сам историографический дискурс, но и время, место, условия создания трудов, а также формы и средства интеллектуального общения исследователей . В связи с этим довольно значительное место в нашей работе отво­дится тому фону, на котором происходило формирование отечественной историографии истории земских служащих, уделяется внимание также психологии исследователей и культуре их творчества.

Современная методика историографического исследования строится на междисциплинарном синтезе. Это позволяет использовать при анализе историо­графических источни­ков разнообразные принципы и методы исследования, разработанные в различных научных дисциплинах.

Основополагающими принципами нашего исследования стали историзм, объективность, системный подход. 

Реализация принципа историзма предполагает выявление историографи­ческих закономерностей различных этапов научного познания, которые прояв­ляются специфически как формирование идей, взглядов, концепций под влия­нием объективных условий развития науки и общества, а также отражают субъ­ективные особенности авторов этих теорий. Важная историографическая зако­номерность – признание того, что периоды накопления фактического материала сменяются периодами его научного обобщения и разработкой теорий.

В современной историографии ведутся споры о применимости принципа научной объективности. По мнению ряда историографов, «объективность» не может являться принципом изыскания, «она выступает целью исследования, к достижению которой стремятся все настоящие исследователи» . Мы под объективностью понимаем взвешенность оце­нок, отказ от обвинений или же превознесения тех или иных исторических пер­сонажей, максимальную «нейтральность» от политических и идеологических пристрастий, хотя при этом осознаем субъективизм, обусловленный современ­ным состоянием исторической науки и мировоззрением исследователя.

Системный подход предоставляет возможности для исследования историографии как определенной системы взглядов на проблему земских служащих. Данный подход заключается в комплексном, целостном использовании всего массива источников, историческом и теоретическом анализе вопросов, изучаемых в литературе.

В современной литературе достаточно полно разработаны методы собственно историографического исследования, под которыми понимается совокупность мыслительных приемов или способов изучения прошлого исторической науки . При анализе историографических источников большую помощь оказывает метод целостности, который ориентирует исследователя на необходимость подходить к изучению каждого периода в развитии исторической науки или научного направления как к системе взаимосвязанных элементов исторического знания и причин, детерминирующих их изменение.

В диссертации также использовались: проблемно-хроноло­гический, сравнительно-исторический (компаративный), ретроспективный, метод периодизации и другие, изложенные и обоснованные в трудах отечественных историографов разных поколений . Будучи актуализированы на материале научно-исторического ис­следования, они позволяют обеспечить соответствие содержания исследова­ния процедурам, правилам и требованиям современной исторической науки.

В связи с тем, что объект анализа требует привлечения данных, полученных учеными разных, прежде всего, гуманитарных специальностей, в работе при­менялись познавательные возможности литературоведческих, социологических, культурологических и других концепций.

При исследовании набора всевозможных  идентификаций,  без  которых был не­возможен сам феномен земской интеллигенции, чрезвычайно полезными оказались методы «новой социальной истории», которая «выдвинула задачу интерпретации исторического прошлого в терминах социологии, описывающих внутреннее состояние общества, его отдельных групп и соотношений между ними» . Стратегия научного исследования в социальной истории ориентирует на изучение языка, идей, образов и представлений в которых люди прошлого воспринимали реальность и которые составляли «вторую реальность», чтобы показать каким образом в каждый исторический момент материальные условия жизни различных общественных групп в той или иной мере подвергались фальсификации их ментальными представлениями . Имеется виду, что сама конфигурация событий, их временной темп, интерпретация – все это не просто объективные реальности, а продукты культурных представлений, выработанных в конкретную эпоху.

Незаменимым при обращении к литературным историографическим источникам оказался семиотический метод, анализирующий смысловые единицы языка. В России основы семиотического анализа текстов были заложены в трудах крупных литературоведов М.М. Бахтина и Ю.М. Лотмана. Предложенная ими семиотическая модель опирается на представление о тек­сте как пересечении точек зрения создателя текста и аудитории .  

Поскольку цели, стратегии и предпочтения людей создаются и обретают значение только в рамках культурной системы, особое внимание в исследовании уделяется языку, который не только выражал, но и конституировал политический мир, помогая сформировать восприятие статуса, интересов, идеологии. В этой связи актуальными для нашего исследования оказались наработки культурологов и социологов в области изучения социальных мифов. В последнее время миф пе­рестал восприниматься как нечто противоположное логике, науке и точному зна­нию. Он стал объектом изучения как особая форма освоения человеком действи­тельности и одновременно инструмент преобразования этой действительности. Анализ различных аспектов мифа, проведенный такими исследователями, как Р. Барт, Э. Кассирер, М. Элиаде, В.С. Полосин, С.Б. Орлов устанавливает тесную связь мифа и идеологии как одной из форм проявления мифа в обществе .

Научная новизна исследования определяется как самой постановкой проблемы, так и полученными в ходе ее разработки результатами.

Впервые интегрировано проанализирована история изучения земских слу­жащих за 145 лет: в условиях самодержавия, в советское время, на постсоветском этапе, что позволило сделать сравнительные обобщения о путях, методах и достижениях исторического знания во второй половине XIX – начале XXI вв.

На основе современных теоретико-методологических подходов и широкого круга источников создано обобщающее комплексное историографическое исследование, посвященное ключевым проблемам истории земских служащих, показано общее и особенное в изучении их основных профессиональных групп.

Впервые предпринята попытка изучить историю земских служащих под уг­лом социальной истории. Это дало возможность рассмотреть культурные образцы поведения земских служащих, созданные в отечественной историографии на раз­ных этапах её развития, проанализировать идеи и образы, при помощи которых современники представляли (изображали) земских учителей, врачей, фельдшеров и статистиков, а также ус­тановить, что концепт «земская интеллигенция» явля­ется сконструирован­ным понятием и политической мифологемой.

Впервые проанализировано большое количество историографических источников по истории земских служащих, изданных как в дореволюционный, так и особенно в современный период развития отечественной историографии, ранее не становившихся объектом историографического анализа.

Реконструированы основные теоретические концепции, с позиции которых изучались состав, мировоззрение и социально-политическая деятельность земских служащих. В результате показано значительное воздействие идеологического фактора, а также оценок и характеристик земской интеллигенции, сформирован­ных в рамках народнической историографии на отечественные исследования созданные в советский и в новейший период.

В диссертации представлена позиция автора по проблемам, носящим дискуссионный, полемический характер, привлечено внимание историков к вопросам, которые в контексте исследуемой проблематики считаются недостаточно или совершенно не исследованными в исторической науке.

Апробация исследования. Диссертационное исследование обсуждалось на кафедре истории России и кафедре регионоведения России и стран СНГ Уральского государственного университета им. А.М. Горького. Основные положения и выводы диссертации отражены в монографии (20,5 п.л.), а также в 52 публикациях в федеральных и региональных изданиях общим объемом 26 п.л. Результаты исследования были представлены на 31 международной, всероссийской и региональной научных конференциях, которые проходили в Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Нижнем Новгороде, Челябинске, Тюмени, Нижневартовске, Иваново, Тобольске, Коломне, Уссурийске, Кургане.

Научно-практическая значимость исследования заключается в том, что его материалы, положения и выводы могут быть учтены и использованы при создании обобщающих трудов по истории и историографии, как земского самоуправления, так и русской интеллигенции, а также широкого круга про­блем, связанных с общественно-политическим развитием России второй поло­вины XIX – начала XX вв. Материалы диссертации могут найти применение в научной и преподавательской деятельности, в лекционных курсах и на семинарских занятиях, спецкурсах по истории России и историографии.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, трех глав (включающих в себя 15 параграфов), заключения, списка использованных источников и литературы.     

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы, ставятся цели и задачи исследования, определяются его объект и предмет, хронологические и территориальные рамки, характеризуется степень научной разработанности проблемы и состояние источниковой базы, раскрывается методология исследования, его научная значимость и новизна, приводятся сведения о научной апробации результатов исследования.

Первая глава «Дореволюционная историография земских служащих: вторая половина 1860-х – 1917 гг.» посвящена генезису и развитию дореволю­ционной историографии по ключевым проблемам истории земских служащих.

Период становления историографии земских служащих начинается вместе с созданием органов земского самоуправления и падает на вторую половину 1860-х гг. Первый импульс обращения к данной тематике был задан деятелями «великих реформ», как из среды просвещенной бюрократии, так и столичных интеллектуалов, стремившихся выработать новые стратегии общественного развития на началах самоуправления. В дальнейшем форми­рование историографии проблемы происходило под воздействием целого ряда факторов, роль которых со временем менялась.

Вплоть до 1890-х гг. основные профессиональные отряды земских служа­щих – учителя, врачи, фельдшеры, статистики – изучались каждый в отдель­ности. Интерес к теме со стороны исследователей определялся в большей степени их общественными и культурными предпочтениями, а не политиче­ским фактором. Значение имела также защита корпоративных интересов, которые раньше всего сформировались в профессиональных отрядах земских врачей и статистиков.

Основная масса публикаций по рассматривае­мой тематике, увидевших свет до 1917 г., принадлежала перу не профессио­нальных историков, а публицистам, писателям, общественным и государствен­ным деятелям, а также самим земским служащим. Наибольшую активность в этом отношении проявляли земские санитарные врачи (Д.Н. Жбанков, Е.А. Осипов, В.О. Португалов, М.Я. Капустин, С.Н. Игумнов, З.Г. Френкель, Д.П. Никольский и др.). Они занимались разработкой проблем, связанных с историей зарож­дения и развития земской медицины, освещали вопросы формиро­вания меди­цинского персонала земств, раскрывали особенности его деятельно­сти и общественные ориентиры, писали биографии своих коллег. При проведе­нии земских медицинских съездов именно врачи составляли отчеты об их работе. В целом их труды были созданы в порядке самоописания. Отсюда проистекали позитивная самоидентификация и завышенная оценка собственной значимости; стремление обосновать и закрепить за своей профессиональной группой особый статус в земстве; разработка соответствующих способов пре­зентации в обществе; повышенный интерес к изучению средств внутригруппо­вого общения: совещаниям при земских управах, профессиональным съездам, научным обществам. Другие исследователи – не врачи, обращались, как правило, не к первоисточникам – журналам заседаний земских собраний, отчетам управ, правительственной статистике и т.п., а к публикациям врачей, тем более что последними до 1917 г. было создано несколько капитальных трудов по истории земской медицины.

Таким же описанием особенностей собственной деятельности, утвержде­нием своих высоких общественных задач и достижений занимались земские статистики (В.И. Орлов, А.В. Пешехонов, Д.М. Рихтер, С.М. Блеклов, В.Н. Григорьев, А.Ф. Фор­тунатов, Н.А. Каблуков, В.С. Пругавин и др.). В отличие от врачей, они не создали капитального труда, освещающего историю развития земской стати­стики за весь период ее существования, ограничиваясь отдельными очерками не моногра­фического характера. Основное их внимание было обращено на эко­номические проблемы крестьянского хозяйства, а также на вопросы поддержки и развития кустарного производства. Отсутствие обобщающего исследования по истории земской статистики, компенсировалось наличием жизнеописаний ее деятелей. В энциклопедии Брокгауза и Ефрона нами выявлено 44 биографии статистиков, что гораздо больше, чем представи­телей других профессиональных групп земских служащих вместе взятых. Данное обстоя­тельство указывало на то, что статистики были в большей степени, чем прочие категории земских специалистов, интегри­рованы в национальное культурное и научное пространство.

