WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Исторический опыт социально-культурной модернизации национальных районов Восточной Сибири в 1920-1930-е гг. (на материалах Республики Бурятия)

Автореферат докторской диссертации по истории

 

На пра­вах ру­ко­пи­си

 

 

 

НОМОГОЕВА Виктория Владимировна

 

Исторический опыт социально-культурной модернизации

национальных районов Восточной Сибири в 1920-1930-е гг.

(на материалах Республики Бурятия)

 

 

Спе­ци­аль­ность 07.00.02 – оте­че­ст­вен­ная ис­то­рия

 

 

Автореферат

дис­сер­та­ции на со­ис­ка­ние уче­ной сте­пе­ни

док­то­ра ис­то­ри­че­ских на­ук

 

 

 

 

 

 

 

Улан-Удэ

2011

Ра­бо­та вы­пол­не­на в ГОУ ВПО «Бурятский государственный университет»

Научный консультант:       

член-кор­рес­пон­дент РАН,

доктор исторических наук, профессор

Базаров Борис Ванданович

Офи­ци­аль­ные оп­по­нен­ты:   

доктор исторических наук, профессор

Жабаева Лариса Будаевна

доктор исторических наук, профессор

Тугужекова Валентина Николаевна

доктор исторических наук, профессор

Цыкунов Григорий Александрович  

Ве­ду­щая ор­га­ни­за­ция:

ГОУ ВПО «Иркутский государственный университет»

 

За­щи­та со­сто­ит­ся 21 октября  2011 г. в 10.00 ч. на за­се­да­нии дис­сер­та­ци­он­но­го  со­ве­та Д 003.027.01 при Учреждении Российской академии наук Институте монголоведения, буддологии и тибетологии Сибирского отделения РАН по адресу: 670047, Республика Бурятия, г. Улан-Удэ, ул. Сахьяновой, 6.

С дис­сер­та­ци­ей мож­но оз­на­ко­мить­ся в Цен­траль­ной на­уч­ной биб­лио­те­ке Бу­рят­ско­го на­уч­но­го цен­тра Сибирского отделения РАН по адресу: 670047, Рес­пуб­ли­ка Бу­ря­тия, г. Улан-Удэ, ул. Сахь­я­но­вой, 6.

Ав­то­ре­фе­рат ра­зо­слан   19 сентября 2011 г.

Уче­ный сек­ре­тарь

дис­сер­та­ци­он­но­го со­ве­та                                                       Жам­суе­ва Д.С.

  1. Общая характеристика работы



Актуальность темы исследования. Глобальные процессы рубежа ХХ-ХХI вв. в социокультурном пространстве, рефлексивный характер социальных институтов современного общества выдвигают на первый план понимание значения культуры как важнейшего стратегического ресурса развития и требуют ее комплексной и всесторонней модернизации. В связи с этим исследование проблемы модернизационных процессов в социально-культурной сфере представляется весьма актуальным.

На современном этапе перестройки всей системы социально-культурных отношений в нашей стране необходимо не только критически проанализировать модернизационные процессы, имевшие место в истории, но и использовать их позитивный опыт. Социально-культурные преобразования 1920-1930-х гг. в советском государстве, вызвавшие радикальные процессы глубокого изменения базовых основ общества, вне всякого сомнения, важная страница в истории цивилизации. Этот сложный процесс социально-политических, духовно-нравственных и культурных перемен требует научного, конструктивного и системного осмысления. В результате советской модернизации были сломаны старые устои и представления, появились новые социально-культурные институты, менялась инфраструктура, шла адаптация к изменяющимся возможностям современного общества. Этот богатейший опыт нельзя забывать, его необходимо использовать на благо России и ее регионов.

Общественный интерес к указанной проблеме объясняется убежденностью части исследователей в том, что именно в этот период  были совершены значимые перемены в области образования, культуры, здравоохранения и искусства. Наряду с этим существуют и другие точки зрения, отрицающие значимость наследия советского периода в области культуры. Поэтому большую значимость приобретает объективное освещение социально-культурных преобразований в первые годы советской власти, которое будет способствовать установлению кон­сенсуса в общественных точках зрения.

Актуальность темы исследования также обусловлена тем, что в рамках советского периода отечественной истории был накоплен уникальный опыт социально-культурной модернизации народов, относившихся к так называемым «инородцам». Исключительный интерес в этом смысле представляют национальные районы Восточной Сибири и особенно Бурятия, где в переломные годы первых советских преобразований имели место беспрецедентные процессы социального, политического, экономического и историко-культурного характера, которые, безусловно, носили позитивный характер. Именно здесь на базе существовавших богатых традиций этнокультурного наследия и распространения русской культуры среди населения имел место проект модернизации общественного бытия. Таким образом, обобщение исторического опыта социально-культурной модернизации в Бурятии в советский период служит наглядным примером того, как осуществлялся этот процесс в одном из национальных районов Восточной Сибири.

Кроме того, изучение проблем культурных преобразований определяется не только потребностями их критического переосмысления и выработки новых подходов к ее изучению, но и усиливается в настоящее время необходимостью выявления позитивных и негативных сторон исторического опыта, что позволит вырабатывать правильную стратегию и тактику на будущее.

Анализ состояния научной разработки темы исследования, проведенный в первой главе диссертации, показал, что поставленная в данной работе конкретная проблема изучения исторического опыта социально-культурной модернизации в Бурятии не стала предметом комплексного анализа в рамках выбранного хронологического периода. Следовательно, актуальность данного исследования определяется и потребностями самой исторической науки, так как до настоящего времени эта тема была разработана недостаточно. Этими позициями и обусловлена актуальность и необходимость комплексного изучения заявленной проблемы.

Историография и источниковая база диссертации рассматриваются в первой главе диссертации.

Объектом исследования  является процесс социально-культурной модернизации национальных районов Восточной Сибири в  1920-1930-е гг.

Предметом исследования стали  конкретно-исторические реалии процесса социально-культурной модернизации в 1920-1930-е гг. на материалах Республики  Бурятия.

Цель и задачи исследования

В диссертации поставлена цель – обобщить исторический опыт социально-культурной модернизации в Бурятии в 1920-1930-е гг. как целостном самобытном национальном районе Восточной Сибири. Достижение этой цели предполагает решение следующих задач:

1)  рассмотреть  степень изученности и состояние источниковой базы по  проблеме исследования;

2) проанализировать процесс формирования и развития системы образования и науки в Бурятии, показать сущность их модернизационной идеологии;

3) изучить комплекс специальных государственных мероприятий в области национальной программы культурного просвещения, направленной на ликвидацию неграмотности, языковое строительство и создание сети художественно-просветительных учреждений, определить соотношение советского и национального в культурном развитии Бурятии;

4) рассмотреть процесс организации и развития системы социальной защиты и здравоохранения, определить ее роль в проведении оздоровительных мероприятий среди населения и приобщении к новому советскому образу жизни;

5) исследовать пути формирования и развития литературы и искусства Бурятии, показав при этом появление феномена национальной художественной культуры и ограни­чения свободы творчества в условиях становления и развития новой модели культуры.

Методология и методика исследования включает в себя совокупность общенаучных и специально-исторических методов, а также специализированных методик анализа. Ведущим в исследовании стал междисциплинарный синтез подходов, развивающихся в современной исторической науке. Как о базовом принципе исследования следует сказать о диалектическом методе научного познания, основными принципами которого являются объективность и историзм. Принцип объективности позволяет выявить всю совокупность исторических фактов и провести анализ, а принцип историзма требует рассматривать предметы, явления, события в их развитии в соответствии с конкретными историческими условиями. Применительно к данному диссертационному исследованию речь идет о рассмотрении социально-культурной модернизации с учетом конкретно-исторических условий ее возникновения и дальнейшего развития.

При этом непременным условием получения достоверного знания о прошлом является применение этих принципов при соблюдении требований системности научного исследования. Системность в данном случае определяется не столько свойствами социально-культурной модернизации, сколько результатами целенаправленной деятельности самого исследователя. Системный подход позволил рассмотреть проблемы развития культуры в ее целостности, определить линию преемственности и развития, а также соотнести исторические события со смысловым контекстом объекта исследования. Использование этих принципов в диалектическом единстве способствует раскрытию исторических аспектов социально-культурной модернизации в Бурятии в 1920-1930-е гг.

Ценностный подход в истории выступает не только как важнейший, но и как дискуссионный в методологии истории. Поскольку объектом исторического исследования является прошлое человеческого общества, его научное изучение будет обязательно включать в себя отношение ученого к предмету исследования. Предложенный подход не является доминирующим в нашем исследовании, субъективно-индивидуальная точка зрения высказывается в соответствии с принципом объективности.

В основу многих положений диссертации легла теория модернизации, которая оказалась приемлемой для изучения процессов советизации национальных регионов, так как в ее концепции за­ложены синтез уни­вер­сализма и локальной специфики, учет мно­го­образности путей развития и признание уникальности исторического опыта каждого региона.   Исследование опиралось на понимание модернизации как совокупности социально-культурных  изменений, претерпеваемых обществом традиционного типа в процессе его трансформации в общество современное.

Среди ряда критериев теории модернизации нами использовались критерии, проявляющиеся  в сфере культуры: секуляризация образования и распространение грамотности, развитие средств распространения информации, приобщение крупных групп населения к достижениям культуры, необходимость освоения новых ценностей, соответствующих современным реалиям. Следует отметить, что при всей привлекательности концепции модернизации она не является единственным инструментом научного анализа советского периода развития культуры Бурятии.

В работе использованы компоненты различных методологических подходов, которые дают возможность рассмотреть процесс культурного развития во всем его многообразии. Формационный подход обеспечивает познание объективного аспекта истории через поиски закономерностей развития общества. На его основе в диссертационной работе был сделан анализ факторов, влиявших на преобразования в культуре национальных районов Восточной Сибири, зарождение и развитие советской культуры, исследована национальная культура в условиях советской действительности. Характерный для формационной теории учет классовой структуры общества, на наш взгляд, уместен при анализе культурной деятельности органов советской власти, исходивших из этого критерия в проведении многих мероприятий.

В русле цивилизационного подхода охарактеризовано социокультурное пространство бурятского общества в дореволюционный и начальный этап советского периода, рассмотрены некоторые проявления национального менталитета. Цивилизационный подход способствовал раскрытию связи между новой советской культурой и образом жизни местного населения, позволил изучить советские культурные объекты как элементы социального общения. Другими словами, это сделало возможным исследовать создаваемую советскую культуру в национальных районах Восточной Сибири как социокультурный феномен.

В процессе работы применялись и специальные методы, характерные для исторического исследования. В их числе хронологический метод, позволяющий рассматривать процессы развития культуры в Бурятии в хронологической последовательности; сравнительно-исторический метод, дающий возможность одновременно изучать и сравнивать процессы, происходящие на территории Бурятии и других регионов; проанализировать развитие культуры Бурятии в разные периоды; статистический метод, благодаря которому можно проследить основные количественные изменения в образовании, культурно-просветительной работе, здравоохранении и др.

В диссертации, наряду с общенаучными и специально-историческими, применялись и междисциплинарные методы: анализ статистической информации, контент-анализ документа (количественная социология); бихевиористический метод, позволяющий  понять поведенческие мотивы больших и малых групп (социальная психология); метод решений, раскрывающий процесс принятия политических решений как акта выбора способов политических действий (политология).

