WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Процессы этнополитического и социокультурного развития таджиков Афганистана (середина XVIII – начало ХХ вв.)

Автореферат докторской диссертации по истории

 

На правах рукописи

МАХМАДШОЕВ РАХМАТШО

 

ПРОЦЕССЫ ЭТНОПОЛИТИЧЕСКОГО И СОЦИОКУЛЬТУРНОГО РАЗВИТИЯ ТАДЖИКОВ АФГАНИСТАНА                                                                                                       (СЕРЕДИНА XVIII – НАЧАЛО XX ВВ.)

 

Специальность 07.00.03 – Всеобщая история.

(Новое и новейшее время)

 

 

А В Т О Р Е Ф Е Р А Т

 

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

 

 

Москва – 2011

 

Работа выполнена  в Центре изучения стран Ближнего и Среднего Востока Учреждения Российской академии наук Институт востоковедения РАН

Научный консультант:                            доктор исторических наук

КОРГУН Виктор Григорьевич

Официальные оппоненты:                       доктор исторических наук, профессор    

ВИДЯСОВА Мария Федоровна,

Институт стран Азии и Африки

МГУ им. М.В. Ломоносова

доктор исторических наук

КАДЫРБАЕВ Александр Шайдатович

                                                                  Учреждение Российской академии наук

Институт востоковедения РАН

доктор исторических наук

                                                                  ТИХОНОВ Юрий Николаевич,

                                                        Липецкий государственный

педагогичесский университет

Ведущая организация -                           Московский государственный институт

международных отношений

(университет) МИД РФ

       Защита состоится  «         »                                      2011 г. в               часов  на заседании совета по защите докторских и кандидатских диссертаций

Д 002.042.04 по историческим наукам в Институте востоковедения РАН по

адресу: 107031, г. Москва, ул. Рождественка, 12.

       С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института востоко-

ведения РАН

              Автореферат разослан «         »                                2011г.

Ученый секретарь совета

кандидат исторических наук                                                    Шарипова Р.М.

  © Учреждение Российской академии наук Институт востоковедения РАН, 2011

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. В современных условиях глобализации, на фоне ослабления национально-государственного принципа мироустройства и усиления транснационально корпоративных, конфессиональных, социально культурных, интеграционно коммуникативных факторов сближения народов и наций создается впечатление некоторой утраты этнонациональных основ идентичности человека и появления новой, наднациональной или  транснациональной идентичности.

Такое размывание идентичности, прозрачности контуров социокультурных и даже политических границ, присущее современному западному миру, создает благоприятные условия для появления нового человека «без рода и племени» «человека мира» или «гражданина мира» с новым мироощущением и новым восприятием окружающего  мира, а в более масштабном плане растворение национальных, региональных особенностей и формирование «открытого общества».

Однако такая модель трансформации личности и общества оказалась неприемлемой для народов Востока, диаспоральные представители которых традиционно не теряли связь с ядром этноса, сохраняя свою этнокультурную идентичность. Более того, в условиях «всплеска национализма», приоритета этнонациональных интересов над другими ценностями наблюдается стремление разделенных частей этих этносов к самостоятельности, самоидентификации. Несомненно, изучение этого феномена на примере таджиков Афганистана, оказавшихся волей судьбы отделенными от их этнического ядра, представляет огромный интерес и приобретает особую актуальность. 

Именно в этом контексте, в условиях затяжного этнополитического кризиса в Афганистане, таджики этой страны как разделенная часть таджикского народа в условиях суверенного развития Республики Таджикистан также стремятся к определенной этнокультурной самостоятельности. Исследо вание этого явления, на наш взгляд, имеет большое научное значение.

Исходя из этого, в современных условиях повышенного интереса разделенных народов к самопознанию и самоидентификации, сближению и консолидации, становится  весьма актуальным изучение разделенных частей таджикского народа, конкретно  таджиков Афганистана не с позиции отдельного народа, а как части таджикского народа и его истории как части отечественной истории.

Следует учесть, что древняя, средневековая и новая история таджиков Афганистана теснейшим образом связана с историей таджикского народа, имеющего свою государственность. Эта генетическая связь в наши дни приобретает особую актуальность и требует еще более углубленно и комплексно изучать историческое прошлое таджиков обширного пространства. Вместе с тем, для всестороннего восстановления исторической действительности прошлых столетий необходимо исследование духовно-нравственного состояния таджикского общества. Такой духовно-культурологический научный подход сформировал особое направление настоящего исторического исследования, позволяющего анализировать исторические факты и события с позиции отечественной традиционной духовной культуры. В этом плане исследуемая проблема становится актуальной для современной исторической науки.

Цели и задачи диссертационного исследования. Цель исследования состоит в том, чтобы на основе обширного круга источников, литературы, архивных документов, полевых этнодемографических материалов, собранных автором во время его командировок в Афганистан (1978-1982, 2002гг.), исследовать историко культурное развитие таджиков Афганистана как составной части таджикского народа в эпоху позднего средневековья, нового и новейшего времени.

Исходя из этого, диссертантом определены следующие задачи и приори-теты:

дать историко-географическую и этнодемографическую характеристику таджиков Афганистана, при этом уточняя и конкретизируя их этническую территорию, антропологический тип, этноним, расселение, численность, язык;

-изучить этногенез и выявить важнейшие этапы  этнической истории таджиков Афганистана;

проследить и исследовать политическую историю и политическое положение таджиков в составе различных государственных образований в позднее средневековье и новое время;

 раскрыть эволюцию социально экономической и общественной жизни таджиков, акцентируя внимание на общественном строе, социально-экономи-ческом положении, хозяйственной жизни;

исследовать духовную жизнь таджиков Афганистана в контексте историко-культурной жизни таджикского народа, как единой этнической общности, выявляя особенности традиционных научных знаний, литературной жизни, религии и религиозных верований, семьи и семейных отношений.

Хронологические рамки. Цель и задачи диссертационной работы предопределяют временные рамки, охватывающие середину ХVIII -­ начало ХХ вв. Вместе с тем, для полноты освещения темы, автором осуществлены ретроспективные отступления и в более древние периоды истории таджикского народа.       

Объект и предмет исследования. Объектом диссертационной работы являются таджики Афганистана, оказавшиеся в процессе своего историчес кого развития в иных геополитических условиях и идентифицирующие себя как  часть таджикского народа.

Предметом исследования является процесс этнополитического и этнокультурного развития отдельных, периферийных частей этноса во временном, историко-событийном срезе и во взаимосвязи с другими частями этноса. Оно позволяет выявить и конкретизировать основные этапы формирования этнической и историко-культурной идентичности таджиков Афганистана в изучаемое время.

Методологическая и теоретическая основа исследования. Мето-дологическую основу исследования составляют принцип историзма и объективности, предполагающий изложение исследуемого материала строго в соответствии с историческими фактами и реалиями действительно протекавших исторических событий.

Применение принципов системного подхода и комплексного анализа, а также специальных проблемно-хронологических, историко-генети ческих, сравнительно-исторических методов исследования в сочетании с традиционными методами, такими  как аналогия, синтез, обобщение, типологизация позволили изучить таджиков Афганистана как структурно -расчлененную часть таджикского народа, проследить исторический путь их развития, выявить общие и отличительные черты этого развития.

В принципе, в методологическом плане перед диссертантом стояла задача диалектического сочетания конкретного исторического материала с теоретическими, концептуальными установками с тем, чтобы выявить логическую завершенность исторических процессов.

Общетеоретические основы диссертации составляют фундаментальные положения историко-философской и общественно-политической мысли.

В работе учтены и широко использованы теоретические изыскания и положения по этнополитическим, социально-экономическим, межэтническим и межнациональным отношениям.

Информационная база исследования. При исследовании истории и культуры таджиков Афганистана, автором привлечен широкий круг источников и исследований.

Источники, использованные в диссертации, подразделяются на следующие группы:

записки русских путешественников, побывавших в Афганистане  в новое время;

архивные материалы, хранящиеся в фондах Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА) и Государственного архива  Республики Узбекистан (ГАРУ).

восточные  хроники, авторы которых были современниками и очевидцами описываемых событий;

официальные справочные издания и путевые записки западноевропейских путешественников, членов дипломатических миссий, индийских колониальных чиновников, побывавших  в стране;

материалы полевых исследований автора диссертации, побывавшего в Афганистане в 1978 -1982, 2002 гг.

Степень научной разработанности темы. Следует отметить, что проблемам разделенных народов различных регионов мира посвящены многочисленные работы.

Так, теоретические аспекты проблемы разделенных  народов затронуты в работах Ф. Барта, К.С. Гаджиева, В.Ю. Зорина, О.А. Колобова, А.А. Корнилова, Е.С. Мелкумяна, А.А. Сергунина, З. Сикевича, А.Н. Смирнова, В.А.Тишкова и др. Ряд трудов посвящены этнополитическому и социокультурному положению курдов (Т.Ф. Аристова, А.Г. Багиров, М.А. Гасратян, О.И. Жигалина, Е.Г. Загорнова, А.А. Исаев, М.С. Лазарев, Е.М. Примаков, В.В.Трубецкой, Н.А. Халфин, др.), азербайджанцев (С.М. Алиев, В. Генис, О.И.  Жигалина и др.), пуштунов (Ю.В. Ганковский, А.Л. Грюнберг, В.Я. Белокреницкий, В.Г. Коргун, К.А. Лебедев, В.Н. Москаленко, Ю.Н. Паничкин, В.А. Пуляркин, Л. Темирханов и др.).

Зарубежные таджики, для которых мы вводим в научный оборот специальный термин « хорасанские таджики», как в контексте разделенных народов, так и в контексте истории таджикского народа не стали предметом специальных научных исследований. Вместе с тем отдельные аспекты этнопо литической, социокультурной истории зарубежных таджиков освещены в  трудах дореволюционных русских (Г.А. Арандаренко, Н.А. Аристов, А.А.Косминский, Д. Н. Логофет, И.Минаев, А.Е. Снесарев, Л. Н. Соболев, А.П. Шишов, М.В. Ханыков, С.А. Южаков), советских и постсоветских  (Т.Г. Абаева, П.А. Алексеенков, М.С. Андреев, Р.Т. Ахрамович, М.А. Бабаходжаев, В.В. Бартольд, А.М. Бернштам, Е.С. Бертельс,Ю.И. Богорад, А.К. Боровков, Ю.В. Ганковский, Б. Г. Гафуров, А.Д. Давыдов, Г.Ф. Дебец, Н.А. Кисляков, А.М. Мандельштам, Х.Н. Назаров, С. Норматов, У. Обидов, И.М. Оранский, Т.Н. Пахалина, А.А. Поляк, И.М. Рейснер, В.А. Ромодин, Н.И. Семенова, А.А. Семенов, К.И. Соколов Страхов, И.И. Умняков), западноевропейских (Г.У. Белью, А.Бернс, Дж. Вуд, Х. Карлес, Г. Куссмаул, Ч. Массон, Г. Раверти, Т.Роулинсон, Х. Г. Шурман, М.Эльфинстон и др.) и фарсиязычных ( М.Г. Губар, Ф.М. Катеб, Б.Кушкаки, М.С. Фарханг, М. Хирави, А.Джавид, В.П. Ахмади, М.Хусейншах и др.) авторов.

Для комплексного анализа изучаемой проблемы значительную научную и теоретическую ценность представляют работы, посвященные теории этногенеза, этноса и этнической идентичности, теории наций и межнациональных отношений (Р.Г. Абдулатипов, Ю.В. Бромлей, В.Ф. Генинг, Л.Н. Гумилев, В.И. Козлов, В.А. Тишков, С.В. Чешко, М.А. Фадеичева и др.), вопросы национализма, межнациональных и межэтнических конфликтов (Р.Г. Абдулатипов , А.Г. Агаев, О.И. Аршиба, В.Г. Бабанов, Н.В. Божко, Г.Г. Водолазов, В.Г. Казанцев,  А.И. Миллер, Э.А. Паин, В.А. Тишков, И.П. Чернобровкин и др.), роли языка как коммуникативного и этноконсолидирующего фактора (П.Я. Гальперин, М.Н. Губогло, С.А. Иванов, Л.А. Каримова, К.А. Катанян, Э.В. Тадевосян, Е.В. Тренин и др.), проблемам взаимовлияния национальных культур (А.Г. Агаев, С.А. Арутюнов, А.Ю. Арутюнян, О.А. Богатова, Ю.В. Бромлей, М.С. Джунусов, Л.Н. Коган и др.). Из зарубежных исследователей этим вопросам посвящены работы Б. Андерсена, Э. Гелнера, К. Хюбнера, Э.Смита, М.Ж. Смита, Э. Хобсбаума, К. Калхуна, К. Дойча, Л. Снайдера и др. 

Работы перечисленных авторов помогли диссертанту выявить общую картину и проследить динамику исторического и этнокультурного развития таджиков Афганистана как разделенной части таджикского народа.

В русской дореволюционной востоковедческой литературе специальных работ, посвященных таджикам Афганистана, нет. Тем не менее, многие русские дореволюционные авторы, писавшие об Афганистане, в той или иной степени затрагивали и проблему таджиков. Среди них следует отметить Г.А. Арандаренко, Н.А. Аристова, А.А. Косминского, Д.Н. Логофета, И. Ми наева, Л.Л.Соболева, Б.А. Федченко, А.Л. Шишова, С.A. Южакова и др.

Ряд работ дореволюционных авторов были написаны на основе личных наблюдений, собранных полевых материалов и опирались на данные широкий круг источников (донесения, отчеты, восточные хроники и т.д.) и поэтому по своему значению занимают промежуточное положение между источниками и исследованиями. К ним относятся работы Н. Ханыкова «Дополнения» к переводу книги К. Риттера «Иран»1, И. Минаева «Сведения о странах по верховьям Амударьи» , Д. Н. Логофета  «На границах Средней Азии» , Г.А. Арандаренко «Досуги в Туркестане , Н.А. Аристова. «Об Афганистане и его населении», «Англо Индийский Кавказ» и др.

Конец 20-х годов XX в.  для Афганистана явился периодом бурных социальных потрясений, связанных, с одной стороны,  с новыми реформами эмира Аманулла-хана, противоречившими интересам крупных феодальных и рели­гиозных кругов, а с другой с национальной политикой правительства, проводившейся зачастую вразрез с интересами национальных мень-шинств. Социальные противоречия и вспышка гражданской войны в Афганистане предопределяли и круг научных интересов исследователей Афганистана. В тот период был опубликован ряд научных трудов о крупном антиправительственном выступлении таджикского крестьянства в 1928-1929 гг. в районах к северу от Кабула . В 30-е годы в советском востоковедении были продолжены исследования социально-экономического положения непуштунских народностей Северного Афганистана и  Бадахшана. Из этих работ в первую очередь необходимо назвать труд П. Алексеенкова  «Аграрный вопрос в Афганском Туркестане» (М., 1933). Автор на основе фактического материала, собранного им во время поездки в Афганистан, исследует вопросы землевладения и землепользования в Афганском Туркестане, анализирует результаты завоевания края афганцами, приводит перечень народных движений, начиная с 60-х годов XIX в., и вплоть до восстания таджиков Кухистана под руководством Бачаи Сакао в 1928-1929 гг.