Мнение земских учителей и фельдшеров гораздо реже доходило до широкой общественности. Представители этих профессий в силу экономиче­ских и культурных причин долгое время не могли самостоятельно выступить на общественном и научном поприще. Вместо земских учителей их историю активно разрабатывали предста­вители либерально-демокра­тической общественности –  столичные публицисты, деятели в области народ­ного просвещения (Н.А. Корф, Н.Ф. Бунаков, Н.В. Чехов, В.И. Чарнолуский, К.А. Фальборк, П.И. Чижевский, П.Ф. Каптерев, Л.Н. Блинов, К. Мягкова и др.). Они предъявляли к учителю повышенные требования и возлагали на него большие надежды, связан­ные с масштабными проектами преоб­разования крестьянской жизни. Особое внимание в их изысканиях уделялось выработке «высоких» образцов поведения земского учителя, изучались соци­альный состав педагогов, условия их профессиональ­ной деятельности, выдвигались проекты по повыше­нию педагогиче­ского и общественного уровня учащих, обсуждались способы их консолидации.

Воспоминания самих земских учителей, которые стали появляться на страницах педагогических журналов с начала 1890-х гг. высветили культурный конфликт, переживаемый педагогами от осознания невозможности осущест­вить свою «высокую миссию» и примирить общественные идеалы с повседнев­ной действительностью. Их мемуары показывали, что жизненные переживания многих учителей балансиро­вали между двумя полюсами – профессиональным долгом и необходимостью приспосабливаться к требованиям сельского общества с его специфическим отношением к школе и к учителю.

Работу земских фельдшеров длительное время оценивали врачи. В усло­виях обострившейся конкуренции на рынке труда и под влиянием завышенных представлений о стандартах медицинской помощи населению, врачи давали уничижительную характеристику их профессионального и морального облика. В публикациях самих фельдшеров, появившихся в конце 1890-х гг. главное внимание было обращено не на материальную сторону фельдшерского быта, а на дискриминацию и унижение фельдшеров в медицин­ской среде.

Большой вклад в создание нормативного образа земского служащего, прежде всего учителя, внесла русская художественная литература. С начала    1870-х гг. в литературе культивировался образ бедного учителя, чей убогий сельский быт ярче высвечивал возвышенные нравственные качества педагога и свидетельствовал о его высокой жертвенности. Литературный миф, структурно и семантически заданный очер­ками Г.И. Успенского романтизировал образ учителя-аскета, который нашел для себя плодотворную деятельность среди народа. Аналогичную роль в формировании образа врача-под­вижника сыграл Н.Н. Златовратский. Такие тексты тре­бовали специфической аудитории и особого типа писателей, которые выстраивали стратегии жизни земских служащих, руководствуясь присущими интеллигенции социально-психологическими характеристиками и ожиданиями.

В дореволюционный период в изучении земских служащих постепенно определились три направления: консервативное, либеральное и демократиче­ское, представленное практическими народниками, неонародни­ками и марксистами. Идейно-политическое противостояние этих направлений общественной мысли повлияло на тематику и направленность исторических работ, и определило высокий уровень дискус­сионности основных проблем истории земских служащих. Дореволюционные разработчики темы наибольшее внимание уделили мировоззрению земских служащих и формам их общественно-политического самовыражения, в рамках решения вопроса о путях дальнейшего развития России.

Разработка истории земских служащих осуществлялась, прежде всего, уси­лиями авторов, представлявших народническое течение в русской общест­венной мысли, затем либеральное и с начала XX в. – марксистское, главным образом, меньшевистское его крыло. На базе трех идеологических концепций были выра­ботаны основные интерпретации особенностей формирования профессиональных групп земских служащих, дана оценка их роли в системе земского самоуправления, раскрыты формы профессионального и социального выражения, обрисована система ценностей, руководившая их поведением, показаны бытовые условия жизни. При существовавшем в дореволюционное время концептуальном разнооб­разии можно выделить системообразующие идеи, которыми руководствовались и либералы, и демократы. Это отрицательное отношение к власти («бюрократии») и ко всем социальным инициативам, исходящим с ее стороны; убежденность в «отсталости» и «темноте» крестьянской массы, которая подлежит усовершен­ство­ванию усилиями общества («интеллигенции»); высокая оценка культурной и общест­венно-политической деятельности земских служащих всех специаль­ностей, за исключением, пожалуй, только фельдшеров.

Сформированная к началу XX в. в рамках народнической историографии такая политическая мифологема, как «интеллигенция», производная от нее – «земская интеллигенция», с 1900 г. синонимом которой стало словосочетание «третий элемент», изменила нарратив истории. Она заставила представителей других идейных течений в русской мысли считаться с данной концепцией и с теми типизированными понятиями о «земской интеллигенции», как идеологиче­ской группе и как профессиональном слое с особыми бытовыми чертами. Ряд положений этой концепции поддержали марксистская и либеральная историогра­фия. Именно в точке соприкосновения «земской интеллигенции» и «земских служащих» возник проблемный ракурс таких вопросов как «генезис земской интел­лигенции», «культурная миссия земской интеллигенции», «интеллигентский тип сознания» и другие.   

В период первой русской революции и после нее совместными усилиями неонародников и марксистов была выработана и стала активно распространяться в средствах массовой информации версия о том, что все серьезное и самостоя­тельное в хозяйственно-культурной и политической деятельности земств было достигнуто исключительно благодаря земской интеллигенции, а не буржу­азно-дворянским земским гласным. В суждениях Ф.А. Данилова, Л.Д. Брюхатова, Е.А. Звягинцева, И.П. Белоконского, Б.Б. Веселовского, В.Е. Трутовского, Н.И. Иор­данского, М.Д. Загряцкова, В.С. Голубева, Л.С. Зака и других именно «третий элемент» был движущей силой всей земской жизни, благодаря его самоотвер­женности и энергии земское дело развивалось. Социальный объект при этом не имел достаточно четких границ. Разработчики темы не брали во внимание такие признаки, как профессиональная специализация представителей земской интеллигенции, уровень их квалификации, сословная принадлежность, размеры получения доходов, величина духовно-нравственного авторитета. Все это свидетельствовало о том, что неонародникам и марксистам нужны были эффек­тивные лозунги для продвижения «своего» варианта общественного развития и для борьбы за политическую власть. 

Общим местом неонароднического и социал-демократического дискурса стало признание того, что земский интеллигент выделялся из среды земских служащих своей особой идейной верой и моралью, в основе которой лежали аффектированное чувст­во долга перед народом, антибюрократический пафос и социалистические симпатии. При этом его морально-этические и общественно-полити­ческие качества рассматрива­лись авторами в традиционалистском духе – не как личностная харак­теристика, а как отличительная черта группы в целом. Эти представления о земской интеллигенции, возникшие в определенном исто­рическом контексте как проявление острой общественно-политической борьбы, в условиях модернизирующегося, расколотого общества, постепенно сложи­лись в некий мифический образ этой группы, который зажил своей жизнью.

Либеральная историография в начале XX в., представленная, главным образом, работами радикальных либералов, ничего прин­ципиально нового и оригинального в трактовке истории земской интеллиген­ции создать не смогла. Она следовала в фарватере народнической историогра­фии, разделяла ее основные оценки и выводы, заимствовала тот «новояз», который социалисты внедряли в средствах массовой информации как противо­вес официальному языку. Некоторые отличия либеральной интерпретации земской интеллигенции касались главным образом ее положения в местном самоуправлении и особенно­стей сотрудничества с земскими гласными.

В либеральной историографии к началу XX в. закрепилась тенденция на идеализацию земства как бесконфликтной модели взаимоотношения сосло­вий, ко­торая объединяла лучших людей земли на служение народу. Д.И. Шаховской, Г.Е Львов, Т.И. Полнер, А.А. Корнилов, А.И. Шингарев, Д.Н. Шипов, А.И. Новиков и другие изображали земских либералов как самоотвер­женных борцов за нужды народа, которые бескорыстно выполняли свой долг, а представители «третьего элемента» им в этом активно помогали. Преодолеть влияние на либерализм со­циалистической идеологии и по-новому оценить характер русской интеллигенции в целом, и земской интеллигенции в том числе, попыталась после первой русской революции незначительная часть интеллектуалов в лице авторов «Вех».

Консервативная историография обратилась к изучению земской интелли­генции с середины 1890-х гг. в связи с ощутимым ростом ее численности и ак­ти­визацией политической деятельности. Д.Н. Цертелев, В.А. Грингмут, Д. Бодиско, С.С. Бехтеев, К.Ф. Головин, И. Иванюшенков, Н. Знамен­ский и другие не были против культурнической деятельности земских служа­щих, но выступали против неконтролируемого роста их численности как новой разновидности бюрократии, которая нарушала принципы самоуправления, поскольку сосредо­тачивалась главным образом при губернских земских управах. В своих публикациях консерва­торы обращали внимание на то, что содержание штатов «земской бюрократии» ложилось на плечи налогоплательщиков, и, прежде всего, крестьян, которые не видели реальной пользы от большинства земских начинаний.

Интерес интеллигенции к земству, по мнению консерваторов, обуславливался хорошими заработками, а также возможностью проводить в народе и в среде самих земских гласных антиправительственные идеи. Причины увеличения численности земских служащих они связывали с неконтролируемым ростом земских бюджетов, неумением руководителями земств рационально вести хозяйство, игнорированием ими интересов местного населения, неспособностью «хозяев земства» противостоять интеллигенции.

В пределах консервативной историографии не была создана целостная концепция истории земства и земских служащих. Авторы и не ставили перед собой такой задачи. Однако наличие в дореволюционной литературе, прежде всего, в публицистке, официальных изданиях, а также в воспоминаниях госу­дарственных и общественных деятелей, разнообразных оценок, выводов и ком­ментариев, данных представителями консервативного направления, позволяет заглянуть за «парадный фасад» земств и попытаться увидеть за тем глянцем, который целенаправленно наводила либеральная и демократическая печать, ре­альные проблемы, сложности и противоречия. Именно консерваторы обнажили многие проблемы земств, среди которых главная: их перерождение в бюрокра­тические канцелярии с постоянно увеличи­вающимся штатом служащих, чьи общественные и личные интересы входили в противоречие, как с интересами традиционных сословий, так и с целями развития Российской империи.

В пореформенный период шел процесс формирования и обогащения источниковой базы исследований по истории земских служащих. К основным группам источников этого периода относились: законодательные акты, касающиеся функционирования земств и правового положения земских служащих, а также положения, ука­зы и распо­ряжения, захватывавшие сферу их деятельности; документы делопроизводства земских, правительственных и научных учреждений; официальная и земская статистика; мемуары; материалы периодической печати. Материалы официаль­ного делопроизводства были представлены «всеподданнейшими» докладами и отчетами министров и губернаторов; отчетами и рапортами инспекторов народных училищ; донесениями полицейских чинов; данными сенаторских ревизий земств и др. Однако если докумен­тация земств активно публиковалась, то немалая часть материалов официаль­ного делопроизводства не была введена в научный оборот, хранясь в архивах соответствующих ведомств.