Хронологические рамки исследования  работы охватывают период 1920-1930-е гг. Советская власть  в национальных районах Восточной Сибири, в том числе и в БМАССР, окончательно укрепилась в начале 1920-х гг. Этим и обусловлен выбор  начальной даты.  Модернизационные процессы, способствовавшие формированию нового положения в социокультурной сфере, в том числе региональном культурном пространстве, необходимо рассматривать на протяжении довоенного периода в целом, что определяет верхнюю хронологическую границу диссертационного исследования. Избранные хронологические рамки дают возможность исследовать изменения в культуре,  обусловленные ликвидацией неграмотности, развитием школьного образования, подготовкой кадров со средним и высшим профессиональным образованием, развитием медицинского обслуживания и созданием советского художественного творчества и печати.

Территориальные рамки исследования включают в себя территорию Бурят-Монгольской Автономной Советской Социалистической Республики. Бурят-Монгольская АССР, являясь одним из национальных районов Восточной Сибири, демонстрирует  типичную модель советской социально-культурной модернизации, проявившуюся по всем направлениям. Сложившиеся связи, наработанные схожие формы и методы в становлении и развитии советской культуры в национальных районах Восточной Сибири позволяют рассматривать данную проблему на примере одного региона – БМАССР.

В данной работе Бурят-Монгольская АССР рассматривается в административных границах 1920-1930-х гг.  с учетом изменения ее административно-территориального положения в связи с выделением в 1937 г. из ее состава 6 аймаков и образования на их основе Бурят-Монгольского Усть-Ордынского и Бурят-Монгольского Агинского национальных округов.

Научная новизна исследования заключается в том, что впервые осуществлен комплексный анализ процесса социально-культурной модернизации Бурятии, происходившего в определенный временной период – 1920-1930-е гг. Критически переосмыслены существовавшие недостаточно аргументированные  представления о содержании и результатах модернизационного процесса в культуре Бурятии практически по всем основным ее направлениям. Диссертация является обобщающим исследованием советской культуры в Бурятии в 1920-1930-е гг., позволяющим интерпретировать модель социально-культурной модернизации в национальных районах Восточной Сибири. Этим, прежде всего, и определяется научная новизна работы.

Впервые проведены выявление, отбор, систематизация и  взвешенное изучение исторической информации, позволившие выявить региональные особенности социально-культурных преобразований в национальных районах Восточной Сибири.

Осуществлена систематизация традиционных и новейших теоретико-методологических подходов к изучению советской культуры 1920-1930-х гг. Сделан вывод о том, что вектор большинства теоретических разработок в сфере исследований советской культуры определялся политическими мотивами, главным из которых был разрыв с культурным наследием прошлого.

Раскрыта роль формирования системы общедоступного образования как основы последующих глобальных социально-культурных преобразований. Выявлено, что в данном направлении были проведены мероприятия не только по укреплению материальной базы образовательных и научных учреждений, подготовке профессиональных кадров, но и по общественному воспитанию школьников и студентов и общественной значимости научных исследований, ориентированные на ценности коммунистического строительства.

Обоснован вывод о противоречивом характере проводимых мероприятий в области образования, которое проявилось в нерешенности в целом проблемы их материальной и кадровой обеспеченности, унификации системы учебно-методической работы, в слабых возможностях совершенствования образовательного процесса и др.

Доказано, что основополагающее значение в формировании важнейших научных направлений исследований Бурятии сыграл и Бурятский учёный комитет (Буручком) и лучшие представители бурятской интеллектуальной элиты. При этом осуществлен анализ деструктивных факторов в сфере  научных исследований, выразившихся в преимущественном развитии гуманитарных исследований, отсутствии исследований естественнонаучного и прикладного характера, складывавшихся в условиях нового политического устройства общества.

Обстоятельное использование новых информационных возможностей поз­во­лило впервые серьезно осмыслить национальную программу культурного просвещения в Бурятии в рамках государственной политики, реализуемой через проекты ликвидации неграмотности, национально-языковых процессов, политико-массовой и культурно-просветительной работы, создания национальных средств массовой информации и библиотечного дела.

Национальная программа культурного просвещения в Бурятии показана как достаточно последовательная программа «национально-культурного строительства», ориентированная на развитие культуры Бурятии в общесоветском контексте, при том, что национальная интеллектуальная элита стремилась к возможно более полному «сохранению» элемента традиционности в формируемой новой «социалистической» культуре бурят.

Определено, что приобщение Бурятии к социалистической культуре происходило путем насаждения элементов общепролетарской культуры, распространения и внедрения в повседневную жизнь культурной обстановки, от пищевого режима до требований гигиены и внешней формы общежития. Изменения в состоянии здоровья и быта населения Бурятии происходили в основном в результате проведенных мероприятий по созданию системы здравоохранения и под влиянием агитационно-пропагандистской и политико-воспитательной работы большевиков. Доказано, что  за два десятилетия в БМАССР  стало возможным, практически на «пустом месте», создать сеть лечебно-профилактических учреждений: больниц, врачебных и фельдшерско-акушерских пунктов, женских консультаций и родильных домов, специализированных противоэпидемических учреждений и санаториев. На основе многочисленных источников показано, что уровень заболеваемости в БМАССР к концу 1930-х гг. значительно снизился. Установлено, что ради политических целей создания образа обреченного народа были разработаны идеологические мифы о большом проценте социальных и эпидемических болезней среди коренного населения Бурятии.

Выявлено, что художественная культура Бурятии создавалась как система альтернативного художественного мышления в целях воспитания нового человека. Показано, что начало формирования и организационного оформления литературы и искусства Бурятии происходит в конце 1920-х – 1930-е гг. Их отличительными чертами в этот период являлись недостаточный художественный уровень произведений, увлечение местной национальной тематикой, обращение к героическим событиям в истории народа, что в некоторой степени было обусловлено дефицитом профессиональных кадров. На основании новых документов показано влияние идеологии большевизма на художественное творчество, дан объективный анализ специфических процессов в художественной жизни Бурятии. Изучена роль партийной критики на театральные постановки, литературные произведения и работы изобразительного искусства, вызванной ужесточением культурной политики государства.

Обоснована авторская периодизация истории культуры Бурятии в рассматриваемый период.

Новизну работы также определяет введение в научный оборот новых источников, которые базируются на изученных диссертантом архивных документах регионального уровня, материалах периодической печати, статистических данных, характеризующих основные направления социально-культурной модернизации в Бурятии в 1920-1930-е гг.

Основные положения, выносимые на защиту:

  1. В течение 1920-1930-х гг. на территории национальных районов Восточной Сибири прослеживается государственный курс на форсирование темпов социально-культурной модернизации общества. Главной особенностью этого процесса был ярко выраженный идеологический фон.
  2. Основными направлениями социально-культурной модернизации в Бурятии были: создание систем образования и здравоохранения, ликвидация безграмотности, в том числе создание национальной письменности; распространение русского языка как языка межкультурного общения; подготовка кадров учителей, врачей, инженеров и иных квалифицированных специалистов, политика «коренизации», создание профессионального искусства и литературы.
  3. Мероприятия советского государства, проводимые в области культуры, носили комплексный характер и включали в себя создание инфраструктуры соцкультбыта, выравнивание и унификацию культур,  применение особых форм работы с коренным населением (передвижные школы и медпункты, красные юрты, кочевые театры и т.д.).
  4. Действительность социально-культурной модернизации народов Бурятии в советское общество была противоречива, так как одновременно ставились задачи «расцвета» национальных культур и их сближения.
  5. Мероприятия социально-культурной модернизации были направлены в том числе и на повышение этнического самосознания бурятского народа, развитие его языка, создание модернизированных социальных институтов. Именно в этот период закладывались основы для создания в будущем новой надэтнической и надконфессиональной общности, нашедшей своё отражение в процессе формирования интегрированного советского общества.
  6. Советский период истории Бурятии был отмечен грандиозными достижениями во всех областях культуры. В 1920-1930-х гг. были заложены основы дальнейшего культурного развития народов республики. К концу 1930-х гг. был достигнут высокий уровень интегрированности народов Бурятии в советское общество. Этот процесс охватил также значимые с точки зрения этнокультурной самоидентификации сферы, как язык, традиции, социальные ориентиры, образование, быт, институт семьи и брака.

Теоретическая и практическая значимость работы заключается в том, что результаты исследования могут быть использованы  как для подготовки общих и специальных лекционных курсов по истории Сибири,  истории Бурятии, культурологии, так и в краеведческой работе.   Материалы исследования используются автором при чтении учебных курсов «Бурятская культура в условиях Восток-Запад», «История советской культуры Бурятии» студентам исторического, филологического факультетов, факультета иностранных языков Бурятского государственного университета.





Кроме того, результаты и выводы диссертационного исследования представляют интерес для специалистов социально-культурной сферы. Обобщенный опыт прошлого может способствовать решению проблем образования, здравоохранения, культуры и искусства на современном этапе, когда делаются попытки преобразования социально-культурной сферы в целом.

Апробация исследования. Результаты исследования отражены в 52 публикациях автора (общим объемом 60 п.л.), в том числе пяти монографиях. Положения и выводы исследования неоднократно докладывались автором на научно-теоретических и научно-практических конференциях разного уровня, в том числе международных: «Историческая наука и историческое образование на Дальнем Востоке» (Владивосток, 2008); «Глобализация и монгольский мир» (Улан-Удэ, 2010); «Монголия – Россия: новые парадигмы отношений» (Улан-Батор, 2011); всероссийских: «Российская история в образовательном дискурсе этнонациональных регионов Российской Федерации» (Улан-Удэ, 2008); «Сибирь в изменяющемся мире. История и современность» (Иркутск, 2008); «Традиционные общества: неизвестное прошлое» (Челябинск, 2009); «Политологические и этноконфессиональные исследования в регионах» (Барнаул, 2009); региональных: «Развитие городских поселений Байкало-Азиатского региона» (Улан-Удэ, 2008); «Монгольский мир: новый век – новые вызовы (Улымжиевские чтения–IV)» (Улан-Удэ, 2010)  и др.

Структура диссертации. Исследование состоит из введения, пяти глав, состоящих из тринадцати параграфов, заключения, списка использованной литературы и источников.

  1. Основное содержание работы

Во введении обосновывается актуальность исследования, раскрываются цель и задачи работы, определяются объект и предмет исследования, его хронологические и территориальные рамки, дается характеристика методологической основы диссертации, раскрываются ее научная новизна и практическая значимость.

Первая глава «Проблема социально-культурной модернизации национальных районов Восточной Сибири: историография и источники» состоит из двух параграфов и  посвящена историографическому анализу литературы по теме диссертации и характеристике источниковой базы исследования.

В первом параграфе «Историография» представлен историографический обзорлитературы, определено место данной темы в современной исторической науке, отмечены достижения и недостатки. Периодизация историографии социально-культурных преобразований в Бурятии в целом совпадает с общероссийской: 1) 1920-е – сер. 1930-х гг., 2) сер. 1930-х  – сер. 1950-х гг., 3) сер. 1950-х – сер. 1980-х гг., 4) сер. 1980-х – нач. 1990-х гг., 5) постсоветский период.

Первый этап (1920-е – сер. 1930-х гг.) советского периода отличался относительной самостоятельностью и свободой в выборе тематики исследования историков, заложивших основы новой советской науки. В этот период на основе работ В.И. Ленина, И.В. Сталина, А.В. Луначарского, А.И. Калинина, Н.К. Крупской, решений партийных съездов, конференций, разработок ведущих специалистов (экономистов, политологов, этнографов) разрабатывались методологические основы построения социалистического общества.