В тот период достойный вклад в изучении зарубежных таджиков внесли ученые Таджикистана, которые, объединившись в «Общество по изучению Таджикистана и иранских народностей за его пределами», начали исследовать различные аспекты историко-этнографической, социально-экономической и культурной жизни таджиков в сопредельных странах.

В изучение истории таджиков Афганистана особенно крупный вклад внес основоположник советской афганистики И.М. Рейснер. Во всех его работах об Афганистане большое внимание уделено роли и месту таджиков в исторических судьбах страны. В своих трудах «Афганистан» (М., 1929), «К вопросу о скла­дывания афганской нации» (ВИ, №7,1949), «Развитие феодализма и образование государства у афганцев» (М., 1954) И.М. Рейснер на основе таджико-персидских, английских и русских источников и исследований выявляет первоначальную территорию обитания таджиков и афганцев, прослеживает процесс движения афганцев из Сулеймановых гор с последующим присоединением таджикских земель к афганским владениям, показывает роль и влияние таджиков (с развитым феодальным обществом) на разложение первобытно-общинного строя у афганцев и формирования у них феодальных отношений.

Роль И.М. Рейснера в изучении истории таджиков Афганистана велика еще и потому, что он совершенно справед­ливо поднял проблему ее неизученности. «Приходится с со­жалением отметить, писал он, что судьба загиндукушских таджиков не привлекала к себе глубокого внимания ни дореволюционных русских востоковедов, ни советских ис­следователей. Между тем, речь идет о значительной части таджикского народа, о выяснении забытой и малоизвестной страницы его истории» . В наше время этот про­бел в значительной мере восполнен. В работах историков-востоковедов Т.Г. Абаевой, Р.Т. Ахрамовича, М.Б. Бабаханова, М.А. Бабаходжаева, Ю.В. Ганковского, А.Д. Давыдова, Ш.Имомова, Н.А. Кислякова, X. Назарова,  АА. Поляка,  В.А Ромодина, Д.С. Саидмурадова, Н.И. Семёновой, М.А. Халфина и других, наряду с разработкой различных проблем истории Афганистана, рассматриваются также и отдельные моменты истории таджиков Афганистана. В ряде исследований уделяется внимание антропологическому изучению населения страны. Так, в 1964-1966 гг. по приглашению гуманитарного факультета Кабульского университета видный советский антрополог Г.Ф. Дебец провел антропо­логические исследования в различных провинциях Афганистана. В результате были собраны значительные материалы о пуштунах, таджиках, узбеках и других народностях Афганистана . В изучение среднеазиатско-хорасанских таджиков существенный вклад внесли видные общественно-политические деятели таджикского народа С.Айни и Б.Гафуров, заложившие основу и наметившие фундаментальные направления исследования исторического прошлого таджикского народа, воссоздания его историко-культурной идентичности и восстановления роли, места и значения таджиков в межцивилизационном развитии. 

В  этом аспекте, особенно в реконструкции,  воссоздании и освещении основных этапов древнейшей, древней, средневековой и новой истории таджикского народа важную лепту внесли известные историки Таджикистана  Б.А. Литвинский В.А. Ранов, А.М. Мухтаров, А.Д. Джалилов, Н.Н. Негматов, Ю.Я. Якубов и др.

При изучении этнографии таджиков Афганистана суще­ственную помощь оказали исследования этнографов советского Таджикистана. Среди них следует отметить  работы М.С. Андреева, Н.А. Кислякова, А.К. Писарчик, И.Мухиддинова, З. А. Широковой,  А.С. Давыдова и других. При этом язык дари Афганистана, являясь государственным языком на протяжения всего существования афганского государства, языком общения всех разноязычных народов Афганистана, привлекал пристальное внимание всех исследователей иранских языков. Советскими учеными Е.Э. Бертельсом, Ю. Д. Богорад, И.М. Оранским, Д.Н. Дорофеевой. Т.Н Пахалиной, У. Обидовым  и др. исследованы различные аспекты этого языка. Не оставалось в стороне и изучение богатого фольклора Афганистана с его многовековой традицией.    

В изучении истории народов Афганистана важное значение имеет афганская историография нового времени. Среди афганских работ в первую очередь следует назвать фундаментальный труд Мир Гулама Мухаммада Губара «Афганистан дар масир-е тарих» («Афганистан на пути истории»), изданный в Кабуле в 1967 г. В этой работе дано наиболее объективное, реалистичное и достоверное описание истории Афганистана, что несомненно отличает ее от предшествующих исторических сочинений. По сути дела этой работой открывается  новый, современный этап афганской историографии. Характерная особенность этого этапа заключается в том, что наряду с освещением различных аспек­тов политической истории в исследованиях афганских уче­ных начинают рассматриваться и вопросы социально-экономической и культурной жизни страны. В этом плане, по ширине охвата и глубине освещения исторических событий важными являются также исследования Мир Мухаммада Сиддика Фарханга, особенно его труд «Афганистан дар пандж карн-е ахир» («Афганистан за последние пять веков». Том 1Мешхед,1988, том 2Тегеран,1991).

Афганские ученые уделяют большое внимание изучению этнографии народов Афганистана, их материальной и духовной культуры. Среди них следует назвать работы Нексира, Н. Ахгара, Ф. Мухиби, Ф.Н, Рахими, С. Рушани и др. Вместе с тем существенным недостатком этих этнографических трудов является то, что в большинстве случаев сбор этнографических материалов осуществлялся бессистемно, без указания районов сбора материалов, бытования тех или иных обычаев и обрядов, их этнической принадлежности и т.д.

Западноевропейские исследования, посвященные таджикам Афганистана, единичны. Это прежде всего небольшая работа датского ученого X, Карлеса, посвященная тад­жикам долины Панджшир . К достоинствам этой рабо­ты относятся личные наблюдения и этнографические описания быта и хозяйства таджиков Панджшира, сделанные ав­тором во время посещения этого района в 50-х гг. XX в.

Этнография таджиков Бадахшана, их хозяйство и культурная жизнь привлекла внимание ученого-этногра­фа Ф. Куссмауля. Этнографические материалы, собранные им во время экспедиционных поездок по Бадахшану, легли в основу его работы «Бадахшан и его таджики» .

Некоторые сведения по этнографии таджиков Афгани­стана, их этничес кой истории и современному положению содержатся также в тех трудах западных авторов, которые посвящены другим народностям страны.

Автор отдает себе отчет в том, что настоящая работа первый опыт комплексного изучения истории тад­жиков Афганистана и, естественно, не лишена некоторых упущений и недостатков.

Научная новизна диссертационного  исследования  заключается в том, что впервые в качестве постановки новой научной проблемы исследуется история разделенной части таджикского народа в Афганистане с целью восполнить существующий пробел в отечественной исторической науке.

При этом конкретно новизна исследуемых проблем заключается в следующем.

впервые в научный оборот введены новые научные понятия «хорасанские таджики», «часть разделенного народа» и по-новому научно обоснованно интерпретированы ранее известные историко-географические понятия «Ариана», «Хорасан», «Афганистан»;

-выявлены и введены в научный оборот этногенетические компоненты генезиса и формирования таджикского этноса, ранее не включенные в программу научных исследований по политическим соображениям, по-новому проанализированы исторические процессы во временном и  пространственном  разрезе;

используя новые комплексные методы системного и ретроспективного анализа, реконструирована этногенетическая, этно-лингвокультурная архитектура довольно крупной разделенной части таджикского народа;

впервые воссозданы новые научные представления о части таджикского общества, развивающегося в иной естественно-природной, политической, социально-экономической и этнокультурной среде;

впервые на основе применения методов сопоставления, сравнения, аналогии, системного и статистического анализа установлена значительная роль крупной разделенной части таджиков Афганистана как в отечественной истории, так и в истории других этнополитических образований. Она выражалась в том, что  они выступали как составная и неотъем лемая  часть при завершении формирования таджикского народа в IХ Х вв., и, сохраняя свою идентичность, этногенетическую и этнокультурную взаимосвязь с другими частями  этноса, внесли весомый вклад в историко-культурное развитии других народов Афганистана, в том числе хазарейцев, узбеков, пуштунов;

новизна диссертационной работы определяется также введением в научный оборот значительных исторических фактов, сведений источников, исторических  хроник, архивных материалов, в частности, фонды «Главный Штаб», «Военно-ученый архив», «Дело Азиатской части», Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА), особенно неопубликованные «Расспросные материалы» капитана Трусова из фонда «Военно-ученого архива», а также фонды «Канцелярия Туркестанского Генерал губернатора», «Штаб Туркестанского военного округа», Государственного архива Республики Узбекистан (ГАРУ), позволившие раскрыть социально-экономическую структуру таджикского феодального общества, экономическое и политическое положение таджиков Афганистана в последней четверти ХIХ – начале ХХ вв.

Новизна предпринятого исследования заключается и в том, что впервые история зарубежных таджиков рассматривается  в контексте истории всего таджикского народа, открывая, таким образом, широкую научную перспективу для комплексного изучения таджиков и в других геополитических регионах и этнополитических образованиях.

Научно-практическая значимость диссертационного исследования

Основные теоретические положения и выводы, полученные автором дис сертации, открывают новое направление в отечественной истории и могут быть использованы при изучении истории таджиков других регионов и написании обобщающих работ по истории таджикского народа, для дальнейших теоретических разработок таких научных проблем, как взаимоотношения первоначального этнического субстрата и более поздних этнических напластований, классификации и идентификации таких этнополитических понятий как «этническое меньшинство», «диаспора», «разделенный народ».

Автор считает, что материалы и выводы по истории таджиков Афганистана могут быть полезными и имеют практическую ценность для укрепления дружественных и добрососедских отношений, углубления технико-экономических и культурных связей между Таджикистаном и Афганистаном, разрешения межэтнических и межнациональных конфликтов, достижения мира и согласия в Афганистане, используя имеющийся опыт разрешения гражданского противостояния в начале 1990-х гг., достижения общенационального согласия.

Материалы и результаты диссертации могут быть привлечены для подготовки  учебников и учебных пособий по истории таджикского народа, разработки спецкурсов по этнологии, этнополитологии, культурологии.

Содержащийся в диссертации фактический материал может найти применение в учебном процессе на исторических факультетах и в восто коведных учебных заведениях при чтении лекций по этнической истории народов Центральной Азии, истории международных отношений в регионе и процессам духовного и культурного развития этих народов.

         Основные положения диссертации, выносимые на защиту:

предложенная автором концепция об этническом пространстве, где происходило формирование таджикского этноса, его этнонима, антропологического типа, численного состава, языка, культуры, некогда единого этноса, политически разделившегося в ходе исторического развития на среднеазиатских таджиков, создавших в 20 гг. XX в. свою государственность, и таджиков Афганистана, входивших в состав различных государственно-политических образований, в том числе вошедших в последней четверти ХIХ в. в состав централизованного афганского государства;

развитое автором диссертации научное положение о том, что в этногенезе таджикского народа наряду со среднеазиатскими этническими компонентами активное участие принимали и родственные этнические компоненты из Афганистана, составляя, таким образом, единое этническое ядро таджикского этноса;

доказанное автором научное положение о том, что в своем этническом  развитии таджики Афганистана теснейшим образом связаны с таджиками Сред ней Азии, идентифицируя себя как таджики, несмотря на длительное раздельное существование, политико-экономические преграды и барьеры, имевшие  место в прошлом;

обоснованное автором научное положение о том, что как таджики и другие неафганские народы, так и афганцы, завоевавшие страну, до 80-х годов ХIХ века, вплоть до образования централизованного афганского государства продолжали называть страну Хорасаном;

выявленная автором специфика политической истории Афганистана ХVIII ХХ вв., участие таджиков в политической жизни, особенно в период пер вой (18381842 гг.) и второй  (1878 -1880 гг.) англо-афганских войн и степень их политической активности в борьбе за свои интересы в новейший период истории;

-  научно аргументированное положение о том, что таджики как  древнейшее автохтонное население Афганистана раньше других этнических общностей проходили основные этапы социально-экономического развития и на определенной стадии достигли более высокой ступени общественного развития, чем другие этносы;

обоснованное автором утверждение о роли и значении богатой духовной  культуры таджиков Афганистана не только в более углубленном познании окружающего мира, общества, общечеловеческих ценностей, но и оказавшей значительное влияние на формировании духовной культуры соседствующих этносов.

Апробация результатов исследования. Диссертация обсуждена и рекомендована к защите на заседании кафедры истории и культуры Института экономики Таджикистана, а также в Центре изучения стран Ближнего и Среднего Востока Института востоковедения РАН, проходила апробацию в период стажировки автора в этом институте.

Основное содержание диссертации, теоретические и практические результаты,  выводы и рекомендации содержатся в двух монографиях и 32 научных статьях, указанных в автореферате, а также изложены в виде докладов и сообщений на ежегодных научных конференциях Института экономики, на международном научно-теоретическом симпозиуме, посвящен-  ном 1100-летию государства Саманидов: «Древняя цивилизация и ее роль в формировании и развитии центральноазиатской культуры эпохи Саманидов» (1999, Душанбе), на международной конференции «Афганистан и региональная безопасность: пять лет после «Талибана» (11-12 декабря 2006 г., Душанбе)», на республиканских конференциях в Таджикистане, на конференции «Культурно-религиозные традиции, социальная и политическая трансформация, конфликты и взаимодействие в регионе стран Ближнего и Среднего Востока (Турция, Иран, Афганистан, Пакистан, этнический Курдистан)», Москва, 1-3 ноября 2010г., в материалах круглого стола «Формирование образа России в мире в контексте афганского кризиса и создания системы региональной и глобальной безопасности», Москва, 10 декабря 2010 г., международной конференции ИВ РАН, посвященной 90-летию Ю.В.Ганковского, Москва, 6 апреля 2011 г. и др.

Материалы исследования использованы при чтении лекций студентам по истории таджикского народа, истории таджиков мира, составлении учеб ных пособий для ВУЗов Таджикистана.

 Структура исследования. Структура диссертации соответствует основным целям и задачам исследования. Работа состоит из введения, пяти глав, включающих восемнадцать параграфов, заключения, списка источников и использованной  литературы.