Дореволюционный период развития исторической науки отличает много­образие жанров историографических источников: публицистика, художествен­ная литература, воспоминания, научные монографии, коллективные труды. При этом наиболее многочисленный комплекс источников составляла публици­стика. Жанр публицистики позволял всем участникам исследовательского про­цесса наиболее оперативно выражать свое мнение по проблеме. По мере накоп­ления фактического материала и приращения знаний, повышался уровень его теоретического осмысления и научной разработки. Наибольшее количество мо­но­графий и коллективных трудов вышли в период Думской монархии, когда зем­ства подводили итоги своей полувековой деятельности. Работы представи­телей демократического направления в историографии количественно превос­ходили публикации либе­ралов и консерваторов. Их авторы, как правило, дистанцировались от сведений собранных и обработанных в правительственных учреждениях, основывая свои положения и выводы на материалах земского де­лопроиз­вод­ства, либерально-народнической публици­стике, данных земской статистики. В целом разнообразие историографи­ческих источников служило важным индикатором общественного и научного интереса к теме.

Во второй главе «Советская историография земских служащих: 1917 – 1991 гг.» анализируется советская литература.

Радикальные изменения в общественном и политическом строе России после октября 1917 г. неизбежно повлияли на основные черты развития отечественной историографии по проблеме земства и земских служащих. Они носили всеобъемлющий характер, затронув методологию, источниковую базу, пробле­матику изысканий и содержание концепций. Общее количество публикаций, в которых разрабатывалась история земских служащих, по сравнению с дореволюционным периодом, резко сократилось.

Октябрьские события 1917 г. актуализировали проблему преемственности и разрыва в российском сообществе исследователей земской интеллигенции на уровне ценностных идеалов, средств научной и культурной коммуникации и концептуальных построений. Начало реализации в России пролетарской пара­дигмы социализма обусловило идеологическую борьбу большевиков со своими политическими противниками. В этих условиях общественные деятели, ученые и публицисты, исповедовавшие небольшевистские воззрения должны были либо выражать свое несогласие с идеологией партии, чем могли навлечь на себя репрессии; либо вписываться в существующий политический контекст, корректировать свои взгляды в зависимости от имеющейся офици­альной линии. Нам удалось выделить три жизненные модели, которые избрали историки, оставшиеся после 1917 г. в Советской России, чья дореволюционная общественная и научная деятельность была тесно связана с земством.

Первый жизненный сценарий предполагал полный отказ авторов от изу­чения проблем, связанных с историей земской интеллигенции. После 1918 г. от разработки земской тематики отошли: Б.Б. Веселовский, В.Е. Трутов­ский, Д.И. Шаховской, И.П. Белоконский, П.И. Куркин, Д.Н. Жбанков и целый ряд других исследователей. В царской России это были общепризнанные экс­перты в области земского самоуправления, их одновременный уход, а вместе с ними и целого поколения историков и специалистов с исследовательского поля земской проблематики, стал существенной историографической потерей. 

Сохранить научную автономию и тем самым противостоять системе удалось в Советской России единицам. Примером поразительной верности служения земской идее, которую пронес через всю свою жизнь, является судьба историка земской медицины С.Н. Игумнова. В 1920-е гг. он опубликовал ряд биографий земских медиков, в народнической традиции изображая их жизнь и самоотвер­женную работу в среде крестьянства . Но поистине научным подвигом стало изда­ние им в Киеве в 1940 г. «Очерков истории развития земской медицины в губерниях, вошедших в состав УССР, в Бессарабии и в Крыму». Это изыскание, увидевшее свет в условиях агрессивной сталинской среды является ярким образ­цом культурного и исследовательского стиля, характерного для дореволюцион­ных авторов.

Примером третьей модели вживания в советскую систему можно считать жизненный путь и общественную позицию видных деятелей российского просвещения начала XX в. В.И. Чарнолуского и Н.В. Чехова. В дореволюционные годы ни тот, ни другой не ориентировались на большевиков, а являлись типичными выразителями взглядов либерально-народнической общественности. После 1917 г. они  признали ошибочность своих прежних позиций. Стремясь соответствовать новым идеологическим требованиям времени, которые выдвигали заказ на учителя-революционера и активного проводника идей партии и правительства в массы, В.И. Чарнолуский и Н.В. Чехов в своих статьях 1920-х гг. формируют миф о «природной» революционности народного учительства и его классовой близости к пролетариату. В этой связи можно говорить о том, что одни ученые усвоили идеологические постулаты и их сочинения работали на советскую государственную машину, другие пытались сохранять и даже развивать дореволюционную исследовательскую традицию.

Советская историография традиционно делится на ряд периодов, исходя из общественно-политических условий, в которых работали историки: 1917 – конец 1920-х гг.; начало 1930-х – середина 1950-х гг.; конец 1950-х – середина          1980-х гг.; середина 1980-х – начало 1990-х гг.

Для разработки истории земских служащих продуктивными стали годы НЭПа. В это время сохранялся плюрализм интерпретаций, была опубликована се­рия воспоминаний, научных статей и монографий, в которых авторы, главным об­разом бывшие земские служащие (С.Н. Игумнов, П.А. Калинин, Л.Я. Скороходов, З.Г. Френкель, Н.А. Малиновский, Е.З. Волков и др.), подводили итоги развития земской медицины, школы, статистики, определяя как их сильные, так и слабые стороны, оценивали роль и значение деятельности земских специалистов.

С начала 1930-х гг. власть все больше стала устанавливать идеологический контроль над исследованиями. Сохранить научную автономию и тем самым про­тивостоять системе удавалось в Советской России немногим. Вплоть до начала 1940-х гг. представители «старой» народнической школы (С.А. Якобсон, С.Н. Игумнов) удерживали свои позиции в изучении земской медицины, благодаря чему поддерживалась преемственность с бытовавшей в дореволюционной исто­рической науке традицией. Однако этот феномен имел место только в изучения истории земских врачей и фельдшеров.

ХХ съезд КПСС дал толчок развитию советской исторической науки и по­ставил перед учеными задачу восстановления «ленинской концепции» историче­ского процесса. Историки получили возможность разрабатывать новые тематиче­ские сюжеты, в том числе по истории земских учреждений и русской интеллиген­ции, в контексте которых стала изучаться история общественно-политической и культурной деятельности земских служащих. Постепенно ведущими научными центрами по изучению истории земства и земской интеллигенции, ее узловых аспектов становятся Москва, Калинин, Горький, Пермь. У их истоков стояли видные советские исследователи: в Москве – В.В. Гармиза, Л.К. Ерман, Н.М. Пирумова, В.Р. Лейкина-Свирская, Е.Г. Корнилов, А.В. Ушаков, Т.Н. Львова, Т.П. Прокофьева; в Поволжье – Н.Л. Хайкина, Л.М. Побережская, А.Н. Лиленкова; на Урале – М.И. Черныш; в Твери – Н.С. Новикова.  

С середины 1980-х – до начала 1990-х гг. под влиянием перестроечных процессов происходит постепенное раскрепощение исторической науки, расширяется проблематика исследований. Стали проводиться «круглые столы», научные конференции, дискуссии, на которых обсуждались важнейшие проблемы отечественной истории, в том числе земская и интеллигентская тематика. В среде профессиональных историков, изучающих историю земства, формируется отношение к этому институту как своеобразному историческому феномену. Постепенно историки стали отказываться от противопоставления и искусственного разделения целей и результатов деятельности земских гласных и земских служащих. Расширились хронологические рамки исследований земской тематики за счет обращения к периоду 1907–1917 гг.

Для формирования интеллектуальных приоритетов советских историков большое значение имело сложившееся в рамках советской политической куль­туры убеждение, что все крупные социальные проблемы были решены основа­те­лем советского государства. Особая социальная значимость профессий врача и учителя в обществе, а также положительная оценка В.И. Лениным практиче­ской деятельности представителей этих специальностей в земстве – поддержи­вали исследовательский интерес к этим профессиональным отрядам земских служащих на всем протяжении развития советской историографии. Изучая их исторический опыт с марксистко-ленинских позиций, разработчики использо­вали его для идео­логической борьбы с дореволюционными либерально-народ­ническими течениями и эмигрантско-зарубежными направлениями в изучении проблемы. Из профес­сиональных групп земских служащих слабо изучен­ными в советской историогра­фии оказались статистики, что объяснялось отсутствием практи­ческой необходи­мо­сти в применении их опыта исследования крестьян­ских хозяйств со стороны пролетарского государства, а также девальвацией статистики, как науки в СССР. 

Отечественная историография истории земских служащих в 1917–1991 гг. развивались в рамках советской исторической науки на основе марксистко-ленинской методологии, формационного и классового подходов. С точки зрения эвристической ценности, господство официальной схемы влекло за собой деформацию комплекса источников, когда факты, противоречащие схеме, отвергались или игнорировались. Это ве­ло к сужению горизонтов исторических исследований, при котором интересы ученых не выходили за определенные рамки, а тематика научных изысканий регламентировалась. Типичными темами исторических работ по интересующей нас проблеме уже с 1920-х гг. стали: пути народных учителей и медицинских работников в революцию; история их профсоюзного движения; опыт культурной и хозяйственной деятельности земских специалистов; образование и профессиональная подготовка народных учителей и медиков, их состав и положение; борьба пролетариата за вовлечение учителей, врачей, демократи­ческой интеллигенции в целом в революционное движение; содержание, формы и методы работы РСДРП (б) среди народных учителей и медицинских работников. В те же годы были определены темы, не подлежащие детальному освещению. Среди них: изучение опыта сотрудничества государства и земских учреждений в области развития начального образования и медицины, политические симпатии земских служащих и их отношение к классам и партиям после первой русской революции и ряд других.  

В советский период изменилась иерархия источников. Анализируя состав и общественно-политическую активность земских служащих, историки сосредота­чивались, прежде всего, на их значимости для революционного движения, что обуславливало использование в качестве источников нормативных актов органов государственной власти и управления царской России, непосредственно касав­шихся появления земских служащих, делопроизводственных и других официаль­ных документов. Были открыты архивы Министерства внутренних дел, Департа­мента полиции, губернских жандармских управлений. Их материалы позволяли судить об отношении власти к земству и его служащим, определить состав, формы и степень участия земских служащих в оппозиционном движении. Большую ценность для советских историков имела публикация документов политических партий и, прежде всего, РСДРП (б), в том числе большевистских листовок, адресованных к зем­ским учителям и врачам. Важный комплекс данных составила социал-демокра­тическая и народническая публицистика; материалы личного происхождения, главным образом мемуары и автобиографичные статьи земских служащих – большевиков и воспоминания революционных народников.

Одной из особенностей советской историографии проблемы стала значительная дифференциация исследований. Если в дореволюционное время изучались как основные профессиональные отряды земских служащих, так и земская интеллигенция в целом как особая социальная группа, объединенная общей идеологией, то в совет­ский период произошла «профессионализация» изысканий. Историки рассматривали крупные профессиональ­ные отряды земских служащих вместе с другими неземскими работни­ками схожих специальностей. Это нивелировало земскую интеллигенцию, умаляло идейные принципы ее идентификации. Вплоть до середины 1950-х гг. исследова­тели не стремились относить земских служащих к «интеллигенции», что обуславливалось идеоло­гическими установками. В работах, где речь шла об учителях земских школ авторы применяли такие определения, как «народные учителя», «сельские», «начальные», «просвещенцы»; вместо «земский врач» использовались выражения «врач-общественник» и «специалист-медик». Таким способом конструировалась «новая» история земских служащих.

