WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Использование спецконтингента в создании и наращивании экономического потенциала Кузбасса в конце 1920-х – второй половине 1950-х гг.

Автореферат докторской диссертации по истории

 

На правах рукописи

Бикметов Рашит Саитгараевич

 

 

 

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ  СПЕЦКОНТИНГЕНТА  В  СОЗДАНИИ

И  НАРАЩИВАНИИ  ЭКОНОМИЧЕСКОГО  ПОТЕНЦИАЛА

КУЗБАССА В КОНЦЕ 1920-х  - ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ 1950-х гг.

 

 

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

 

 

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

 

 

 

 

 

Барнаул 

2011

Работа выполнена на кафедре новейшей отечественной истории ГОУ ВПО «Кемеровский государственный университет»

Научный консультант:

Заслуженный работник Высшей школы, доктор исторических наук,

профессор

Заболотская Калерия

Александровна

Официальные оппоненты:

доктор исторических наук, профессор

Папков  Сергей Андреевич

доктор исторических наук, профессор

Кириллов  Виктор Михайлович

доктор исторических наук, профессор

Разгон  Виктор  Николаевич

Ведущая организация:

ГОУ ВПО «Пермский государственный педагогический университет»

Защита состоится 25 ноября 2011 года в __ часов на заседании объединенного диссертационного совета по защите докторских и кандидатских диссертаций ДМ 212.005.08 при Алтайском государственном университете по адресу: 656049, г. Барнаул, пр. Ленина, 61, ауд. 416 (зал заседаний ученого совета).

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ГОУ ВПО «Алтайский государственный университет».

Автореферат разослан ___   октября  2011 г.

Ученый секретарь диссертационного совета,

доктор исторических наук, доцент                                     В.В. Горбунов

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Весомость вклада и реальное участие спецконтингента в создании экономического потенциала СССР заслуживают специального исследования, т.к. использование его трудресурсов позволило воздвигнуть целый ряд крупнейших промышленных комплексов в центральных областях и резко ускорить темпы экономического освоения и развития отдалённых, малоосвоенных районов страны с экстремальными условиями жизни. Таким районом в конце 1920-х годов являлся Кузнецкий угольный бассейн, значительная часть которого расположена на территории Кемеровской области.

Кузбасс ныне является одним из мощных промышленных центров Западной Сибири с развитой инфраструктурой и энергетической базой. Здесь сконцентрировано около 30 % ее производственного потенциала. Это один из самых высокоурбанизированных субъектов Российской Федерации. Промышленность является ведущим сектором экономики области. Длительное время в Кузбассе активно использовался труд спецконтингента особенно в угольной, металлургической, лесной, горнодобывающей, цементной, оборонной, химической промышленности, в горном машиностроении, на золотодобыче, в стройиндустрии, включая промышленное, гражданское и железнодорожное строительство, и в сельском хозяйстве.

Изучение использования принудительного труда спецконтингента в экономике региона как части государственной политики, позволяет проследить и выявить его значимость в создании мощного индустриального потенциала страны в районах с суровыми климатическими условиями, влияние на формирование рабочих кадров в региональном и отраслевом разрезе. Исследование данной проблемы на современном этапе вносит определённый вклад в разработку проблем особенностей сталинской индустриализации и модернизации, опиравшейся на методы насилия и повсеместного использования принудительного труда.

Степень изученности проблемы. В советский период историческая наука не рассматривала наличие и значимость в составе рабочих кадров промышленности различных категорий спецконтингента.

Ситуацию коренным образом изменила произошедшая экономическая, социально-политическая, и культурная трансформация страны. После ликвидации советской системы в ведение российской архивной службы Указом Президента России от 24 августа 1991 г. были переданы архивы партии и госбезопасности. В результате рассекречивания исследователи получили возможность ознакомиться с ранее недоступными материалами. В массовом сознании началось переосмысление советского периода истории. Происходит постепенный отказ от непосредственного участия государства в руководстве историческими исследованиями, повлекший за собой серьёзную перестройку работы научных центров, выбора объекта и тематики научных работ. Исторический процесс уже не воспринимается в рамках официальной идеологии и на основе одной, господствующей методологической базы.

Начиная с первой половины 1990-х гг. среди отечественных исследователей шёл процесс осмысления истории советского общества через призму тоталитаризма. В характеристике советской власти в своих работах её применили А.В. Бакунин, А.П. Бутенко, В.И. Замковой, И.В. Павлова, И.Н. Рассоха и др. Параллельно за два последних десятилетия вышло огромное количество работ, посвящённых исследованию репрессивной политики советского государства.

Введение в оборот новых источников позволило исследователям вплотную заняться изучением проблем, рассматривающих истоки, причины, цели, направленность и масштабы террора, последствия репрессий, дать оценку роли режима и широких масс в его осуществлении. Среди исследований по истории массовых репрессий в Западной Сибири и Кузбассе в 1920–1950-х годах следует выделить работы: С.А. Красильникова, С.А. Папкова, Л.И. Гвоздковой, И.Н. Кузнецова, В.Н. Уйманова, В.А. Демешкина, А.Н. Теплякова, В.М. Самосудова [и др.] .

С.А. Красильников в типологии общества переходного периода выделяет маргинальные группы – категории лиц, подвергшихся ограничениям или прямым репрессиям – ссыльные и т. д. Под маргинальностью, в её типичной форме, он понимает утрату объективной принадлежности к тому или иному классу, сословию, группе без последующего вхождения в другую подобную общность .

В отечественной исторической науке выделяют группу исследователей, изучающих институциональные и структурные изменения в численности, составе, размещении и использовании трудового потенциала различных маргинальных групп, составлявших «теневую» социальную структуру сталинского общества, включая спецконтингент. Объектом их исследования стал механизм формирования, эволюция и практическая реализация законодательно-нормативной базы государства по регулированию статуса маргинальных групп .

Из-за отсутствия доступа к архивным документам в советский период историки не имели возможности изучать эти маргинальные групп населения страны. Долгое время практически все работы по проблемам истории рабочего класса СССР , Сибири , Кузбасса характеризовали в основном динамику его численности, рост культурно-технического уровня, творческую активность трудящихся без учёта спецконтингента. Поэтому проблема трудоиспользования спецконтингента не нашла своего отражения в больших фундаментальных работах , посвящённых развитию промышленности Сибири и Кузбасса.

Из числа современных фундаментальных работ следует выделить работы В.Н. Земскова , который анализирует материалы о «кулацкой ссылке» с 1930-х – по конец 1950-х гг., раскрывает документальную основу развития спецссылки в СССР, показывает географию спецпоселений, описывает историю ГУЛАГа, впервые приводит официальные данные о численности заключённых и спецпереселенцев, раскрывает вопрос о репатриации советских граждан и рождении «второй эмиграции». Н.Ф. Бугай, на основе анализа официальных документов высших органов власти и руководства НКВД страны, последовательно прослеживает массовую депортацию народов СССР, вскрывая её антизаконность и антигуманность .

Проблема трудоиспользования спецконтингента в экономике неразрывно связана с историей развития пенитенциарной системы страны, и является отдельным объектом изучения юристов – пенитенциаристов .  

Всю историческую литературу, опубликованную в последние годы по вопросам принудительного трудоиспользования в СССР, исходя из наличия в составе спецконтингента пяти основных категорий, условно можно разделить на 5 больших групп (заключённые, спецпереселенцы – трудопоселенцы, мобилизованные немцы, репатрианты, иностранные граждане – интернированные лица и военнопленные).  Каждая из них имеет свою специфику и свой объект исследования.

Первая группа представлена работами, авторы которых занимаются изучением возникновения и производственной деятельности огромной лагерной системы ГУЛАГа. В ней следует выделить работы Г.М. Ивановой, анализирующие место ГУЛАГа в советской политической системе, становление и функционирование лагерно-промышленного комплекса. Опираясь на обширный комплекс архивных источников, в т. ч. остающихся на секретном хранении, она рассматривает малоэффективную лагерную экономику как особую систему хозяйства, созданную на использовании различных видов принудительного труда, прежде всего заключённых . Среди зарубежных работ по данной тематике, интерес представляет работа Энн Эпплбаум, написанная в жанре публицистики .

Изучение проблем формирования лагерного сектора экономики, осуществляется и на региональном уровне, особенно в регионах, где была создана широкая сеть ИТЛ ГУЛАГа . Среди них определенный интерес вызывают исследования Л.И. Гвоздковой, В.М. Кириллова, Н.А. Морозова. В них детально рассмотрено участие подразделений ГУЛАГа в промышленном освоении Урала и Кузбасса, Коми АССР, выявлена специфика ИТЛ, отражены изменения, происходившие в составе лагерных контингентов. Эти исследования являются самыми полными по спектру поднятых проблем в рамках отдельно взятых регионов .

С.А. Папков и С.В. Поздин впервые вскрыли структуру и дислокацию лаготделений, численность узников Сиблага в предвоенные годы .

Интересную попытку оценки масштабов использования принудительного труда в послевоенные годы на стройках Сибири предпринял А.А. Долголюк. Он отмечает, что без использования принудительного труда в 1940-х – 1950-х гг. было невозможно решить задачи восстановления в военное время эвакуированных заводов, обеспечить развитие транспортных коммуникаций региона, производственной и социальной инфраструктуры сибирских городов .

С конца 1990-х гг. акцент в исследованиях перешел на изучение проблем, связанных с производственной деятельностью ИТЛ и их специализацией , определением эффективности труда заключённых в отдельных отраслях экономики , с попытками оценить деятельность ИТЛ и труда заключённых на региональном уровне.

Определённый научный интерес к проблемам принудительного труда наметился и в Кузбассе. Этому во многом способствовала активная работа научно-исследовательской группы по истории сталинских репрессий и лагерей Кемеровской области, руководимой Л.И. Гвоздковой. В ходе ежегодных полевых экспедиций по местам нахождения многочисленных лагерей на территории региона, встреч с бывшими свидетелями и очевидцами тех лет был собран и обобщён уникальный материал по истории возникновения и становления лагерной системы в Кузбассе. По итогам работы исследовательской группы был защищён ряд кандидатских диссертаций .

Кузбасские исследователи и краеведы отмечают явный вклад спецконтингента в развитие региональной экономики и в реализацию строительной программы городов Кузбасса. Этот же аспект нашел отражение и в работах, посвященных истории формирования и деятельности органов внутренних дел Кузбасса . Так, А.А. Лопатин отмечает, что работа начальников УМВД области оценивалась по умению организовать активное использование труда заключённых и спецпереселенцев в строительстве промышленных и гражданских объектов, в угольной и лесной промышленности, в сельском хозяйстве . Но при изучении лагерного сектора экономики региона вне поля зрения исследователей пока остается контрагентская деятельность ИТЛ и её масштабы.

Большая группа исторических исследований посвящена проблемам «раскулачивания» и ссылки крестьян в отдалённые регионы страны, а также их трудоиспользования . Их авторы, анализируя эффективность труда спецпереселенцев в различных отраслях промышленности , включая Сибирь и Кузбасс , отмечают, что правовая дискриминация людей порождала дискриминацию в условиях труда и быта данной группы спецконтингента.

Среди них несомненный интерес представляют исследования Т.И. Славко, Н.А. Ивницкого, С.А. Красильникова, В.А. Бердинских. Так, Т.И. Славко, анализируя репрессивную политику в отношении крестьянства, трудовое использование спецпереселенцев, отмечает, что на промышленных предприятиях Урала спецпереселенцы составляли от 40 до 80 %, а в лесной промышленности от 50 до

90 % кадрового потенциала . Решающую роль спецпереселенцев в развитии производительных сил Севера, Урала и Сибири отмечает и Н.А. Ивницкий .