Основное содержание диссертации

Во введении обоснована актуальность, определены объект, предмет, цель и задачи исследования, указаны теоретико-методологические основы, раскрыты информационная база, научная новизна, теоретическая и прак тическая значимость работы, сформулированы основные положения, выносимые на защиту, приводятся данные по апробации результатов исследования. 

Глава 1. «Общая характеристика таджиков Хорасана»

Первый параграф «Историко-географическая характеристика понятий «Ариана», «Хорасан» и «Афганистан»» посвящен истории возникновения, функционирования и эволюции этих геокультурных и геополитических понятий во временном и пространственном разрезе. При изуче -нии истории этносов подобная реконструкция этнического пространства имеет существенное значение: она позволяет восстановить не только древнее название территории расселения, но и установить первоначальное место происхождения того или иного этноса, что является непосредственной задачей исследователей в поиске научной истины и достоверности  излагаемых исторических фактов.

На основании данных древнейших письменных памятников «Авеста», «Ригведа», а также греко-римских источников установлено, что в III –I тысячелетии до нашей эры территория сегодняшнего Таджикистана, Узбекис тана, Афганистана и восточной части Ирана носила название «Ариана»,«Арийские просторы».

Именно отсюда происходило распространение арийских племен. Поэтому прародину предков таджикского народа следует искать именно в Среднеазиатско-Хорасанском регионе, бассейнах рек Сырдарья, Пяндж, Амударья, Герируд, Панджшир, Кабул, Аргандаб, Гильменд, берегов озера Хамун. Такую конструкцию допускал и известный иранист Р.Фрай, писавший, что «эта прародина могла располагаться в Средней Азии или даже южнее, в районе Герата».

Выдвигаемая нами концепция о среднеазиатско-хорасанском происхождении «Арианы» основывается на всестороннем теоретическом осмыслении и анализе природно-климатических условий региона, связанных с цикличностью климата, последних отступлений ледниковых периодов (в конце верхнего палеолита и эпохи бронзы) на север, благоприятных  условий «кормящего ландшафта» на границах холода и теплых просторов (по выражению Л.Н. Гумилева), древних  палеолитических стоянок Кара таг I (500 тысяч лет до н.э.), Кульдара (800 тысяч лет до н.э.), неоли тических памятников «гиссарской культуры» Таджикистана, являющихся  связующим звеном между  аналогичными  культурами Евразии, Афганистана, Пакистана, Индии  Рассмотрена также генетическая связь эндоэтнонима самих арийских племен «арья» с названием реки «Арея» и одноименным названием исторической области, давшей затем название всей конфедерации арийских племен Ариана (Арьяна). Скорее всего именно в районе Герата произошло «разделение арийских племен, ушедших затем в Индию и Западный Иран».

Таким образом, название «Арьяна» или «Ариана» применительно к сегодняшнему Афганистану функционировало довольно длительное время. Это понятие как древнее название Афганистана сохранено в историчес кой памяти народов страны и сейчас встречается в общественно-политическом лексиконе, названии обществ, авиакомпаний, телекомпаний, печатных изданий и т.д.

Наряду с понятием «Ариана», видимо, с I тысячелетия до нашей эры среди авестийских ариев бытовало и другое, не менее древнее географическое понятие «Хорасан».

По сообщению Гардези, в период правления Ардашира Сасанида (224-241 гг. до н.э.) в состав Хорасана входили Мерв, Балх, Тахаристан, Герат, Пушанг, Бадгис, Вароруд. По среднеперсидским и парфянским текстам понятие «Хорасан » означало одну из четырех частей света, однако по Сасанидскому судебнику Хорасан представляется как конкретный топоним, или же территория, охватившая области северо-восточного Ирана, районы между Гиндукушем и Амударьей вплоть до Бадахшана, провинции южного Афганистана, включая Сеистан и Арахосию.

Более подробную информацию о географических пределах Хорасана мы находим в раннесредневековой географической литературе, представ ленной трудами таких известных географов IX-XII вв. как Истахри, Ибн Хаукал, Аль-Мукаддаси, Аль-Факих, Хордадбех, Кудама б. Джафар, Ибн Руста, Аль-Якуби, Аль-Масуди, Йакут и др. Так, Йакут считал, что Хорасан это территория без Мавераннахра и Сеистана, тогда как анонимный автор «Ходуд аль-алам» считал, что это территория с Сеистаном, но без Мавераннахра.

В период Арабского халифата это этнокультурное пространство былоразделено собственно на Хорасан и Мавераннахр, где в эпоху раннего средневековья образовались первые таджикские феодальные государства Тахиридов (819-873 гг.), Саффаридов  (861900 гг.), Саманидов (892-1005 гг.), завершилось формирование таджикского народа.

Таким образом, Восточный Хорасан (или современная территория Афга-нистана), наравне с Мавераннахром являлся исторической родиной, местом становления таджикского этноса, этнокультурной и этнополитической самоидентификации таджиков обширного региона.

Понятие Восточный Хорасан, идентифицируемое с нынешней территорией Афганистана, продолжало функционировать даже тогда, когда образовалось первое  афганское государство  Дуррани (1747 -1818 гг.). Так, духовный наставник Ахмад Шаха Дуррани шейх Сабир-шах в беседе с правителем Лахора говорил, что «Ахмад Шах является падишахом Хорасана, а вы являетесь субадаром (правитель области Р.М.) падишаха Индии». Как Ахмад Шах, его двор и главы пуштунских племен, так и последующие правители, вплоть до эмира Дост Мухаммад-хана (1826-1863), являвшиеся пуштунами, продолжали называть страну Хорасаном.  

Что же касается экзополитонима и сравнительно недавно появившегося неологизма «Афганистан», то в политическом лексиконе он впер вые был зафиксирован в 1801 г. в тексте англо-иранских документов и в договоре между афганским правителем Шахом Шуджа и английским послом М. Эльфинстоном в 1809 году.

Однако примечателен тот факт, что в период существования как афганского государства Ахмад Шаха Дуррани (17471773), так и его преемников, вплоть до 70-х годов Х?Х века Хорасан как геополитическое понятие продолжал существовать и только с образованием централизованного афганского государства во главе с эмиром Абдуррахман-ханом (1880-1901) новое политическое название -Афганистан получает окончательное документально-юридическое оформление.

Во втором параграфе «Этноним, расселение, численность таджиков Афганистана» диссертант при исследовании этих проблем использовал син тез теоретических и парадигмальных установок этнологических школ.

Как известно, в генезисе любого этноса этноним или самоназвание  занимает особое место. Наличие самоназвания есть непременное условие,  один из основных признаков формирования этноса, без которой по меткому выражению Ю.В. Бромлея, «нет и не было ни племени, ни народности, ни нации, ни национальности».

Народы, как люди с рождения, путем самоназвания отграничивают свою идентичность, свое этнокультурное пространство от соседних этносоциальных общностей.

Древнейшие предки таджикского народа имели свое самоназвание «арья», известное и принятое ближними и дальними соседями, например, греками в форме «ариана».

В целом же, все раннесредневековое ираноязычное население Среднеазиатского-Хорасанского региона, наряду со своими местными и топонимическими самоназваниями согди (согдийец), хиссари (гиссарский), балхи (балхский), херати (гератский), бадахши  (бадахшанский), панджшири (панджширский), кабули (житель Кабула) и т.п., в устной и письменной традиции также именовались общим названием «хорасани» от макротопонима Хорасан.

Вместе с тем среди ближайших соседей, например тюрков, предки таджикского народа были известны под экзоэтнонимом «тазики», что нашло отражение  в орхоно-енисейских рунических памятниках VI – V??? вв. 

Китайцы задолго до появления арабов в Хорасане именовали таджиков словом «таочи»/ «тяочжи».

В средневековой письменной традиции, наряду с такими восходящими этнонимами таджиков как «азада» свободный, благородный, «ахрар» свободный, мужественный, отмечено широкое  и повсеместное применение этнонима «тадждар» / «таджвар» (венценосный).

Таким образом, одновременно с образованием таджикского народа в  IХ – Х вв. формировалось и его самоназвание «таджики». Как проблема образования таджикского народа в целом, так и этноним «таджики», в частности, достаточно хорошо изучены в работах русских и советских исследователей М.С. Андреева,  В. В. Бартольда, А. А. Бобринского, А. К.Боровкова, И. С. Брагинского, Н. А. Кислякова, Б. А. Литвинского, А. М. Мандельштама, В. И. Масальского, В. М. Массона, А. З. Розенфельда, В.А. Ромодина, И.М. Рейснера А.А. Семенова, А.Е. Снесарева, И.П. Умнякова, Н.В. Ханыкова, А.П. Шишова и др., деятелей таджикской науки и культуры С.Айни, Б. Г. Гафурова, М.Б. Бабаханова, А. Девонакулова, Т. Зехни, А. Истада, М. Миханпараста, А. Мухиддинова, Х. Назарова, Н.Н. Негматова, М. Умарзода, И. Шукурова, М. Шукурова, Р. Шукурова, Ю.Я. Якубова и др., афганских ученых М. Г. Губара, А. Джавида,  А. Наубахара,  Д. Сиддики, Р.Фархади,  М.С. Фарханга, Х.Хабиби, А. Хомама и др., иранских исследователей А. Велаяти, А. Каджара, С. Нафиси, М. Саджия, М. Сайиди, И. Систани, С. Сияки  и др.

Анализ и обобщение всех существующих точек зрения о происхождении и функционировании таджикских этнонимов на обширном среднеазиатско-хорасанском этническом пространстве, данных многочисленных исторических источников, средневековых хроник, расспросных этнографических мате-  риалов позволили диссертанту констатировать следующее:

а) древнейшие предки таджикского народа имели свое самоназвание «арья»  и таковыми признавались соседями;

б) задолго до появления  арабов в Хорасане и Средней Азии бытовало и применялось повсеместно ираноязычное этническое название «таджик», производное от слова «тадж» корона, венец, «тадждар» / «таджвар» -  венце носец;

в) слово «таджик», известное древним китайцам  в форме «таочжи» и тюркам в форме «тазик»/«тажик» сугубо среднеазиатско-хорасанского происхождения и ничего общего не имеющее  с арабскими завоеваниями  и арабским словом «тази»;

г) начиная с Х ХI вв. на всем среднеазиатско-хорасанском этническом пространстве в устной и литературно-письменной традициях как самих таджиков, так и соседствующих народностей получает повсеместное расспространение этноним «таджик», продолжая реально функционировать и се годня;

д) начиная со времен монгольского нашествия к таджикам применялись как восходящие «азада»/«азадаган» (свободные), «ахрар» (независимый, благородный), так и нисходящие этнонимы «сарт», «галча»;

е) таджики Афганистана кроме этнонима «таджик» иногда номинуются также как «хорасани» хорасанец и «фарсизабан» персоязычный;

ж) таджики изучаемого региона также носят этнотопонимические названия  «херати» (гератский), «гори» (гурид), «балхи» (балхский), «бадахши» (бадахшанский), «панджшири» (панджширец), «кабули» (кабульский), «шалмани», «фурмули», «сардехи» и т.п.,  реликтовые этнические группы с этнонимами «пашаи», «парачи», «ормури», «зури», экзоэтнонимы «дехкан» крестьянин, «дехвар» сельский, «зирани», «чамкани», «чиласы», «нари», связанные с оседлым образом жизни и характером хозяйственной деятельности.

Столь большой географический «разброс» таджикских эндои экзоэтнонимов и повсеместность их распространения по всему Афганистану связаны с тем ,что они как древнейшее население этого региона, являвшегося «мировым перекрестком», «местом встречи» племен и народов, подвергались систематическому нашествию, что в конечном счете привело к пестроте этнического состава, «лоскутности» этнической карты Афганистана.

Последние «конструктивные» изменения в эту карту внесли пуштунские племена, завоевавшие Хорасан в новое время. Начиная с XIII-XIV вв. наблюдается первое распространение пуштунских племен в соседних землях, в том  числе на землях, населенными таджиками. В целом, исследование проблемы расселения таджиков Хорасана в рассматриваемое время привело автора к следующим выводам:

таджики являются автохтонным населением значительной части этой территории;

на характер и тип расселения не только таджиков, но и других этносов страны повлияло особое географическое расположение самого Афганистана, являвшейся с незапамятных времен «местом встречи» племен и народностей древнего мира и последующих эпох, отчего сегодняшняя этническая карта страны представляет собой лоскутное одеяло;

расселение таджиков как большими компактными массами, так и отдельными анклавами по всей территории Афганистана свидетельствует об их автохтонном происхождении, служившим субстратным основанием для переселившихся сюда позднее других этнических общностей;

Вопрос об определении численности таджиков и других этносов Афганистана, как за прошлые столетия, так и в настоящее время,  в силу отсутствия достоверных статистических данных представляется крайне сложным.

Подсчеты диссертанта, основанные на критическом анализе и  обработке всех существующих сведений о численности таджиков, с привлечением русских архивных, статистических материалов показали, что численность таджиков в конце ХIХ начале ХХ вв. доходила до 2,3 -2,4 млн. человек. Эти оценочные данные, учитывая естественный прирост населения, соответствуют оценкам известного афганского историка и общественного деятеля М.Г. Губара, полагавшего, что в 60-х годах ХХ в. численность дариязычного населения страны превышала восемь миллионов человек.

Третий параграф первой главы «Антропология таджиков Афганистана» посвящен становлению антропологического типа таджиков Афганистана и динамике его развития в исторической перспективе.

Исследования, проведенные диссертантом, выявили, что на протяжении длительного исторического времени, в результате наслоения нес кольких волн индоарийских,  авестийских, ведийских и эпических ариев, дравидийских племен на местную ираноязычную субстратную основу форми -ровался особый среднеазиатско-хорасанский антропологический тип, послуживший впоследствии основой для образования таджикского этноса.

В эпоху средневековья формирование антропологического типа таджиков проходило в новых этногенетических и этнорасовых условиях, когда вторжение монголов Чингисхана привело к некоторым изменениям физического типа таджикского населения Мавераннахра, в частности, появились некоторые черты монголоидной расы, а в северных и центральных районах Афганистана произошли существенные морфологические и физиологические изменения в физическом облике части таджикского населения Афганистана, приведшие даже к выделению таджикского субэтноса – ха зарейцев с заметными монголоидными чертами.

Таджики Афганистана как автохтонное население продолжали играть роль антропологического субстрата в позднее средневековье  и новое время, подвергшись последнему нашествию пуштунских кочевых племен, некоторые антропологические черты которых, например, долихокефалия,  перешли к южным таджикам.