Основные направления культурного развития Бурятии нашли отражение в документах местных партийных, советских, профсоюзных организаций, изданных отдельными брошюрами.

Историография культурных преобразований представлена публикациями, в которых рассматривались ключевые проблемы развития культуры и искусства в Бурятии и способы их разрешения. Их авторами были в основном не историки, а сами участники событий (М.Н. Ербанов, В.А. Богданов, М. Маккавеев, Д. Мункин, А. Убугунов,  И. Архинчеев). Главной особенностью этих работ является соединение публицистики и истории.

Со второй половины 1930-х гг. под влиянием сталинских представлений о путях и методах социалистического строительства начинает меняться концептуальная основа проблемы. Все большее распространение получают взгляды, допускающие возможность и предпочтительность решения вопросов развития культуры «волевым», административным путем, с использованием форм и методов «штурма», «натиска». Это привело к постепенному затуханию исследовательской деятельности. Из числа работ, появившихся в этот период, следует отметить юбилейные статьи и сборники, содержащие общие вопросы культурных преобразований, итоги проделанной работы, перспективы дальнейшего развития.

Во второй половине 1950-х – середине 1980-х гг. появились многочисленные работы, заложившие фундамент изучения истории культуры как особой отрасли исторической науки. Это было самое плодотворное время в  историографии культуры 1920-1930-х гг., несмотря на то, что теоретические поиски не выходили за рамки марксистско-ленинской идеологии. Особое значение для осмысления вопросов развития культуры в 1920-1930 гг. имеют обобщающие труды М.П. Кима,  Г.Г. Карпова, А.И. Арнольдова, В.Т. Ермакова, Л.М. Зак.

Необходимо отметить обобщающие  труды по истории Сибири, истории рабочего класса и крестьянства Сибири, в которых прослеживается история культурного развития в краях, областях, автономных республиках. Эти работы имеют важное значение для общего видения исторического процесса, выработки методологии исследования.

Значительную роль в определении общей историографической линии региональной науки играют труды С.А. Максанова, Г.Л. Санжиева, Б.М. Митупова. Ими справедливо подмечено, что культурные преобразования на начальном этапе советского строительства в Бурятии шли путем изменения видов хозяйственной деятельности, внедрения широкой образовательной системы, урбанизации, политического воспитания.

Возросшим теоретическим уровнем, более полным освещением комплекса культурных преобразований в Бурятии отличаются труды Н.М. Бильтаевой,  Б.Д. Цибикова, С.С. Бадмацыренова.

В исследованиях А.А. Дуринова, В.И. Андреева и др. многосторонне рассматривается процесс развития национальной школы, вскрываются трудности, с которыми пришлось столкнуться, анализируется деятельность местных органов управления по укреплению материальной базы и подготовке учительских кадров.

Особую группу составляют работы, освещающие роль печати в социально-культурной модернизации (Б.Ц. Дондоков, С.Б. Очиров,  В.М. Кадневский). Развитие системы высшего образования получило отражение в работах Б.Б. Батуева, М.П. Хабаева, А.Г. Давыдова.

В разработке историко-культурной проблематики определенное внимание уделяется такому аспекту преобразования духовной жизни народов Бурятии, как культурно-просветительская работа. Авторы публикаций (В.Ц. Найдаков, П.С. Гуревич, Ф.Н. Политов, Ц.А. Балбаров) наряду с общими проблемами  рассматривают и деятельность таких культурно-просветительных учреждений, как клубы, театры, библиотеки, избы-читальни, красные уголки, передвижные «красные юрты» и др. Вводя в научный оборот много ценного материала, эти публикаций страдают общим недостатком: качественная характеристика роли и значения культурно-просветительской работы в условиях низкого уровня образования и быта местных трудящихся подменяется количественными показателями и оценками. В большинстве публикаций культурно-просветительная деятельность носит  идейно-политический характер и рассматривается через призму деятельности коммунистической партии.

Большое внимание в рамках культурно-просветительной работы уделяется атеистической деятельности. В исследованиях К.М. Герасимовой, В.С. Овчинникова, Б.Н.  Баторова в целом верно отмечается, что до середины 1920-х гг. атеистическая работа проводилась гибко, осторожно, с учетом местных особенностей, но с началом массовой коллективизации систематическая пропаганда приняла характер «воинствующего атеизма». В процессе общих социальных и культурных преобразований была объявлена беспощадная война религиозному мировоззрению и культам народов Восточной Сибири.

В рамках социально-культурной модернизации рассматриваются вопросы здравоохранения. В работах  К.И. Журавлевой,  В.П. Бояновой освещается процесс создания новой системы здравоохранения, анализируется деятельность местных органов управления по созданию материальной базы и подготовке кадров врачей и среднего медицинского персонала. Необходимо отметить структурное однообразие и описательность, свойственные работам данного периода. В достаточной степени освещены мероприятия по переустройству быта, охране материнства и детства, санитарно-просветительная работа. Среди основных форм работы с бурятскими женщинами исследователи  В. Тарантаева, Н.В. Олзоева, Н.Ц. Цыренжапова, Е.Е. Атутова называют съезды и конференции женщин, делегатские собрания, организацию «Красных юрт» и «Красных чумов» (в полукочевых и кочевых районах), «Домов бурятки».

С середины 1980-х гг. начался новый этап развития исторической науки. В целом можно отметить, что научные исследования указанного периода значительно обогатили и расширили данные исторической науки по проблемам культуры. Несомненны достижения ученых в выработке новых подходов, обобщении и систематизации накопленных эмпирических данных, разработке новых направлений и тем. В работах В.П. Булдакова, М.П. Капустина, А. Авторханова поднимается проблема тоталитаризма в культурной сфере. Подчеркивались разрушительные тенденции, акцентировались факты «красного террора», приводились примеры репрессивных действий против представителей интеллигенции. Для большинства работ характерны критический настрой, преобладание эмоций над серьезными доказательствами.

В целом, в сложнейших процессах исторической науки конца 1980-х – начала 1990-х гг. выделяются несколько компонентов. Во-первых, не выдерживала критики, по мнению исследователей, основная концепция историографии культурных преобразований, утверждавшая о победе культурной революции.     

Во-вторых, наибольшее влияние приобрела концепция тоталитаризма. Авторы отмечали ухудшение качественных характеристик интеллектуального потенциала страны, делали вывод о «маргинализации» общества, анализировали различные модификации этого процесса, стремились показать историко-статистический и политологический аспекты культурных преобразований.

В-третьих, особенностью развития исторической науки в первой половине 1990-х гг. стало появление нескольких центров (Новосибирск, Екатеринбург, Омск, Улан-Удэ), специализирующихся на проблемах культуры, этнической культуры.

Значительный вклад в исследование истории культуры Бурятии в 1920-1930-е  гг. на этом этапе историографии внес Б.В. Базаров, рассмотревший проблему политического руководства литературно-художественным процессом Бурятии. Автор отмечает, что в литературно-художественной жизни Бурятии произошли кардинальные перемены, напрямую связанные с общественно-политическими процессами, происходящими в стране.

С середины 1990-х гг. появляются работы, обобщающие и систематизирующие основные направления  и методологические подходы в исторических исследованиях культуры. Усиленная работа по освоению новых методов исследования нашла отражение в деятельности специальных и региональных конференций. Отличительной чертой научных мероприятий последних лет является их междисциплинарный подход. В результате более интенсивных и углубленных теоретико-методологических изысканий советские преобразования в области культуры в национальных районах Восточной Сибири начинают исследоваться при помощи новых подходов в области конкретно-исторического изучения, что нашло отражение в применении инновационных методов, расширении источниковой базы, усилении «информативной отдачи» уже введенных в научный оборот документов и материалов, изменении тематики исследований.

О расширении проблематики по истории советских культурных преобразований Бурятии свидетельствуют опубликованные в последние годы историографические работы Б.Б. Цыбеновой, Е.Е. Тармаханова, Т.Е.  Санжиевой, в которых на основе анализа публикаций намечены  перспективы для дальнейшего научного поиска по теме. В этой связи особо необходимо отметить работы Д.К. Чимитовой, имеющие непосредственное отношение к вопросам исследования советских культурных преобразований в национальных регионах Восточной Сибири.

Современной      историографией охвачен широкий и многоплановый спектр вопросов, связанных с культурно-исторической сферой социалистического строительства в Бурятии. Следует отметить, что по объективным причинам наибольшее развитие получило отраслевое изучение культуры Бурятии, особенно тех отраслей, которые были на «передовой» культурных преобразований.

Проведен ряд исследований по проблемам профессионального образования (Б.Д. Базаров, А.К. Бардамова, А.О. Дагданова, И.Х. Бальхаева), на основе которого сделан вывод о том, что в Бурятии в 1930-е годы была создана новая система подготовки специалистов со средним и высшим профессиональным образованием, отвечающая задачам социально-экономического развития республики. Проблемам формирования научных учреждений и их деятельности в области исторической науки посвящены исследования Е.В. Игумнова. Сохраняется устойчивый интерес исследователей к проблемам интеллигенции (Г.Д. Базарова,  Е.Т. Базарова, С.В. Балдано). В последнее время появился ряд работ, посвященных отдельным аспектам зарождения и развития советского профессионального искусства Бурятии (Е.А. Гильмулина, Т.Г. Балханова, О.А. Русинова, В.В. Китов, С.Э. Цыденова, Л.И. Протасова, Я.О. Жабаева). Системе здравоохранения Бурятии и медицинской интеллигенции посвятили свои труды Д.Б. Батоев и Н.М. Матвеева.

З.Е. Цыреновой проведено исследование вопросов сохранения и развития традиционной культуры коренных народов Восточной Сибири. За счет привлечения трудов ученых-лингвистов (Л.Д. Шагдаров, И.Д. Бураев) расширяются возможности для изучения исторического развития национально-языковых процессов. На основе большого фактического материла, с позиций мультидисциплинарных подходов В.В. Базарова провела исследование проблемы  латинизации письменности как составной части  социально-культурной модернизации общества.

С начала 1990-х гг. происходящая интеграция теоретико-концептуальной и методологической практики, наработанной в мировой науке, открывает большие возможности для постановки и анализа «модернизационной» проблематики, поскольку именно в социально-культурной структуре нарождавшегося советского общества происходили наиболее заметные и динамичные модернизационные подвижки. В этом ключе были проведены исследования проблемы развития бурятской этничности коллективом авторов Т.Д. Скрынниковой, Г.А. Дырхеевой, С.Д. Батомункуевым и П.К. Варнавским.

Исследователи правомерно отмечают, что советская социально-культурная модернизация породила суррогатные формы бытия – утрату привычных этнических связей при половинчатом обретении новых, периферийность по отношению как к «родной» этнической среде, так и к вновь обретаемому социокультурному пространству.

Дополнение концепции советской (большевистской) модернизации феноменом модерности позволяет современным исследователям анализировать парадоксальный характер советских преобразований, заново осмыслить аспекты взаимодействия новой и старой культуры в создавшейся модели общественного устройства.

Таким образом, характерной чертой современной историографии является то, что на протяжении последних 15-20 лет сложились новые направления в области изучения советской культуры в Бурятии. К ним относятся исследования в области национальной культуры, языкового строительства, национальной интеллигенции, социокультурных процессов в обществе. Некоторые исследователи пошли по пути создания трудов междисциплинарного характера, появление которых было связано с невозможностью в рамках прежней методологии ответить на ряд накопившихся вопросов.