С.А. Красильников, анализируя процессы организации режима содержания и использования труда спецпереселенцев в Западной Сибири в 1930-е гг., отмечает, что доля трудоспособных среди спецпереселенцев в Кузбассе самая высокая в Сибири (в структуре треста «Востокуголь» – 40 % от общей численности спецпереселенцев, по «Кузнецкстрою» – 60,5 %). Фактически же на работе в системе «Кузнецкстроя» использовалось 67,7 % трудоспособного населения, в «Востокугле» – 74,7 % . Д.Д. Миненков в своем исследовании на региональных материалах рассматривает особую милитаризованную форму принудительного труда спецпереселенцев в составе частей тылового ополчения .

Анализ данной литературы свидетельствует о широком использовании труда спецпереселенцев, особенно в трудоёмких отраслях промышленности ряда регионов страны . Но, несмотря на широкую публикацию документов по Западной Сибири, изучение данной проблемы в рамках Кузбасса представлено работами А.С. Красильникова, Р.С. Бикметова и несколькими статьями.

Следующая группа работ охватывает исследования, рассматривающие идеологическое обоснование, ход и механизм, социальные последствия массовых депортаций советских народов . В ней следует выделить работы П.М. Поляна. В ходе изучения богатого эмпирического опыта он предлагает свою типологию принудительных миграций, тщательно реконструирует их нормативную базу, хронологию и географию . В работе В.А. Бердинского исследуются как механизмы депортации, так и система спецпоселений в стране на примере северных районов, Сибири и Казахстана .

Заслуживает внимания указатель новейшей литературы по истории и культуре немцев, подготовленный Т.Н. Черновой. Она выделяет целый раздел отечественной историографии по вопросам репрессий в отношении немецкого населения в СССР . В 2005 г. вышло учебное пособие, авторами которого являются А.А. Герман, Т.С. Иларионова, И.Р. Плеве. В нём нашли широкое отражение, как депортация немецкого населения, так и участие его в трудовой армии .

Ряд исследователей пытается осмыслить значение и роль огромной массы людей, мобилизованных в трудовую армию, их вклад не только в победу над фашизмом, но и конкретно в те отрасли народного хозяйства, куда они были привлечены насильственно .

Особого внимания заслуживает работа А.А. Германа и А.Н. Курочкина , посвящённая проблемам использования принудительного труда «советских» немцев в «трудовой армии» – военизированных формированиях, сочетавших в себе элементы военной организации, производственной деятельности и гулаговского режима содержания. Они рассматривают основные этапы формирования «трудовой армии», места дислокации рабочих отрядов и колонн на объектах НКВД – МВД СССР. Определяя общую численность мобилизованных немцев в различных отраслях промышленности страны и анализируя условия труда и быта трудоармейцев, А.А. Герман также отмечает, что немцы-трудармейцы в конце войны составляли 9 % от всего трудового потенциала НКВД СССР .

В изучение этой проблемы внесли свой вклад и сибирские историки . Так, Л.П. Белковец , изучая административно-правовое положение российских немцев на спецпоселении, рассматривает их пребывание в сибирской трудармии. А.А. Шадт отмечает значительный подрыв их трудового потенциала в результате принудительного трудоиспользования в военные и послевоенные годы . Депортация народов в Западную Сибирь, в т. ч. и немецкого населения, его адаптация к новым условиям стала объектом изучения В.В. Сарновой .

Значительная часть данных исследований рассматривает использование советских немцев в основном на уровне отдельных предприятий , отмечая их вклад не только в победу как активных участников трудового фронта , но и в создание экономического потенциала всей страны и ряда регионов.

Особый интерес представляет серия исследований о трудовом использовании военнопленных – иностранцев и интернированных гражданских лиц. В качестве объекта исследования, помимо определения общей численности военнопленных в СССР, авторы этих работ рассматривают также их правовой и политический статус . Среди них выделяют исследования В.Б. Конасова, который к тому же характеризует и внешнеполитические аспекты этой проблемы . Его работа является первым крупным исследованием, посвящённым судьбам немецких военнопленных, находившихся в советских ИТЛ, их трудоиспользованию и дальнейшей репатриации на родину. В ней автор утверждает, что реальный вклад пленных солдат немецкой армии в развитие народного хозяйства оказался настолько существенным, что мог бы только повысить заинтересованность советской стороны в продлении сроков их пребывания в плену .

Конкретным вопросам использования труда иностранных военнопленных и интернированных граждан в промышленности и сельском хозяйстве посвящены работы В.П. Галицкого, М.Е. Ерина, Н.М. Барановой, М. Колерова, А.Л. Кузьминых, М.И. Семиряга, С.Г. Сидорова, Н.В. Суржиковой , сибирских историков С.С. Букина, А.А. Долголюка, Н.М. Маркдорф-Сергеевой, М.А. Орлова и др. По данной проблеме в регионах также подготовлена серия кандидатских диссертаций . В них рассматриваются вопросы международной юрисдикции пребывания военнопленных на территории страны и региона, численный и национальный состав, вопросы трудоиспользования и быта военнопленных, вопросы оздоровления и питания, антифашистская и идеологическая работа среди них. Из зарубежных исследователей, занимающихся проблемами русского плена, явный интерес вызывает работа австрийского исследователя Стефана Карнера. В ней содержатся сведения и о кузбасских лагерях для военнопленных .

Сделаны определённые шаги и в изучении проблем реабилитации и трудоиспользования советских военнопленных и репатриантов. Однако эти работы в значительной степени носят общий характер, ограничиваются постановкой проблемы . Опубликованы результаты комиссии по реабилитации жертв политических репрессий, специально рассматривавшей вопросы, связанные с советскими военнопленными и репатриантами . На страницах второго тома очерков по истории населения СССР, охватывающего период с 1940 по 1959 гг., дана общая статистика советских перемещённых лиц и репатриантов, кратко изложена политика государства по отношению к ним .

С начала 1990-х гг. в связи с рассекречиванием и передачей на хранение в государственные архивы документов КГБ СССР, освещавших процесс «фильтрации» советских граждан, в исторической науке началось активное изучение репатриантов, находившихся в составе спецконтингента. В 2004–2005 гг. защищены первые кандидатские диссертации, анализирующие юридический статус, положение и использование труда репатриантов . Интересны работы А.В. Рябовой, посвящённые проблемам «фильтрации» советских граждан в 1940-е гг.

Положено также начало изучению вопросов формирования коллаборационизма и националистического движения на территории СССР .

Значительным шагом в отечественной науке является начало комплексного изучения спецконтингента на региональном уровне. Ранее исследователи предпринимали попытки сравнительного анализа различных категорий спецконтингента, как, например, в исследовании Г.Я. Маламуда . Сегодня объектом исследования стал весь спецконтингент в целом, его правовой статус, положение и использование его труда в экономике различных регионов страны .

Анализ литературы позволяет выделить два этапа развития историографии: советский и постсоветский. Первый этап охватывает советский период до конца 80-х гг. ХХ века. Для него характерно наличие идеологического запрета даже на признание наличия в стране ряда категорий спецконтингента (спецпереселенцы, депортированные народы и т. д.), узкая источниковая база из-за недоступности архивных данных, преобладание зарубежных исследований, базировавшихся на не всегда достоверных воспоминаниях бывших узников ГУЛАГа и носивших порою идеологическую подоплеку. На втором этапе развития историографии в ходе активного привлечения архивных документов, отечественными историками внесен весомый вклад в изучение вопросов формирования тоталитарной системы в стране, становления репрессивной политики государства в отношении своих граждан, использования принудительного труда спецконтингента.

В целом, несмотря на ощутимые шаги в изучении вопросов использования принудительного труда в экономике, исследователям все же не удается выявить долю лиц, занятых принудительным трудом, как в масштабах страны, так и на региональном уровне. Частично выделенный удельный вес спецконтингента по ряду отраслей промышленности, приведённый в статистике ГУЛАГа, не всегда сопоставим с региональными данными из-за неполноты источниковой базы.

На региональном уровне нуждаются в дальнейшем рассмотрении вопросы размещения, проживания и использования труда окруженцев, репатриантов, спецпереселенцев из Крыма и Западной Украины. Из-за ограниченности источниковой базы изучение использования спецконтингента в отраслевом аспекте рассматривалось только лишь в рамках строительной индустрии Сибири и основных отраслей промышленности Кузбасса.

Объектом исследования является процесс формирования спецконтингента и использования в экономике Кузбасса на протяжении более четверти века. Состав спецконтингента разнообразен и многолик: начиная от заключённых Сибирских лагерей до репатриантов, вывезенных из стран Европы в послевоенные годы. Длительное пребывание их в составе спецконтингента придает объекту изучения многоплановый и многоаспектный характер.

Предметом исследования автора являются численность, состав, правовое и бытовое положение, формы трудоиспользования, эффективность и производительность труда различных социальных категорий советского населения, преследуемых государством по различным причинам и мотивам, включая и национальные, а также иностранцев – военнопленных и интернированных граждан. Поскольку они были насильственно вовлечены в процесс производства в качестве дешёвой рабочей силы на длительные периоды времени, следует выделить и определённые хронологические этапы пребывания в составе спецконтингента тех или групп населения и их специфику.

Целью нашего исследования является комплексное изучение форм и методов трудоиспользования различных категорий спецконтингента в экономике региона, оценка их вклада в повышение его экономического потенциала.

Для достижения поставленной цели определены следующие задачи:

1) проанализировать формирование, социальный статус и условия содержания различных категорий спецконтингента;

2) реконструировать процесс трудоиспользования различных категорий спецконтингента в экономике Кузбасса;

3) воссоздать подлинную картину дислокации, размещения и реорганизации структурных подразделений спецпереселенцев, трудомобилизованных немцев, заключённых, иностранных военнопленных и интернированных лиц, репатриантов (бывших военнопленных, гражданского населения, власовцев, украинских националистов);

4) изучить формы и методы, специфику процесса использования труда различных категорий спецконтингента в экономике региона, выявить тенденции и закономерности в различные исторические периоды;

5) определить реальный вклад спецконтингента в создание промышленного потенциала и экономическое развитие Кузбасса.

Хронологические рамки исследования охватывают период с конца

1920-х г. до второй половины 1950-х г. Нижняя граница нашего исследования избрана далеко не случайно.

Во-первых, начало периода связано с Постановлением СНК РСФРС от 11 июля 1929 г. «Об использовании труда уголовно-заключённых» и последовавшей за этим организацией первой серии исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ), поскольку в условиях преобладания ручного труда в строительстве, запланированные масштабы индустриальных строек быстро поглотили имеющуюся во времена НЭПа безработицу.

Во-вторых, осенью 1929 г. на территории Западной Сибири было создано Сибирское управление лагерей особого назначения (СибУЛОН), реорганизованное в 1931 г. в Сиблаг. Значительная часть его лаготделений располагалась на территории Кузбасса. В начале 1930-х гг. на территорию промышленно осваиваемого региона в качестве дешёвой рабочей силы для индустриального строительства в принудительном порядке прибывают спецпереселенцы.

В-третьих, вышедшая в ноябре 1929 г. статья И.В. Сталина «Год Великого перелома», провозгласила отказ от НЭПа и переход к «форсированному социалистическому строительству».

В-четвёртых, несколько позднее, 18 августа 1930 г. СНК СССР принял постановление «О мероприятиях по проведению спецколонизации в Северном и Сибирском краях и Уральской области» , в котором спецконтингенту в этом процессе отводилась определённая, весьма существенная роль.

Завершение исследования второй половиной 1950-х гг. также имеет основание и объясняется следующими обстоятельствами:

1) с 1956 г. в Кузбассе, как и во всей стране, начался демонтаж системы ГУЛАГа МВД СССР;

2) в этом же году была полностью ликвидирована структура спецпоселений. К концу 1956 г. на территории области были сняты со спецучёта почти все категории спецпереселенцев;

3) 4 июня 1956 г. Президиум Верховного Совета СССР ратифицировал конвенцию международной организации относительно упразднения принудительного и обязательного труда во всех её формах. Существенным толчком к нормативному преобразованию системы исправительно-трудовых лагерей и колоний явился прошедший в июне 1956 г. ХХ съезд КПСС и его решения;

4) 25 октября 1956 г. выходит совместное Постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР за № 1443-719 «О мерах по улучшению работы МВД СССР» , признавшее нецелесообразным дальнейшее существование ИТЛ, как не обеспечивших перевоспитания заключённых в труде, и определившее перспективы дальнейшего развития исправительно-трудовой системы. Исправительно-трудовые учреждения становились теперь структурной частью местных органов управления. ИТЛ как тип учреждений для исполнения наказаний в виде лишения свободы ликвидировались. При этом максимально расширялась сеть ИТК (исправительно-трудовых колоний), за исключением лесных лагерей.