В целом среднеазиатско-хорасанские таджики, несмотря на раздельное существование и участие в их судьбе различных расогенетических  компонентов, относятся к единому антропологическому типу европеоидной расы.

В четвертом параграфе «Язык таджиков Афганистана» диссертантом исследована роль и значение языка дари как в этногенезе самого таджикского этноса, так и в истории и культуре других народов Хорасана в древности, средневековье и новом времени. Выводы автора по этой проблеме сводятся к следующему:

язык таджиков Афганистана является неотъемлемой частью языка всего таджикского этноса, так как первоначально сформировавшийся в VII-VIII вв. как «особый язык Балха и Тахаристана», затем как субстратный язык поглощает центральноарийские и суперстратные восточноарийские диалекты Хорасана и Мавераннахра, становится известным как язык дари или фарси-йе дари, а затем и официальным языком государства Саманидов;

язык дари или фарси-йе дари, сначала зародившись и распространившись по всему Хорасану, затем продолжал распространяться по двум направлениям: первое – из Балха и Тахаристана через Хуталь, Зеравшанскую долину, Согд, Самарканд, Бухару; второе – из Западного Хорасана через Мерв и далее до Бухары;

с образованием государства Саманидов в X веке, на протяжении всего средневековья и нового времени язык дари становится не только государственным языком, языком науки, литературы, поэзии, но и межэтнического и межнационального общения обширного региона, охватившего всю Среднюю Азию, Афганистан, Северную Индию;

Военно-политические события  ХVI ХV??? вв. и образование новых политических границ, приведших к разделению таджикского народа на две части, а язык на три ветви таджикский язык в Таджикистане,  дари или фарси-дари в Афганистане и персидский в Иране, несмотря на столетия раздельного существования, никоим образом не повлияли на этногенетическую и особенно этноязыковую идентичность таджиков и персоязычных народов, где бы они ни проживали. 

Вместе с тем, в новых условиях независимого существования Республики Таджикистан и углубления ее разностороннего сотрудничества с Афганистаном, в том числе в области культурного обмена, создания и расширения те левизионных передач, прессы, литературных связей и т.д. наблюдается дальнейшее сближение таджикского и дари языков, обоюдного обогащения словарного запаса новыми оборотами речи, терминами, понятиями.

Вторая глава «Этногенез и этническая история таджиков Афганистана», состоящая из двух параграфов, посвящена комплексному анализу существующих теорий происхождения этноса, поиску научно-теорети ческих и методологических подходов и концепций происхождения таджикского этноса, выяснению основных этапов его этнической истории.

В первом параграфе «Основные теории этногенеза и проблема происхождения таджиков Афганистана» диссертант, акцентируя  внимание на истории изучения самой проблемы этноса, считает, что, несмотря на теоретические основы, заложенные трудами М. Вебера, М. Ковалевского, Н.М Могилянского, впервые наиболее целостная и приемлемая теория этноса была предложена в 1923 году М. Широкогоровым, считавшим, что «этнос есть группа людей, говорящих на одном языке, признающих свое единое происхождение, обладающих комплексом обычаев, укладом жизни, хранимых и освященных традицией и отличаемых его от таковых других групп».

В последующем, на основе теории С.М. Широкогорова была собственно разработана «советская теория этноса».

Позже, в 80-90 гг. ХХ в. в результате кризиса, наступившего на почве теоретических и идейных разногласий, этнологическая  наука раскололась на два лагеря: примордиалистов с внутренней сегментацией «биосоциологов» (В.Б. Авдеев, Л.Н. Гумилев, А.Н. Севастьянов, В.Д. Соловей и  др.), «субстанционалистов» (Ю. В. Бромлей, В. И. Козлов, С.П. Толстов, С.Е. Рыбаков, Н. Н. Чебоксаров и др.) и российских конструктивистов  ( С. Абашин, В. Малахов, С. Соколовский, В.А. Тишков, Е. Филлипова, В. Шнирельман и др.), западных (Ф. Барт, П. Бурдье, Э. Геллнер, К.Хюбнер, К.Дойч, Э. Хобсбаум, Б. Андерсон, А. Коэн, Э.Смит, А.Эйнштейн, Т.Эриксон и др.), разделившихся, в свою очередь, на «когнитивистов», «релятивистов», и «инструменталистов».

В настоящее время на базе наметившегося «примирения» и выработки промежуточного подхода к разрешению спора в вопросах этноса, этничности и этнической идентичности сторонниками «срединного», «синтезированного» подхода в объяснении сложных этногенетических вопросов выступают представители российской этнологии И.Ю. Заринов, В.В. Карлов, Е. М. Колпаков, А.Д. Коростылев, С.Е. Рыбаков, С. В. Соколовский, С.В. Чешко, западные исследователи Э. Спайсер, Дж. Скотт.

Эти теоретические и методологические разработки вышеназванных  этнологических школ, а также исследования известных ученых, занимавшихся историей таджикского народа Б.А. Литвинского, И.В.Пьянкова, Н.Н. Негматова, Ю.Я. Якубова и др., легли в основу нашего исследования при реконструировании этногенеза и этнической истории таджиков Афганистана.

При исследовании первоначального ядра и места формирования таджикского народа, привлекая и комплексно анализируя различные археологические, антропологические, лингвистические, этнографические письменные источники, а также современные методы и подходы автором предложена собственная концепция происхождения и формирования таджиков Афганистана как составной части общего таджикского этноса:

начиная с середины I тысячелетия нашей эры, на основе формировавшейся ранее (III тыс. до н.э.) единой авестийской арийской этнической общности, происходит генезис родственных этнических компонентов из Хорезма, Согда, Ферганы, Бадахшана, Балха, Герата, Гура, Бамиана, Панджшира, Кухистана, Кухдамана, Кабулистана, Газни, Сеистана, Кандагара, и вплоть до Вазиристана, завершившийся в IX-X вв. формированием таджикского народа и образованием государства Саманидов.

в то же время ранние этапы этногенеза пуштунских племен никак не связаны с местными, хорасанскими автохтонными этническими компонентами, в частности, с ормури, парачи, пашаи, фурмули, касани, чиласи, бараки, тахары и т.д. Пуштуны,  вероятнее всего, по своему происхождению ближе стоят к брагуям и белуджам; 

Во втором параграфе «Важнейшие этапы этнической истории»   обосновывается важность изучения этой проблемы тем, что в отличие от этнической истории среднеазиатских таджиков, основательно изученной советскими исследователями (С. Айни, Б.Г. Гафуров, М.С. Андреев, В.В. Бартольд, А.Н. Бернштам, А. К. Боровков,  Н.А. Кисляков, Е. Е. Кузьмина, Б.А. Литвинский, А.М. Мандельштам, Н.Н. Негматов, Ю.Я.Якубов и др.), этническая история таджиков Афганистана, волей исторических судеб оказавшихся отделенными, за исключением отдельных работ осталась неизученной.

Общеизвестно, что в Хорасане являвшемся  «плавильным котлом», на протяжении тысячелетий шел беспрерывный процесс распада одних и зарождения других этносов, наступали «критические моменты» и «перерыв постепенности», включения, разделения, ассимиляции,  миксации и симбиозное существование народов. Так случилось и с таджиками Афганистана.

Один из ранних этапов этнической истории таджиков Афганистана связан с тюркскими, а именно карлукскими племенами, переселявшимися на левобережье Амударьи как в период арабского  завоевания края, так и во время караханидского вторжения. Карлуки  как  самые старые тюркские пришельцы на территорию Хорасана «сильно смешались с таджиками и по типу своему значительно отличаются от прочих тюрков». На протяжении длительного исторического времени брачно-семейные отношения с тад жиками обоих берегов Амударьи, Бадахшана и даже Кандагара серьезно изменило их физический тип и приблизило к расе Среднеазиатско-Хора санского региона.

Примечателен тот факт, что, карлуки, смешавшиеся с таджиками, отде ляют себя от «поздних» карлуков, переселившихся вместе с шейбанидами, за что получили от последних прозвище «галча карлук» «горные карлуки» с намеком на их таджикское происхождение.

Таким образом, карлуки, так сказать, «первой волны», переселившиеся в Тахаристан, Бадахшан и вплоть до южного Хорасана более тысячи лет назад, слились и смешались с таджикским населением. Не случайно и сейчас карлуки считают таджиков своими дядьями по материнской линии. Они же играли  существенную роль в этногенезе таджикского, а затем и пуштунского населения Газнийского плато гильзаев.

В эпоху монгольского нашествия в результате массового включения тюрко-монгольских компонентов в этническую среду таджиков в центр альной части Хорасана в  ХIII – ХIV вв. сформировался новый субэтнос хазарейцы.

Таким же образом в районе Герата и Гура из состава таджиков выделился субэтнос  «чараймаки», включавшие в себя небольшие этнические группы – фирузкухов, джамшидов, таймани, теймури, сури, зури и т.п., являвшиеся, по мнению В.В. Бартольда, древними потомками таджиков провинции Гур.

Длительное господство монгольских завоевателей, чингизидских ханов в Х??? ХV вв. привели к серьезным демографическим и струк турным изменениям в этническом составе населения, к пестроте этнической  карты Хорасана.

Согласно источникам, в том числе по сведениям самого Тимура, в Хорасане кроме основного таджикского населения, именуемого самим Тимуром «таджиками» и «хорасанцами», а также персов, арабов, сайидов, сияхпушей он сообщает также о сорока тюрко-монгольских племенах, таких  как барлас, тархан, аргын, джалаир, тулкичи, дульдай, могол, сулдус, тугай, кипчак, арлат, татар и др., переселившихся в Хорасан.

Новый этап этнической истории таджиков и других этносов Хорасана начинается в начале ХV? в. с завоеванием левобережья Амударьи Мухаммадом Шейбани и  переселением узбекских племен в Хорасан.

Наряду с кочевыми тюркскими племенами эпохи Тимуридов в таджикскую среду влились новые кочевые узбекские племена, постепенно вобравшие в себя хозяйственно-культурный тип и основные черты материальной и духовной культуры местного, таджикского населения и за  прошедшие более трехсот лет их значительная часть была растворена в таджикской земледельческой и городской среде. Этот процесс слияния и асси миляции узбеков среди таджикского населения северных районов Афганистана был настолько глубоким, что антрополог Г.Ф. Дебец, исследовавший таджико-узбекское население указанного региона в 60-х гг. ХХ в., не обнаружил между ними серьезных антропологических расхождений.

Процесс ассимиляции и поглощения особо был заметен среди каттаганских племен, перенявших хозяйственно-экономический уклад местного таджикского населения, основные черты их материальной и духовной культуры, язык, обычаи и обряды, превратившись в особую полуузбекскую и полутаджикскую субэтническую группу под названием «каттагани».

Таким образом, характерной особенностью этнических процессов, протекавших в ХV? середине ХV??? вв. заключалось в том, что этногенез и формирование различных тюрко-монгольских и узбекских кочевых племен, переселившихся в северную и северо-восточную часть Хорасана, происходил на основе таджикского этнического субстрата, оказавшего значительное влияние на их этнокультурную идентичность.

Следующий этап этнической истории таджиков Хорасана теснейшим образом связан с новой экспансией афгано-пуштунских кочевых племен с юга. В первую очередь постепенной ассимиляции подверглись таджики Пешавара, Хайбарского прохода, Баджаура, Шальмана. Этот процесс был особенно интенсивен в Кандагарской области, где увеличение численности пуштунского населения, связанное с насильственным захватом земель таджиков, привело к постепенной ассимиляции местного таджикского населения.

Однако в остальной части Хорасана основным этническим субстратом, объединявшим и консолидировавшим другие этнические общности, в том числе пуштунов, выступало коренное таджикское население.

По этому поводу известный исследователь истории и культуры народов Афганистана В.А. Ромодин писал, что «в этногенезе афганцев (пуштунов) явно прослеживается участие таджикских элементов. Афганцы в течение долгого времени не только жили рядом с таджиками, но и смешивались с ними. Представляется, что, с одной стороны, таджики были в числе составных элементов, из которых складывался афганский народ в процессе его этногенеза, а с другой стороны, некоторые афганские  племена в большей или меньшей мере были ассимилированы таджиками».

Участие  афгано-пуштунских племен в этнической истории таджиков Хорасана связано с их способностью воспринимать многовековое этнокультурное наследие таджиков, находиться в симбиотическом сосуществовании с таджикским этносом, сохраняя при этом свою этническую идентичность. Но постепенно этнические процессы принимают «управляемый» характер. Уже в XX в., в новых исторических условиях проявилось стремление правящей афганской элиты к «пуштунизации» общес твенно-политической, и культурной жизни страны, и на этой основе к созданию единой афганской нации.

В настоящее время, на новом витке исторического развития, взаимоотношения пуштунов и непуштунских этносов Афганистана составляет главное содержание межэтнических и этнополитических процессов.

Третья глава «Политическая история таджиков Афганистана в середине ХVIII начале ХХ вв.» состоит из трех параграфов и посвящена политическому положению разделенной части таджикского народа в середине ХV??? начале ХХ вв., оказавшегося в другом геополитическом пространстве.

В первом параграфе «Таджики Хорасана в составе Дурранийской державы (17471818 )» автором установлено, что до середины ХVIIIв. таджики, входившие в состав различных государств региона, еще сохраняли целостность своей этнической территории, этногенетическую идентичность, духовное родство.

На стыках политических границ, прежде всего по обоим берегам Амударьи таджикские феодальные владения стремились к сохранению своей независимости. Политически самостоятельной было и загиндукушское таджикское население Бадахшана, Панджшира, Кухистана, Кухдамана, Кабула, Гура, Заминдавара и.т.д.

Однако, с образованием афганского государства Дуррани (1747 -1818 гг.) в Хорасане и государства Мангытов в Мавераннахре единство этнического пространства  таджикского этноса было нарушено и с тех пор таджики Хорасана оказались разделенными с вытекающими последствиями.

Так, в результате завоевательной политики Ахмад Шаха Дуррани были не только подчинены таджики южного Хорасана, но и завоеваны таджико-узбекские феодальные владения левобережья Амударьи, известные как Чарвелаят и Бадахшан.

Однако эти завоевания  оказались недолговременными и в период правления Тимур-шаха (1773 -1793), Заман-шаха (1793 -1801), Шах Махмуда (1801 -1803 /1809 -1818) эти территории фактически стали независимыми.

Непокорными оказались и таджики Кабулистана, Кухистана, Кухдамана и других районов Восточного Хорасана, которые под руководством своих предводителей Мир Ваэза, Саид Ашрафа и др. оказывали упорное сопротивление афганцам, сохранив свою независимость до 30-х годов ХIХ века.