Произошедшая смысловая трансформация понятия «интеллигенция» повлияла на оценку авторами генезиса и развития земской интеллигенции. Совет­ские историки отбросили идейные и психологические характеристики, опреде­лявшие эту социальную группу в дореволюционной историографии, взяв за ос­нову материалистический критерий профессиональной занятости. С конца 1950-х гг. в исторической литературе утвердился тезис, что земская интеллигенция поя­вилась одновременно с созданием земств, а в дальнейшем под влиянием развития капитализма, разрушения сословной системы и активизацией классовой борьбы происходил ее численный рост, повышалась квалифицированность кадров, росло их влияние. При этом социально-политические качества присущие только части земских служащих в народнической интерпретации (демократизм, профессиона­лизм, близость к крестьянству, революционность), были распространены на все профессиональные отряды земской интеллигенции. Состав ее был также расширен за счет включения в него учащихся педагогических и медицин­ских училищ, содержавшихся на средства земств.

Советским историкам было свойственно создавать теоретические конст­рукции, а потом считать их объективной реальностью. В этой связи обращает на себя внимание эволюция, которую проделали земские служащие в простран­стве советской историографии при определении их места и роли в обще­ст­венно-политической жизни дореволюционной России и в классовой борьбе. От приверженцев буржуазной демократии и врагов пролетариата, в трактовке ряда марксистских исследователей 1920-х гг. (В.И. Богданов, И.Л. Цветков, З.П. Соловьев, А.В. Луначарский), земские учи­теля и врачи, земская ин­теллигенция в целом к началу 1980-х гг. переместилась в лагерь активных сто­ронников социа­листической революции. Организацию начального народного образования, соз­дание бесплатной земской медицины, проведение  статистических исследова­ний историки Е.Г. Корнилов, В.Р. Лейкина-Свирская, Л.К. Ерман, И.И. Стефанова, Т.Н. Львова, А.В. Ушаков, Н.М. Пирумова, И.А. Слонимская, М.М. Левит, П.Е. Заблудовский и другие рассматривали в тесной связи с поли­тическими процессами, протекавшими в дореволюционной России, и соотно­сили с фазами развития революционного движения. В таком контексте деятель­ность земского врача, учителя, статистика политизировалась и подавалась как результат классовой борьбы передовой русской общественности на буржуазно-демократическом этапе освободительного движения. Преклонение перед тео­рией, подчинение ей фактической стороны своих трудов, приводило историков к показу «закономерностей перехода» значительной части земской интеллиген­ции к      1905 г. на сторону социал-демократов, под которыми понимались большевики. Самым «революционным» отрядом земских служащих были признаны учителя.

В советской литературе сформировался новый образ земского служащего, поскольку «старый» народнический образ врача и учителя-подвижника походил на образ христианского мученика, добровольно обрекавшего себя на страдания и лишения за идею. Такой образ не вписывался в советскую историографическую культуру, которая предъявляла требования на героя-бойца, революционера и активного деятеля.

Идеологическая ангажированность советской историографии не помешала достичь определенных научных результатов, особенно в сфере расшире­ния знаний о формах политической активности земских специа­листов. Советские исследователи раскрыли отдельные аспекты истории формирования и становления основных профессиональных отрядов земских служащих, их социальный состав и материальное положение, выяснили персоналии участников революционного движения. Первые шаги были сделаны в воссоздании картины деятельности земских служащих в регионах страны, в научный оборот были вовлечены новые материалы, проведен ряд научных конференций, в том числе посвященных столетию земской медицины. Изменения коснулись жанров историографических источников, появились совершенно новые жанры: диссертации и авторефераты докторских и кандидатских диссертаций, материалы научных конференций. Публицистика постепенно уступила свое место научным статьям, монографиям и коллективным трудам, значительное число которых увидело свет в 1960-х – 1980-х гг.

В то же время советская историография так и не смогла создать достоверную и всестороннюю картину истории земских служащих. Многие работы являлись описательными и избирательными, претендуя на «научность» в изложении материала их авторы применяли интерпретационные техники, сформированные в дореволюционной публицистической литературе. К этому же располагало использование историками в качестве главных аргументов цитат из работ В.И. Ленина по проблемам земства и земских служащих, которые были написаны в публицистическом жанре. В опубликованных в советский период изысканиях в основном был охваченпериод с момента создания земств до 1905 г., следовательно, история земских служащих после первой русской революции оказалась не изученной.

В третьей главе «Новейшая отечественная историография земской интеллигенции: 1991 – начало 2000-х гг.» дается характеристика современной историографической ситуации, показана динамика ее развития.

На рубеже 1980–1990-х гг. в советской, а затем в российской исторической науке начался новый этап в изучении истории земств и их служащих. Он связан как с переменами, происходившими в российском обществе в целом, так и с саморазвитием самой науки: сменой исследовательских парадигм, сближением отечественной науки с мировой, выходом на сцену нового поколения российских историков. Процесс обновления исторической науки пошел в двух основных направлениях: освоение новой проблематики, прежде недоступной для исследования; переосмысление сделанного ранее. Применительно к истории земской интеллигенции эти направления пересекаются. Например, изучая повседневную жизнь земского врача или учителя (тема, практически отсутствовавшая в советской историографии), историки одновременно переосмысливают прежние подходы к изучению социального облика земских служащих, их места в провинциальном обществе и в крестьянской среде.

Одной из теорий, выдвинувшихся на первый план в российской историче­ской науке, стала теория модернизации, которая «вернула» Россию в число госу­дарств, идущих тем же путем, которым прошел в своей эволюции Запад. Под влиянием этой теории исследователи (Л.А. Жукова, В.Ф. Абрамов, В.П. Мельни­ков, О.А. Салов, Н.С. Тимофеев, Т.И. Волкова и другие) рассматривают деятель­ность земств и их служащих как одно из важнейших условий формирования в России второй половины XIX – начала XX в. основ гражданского общества. Историки отказались от противопоставления целей и результатов общественной и культурной деятельности земств и земских служащих, на котором строились многие изыскания в советское время, и вернулись к дореволюционной либеральной трактовке характера их взаимоотношений как успешного сотрудничества. Новей­шую историографию земства и земской интеллигенции отличает мажорная тональность, она интерпретируется как история «успехов» и «достижений». В лите­ратуре сформировался новый образ земского служащего как приверженца и проводника либеральных ценностей.

Ощутимо возрос общий поток публикаций, посвященных земству и их служащим, прежде всего за счет региональных изысканий. В этом состоит важ­ное отличие от предшествующих периодов: в дореволю­цион­ной и в советской историографии тематику и направленность историче­ских работ по проблеме формировали, прежде всего, интеллектуалы столиц. Глобализация исследова­ний, ускоренное обращение информации ведет к тому, что разделение между центральной и провинциальной наукой стирается. 

1990-е гг. открыли новые перспективы для изучения истории земских служащих. Этому способствовало складывание в новейшей историографии двух крупных исследовательских направлений – «земствоведения» и «интеллигентове­дения», в рамках которых, прежде всего, осуществляется разработка вопросов формирования кадров земских служащих, их профессиональная деятельность, общественное самоопределение, участие в политической жизни, взаимоотноше­ния с государственной властью, крестьянством, самими органами земского самоуправления.

Значительно изменился тематический спектр изысканий. История участия земских служащих в революционном движении и роль в этом большевиков утратила свой привилегированный статус. В работах, посвященных анализу политической ситуации в России в начале XX в., внимание авторов обращено на изучение форм и методов деятельности среди земской интеллигенции партий, которые в советское время находились на задворках исторических исследований, прежде всего кадетов и эсеров.

В работах Г.А. Герасименко, Е.М. Петровичевой, В.Г. Баданова, С.В. Вайровской, Н.И. Горской, В.И. Каргалова, И.В. Семенченко и других авторов впервые рассмотрена история земств и их служащих в период Думской монархии.

С начала 1990-х гг. разработка истории земской интеллигенции и ее ос­новных профессиональных групп осуществляется в контексте широких интел­лигентоведческих изысканий, которые ведутся как в центре, так и в регионах (Иваново, Кострома, Екатеринбург, Омск). Масштабное обраще­ние к проблемам российской интеллигенции стало одной из стратегий выжива­ния отечественных историков в новых политических, социальных и культурных условиях. Примечательно, что история интеллигенции в тради­ционной смысловой плоскости (это реальная социальная группа, носитель вы­сокой духовности и нравственности, гордость России) разрабатывается глав­ным образом в регионах. В.С. Меметов, П.И. Диденко, Е.Е. Дегтярев, В.К. Его­ров, М.А. Мунтян, А.А. Ширинянц, В.Р. Веселов и другие, обосновывая в своих трудах значимость социокультурной роли русской интеллигенции в прошлом, стремятся закрепить за этой социальной группой в настоящем право быть хра­нительницей и выразительницей социального творчества народа.

Одна из новых исследовательских проблем, разрабатываемых в последнее десятилетие в российских регионах – это феномен провинциальной культуры.  Среди разработчиков темы можно выделить таких историков, как А.А. Дани­лов, В.С. Меметов, В.Р. Веселов, Н.К. Гуркина, Т.А. Вепренцева, Е.И. Самар­цева, И.Т. Шатохин, С.В. Бандура. В своих работах, написанных в культуроло­гической парадигме, авторы обосновывают своеобразие исторических традиций развития российской провинции как особого социокультурного пространства, которое было ориентировано на мир человеческой повседневности. Во всех изысканиях особое внимание уделено земским служащим – учителям, медикам, статистикам. При этом исследователи исходят из уникальности статуса интел­лигента в провин­ции, считая, что именно интеллигенция являлась активным создателем и храните­лем культурного наследия. В работах подчеркивается ее лидирующая роль в каче­стве инициатора улучшений в общественной жизни регионов, защите прав лично­сти и ценностей культуры. Историки признают, что интеллигенция провинции, несмотря на общность социальных характеристик, не представляла собой гомо­генное сообщество. Важным фактором ее соци­ально-культурной деятельно­сти выступала профессиональная принадлежность. В этой связи интерес пред­ставляет изучение отдель­ных профессиональных групп внутри земской интеллигенции, позволяю­щее понять влияние профессии на личностные характеристики, форми­рование системы ценностей, осо­бенности кор­поративной культуры.

Отметим, что в современной исторической науке тема образа жизни человека в повседневности, рассмотрение того, что волновало его в будничных проявлениях, стала популярна и это не случайно. Повседневная жизнь в силу своей незаметности и привычности прежде оказывалась заслонена от исследо­вателей различными социальными сдвигами, войнами и политической борьбой. Публикации, написанные в рамках направления по изучению повседневности, дают интересные результаты применительно к истории земских служащих. В них поставлены вопросы о месте и роли земского учителя и врача в крестьян­ской среде, о самосознании и самоопределении представителей земской интел­лигенции. Л.А. Булгакова, М.В. Змеев, Т.О. Санникова, Н.К. Гуркина и другие авторы уделяют внимание таким проблемам повседневности, как трудовая деятельность земских служащих, их участие в общественной жизни своего города или уезда; окружающая бытовая действительность, увлечения служащих, распределение их свободного времени. Ученые попытались показать ту действительность, в которой жили и работали земские учителя и врачи.