Внутри рассматриваемого периода, исходя из привлечения определенных категорий спецконтингента, следует выделить три исторических этапа. Первый этап – довоенный, характеризуется экономическим и промышленным освоением региона, активным возведением промышленных предприятий и шахт, созданием инфраструктуры городов Кузбасса. Второй этап охватывает период Великой отечественной войны, сопровождающийся дефицитом рабочих кадров, крайним напряжением работы промышленных предприятий и шахт для удовлетворения всех потребностей обороны страны. Третий этап – послевоенный, характеризуется расширением шахтного и горнорудного производства, активизацией строительной индустрии и наращиванием промышленного потенциала региона.

Территориальные рамки исследования охватывают территорию современной Кемеровской области. Наименование «Кузбасс» является вторым названием Кемеровской области и употребляется как аналог Кемеровской области. Это связано с тем, что на территории Кемеровской области находится основная часть Кузнецкого угольного бассейна, насыщенная богатейшими запасами угля.

С 1930-х годов сосредоточение спецконтингента в Западной Сибири носило крайне неравномерный характер. Значительная его часть была сконцентрирована в Кузбассе.

Методологическую основу диссертации составляют теоретические положения, сформулированные современными историками, политологами и правоведами в области исследования государства, общества и политических режимов.

Большое значение для понимания процессов, происходивших в советском обществе в изучаемый период, является теория модернизации. Под термином модернизация понимается процесс перехода от традиционного общества к индустриальному, включающий в себя преобразования во всех сферах социальной жизни . Не явилась исключением и сталинская модернизация, начавшаяся в СССР в конце 1920-х гг. в условиях формирующегося тоталитарного государства. Массовые репрессии в стране становятся необходимым условием функционирования советской экономики, основу которой составляло прямое принуждение к труду не только репрессируемых категорий населения.

Для советского государства модернизация в первую очередь носила «инструментальный» характер, являясь орудием умножения промышленного потенциала страны, её скорейшей индустриализации. Ресурсной и технологической основой модернизационного перехода должны были стать восточные районы СССР, располагающие огромными запасами полезных ископаемых. Попытки привлечь для этой цели «вольнонаемную» рабочую силу не имели успеха. Дефицит свободных рабочих рук на этих территориях привёл к тому, что обеспечение трудовыми резервами строящихся промышленных предприятий и последующей их эксплуатации стало объектом жесткой государственной регламентации, в основу которой было положено активное использование принудительного труда. Это позволило начать экономическое освоение восточных регионов, не привлекая значительных средств на создание инфраструктуры, приступить к возведению производственной сферы.

Теория модернизации может соответствовать многим положениям как цивилизационной, так и формационной теорий. Автор, признавая специфику российской цивилизации, отмечает наличие общих черт в её развитии с другими странами, народами и цивилизациями.

Решить поставленные в диссертации исследовательские задачи позволили общенаучные и исторические методы исследования.

В качестве общенаучного основного метода исследования нами был использован диалектический метод, в основе которого лежит комбинированный системный подход, позволяющий рассматривать эволюцию советской системы принудительного труда и проанализировать различные её аспекты в период наивысшего расцвета. Основными принципами диалектического метода являются принципы историзма и объективности. Принцип историзма предлагает рассматривать предметы, явления, события в их возникновении и развитии в связи с конкретными историческими условиями, их породившими. Применительно к теме диссертационного исследования это означает, что появление, использование труда и пребывание различных категорий спецконтингента на территории Кузбасса рассматривается в контексте конкретно-исторических событий изучаемого периода.

Принцип же объективности предусматривает всесторонний охват изучаемого явления с целью выявления его сущности и многообразия взаимосвязей с историческим миром, творческий подход на основе широкого применения всей совокупности различных методов для получения из источников максимальной информации о прошлом.

Автор, придерживаясь общих методологических принципов историзма, системности и научной объективности, рассматривает отдельные, насильственно созданные производственные структуры со всеми их функциями, как часть одной единой системы – карательно-репрессивной машины  тоталитарного режима. Принципы системного подхода позволяют увидеть общество в виде сложной иерархической системы, в которой спецконтингент и его отдельные категории, являясь элементами социальной структуры советского государства, занимают в ней определенное место со всеми вытекающими последствиями. Системный подход применим и в анализе дифференцированной государственной политики в отношении к различным категориям спецконтингента.

Структурно-функциональный и структурно-системный анализ являются неотъемлемой частью системного подхода. Его применение позволяет уточнить внутреннюю структуру, категории спецконтингента, раскрыть механизм функционирования института спецссылки, определить место депортации как одной из репрессивных мер государства. Изучение спецконтингента невозможно вне связи его с другими социальными группами населения. Поэтому предметом анализа являются связи и взаимоотношения системных объектов: спецпереселенцев и государственного режима; репатриантов и вольнонаёмных и др.

Проблемно-хронологический принцип позволил автору выделить основные проблемы размещения, трудоиспользования, бытового обустройства и социального обслуживания, адаптации различных категорий спецконтингента, и проанализировать их эволюцию, динамику и их решение на протяжении четверти века.

Историко-сравнительный метод дал возможность раскрыть специфику отдельных категорий спецконтингента, выявить различия и сходство их правового статуса, организации трудоиспользования, бытового и социального обслуживания, режима содержания и спецпоселения.

Автором широко используются методы количественного анализа как важнейшего исследовательского приёма при статистической обработке источников.

В исследовании также применяются метод исторического описания, сравнительно-исторический, статистический, структурно-типологический и аналитико-тематический методы познания. А в работе с архивными документами автор опирался на источниковедческий анализ.

Источниковая база исследования представлена совокупностью опубликованных и неопубликованных документов.

Опубликованные документы тематических сборников по истории и структуре ГУЛАГа характеризуют количественный состав заключённых, дислокацию, численность и месторасположение лагерей, экономическую роль лагерного сектора в народном хозяйстве страны. В сборнике , подготовленном исследовательской группой под редакцией Л.И. Гвоздковой, собраны материалы, выявленные в центральных государственных и ведомственных архивах региона. Они несут в себе информацию о правовом статусе, численности, составе заключённых и раскрывают систему использования принудительного труда в ИТЛ Кузбасса.

Механизм, юридическое обоснование и осуществление массовой депортации немецкого населения, а также и насильственная мобилизация его трудоспособной части в так называемую «трудовую армию» показаны на материалах тематических сборников документов, подготовленных Н.Ф. Бугаем .

Правовое, социально-бытовое положение, методы использования труда спецпереселенцев в угольной, лесной промышленности и сельском хозяйстве региона в довоенные годы широко представлены в тематических сборниках документов, выявленных в фондах Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ) и Государственного архива Новосибирской области (ГАНО) .

Комплекс документов, характеризующий правовой статус, использование труда, социально-бытовые условия военнопленных и иностранных граждан, в т. ч. и по кузбасским лагерям, подобран в опубликованном сборнике материалов из фондов Российского государственного военного архива (РГВА) .

Опубликованные архивистами Кемеровской области документы из государственных архивов Новосибирской и Кемеровской областей , характеризуют условия труда и быта, социальный статус различных категорий спецконтингента.

Существенно дополняют сухие официальные отчёты опубликованные мемуары ветеранов труда завода «Азот» , спецпереселенцев , 14-ти бывших заключённых – узников Сиблага, Горшорлага и других кузбасских ИТЛ .

Интересную информацию об условиях проживания в Сибири и трудовой деятельности, о взаимоотношениях с местным населением содержат опубликованные мемуары бывших немецких и японских военнопленных .

Основу источниковой базы исследования составляют неопубликованные документы 59 фондов, выявленные в Государственном архиве Российской Федерации, в Российском государственном военном архиве, в государственных архивах Новосибирской и Кемеровской областей, в Информационном центре при ГУВД по Кемеровской области, в архиве Главного управления Федеральной службы исполнения наказания по Кемеровской области.

Сведения об использовании подневольного труда в промышленности Кузбасса содержатся в документах, отложившихся в деятельности партийных, административных, правоохранительных и контролирующих органов, горнотехнической инспекции, а также в документах делопроизводства КМК, угольных комбинатов, трестов, шахт, заводов, промышленных предприятий.

Весь комплекс используемых документов условно можно разделить на несколько групп: нормативная, небольшая, но насыщенная информацией статистика и обширная переписка указанных выше структур, отчетная документация, личные дела, анкеты и воспоминания.

В группу нормативных источников входят приказы, указания, инструкции Секретариата НКВД – МВД СССР (ГАРФ, Ф. 9401), руководства ГУЛАГа НКВД – МВД СССР (ГАРФ, Ф. 9414), отдела проверочно-фильтрационных лагерей НКВД СССР (ГАРФ, Ф. 9408), Главного управления по делам военнопленных и интернированных НКВД – МВД СССР (РГВА, Ф. 1П), наркоматов металлургической, угольной и химической промышленности СССР, Министерства угольной промышленности восточных районов СССР. Некоторые из них разработаны совместно с органами НКВД СССР и выходили под грифом «совершенно секретно».

Из них следует выделить приказы руководства КМК, угольных комбинатов и трестов по производственным вопросам, а также договоры промышленных предприятий, шахт, отраслевых трестов и комбинатов, заключенные с Управлением ИТЛК НКВД и УНКВД Новосибирской, затем Кемеровской областей, Сиблагом, управлениями проверочно-фильтрационных и лагерей для военнопленных НКВД – МВД СССР начальниками лаготделений в зависимости от категории спецконтингента. Они освещают условия содержания людей, содержащихся в спецотрядах, рабочих колоннах и лаготделениях, определяют характер использования их труда, детально регламентируют деятельность и внутренний распорядок рабочих колонн и батальонов.

В фондах Новосибирского (П-4) и Кемеровского (П-75) ОК КПСС содержатся постановления бюро Новосибирского и Кемеровского ОК ВКП(б) об организации в городах Кузбасса ИТК для обслуживания предприятий угольной и металлургической, горнодобывающей и шахтостроительной, химической и ряда других отраслей промышленности, об использовании труда заключенных.

Вторая, сравнительно малочисленная, группа источников представлена ежемесячными статистическими отчётами. Они содержат сведения о выполнении норм выработки, о численности рабочих в составе рабочих колонн, степени трудоспособности спецконтингента, о режиме труда и внепроизводственном содержании мобилизованного населения, а также отрывочную информацию о количестве работающих немецких военнопленных на каждые пять дней.

Особый интерес представляют строевые записки о движении и наличии спецконтингента в кузбасских лагерях для военнопленных и в отдельном рабочем батальоне № 1104 (РГВА, Ф. П-32). В них также  содержатся сведения по профессиональному и половозрастному составу, по уровню образования и вероисповеданию, национальности военнопленных, по дислокации и о численности людей в отдельных лагпунктах, по рабочим объектам.

Самая большая группа источников представлена делопроизводственной документацией угольных комбинатов «Кузбассуголь» (Р-177) и «Кемеровоуголь» (Р-456), угольных трестов: «Кагановичуголь» (Р-194), «Кемеровоуголь» (Р-210), «Молотовуголь» (Р-279), «Анжероуголь» (Р-349), «Прокопьевскуголь» (Р-395), «Сталинуголь» (Р-415), «Куйбышевуголь» (Р-626), шахт: имени И.В. Сталина (Р-432), имени К.Е. Ворошилова (Р-445), имени М.И. Калинина (Р-442), производственного объединения «Азот» Министерства химической промышленности СССР (Р-839), различных строительных организаций: Управления по строительству кемеровских промышленных предприятий («Кемеровокомбинатстрой») Народного комиссариата тяжелой промышленности (Р-202), треста «Томусашахтострой» комбината «Кузбассшахтострой», строительного управления «Араличевскстрой» Главспецнефтестроя МВД СССР (Р-492) и т.д. Часть источников – делопроизводственная документация Кузнецкого металлургического комбината (Р-143), Государственного строительно-монтажного треста «Кузнецкжилстрой» «Главкузбассстроя» министерства строительства предприятий тяжелой индустрии СССР (Р-201) находится на хранении в городе Новокузнецке.