Таким образом, проведенный анализ позволяет утверждать, что за период существования Дурранийской державы (1747-1818) под властью пуштунов оказались лишь таджики Кандагарской области и других южных районов.

Во втором параграфе «Таджики Афганистана в период  возвышения династии Баракзаев» автор на фоне распада Дурранийской  державы и возникновения нескольких самостоятельных феодальных владений, управляемых представителями новой афганской династии баракзайских братьев, а также в условиях новой геополитической обстановки, связанной с колонизаторскими планами Англии в Хорасанско-Среднеазиатском регионе, исследует политическое положение таджиков Афганистана. Рассмотрению и анализу подвергнуты также важнейшие политические процессы того периода вторжение англичан в Афганистан и участие таджиков в первой англо-афганской войне 1838-1842 гг., дальнейшая экспансия пуштунских племен на таджикско-хазарейско-узбекские земли, положение таджиков и других непуштунских народностей в тот период, вторая англо-афганская  война 1878 -1880 гг. и роль таджиков Афганистана в борьбе против английских колонизаторов.

В третьем параграфе «Образование централизованного афганского государства и положение непуштунских народностей» дана исто рия завоевания и подчинения непуштунских народностей эмиром Абдур рахман-ханом, создание централизованного афганского государства и положение таджиков в первые десятилетия ХХ века.Привлечение различ -ных источников изучаемого периода и их историко-сопоставительный анализ позволяет диссертанту утверждать, что эмир Абдуррахман-хан (1880-1901), пришедший к власти, с одной стороны, на волне антиколониальной борьбы народов Афганистана, а с другой стороны, фактически пойдя на компромисс с англичанами, по сути дела вновь приступил к подчинению таджиков, хазарейцев, узбеков, сияхпушей и других неафганских народнос тей.

С завоеванием Хазараджата в 1892 г. и Кафиристана в 1896 г. эмир Абдуррахман-хан завершил процесс подчинения неафганских народностей и создания централизованного государства.

Длительная экспансия афгано-пуштунских племен, родиной которых были Сулеймановы горы, с одной стороны, и колониальная экспансия Англии в ХIХ в. завершились тем, что в 1895 г. с заключением англо-русского договора о разграничения сфер влияния, с одной стороны, и договора между Афганистаном и Бухарским эмиратом о границе на реке Пяндж, с другой стороны, таджикский  народ окончательно был разделен на две части и судьба таджиков по обе стороны границы на новом витке истории сложилась по-разному.

Анализ исторических источников, архивных материалов и хроник начала ХХ  в. показывает, что со смертью эмира Абдуррахман-хана в 1901 г. и вступления на трон его сына Хабибулла-хана (1901-1919), в стране и в обществе под влиянием революционных событий, произошедших в других странах, зарождались и набирали силу общественно-политические движения, которые стремились реформировать существующий режим. Среди них отметим две группировки. Это либеральная группировка, состоявшая из высших чиновников и придворных таджиков Мухаммада Вали-хана Бадахшани, братьев Мир Замануддина и Мир Ярбек-хана Дарвази, Лал Мухаммад-хана Кабули, Шуджа уд-Даулат-хана и Саида Пача Мир-хана Логари, Незамуддин-хана Арганди и др., стремившихся осуществить некоторые реформы в рамках существующего режима. Вторая тайное общество «Джомбеш-е машрута» Движение конституционалистов, в которой членами таджикского крыла были Лал Мухаммад Кабули, Мухаммад Усман Парвани, Джаухаршах-хан Гурбанди (все были казнены эмиром Хабибулла-ханом), Гулам Мухаммад-хан Майманаги, Мирза Мухаммад Хусейн Кабули, Мирза Абдул Раззак-хан Кабули, Мир Замануддин-хан Бадахши, Мирза Гиясуддин-хан Кабули, Хафез Абдул Каюм-хан Кабули, Мухаммад Ибрагим-хан Кабули, Абдул Маджид-хан Кабули и др., намеревавшиеся не только осуществить реформы, но и заменить абсолютистский режим на более демократическую форму правления.

Борьба различных течений и группировок афганских конституционалистов, зачастую объединяемых в научной литературе под названием «младоафганцы», завершилась убийством  эмира Хабибулла-хана  в 1919 году и приходом к власти эмира-реформатора Аманулла-хана (1919-1929), создавшего в Афганистане режим просвещенной монархии.

В первой трети ХХ в. в новых условиях обострения социальных противоречий таджики вновь оказались участниками крупных политичес ких событий. Их участие в политической жизни страны нашло отражение в форме вооруженного антиправительственного восстания 1928-1929 гг., во главе которого встал представитель низов, сын водоноса Хабибулла Калакани (селение в  Кухдамане) по прозвищу Бачаи Сакао. Он выступил как выразитель интересов не столько таджиков как этноса, сколько всей этнически разнородной массы населения, недовольной реформаторской политикой эмира Амануллы.

О крестьянском движении таджиков Афганистана в 1928 -1929 гг. во главе с Бачаи Сакао и его кратковременного правления в Афганистане существует довольно обширная  литература,  документы и архивные материалы на русском, английском и фарси языков.

В исследованиях, посвященных этим событиям, разыгравшаяся социальная драма, этнополитическая ситуация в стране интерпретируется по-разному.

В соответствии с советскими оценками 20-30-х годов ХХ в., за исключением некоторых работ, крестьянское движение таджиков характеризовалось  как реакционное, поскольку оно не вписывалось в геополитику «рабоче-крестьянского» государства, сделавшего ставку на прогрессивный реформаторский режим эмира Амануллы, с которым поддерживались устойчивые добрососедские отношения. В афганской историографии часть исследователей в своих оценках стоят на позиции пуштунского национализма, характеризуя движение таджиков как мятеж «босоногих», «водоносов», «воров» из Кухистана и Кухдамана.

Однако проведенный  диссертантом сопоставительный и системный анализ существующих исторических материалов, данных источников и свидетельств очевидцев показывает, что это было широкое социальное движение, в которое были вовлечены представители разных социальных страт, в том числе ханы и духовенство.

Автор считает, что настало время развенчать и такой миф, согласно ко торому Бачаи Сакао и его сторонники пришли к власти благодаря военно-политической и финансовой помощи англичан. Анализ показывает, что события конца 1928 – первой половины 1929 гг. отражали динамику национального, внутреннего развития Афганистана, характер которого далеко не соответствовал интересам Великобритании. Недаром  англичане закрыли свое посольство в Кабуле и побудили другие государства (за исключением СССР, Персии и Турции) поступить таким же образом, обрекая новый режим Бачаи Сакао на международную изоляцию. В то же время существуют многие факты, свидетельствующие о том, что именно Мухаммаду Надир-хану, пришедшему на смену эмиру Бачаи Сакао, англичане помогли придти к власти, предоставив финансовую помощь в размере 175 тыс. фунтов стерлингов.

Социальные потрясения 20-х годов ХХ в. в Афганистане, в том числе приход к власти и кратковременное правление представителя таджиков являлись логическим и закономерным результатом глубоких социально-экономических и этнополитических противоречий, существовавших в афганском обществе, экономического и национального неравенства.

Глава четвертая «Эволюция социально экономической и общест венной жизни таджиков Афганистана в середине ХVIII –начале ХХ вв.» состоит из четырех параграфов.

В первом параграфе «Социально-экономический и общественный строй» диссертант на основе системного, историко-сопоставительного анализа имеющихся источников, статистических и архивных материалов рассматривает такие аспекты изучаемой проблемы как генезис феодализма восточного типа у таджиков Афганистана, социальная структура феодального общества, сословная стратификация таджикского общества и т.д.

В феодальном обществе таджиков Афганистана изучаемого времени наиболее развитыми формами политического объединения являлись самостоятельные или полусамостоятельные ханства, феодальные владения, княжеские уделы, во главе которых стояли ханы, шахи, миры, малики, беки, хакимы.

Для управления удельными владениями при правителях существовал административно-чиновничий аппарат, состоявший из управляющих «назир», секретарей «мирза» / «мунши», прислуги. Военную аристократию составляли «акабер», военную дружину  «нукары».

В особом положении в таджикском обществе находилось сословие мусульманских богословов, состоявшее из сеидов, пиров, халифов, мулл и т.д., пользовавшихся среди населения большим религиозным авторитетом.

Трудовые низы таджикского феодального общества составляли крестьяне, обозначаемые термином «дехкан» селянин,  земледелец, «мостаджер» арендатор, «барзгар» пахарь, «моздур»/«моздуркар» батрак. В более зажиточную прослойку входили «райат-е хамсая» арендаторы-издольщики, «хордамалек»  мелкий землевладелец.

Экономика таджикского феодального общества изучаемого времени характеризовалось сочетанием крупного феодального владения с мелкими землепользованием феодально-зависимых крестьян.

Основной формой эксплуатации выступала феодальная рента (продуктовая, отработочная, денежная), осуществляемая изъятием прибавочного, а нередко необходимого продукта у малоземельного и безземельного крестьянства.

Автором на основе достоверных исторических фактов показано социально-экономическое положение таджиков Афганистана с середины ХVIII в. до 20-х годов ХХ в. В частности, выявлено, что до середины ХVIII в. таджикские феодальные владения находились в различной степени вассаль ной зависимости от своих более могущественных соседей, а в горных и высокогорных областях они сохраняли свою самостоятельность до последней четверти ХIХ века. С середины ХVIII в. социально экономическое положение таджиков  Афганистана теснейшим образом было связано с экспансией пуштунских племен, политикой захвата и колонизацией земель таджиков, хазарейцев, узбеков и других неафганских народностей Хорасана афганскими эмира ми. Для таджиков южного Хорасана  этот процесс завершается в период Дурранийской державы (1747 -1818 гг.).

Экспроприация земель таджиков, хазарейцев, узбеков усиливается по мере колонизации северных ханств и феодальных владений левобе режья Амударьи и принимает особо грабительский характер во время правления эмира Абдуррахман-хана (1880-1901).

В результате этого, с одной стороны, появляется крупная афганская помещичья собственность, а с другой происходит обезземеливание таджиков и других неафганских народностей.

Налоговая политика эмира Абдуррахман-хана и его сына Хабибулла-хана (1901-1919), строившаяся прежде всего на экономическом гнете неафганских народностей, приносила большие доходы эмирской казне, служила источником обогащения афганской знати и разоряла крестьянские массы.

На первом этапе независимости Афганистана в 20-е гг. таджики вновь стали объектом переселенческой кампании, на сей раз эмира Амануллы, во время которой значительная часть их земель перешла в руки новых собственников переселяемых на север страны пуштунов.

К концу этого периода вместе с частью пуштунских племен востока Афганистана они подняли восстание против реформаторской политики Амануллы и привели к власти этнически и социально разношерстную коалицию консервативных сил во главе с таджиком Хабибуллой (Бачаи Сакао). Так впервые в истории страны государство возглавил представитель непуштунской народности. И хотя его правление было недолгим (осенью 1929 г. его режим пал под ударами объединенных сил пуштунских племен востока страны и зарубежных пуштунов), он оставил определенный след в истории страны и народной памяти.

Во втором параграфе «Хозяйственная жизнь» представлена подробная характеристика хозяйственной деятельности таджиков Афганистана в изучаемое время.

Изучение особенностей земледельческой культуры таджиков Афганистана важно не только для более полного познания истории культуры таджиков вообще, но и для выяснения роли и степени влияния этой куль туры в хозяйственной деятельности соседствующих этносов. 

 Диссертант на основе сопоставления хозяйственно-культурного типа пашенного земледелия таджиков обширного Среднеазиатско-Хорасанского региона выявил следующие общие и отличительные черты земледельческой культуры таджиков как всего региона, так и его  отдельных областей.

Во-первых, несмотря на длительное раздельное существование выявлена полная идентичность земледельческой культуры таджиков Мавераннахра и Хорасана в таких её проявлениях, как инвентарь сельскохозяйственных орудий и их названия, разновидности выращиваемых культур, методы и способы пахоты, сева, орошения, внесения удобрения и ухода за выращи ваемыми культурами, коллективного участия в сборе, переноске и хранении урожая и т.п.;

Во-вторых, по причине раздельного существования, а также особых местных физико-географических и природных условий у таджиков Хора сана сложились некоторые отличительные черты в хозяйственной деятельности, видах и сортах выращиваемых культур.

В-третьих, на основе данных исторических источников, материалов  хроник и архивов, свидетельств путешественников установлено, что ранее кочевавшие народы хазарейцы, узбеки, пуштуны и другие этносы в процессе длительных исторических и хозяйственных контактов переняли у таджиков Хорасана не только богатейший опыт земледелия, садоводства, всего арсенала сельскохозяйственных орудий, методов орошения и ирригации, всю сельскохозяйственную терминологию на дари-таджикском языке и в большинстве своем оставив кочевой образ жизни, перешли к оседлости.

В третьем параграфе «Сельское хозяйство» дается история развития земледелия у таджиков Афганистана, характеризуются такие эле -менты земледельческого производства, как орудия труда, пахота и сев, агротехнические работы, орошение, ирригация, уход за сельскохозяйственными культурами, сбор и хранение урожая, формы коллективного труда, садоводство и животноводства.

В четвертом параграфе «Ремесла и промыслы» представлена краткая, но насыщенная фактами история и динамка развития указанных от-  раслей производства у таджиков различных районов Хорасана в позднее средневековье и новое время.

Установлено, что « вплоть до середины ХIХ века ремесла … в западном Афганистане и частично в восточных областях (по юго-восточным склонам Сулейманового хребта), находились в руках таджиков», что даже в конце ХIХ начале ХХ вв. «обрабатывающая промышленность, носящая характер исключительно мелкого кустарничества, и вообще разного рода ремесла имеет место исключительно в среде оседлого и притом иранского (таджикского) населения».

Дифференциация и специализация отдельных отраслей производства была настолько узкой, что каждый вид ремесла имел свою цеховую организацию, цеховые корпорации, свои уставы и предписания, «рисаля».

Эти корпорации объединяли ювелиров, оружейников, производителей ножей, башмачников, сапожников, кузнецов, ткачей, гончаров, мыловаров, переплетчиков книг и т.п.

Таджики были искусными мастерами по добыче и обработке железных и свинцовых руд, драгоценных и полудрагоценных металлов и мине ралов.

Таджики Дарваза и Бадахашана занимались добычей золота, таджики Панджшира были древнейшими разработчиками серебряных месторож дений.

Таким образом, ремесла и промыслы играли важную роль в хозяйственной жизни таджиков, обеспечивая их потребность в орудиях труда, тканях, одежде, обуви, и убранстве жилья, утвари и т.д.