В постсоветский период продолжают развиваться и традиционные исследовательские направления по истории начальной школы и народного образования дореволюционной России, истории здравоохранения, в контексте которых затрагиваются вопросы жизнедеятельности земских служащих соответствующих специальностей.

Социальный облик и деятельность земской интеллигенции изучается также через исследование жизни и творчества отдельных ее представителей, посредством рассмотрения предложенных ими научных и общественных идей .

Одной из положительных черт развития новейшей историографии является стремление исследователей выяснить весь комплекс факторов, определявших складывание крупных профессиональных групп земских служащих в разные отрезки времени, прежде всего, на региональном уровне.

А.Г. Важенин, П.В. Галкин, С.В. Вайровская, М.С. Низамова, Э.В. Чер­няк, А.А. Ярцев, К.Е. Балдин, В.В. Иванов и другие устанавливают связь между численностью земских служащих и уровнем экономического развития террито­рии. Чем этот уровень был выше, тем больше была платежеспособность населения, и тем шире оказывались финансовые возможности земств, которые направляли полученные средства на развитие социальный сферы, на зарплату земским специалистам, на открытие новых школ, врачебных участков, проведение статистических исследований. Произведенный исследователями анализ бытовых условий и материального положения различных категорий земских служащих опровергает многие устоявшиеся стереотипы и утверждает более позитивный взгляд на их место в русском обществе и в земском самоуправлении, что существенно корректирует прежние оценки. 

Представленный в новейших исследованиях материал, раскрывающий многообразие форм общественного выражения земской интеллигенции на про­тяжении всего периода ее бытования, позволяет реконструировать картину реальной жизни земских служащих в различных регионах страны, которая оказы­вается значительно шире и богаче, чем представлялась ранее. Реализованный в целом ряде работ подход к изучению общественной деятельности провинци­альной интеллигенции, в состав которой авторы включают земских служащих, ее добровольных объединений, призван «деполитизировать» концепцию исторического развития дореволюционной России, которая в отечественной исто­риографии имела нормативный характер. Собранные историками данные о многочисленных съездах с участием земских специалистов, о деятельности со­тен добровольных общественных организаций, противоречат устоявшимся в отечественной историографии представлениям об исключительно самодержав­ном характере политической культуры дореволюционной России, не оставляв­шем места для неправительст­венной общественной деятельности.

Немалое внимание авторы уделяют качественной характеристике земской интеллигенции, наделяя ее такими чертами, как социальная ответственность, жертвенность, бескорыстность, совестливость, духовность, высокий уровень внутренней культуры. Из работ С.А. Севастьянова, С.В. Бандуры, В.Ф. Абрамова, Т.А. Ростовой, О.С. Киценко, Т.В. Лукьяновой, В.Г. Баданова, И.А. Димитриева следует, что земство выступало активным субъектом социальной политики и своей целена­правленной хозяйственно-культурной деятельностью и финансо­выми мерами способствовало формированию новых интеллигентных кадров в про­винции. Правда, нужно заметить, что современная исследовательская толерантность ко всем типам и видам интеллигенции – церковной, управленче­ской, военной, национальной и т.д. заметно девальвировала концентрацию этих качеств именно у земской интеллигенции. Любовь к на­роду, бескорыстие и самоотвер­женный труд уже не считаются сущностными характеристиками только земской интеллигенции, как это было принято в до­революционной либерально-демократической и отчасти в советской  историо­графии.

В новейших изысканиях достаточно подробное освещение получили вопросы квалификации земских служащих, главным образом медиков и учителей, а также проблемы подготовки и переподготовки кадров, осуществлявшейся самими земствами. На региональном материале В.Ю. Кузьмин, Ю.А. Яворская, Т.В. Лукьянова, Ю.А. Арутюнов, С.А. Куковякин, Т.Ю. Шестова еще раз подтвердили известный факт, что земские врачи были самой образованной и подготовленной группой земских служащих.

Вместе с тем, в новейшее время появился и ряд негативных, на наш взгляд, тенденций. Во-первых, историографию земских служащих отличают большая дифференцированность и разрозненность. Исследователи предпочи­тают рассматривать каждый из профессиональных отрядов земской интелли­генции отдельно, в какой-то определенный отрезок времени и пространства. Полученные в ходе исследований результаты слабо коррелируются друг с другом, и не всегда складываются в общую картину. Это, естественно, затрудняет целостное восприятие ролевых функций земской интеллигенции, понимание ее реального вклада в общественно-политическую и хозяйственно-культурную деятельность земств, раскрытие социального облика и системы ценностей ее представителей.        

Во-вторых, мало изменилась понятийная структура изысканий. От предшествующего советского времени осталась оценка революционной активности земской интеллигенции как «прогрессивной»; земские служащие, разделявшие революционно-народнические и социал-демократические воззрения многими авторами трактуются как «передовая общественность»; нарушение представи­телями «третьего элемента» действующего в царской России законодательства, увлечение политикой в ущерб своим профессиональным обязанностям получает положительную оценку историков.    

В-третьих, в новейших работах по-прежнему сохраняется тенденция под­черкивать репрессивные черты самодержавия в отношении земств и их служа­щих, но подается это уже с либеральных позиций, хотя нередко можно встре­тить и неосоветские интерпретации проблемы власти и земства. Сохраняются в силе такие привычные для описания политической истории дореволюционной России концепты, как «утеснение земства и земских служащих царизмом», «реакционность самодержавия», «приниженность земства». В созданном на сегодняшний день историографическом пространстве накопился расхожий набор штампов, объясняющих успех деятельности земств и их служащих с негатив­ной подачи: «несмотря на….», «вопреки….», «в борьбе с …».

Для немалого числа современных публикаций по истории земств и земских служащих свойственен эклектизм, попытки авторов соединить выводы и оценки, созданные в пределах советской историографиче­ской школы с наработками дореволюционных авторов. Существенное влияние на постановку проблем и их интерпретацию оказывают дореволюционная либерально-народническая историография и государственная юридическая школа. Именно это влияние сформировало стереотипный образ земства. Находясь под обаянием данной традиции, российские историки, занимающиеся изучением земских институтов, склонны исследовать лишь так называемые формальные организации. В работах подробно рассматриваются политика прави­тельства по отношению к органам местного самоуправления; особенности функционирования земств; анализируется количественная сторона земской медицинской, образовательной и статистической деятельности; на материалах отдельных земств дается статистика открытия школ и больниц; показывается изменение численного состава земских специалистов; изучаются особенности трудовой деятельности и быта служащих, их образова­тельный уровень и материальный статус. Однако история земств и их служа­щих не исчерпываются лишь этими формальными аспектами и традиционными темами, и обнаруживает существование иных неформальных институтов и связей.

Большинство российских историков продолжают рассматривать земскую интеллигенцию в рамках реального экономического и социального мира, а не как сконструированное понятие. И это несмотря на то, что конкретно-исторические изыскания четко показывают, что земская интеллигенция ни по своим социальным характеристикам (происхождение, материальное положение, образование), ни по общественному статусу, ни по уровню культуры не представляла гомогенной общности. Не было достигнуто единства между различными профессиональными отрядами земских служащих и в организационном плане, посредством съездов, обществ, политических партий и движений. Хотя определенная культурная общность просматривалась между земскими врачами и статистиками, в то время как значительная часть учителей по своим социокультурным параметрам сближались с земскими фельдшерами.

В целом нужно признать, что в изучении формальных организаций новейшая российская историография достигла значительных результатов, осо­бенно если учесть ограниченное количество исследований такого рода в совет­ской исторической науке. Институциональные историки показывают, что собой представляли структуры земства, в которых были задействованы земские служащие, и как эти структуры функционировали. Однако принятый в современной российской истории подход оставляет за пределами исследований большие пласты действительности, в том числе о наличии общей профессиональной этики у земских служащих различных специальностей, о формировании индивидуальной и групповой идентичности в их среде.

Рубеж XX – XXI вв. отмечен усилением внимания историков к материалам архивов, прежде всего местных. Значительную долю документов по истории земств и их служащих ввели в научный оборот только в новейшее время, некото­рые и ранее известные материалы получили новую интерпрета­цию. Среди иссле­дуемых данных – нормативные акты; материалы земского и официального дело­производства; статистические сведения; документы политических партий, общест­венных и научных организаций, в работе которых участвовали земские служащие. Существенно расширилось использование источников личного происхождения, прежде всего за счет привлечения мемуаров представителей русского либера­лизма, в том числе изданных за рубежом. В то же время из материалов периоди­ческой печати привлекаются, главным образом, издания либеральной и народ­нической направленности, при этом далеко не всем историкам удается отойти от буквального понимания того, что писали совре­менники и посмотреть на описываемые ими события «со стороны». Ограниченно используются мате­риалы, отражавшие стереотипы крестьянского сознания и характеризовавшие отношение крестьян к культурным инициативам земской интеллигенции, а именно: постановления сельских и волостных сходов, жалобы, доносы. Слабо изучены ежегодные отчеты земских служащих о своей работе, а также данные анкетирований и опросов служащих, которые с начала 1900-х гг. проводили земства, научные общества, редакции ряда периодических изданий, а также органы государственной власти. На наш взгляд, именно в таких источниках можно найти информацию неформального характера, характеризующую атмосферу жизни земских служащих различных специальностей, особенности их взаимоотношений с земством и с местным населением.

Среди типов историографи­ческих источников в новейшее время доминируют авторефераты диссертаций, научные статьи и тезисы докладов, которые количественно превосходят монографии и коллективные труды. Однако, диссертации и авторефераты – это очень специфический вид работ, и их авторы, желая получить искомую степень, нередко вынуждены «играть» по особым правилам. Господствуют локальные исследования, при этом ощущается недостаток обобщающих работ монографического характера, что является одной из специфических черт современной историографической ситуации. 

Большое значение для процесса трансформации историографической культуры имеет характер взаимоотношений внутри профессиональной научной корпорации историков. Масштабные политические и культурные изменения в России в 1990-е гг. вновь актуализировали проблему преемственности и разрыва в оте­чественном сообществе историков. Критическое восприятие советской истори­ческой традиции, как однородного потока идеологизированного знания, свой­ственное в начале 1990-х гг. ряду российских ученых, постепенно сменилось более взвешенной оценкой достижений советской историографии и признанием ее достижений. Поскольку в изучении темы земства и земской интеллигенции продолжают господствовать детерминистский и телеологический подходы к истории, которые имеют глубокие корни и органически связаны с позитивизмом, занимавшим доминирующее положение в предшествующий период развития отечественной историографии, то говорить о серьезном и глубо­ком разрыве между советской и новейшей историографией не приходится. Тем более что отношения между профессорами «старой» советской школы и новым поколением историков в условиях современной России пошли по традицион­ной для эволюционного типа развития науки линии межгенерационных комму­никаций: «учитель – ученик».