Она включает внешнюю переписку (с партийными, хозяйственными, репрессивными органами) и внутреннюю по вопросам текущей отчётности, о комплектования кадрами спецотрядов. В ней нашли отражение многочисленные справки о работе спецконтингента в отдельных угольных трестах и на строительстве, многочисленные просьбы о направлении дополнительной рабочей силы на металлургическое производство и горные рудники, акты совместных с местными органами НКВД проверок состояния зон на шахтах и предприятиях.

В переписке трестов с органами НКВД содержится информация о дезертирах, сведения о принятии необходимых мер для пресечения побегов, даются половозрастной анализ дезертиров, рекомендации об использовании спецконтингента на технических и материально ответственных должностях.

В качестве источника автор использует отчеты о деятельности лагерей:

№ 525, «Кузбассжилстрой», «Южкузбасслага» содержащие информацию о численности спецконтингента и его движении, об объемах выполненных работ.

В ходе работы по выявлению информации об использовании спецконтингента на предприятиях химической, золотодобывающей промышленности, машиностроительных заводов горношахтного оборудования, рудоуправлений, строительных и шахтостроительных организаций области в соответствующих фондах ГАКО  (Р-121, Р-202, Р-260, Р-427, Р-467, Р-830, Р-852, Р-903, Р-987, Р-1097, Р-1099) выявлены лишь эпизодические и косвенные упоминания об использовании спецконтингента, о ремонте построек и обеспечении топливом, транспортом лагподразделений при промышленных предприятиях и стройуправлениях.

Это во многом объясняется прямым сокрытием информации об использовании принудительного труда. Так, в соответствии с Постановлением СНК СССР от 20 августа 1936 г. за № 1525-276-с все предприятия, на которых работал спецконтингент, обязаны были не указывать в своих производственных и технических отчетах численность этого контингента и валовый объём, выпускаемой им продукции. А письмо Наркомугля от 13 ноября 1942 г. предписывало всем угольным предприятиям и строительным организациям для определения фактического уровня производительности труда при указании среднесписочной численности включать в состав персонала не состоящий в списках спецконтингент, при заполнении сведений о движении рабочих кадров на конец каждого месяца указывать только списочный состав . Аналогичные указания были и после войны.

Следует отметить, что в 1960 г., накануне перевода Архивного управления СССР из ведения МВД СССР под эгиду Совета министров СССР из фондов ГАКО был изъят (частично вывезен или уничтожен) целый комплекс документов по вопросам содержания и использования спецконтингента в Кузбассе.

Проблема сохранности документов имеет место и в информационном центре при ГУВД по Кемеровской области (ф. 11 – «Коллекция документов ликвидированных подразделений ОВД»). В ней находится часть документов СибЛАГа, Горшорлага, строительных лагерей, «Севкузбасслага», управления ОИТК по Кемеровской области и отдельных лаготделений. Это часть производственных приказов и годовых отчетов. Сохранившиеся описи и перечни уничтоженных по актам документов, свидетельствуют о том, что в соответствии с директивными письмами уничтожались документы, включая отчётную и делопроизводственную документацию. Смена форм и показателей отчётности, плохая сохранность документов не позволяют проследить динамические процессы, сравнить и сопоставить работу спецконтингента, часть сведений дается в процентном отношении.

Изучено около 500 личных дел на спецпоселенцев из фонда № 5 (фонд спецпоселений) Информационного центра при ГУВД по Кемеровской области.

В работе использованы материалы, любезно предоставленные полномочным представителем по Кемеровской области Ассоциации «Военные Мемориалы» Г.Ф. Шабалиным. Они содержат сведения о дислокации лаготделений лагерей для военнопленных НКВД – МВД СССР № 503, 525, 526, а также списки военнопленных, погибших от голода, болезней и производственных травм.

Условия труда и быта трудопоселенцев описаны в воспоминаниях бывших спецпереселенцев города Осинники (ГАКО, Р-353). Часть воспоминаний - анкет спецпереселенцев любезно предоставлена краеведами Г.В. Шинкаренко и Мишаниной  В.К. Для уточнения информации автор лично встречался с респондентами. Также была разработана анкета для опроса советских немцев, бывших в трудармии. Совместно со школьниками Е. А. Крюгер, Е. А. Симотюк проведено анкетирование более 40 человек в поселках Ягуновский и Комиссарово.

Использование в совокупности всех указанных источников при критическом анализе дало необходимый материал для исследования.

Научная новизна. Впервые на региональном уровне в широких хронологических рамках проведено комплексное исследование пребывания и использования труда различных категорий спецконтингента в создании и развитии экономического потенциала одного из основных регионов Западной Сибири – Кузбасса. В работе представлены сводные данные по составу, численности, размещению, материально-бытовому положению, стимулированию и использованию труда заключённых, спецпереселенцев, мобилизованных немцев, репатриантов, власовцев, военнопленных и интернированных граждан в экономике на протяжении конца 1920-х – второй половины 1950-х гг. Характеризуя правовой статус различных категорий спецконтингента, на конкретном историческом материале автор анализирует различные формы трудоиспользования спецконтингента, эффективность их труда и конкретный вклад в экономическое развитие региона.

Автором впервые представлен крупный массив принципиально новых, ранее засекреченных и недоступных для исследователей источников из федеральных и областных государственных архивов, а также ведомственных архивов МВД и ГУСИН по Кемеровской области. Для подкрепления тех или иных положений в работе также активно используются собранные и опубликованные воспоминания участников тех событий, бывших в составе спецконтингента.

Практическая значимость работы определяется возможностью использования ее результатов при подготовке обобщающих научных трудов по истории Сибири и Кузбасса, по истории сталинских репрессий и экономики региона, при написании соответствующих учебников и учебных пособий, при разработке основных лекционных курсов и спецкурсов.

Апробация исследования осуществлялась на международных, всероссийских, региональных научных и научно-практических конференциях, проводившихся в Москве, Екатеринбурге, Омске, Новосибирске, Томске, Кемерово, Новокузнецке. Автор диссертации неоднократно принимал участие в тематических конференциях. Содержащийся в работе фактический материал, теоретические положения и выводы использовались при реализации научного проекта, поддержанного РГНФ (проект – 05-01-01229а).

Основные положения, результаты и выводы диссертационного исследования изложены в трех монографиях, статьях и тезисах докладов (всего более 50 работ общим объемом свыше 65,5 п. л.). Диссертация прошла обсуждение на кафедре новейшей отечественной истории Кемеровского государственного университета.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Структура диссертации построена по проблемно-хронологическому принципу в соответствии с целью и задачами исследования. Работа состоит из введения, трех глав, разделенных на 13 параграфов, заключения, списка использованных источников и литературы, приложений, включающих таблицы, воспоминания спецпереселенцев, ответы на анкеты.

Во введении обосновываются выбор темы, ее актуальность, дается оценка степени ее разработанности, определяются предмет и объект, основные цели, задачи и методология исследования, его территориальные и хронологические рамки, дается обзор источниковой базы, характеризуется научная новизна, выделяются положения, выносимые на защиту, показывается степень апробированности исследования.

Первая глава диссертации «Принудительный труд в экономике региона в конце 1920-х – начале 1940-х гг.» состоит из двух параграфов.

В первом параграфе «Спецпереселенцы – составная часть формирующихся рабочих кадров Кузбасса» показано прибытие и распределение 17,5 тыс. семей трудопоселенцев (около 70 тыс. человек), условия их труда и быта, формирование системы хоздоговорных отношений местных органов ОГПУ с хозяйственными организациями.

В сентябре 1933 г. на предприятиях «Кузбассугля» работало 41512 трудопоселенцев. Это составило до 40 % всей рабочей силы, занятой в угольной промышленности Западно-Сибирского края. На некоторых предприятиях их удельный вес в соотношении ко всей рабочей силе в 1933 г. составлял до 65–77 %.

В 1936 г. доля спецпереселенцев среди постоянно работающих в тресте «Запсибзолото» составляла 29,2 %, в комбинате «Кузбассуголь» – около 40 %, в тресте «Кузнецкстрой» – 48,3 %. Статистика численности в 1937 г. выглядела следующим образом: в тресте «Кузнецкстрой» работали 15922 трудопоселенца, в тресте «Кузбассуголь» – 24,5 тыс. (а вместе с семьями – 62035 человек), на рудниках треста «Запсибзолото» – 6313. Их труд использовался в сельском хозяйстве и потребительской кооперации, на строительстве дорог.

В Кузбассе трудопоселенцы как необходимая рабочая сила были востребованы. Они своими силами возводили спецпоселки, школы, больницы, предприятия торговли и общественного питания, коммунального обслуживания, создавая будущую инфраструктуру городов, принимали активное участие в урбанизации региона.

Второй параграф «Применение труда заключённых Сибирских лагерей в развитии экономики региона в предвоенные годы» освящает историю создания и  региональную производственную деятельность Сибирских лагерей.

Осенью 1929 г. в соответствии с Постановлением СНК от 11 июля 1927 г. «Об использовании труда заключённых при колонизации отдаленных районов СССР и эксплуатации их природных богатств» были организованы Сибирские лагеря ОГПУ – СибУЛОН, которые в 1931 г. преобразованы в Сиблаг. Из 36 установленных крупных лагерей СибУЛОНа 16 лаготделений располагались на территории Кузбасса. По мере усиления карательной политики государства численность заключённых Сибирских лагерей резко возросла с 30100 человек в 1931 г. до 78838 человек в 1938 г., затем из-за массового вывоза заключённых в северо-восточные лагеря снизилась в январе 1941 г. до 43857 человек.

Первоначально Сиблаг на территории Кузбасса в основном занимался производством и переработкой сельскохозяйственной продукции. Имелись фермы по содержанию крупного рогатого скота и по выращиванию свиней и лошадей, собственные маслоделательные, овчинно-шубные и кирпичные заводы. Сиблаг вёл большое собственное сельское хозяйство, в котором работали 16900 заключённых. В Мариинске развивалась производственная база по металлообработке. Отдельные подразделения специализировались на лесозаготовке и деревообработке. Штрафные лагпункты заготавливали торф. Для наркомата путей сообщения предоставлялась рабочую сила на заготовку леса (4500 человек).

Началось формирование контрагентского направления в производственной деятельности лагеря. Поставки рабочей силы хозяйственным организациям осуществлялись на договорной основе, включая и организацию на их принудительных бюро и колоний массовых работ (КМР). На 1930 г. существовали договоры с трестами: «Запсибзолото» на выделении 2400 заключённых, с трестом «Сибуголь» – на 2000 человек на угледобычу.

В связи с реорганизацией в 1933 г. лагерь вынужден был отказаться от собственной угледобычи (5 шахт) и передать шахты в состав треста «Кузбассуголь», переведя всех заключённых-шахтёров в контрагентские лагпункты. В 1933 г. при общей численности заключённых в лагере 31000 человек на угледобыче в Кузбассе работали 6000 человек.

Основным объектом контрагентских работ являлся и «Кузнецкстрой». На строительство второй очереди КМК (1932–1933 гг.) ежедневно выделялось 3500 человек. Около 2000 заключённых работали в цехах по выплавке чугуна, стали, сортового проката, и на складских разгрузочно-погрузочных работах.