Пятая глава «Духовная жизнь таджиков Афганистана в середине ХVIII начале ХХ вв.». Глава состоит из пяти параграфов.

 В первом параграфе «Роль и место духовной культуры таджиков в жизни народов Афганистана» акцентируется внимание на следующих аспектах изучаемой проблемы:

-актуальность и важность изучения духовной культуры таджиков Афганистана вызваны тем, что в языке, литературе, поэзии, искусстве, музыке, обрядах, песнях, религиозных верованиях, семейных отношениях  разделенной части таджикского народа отражена его социально-экономи -ческая, хозяйственная жизнь, материальная культура на протяжении нескольких столетий. Это позволяет создать наиболее обобщающую историю таджикского народа, установить историко-культурную общность и идентичность таджиков собственно Таджикистана и таджиков Афганистана, вы -явить некоторые обособленные  черты их духовного развития;

в духовной жизни ряда этнических общностей Афганистана, таких как часть пуштунов, хазарейцы, чараймаки, узбеки и т.д., прослеживается ощутимое влияние духовной культуры таджиков, которые переняли у них не только тип хозяйствования, жилища, поселения, промыслы, элементы одежды, домашнюю  утварь, разновидность пищи, но и язык, обычаи и нравы, религиозные верования, праздники, семейные обряды, свадьбу, музыку и т.д.;

таджики Афганистана играли значительную роль в духовной жизни пуштунских племен. С ранних стадий соприкосновения с коренным таджикским населением, вплоть до нового времени, кочевые скотоводческие племена пуштунов, переселившихся с Сулеймановых гор в южные районы Хорасана, постепенно переходя от кочевничества к оседлости, перенимая хозяйственно-культурный тип таджикского земледельческого населения, переняли от пос ледних и богатую духовную культуру, язык, литературу, поэзию  и т.д.;

освещение различных аспектов духовной культуры без изучения соотношения такого феномена как язык и культура невозможно. Истори чески сложилось так, что народы Хорасана (Афганистан), когда-либо расселившиеся на этой территории, вынуждены были общаться между собой на каком-то языке посреднике. Таким коммуникативным механизмом выступал язык коренного, автохтонного таджикского населения дари или  фарси-йе дари, когда хазарейцы, узбеки, туркмены, киргизы, пуштуны, нуристанцы, белуджи и другие этнические группы, наряду со своим родным языком общались и общаются на этом языке посреднике. То  есть язык дари является национальным языком этих народов, с помощью кото -рого они усвоили новую языковую картину мира, наряду с материальной культурой восприняли и усвоили и духовную культуру таджикского этноса, носителя национального языка.

Во втором параграфе «Наука и просвещение» воссоздана общая картина научной жизни и просвещения таджикского феодального общества эпохи позднего средневековья и нового времени, выявлена и конкретизирована структура научных и образовательных учреждений, представители чиновничьего аппарата этих учреждений  «хан-е олум» «хан  наук», «садр уль -олама» глава ученых, «раис-е  Дар ул -улама» глава дома ученых, «мударресбаши» глава преподавателей, «муллабаши» глава мулл и др. Социальная структура и сословие «феодальной интеллигенции», «людей пера» «ахл-е калам» состояло из представителей таких научных и образовательных профессий, как «алем» ученый, «модаррес» учитель, «мулла» учитель начальной школы при мечети (медресе), «мунши»/ «мир-за» секретарь, «катеб» писец, делопроизводитель, «хаттат» переписчик книг, «хошнавис» каллиграф, «кетабдар» библиотекарь, «хаким» врач, «монаджем» звездочет и т.д.

Известными представителями «ахл-е калам» «людей пера» в эпоху Дуррани были Шейх Саадуддин Ансари, Мулла Ахмад, Шейх Фазлулла, Мухаммад Хасан, Мир Ахмад «Азхар»,  Мирза Реза Барнабади, Фарух и др.

О развитии науки и просвещения этого периода свидетельствует тот факт, что  в библиотеке  при дворе Дуррани (1747-1818) в Кабуле было  собрано более 18 тысяч томов рукописных книг по различным отраслям науки и знаний.

С распадом Дурранийской державы на фоне общего кризиса наблюдается упадок и откат духовной культуры.

Только в последней четверти ХIХ в. с проникновением новых прогрессивных идей общественного обустройства, особенно реформаторских и просветительских воззрений Сайида Джамалуддина Афгани (1849-1897) наблюдается сдвиг в общественной мысли и духовной культуре таджиков и других этносов страны.

В третьем параграфе «Литературная жизнь» дана подробная характеристика культурной жизни обширного Среднеазиатско-Хорасанского региона с эпохи средневековья до начала ХХ века. Установлено, что в эпоху Тимуридов таджикско-персидская классическая литература в лице Абдуррахмана Джами оказала огромное влияние на становление и развитие узбекской литературы, включая творчество основоположника узбекской классической литературы Алишера Навои, создавшего свои произведения на двух языках – таджикском и узбекском, что свидетельствует о том, что тюркская этническая общность региона этого периода  была вовлечена, поглощена и аккультивирована преобладающей таджикской этносоциальной и этнокультурной средой.

С начала ХVІ и до середины ХVІІІ вв. Хорасан находился в состоянии глубокого политического и социокультурного кризиса, приводившего к угасанию культурной жизни в городах Герат, Балх, Мазари-Шариф, Кабул  и т.п.

Многочисленные представители  таджикской  культуры поэты, писатели, духовенство, преподаватели медресе и вообще «люди пера» покидают страну. Часть  из них перебираются в Бухару, другая, более значительная часть в Индию, что было связано с давнишними культурными связями Хорасана и Индии, где формировался мощный пласт персидской культуры, различные религиозные, философские, литературные школы и течения, среди  которых особое место занимает литературный стиль «сабк-е хенди» «индийский стиль» как в прозе, так и в поэзии, доведенный известным мыслителем и поэтом Мирзой Абдулкадиром Биделем (1644 -1722) до совершенства.

В дальнейшем, на протяжении всего позднего средневековья и нового времени наряду с традиционными литературными стилями «хорасани» и «ирани» главным литературным стилем на языке дари становится «сабк-е хенди», известный также как школа «биделизма».

В начале ХХ века под влиянием новых революционных событий в дариязычной литературе Афганистана появляются новые, демократические тенденции.

В четвертом параграфе «Религия и религиозные верования» рассматривается история возникновения и динамика развития религий и религиозных верований среди таджиков Афганистана с древнейших времен и до наших дней.

Отмечено, что у древнейших предков таджикского этноса, начиная с эпохи палеолита и до эпохи бронзы происходит эволюция религиозных представлений, сформировавшись затем в религию арийских племен – зороастризм, призывающая людей к «добрым помыслам, добрым поступкам и добрым делам».

Вместе с тем, предки таджикского народа, начиная с первых веков н.э. и до арабского завоевания Хорасана (VII-VIII вв.) испытали на себе влияние «мировых» религий того времени – христианства и буддизма, а также манихейства.

Наряду с этим у таджиков существовали и местные культы, и их божества, такие как бог луны Мах, бог ветра Вадо, бог огня Атшо, бог славы и огня Фарро, бог царского могущества и металлов Шахревар, бог изобилия и плодородия Ардахшо, бог воды Вахшу.

О чрезвычайной конфессиональной пестроте и многообразии религиозных культов, идеологий и течений свидетельствует тот факт, что перед самым приходом арабских завоевателей, в Хорасане функционировало более 1200 религиозных храмов.

На следующем этапе, связанным с арабским завоеванием Хорасана и Мавераннахра, арабам приходилось приложить много усилий и времени, чтобы уничтожить существовавшие домусульманские религии, верования,  культы и их священнослужителей, а взамен повсеместно распространять религию ислам.

Разделение «классического ислама» на два главных толка суннизм и шиизм имело серьезные этноконфессиональные последствия, приведшие к  религиозному отчуждению и нетерпимости не только между разными этническими общностями, но и внутри одного этноса, возникновению различных мазхабов толков, сектантских течений, дервишеских орденов и братств.

Среди них особое место занимает ханифитский мазхаб суннитского толка, основателем которой был выходец из Кабула таджик Имам-е Аъзам (Великий Имам) Абдуханифа Нуман ибн Сабет (699 -767), который введением языка дари таджикского как второго языка религиозного богослужения, как средство религиозно-культурной коммуникации, языка исламской юриспруденции сыграл видную роль в сохранении культурной самобытности таджикского народа и его этнокультурной идентичности. Благо даря этому, культурно-религиозные ценности и достижения таджиков, особенно в области исламской теологии, философии, фикха, калама, мистицизма стали достоянием не только народов Хорасана, но и всего исламского мира.

В пятом параграфе «Семья и семейные отношения» на основе  сравнительного анализа фактического и этнографического материалов, результатов ранее выполненных исследований в комплексе рассматривается история семьи и семейных отношений у таджиков Афганистана, изучаются особенности этих отношений в зависимости от физико-географических, природно-климатических, социально-экономических, политических, этно конфессиональных, морально этнических, традиционных и многих других факторов.

Изучение семьи и семейных отношений не представляется возможным без выяснения особенностей таких обрядов как помолвка, заключение брака, свадьба и связанные с ними церемонии.

В диссертации на основе имеющихся европейских, таджикских и афганских этнографических исследований, а также этнографических материалов, собранных автором в 1978 -1982 и 2002 гг. в Афганистане дается обобщающая  характеристика  семьи и семейных отношений, всего цикла брака и брачного церемониала сватовство «хастгари», помолвка «намзади» / «кингола», выкуп за невесту «пушак» / «махр-е арус», доставка свадебных нарядов невесты «пушакбари», смотрины невесты и ее нарядов «рубинамаяк», совершение обряда окрашивания рук и ног невесты (жениха) хной «хенабандан», совершение обряда бракосочетания «неках», свадьба «той», увод невесты в дом жениха, обряд открывания лица невесты «рунамахак», показ присутствующим женщинам приданое невесты «джахиз» и т д.

Таким образом, анализ элементов института семьи и семейных отношений, брака и брачных обрядов у таджиков Афганистана и их сопоставление с аналогичными отношениями у таджиков Средней Азии свидетельствуют о единстве духовных ценностей и общности духовной культуры таджиков указанных регионов.

Вместе с тем, многие элементы свадьбы и свадебных обрядов таджиков Афганистана приняты и стали частью духовной культуры хаза рейцев, пуштунов и т.д. 

В заключение диссертации подведены итоги  исследования и сформулированы следующие основные выводы:

1.Историко-географические понятия «Ариана», «Хорасан» по сути своей являются древнейшими названиями среднеазиатско-хорасанского этнокультурного пространства, где в ІІІ І тысячелетиях до н.э. исконно и автохтонно жили арийские племена предки таджикского народа. В процессе этногенетического развития в IХ Х вв. произошло объединение  и формирование этих родственных этнических  компонентов в единый этнос таджикский народ.

В процессе длительного исторического развития произошло геополитическое разделение этого пространства  на Мавераннахр и Хорасан и этнополитическое разделение таджикского этноса, значительная часть которого оказалась в Хорасане, продолжавшемся так называться до  конца ХIХ века.

Географическое название «Афганистан», как территория, находящаяся за «линией Дюранда», впервые зафиксировано в источниках ХIV века.

Исходя из этого, для обозначения разделенной части таджикского этноса таджиков Хорасана, волей исторической судьбы оказавшихся в составе  афганского государства, автором в научный оборот введено новое научное понятие «Таджики Хорасана (Афганистан)».

Исторически и с точки зрения динамики  развития, таджики Афганистана с древнейших времен и до настоящего времени  номинировались такими экзои эндоэтнонимами как «арья», «дадик», «таочи», «тазик», «тад -жик», «азада», «ахрар», макротопоэтнонимами «хорасани», «гарчистани», «сеистани», микротопоэтнонимами «херати», «бадахши», «панджшири», «кабули», лингвоэтнонимами «аджами», «фарсиван», «парсиван»  и т.д.

 Начиная с ХI в., с завершением процесса образования таджикского народа и вплоть до настоящего времени,  этноним «таджик» является реально существующим, живым самоназванием таджиков Афганистана.

Исследование  проблем  расселения  таджиков Афганистана позволило установить следующее:

 таджики являются древнейшим, автохтонным  населением всей территории среднеазиатско-хорасанского этнического пространства;

 -  расселение таджиков то большими компактными массами, то отдельными анклавами по всей территории Афганистана свидетельствует об их автохтонном происхождении; они служили субстратным основанием для новых этнических напластований;

 раздельное существование и расселение таджиков в двух географических зонах в Средней Азии и в Афганистане обусловлено как влиянием особой географической среды, ландшафта, горных и водных преград, так и военно-политическими экспансиями, приведшими к разделению таджиков и других народов региона, к чрезвычайной пестроте и «лоскутности» этнического состава  и этнической карты Афганистана.

Определение численности как таджиков, так и других этносов Афганистана  по причине отсутствия достоверных статистических и демографических данных представляется крайне сложной задачей. В условиях ос-трого межэтнического и межнационального противостояния целесообразно воздержаться от крайних точек зрения по этой проблеме.

По антропологическому типу таджики среднеазиатско-хорасанского  этнического пространства относятся к единому антропологическому типу европеоидной расы, вобравшей в себя население нескольких волн индоарийских, авестийских, ведических и эпических ариев.

В эпоху средневековья и нового времени  под влиянием вторжений тюрко-монголов в антропологическом типе таджиков Афганистана появились некоторые монголоидные черты на примере таджикского субэтноса хазарейцев и долихокефалия у южных таджиков.

Исследование роли и значения языка дари или фарси-йе дари в  истории  и  культуры народов Афганистана позволили установить следующее:

 язык авестийских ариев, занимающий промежуточное место между западноиранскими и восточноиранскими  праязыками, как единый язык всего населения Арианы продолжает существовать на протяжении всего I -го тысячелетия до н.э.;

во II I вв. до н.э.  IV в. н.э. наряду с  новым вторжением саков, тахаров, эфталитов функционировал «особый  язык Балха», который в  VІІ VІІІ вв. как основной языковый компонент этногенеза таджиков объединяет и поглощает субстратные центральноарийские языки Хорасана и Мавераннахра и ко времени завершения формирования таджикского народа становится официальным языком государства Саманидов под названием «дари» или «парси-йе дари».

 Анализ этнолингвистической ситуации Хорасана первого тысяче -летия нашей эры позволил диссертанту выдвинуть концепцию, согласно которой язык дари или парси-йе дари, сначала зародившись в Балхе и распространившись по всему Хорасану, в том числе и в западные районы Ирана, затем продолжал распространяться по двум направлениям: а) из Балха и Тахаристана через Хуталь в Зеравшанскую долину, Согд, Самарканд и далее до Бухары; б) из Западного Хорасана через Мерв и далее до Бухары.