В целом, оценивая историографию проблемы, можно отметить, что кроме рассмотренных выше существует еще ряд проблем, практически не исследованных в полной мере. Не сформирован системный подход к проблеме общеобразовательной  и профессиональной школы,  не выявлены общие тенденции развития систем образования и здравоохранения, характерные в целом для национальных районов Восточной Сибири: проблема билингвизма в школьном образовании; последствия, связанные с переходом населения к оседлому образу жизни и укрупнением населенных пунктов. Еще недостаточно проанализированы особенности социальных взаимосвязей, изменения в социальной иерархии и мировоззрении, в картине мира и отношении к власти, соотношения этнического, номадного, религиозного и социально-политического компонентов модернизации.

В данном случае наиболее приемлемым был бы методологический «разрыв» с предыдущей исторической литературой, позволивший наконец-то создать комплексные и системные исследования по истории культуры.

Рассматриваемый в диссертации период отличался отсутствием комплексной обстоятельной разработки. В историографии обозначилась проблемная ситуация, настоя­тельно диктующая необходимость форми­рования целостной картины истории социально-культурной модернизации Бурятии с современных теоретико-методологических позиций, требуя введения новой фактографии.

При наличии серьезных успехов в изучении советской культуры в 1920-1930-е гг. еще нет обобщающей работы, посвященной изучению проблемы социально-культурной модернизации в национальных регионах Восточной Сибири. Очевидна необходимость изучить проблему на региональном материале, чтобы понять проблему в целом и пересмотреть отдельные ее составляющие с позиции достижений современной науки.

Во втором параграфе «Источники» анализируется источниковая база исследования, ши­рота темы которого требовала привлечения огромного арсенала опублико­ванных и неопубликованных материалов.

Среди опубликованных источников важное место заняли официальные партийно-государственные документы, которые отражают суть советской социально-культурной модернизации: декреты и постановления съездов Советов и сессий ВЦИК, законы СССР и РСФСР,  программа коммунистической партии, решения партийных съездов и пленумов, правительства, Наркомата просвещения РСФСР.

Опубликованные в различных сборниках, эти документы позволили выявить характер государственной политики и вычленить деятельность властных структур в области социально-культурной модернизации. Частичная репрезентативность сборников документов, появившихся в советское время, объясняется выборностью источников, показывавших информацию в рамках официальной концепции. Этот пробел устранен за счет использования большого количества архивных материалов.

Без привлечения трудов государственных и политических деятелей невозможно получить полное представление о государственной политике в области культуры Советского государства. В этом смысле несомненный интерес представляли работы В.И. Ленина, И.В. Сталина.  Важными для исследования являлись статьи, речи и доклады А.В. Луначарского, Н.К. Крупской и местных лидеров М.Н. Ербанова, А.Т. Трубачеева и др. Они содержат богатый материал о динамике процессов социально-культурной модернизации в стране и республике.

К отдельной группе источников можно отнести материалы статистики, среди которых использованы также статистические сборники, как «Бурятия в цифрах. Статистико-экономический справочник 1927-1930 гг.», «Социалистическое строительство Бурятии за 10 лет (1923-1932 гг.)», «Статистический  справочник» (1933 г.),  «Бурятия в цифрах. От V к VI республиканскому съезду Советов. 1931-1934 гг.», «15 лет Бурят-Монгольской АССР», «Бурятская АССР в цифрах (1923-1973 гг.)», «Бурятская АССР за 50 лет» и др.

В центральных сборниках «История культурного строительства в СССР: Документы и материалы (1911-1977 гг.)», «Культурное строительство в РСФСР: Документы и материалы. 1928-1941 гг.» опубликованы директивные документы партии и  правительства страны, материалы съездов и конференций, которые служили нормативной базой культурного строительства.

Среди имеющихся документальных публикаций следует выделить сборник документов «Культурное строительство в Сибири 1917-1941 гг.», а также сборник документов «Культурное строительство в Бурятской АССР (1917-1981), в котором представлены материалы из 40 фондов архивов Москвы, Улан-Удэ, позволившие детально проследить процессы развития социально-культурной системы страны, выявить ее как положительные, так и отрицательные тенденции. Однако зачастую включенные в разные сборники статистические данные имели существенные расхождения, что затрудняло осуществление анализа и сопоставления показателей за разные периоды.

Ма­те­риа­лы пе­рио­ди­че­ской пе­ча­ти со­став­ля­ют особую груп­пу ис­точ­ни­ков. Важ­ное ме­сто в совет­ской пе­рио­ди­ке за­ни­ма­ют цен­траль­ные жур­на­лы и газеты: «Жизнь национальностей», «Революция и национальности», «Власть Советов», «Из­вес­тия», «Прав­да», «Труд», «Административный вестник» и др. Эти из­да­ния на сво­их стра­ни­цах раз­ме­ща­ли ру­ко­во­дя­щие и ме­то­ди­че­ские ука­за­ния по про­ве­де­нию культурного строительства, сис­те­ма­ти­че­ски ос­ве­ща­ли опыт ра­бо­ты ме­ст­ных ор­га­ни­за­ций.  Местная периодика 1920-1930-х гг. («Жизнь Бурятии», «Бурятиеведение», «Буряадай гэгээрэл» (Просвещение Бурятии), «Культура Бурятии», «Эрдэм ба шажан» (Наука и религия), «Бу­рят-Мон­голь­ская прав­да» и др.) пуб­ли­ко­ва­ла ма­те­риа­лы, популяризирующие важнейшие мероприятия советской власти в области социально-культурной модернизации на местах.

Основу исследования составили неопубликованные документы Российского Государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), На­цио­наль­ного ар­хи­ва Рес­пуб­ли­ки Бу­ря­тия (НАРБ), ар­хи­ва УФСБ РФ по РБ.

В РГАСПИ были изучены дела Аги­та­ци­он­ного Про­па­ган­ди­ст­ского от­дела ЦК РКП(б) (Ф.17), в которых прослеживается политика Центра по отношению к рес­публике. Наибольший интерес представляют протоколы заседаний бюро, на которых обсуждались отчеты и информация председателей бюро по Бурятии, докладные записки уполномоченных и инспекторов, выез­жавших с проверкой положения дел в регионе. В работе проанализированы наиболее информативные доку­менты, выявленные в РГАСПИ.

В ГАРФе были исследованы материалы фондов: ВЦИК и СНК (Ф.1235); Наркомат просвещения РСФСР (1917-1946 гг.) (Ф.А-2306); Главный политико-просветительный комитет (Главполитпросвет) при Наркомате просвещения РСФСР (Ф.2313), Государственный ученый совет (ГУС) Наркомата просвещения РСФСР (1919-1933 гг.) (Ф.А-298); Главное управление социального воспитания и политехнического образования детей (Главсоцвос) Наркомата просвещения РСФСР (1921-1930 гг.) (Ф.А-1575); Отдел по просвещению национальных меньшинств Наркомата просвещения РСФСР (Ф.296), Главное управление профессионального образования (Главпрофобр) (Ф.А-1565). В них представлены доку­менты, прояс­няющие ситуацию в работе отдельных учреждений социально-культурной сферы.

В НАРБе  проанализированы материалы Бу­рят­ского рес­пуб­ли­кан­ского ко­ми­тета КПСС (Бу­рят-Мон­голь­ский об­ком РКП(б) БМАО РСФСР - БМАССР, Бу­рят-Мон­голь­ский об­ком ВКП(б) (Ф.П-1); СНК Бу­рят-Мон­голь­ской АССР (Ф.Р.-248); Бур­ЦИК (Ф.Р-475), Ми­ни­стер­ст­ва про­све­ще­ния Бу­рят­ской АССР (Ф.Р-60); Бурят-Монгольского представительства при Президиуме ВЦИК РСФСР (Ф.Р-250); Комитета содействия народностям Севера при ЦИК БМАСССР (Комитет Севера) (Ф.Р-247); Наркомата просвещения БМАССР (Ф.Р-60); Центральной комиссии по улучшению жизни детей при ЦИК БМАССР (Ф.Р-281); Института по повышению кадров народного образования (Ф.Р-1354); Монгольского педагогического училища Народного комиссариата просвещения РСФСР (Монголрабфака) (Ф.Р-462); Бурятского государственного педагогического института (Ф.Р-666); Бурятского сельскохозяйственного института (Ф.Р-474); Кяхтинского учительского института Наркомата просвещения БМАССР (Ф.Р-506); Улан-Удэнского медицинского училища (Ф. Р-892); Верхнеудинского театрально-музыкального училища Управления по делам искусств при Совнаркоме БМАССР (Ф.Р-1512); Центрального комитета нового алфавита и всеобщего обучения при Президиуме ЦИК БМАССР (Ф.Р-480); Бурят-Монгольского научного общества им. Д. Банзарова» (Ф.Р-246); Управления по делам искусств при СНК БМАССР (Ф.Р-955); Треста кинофикации при СНК БМАССР (Ф.Р-980), Государственного издательства при СНК БМАССР (Ф.Р-869); Государственного русского драматического театра Управления по делам искусств при СНК БМАССР (Ф.Р-1656), Бурят-Монгольского государственного драматического театра Управления по делам искусств при СНК БМАССР (Ф.Р-1717); Республиканского дома народного творчества  Управления по делам искусств при СНК БМАССР (Ф.Р-1716);  Союза советских художников Управления по делам искусств при СНК БМАССР (Ф.Р-1704); Правления Союза советских писателей БМАССР (Ф.Р-906); Троицкосавского (Кяхтинского краеведческого) музея Наркомпроса БМАССР (Ф.Р-2047); Бурят-Монгольского краевого музея Наркомата просвещения БМАССР (Ф.Р-878); Министерства здравоохранения БМАССР (Ф.Р-665); Улан-Удэнского городского отдела здравоохранения (Ф.Р-695); Республиканской больницы (Ф.Р-880), Бурятской республиканской санитарно-эпидемиологической станции (Ф. Р-88), Комиссии по улучшению труда и быта  женщин при ЦИК БМАССР (Ф.Р-251).

Для анализа создания и развития системы школьного образования были изучены фонды некоторых школ: Верхнеудинской городской школы I  ступени №5 (Ф. Р-75), Верхнеудинской городской школы I  ступени № 9 (Ф. Р-74), Верхнеудинской школы I  ступени № 6 (Ф. Р-348), Верхнеудинской городской школы II  ступени № 2 (Ф. Р-352), Бурятской средней школы-интерната № 1 (Ф.Р-855), Улан-Удэнской смешанной семилетней школы № 6 (Ф.Р-848), Улан-Удэнской средней женской школы № 4 (Ф.Р-1256), Улан-Удэнской средней мужской школы № 1 (Ф.Р-1254), Улан-Удэнской трудовой школы № 2 (Ф.Р-866).

Та­ким об­ра­зом, про­бле­ма социально-культурной модернизации в Бурятии в 1920-1930-е гг. име­ет со­лид­ную и раз­но­об­раз­ную ис­точ­ни­ко­вую ба­зу. Ре­ше­ние обо­зна­чен­ной про­бле­мы воз­мож­но при ус­ло­вии ком­плекс­но­го изу­че­ния, ис­поль­зо­ва­ния, вза­им­но­го до­пол­не­ния и уточ­не­ния, срав­ни­тель­но­го ана­ли­за со­во­куп­но­сти всех групп ис­точ­ни­ков.

Во вто­рой гла­ве «Формирование новой системы образования и науки Бурятии», состоящей из трех параграфов, исследуется создание системы образования и науки Бурятии.

В первом параграфе «Становление и развитие советской системы народного образования» анализируется процесс создания уникальной советской системы всеобщего общедоступного образования.