Начиная с 1931 г. Ахпунское лаготделение Сиблага выделяло 1610 человек на строительно-эксплуатационные работы Таштагольского рудника, по 575 человек – на лесозаготовки и лесокомбинат и 300 человек – на рудник Темир-Тау. В посёлке Мундыбаш заключённые построили аглофабрику, железнодорожную станцию, 12 двухэтажных бараков, несколько магазинов, школу. Они также работали на Гурьевском металлургическом, Беловском цинковом, Яшкинском цементном заводах. На строительстве Мариинского спиртового завода ежедневно в 1935 г. работало более 560 человек, на возведении Абагурского лесокомбината – около 350 человек. Только на горнодобывающие предприятия в феврале 1941 года обслуживало 5200 человек.

Особым направлением производственной деятельности Сиблага стало железнодорожное строительство. Начиная с 1931 г. около 1600 заключённых строили дорогу Новосибирск – Ленинск, 1635 заключённых возводили дорогу Мундыбаш – Темиртау. В феврале 1934 г. в соответствии с приказом НКТП № 250 ГУЛАГу НКВД СССР, выступившим подрядчиком в лице Ахпунского отделения Сиблага (около 5 тыс. человек), передавалось проектирование и строительство Горно-Шорской железной дороги протяженностью  97,5 км.

Для оперативного строительства Горно-Шорской железной дороги на базе девятого (Ахпунского) лаготделения 1 июня 1938 г. был организован одноименный лагерь. За успешное выполнение планов строительства дороги в 1938 г. приказом НКВД СССР 5 марта 1939 г. Горно-Шорский лагерь награжден переходящим Красным знаменем НКВД СССР, с вручением денежной премии в размере 30 тыс. рублей. 10 марта 1939 г. было открыто рабочее движение между станциями Мундыбаш–Таштагол. На КМК был отправлен первый эшелон таштагольской руды. В конце 1940 г. все работы по строительству дороги были завершены, 31 января 1941 г. лагерь был ликвидирован.

После реорганизации Сибирского лагеря в 1933 г. основополагающим видом производственной деятельности стало разведение мясомолочного скота и растениеводство. Значительная часть сельскохозяйственных лагподразделений была сосредоточена в Мариинском, Тисульском и Чебулинском районах. В 1933 г. в сельском хозяйстве лагеря было занято 11800 заключённых и 200 человек на мясозаготовках. Для проведения агротехнических работ лагерь содержал технически оснащенный машинный парк. В 1940 г. лагерь уже располагал 25 свиноводческими фермами (29000 голов) и сдавал государству 40 % мяса от всего плана хозяйств ГУЛАГа СССР. Показатели работы лагеря в целом были выше, чем у окружающих его маломощных совхозов.

В промышленных подразделениях Сиблага были организованы разнообразные виды производства: швейное, шубо-пошивочное, пеньково-джутовое, валяльно-войлочное, деревообрабатывающее, производство стройматериалов и ширпотреба, выпуск товарной продукции которых составлял в 1940 г. 116 млн. руб. В Сиблаге находилось и крупнейшее в системе ГУЛАГа пошивочное предприятие – Яйская швейная фабрика, выпускавшая в год продукции на 102 млн. рублей и являвшаяся базой по изготовлению для нужд ГУЛАГа предметов вещевого довольствия для заключённых.

Вторая глава «Трудоиспользование спецконтингента в промышленности и сельском хозяйстве Кузбасса в годы Великой Отечественной войны», состоящая из шести параграфов, рассматривает различные формы привлечения спецконтингента в экономику региона, условия его труда и быта, вопросы эффективности его производственной деятельности.

В первом параграфе «Возрастание роли экономики Кузбасса в военные годы» показан процесс перестройки экономики региона на выпуск жизненно важной продукции, и изыскания дополнительной рабочей силы, обоснована значимость спецконтингента как одного из источников рабочих кадров.

В 1942 г. регион достиг максимального удельного веса в общей угледобыче и добыче коксующегося угля в стране – 27,7 % и 76,4 % соответственно. Из 10,6 млн. т коксующегося угля 8,1 млн. т было добыто в Кузбассе. В 1942 г. за счёт кузбасского угля удовлетворялось 76,5 % потребностей металлургии, 50,4 % – авиационной промышленности, 41 % – промышленности боеприпасов, 42 % – железнодорожного транспорта. Возрастающая роль Кузбасса в обороне страны потребовала его выделения в самостоятельную административную единицу. В январе 1943 г. была образована Кемеровская область.

Второй параграф «Организация и использование труда заключенных исправительно-трудовых учреждений» отражает производственную и контрагентскую деятельность лагерного сектора в экономике региона.

В условиях возникшего дефицита людских ресурсов угольные тресты и крупные промышленные предприятия расширяют масштабы использования труда заключенных. Возводятся лагеря «упрощённого типа». Лаготделения при шахтах пополняются рабочей силой. На некоторых шахтах удельный вес заключённых в составе шахтерских кадров достигает 46 %.

Силами заключённых Сиблага также ведется форсированное строительство предприятий оборонного значения. Для обеспечения шахт высококачественной взрывчаткой на территории шахты «Северная» возводится завод взрывчатых веществ. В 1942 г. на этой стройке работало 1800-1900 заключённых.

Более чем в два раза возросла численность заключенных, работавших на КМК (в 1941 г. – 1500 , в 1942 г. – 3350 человек). Их труд использовался на выплавке чугуна, стали, сортового проката и складских работах. Ахпунское лаготделение ежедневно поставляло на рудники и строительство горных предприятий КМК не менее 1500 человек. На руднике Темир-Тау они работали на доломитовом карьере, на Ариничевском руднике добывали огнеупорную глину, на Таштагольском руднике строили электростанцию и компрессорную.

Возведение объектов силами заключённых активно практиковалось и в других отраслях промышленности региона. В январе 1942 г. началось строительство жилых бараков лагпункта при Сталинском алюминиевом заводе. На Яшкинском цементном заводе работало 800 заключённых, по 300 человек было передано Гурьевскому металлургическому заводу и заводу № 605 (г. Киселёвск), 350 человек – тресту «Сталинскпромстрой». С 1943 г. Ахпунское лаготделение ежедневно поставляло 600 человек на Таштагольский лесозавод. Активно использовался труд заключённых на Беловском цинковом заводе и Салаирском руднике, на строительстве оборонных объектов. На возведение Юргинского завода наркомата вооружения направлено 500 человек, на строительство аэродрома в г. Мариинске – около 1500 человек.

Массовый вывоз трудоспособных заключённых по нарядам ГУЛАГа за пределы региона  обострил ситуацию с поставками рабочей силы в 1942 г.

Лагерное производство перестраивалось на выпуск продукции для фронта. Тайгинской промышленная ИТК перешла к изготовлению прикладов к автоматам, специальной тары для боеприпасов, другие лаготделения изготавливали лыжи. В Мариинских механических мастерских Сиблага был налажен выпуск минометов РМ-50. Только за 1941 г. заключённые ИТК № 1 (посёлок Яя) изготовили для Красной армии 1000 ватных полупальто, 493 тыс. гимнастерок, 480 тыс. хлопчатобумажных шаровар, 51 тыс. ватных телогреек, 2 тыс. пар нательного белья и другой продукции на сумму 27 млн. рублей.

4 апреля 1942 г. на базе сельскохозяйственных лаготделений был создан оздоровительный специализированный лагерь (Сиблаг). Часть лаготделений была переведена на контрагентские работы и передана в ведение ОИТК УНКВД по Новосибирской области.

Подразделения Сиблага направляли на фронт свою продукцию: мясо, сало, сливочное масло, овощи, картофель. Особое место в работе занимало производство сушеных овощей (сухатов). В  лагере было организовано производство стекла, бумаги, войлока, юфти, хрома, веревки, шпагата, суровых ниток, клея, мыла. Резко возрос и ассортимент промышленного производства: бочки, ложки, брички, телеги, сани, мебель и другие изделия. В трех сельскохозяйственных подразделениях было организовано смолокуренное и скипидарное производство, а в Мариинском лаготделении созданы пимокатный цех, кожевенное производство. Ослабленные заключённые привлекались к изготовлению валенок, деревянных ложек, к плетению лаптей из коры, лыка, ивы, талины и вербы и на заготовку указанного сырья. Были организованы полеводческие и огородные бригады. За ними были закреплены земельные участки, транспорт, инвентарь и определены агротехнические мероприятия, связанные с подготовкой к весеннему севу. Велась даже селекционная работа, приведшая к получению высокопродуктивной породы свиней – «Кемеровская сальная». По результатам социалистического соревнования сельхозпредприятий НВКД СССР по итогам 1942 г. Сиблаг был премирован денежной премией в размере 15 тыс. рублей.

В феврале 1943 г. был образован самостоятельный ОИТК УНКВД по Кемеровской области в составе двух специализированных (Тайгинская и Яйская ИТК) и 4 контрагентских лагподразделений с крайне запущенным хозяйством. На 1 апреля 1943 г. в его лагподразделениях содержалось 11433 заключённых (70 % их них – нетрудоспособные). Руководством и медработниками лагеря была проведена большая организационная работа по оздоровлению контингента за счет улучшения медицинского обслуживания и питания заключённых. В 1944 г. через оздоровительные учреждения лагеря прошло 10441 человек, из которых 9037 физически восстановили свою работоспособность. Изыскивались дополнительные продовольственные пайки за счет лимитов хозорганов. Руководство ГУЛАГа НКВД СССР отметило ОИТК УНКВД по Кемеровской области за лучшие показатели в деле оздоровления заключенных.

Работниками культурно-воспитательной части (КВЧ) была проведена большая разъяснительная работа среди заключенных по вовлечению их в трудсоревнование за досрочное выполнение государственных планов. Постепенно стало налаживаться производственно-техническое обучение новых рабочих, ежегодно обучалось свыше 1800 человек. На производстве активно внедрялись стахановские методы труда. В 1944 г. по официальным данным трудсоревнованием было охвачено 11749 человек, в т. ч. 327 производственных бригад общей численностью 9331 человек. Так, бригада заключённых Яйской швейной фабрики под руководством Реутовой, соревнуясь с бригадой Щенниковой на пошиве вещдовольствия для Красной армии, закончила годовой план 1944 г. за 9 месяцев 15 дней при производительности труда 156 %.

Высокой производительности труда добились соревнующиеся бригады заключённых, работавшие в копровом цехе КМК. Бригады Соловьева и Эльзассерс давали ежедневно 428 % дневной выработки, бригада Ивановского –

378 %. Успешно работал в 1944 г. один из лучших цехов КМК – штамповочный, в котором 70 % рабочих – заключённые. Он шесть раз завоевывал первое место в заводском соцсоревновании.

В результате ударного труда и массового охвата трудовым соревнованием все производственные показатели плана в 1944 г. были успешно выполнены, а Тайгинский и Гурьевский ОЛПы выполнили годовой план досрочно. В итоге была получена прибыль в сумме 52728 тыс. рублей (по плану же – 44361 тыс. рублей), выполнение финансового плана составило 118,8 %. По контрагентским работам лагерные подразделения ОИТК выполнили план на 112 %. Возросла в 1945 г. и численность спецконтингента, охваченного трудовым соревнованием. Из 6948 заключённых соревновалось 6212 человек.

В третьем параграфе «Трудопоселенцы и их вклад в развитие экономики региона в суровые годы войны» анализируется динамика изменения численности трудопоселенцев, показан их ударный труд на производстве.

По-прежнему сохранялась практика перезаключения договоров ОТСП УНКВД по Новосибирской, а затем и по Кемеровской области с хозорганами. В июне 1943 г. Отдел трудспецпоселений УНКВД по Кемеровской области, обслуживал население четырёх районных комендатур. На учете в них состояло 17686 семей трудопоселенцев общей численностью 57438 человек.

Основная часть трудопоселенцев (68 %) была сосредоточена в промышленности региона. В угольной промышленности работали 13026 человек, в металлургической – 2325, в цветной металлургии – 1241. Остальная же часть работающего населения была задействована в сельскохозяйственных и промысловых артелях, в мелких хозяйственных организациях. В августе 1943 г. численность трудопоселенцев на шахтах региона значительно увеличилась за счет 7000 человек, мобилизованных из разных регионов страны. Из них 2000 человек направили на строительство шахт в комбинат «Кузбассшахтострой».