повсеместное использование дари как языка межэтнической и межнациональной коммуникации свидетельствуют о том, что в настоящее время происходит сложный процесс этноязыковой миксации в афганском обществе.

2. При исследовании теории этногенеза и проблемы происхождения таджиков Афганистана, на основе полученных выводов диссертантом  предложена следующая концепция происхождения и формирования таджиков Афганистана, как составной части таджикского народа:

а) корни этногенеза таджикского народа не ограничиваются только среднеазиатскими этническими компонентами; как составляющие этнические компоненты, так и этническая территория формирования таджикского народа были намного шире, чем предполагалось ранее, охватывая по крайне мере всю территорию и этнические компоненты среднеазиатско-хорасанского этнического поля;

б) предки арийских племен автохтонно жили в Среднеазиатско-Хорасанской ойкумене, по меньшей мере с эпохи мезолита. Памятники эпохи неолита в Таджикистане (Саразм, Туткаул), неолита и бронзы в Афганистане (Гар-е Мар, Мундигак, Тилля-тепа и др.) свидетельствуют о том, что именно из этого региона арийские племена распространялись  на запад в Иран и на юг в Индию;

в) начиная с середины первого тысячелетия нашей эры, на основе формировавшейся ранее (ІІІ тыс. до н.э.) единой авестийско-арийской этнической общности происходит генезис родственных этнических компонентов из Хорезма, Согда, Ферганы, Бадахшана, Бактрии (Балх), Герата, Гура, Бамиана, Панджшира, Кухистана, Кухдамана, Кабулистана, Газни, Сеистана, Кандагара и вплоть до Вазиристана, завершившийся в IХ -Х вв. формированием таджикского народа.

В настоящее время из остатков тех авестийских этнических компонентов, участвовавших в этногенезе таджиков Хорасана, сохранились реликтовые этнические группы ормури, парачи, пашаи, фурмули, касани, чиласи, бараки, мунджанцы, зебаки, вахани, саки, каяни и др.                                                                                 3.Этническая история таджиков Афганистана, динамика основных этапов ее развития теснейшим образом связана с физико-географическими и геополитическими особенностями региона, являвшимся мировым перекрестком, местом «встречи народов»,своеобразным «плавильным котлом», где, начиная с эпохи бронзы и до конца ХIX в., таджики как субстратная основа испытали на себе действие многократных волн новых суперстратных этнических включений, взаимосвязи и взаимовлияний,  которые привели к образованию новых таджикских субэтносов, таких как «галча карлук», «хазара», «каттагани» и др. в изучаемое время.

В этнической истории таджиков Хорасана особое место занимали последние завоеватели Хорасана пуштунские кочевые племена, которые  по мере экспансии в таджикских землях, установления политической власти над таджиками и другими народами Хорасана сумели не только впитать и перенять многовековое этнокультурное наследие таджиков, но и находиться в симбиотическом сосуществовании с последними, сохраняя при этом свою этническую идентичность.

4. Изучение политической истории таджиков Афганистана в середине ХVІІІ – начале ХХ вв.  привело автора  к следующим выводам:

образование государства Дуррани (1747 г.) в Хорасане и Мангытов (1753 г.) в Мавераннахре  ускорили процесс этнополитического разделения таджиков и других народов Среднеазиатско-Хорасанского региона. Вместе с тем в период существования державы Дуррани (1747-1818), несмотря на эпизодические экспансионистские устремления ее основателя Ахмад Шаха Дуррани (1747 -1773) и его преемников, таджики Хорасана за исключением Кандагарской области и других южных районов сумели отстоять и сохранить свою независимость;

 в новых условиях политической обстановки (распад Дурранийской державы в 1818 году, возвышения династии Баракзаев и экспансионистской политики Великобритании на Среднем Востоке) таджики Хорасана, за исключением некоторых феодальных владетелей Кухистана, Кухдамана, окрестностей Кабула продолжали сохранять свою самостоятельность. Более, того в период первой англо-афганской войны 1838 -1842 гг., побега эмира Дост Мухаммада и других членов баракзайской династии, таджики Хорасана во главе со своими предводителями Мир Масджеди, Султаном Мухаммад-ханом Неджраби, братьями Мир Хаджи, Мир Хафезджи и др. встали на защиту своей родины и включились в борьбу против английских колонизаторов;

подчинение таджикско-хазарейских и узбекских феодальных владений Хорасана, начатое в 40-х годах ХIХ в., вновь было продолжено афганскими эмирами Дост Мухаммадом (1843-1863) и Шер Али-ханом (1869 -1879), завершившееся в 1873 году завоеванием Майманы и Бадахшана. Эти территориальные приобретения афганцев фактически были признаны англо-русским соглашением 1873 года, установившим  реку Амударью  границей между афганскими и бухарскими владениями. Истинные же цели были в том, что участники «Большой игры» Великобритания и Россия, исходя из принципа «разделяй  и властвуй»,  вчерне завершили раздел региона на сферы влияния,  а заодно и решили судьбу таджиков, узбеков, туркмен и других народов Среднеазиатско-Хорасанского региона, превратив их в разделенные народы  с далеко идущими последствиями.

 автором установлено, что афганские завоевания в Чарвелаяте и Бадахшане были непрочными, свидетельством чего являлись многочисленные антиафганские выступления таджикского и другого неафганского населения края. Эмир Абдуррахман-хан (1880 -1901) пришедший к власти на волне антианглийской борьбы народов Афганистана и в результате фактического компромисса с англичанами, по сути дела вновь приступил к подчинению таджиков, хазарейцев, узбеков, сияхпушей и других неафганских народностей.

После подчинения Хазараджата (1892 г.) и Кафиристана (1896 г.) эмир Абдуррахман-хан фактически завершил процесс завоевания национальных меньшинств.

В результате англо-русского договора 1895 года о разграничении сфер влияния, с одной стороны, и договора между Афганистаном и Бухарским эмиратом о границе на реке Пяндж, с другой стороны, таджики и другие народы Среднеазиатско-Хорасанского региона были окончательно разделены на две части и их дальнейшая судьба на новом витке истории сложилась по-разному.

 -переселенческая и колониальная политика эмира Абдуррахман-хана, преследующая цель создания численного перевеса пуштунского населения на севере, не увенчалась успехом, а  переселившиеся пуштунские племена через некоторое время были ассимилированы местным таджикским населением;

в начале ХХ века, в условиях «пробуждения народов Азии», тех революционных преобразований, которые произошли в других странах, таджики и другие нацменьшинства севера страны вновь вынесли на себе тяжести переселенческой кампании, потеряв значительную часть своих земель, получивших новых собственников переселяемых на север страны пуштунов.

В 1928-1929 гг. одновременно с некоторыми пуштунскими племенами востока Афганистана они организовали широкое антиправитель ственное движение против реформаторской политики Амануллы, в результате которого он был свергнут, и власть захватила этнически и социально пестрая коалиция консервативных сил во главе с таджиком Хабибуллой (Бачаи Сакао). Так  впервые в истории страны государство возглавил представитель непуштунской народности. И хотя его правление было недолгим, он оставил определенный след в истории страны.

5. Анализ социально-экономического и общественного строя таджиков Афганистана позволили автору сделать следующие выводы:

 в изучаемое время феодальные отношения у таджиков Афганистана (в зависимости от районов расселения, географических, природно-клима тических и других факторов) были развиты неравномерно. Если у таджиков основных, равнинных земледельческих оазисов давно существовали развитые феодальные отношения, приведшие к концу ХІХ началу ХХ вв. к развитию товарно-денежных отношений и появлению зачатков капитализма, то в хозяйстве и общественной жизни таджикского земледель ческого населения горных и высокогорных районов  страны в силу застой -ности и обособленности экономики, оторванности от главных торгово-экономических центров все еще сохранялись пережитки феодальных и дофеодальных социально-экономических отношений. Ярким проявлением таких особенностей общественного строя можно считать существования института сельской общины и патронимии у таджиков горных местностей;

выявлено, что до середины ХVIII века таджикские феодальные владения находились в различной степени вассальной зависимости от своих более могущественных соседей, сохранив свою самостоятельность в горных и высокогорных областях до последней четверти ХІХ века;

установлено, что с середины ХVIII века социально-экономическое положение таджиков Хорасана теснейшим образом было связано с экспансией пуштунских племен, экспроприацией земель таджиков, хазарейцев, узбеков и т.д., что привело в конечном счете к концентрации земельной собственности в руках афганских феодалов, обезземеливанию и обнищанию крестьянства национальных меньшинств, усилению его социальной дифференциации, массовым антифеодальным крестьянским выступлениям;

 на основе изучения земледельческой культуры таджиков Афганистана, сопоставления хозяйственно-культурного типа  пашенного земледелия таджиков Среднеазиатско-Хорасанского региона, выявлена идентичность земледельческой культуры таджиков Средней Азии и Афганистана в таких её проявлениях как инвентарь сельскохозяйственных орудий и их названия, разновидности выращиваемых культур и их названия, методы и способы пахоты, сева, орошения, внесения удобрений и  ухода за выращиваемыми культурами и  т. п.

6. Изучение духовной культуры таджиков Афганистана, особенно таких ее аспектов как язык, наука и образование, литература, поэзия, религия и религиозные верования, семья и семейные отношения позволили диссертанту установить как историко-культурную общность и идентичность разделенных частей таджикского этноса, так и некоторые отличительные черты их духовного развития.

Выявлена роль духовной культуры таджиков в жизни других этносов Афганистана, выражавшаяся в следующем:

а) ряд этносов Афганистана, такие как хазарейцы, чараймаки, узбеки, часть пуштунов и т.п., переняли от таджиков не только тип хозяйствования, поселения и жилища, элементы одежды, домашнюю утварь, разно видности пищи, но и язык, некоторые обычаи и нравы, религиозные верования, праздники, семейные обряды, свадьбу, музыку.

б) с ранних стадий соприкосновения с коренным таджикским населением и вплоть до нового времени некоторые пуштунские кочевые племена, постепенно переходя от кочевничества к оседлости, переняли  хозяйственно-культурный тип таджикского земледельческого населения, его духовную культуру, язык, литературу, поэзию и т.д.

 в) язык коренного таджикского населения  дари или фарси-йе дари, на протяжении длительного исторического времени выполняя роль коммуникативного средства межнационального общения среди хазарейцев, узбеков, туркмен, киргизов, пуштунов, нуристанцев, белуджей и других этнических групп, по сути дела становился национальным языком этих народов, с помощью которого они усвоили и восприняли  новую языковую картину мира, материальную и духовную культуру носителей этого языка. 

В духовной культуре таджиков Афганистана важное значение имели научные знания и просвещение, состояние которых в изучаемое время  можно оценить следующим образом:

 а) на протяжении всего ХVIII второй половины ХIХ вв. определенный вклад в распространении традиционных знаний и образовании внесли представители таджикской интеллигенции, так называемые «люди пера» «ахл-е калам».

б) идентичные социокультурные процессы конца ХІХ начала ХХ вв., особенно просветительская и реформаторская деятельность таджик ских просветителей  Мирзы  Хайита  Сахбо, Шарифа Махмуда, Исо Махдума и особенно Ахмада Дониша (1827-1897) в Средней Азии и деятельность Сайида Джамалуддина Афгани (1849 -1897) и его последователей в Афганистане свидетельствовали о единстве и идентичности двух разделенных частей таджикского народа.

Продолжении этих тенденций в начале ХХ в. в лице Садриддина Айни (1878-1954 гг.) в Средней Азии и Махмуд-бека Тарзи (1863-1933 гг.) в Афганистане свидетельствовали о закономерности этих процессов общественного и социокультурного развития в едином, среднеазиатско-хорасанском геокультурном пространстве. 

в) реформы конца ХIХ – начала ХХ вв. в сфере просвещения заложили основу для формирования современной таджикской интеллигенции.

Всесторонне изучив литературную жизнь таджиков Афганистана, проводя параллели между литературой таджиков Средней Азии и Афганистана, автор установил, что:

а) несмотря на раздельное существование таджикского этноса в сред-неазиатско-хорасанском геокультурном пространстве, литературная жизнь и связь между его раздельными частями никогда не прерывалась; существовала прочная творческая связь между литературными школами и кругами таджикских писателей и поэтов Бухары, Самарканда, Гиссара, Куляба, Бадахшана, с одной стороны, и Герата, Балха, Мазари-Шарифа, Файзабада, Дарваза, Бадахшана, Панджшира, Кухистана, Кухдамана, Кабула, Газни и т.д., с другой стороны;

б) на протяжении всего средневековья и нового  времени дариязычная литература таджиков Хорасана выступала связующим звеном между народами обширного региона, охватившего всю территорию Средней Азии, Хорасана и Северной Индии. Ярким примером этой диалектической взаимосвязи является синтез таджикских литературных стилей «ирани», «хорасани», «хенди»;

в) дариязычная литература таджиков Афганистана играла объединяющую и консолидирующую роль между хазарейцами, узбеками, пуштунами и другими этносами страны, превратившись по сути дела в общенациональную литературу;

г) дариязычная литература Афганистана оказала особое влияние на пуштунов страны, в частности, на представителей правящего класса пуштунского этноса эмиров, ханов, сардаров, феодальной знати,перенявших не только язык дари, но и создававших на этом языке прозаические и поэтические произведения;

д) на рубеже ХIХ ХХ вв. феодально-аристократическая литература на языке дари, основывавшаяся на классических традициях, особенно школе «биделизма», уступает место новым, демократическим тенденциям, когда на смену любовно-лирической, панегирической тематики приходят темы любви к родине, независимости, пользы науки, образования, созидательного труда. Представителями этого дариязычного литературного течения были Абдулла Мустагни (1874 -1934), Кари Абдулла «Кари» (1870 1945), Хаджи Исмаил «Гозак» (1862 1946), Мухаммад Анвар «Бисмил» (1885 1965), Абдул Гафур Надем (1880-1917 ), Абдулхак Бетаб (1888-1968), Халилулла Халили (1907-1978), Хал Мухаммад Хаста(1902-1974) и др.

При изучении религии и религиозных верований таджиков Афганистана диссертантом выявлено следующее:

-таджики как древнейшее население Хорасана и Средней Азии приняли ислам раньше других народов региона;

по причине разделения  исламской общины «умма» на два основных толка, значительная часть таджикского населения Среднеазиатско-Хорасанского региона приняла ислам суннитского толка ханифитского мазхаба (веры), тогда как незначительная часть таджиков труднодоступных горных и высокогорных районов Хорасана (Афганистан), например, Бадахшана приняла ислам шиитского толка исмаилитской секты;

распространение ислама среди таджиков Хорасана происходило в особых условиях существования местных религий, религиозных верований и культов (зороастризм, буддизм, христианство, манихейство и т.д.)  и поэтому местный ислам вобрал в себя многие черты доисламских культов и верований, например, почитание огня,  поклонение воде и т.д.