Для развития системы образования республики весьма важным являлось создание материально-технической базы, в этой связи рассматриваются проблемы финансирования и строительства, в осуществлении которых значительными были  вклады государства и населения. В результате проведенных мероприятий в 1927-1928 гг. в Бурятии работало 510 школ первой ступени, 15 семилетних школ, 7 школ колхозной молодежи, 8 школ второй ступени, тогда как в 1923-1924 гг. – 485 школ I ступени и 12 школ II ступени.

Отмечается, что особенно ускоренными темпами характеризуется период конца 1920-х – начала 1930-х гг. В Бурятии условия, созданные в 1920-х гг., позволили осуществить, прежде всего, всеобщее начальное обучение. По этому показателю республика являлась одной из передовых областей страны. Охват детей школьного возраста начальным образованием по РСФСР составлял в 1927/28 учебном году 77 %, а в БМАССР – 41 %. В 1932/33 учебном году удалось в основном завершить введение всеобщего обязательного начального обучения, охватив школами 94,2 % детей в возрасте 8-11 лет.

С этого времени основным типом общеобразовательной школы становится неполная средняя – семилетняя школа. Так, в 1933/34 учебном году в 5-7 классах обучалось 9,7 тыс. человек, в 1934/35 – 13,1 тыс. человек, в 1935/36 – 25 тыс. человек.

В параграфе отражены особенности проводимых мероприятий по учебно-методическому обеспечению системы образования, противоречивость некоторых модернизационных процессов образования в 1920-е гг. стала основой для возрождения многих традиционных методологических принципов организации учебно-методического процесса. В 1930-х гг. руководство страны, констатируя слабую качественную подготовленность учащихся по всем дисциплинам, наметило в общеобразовательных школах единые предметные обязательные программы и возвращение к традиционной педагогической системе. Унификация системы народного образования значительно облегчила задачу методического руководства школами и обеспечения их соответствующими программами. Особый комплекс мероприятий был направлен на создание бурятской национальной школы.

Раскрыты тенденции формирования кадровой базы образования и просвещения. Создание педагогических училищ, учительских институтов, пединститута, разработка системы заочного и вечернего обучения, переподготовки и повышения квалификации учителей позволили к концу 1930-х гг. сократить дефицит учительских кадров, являвшийся хронической проблемой молодой советской системы образования.

Рассмотрены особенности создания системы дошкольного образования в республике, в становлении которой наряду с государственной поддержкой большую роль сыграли крупные промышленные предприятия республики.

В параграфе показано, что развитие школы в Бурятии в 1920-1930-е гг. проходило в одном русле с общероссийскими тенденциями. В рассматриваемый период республика активно включилась в проведение всеобщего обучения и организацию единой школьной системы. Региональные особенности были связаны, прежде всего, с социально-экономическим укладом. Республика являлась преимущественно аграрным регионом, и условия ее развития позволяли уделять большее внимание расширению сети начальных школ, которые преобладали в общем весе учебных заведений вплоть до конца 1930-х гг. Изменились целевые установки общеобразовательной школы, изменился сам смысл образования и роль школы в жизни общества. Заложенные в рассматриваемые годы основы деятельности школы стали основополагающими для последующих периодов ее развития.

Во втором параграфе  «Создание и укрепление профессионального образования» рассматриваются проблемы создания и укрепления профессионально-технического, среднего специального и высшего образования. Констатируется, что социалистические преобразования в значительной степени повлияли на инфраструктуру подготовки кадров в национальных районах Восточной Сибири.

Важнейшим направлением социально-культурной модернизации 1920-1930 гг. в национальном регионе  стало создание равнозначных условий для получения профессионального образования всех народов. Национальные районы испытывали нужду в профессиональных кадрах, и  от решения  этого вопроса во многом зависели успехи советского строительства.

Одной из начальных форм профессиональной подготовки кадров в Советской России стали школы ФЗУ, ШКМ и училища системы трудовых резервов. Показано, что в Бурятии заметные успехи были достигнуты главным образом школами крестьянской молодежи. Фабрично-заводские семилетки получили широкое распространение только в 1930-е гг. в связи с созданием и развитием в республике промышленности.

Переустройство сельского хозяйства потребовало квалифицированных специалистов, подготовкой которых занимались сельскохозяйственный техникум (1928) в Верхнеудинске, Тамчинский животноводческий техникум (1931),  Агинский зооветеринарный техникум (1932), агрозоотехнический институт в Верхнеудинске (1932). 

Показана особая роль становления среднего специального образования в области подготовки педагогических кадров. Для поднятия образовательного и культурного уровня народов Бурятии были созданы Русский и Бурятский педтехникумы в Верхнеудинске (1924), Агинский и Боханский педтехникумы (1932), педагогический институт (1932), педагогическое училище в Верхнеудинске (1936).

Опережающие темпы социально-экономической и культурной модернизации республики требовали расширения сети средних специальных учебных заведений. Только в 1930 г. были открыты  медицинский и автодорожный техникумы в г. Верхнеудинск, кооперативный в г. Кяхта, финансово-экономический в с. Кабанск. В 1931 г. был создан техникум искусств, в 1932 г. открыт техникум путей сообщения в Верхнеудинске. В 1937 г. был открыт Улан-Удэнский железнодорожный техникум, а в последующие годы – еще 4 техникума.

Рассмотрены проблемы подготовки специалистов высшей квалификации, которые в основном разрешались путем направления молодежи в учебные заведения других городов с предоставлением им стипендии. В конце первой пятилетки в вузах и средних специальных учебных заведениях различных регионов СССР обучалось более 1000 посланцев из Бурятии. Создание первых вузов агропедагогического и агрозоотехнического институтов во многом разрешило в дальнейшем эту проблему.

Сделан вывод, что к концу 1930-х гг. были заложены фундамент и традиции профессионального образования, позволившие обеспечить кадрами форсированное строительство социализма. 

В третьем параграфе «Формирование научных организаций и учреждений» изучаются вопросы становления советской науки и ее роль в культурной динамике региона.

Большое место уделяется анализу первых советских научных организаций Бурятского ученого комитета (Буручкома), Бурят-Монгольского научного общества им. Д. Банзарова,  старейшей научной организации Троицкосавско-Кяхтинского отделения Русского географического общества и бурятской секции при Восточно-Сибирском отделении Российского географического общества (ВСОРГО).

В рассматриваемый период основное внимание уделялось изучению вопросов национально-культурного строительства, языка, литературы, искусства, что в свою очередь привело к реорганизации в 1929 г. Буручкома в Научно-исследовательский институт культуры (НИИК), а в 1936 г. преобразованию в Государственный институт языка, литературы и истории (ГИЯЛИ).

Активизация аграрного сектора экономики в 1930-е гг. вызвала создание ветеринарного клинико-бактериологического института, Онохойской и Баяндаевской сельскохозяйственной, Иройской животноводческой станции и ряда других учреждений.

Выявлено, что подавляющая часть научных исследований в области социально-экономических проблем велась при содействии научных организаций, находящихся за пределами республики. Значительный вклад в организацию науки Бурятии внесли представители русской советской интеллигенции, большую роль сыграли местные ученые Ц. Жамцарано, Б. Барадин, Г. Цыбиков, П.Т. Хаптаев, В.П. Гирченко, Ф.А. Кудрявцев, Д.Д. Амоголонов, Г.Д. Санжеев, Т.А. Бертагаев и др.

Объективно растущая общая культура, новые социальные стимулы и критерии постепенно укрепляли и расширяли влияние образования и науки в регионе.

В третьей гла­ве «Национальная программа культурного просвещения в Бурятии», состоящей из трех параграфов, изучаются национальные особенности модернизационного процесса в культуре Бурятии.

В первом параграфе «Ликвидация неграмотности  в контексте решения задач создания «социалистического» культурного пространства» рассматриваются особенности преодоления неграмотности в условиях национального региона.

Ликбез раскрывается, с одной стороны, как целостная система, неразрывно связанная с развитием новых социально-культурных отношений в условиях форсированного социалистического строительства, а с другой стороны – с учетом национального компонента. Показывается, что ликвидация неграмотности явилась крайне важной и безотлагательной задачей социально-культурной модернизации в Бурятии, при этом дается характеристика базового уровня грамотности, в котором определяющее значение имела половая и национальная дифференциация. Исследуются новые (передвижные) формы работы по ликвидации неграмотности, учитывавшие местные хозяйственные и бытовые особенности коренного населения (кочевой образ жизни скотоводческого населения).

Анализируются причины медленных темпов ликбеза, среди которых следует отметить недостаток материальной базы, перекладывание  финансирования на местные бюджеты, а также принятие популистских решений власти, в частности неосуществимого плана ликвидации неграмотности к 10-летию Октября. В параграфе отражены процессы распространения обстановки штурмовщины из хозяйственной сферы на ликбез. Употребление военизированной лексики («культпоход», «культштурм», «культармейцы») в таком мирном деле, как обучение грамоте, отражало атмосферу времени. Летом 1929 г. были осуществлены культпоходы в г. Верхнеудинск и в восточные аймаки с целью поднятия масс на борьбу за грамотность.

Большое место уделяется развернувшейся в 1930-1934 гг. гонке за результатами, давшей сильно завышенные цифры процента грамотности населения Бурятии – 80 % грамотных в возрасте от 16 до 50 лет. На деле эти цифры были значительно меньше. Работа по ликвидации неграмотности осложнялась тем, что в связи с переходом без каких-либо научных обоснований в 1931 г. бурятской письменности на латинскую графическую основу необходимо было вести обучение на новом алфавите. В связи с реформой приходилось заново создавать и издавать весь комплекс необходимой методической и учебной литературы. В соз­давшейся ситуации основными учебными пособиями «ликпунктов» в начале 1930-х гг. становятся рес­публиканские и районные газеты, журналы.

Выявлено, что в последующие годы работа по обучению грамоте взрослого населения систематизировалась, в результате чего в этом деле произошел некоторый сдвиг. Общая грамотность населения в 1936 г. в среднем по республике составляла 78 % грамотности, в том числе грамотных мужчин – 82 %, женщин – 60 %. Среди бурятского населения грамотных мужчин – 82 %, женщин – 53 %.

Таким образом, несмотря на трудности и недостатки проводимой работы, за 1920-1930-е гг. в Бурятии обучились грамоте около полумиллиона человек. Анализ показал, что ликбез выполнил роль своеобразных дипломатических переговоров с населением для подготовки их к новому образу жизни, а  главным итогом стало создание общей светской культуры населения Бурятии.

Во втором параграфе «Языковое строительство в Бурятии и его влияние на формирование «нового человека» рассматриваются проблемы языковых трансформаций в условиях социалистического строительства в Бурятии. Основной составляющей этого вопроса, несомненно, была идеологическая подоплека. Советское государство в рамках социально-культурной модернизации встало на путь целенаправленного и контролируемого формирования советского человека в едином языковом пространстве.

Обращается внимание на то обстоятельство, что после революции традиции бурятского старописьменного языка были продо­лжены, поскольку этому способствовала лояльная национальная и языковая политика в первые годы социалистического строительства. Основной задачей в области образования и просвещения стала коренизация бурятских школ, т.е. внедрение в школу родного языка как средства преподавания. Наиболее успешно этот процесс происходил в восточных аймаках республики, где за редким исключением школы в полном смысле были коренизированы. В западных аймаках, где до революции монгольская письменность не развивалась, коренизация оставалась еще серьезной и трудной проблемой.