В угольной промышленности трудопоселенцы в основном использовались на подземных работах. Производительность их труда резко возросла по сравнению с довоенными годами. Ряд шахтёров из числа трудопереселецев держали первенство не только по своей шахте, но и по всему тресту. На шахте имени С. Орджоникидзе треста «Куйбышевуголь» из 850 работающих трудопоселенцев было 469 ударников, 197 стахановцев и 19 мастеров угля. Из числа трудопереселенцев на предприятиях Кузбасса успешно работали 2259 стахановцев, 2611 ударников, 125 мастеров социалистического труда. Ряд трудопоселенцев являлись обладателями переходящих знамен Новосибирского и Кемеровского обкомов ВКП(б) и горкомов партии, а особо выдающиеся были награждены правительственными наградами и сняты с учета. Ударный труд трудопоселенцев стимулировался улучшением материальных и бытовых условий.

В апреле 1944 г. все трудопоселенцы, работавшие в золотодобывающей промышленности области, были закреплены за трестом «Запсибзолото». Прибытие в 1944 г. новых категорий спецконтингента устранило необходимость дополнительного привлечения трудопоселенцев на шахты и предприятия региона.

В начале 1945 г. в Кузбассе значилось на спецпоселении 54202 трудопоселенца. В связи с дополнительным направлением в регион новых пополнений спецпереселенцев из освобожденных от врага территорий их численность в апреле 1945 года уже составляла 96867 человек. Основная часть их работала в угольной, металлургической и золотодобывающей  промышленности.

Четвертый параграф «Организационный период «трудовой армии» в Кузбассе (ноябрь 1942 г. – 1-я декада ноября 1943 г.)» рассматривает организационный процесс формирования спецотрядов в составе угольных трестов, включая создание изолированных зон, снабжение и техническое обучение мобилизованных немцев, их адаптацию к условиям работы в шахте.

С ноября 1942 г. в распоряжение угольных трестов Кузбасса стали прибывать эшелоны с трудомобилизованными немцами. На 29 декабря 1942 г. на шахтах региона уже работали 9393 человека. Значительная часть их была представлена бывшими колхозниками, никогда прежде не работавшими в промышленности. Пятую часть трудомобилизованных (более 21 %) составляли женщины.

В соответствии со специальной «Инструкцией по использованию на предприятиях Наркомугля мобилизованных немцев» при шахтах формировались шахтовые подразделения спецотряда. Руководство отряда назначало начальников колонн, отделений и бригадиров, из числа наиболее подготовленных и проверенных немцев. На них возлагались функции наблюдения и проверки наличия списочного состава мобилизованных, своевременный и полный вывод его на работу. Эти лица следили за исполнением внутреннего распорядка и обеспечением бытового обслуживания мобилизованных непосредственно в зонах.

Вся организация труда и быта мобилизованных немцев в отряде строилась на основах строжайшей дисциплины и безоговорочного подчинения установленному режиму. Их размещали в казармах–бараках, расположенных отдельно, в специально отведённых местах, огороженных высоким забором или колючей проволокой (зонах). Продолжительность рабочего дня и выходные дни для мобилизованных немцев устанавливались на общих основаниях с вольнонаемным составом. Перед началом работ в шахте они получали инструктаж о характере порученных им работ и о правилах безопасности. Спецотряды трестов ежеквартально до августа 1943 г. пополнялись небольшими партиями мобилизованных немцев, которые распределялись по шахтам.

Численность мобилизованных немцев в Кузбассе на 1 декабря 1943 г. составляла 15120 человек. Из них в угольной отрасли региона работали 15047 человек (95,5 %), а остальные 73 человека (4,5 %) были задействованы на лесозаготовительных работах в Терсинском леспромхозе. Ещё 350 человек работали на оборонном заводе «Прогресс» в г. Кемерово.

Большинство предприятий оказалось неподготовленными к приему людей. Необеспеченность фронтом работы, бесконтрольность со стороны технического персонала отрицательно сказывались на производственном процессе. Многие сотрудники охраны допускали рукоприкладство и произвол в отношении мобилизованных, обслуживающего персонала столовых. Не хватало тёплой одежды, белья, обуви и спецодежды. В создавшихся условиях люди  решались на более отчаянные шаги – побег и дезертирство с производства.

В целях упорядоченности использования труда мобилизованных немцев в составе комбината «Кузбассуголь» было создано управление спецотрядов, а в составе его трестов – аналогичные отделы. В феврале 1943 г. для стимулирования повышения производительности труда мобилизованных устанавливался дифференцированный порядок питания. Стопроцентное полноценное питание получали те, кто выполнял суточные производственные нормы. Рабочим, выполнявшим производственные нормы в пределах от 50 до 80 %, выдавалось продовольствие на 25 % меньше положенного.

Однако эти меры в условиях неподготовленности предприятий к приёму и размещению людей, дефицита обмундирования, одежды и обуви, постельного белья, не имели должного эффекта.

Пятый параграф «Новые подходы в организации «трудовой армии»: практические мероприятия и их эффективность (ноябрь 1943 – май 1945 гг.)» характеризует реализацию системы мер, предпринятых в Кузбассе для повышения производительности труда мобилизованных, их эффективность и результаты.

Новый подход к вопросам использования труда мобилизованных был изложен в ноябрьских приказах Наркома угольной промышленности СССР (№  368с, 369с). Впервые для них были выделены значительные фонды белья и одежды. Особое внимание обращалось на санитарно-медицинское обслуживание немцев, на готовность к зиме их общежитий и социально-бытовых помещений.

В ноябре 1943 г. вводилась новая «Инструкция по трудоиспользованию на предприятиях Наркомугля мобилизованных немцев». Согласно ее положениям охрана зон должна была осуществляться силами самих трудомобилизованных из числа хорошо проверенных членов ВКП(б) и комсомольцев. Её личный состав получал защитное обмундирование и красные нарукавные повязки с надписью «охрана», обеспечивался денежным содержанием и нормой питания наравне с вольнонаемной охраной. Передача функции охраны самим мобилизованным означала частичное признание за ними их гражданских прав.

Новая инструкция узаконила замену обслуживающего персонала пищеблока лицами немецкой национальности. На территории самих зон разрешалась колхозная и частная лотковая торговля молоком и овощами. Также вводился персональный учёт всех мобилизованных независимо от места и характера работы. В качестве поощрения людям разрешалось проживать на частных квартирах за пределами зон, а стахановцам – вызов к месту работы семьи.

Активные преобразования в жизни мобилизованных начались только с января 1944 г. Был введен ежемесячный отчёт об улучшении жилищно-бытовых условий и нужд мобилизованных и о благоустройстве зон. Произошло организационное и экономическое укрепление спецотрядов как самостоятельных хозрасчетных единиц, их кадровое комплектование. В целях улучшения обслуживания людей в ряде трестов, управлению спецотрядов были переданы штаты работников банно-прачечных комбинатов и насосных, а также отдельные медпункты.

С апреля 1944 г. ликвидировалась двойственность управления этой категорией спецконтингента. В трестах создавались управления спецотрядами, куда вошли начальники спецколонн, начальники смен, руководители групп, медпункт и самоохрана. Также в составе каждого управления был организован ОРС.

Постепенно, поэтапно решались и вопросы комплексного снабжения мобилизованных тёплой одеждой, обувью, спецодеждой и касками. Через сеть ларьков целевым назначением выделялись для реализации промышленные товары. Все спецотряды в 1944 г. на выделенных земельных участках создали свои подсобные хозяйства. Все желающие получили землю под индивидуальные огороды. Существовавшая ранее практика остаточного снабжения спецотрядов заменялась выделением продуктов и промтоваров торговой сети зон по удельному весу мобилизованных в системе трестов.

Многие ЖКО шахт в целях поддержания должного состояния жилищно-бытовых объектов взяли на обслуживание зоны спецотрядов. Благодаря оперативному руководству и хорошо поставленной организации ремонтных работ все жилые помещения спецотрядов были приведены в порядок, утеплены и обеспечены запасами топлива на весь зимний период. Улучшение бытовых условий способствовало резкому снижению дезертирства с производства.

На 1 апреля 1944 г. в промышленности региона трудились 16028 мобилизованных немцев. Из них 14521 человек (90,5 % от всей численности) работали в угольной промышленности Кузбасса, 708 человек (4,4 %) – на лесозаготовках (тресты «Южкузбасслес» и «Севкузбасслес») и 444 человека (2,8 %) на строительстве шахт, 355 человек (2,2 %) – на строительно-монтажных работах при возведении промышленных объектов и жилья (ОСМЧ-30).

Текущие изменения в жизни мобилизованных, включая вывод ударников из зоны и перевоз семей, а также дальнейшее освоение ими шахтерских специальностей, способствовали значительному подъёму производительности труда, особенно рабочих, занятых на подземных работах. Так, в апреле 1944 г. по комбинату «Кемеровоуголь» 52 % мобилизованных немцев успешно справлялись с выполнением производственных заданий, по тресту «Ленинуголь» – 62,5 %, а по тресту «Кемеровоуголь» – 64 %.

В июне 1944 г. в спецотряде треста «Кагановичуголь» зародилась новая форма воспитательной работы – проведение общих собраний личного состава, на которых рассматривались вопросы выполнения норм выработки, вскрывались причины невыполнения производственных заданий. Наряду с существовавшими досками почета появились чёрные доски с именами нарушителей трудовой дисциплины и отстающими бригадами. Стимулировали трудовую деятельность мобилизованных и различные меры поощрения.

Реализация новой «Инструкции …» положило начало и кардинальным переменам в организации труда советских немцев на шахтах Кузбасса. В обязательном порядке для мобилизованных устанавливались 3 выходных дня в месяц. Продолжительность рабочего дня, оплата труда и выплата премиальных стали осуществляться на равных условиях с вольнонаёмным составом.

В июле 1945 г. мобилизованные немцы были закреплены в составе постоянных кадров угольной промышленности, в апреле 1945 г. – в составе золотодобывающей промышленности Кузбасса.

Часть депортированного в Кузбасс немецкого населения, не подлежавшая мобилизации в трудовую армию, находясь в сельской местности, работала полеводами, животноводами и механизаторами на полях и фермах местных колхозов и совхозов, а также в потребкооперации. На 8 января 1945 г. в Кузбассе находилось на спецпоселении 36511 человек немецкого населения, включая малолетних детей и стариков.

Шестой параграф «Появление новых категорий спецконтингента в промышленности региона в завершающий период войны: окруженцев, иностранных военнопленных и интернированных лиц» отражает формирование системы и форм использования труда указанного спецконтингента в экономике региона.

В ноябре 1944 г. при угольных комбинатах «Кемеровоуголь» и «Кузбассуголь» в городах Кемерово и Прокопьевске были созданы единственные в Западной Сибири управления проверочно-фильтрационных лагерей (ПФЛ) НКВД СССР № 0314 и 0315 с широкой сетью лаготделений. 11  ноября 1944 г. они приняли первые партии бывших солдат и офицеров, Красной армии, оказавшиеся в плену и репатриированных из Финляндии (2129 и 3900 человек соответственно). На 1944 г. было запланировано прибытие в Кузбасс 11000 окруженцев. После соответствующей государственной проверки через ПФЛ этот контингент подлежал передаче в состав рабочих кадров угольной промышленности.

В 1945 г. из этой категории спецконтингента на кузбасские предприятия Наркомугля СССР должно было поступить 28000 человек, в т. ч. на шахты – 15000. 4000 человек выделялось тресту «Кузбассшахтострой» для строительства шахт. 2000 человек также получал трест «Востокжилстрой» (Прокопьевск) на ведение строительных работ. В распоряжение треста «Кемеровожилстрой» поступало 7000 человек.