представители таджикской культуры (Бармакиды, Абуханифа, А. Ансари, братья  Газзали, Санаи, Имам Бухари, Дж. Руми, Насир-е Хосроу) внесли значительный вклад в развитие исламских наук, теологии, мистицизм, мусульманское  право и т.п.;

исламская религия явилась важным фактором этнокультурной идентичности таджиков  Афганистана;

в период борьбы народов Афганистана против английской колониальной экспансии ислам играл ключевую роль в деле объединения и консолидации таджиков и других народностей страны перед общим врагом.

Комплексное изучение семьи и семейных отношений у таджиков Афганистана, обычаи, обряды и церемонии, связанные с браком и брач ными отношениями как составные элементы духовной культуры, позволили сделать следующие выводы:

семья у таджиков Афганистана конца ХІХ середины ХХ вв. как главная социообразующая ячейка общества существовала и функционировала строго по законам и предписаниям  мусульманского права «шариат», в соответствии с которым строились и семейные отношения;

в зависимости от социально-экономических, товарно-денежных отношений семья у таджиков равнинных районов функционировала как отдельная самостоятельная единица, тогда как у таджиков горных и высо когорных районов, в силу сохранения пережиточных элементов феодальных отношений существовали большие патронимические семейства, ведущие совместную хозяйственную и общественную жизнь;                                                                                                                                      весь цикл брака и брачного церемониала у таджиков Афганистана, за исключением некоторых местных отличительных черт, свидетельствует о полной идентичности и единстве духовных ценностей и общности  духовной культуры таджиков Среднеазиатско-Хорасанского региона.

7. Изучение особенностей исторического развития разделенной части таджикского народа в Афганистане позволяет автору внести ряд практических рекомендаций и предложений  по созданию  обобщающей и более углубленной истории таджикского народа, его разделенных и диаспоральных частей в ближнем и дальнем зарубежье.

Во-первых, настало время создания обобщающей истории таджикского народа, в которой должно быть объективно отражено историческое  прошлое не только таджиков Средней Азии, но и Афганистана как самой крупной разделенной части таджикского народа, особенно нового и новейшего времени.

Во-вторых, для конструирования национальной идентичности тад-  жиков в более расширенном  территориальном  масштабе необходимо не только просвещать таджикскую национальную элиту, но и другие слои таджикского общества, особенно в сфере образования, внеся в учебные программы и учебные планы материалы по истории политического, социально-экономического и культурного развития разделенных и диаспоральных частей таджикского народа дальнего и ближнего зарубежья.

В-третьих, учитывая общие исторические судьбы  таджиков, узбеков, туркмен, киргизов, хазарейцев, пуштунов и других народов среднеазиатско хорасанского этнокультурного пространства, с целью укрепления  дружественных связей и сотрудничества между государствами и народами этого региона, наряду с экономическими составляющими целесообразно осуществление целого ряда комплексных социокультурных программ и проектов, начиная от создания совместных фундаментальных научных работ, в том числе по истории и культуре населяющих народов и до организации совместных археологических и этнографических экспедиций, совместных научных и учебных учреждений, культурных центров,  радио и телепередач и т.д.

В-четвертых, учитывая исключительную важность комплексного изучения таджиков Афганистана как самой многочисленной разделенной  части таджикского народа и то, что в прошлом в Таджикистане существовало «Общество для изучения Таджикистана и иранских народ ностей за его пределами», сделавшее очень многое в исследовании истории таджикского народа, целесообразно создание научно-исследовательского института истории и культуры зарубежных таджиков и издания специального  журнала «Таджики зарубежья».

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях

Монографии:

1. Махмадшоев Р. Таджики Афганистана  в новое время. Очерки   истории, хозяйства и материальной   культуры. Душанбе: изд-во «Дониш», 2001. 184 с. (11,5 п.л.).

2. Махмадшоев Р. История этнополитического  развития таджиков Хорасана (Афганистан). Душанбе: изд-во «Ирфон», 2009. 212 с. (12,75 п.л.).

     Публикации в ведущих рецензируемых журналах и изданиях, определенных Высшей  аттестационной комиссией РФ:

3. Махмадшоев Р. Некоторые аспекты изучения духовной культуры таджиков Афганистана ( конец ХІХ –начало ХХ вв.) //Известия Академии наук Республики Таджикистан. Отделение общественных наук. Душанбе: изд-во «Дониш», 2007. №1. С. 21-25(0,4 п.л.)

4. Махмадшоев Р. Семья и брак у таджиков Афганистана // Известия Академии наук Республики Таджикистан. Отделение общественных наук. Душанбе: изд-во «Дониш».  2008. № 1. С. 31-41(0,9 п.л.).

5. Махмадшоев Р. Некоторые аспекты этногенеза таджиков Афганистана // Вестник Таджикского национального университета. Серия гуманитарных наук. Душанбе: изд-во «Сино», 2008. С. 52-59 (0,4 п.л.).

6. Махмадшоев Р. Язык дари таджиков Афганистана в  контексте этноязыковой  политики афганского государства // Вестник Таджикского национального университета. Серия гуманитарных наук.  Душанбе: изд-во «Сино», 2009. №1(57). С.44-49 (0,4 п.л.).

7. Махмадшоев Р. Источники по истории таджиков Хорасана (Афганистан) середины ХVІІІ начало ХХ вв. // Вестник Таджикского национального университета. Серия гуманитарных наук. Душанбе: изд-во «Сино», 2009. № 3(51). С.17-23 (0,5 п.л.).

8. Махмадшоев Р. К истории изучения таджиков Хорасана (Афганистан) (середины ХІХ – вторая половина ХХ вв.)// Известия Академии наук Республики Таджикистан. Отделение общественных наук. Душанбе:  изд-во «Дониш», 2010.  №1. С. 35-42 (0,9 п.л.).

9. Махмадшоев Р. К историко-географической характеристике понятий «Ариана», «Хорасан», «Афганистан» // Известия Академии наук Республики Таджикистан. Отделение общественных наук. Душанбе: изд-во «Дониш», 2009. № 3. С. 3035 (0,5 п.л.).

10. Махмадшоев Р. Таджики и пуштуны в контексте исторической и политической эволюции Афганистана // Вестник Новосибирского государственного университета. Серия: История, филология.  2009. Т. 8, вып. 4: востоковедение. С.158-165 (0,5 п.л.).    

11. Махмадшоев Р. Духовная культура  таджиков Афганистана и необходимость её изучения // Вестник  Новосибирского государственного университета. Серия: История, филология. 2009. Т. 8, вып. 4:  востоковедение. С. 84-87 (0,4 п.л.).

12. Махмадшоев Р. Об этногенезе и этнической истории таджиков Афганистана // Восток. Афро – азиатские сообщества: история и современность. 2011, № 5 (1 п.л., в печати). 

Статьи и тезисы в научных изданиях:

13. Махмадшоев Р. Земледельческая  культура таджиков горных районов Афганистана // Международный симпозиум сельскохозяйственных наук в Иране. Мешхед -1993 (на языке фарси) – 0,2 а.л.

14. Махмадшоев Р. К вопросу о территории формирования  таджикского народа // Международный симпозиум «Древняя цивилизация и её роль в сложении и развитии культуры Центральной  Азии эпохи Саманидов (тезисы доклада)». Душанбе, 1999. С. 72-74 (0,2 а.л.)

15. Махмадшоев Р. Масалаи милли ва накши ан дар бохрани сиёси-и Афганистан дар мархила-и конони (Национальный вопрос и его роль в нынешнем политическом кризисе Афганистана) // Конфронси «Афганистан дар масир и солх». Душанбе  12-майи 1998. Душанбе: Институт письменного наследия АН Таджикистана. 1999. 0,2 а.л.

16. Махмадшоев Р. «Талибан» и таджико-пуштунский вопрос // Международная конференция «Афганистан и региональная  безопасность: пят лет после «Талибана». Душанбе, 11-12 декабря 2006 г. // Афганистан и безопасность Центральной Азии. Вып. 3. Бишкек-Душанбе-2006. С. 155-167 (0,7 п.л.).

17. Махмадшоев Р. Афганистан: этимология слова и имидж страны // Формирование образа России в мире в контексте афганского кризиса и создания системы региональной и глобальной безопасности. Материалы заседания круглого стола. Москва, 10 декабря 2010 г. С.186-198 (0,8 п.л.).

18. Махмадшоев Р. Из истории таджико-пуштунских отношений в Афганистане // Формирование образа России в мире в контексте афганского кризиса и создания системы региональной и глобальной безопасности. Материалы круглого стола. Москва, 10 декабря 2010 г. С.198-216 (0,9 п.л.).

19. Махмадшоев Р. Вклад Ю.В.Ганковского в развитие таджикской школы востоковедения/ Международная конференция, посвященная 90-летию Ю.В.Ганковского. Институт востоковедения РАН. Москва, 6 апреля 2011 г. 0,3 а.л.

20. Махмадшоев Р. Изучение таджиков Афганистана в СССР// Страны Среднего Востока (история, экономика, культура). М.: Наука,1980. С. 264-271(0,9 п.л.).

21. Махмадшоев Р. Территория формирования таджикского народа //        Сборник научных трудов Налогово-правового института. Вып. 1. Душанбе 1999. С. 29-34 (0,5п.л.)

22. Махмадшоев Р. Таджикан дар хайати джамияти – сияси и Афганистан дар салха -йи 60-80-ми асри ХХ (Таджики в общественно политической жизни Афганистана в 60-80 гг. ХХ в.) (на таджикском языке) // Сборник научных трудов Налогово-правового института. Вып. 3. Душанбе 2001. С. 10-15 (0,5 п.л.)

23. Махмадшоев Р. Талибан и таджико-пуштунский вопрос // Афганистан и безопасность Центральной Азии. Вып. 3. Бишкек-Душанбе, 2006. С. 155-167(1 п.л.)

24. Махмадшоев Р. Что в имени твоем Афганистан (к историко-геогра-     фической  характеристике) // Вестник Института экономики  Таджикистана. Душанбе, 2007. № 1. С. 86-90 (0,4 п.л.)

25. Махмадшоев Р. Позиция таджиков Афганистана  в межэтническом и этнополитическом конфликте // Вестник Института экономики Таджикистана. Душанбе, 2008, № 2. С. 88-93 (0,4 п.л.)

26. Махмадшоев Р. Налоговая политика афганских эмиров и положение таджиков  Афганистана в ХVIII–ХIХ вв. // Материалы научно-практической конференции 20 мая 2008. Душанбе: изд-во «Ирфон». 2008 С. 106-123 (0,9 п.л.)

27. Махмадшоев Р. М.Осими ва шаркшинаси-и таджик // Маводи конфронси илми – назарияви бахшида ба джашни 80-салагии академик М.Осими.(М. Асими и таджикское востоковедение// Материалы научнотеоретической конференции, посвященной 80-летию академика М.Асими). Душанбе, 2000. С.28-32 (0,2 п.л., на тадж. языке)

28. Махмадшоев Р. Таджики и пуштуны в контексте исторической и политической эволюции Афганистана // Сборник научных трудов Института экономики Таджикистана. Вып. 9, часть II. Душанбе: изд-во «МТН Занд». 2007. С.147-161 (1 п.л.).

29. Махмадшоев Р. К вопросу о начальных этапах этногенеза таджиков Афганистана //  Сборник научных трудов Института экономики Таджикистана.  Вып. 10, часть II. Душанбе: изд-во «МТН Занд», 2008.  С.152-162 (0,6 п.л.).

30. Махмадшоев Р. Изучение истории таджиков Хорасана (Афганистан) русскими исследователями (ХІХ–ХХ вв.) // Вестник Института экономики Таджикистана. Душанбе, 2008. № 4. С.12-23 (0,9 п.л.).            

31. Махмадшоев Р. Состояние духовной культуры таджиков Хорасана (Афганистан) в ХVІІІ –ХХ вв. // Сборник научных трудов Института экономики Таджикистана. Вып. 11, часть II.  Душанбе: изд-во «МТН Занд». 2009. С. 28-35 (0,6 п.л.).

32. Махмадшоев Р. Налоговая политика афганских эмиров и положение таджиков  Афганистана в ХVIII–ХIХ вв.// Сб. Налоговая система Республики Таджикистан и перспективы её развития. – Душанбе: изд-во «Ирфон». 2008. С. 106-123 (0,9 п.л.).

Минаев И. Сведения о странах по верховьям Амударьи. СПб. 1879.

Логофет Д.Н.  На границах Средней Азии.  Путевые очерки в 3-х книгах. Кн.3. Бухарско Афганская граница. СПб. В. Березовского, 1909. 

Арандаренко Г.А. Досуги в Туркестане 1874 -1889. СПб. 1889.

Аристов Н.А. Об Афганистане и его населении// Живая старина. 1898. вып.3-4.; Англо-Индийский Кавказ (Этнико-исторический и политический этюд) // Живая старина. 1899. вып.4.

Наступление английского империализма на Афганистан и Персию (статьи, документы, материалы).// Бюллетень прессы Среднего Востока. № 1-2. Ташкент. 1929.

Рейснер И.М. Развитие феодализма и образование государства у афганцев. – М.: Изд. Акад. Наук СССР. 1954. – С.77.

Дебец Г.Ф. Антропологические исследования в Афганистане // Предварительный отчет об антропологических исследованиях в Афганистане (далее – ПОАИА). Вып. 1. М.; 1965.

Нексир. Сохани бар анва-йе лебасха-йе махали-йе кешвар-е ма // Фарханг-е мардом.–Кабул. 1361. № 3.

10Ахгар Н. Сефат-е дастдузи дар Афганистан// Фольклор. Кабул,1353. № 4

Мухиби Фарухшах. Арайеш-е фольклори // Фольклор. Кабул.1355. № 5; Кабул, 1356. № 3; Кабул, 1356. № 6.

Н.Рахими. Марасем-е аруси дар Панджшир // Фарханг-е мардом. Кабул. 1359. № 2.

Раушани С.  Пирамун-е расм-о ревадж-е мардом-е Чарикар // Фарханг-е мардом. Кабул. 1360. № 4.

Карлес Х. Таджикха-йе дарре-йе Панджшир джабал-е Хендукош // Мардомшенаси. Техран. 1335.

Kussmaul  F. Badaxshan und saine tajiken// Tribus/.  Stutgart.  1965, № 14

 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.