Рассматривается кульминационное событие культурной жизни Бурятии периода модернизации – первое культурно-национальное совещание БМАССР, состоявшееся в 1926 г., на котором было особо отмечено, что «без развития культуры языковой, без реализации родного языка и его письменности, т.е. без всего того, что называется языковой культурой, не будет ни возрождения бурят-монголов как этнической единицы, ни развития национальной культуры».

В параграфе показано, что проблема языкового реформирования не была новой, до этого времени существовали разные политические и гуманитарные подходы к решению данной проблемы. Еще в начале ХХ в. разрабатывался проект так называемого агвановского алфавита, в 1910 г. была попытка латинизации. В конце 1920-х гг. в ходе обсуждения вопросов советского языкового строительства возобладала точка зрения Б. Барадина, ратовавшего за латинизацию письменности. И волевым решением центра в 1931 г. бурятский язык был переведен на латиницу. Затем в 1936 г. был выбран в качестве литературного хоринский диалект как наиболее компактный и ведущий, а в 1939 г. бурятская письменность была переведена на русский алфавит. В ходе исследования было вывлено, что бурятский язык наиболее ус­пешно развивался как раз в 1920-х – начале 1930-х гг., в период ориентации на общемонгольскую основу.

Всесторонний анализ развития языкового строительства в Бурятии показал, что действенным фактором этого процесса явилось активное насаж­дение русского языка в сфере культуры и образования, постепенно приводившее массовое сознание к мысли о бесперспективности бурятского языка, практической нецелесо­образности его совершенного знания, а это в конечном счете привело к большим потерям  в национальной культуре  бурятского народа.

В третьем параграфе  «Организация культурно-просветительной деятельности» исследуется советская культпросветработа, направленная на распространение среди широких слоев населения мировоззренческих установок новой власти, идей социализма, проводившаяся через практику клубов, библиотек, изб-читален, народных домов, красных уголков. Показано, что материально-техническая база учреждений культуры в начале изучаемого периода была очень слаба, зачастую создавалась заново. К моменту образования республики в городах и сельской местности работало 99 клубов, народных домов и изб-читален, 43 библиотеки (одна центральная, 7 аймачных, 35 волостных) и 6 библиотек-передвижек, имевших в среднем по 400 книг, Верхнеудинский и Троицкосавский (Кяхтинский) краеведческие музеи.

В последующие годы начала оформляться устойчивая структура и материально-техническая база культурно-просветительных учреждений. С 1933 г. избы-читальни стали реорганизовываться в сельские, колхозные и совхозные клубы, а аймачные избы-читальни – в Дома социалистической культуры. Поэтому во второй и начале третьей пятилеток власть акцентировала внимание на строительстве городских и районных Домов культуры, клубов на предприятиях, в колхозах и совхозах. В итоге, в 1937 г. в республике насчитывалось 353 клубных учреждения. Они были оснащены вместительными зрительными залами, помещениями для работы кружков.

Проведенный в работе анализ показал, что практическая деятельность культурно-просветительных учреждений выступала составной частью политико-идеологической работы с населением по внедрению нового мышления. Все ее формы и методы были в том числе направлены и на задачи национальной программы культурного просвещения. Искусственное насаждение советских форм управления и стремление навязать классовый подход к деятельности культурно-просветительных учреждений, без учета уклада жизни, традиций и обычаев народов Бурятии в известной мере оказало негативное воздействие на основы социально-культурной жизни Бурятии.

Исследование выявило, что несмотря на эти негативные тенденции в рассматриваемые годы была создана целая инфраструктура культурно-просветительных учреждений, выполняющая задачу удовлетворения духовных потребностей населения. Уже к концу 1935 г. было 27 радиоузлов, 3675 трансляционных и 645 эфирных точек. Только в системе Наркомпроса в 1937 г. работало 434 библиотеки, включая школьные, и более 200 передвижных библиотек. Книжный фонд только аймачных библиотек составил около 137 тысяч экземпляров. Каждая сельская библиотека имела 150-170 абонентов. В 1937-1938 гг. республика располагала 9 звуковыми кинотеатрами, 17 звуковыми и 4 немыми киноустановками, 50 кинопередвижками. В 1937 г. в аймаках республики действовало 200 кружков художественной самодеятельности.

В четвертой гла­ве «Особенности здравоохранения и социальной защиты в Бурятии» проведен анализ организации медицинского обслуживания и внедрения нового образа жизни в Бурятии.

В первом параграфе «Организация структуры здравоохранения республики и динамика изменений ее материальной базы» исследуются организационные основы советского здравоохранения Бурятии и проблемы создания материальной базы.

Показано, что в первые годы советского строительства осуществилось объединение различных учреждений и ведомств Бурнаркомздрава. Характеризуется тяжелое финансовое положение, тормозившее процесс формирования государственной «бесплатной и общедоступной» медицины, усиление внеэкономических методов руководства. Из-за недостаточности государственного финансирования органам управления республики пришлось искать дополнительные источники средств для обеспечения нужд здравоохранения. Так, в середине 1920-х гг. получило развитие медицинское страхование.

С целью систематизации процесса было начато проведение профилактических осмотров населения, национализированы курорты, увеличена сельская лечебная часть. В 1920-х гг. были организованы отделы по охране материнства и младенчества, санитарно-противоэпидемические  отделы, «абортные» комиссии и другие структурные подразделения, в 1930-е гг. - Государственная санитарная инспекция и Аптечное управление.

Результаты исследования свидетельствуют о том, что острейшей проблемой системы здравоохранения в Бурятии в 1920-1930-х гг. являлся недостаток медицинских кадров. Отчасти ее разрешила организация в 1928 г. в Верхнеудинске одногодичных курсов медицинских сестер, а в 1930 г.  – открытие фельдшерско-акушерской школы, впоследствии переименованной в медицинский техникум. В 1940 г. в республике работало  406 врачей, 1389 фельдшеров, акушерок и медицинских сестер, 79 фармацевтов.

В результате проведенного анализа сделан вывод о том, что с установлением советской власти на территории Бурятии складывается новая государственная система здравоохранения в виде четко соподчиненной и подотчетной структуры с налаженной формой отчетности  – от сельского приемного пункта до Наркомздрава БМАССР. За два десятилетия в Бурятии  стало возможным создать сеть лечебно-профилактических учреждений: больниц, врачебных и фельдшерско-акушерских пунктов, женских консультаций и родильных домов, специализированных противоэпидемических учреждений и санаториев.

Во втором параграфе «Развертывание лечебно-профилактической и санитарно-эпидемической работы» рассматриваются проблемы создания и развития основных видов специализированной медицинской помощи и противоэпидемической деятельности.

Всесторонний анализ, проведенный в параграфе, показал, что благодаря созданию в 1924 г. Республиканской больницы стало возможным оказание специализированной хирургической, терапевтической, гинекологической, акушерской и педиатрической помощи. В дальнейшем в Верхнеудинске появились зубоврачебная помощь, Дома матери и ребенка, женские консультации, детские кабинеты.

Во второй половине 1920-х гг. происходит открытие не только новых специализированных лечебных учреждений, но и формирование новых направлений – фтизиатрии, венерологии и офтальмологии. Расширение сети санаториев способствовало развитию курортологии в  системе здравоохранения БМАССР.

Анализируется процесс создания специализированной медицинской помощи на селе, в котором большую роль сыграли передвижные врачебные бригады. Следует отметить, что сельская специализированная медицинская помощь получила развитие в 1930-е гг. в основном на базе районных больниц.

Ввиду широкого распространения социальных болезней и эпидемий, влиявших не только на производительность труда, но и на естественный прирост населения, основной задачей в этом направлении становится создание инфраструктуры учреждений по борьбе с этими заболеваниями. Только в 1929 г. работало 3 туберкулезных и 7 венерологических диспансеров. В сельской местности на период эпидемий организовывались венерологические, «трахоматозные» и противотуберкулезные пункты, активизировалась работа по антивирусной вакцинации, усиливалась просветительская деятельность медиков.

В результате проведенных мероприятий  дело здравоохранения в республике достигло уровня средних показателей по РСФСР. Резко была снижена смертность, заметно сократилась заболеваемость социально опасными болезнями, повысилась рождаемость, особенно коренного населения.

В третьем параграфе  «Оздоровление труда и быта населения. Повседневность и СМИ» анализируется процесс глубокой трансформации традиционных форм жизнедеятельности населения Бурятии, их приобщение к новым видам социальной и культурной жизни и роль в этом процессе средств массовой информации.

Поскольку немаловажное значение в политическом воспитании и формировании советской культуры имело печатное слово, в работе анализируются деятельность местных советских органов, важнейшие мероприятия советской власти, советская законность, агропропаганда и кооперативная пропаганда, работа по «военизации населения», оздоровлению быта, популяризации естественнонаучных знаний.

Рассмотрено, что переустройство быта на новый лад в Бурятии было сложной и трудной задачей, поскольку преобразования в быту происходили более медленно, чем экономические и социальные, ибо обычаи особенно устойчивы и живучи в связи с традиционностью общества.

Освещается работа избы-читальни, ставшей основным проводником санитарно-просветительной работы в деревне и улусе. Большое место уделяется женскому движению,  имевшему немаловажное значение в перестройке культуры и быта бурятского улуса. Проанализирована специфика массовой формы организации женщин Бурятии, основными видами которой стали делегатские собрания, индивидуальная агитация, а в районах с кочевым и полукочевым населением был внедрен передвижной метод работы женорганизаторов, передвижные Красные юрты и Дома буряток.

В параграфе сделан вывод, что старое сознание, традиционные формы организации труда, досуга, праздников соединяются с новыми проявлениями нарождающейся  советской культуры, расширяющей поле своего воздействия на массы. В рассматриваемый период Бурятия в большей степени, чем центральные регионы, выступает носителем традиционных представлений о мире и человеке в этом  мире. Здесь процесс формирования  советского быта идет более медленными темпами, нежели в крупных центрах. И, тем не менее, за такой короткий период происходит грандиозная перестройка образа жизни, приведшая к значительному оздоровлению труда и быта населения. При этом не последнюю роль  сыграли средства массовой информации.

В пятой гла­ве «Проблемы создания и развития художественной культуры» рассмотрено развитие художественной культуры Бурятии в процессе социалистической модернизации общества.

В первом параграфе  «Формирование советской литературы» исследуются проблемы создания профессиональной литературы Бурятии и ее значение в духовно-нравственном воспитании нового советского человека. Советская власть изначально включила литературу, как впрочем и все художественное творчество, в сферу государственных интересов, рассматривая её с политико-идеологической точки зрения. Поэтому зарождавшаяся в Бурятии новая литературная общность с самого начала находилась под сильнейшим государственным влиянием и развивалась в направлении советизации.

Исследование выявило, что бурятский литературный дискурс начала 1920-х гг. развивался в условиях дихотомии – сочетания национального и революционного.

1920-е гг. были для бурятской литературы периодом взращивания и воспитания писательских кадров, накопления опыта художественного творчества и писательского мастерства, поисков форм и направлений. Значение литературы этих лет ознаменовалось созданием ряда произведений, представляющих объективную художественную ценность.На этом этапе прослеживается направленность на сохранение и развитие национальной культуры. Со своими рассказами, стихами и пьесами выступают Солбонэ Туя, Б. Барадин, Д.-Р. Намжилон, Ж. Батоцыренов, Е.М. Трубачеева, М.П. Трубачеева, Аюла Манзанова, которые пытаются вырваться за рамки усиленно формирующегося официального дискурса. Именно в это время зарождается новая плеяда бурятских писателей (Хоца Намсараев, Д. Дашинимаев, Бато Базарон, Б. Абидуев и др.), которые позиционируют себя как часть официального большого советского канона. Тематика литературных произведений этих бурятских писателей в основном сводилась к пропаганде советского строя, социалистических преобразований.