29 декабря 1944 г. были заключены генеральные договоры между Управлениями ПФЛ НКВД СССР и угольными комбинатами об условиях использования труда окруженцев. Трудоиспользование окруженцев в угольной промышленности региона было взаимовыгодным. Шахты получали дешёвую рабочую силу. Предприятия были обязаны обеспечить людей спецодеждой, инструментом и работой. Подневольный контингент довольствовался минимальными социально-бытовыми условиями, одеждой и питанием. На специальные счета спецлагерей поступали денежные средства в виде заработной платы спецконтингента по установленной тарифной сетке. Часть её шла на покрытие расходов по содержанию, питанию и обмундированию контингента, на оплату коммунальных услуг. Часть средств переводилась в Центральный Финансовый отдел НКВД СССР в виде выполнения плана по доходам. Определённая часть направлялась в УНКВД Кемеровской области на покрытие дотационных расходов из государственного бюджета по содержанию спецлагерей.

Весь личный состав был сведен в рабочие батальоны. Организация их труда и быта по системе «отделение – бригада, взвод – смена и т. д.» способствовала формированию коллективных форм и методов работы, сплочению людей в решении единых задач, получению шахтёрских специальностей и росту профессионализма. Был осуществлен комплекс мероприятий, направленный на техническое обучение, снабжение и оздоровление поступившего контингента. В итоге более трети рабочих могли успешно выполнять заданную работу в пределах до 125 %. Четверть из них являлась ударниками на производстве.

Всего же за период с ноября 1944 г. по февраль 1946 г. кузбасские ПФЛ после окончания проверки передали в состав постоянных кадров угольной промышленности Кузбасса 33712 человек.

В этот же период в Кузбассе появляется новая категория рабочей силы – иностранные граждане – военнопленные и интернированные лица. В конце 1944 г. в составе спецконтингента насчитывалось 343 военнопленных.

В связи с увеличением поступления военнопленных были реорганизованы и расширены лагеря для военнопленных (№ 142, 162, 203), созданные еще в ноябре 1944 г. На их базе в апреле 1945 г. были созданы новые лагеря. В г. Прокопьевске был создан лагерь № 503 с широкой сетью лаготделений для обслуживания шахт комбината «Кузбассуголь», с наполняемостью до 10000 человек.

На базе лагеря № 203 был создан лагерь № 526 (7000 человек). Он обслуживал: строительные работы треста № 25 наркомата вооружения СССР и треста «Химстрой», строительство завода № 75 Управления военного строительства

№ 13, предприятия Центрального рудоуправления (п. Тисуль), Яшкинский цементный завод, анжерские шахты, стекольный завод, Яйский лесокомбинат, ремонтные работы на железнодорожных путях станции Тайга.

На основе лагеря № 142 и части лагеря № 526 (1945/46 гг.) был создан лагерь № 525 (25 лаготделений). Он снабжал рабочей силой предприятия главка «Кузбассшахтострой», трестов «Кузнецкшахтострой», «Кузнецктяжстрой», «Сталинскпромстрой», «Востокжилстрой», «Кузбасспромстройматериалы», «Южкузбасслес», угольные тресты: «Молотовуголь», «Куйбышевуголь», «Кагановичуголь», Военстрой УВСР № 7, стройуправления «Сибстройпуть», стройконтору КМК. Лимитная численность контингента лагеря № 525 составляла 36443 военнопленных (из 48500 прибывших в Кузбасс военнопленных) и колебалась от 500 до 3000 человек в каждом из лаготделений.

Более 60 % от общего количества иностранных военнопленных, содержащихся в лагерях Кузбасса, были задействованы на угольных предприятиях. Их труд нашел широкое применение в металлургической, машиностроительной, оборонной, химической, цементной, лесной и бумажной промышленности; на строительстве шахт и предприятий, электростанций, железных и шоссейных дорог, жилищно-гражданских объектов, в сельском хозяйстве.

Трудоиспользование и содержание людей в лагерях строились на основе строжайшей дисциплины и безоговорочного выполнения лагерного режима и производственного задания. За малейший проступок виновник подвергался административным наказаниям, лишался дополнительного питания, подвергался аресту. За более тяжёлые проступки виновному назначались сверхурочные часы или тяжёлые работы в лаготделение с особым режимом.

Несмотря на все принимаемые меры, трудовое использование военнопленных и интернированных было крайне неудовлетворительным. Их вывод на работу по ряду лаготделений не превышал 60-65 % от трудового фонда.

После окончания войны пополнения угольной промышленности Кузбасса военнопленными приобрели плановый характер. Для укомплектования рабочими кадрами шахт Кузбасса в III квартале 1945 г. НКВД СССР выделял Кемеровской области 33000 военнопленных. Наряду с военнопленными в Кузбасс прибывали также эшелоны с арестованными иностранными гражданскими лицами.

Третья глава «Спецконтингент в экономике региона в послевоенные годы (1946-1956 гг.». состоит из пяти параграфов, раскрывающих основные тенденции в трудоиспользовании спцконтингента, а также значимость спецконтингента для развития экономического потенциала региона.

В первом параграфе «Положение спецпоселенцев Кузбасса после окончания войны» прослеживается процесс снятия со спецучета различных категорий спецпереселенцев, задействованных в экономике региона.

На фоне роста общей численности спецконтингента в промышленности Кузбасса в послевоенные годы наблюдалось сокращение спецпереселенцев (трудопоселенцев), находящихся на учёте местных органов МВД СССР. Сначала были освобождены от ограничений спецпоселения 8132 семьи, члены семей которых служили в Советской армии. 3439 человек получили освобождение в связи с награждением членов их семей орденами и медалями Советского Союза. В период с 1944 г. по май 1953 г. по данным мотивам и по достижению 60-летнего возраста было снято с учета 49513 трудопоселенцев.

28 августа 1948 г. Указами Президиума Верховного Совета СССР за многолетнюю и безупречную работу в угольной промышленности Кузбасса орденами и медалями Советского Союза были награждены 1927 бывших трудопоселенцев. Звание «Мастеров угля» было присвоено 216 бывшим кулакам, а 88 человек были удостоены звания «Почётный шахтёр», многие являлись стахановцами.

Кемеровский ОК КПСС и областной Совет депутатов трудящихся дважды в 1949 г. и в июне 1950 г. возбуждали ходатайства перед Советом министров СССР о снятии ограничений с бывших кулаков. Однако эта инициатива была отклонена в связи с резкими возражениями Министерства угольной промышленности СССР. В мае 1953 г. в Кемеровской области оставалось на учёте из числа раскулаченных лиц 7687 человек взрослого населения. В 1954 г. в связи с постановлением совета министров СССР за № 1738  от 13 августа 1954 года – в Кузбассе были сняты с учёта спецпоселения все 4267 трудопоселенцев.

После ликвидации спецотрядов одновременно на положение спецпереселенцев  была переведена значительная часть мобилизованных немцев, закрепленных за предприятиями в составе рабочих кадров. Улучшились их жилищно-бытовые условия, своевременно и справедливо стали решаться вопросы организации питания и снабжения промышленными товарами. Однако из-за отсутствия жилплощади вызов семей для немецких рабочих затянулся вплоть до 1950 г.

Немецкое население в 1945 г. пополнилось за счет прибытия в Кузбасс свыше 5000 советских немцев-репатриантов. Это так называемые «фольксдойч», принявшие немецкое подданство в период оккупации. После соответствующей государственной проверки они были расселены в г. Юрге и Яшкинском районе. Часть из них направлена на лесозаготовки, часть пополнила ряды колхозников и рабочих совхозов в северных и центральных районах региона.

На 1 июля 1948 г. в Кузбассе проживали 10404 немецкие семьи, общей численностью 46627 человек. Из них работали на производстве 29687 человек. Много было среди них хороших производственников и передовиков производства. За трудолюбие, профессионализм, творческий подход к порученному делу многие из них выдвигались руководством на инженерно-технические должности. Постановлением Совета министров СССР за № КР-6-3237 от 4 декабря 1948 г. советские немцы наряду с другими категориями переселенцев переводились из спецпереселенцев в разряд спецпоселенцев и закреплялись на пожизненное спецпоселение по месту их высылки.

На 1 января 1953 г. в Кемеровской области насчитывалось на спецпоселении 121598 человек немецкой национальности. В июле 1954 г. всем спецпоселенцам, в т. ч. и немцам, проживающим на территории Кузбасса, было предоставлено право свободного передвижения в пределах области без смены постоянного места жительства в районе поселения. Все немцы были сняты с учета Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 декабря 1955 г.

На 5 мая 1958 г. в Кузбассе проживали 42242 человека немецкой национальности, из них работали 29315 человек. В промышленности трудились 19114 немцев (65,2 % от работающих), из них в угольной отрасли – 9951 человек (52 %). На строительстве работали 1973 человека (10,3 %), в лесной промышленности –1100 человек (5,8 %), на предприятиях местной промышленности – 1977 человек (10,3 %), в сельском хозяйстве – 10201 человек (34,8 %). В колхозах области работали 7331 человек, в совхозах – 2870 человек. Остальная часть трудоспособного немецкого населения работала на предприятиях черной и цветной металлургии, машиностроения, на железнодорожном транспорте, в органах просвещения, здравоохранения, торговли и т.п.

Во втором параграфе «Появление новых категорий спецконтингента (репатрианты, спецпереселенцы из Крыма и Западной Украины, «указники»)» дается характеристика организации труда и быта новых категорий, пополнивших рабочие кадры промышленности области.

Осенью 1944 г. в Кузбасс прибыли семьи спецпереселенцев из Крыма (болгары, армяне, татары, греки) общей численностью 6756 человек. В основном это пожилые люди, женщины и дети. Труд их использовался в подсобных хозяйствах угольных и шахтостроительных предприятий. 242 человека были направлены работать на завод № 587 (г. Ленинск-Кузнецкий). В начале 1948 г. в регионе проживали 1959 семей спецпереселенцев из Крыма (5755 человек), по состоянию на 1 января 1953 г. – 5650 человек. Весной 1956 г они были освобождены от спецпоселения.

В 1945 г. в промышленности региона появляются репатрианты. В августе 1945 г. комбинатам «Кузбассуголь» и «Кемеровоуголь» было выделено по 5000 репатриантов. За весь 1945 г. комбинат «Кузбассуголь» в составе рабочих батальонов получил 6599 человек из числа репатриированных военнослужащих. 7900 репатриантов и окруженцев работали на шахтах комбината «Кемеровоуголь».

Их принудительный труд был широко востребован в не только в угольной, но и металлургической и горнодобывающей промышленности. Два батальона репатриантов из Московской области по 800 человек каждый, прибыли в распоряжение строительных трестов «Востокжилстрой» и «Кемеровожилстрой». 500 человек работали на Кемеровском химкомбинате. Значительная часть рабочих батальонов дислоцировалась в городах Прокопьевске, Киселёвске, Кемерово, Анжеро-Судженске. Только на шахтах последнего работали бойцы четырёх рабочих батальонов: № 2, 5, 12, 51. 10700 человек в составе нескольких рабочих батальонов было передано на строительство горнорудных предприятий КМК. Большинство их было закреплено за трестом «Сталинскпромстрой» и направлено работать на рудники. В сентябре 1947 г. МВД СССР передало дополнительно ещё 4000 человек.  В целях увеличения золотодобычи в распоряжение треста «Запсибзолото» передано 2000 человек. 300 репатриантов в августе 1948 г. получил и трест «Кемеровотяжстрой» для использования их на лесозаготовках в Тяжинском и Крапивинском районах.

Повсеместно по итогам окончания государственной проверки летом 1946 г. ПФЛ были закрыты. За весь период существования кузбасских ПФЛ в состав постоянных кадров было передано 35770 человек, подавляющее большинство из них – 33712 человек (около 90 %) влились в состав шахтёрских кадров Кузбасса.

С целью закрепления людей на предприятиях рабочим выделяли землю и ссуды на индивидуальное жилищное строительство в размере 15 тыс. рублей со сроком погашения в 15 лет, также ссуду на хозяйственное обзаведение со сроком погашения на 5 лет. За счёт предприятий они получили возможность перевезти членов своих семей в Кузбасс.