Интерес представляют персоналии видных исследователей истории земства и земских служащих, которые формируют научное пространство и задают тон в изучении проблем. Здесь мы должны констатировать приход на исследовательское поле земской проблематики совершенно новых «игроков» как в лице представителей «старой» советской историографии, которые в 1990-е гг. впервые обратились к изучению истории земства, так и в лице молодого поколения российских историков, чье профессиональное становление происходило в новом интеллектуальном климате.

Отсутствие глубоких исследовательских традиций по проблеме земского самоуправления привело к своеобразной историографической диффузии. На сегодняшний день практически во всех регионах, где существовали до революции земские учреждения, ведется их исследование. В то же время сложно назвать крупного ученого, вокруг которого сложилось бы объединение единомышленников, и сформировалась своя научная школа по проблеме.

В заключении подведены итоги диссертационного исследования, сформулированы выводы и обобщения по ключевым проблемам рассматриваемой темы.

Отечественная историография земских служащих с середины 1860-х гг. и до начала XXI в. прошла сложный и противоречивый путь развития. В ней выделя­ется ряд этапов, отличающихся между собой по объему решаемых задач, поста­новкой вопросов, методологическим подходам, состоянию источниковой базы, а также специфическим принципом мышления исследователей, что оказывалось определяющим в оценке тех или иных проблем. Эти этапы тесно связанны с историей нашей страны: дореволюционный (вторая половина 1860-х – 1917 гг.), советский (1917–1991 гг.) и постсоветский (1991 г. – начало XXI в.). При всех различиях в изучении проблемы на разных этапах их объеди­няет определен­ная преемственность, которая проявлялась в заимст­вовании теоретических концепций и фактического материала, наработанного в предшест­вующий период; в устойчи­вости концепта «земская интеллигенция», сформированного в народни­ческой историографии и влиявшего на интерпретацию истории земских служащих; в повышенном исследовательском интересе к земским учителям и врачам, чьи образы представляются одними их самых привлекательных в истории порефор­менной России.

Можно выделить общие идеи, разделяемые авторами, пред­ставляющими различные периоды развития историографии. Так, отечественная историографи­ческая линия рассматривает формирование и развитие земской интеллигенции исключительно как положительный факт. Общественный ха­рактер ее профессио­нальной деятельности расценива­ется как противовес бюро­кратическому началу, как наиболее успешный и эффективный способ распро­странить блага культуры, помочь крестьянским массам изменить сложившуюся практику социальной жизни. Такие умозаключения строятся, главным образом, на количественных показателях (росте числа земских школ, больниц, фельд­шерских пунктов, положительной динамике числа земских специалистов и т.д.), а также на априорном суждении о том, что земское управление было лучше бюрократического. При этом историки, как правило, обходят своим вниманием комплексное исследование трех ключевых проблем: степень эффек­тивности огромных финансовых затрат земств на свою культурную политику; масштабы проникновения земских инноваций в базисные структуры повсе­дневной жизни народа и отношение к новациям со стороны кре­стьян; соответ­ствие социокультурного облика земских служащих и принятой в их среде иерархии ценностей нормам и принципам индустриального общества.

Важная тенденция изучения земства и русской интеллигенции в отечественной историографии, а в их контексте и земских служащих,  заключалась и заключается в идеологизированности дан­ной проблематики. Рассмотрение земской интеллигенции в дореволюционной литературе на основе ценностных моделей переустройства России (консерва­тивной, либеральной, социалистической) во многом близко к оценкам земства и земских служащих различными научно-исследовательским направлениями современного периода. Эта пестрая картина создает впечатление, что идейно-тематическая борьба вокруг земств и их служащих, происходившая в начале XX в., прямо или косвенно продолжилась в конце столетия и перешла уже в XXI в.

В целом, отечественная историография с различных концептуальных и методологических позиций изучила основные профессиональные группы зем­ских служащих, высказав разнообразные точки зрения на их роль и место в земском самоуправлении и в общественно-политической жизни ре­гионов и страны в целом. В то же время, целый ряд проблем нуждается в дополнительном углубленном изучении. Прежде всего, это относится к исследованию характера отношений между земскими служащими и земствами. Отечественные историки склонны рассматривать эти отношения в двух плоскостях – либо противостояние на классовой и политической почве (советский вариант), либо совместная успеш­ная деятельность на базе культуртрегерства и либерализма (современная трак­товка). Однако указанные подходы не дают удовлетворительного разрешения вопроса о природе конфликтов, которые периодически возникали между зем­скими служащими, главным образом врачами и статистиками, с одной стороны, и земскими управами и собраниями, с другой.  Изменить представления о характере таких конфликтов, возможно лишь с учетом нового осмысле­ния природы власти и ее проявлений. В современном гуманитарном знании понимание того, что такое власть расширилось. Теперь это понятие ассоцииру­ется не только с государством и его аппаратом, а приобрело «антропологиче­ское измерение», включив в себя власть «знания» – экспертов-интел­лектуалов, собирающих и производящих информацию. В деятельности земских специалистов, на наш взгляд, нашли проявление попытки замены цензовой и сословной власти земских собраний властью экспертов-профессионалов, опиравшихся на авторитет науки, что порождало конфликты.

Дальнейшие перспективы научного поиска по проблеме земских служащих лежат в различных плоскостях: просопографическое исследование биографий служащих с целью максимального учета данных о представителях этой социальной группы и выяснения всех обстоятельств их карьеры; изучение социокультурного облика земских агрономов и инженеров; анализ отдельных нетипичных случаев в практике земских служащих с отказом от исследования длительных социальных процессов, поскольку парадокс, также как иррациональность приобрели право на существование в историческом анализе. Особое внимание должно быть уделено также изучению политической культуре «хозяев» земства – земских гласных, с одной стороны, и земских служащих различных специальностей – с другой. Необходимо исследовать установление культурных и политических контактов между земскими гласными и служащими, в том числе роль и значение покровительства; а также наличие устойчивых связей между земскими специалистами на местном и национальном уровне. На наш взгляд, это позволит преодолеть многие недостатки и упущения прежних лет и наметит важные и перспективные направления в исследовании проблемы.

Кроме того, следует отказаться от характеристики самодержавия как исключительно «репрессивного» института, с которым органы земского самоуправления и их служащие находились в состоянии конфронтации. Вопрос о характере их взаимоотношений может быть прояснен последующими исследованиями с новым подходом, который рассматривает историю пореформенной России, когда происходило формирование государства современного типа, и шел процесс трансформации подданных самодержавия в граждан государства.

Для изучения консервативной программы развития земского самоуправления и роли в нем земских служащих необходимо обратиться к документам делопроизводства правительственных учреждений, как центральных, так и губернских, материалам сенаторских ревизий земств, привлечь воспоминания представителей царской бюрократии, а также периодические издания консервативной направленности.

Подход к феномену земской интеллигенции с позиций социальной мифологии также может оказать помощь в «дешифровке прошлого» и вывести изу­чение истории земских служащих на новый научный уровень. Требует обновления методологический аппарат исторических изысканий: использование макро- и микро-подходов новой социальной истории, семиотики; решать исследовательские проблемы необходимо средствами, привлеченными из разных сфер знания.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых журналах, рекомендуемых ВАК:

  1. Чернышева Е.В. Феномен земской интеллигенции в отечественной историографии // Известия Алтайского государственного университета. Серия: История, политология. 2008. № 4/5. С. 222–228 (0,8 п.л.).
  2. Чернышева Е.В. Советская историография земской интеллигенции (вторая половина 50-х – конец 80-х гг.) // Вестник Челябинского государственного университета. Серия: История. Вып. 26. 2008. № 24 (125). С. 142–150 (0,6 п.л.).
  3. Чернышева Е.В. Дореволюционная историография возникновения земской интеллигенции // Научные ведомости Белгородского государственного уни­верситета. Вып. 9. Серия: История, политология, экономика. 2009. № 1 (56). С. 133–139 (0,5 п.л.).
  4. Чернышева Е.В. Проблемы формирования земской интеллигенции в новей­шей российской историографии // Вестник Челябинского государственного университета. Серия: История. Вып. 33. 2009. № 23 (161). С. 99–105 (0,5 п.л.).
  5. Чернышева Е.В. Современные российские исследователи о социокультур­ном облике земской интеллигенции // Проблемы истории, филологии, культуры. 2009. №.1 (23). С. 264–274 (0,8 п.л.).
  6. Чернышева Е.В. Проблемы взаимоотношения земской  интеллигенции и власти в современной российской историографии // Известия Уральского государственного университета. Серия 2. Гуманитарные науки. 2010. № 3 (79). С. 101–111 (0,7 п.л.).
  7. Чернышева Е.В. «Хроническое остолбенение». Земский служащий в зеркале русской литературы // Родина. 2010. № 9. С. 124–126 (0,45 п.л.).

              Монография:

  1. Чернышева Е.В. Социальный облик и общественная деятельность земских служащих (вторая половина 1860-х – 1914 годы) в отечественной историографии. – Челябинск: Челябинский Дом печати, 2010. – 352 с (20,5 п.л.).  

              Публикации в сборниках научных трудов и материалах конференций:

  1. Чернышева Е.В. К вопросу о деятельности Челябинского земства в области внешко­льного образования // Челябинску 260 лет. Тезисы докл. краевед. конф., посвящен. юбилею города. Челябинск: Б.и., 1997. С. 71–74 (0,2 п.л.).
  2. Чернышева Е.В. История земства в России в работах Б.Б. Веселовского // Уржумка. Научный журнал Челябинского гос. пед. ун-та. 1998. № 1. С. 97–104 (0,5 п.л.).
  3. Чернышева Е.В. Меры Челябинского уездного земства в области народного образова­ния // 75-летию Челябинск. област. краевед. музея. Тезисы докл. регион. краевед. конф., посвящен. юбилею музея. Челябинск: Б.и. 1998. С. 123–126 (0,2 п.л.).
  4. Чернышева Е.В. Российское земство в работах К.Д. Кавелина // Сб. науч. ст. аспирантов и сотрудников Челябинского гос. пед. ун-та. Челябинск: ЧГПУ, 1999.    С. 44–47 (0,3 п.л.).
  5. Чернышева Е.В. Земское самоуправление и юридическая наука // Уржумка. Научный журнал Челябинского гос. пед. ун-та. 2000. № 1. С. 30–36 (0,5 п.л.).
  6. Чернышева Е.В. Изучение истории земства в России в период общественно-политического кризиса: 1878–1882 гг. // Уржумка. Научный журнал Челябинского гос. пед. ун-та. 2002. № 1. С. 174–181 (0,5 п.л.).
  7. Чернышева Е.В. Теории местного самоуправления в свете русской юридической науки // Юридическая наука и практика: проблемы теории и истории. Сб. науч. ст. Курган: КГУ, 2002. С. 34–41 (0,4 п.л.).
  8. Чернышева Е.В. История земского движения в России в творчестве М.П. Драгоманова // Диалог культур и цивилизаций. Тезисы V Всерос. науч. конф. молодых историков. Тобольск: ТГПИ. 2004. С. 213–215 (0,2 п.л.).
  9. Чернышева Е.В. Земская реформа в общественной мысли России 60-х гг. XIX века // Тюменский исторический сборник. Вып. VII. Тюмень: «Вектор-Бук», 2004. С. 115–125 (0,7 п.л.).
  10. Чернышева Е.В. Местное самоуправление в творчестве В.Ю. Скалона // Региональные модели исторического общего и профессионального образования. Восьмые Всерос. историко-педагогические чтения: Сб. науч. ст. Екатеринбург: УрГПУ, 2004. С. 427–430 (0,3 п.л.).
  11. Чернышева Е.В. Пермское земство и краеведческое движение на Урале // Из истории Южного Урала и российских регионов: Уральские Бирюковские чтения. Сб. науч. ст. Вып. 2. Челябинск: ЧГПУ, 2004. С. 43–47 (0,4 п.л.).
  12. Чернышева Е.В. Проблемы земского самоуправления в общественной и науч­ной мысли России 70-х гг. XIX века // Актуальные проблемы развития отечественной истории, философии и политической науки. Международ. науч-практ. конф. Уссурийск: УГПИ, 2004. С. 234–247 (1 п.л.).
  13. Чернышева Е.В. Образ земства в творчестве уральских писателей XIX века // Мониторинг региональной модели исторического общего и профессионального образования. Девятые Всерос. историко-педагогические чтения: Сб. науч. ст. Екатеринбург: УрГПУ, 2005. С. 220–224 (0,4 п.л.).
  14. Чернышева Е.В. Эволюция русской общественной мысли по земскому вопросу: проблемы периодизации // Актуальные проблемы исторической науки и творческое наследие С.И. Архангельского: XIV чтения памяти члена-корреспондента  АН СССР  С.И. Архангельского (25–26 февраля 2005 г.) В 2-х ч. Ч. II. Нижний Новгород: НГПУ, 2005. С. 67–71 (0,4 п.л.).
  15. Чернышева Е.В. Оренбургское земство в оценке историка-современника В.Е. Трутовского // Война. Культура. Победа / Мат. Уральского науч. форума. Ч. II. Выдающиеся представители научной, общественной и духовной жизни Урала: V регион. науч-практ. конф. Челябинск: ЧГАКИ, 2005. С. 162–165 (0,3 п.л.).
  16. Чернышева Е.В. Земство в Сибири: к историографии вопроса // Западная Сибирь: Проблемы истории, историографии и источниковедения / Мат. окружной науч. конф., посвящен. 300-летию со дня рождения Г.Ф. Миллера. Нижневартовск: НГПИ, 2005. С. 61–65 (0,4 п.л.).
  17. Чернышева Е.В. Этапы развития русской общественной мысли по проблеме земского самоуправления // Из архива тверских историков. Сб. воспо­мин. и науч. тр. Вып. 5. Тверь: ТГУ, 2005. С. 95–111 (1 п.л.).
  18. Чернышева Е.В. Основные аспекты земского самоуправления в русской консервативной мысли 80-х гг. XIX в. // Современный российский консерватизм: политика, экономика, идеология, право: Сб. тезисов докл. и сообщен. на всерос. науч. конф. (20–21 мая 2005 г.). Тюмень: ТЮИ МВД РФ, 2005. С. 47–49 (0,3 п.л.).
  19. Чернышева Е.В. Земское самоуправление в системе конституционных воззрений Д.И. Шаховского // Россия в начале XX века: вступление в эпоху исторических преобразований / VII Плехановские чтения. Мат. конф. (30 мая – 1 июня 2005 г.). СПб.: Дом Плеханова, 2005. С. 48–50 (0,3 п.л.).
  20. Чернышева Е.В. Русская интеллигенция в консервативной общественной мысли (конец XIX – начало XX в.) // XVI Уральские Бирюковские чтения: Сб. науч. ст. Вып. 3: Из истории российской интеллигенции Челябинск: «Абрис», 2005. С. 23–28 (0,5 п.л.).
  21. Чернышева Е.В. Правовые аспекты организации земского самоуправления в трудах А.Д. Градовского // Юридическая наука и практика: проблемы теории и истории / Мат. первой науч-практ. конф. Курган: КГУ, 2005. С. 75–78 (0,3 п.л.).
  22. Чернышева Е.В. Бюрократия и земское самоуправление в начале XX века: историографический эскиз // Церковь, государство и общество в истории России XX века / Мат. V  Международ. науч. конф. (8–9 декабря 2005 г.). Иваново: ИвГУ, 2005. С. 331–334 (0,3 п.л.).
  23. Чернышева Е.В. Количественные методы в изучении исторических источников по проблемам земского самоуправления в России (вторая половина XIX – начала XX вв.) // Историческое образование на современном этапе: проблемы и перспективы модернизации: Сб. науч. ст. Екатеринбург: УрГПУ, 2006. С. 297–301 (0,4 п.л.).
  24. Чернышева Е.В. Социальная помощь земств населению России в освещении отечественных историков // Конкурентоспособность России и качество жизни / Мат. XXIII Международ. науч-практ. конф. Ч. V. Челябинск: Уральский социально-экономический институт, 2006. С. 194–199 (0,4 п.л.).
  25. Чернышева Е.В. Земское самоуправление как объект споров в общественной мысли дореволюционной России // Тюменский исторический сборник. Вып. IX. Тюмень: «Вектор-Бук», 2006. С. 107–116 (0,9 п.л.).
  26. Чернышева Е.В. Земский вопрос в публицистике периода первой русской революции // Историк в меняющемся пространстве российской культуры. Сб. ст. / Глав. ред. Н.Н. Алеврас. Челябинск: «Каменный пояс», 2006. С. 288–296 (0,8 п.л.).
  27. Чернышева Е.В. Земские либералы о Государственной Думе: К историографии парламентаризма в России // Российский парламентаризм: история и современность / Мат. межвуз. науч. конф., посвящ. 100-летию российского парламентаризма (27 апреля 2006 г.). Екатеринбург: УрГУ, 2006. С. 93–95 (0,3 п.л.).
  28. Чернышева Е.В. Теоретико-методологические аспекты земского самоуправления в правовой мысли дооктябрьской России // Россия и мир: история и историография. Международный альманах. Вып. 1. Екатеринбург: УрГУ, 2006. С. 106–111 (0,6 п.л.).
  29. Чернышева Е.В. Земское самоуправление и русская мемуаристика // Вестник Тверского гос. ун-та. Серия: История. 2007. № 25 (53). С. 84–94 (0,8 п.л.).
  30. Чернышева Е.В. К постижению феномена земства: историографический поиск 1990-х гг. // Государство, общество и церковь в истории России XX века / Мат. VI  Международ. науч. конф. (7–8 февраля 2007 г.). Иваново: ИвГУ, 2007. С. 438–443 (0,5 п.л.).
  31. Чернышева Е.В. К типологии мемуарных источников (по материалам воспоминаний земских деятелей) // Роль исторического образования в формировании исторического сознания общества: Сб. науч. ст. В 2-х ч. Ч. I. Екатеринбург: УрГПУ, 2007. С. 275–280 (0,5 п.л.).
  32. Чернышева Е.В. Самосознание земского либерала (по мемуарам Н.Ф. Анненского и В.М. Хижнякова) // Историк и его эпоха / Мат. Всерос. науч-практ. конф., посвящен. памяти проф. В.А. Данилова (24–25 апреля 2007 г.). Тюмень: ТюмГУ, 2007. С. 209–212 (0,3 п.л.).
  33. Чернышева Е.В. Земское самоуправление и власть в России во второй половине XIX – начале XX века: надежды и разочарования С.Г. Пушкарева // Актуальные проблемы исторической науки и творческое наследие С.И. Архангельского: XV чтения памяти члена-корреспондента АН СССР С.И. Архангельского. В 2-х ч. Ч.2. Нижний Новгород: НГПУ, 2007. С. 35–37 (0,3 п.л.).
  34. Чернышева Е.В. К проблеме формирования земской интеллигенции в России: историографический аспект // Государство, общество, церковь в истории России XX века / Мат. VII Международ. науч. конф. (13–14 февраля 2008 г.). Иваново: ИвГУ, 2008. С. 316–321 (0,5 п.л.).
  35. Чернышева Е.В. Крестьянство и земство в изображении и оценке неонародников начала XX века // Государственная власть и крестьянство в XX – начале XXI века. Сб. ст. / Под ред. А.И. Шевелькова. В 2-х ч. Ч. II. Коломна: КГПИ, 2008. С. 77–82 (0,45 п.л.).
  36. Чернышева Е.В. Советские историки об особенностях политической активности земской интеллигенции // Государство, общество, церковь в истории России XX века / Мат. VIII Международ. науч. конф. (11–12 февраля 2009 г.). В 2-х ч. Ч. II. Иваново: ИвГУ, 2009. С. 162–167 (0,5 п.л.).
  37. Чернышева Е.В. Социальный портрет земского интеллигента в освещении дореволюционных авторов // Историк и его эпоха: Вторые Даниловские чтения (20–23 апреля 2009 г.) / Под ред. А.Г. Еманова. Тюмень: Мандр и К, 2009. С. 32–37 (0,4 п.л.).
  38. Чернышева Е.В. Особенности изучения земской интеллигенции в советской историографии 1920-х годов // Новейшая история России в образовательном пространстве школы и вуза: традиции и новации. Сб. науч. ст. В 2-х ч. Ч. II. Екатеринбург: УрГПУ, 2009. С. 348–354 (0,45 п.л.).
  39. Чернышева Е.В. Взаимоотношения земской интеллигенции и крестьянства: историо­графический аспект // Государственная власть и крестьянство в конце XIX – начале XXI вв. Сб. науч. ст. Коломна: КГПИ, 2009. С. 74–79 (0,4 п.л.).
  40. Чернышева Е.В. Земские служащие в художественном восприятии современников // История как ценность и ценностное отношение к истории. Сб. науч. ст. В 3-х ч. Ч. III. Екатеринбург: УрГПУ, 2010. С. 95–102 (0,65 п.л.).
  41. Чернышева Е.В. Съезды и курсы земских учителей: современная интерпретация проблемы // Оптимизация учебно-воспитательного процесса в образовательных учреждениях физической культуры / Мат. XX регион. науч-метод. конф. Челябинск: УралГУФК,  2010. С. 384–386 (0,3 п.л.).
  42. Чернышева Е.В. Социальная роль земской интеллигенции в представлении современных историков // Традиция. Духовность. Правопорядок / Мат. V Всерос. науч-практ. конф. (21–22 мая 2010 г). Тюмень: ТЮИ МВД РФ, 2010. С. 108–110 (0,3 п.л.).
  43. Чернышева Е.В. Советская власть и земские служащие (некоторые вопросы историографии проблемы) // Союз Советских Социалистических республик, 1922–1991 гг.: исторический тупик или перспектива исторического развития? // IX Плехановские чтения. Мат. конф. (30 мая – 1 июня 2010 г.). СПб.: Дом Плеханова, 2010. С. 48–52 (0,3 п.л.).
  44. Чернышева Е.В. Современные российские историки о формах общественной активности земских служащих // Вестник Уральского гос. ун-та физической культуры. Серия «Социально-гуманитарные науки». 2010. № 2 (2). С. 83–87 (0,6 п.л.).   
  45. Чернышева Е.В. От врагов пролетариата к сторонникам революции: советские историки о социальной роли земской интеллигенции // Государство, общество, церковь в истории России XX века / Мат. IX Международ. науч. конф. (16–17 февраля 2011 г.). В 2-х ч. Ч. II. Иваново: ИвГУ, 2011. С.  628–634 (0,65 п.л.).