В 1932 г. было организовано Бурятское отделение Союза писателей СССР, результатом деятельности которого стал ряд произведений, написанных в духе социалистического реализма: повести «Хиртэhэн hара» (Затмение луны) и «Брынзын санха» (Отравление брынзой) Ц. Дона, «Цыремпил» Х. Намсараева, повесть для детей «Цэрэн» Солбонэ Туя, сборник стихов Б. Базарона «Сэлэнгын ?ер» (Половодье Селенги), поэма «Зориг» Ц. Номтоева, а также номер художественного альманаха «Весна республики», посвященный I съезду писателей.

Показано, что произведения Х. Намсараева, Б. Базарона, Б. Абидуева, Ц. Номтоева, Н. Балдано, Ц. Галсанова, И. Мадасона, Ж. Балданжабона, А. Шадаева и др. использовали всю красоту и поэтичность родного языка, пробуждали любовь к своему народу, бережное отношение к родной земле, ее природе, богатствам традиций и нравственных устоев. И это, естественно, положительным образом влияло на самосознание, воспитывало чувство гордости за свою национальную принадлежность.

В параграфе говорится, что в результате развития процессов советизации бурятская литература обогатилась, став более западной, светской по содержанию, формам, мироощущению. Путь, пройденный бурятской литературой за годы социально-культурной модернизации, характеризуется необычайно быстрыми темпами развития. За короткий срок она успевает сделать то, что в других исторических условиях могло бы и не состояться.

Во втором параграфе  «Становление национального искусства» определяются типологические черты и национальные особенности в развитии искусства Бурятии.

Особое внимание уделялось развитию театрального искусства, поскольку театр был признан одним из наиболее действенных средств просвещения и эстетического воспитания народных масс. Поэтому в Бурятии при клубах, народных домах, в улусах создавались драматические кружки и театральные общества. Репертуар в основном состоял из произведений русской классики и агитационных пьес местных авторов.

Анализируются слагаемые успеха любительского бурятского коллектива на базе Бурятского педагогического техникума и совпартшколы в Верхнеудинске, которые привели к открытию в 1928 г. Русского драматического театра. Освещен вопрос о создании в 1932 г. и развитии Бурятского национального театра, начало которому положила созданная в октябре 1929 г. при Бурят-Монгольском Доме искусств театральная и музыкальная студия.

Рассмотрено формирование национального профессионального изобразительного искусства в Бурятии, которое происходит вследствие создания в 1933 г. Союза советских художников Бурят-Монгольской АССР. Показано, что характерной чертой этого процесса было увлечение местной национальной тематикой уходящего быта с целью его «увековечивания» на полотне, с другой – непосредственное выражение новых советских процессов. Большое место при этом занимал показ карикатурных изображений лам, кулаков, нойонов.

Проанализировано своеобразие ярко проявившегося в этот период таланта художника Ц. Сампилова, который создает в это время картины «Любопытные быки», «Арканщик» (1935 г.). Рассматривается деятельность художников Р. С. Мердыгеева («Боронит», «Тайлаган», «Доржи Банзаров»), И. А. Аржикова («Свадьба в Унге», «Шаман не лечит а калечит»), А. А. Окладникова («Без калыма», «Приемка молока») и А.И. Тимина («Сбор ясака»). 

В целом, в 1920-1930-е гг. в Бурятии профессиональное искусство зарождается и получает импульс для развития в разных жанрах и направлениях. При этом, одной из первостепенных задач зрелищного искусства становится превращение его в средство просвещения и распространения в народной среде идей партии.

В за­клю­че­нии под­ве­де­ны ито­ги ис­сле­до­ва­ния:

Социально-культурная модернизация в Бурятии в 1920-1930-е гг. привела к кардинальным изменениям социокультурной сферы общества, обеспечивающей развитие человеческого потенциала как источник и конечную цель общественного развития. Прежде всего это коснулось основных ее составляющих  ? образования, науки, культуры, здравоохранения, быта, искусства, что дает основание рассматривать произошедшие за этот период времени изменения как модернизационный процесс, в результате которого происходил постепенный переход от традиционного общества к современному. Исследование выявило, что этот процесс имел догоняющий характер и его целью явилось подтягивание уровня культуры Бурятии до европейского, а также насаждение советских новаций.

В работе дан анализ механизмов реали­зации социально-культурной модернизации Советского государства, которые опирались на широкую теоретическую базу большевистской программы и были направлены прежде всего на сопровождение процессов советизации.

Была создана система народного просвещения, высшего и средне-специального профессионального образования, внешкольных и дошкольных учреждений. Ее создание было насыщено различными мероприятиями и характеризовалось обстановкой централизации. Государственная линия в народном образовании имела важное историческое значение, способствовала ускорению данного процесса, позволяла эффективнее распорядиться имеющимся общественным достоянием. Региональная специфика проявилась в создании национальной школы Бурятии.

Основными направлениями исследований вновь созданных научных организаций в рассматриваемый период являлось изучение практики и разработка вопросов национально-культурного строительства, языка, литературы, искусства, хотя требовалось значительное расширение научных исследований в самых разнообразных областях. Однако в самой республике было недостаточно возможностей для выполнения этой огромной работы, не располагала она и нужными научными кадрами. Тем не менее, создание Буручкома и дальнейшее развитие на его базе науки заложило основу для качественного роста  научно-исследовательской деятельности в дальнейшем.

Исследование показало, что среди механизмов, регулирующих национальную программу культурного просвещения, особенно важными явились ликвидация массовой неграмотности, языковое строительство, культурно-просветительная деятельность, обращенные к нации и формирующие общественное мнение, коллективные вкусовые предпочтения, стереотипы поведения, модели образа жизни, ценности.

Весь комплекс мероприятий национальной программы просвещения проводился под руководством ВЦИК и Госплана, ее нельзя не расценить как гигантский шаг в преодолении того культурно-образовательного разрыва, какой имелся между европейской частью бывшей империи и ее восточными рубежами, между всем населением страны и развитыми странами зарубежной Европы. При всей противоречивости идеологии, содержания и результатов советской политики в отношении национальных меньшинств она имела огромное позитивное значение, причем не только для России, но и для всего мира.

В ходе социально-культурной модернизации в результате объединения разрозненной медицины была создана государственная медицинская сеть в Бурятии. На территории республики появились больницы, поликлиники,  амбулатории, учреждения для борьбы с социальными болезнями, по охране материнства и детства. Достижения в области здравоохранения сказались, прежде всего, на улучшении здоровья населения. Произошло значительное снижение заболеваемости и смертности, были ликвидированы основные эпидемические очаги, заболеваемость социальными болезнями была сведена к минимуму. Преобразования сопровождались коренными изменениями в социально-бытовой сфере жизни общества, утвердились новые формы бытовой культуры.

Созданная в рассматриваемые годы система литературы и искусства сыграла значительную роль в решении задач советских культурных преобразований. При этом особенно ярко проявляется феномен бурятской национальной художественной культуры. Подчеркивая значение этой области культуры, нельзя не отметить процесс объек­тивной диффузии традиционных культурных ценностей бурятского народа, обус­ловленной идеологическими и политическими обстоятельствами советского времени.

Несомненно, основные фундаментальные перспективные вопросы развития советской культуры были решены. Однако становление культуры Бурятии осложнялось системой администрирования, перераставшей в авторитарные формы, имелось немало двойственных тенденций, непродуманных экспериментов. Этот противоречивый процесс создания и разрушения длительное время сопровождал историю культуры Бурятии.

В истории социально-культурной модернизации Бурятии, как в миниатюре, отразился комплекс достижений и про­тиворечий, присущих национальным районам Восточной Сибири, связанным общим ритмом истории. В то же время изучение комбинации различных сторон социально-культурного развития, его специфики в границах Бурятии дало возможность представить не просто один из фрагментов российской истории, а один из ее локальных инвариантов, без изучения которых невозможно формиро­вание современной концепции отечест­венной истории.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах, определенных ВАК Минобрнауки России:

        1. Номогоева, В.В. Специфика эмиграционного движения бурят в Монголию в период существования Дальневосточной Республики / В.В. Номогоева, Д.Ц. Бороноева // Вестник Бурятского госуниверситета. – Сер. 4: История. Вып. 9. -  Улан-Удэ: Изд-во Бурят. госуниверситета, 2004. – С. 41-57.
        2. Номогоева, В.В. Репрессии  в отношении эмчи-лам в 1920-30-х гг. (по архивным материалам) / В.В. Номогоева, А.В. Митапова // Вестник Бурятского госуниверситета. Сер. 4: История. Вып. 10. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. госуниверситета, 2005. – С. 28-35.
        3. Номогоева, В.В. Бурятские диаспоры: пути исследования / В.В. Номогоева, Д.Ц. Бороноева, Г.Б. Халанова // Вестник Бурятского госуниверситета. Сер. 4: История. Вып.11. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. госуниверситета, 2006. – С. 34-40.
        4. Номогоева, В.В. Становление исторического образования и исторической науки в Бурятии (1920-е – сер. 1930-х гг.) / В.В. Номогоева, М.Г. Цыренова // Преподавание истории в школе. – 2008. – № 3.  – С. 27-31.
        5. Номогоева, В.В. Национальная культура: Логика историко-культурной трансформации / В.В. Номогоева //Власть. – 2008. – № 11. – С. 55-59.
        6. Номогоева, В.В. Из истории бурят-монгольского научного общества им. Доржи Банзарова // Вестник Бурятского государственного университета. – 2008. –  Вып. 7. История. – С. 137-140.
        7. Номогоева, В.В. Государственная политика в сфере материально-финансового обеспечения развития школьного образования в 1920-е годы в Бурятии / В.В. Номогоева // Власть. – 2009. – № 6.  – С. 90-93.
        8. Номогоева, В.В. Школьное образование в г. Верхнеудинск в первые годы советской власти / В.В. Номогоева // Вестник Бурятского государственного университета. – 2009. – Вып. 7. История. – С. 108-113.
        9. Номогоева, В.В. Бурятский буддизм: традиции просвещения и советская власть / В.В. Номогоева // Власть. – 2010. – №7. – С. 77-80.
        10. Номогоева, В.В. Культурное строительство в Бурятии в постсоветской историографии / В.В. Номогоева // Вестник Бурятского государственного университета. – 2010. –  Вып. 7. История. – С. 83-87.
        11. Номогоева, В.В. Образование и просвещение в национальных республиках в 1920-е гг. (на примере Бурятии) / В.В. Номогоева // Федерализм. – 2010. – № 3. – С. 161-168.
        12. Номогоева, В.В. Советизация национальных литератур в 1920-1930-е гг. (на примере Бурятии) / В.В. Номогоева // Вестник Бурятского государственного университета. – 2011. – Вып.7. История. – С. 67-72.
        13. Номогоева, В.В. Национальная школа в Бурятии в 1920-1930-е гг.: проблемы формирования / В.В. Номогоева // Гуманитарный вектор. – 2011. – № 3. – С. 76-81.