Игумнов С.Н. Дмитрий Николаевич Леонов и земская медицина. По поводу сорокалетия со дня врачебной деятельности. Харьков, 1926; Он же. Е.А. Осипов. Харьков, 1927.

Мокшин Г.Н. В.П. Воронцов. Исторический портрет // Вопросы истории. 2003. № 9. С. 57–73; Протасова О.Л. А.В. Пешехонов: Человек и эпоха. М., 2004; Тюков Н.А.Андрей Иванович Шингарев // Вопросы истории. 1995. № 5–6. С. 131–135; Егорышева И.В., Кириллова Н.В. Заслуги Д.Н. Жбанкова в развитии земской медицины // Проблемы социальной гигиены, здравоох­ранения и истории медицины. 2000. № 4. С. 48–51.

Ионин Л.Г. Инсценировки в культуре // Ионин Л.Г. Социология культуры. М., 1996. С. 201–228.                

* Под таковым подразумевается вся совокупность идей, понятий, выраженных в словах или иных знаках, содержащая коды массового восприятия и поведения.

** «Третий элемент» — условное название земских вольнонаемных служащих, в отличие от администрации («1-й элемент») и земских гласных («2-й элемент»). Впервые термин появился в литературе в 1900 г.

Шмидт С.О. Историографические источники и литературные памятники // Шмидт С.О. Путь историка: Избранные труды по источниковедению и историографии. М., 1997. С. 92. 

Шмидт С.О. Художественная литература и искусство как источник формирования исторических представлений // Шмидт С.О. Путь историка. С. 115. 

Сватиков С.Г. Общественное движение в России: (1700–1895). Ростов-на-Дону, 1905. 

Авинов Н.Н. Опыт программы систематического чтения по вопросам земского самоуправления. М., 1905.

Гронский П.П. Теории самоуправления в русской науке // Юбилейный земский сборник / Под ред. Б.Б. Веселовского, З.Г. Френкеля. СПб., 1914. С. 77.

Веселовский Б.Б. История земства за сорок лет: В 4-х т. СПб., 1909–1911. Т. I. С. 594–628;       Т. IV. С. 1–104.

Гессен И.В. Вопрос о мелкой земской единице в литературе до 1901 г. // Мелкая земская единица. Сб. ст. В 2-х т. СПб., 1902–1903. Т. I. С. 351–373; Лемке М.К. Вопрос о мелкой зем­ской единице в литературе 1901–1902 гг. // Там же. С. 374–395; Ипполитов М. Вопрос о мел­кой земской единице в литературе (апрель 1902 – июль 1903 гг.) // Там же. Т. II. С. 202–239.

Горнов В.А. Историография истории земства России: отечественные исследования второй половины 1940-х – начала 1990-х годов. Рязань, 1997. С. 9–26; Верещагин А.Н. Земское самоуправление в трудах русских ученых // Вестник Российской  академии  наук. Т. 66. М., 1996. № 7. С. 636–644; Лаптева Л.Е. Земские учреждения в России. М., 1993. С. 5–21; Кувшинов В.А. Отечественная историография истории земства в России // Земское самоуправление: организация, деятельность, опыт. Материалы научной конференции, посвящённой 135-летию организации Вятского земства. Киров,  2002. С. 3–6.

Гармиза В.В. Земская реформа и земство в исторической литературе // История СССР. 1960.  № 5. С. 82–107.

Корнилов Е.Г. Проблемы истории земства в советской исторической литературе // Историографический сборник. Вып. 4. Саратов, 1978. С. 52–71.

Корнилов Е.Г. Проблемы истории земства в советской исторической литературе. С. 56.

Прокофьева Т.П. Земские служащие в Московской губернии в конце XIX – начале XX века (численность, состав, материальное положение) // Проблемы истории СССР. М., 1979. Вып. 10. С. 118–133.

Прокофьева Т.П. Земские служащие в Московской губернии. С. 133.

Арнольдов Н.А. Из истории изучения земств России: (60–80-е гг. XIX в.) // Социально-экономическое развитие Поволжья в XIX – начале XX века. Куйбышев, 1986. С. 20.

Горнов В.А. Историография истории земства России. Рязань, 1997. С. 40–46.

Горнов В.А. Историография истории земства... С. 45.

Корупаев А.Е. Российская интеллигенция. Историография рубежа 80 – 90-х годов XX века. М., 1994; Он же. Очерки интеллигенции России. В 2-х ч. М., 1995.

Корупаев А.Е. Очерки интеллигенции России. Ч. II. С. 9.

Самарцева Е.И. Историографический эскиз проблемы генезиса отечественной интеллигенции (Россия. Русское зарубежье. XX век). Тула, 1997. С. 4.

Данилов А.А., Меметов В.С. Интеллигенция провинции в истории и культуре России. Ч. I  «Историография проблемы». Иваново, 1997. С. 11–57.

Данилов А.А., Меметов В.С. Интеллигенция провинции в истории и культуре... С. 35.

Чернобаев А.А. Историки России ХХ века: Биоблиографический словарь. В 2-х т. Саратов, 2005; Историки Урала XVIII–XX вв. Екатеринбург: УрО РАН, 2003 и др.

Толстой К.К. Воспоминания земского врача. М., 1876; Перельман С. Памятные встречи. Из воспоминаний старого статистика //  Вестник статистики. М., 1970. № 12. С. 38–43.

Лотман Ю.М. О динамике культуры // Семиотика и история. Тру­ды по знаковым системам XXV. Вып. 936. Тарту, 1992. С. 21.

Бурджалов Э.Н. О состоянии советской исторической науки и работе журнала «Вопросы истории»: Доклад в ИИ АН СССР 19–20 июня 1956 г. // Вопросы истории. 1989. № 9. С. 81–96; Новые документы о совещании историков в ЦК ВКП (б) (1944 г.) // Вопросы истории. 1991.     № 1. С. 188–205; Власть и историческая наука (о журнале «Вопросы истории») // Оте­чественные архивы. 1992. № 5. С. 31–66; Стенограмма совещания по вопросам истории СССР в ЦК ВКП (б) в 1944 г. // Вопросы истории. 1996. № 2. С. 47–86, № 3. С. 82–112, № 4. С. 65–93, № 5–6. С. 77–106, №7. С. 70–87, № 9. С. 47–77; Институт истории полстолетия назад. Беседа с академиком РАН Ю.А. Поляковым // Отечественная история. 2001. № 5. С. 123–131.

Гуревич А.Я. История историка. М., 2004; Академик П.В. Волобуев. Неопубликованные работы. Воспоминания. Статьи. М., 2000; Поляков Ю.А. Корифеи Отечественной исторической науки: Воспоминания. М., 1997; Ганелин Р.Ш. Советские историки: о чем они говорили между собой. Страницы воспоминаний о 1940-х – 1970-х гг. СПб., 2004;  Тартаковский Б.Г. Все это было… воспоминания об исчезающем поколении. М., 2005.

Баткин Л.М. Возобновление истории: Размышления о политике и культуре. М., 1991; Гефтер М.Я. Аутсайдер – человек вопроса. В 2-х т. М., 1996; Кобрин В.Б. Кому ты опасен, историк? М., 1992; Павленко Н.И. Историческая наука в прошлом и настоящем (Некоторые размышления вслух) // История СССР. 1991. № 4. С. 81–99; Поляков Ю.А. Наше непредсказуемое прошлое: Полемические заметки. М., 1995.

РГИА, ф. 1287, оп. 27, д. 651. «Общее дело о вольнонаемных земских служащих»,  л. 2.   

Отчет по ревизии, произведенной в 1904 году сенатором Н.А. Зиновьевым. Курское земство. Т. 1–2. СПб., 1904; Материалы по земскому общественному устройству. Издание хозяйствен­ного департамента МВД. В 2-х т. СПб., 1885–1886.

Жбанков Д.Н. VIII Смоленский съезд земских врачей. М., 1893; Кирьяков В.В. (Василевич В.). Московский съезд представителей Учительских обществ взаимопомощи. 1902, 28/12 – 1903, 6/1. М., 1905; Корженевский С.Е. Девятый съезд земских врачей Смоленской губернии. М., 1895.

Зверева Г.И. Реальность и исторический нарратив: проблемы саморефлексии новой интеллектуальной истории // Одиссей – 1996. М., 1996. С. 11–24; Корзун В.П. В поисках новой модели историографического письма // Отечественная историография и региональный компонент в образовательных программах: проблемы и перспективы. Омск, 2000. С. 4–8; Репина Л.П. Интеллектуальная история на рубеже XX – XXI веков // Новая и новейшая исто­рия. 2006. № 1. С. 12–22; Корзун В.П., Рыженко В.Г. Поиск нового образа историографии в современном интеллектуальном пространстве // Мир Клио: сборник статей в честь Лорины Петровны Репиной. В 2-х т. Т. 2. М., 2007. С. 266–278.

Камынин В.Д. Теоретические проблемы историографии как научной и учебной дисциплины на рубеже XX–XXI столетий // Известия Уральского государственного университета. № 3 (78). 2010. С. 64.

Клименко А.В. Предмет и задачи историографии // Историография истории России до 1917 г. Учеб. для студ. вузов. В 2-х т. / Под ред. М.Ю. Лачаевой. М., 2003. Т. I. С. 20–22; Наумова Г.Р., Шикло А.Е. Историография истории России: Учеб. пособие для студ. вузов. 2-е изд. М., 2009. С. 5–6; Камынин В.Д., Чернобаев А.А. Историография как история исторической науки // Русская историография ХI – начала ХХI века: Учеб. пособие / Под ред. А.А. Чернобаева. М., 2010. С. 13–16.

Нечкина М.В.История истории (Некоторые методологические вопросы истории историче­ской науки) // История и историки. М., 1965. С. 6–26; Зевелев А.И. Историографическое ис­следование: методологические аспекты. М., 1987; Могильницкий Б.Г. Введение в методоло­гию истории. М., 1989.

Репина Л.П., Зверева В.В., Парамонова М.Ю. История исторического знания: Учеб. пособие для студентов вузов. М., 2004. С. 231.

Репина Л.П. «Новая историческая наука» и социальная история. М., 1998; Огурцов А.П. Социальная история науки: стратегии, направления, проблемы // Принципы историографии естествознания: XX век. СПб., 2001. С. 34–68; Соколов А.К. Социальная история новейшего времени: проблемы методологии и источниковедения // Социальная история. Ежегодник 1998/99. М., 1999. С. 39–79. 

Бахтин М.М. Человек в мире слова. М., 1995; Лотман Ю.М. Культура и взрыв. М., 1992.

Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика. М., 1994; Элиаде М. Аспекты мифа. М., 1996; Полосин В.С. Миф. Религия. Государство: Исследование политической мифологии. Изд. 2-е. М., 1999; Кассирер Э. Мифологическое мышление // Э. Кассирер. Философия символиче­ских форм. В 3-х т. Т. 2. М.–СПб., 2001; Орлов С.Б. Политическая мифология в России: опыт концептуального анализа мифа об интеллигенции. Барнаул, 2002. 

 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.