Мо­но­гра­фии:

        1. Номогоева, В.В. Социально-культурное строительство в Бурятии в 1920-1930-е годы / В.В. Номогоева. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. госуниверситета, 1999. – 148 с.
        2. Плеханова, А.М. Бурят-Монгольская АССР в условиях новой экономической политики / А.М. Плеханова, Д.К. Чимитова, В.В. Номогоева. – Кн. I. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. госуниверситета, 2004. – 214 с.
        3. Чимитова, Д.К. Историография социально-экономического развития Бурят-Монгольской АССР в 1920-1930-х годах /  Д.К. Чимитова, В.В. Номогоева, А.М. Плеханова. – Кн. II. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. госуниверситета, 2005. – 210 с.
        4. Номогоева, В.В. Бурятия в 1920-1930-е гг.: опыт социально-культурной модернизации / В.В. Номогоева – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. госуниверситета, 2011. – 280 с.
        5. Калмыков, С.В. БГУ – системообразующий вуз региона: история и современность (1932-2007 гг.) / С.В. Калмыков, И.И. Осинский, Ц.З. Доржиев, Г.Д. Басаев, В.В. Номогоева. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. госуниверситета, 2007. – 70 с.

Статьи в сборниках международных и всероссийских конференций:

        1. Номогоева, В.В. Из истории борьбы с религией в Бурятии в 1920-1930-е гг. / В.В. Номогоева // Тезисы и доклады Междунар. науч.-теоретич. конф. «Банзаровские чтения-2», посв. 175-летию со дня рождения Доржи Банзарова. – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН,1997. – С. 79-81.
        2. Номогоева, В.В. Школьный курс истории Бурятии и возрождение национально-культурных традиций бурят / В.В. Номогоева // Возрождение традиционных культур народов Бурятии. – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 1998. – С. 77-81.
        3. Номогоева, В.В. Из истории ликвидации неграмотности в Бурятии / В.В. Номогоева // Материалы науч. конф. «Цыбиковские чтения-7». – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 1998. – С. 71-74.
        4. Номогоева, В.В. Культурное строительство в Бурятии в контексте исторических взглядов М.Н. Богданова / В.В. Номогоева //М.Н. Богданов: жизнь и деятельность: Материалы круглого стола, посв. 120-летию со дня рождения М.Н. Богданова. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. госуниверситета, 1999. – С. 48-53.
        5. Номогоева, В.В. О состоянии тибетской медицины в Бурятии в годы культурного строительства (1920-1930 гг.) / В.В. Номогоева, Н.Г. Кычаков // Историческая наука и историческое образование на пороге XXI  века: материалы межрегион. науч.-практ. конф., посв. памяти Н.П. Егунова. Улан-Удэ: Изд-во Бурятского госуниверситета, 1999. – С. 72-76.
        6. Номогоева, В.В. Власть и интеллигенция в Бурятии в 1920-30-е гг. / В.В. Номогоева // Взаимоотношения народов России, Сибири и Дальнего Востока: история и современность. Национальное, социальное и экономическое развитие Байкальской Азии: Материалы III Междунар. науч.-практ. конф., 16-20 сент. 1999 г. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. госуниверситета, 2000. – С. 51-59.
        7. Номогоева, В.В. О складывании современной концепции школьного исторического образования в республике Бурятия с учетом национально-регионального компонента / В.В. Номогоева, М.Г. Цыренова // Историческое образование в школе и вузе в условиях его диверсификации (Региональный компонет: теория и практика): тез. докл. и сообщ. республ. науч.-практ. конф., г. Новосибирск, 9-11 нояб. 2000 г. – Новосибирск: Изд-во «Гуманитарные технологии», 2000. – С. 178-181.
        8. Номогоева, В.В. О создании учебно-методического комплекса школьного курса истории Бурятии  / В.В. Номогоева, М.Г. Цыренова, С.С. Баяртуева // Историческое образование в школе и вузе в условиях его диверсификации (Региональный компонент: теория и практика): тез. докл. и сообщ. республ. науч.-практ. конф., г. Новосибирск, 9-11 нояб. 2000 г. – Новосибирск: Изд-во «Гуманитарные технологии», 2000. – С. 182-184.
        9. Номогоева, В.В. Гуманитарное знание и образование в новом измерении / В.В. Номогоева, М.Г. Цыренова // Студент и социально-политические науки: материалы науч.-практ. конф. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. госуниверситета, 2000. – С. 51-59.
        10. Номогоева, В.В. Из истории решения кадрового вопроса в Бурятии в 1920-30-е гг. / В.В. Номогоева // Интеллигенция России: материалы науч.-практ. конф. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. госуниверситета, 1999. – С. 37-44.
        11. Номогоева, В.В. Из истории становления печати в Бурятии в 1920-30-е гг. / В.В. Номогоева // Бурятия: Проблемы региональной истории и исторического образования: сб. науч. тр. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. госуниверситета, 2001. – Ч. II. – С. 17-25.
        1. Номогоева, В.В. Происхождение, этнический состав мелких групп закаменских бурят / В.В. Номогоева // Хонгодоры в этнической истории монгольских народов: материалы межрегион. науч. конф., 27 апр. 2004 г. – Улан-Удэ: Изд-во Бурятского госуниверситета, 2004. – С. 55-60.
        2. Номогоева, В.В. Малочисленные народы Республики Бурятия на современном этапе / В.В. Номогоева, М.В. Егодурова //Диаспоры в современном мире: материалы международного круглого стола. г.Улан-Удэ (15 октября 2007 г.)  – Хулун-Буйр (13 декабря 2007 г.). ­– Улан-Удэ: Издательство Бурятского госуниверситета, 2007. – С.271-278.
        3. Номогоева, В.В. Национальная культура и просвещение бурят на пути культурно-исторической модернизации / В.В. Номогоева // Российская история в образовательном дискурсе этнонациональных регионов РФ: материалы всерос. науч.-практ. конф. 3-4 апреля 2008 г. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. госуниверситета, 2008.  – С. 114-117.
        4. Номогоева, В.В. Эволюция отношения советской власти к тибетской медицине в контексте социальной модернизации 1920-30-х гг. / В.В. Номогоева // Сибирь в изменяющемся мире. История и современность: материалы Всероссийской науч.-теорет. конф., посв. памяти профессора В.И. Дулова. В 2 кн.– Иркутск: Изд-во Иркут. гос. пед. ун-та, 2008. – Кн.2. – С. 17-23.
        5. Номогоева, В.В. Историческое образование и историческая наука в Бурятии (1920-е – середина 1930 гг.) / В.В. Номогоева // Историческая наука и историческое образование на Дальнем Востоке: сборник научных статей. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2009. – С. 161-167.
        6. Номогоева, В.В. Традиции буддийского просвещения и советская власть в 1920-е-30-е гг. / В.В. Номогоева // Политологические и этноконфессиональные исследования в регионах: материалы конф. – Барнаул, 2009.
        7. Номогоева, В.В. Традиционная культура бурят в контексте советской модернизации 1920-30-х гг. / В.В. Номогоева // Традиционные общества: неизвестное прошлое: материалы Всерос. науч.-практ. конференции. -  Челябинск, 2009. – С. 248-255.
        8. Номогоева, В.В. Сойоты Окинского района в карте культурного многообразия Байкальского региона (по материалам изучения сойот в 1920-е гг.) / В.В. Номогоева // Поддержка и развитие культуры и искусства в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностям: материалы междунар. конф., 16-19 авг. 2010 г. – Улан-Удэ: Изд-во АУ РБ «Республиканский информационный центр», 2010. – С. 93-98.
        9. Номогоева, В.В. Педагогические техникумы Бурят-Монголии / В.В. Номогоева // Монгольский мир: новый век – новые вызовы (Улымжиевские чтения-IV): материалы межрегион. науч.-практ. конф., 24-25 июня 2010 г. – Улан-Удэ: Бэлиг, 2011. – С. 285-290.

Статьи в сборниках научных работ:

        1. Номогоева, В.В. Историческая наука и школьное историческое образование / В.В. Номогоева // Высшее образование в Бурятии: история, современность, перспективы. – Улан-Удэ, 1996. – Ч. II. – С. 43-46.
        2. Номогоева, В.В. К некоторым вопросам истории социально-культурного строительства в Бурятии  в 1920-1930-е гг. / В.В. Номогоева // Вестник Бурят. университета. – Сер. 4: История. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. госуниверситета, 1998. – С. 38-46.
        3. Номогоева, В.В. Из истории становления народного здравоохранения в Бурятии в 1920-1930-е гг. / В.В. Номогоева // Исследования по истории Сибири, Центральной и Восточной Азии. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. госуниверситета, 1998. – Вып. 1. – С. 65-63. 
        4. Номогоева, В.В. Некоторые проблемы культурно-просветительной работы в Бурятии в 1920-30-е гг. / В.В. Номогоева // Вестник Бурятского университета. Сер. 4: История. Выпуск 2. – Улан-Удэ: Изд-во Бурятского госуниверситета, 1998. – С. 32-38.
        5. Номогоева, В.В. О содержании пропедевтического курса «Путешествие к истокам: рассказы по истории Бурятии» / В.В. Номогоева //  Вестник Бурятского университета. Серия 8: Теория и методика обучения в вузе и школе. Вып.4. – Улан-Удэ: Издательство Бурятского госуниверситета, 1998. – С. 67-73.
        6. Номогоева, В.В. Использование на уроках истории материалов по буддизму / В.В. Номогоева, Л.Б. Раднаева // Я иду на урок с Вестником Евразии: сб. тр. – Улан-Удэ: Издательство Бурятского госуниверситета, 2006. – С. 23-26.
        7. Номогоева, В.В. Роль издательства Бурятского университета в обеспечении научно-исследовательской работы / В.В. Номогоева // Изд-во Бурятского государственного университета – 10 лет: сб. тр. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. госуниверситета, 2007. – С. 13-16.
        8. Номогоева, В.В. Cанитарное просвещение и борьба за «новый быт» в Бурятии в 1920-1930-е гг. / В.В. Номогоева, А.М. Плеханова // Бюллетень Восточно-Сибирского научного центра СО РАМН. – 2009. – № 2. – Т. 2. – С. 162-165.
        9. Номогоева, В.В. Развитие науки в Бурятии в 20-30-е гг. XX в. / В.В. Номогоева // Исследователь / Researcher: науч.-метод. журнал. – 2009. – № 3-4. – С. 93-99. 
        10. Номогоева, В.В. Тибетская медицина в Бурятии в контексте социальной модернизации 1920-30-х гг. / В.В. Номогоева // Бюллетень Восточно-Сибирского научного центра СО РАМН. – 2010. – №3. – С. 284-286.
        11. Номогоева, В.В. Государственное управление в сфере культурного строительства в Бурятии в 1920-е гг. / В.В. Номогоева, Д.К. Чимитова // Экономический журнал. – 2010. – №2. – Т.18. – С. 101-107.
        12. Номогоева, В.В. Изучение бурятской культуры в системе культур Востока и Запада, формирование национальной культуры / В.В. Номогоева // Школьные уроки с журналом «Вестник Евразии-II». – М.: Наталис, 2010. – С. 71-86.

Учебные пособия, методические разработки:

        1. Номогоева, В.В. История Сибири: рабочая программа.  / В.В. Номогоева // Программа основных курсов исторического факультета БГУ: метод. пособие для самостоятельной работы студентов IV курса заочного отделения исторического факультета. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. госуниверситета, 2003. – С. 95-108.
        2. Номогоева, В.В. История Бурятии XVII-XIX вв.: практикум для студентов исторического факультета / В.В. Номогоева. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. госуниверситета, 2004. – 26 с.
 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.