В августе 1945 г. в Кузбасс стали прибывать первые эшелоны с коллаборационистами. На 30 сентября 1945 г. на предприятиях комбината «Кузбассуголь» были задействованы 13072 власовца. После государственной проверки они передавались в состав постоянных кадров угольной промышленности и  переводились на положение спецпереселенцев. За службу в армии противника они обязаны были отбывать спецссылку по месту их поселения сроком 6 лет.

Для их обслуживания создавались спецкомендатуры, занимавшиеся решением вопросов, связанных с ведением учёта и соблюдения режима, борьбой с побегами, пресечением саботажнической и другой враждебной деятельности. Ослабление надзора за их работой и соблюдением режима содержания, а также создание неудовлетворительных производственных и бытовых условий способствовали массовому дезертирству. По комбинату «Кузбассуголь» за 9 месяцев 1946 г. ушли с производства около 2000 человек. Благодаря оперативной работе местных органов МВД было задержано и передано суду 809 власовцев из 1418, бежавших с шахт в течение второго полугодия 1946 г.

Значительная часть власовцев добросовестно трудилась на шахтах Кузбасса. Так, в мае 1947 г. на добыче угля работали более 9000 власовцев. Из них не смогли выполнить нормы выработки только 1708 человек (19 % от общего числа власовцев), 4905 человек выполнили производственные задания до 125 % (54,4 %), а 2401 рабочий (26,6 %) перекрывал нормы выработки свыше 125 %. Рост производительности труда сдерживался использованием забойщиков на посторонних работах, частыми задержками в подаче порожняка, перебоями с доставкой леса.

На 1 октября 1948 г. в экономике Кузбасса работали 15182 власовца. Из них в угольной промышленности трудились 12663 человека (83,4 %); на предприятиях Министерства строительства предприятий тяжёлой индустрии работали 409 человек; на предприятиях Министерства промстройматериалов – 1072 человека, на строительстве шахт – 870 человек.

В октябре 1951 г. Совет министров СССР обязал ряд министерств в целях закрепления в составе постоянных кадров лиц из числа власовцев, освобождённых от спецпоселения, приступить к заключению с ними индивидуальных договоров. На них стали распространяться льготы, установленные для рабочих и служащих соответствующих предприятий. После обмена паспортов в марте 1953 г. власовцы на общих правах влились в состав постоянных рабочих кадров Кузбасса.

В 1947 г. в угольной промышленности Кузбасса появились спецпереселенцев из Западной Украины. МВД СССР направило в Кузбасс 10000 семей, подлежащих переселению из районов Западной Украины. Угольным комбинатам также передавалось 2766 семей спецпереселенцев, не имеющих ни одного трудоспособного члена семьи, в количестве 8298 человек для использования их на сельскохозяйственных работах в подсобных хозяйствах трестов и шахт.

Руководство шахт и партийных организаций, не учитывая состояние трудоспособности этих рабочих, определяя их трудоиспользование. И только, когда УМВД Кемеровской области начало перевод украинцев на строительство новых Шушталепских штолен, на угледобывающих предприятиях Кузбасса стала пересматриваться политика в отношении данного спецконтингента. На 1 февраля 1948 г. в Кузбассе проживали 10158 семей оуновцев, общей численностью 29367 человек. Из них 14511 человек работали на предприятиях угольной промышленности региона.

На 1 апреля 1955 г. на спецпоселении в Кузбассе состоял 22921 человек, из состава семей пособников банд «ОУН» и «УПА». После снятия со спецучета значительной части данного спецконтингента в регионе только для трудопоселенцев категории «ОУН» был оставлен ранее установленный режим. На 1 сентября 1957 г. их оставалось на спецпоселении 12845 человек. Из них в угольной промышленности Кузбасса работали 5490 человек, в строительных организациях – 1700 человек, на предприятиях местной промышленности – 1650 человек, в лесной промышленности – 150, на автотранспорте – 130, в колхозах и совхозах – 1900 человек.

В 1947 г. в составе рабочих кадров промышленности Кузбасса появляются лица, досрочно освобождённые из мест заключения. Они обязаны были отработать на предприятиях Кузбасса до окончания срока наказания, не отбытого в местах заключения в связи с их досрочным освобождением. Комбинату «Кузбассуголь» выделялось 16000 человек, комбинату «Кемеровоуголь» – 10000 человек, на строительство топливных предприятий региона  – 5500 человек. Несколько тысяч человек были задействованы в лесной промышленность в качестве вольнонаёмных рабочих в специализированных лесных лагерях: «Севкузбасслаг» и «Южкузбасслаг».

Попытка обеспечить угольную отрасль региона рабочими кадрами из данной категории спецконтингента провалилась, т. к. многие шахты не выполнили своих обязательств по обеспечению людей нормальными бытовыми условиями, слабо проводилась работа по заключению договоров с рабочими-указниками, срок отбывания наказания которых заканчивался.

Руководство шахтостроительных организаций Кузбасса при получении в 1948 г. 5000 человек учло ошибки, допущенные в угольной отрасли. Новым рабочим были созданы нормальные жилищно-бытовые условия. В итоге по истечении срока значительная часть их контингента, обретя специальность и производственный опыт, влилась в состав постоянных кадров шахтостроителей.

Третий параграф «Дальнейшее использование труда военнопленных и интернированных лиц в промышленности региона в послевоенные годы» характеризует их производственную деятельность и рентабельность труда.

Основным источником доходов лагерей для военнопленных являлась контрагентская деятельность, заключавшаяся в поставках рабочей силы на промышленные предприятия, шахты, строительные организации, совхозы и колхозы. В соответствии с условиями договоров хозорганы, исходя из профиля своей  деятельности, вели расчеты с лагерями за выполненные военнопленными объемы работ. Сельскохозяйственные организации по итогам работы поставляли продовольствие. Кирпичные заводы нередко направляли в адрес УМВД по Кемеровской области готовую продукцию. Большинство хозорганов на специальные банковские счета лагерей переводила денежные отчисления в виде заработной платы, оплачиваемой военнопленным за выполненный объём работы по специальным расценкам, установленным на равных условиях с вольнонаёмным составом. Часть этой суммы шла на содержание самих военнопленных, другая часть – на содержание аппарата и охраны лагерей. 10-я часть заработка военнопленного шла на премиальное вознаграждение. Оставшаяся часть денежных средств переводилась на счёт Центрального финансового отдела МВД СССР в виде выполнения плана дохода лагерей.

В 1945 г. большинство лаготделений находилась на дотационном обеспечении государства. Низкий уровень трудового фонда лагерей, отсутствие должной организации труда, плохие жилищно-бытовые условия, ослабленность спецконтингента не позволили лагерям обеспечить необходимый вывод рабочей силы в соответствии с условиями договоров. Незнание русского языка, отсутствие опыта и навыков работы, необеспеченность спецодеждой и инструментом, частые переброски людей на малоквалифицированную работу – вот те основные причины столь низкого заработка, получаемого военнопленными в это время. Поэтому отчислений от хозорганов на счета лагерей едва хватало на покрытие текущих расходов. Только некоторые лаготделения, обслуживавшие угольные предприятия, благодаря усиленной работе по оздоровлению контингента добились повышения численности, выводимых на работу. Высокий заработок спецконтингента позволил им погасить дотационные выплаты и даже выполнить план государственных доходов.

Дефицит денежных средств подрывал состояние лагерей. Большинство хозорганов, включая и шахты, являлись либо неплатежеспособными или имели перебои в обеспечении наличными денежными средствами и не могли своевременно рассчитаться с лагерями за поставки рабочей силы. Так, за 1945 г. дебиторская задолженность за хозорганами составляла 642 тыс. рублей. Она влияла на расчёты лагерей с поставщиками продовольствия, обмундирования и т. д. В конечном итоге все это сказывалось на положении военнопленных.

Позитивные мероприятия 1946 года позволили улучшить физическое состояние людей и повысить уровень использования. Возросла численность контингента, выводимого на контрагентские работы. Лаготделения 525 лагеря, обслуживавшие шахты, вследствие проведения активной оздоровительной кампании в августе 1946 г. добились высокого вывода контингента на работу (от 86,7 % до 90,8 % трудового фонда). Благодаря хорошей организации труда и техническому обучению людей они достигли производительности труда в пределах от 112,9 до 123 %. Более 95,5 % работавших на производстве выполнили производственные задания. В это время 17000 военнопленных работали на угледобыче, 7000 военнопленных и строительстве шахт «Зыряновская», «Абашевская-2», «Красногорская», № 7«Б» (предприятия «Главшахтостроя»). 6000 человек работало в строительных организациях треста «Главжилстроя».

Силами военнопленных лагеря № 525 возводились: кирпичный завод в посёлке Байдаевка (трест «Кузнецкуголь»); две обогатительные фабрики, 3-я и 4-я очереди ТЭЦ Сталинского алюминиевого завода (трест «Кузнецктяжстрой»), административные здания в городе Сталинске. Труд немецких и японских военнопленных лагеря № 503 активно использовался в промышленном и гражданском строительстве в городе Кемерово (тресты «Кемеровожилстрой», ОСМЧ-30, трест № 30). Они работали на строительстве заводов: «Карболит», № 652 НКЭП СССР, коксохимзавода, химкомбината, трамвайного парка, гаража. Их труд нашел применение на эксплуатационных работах Прокопьевского завода оборудования лампового хозяйства, Киселёвского углемашзавода, Кузнецкого завода ферросплавов, асфальтового завода, кирпичных заводов № 2 и № 3, на лесозаготовках Яйского района.

Контингент лагеря № 526, организованного в г. Юрге,  до 1948 г. обслуживал предприятия треста «Анжероуголь». Военнопленные строили корпуса стекольного и военного завода № 75, работали на строительных объектах (стройуправления трестов «Сибпуть», «Кемеровопромжилстрой»).  

В целом же в 1946 г. план доходов от контрагентских заработков был выполнен на 98,5 %. В итоге получены доходы на сумму 66811 тыс. рублей. Все дотации полностью возвращены государству. За счёт собственных средств лагеря провели сезонную заготовку на зиму картофеля и овощей, увеличили запасы по другим продуктам питания.

В связи с резким ухудшением снабжения продовольствием из-за неурожая в стране в 1947 г., резко упала рентабельность лагерей. Из-за слабого физического состояния контингента они с трудом закрывали заявки на поставку рабочей силы. Из-за резкого падения производительность труда упал и заработок на контрагентских работах. Для оздоровления военнопленных в Кузбасс был переведён спецгоспиталь № 1407. Лагеря были укомплектованы опытными врачами. Благодаря усиленной работе по оздоровлению контингента, был сохранён и восстановлен трудовой фонд лагерей. На дотацию для покрытия расходов по лагерям было выплачено 6740 тысяч рублей.

На 1 июня 1947 г. в лагерях Кузбасса находилось 24576 военнопленных и интернированных граждан, из них военнопленных бывшего вермахта и его союзников – 12709 человек, военнопленных японцев – 5706 человек, интернированных – 5350 человек. За счёт улучшения физического состояния контингента возросла трудоспособность контингента лагерей на 10,5 % по сравнению с началом 1947 г. и составила 85,9 %, повысилась производительность труда.

При наличии в 1948 г. меньшей численности контингента на 2070 человек по сравнению с 1947 г. было получено доходов в виде заработной платы на 26320 тыс. рублей больше. Лагеря полностью обеспечили свои расходы за счёт собственных средств и создали необходимые запасы продовольствия, одежды и обуви. Государству также были возвращены все дотации.

Улучшение финансового состояния лагерей продолжалось и в 1949 г. На их текущих счетах оставалось в наличии собственных средств на сумму 9624 тыс. рублей, включая 4484 тыс. рублей денежного вознаграждения военнопленных, которая должна была выдана им на руки в период репатриации их на родину. На протяжении трёх кварталов следующего 1949 г. лагеря, обеспечили полную рентабельность хозяйственной деятельности.

В июле 1948 г. были репатриированы на родину японские военнопленные. В феврале 1949 г. началась массовая репатриация немецких военнопленных. По мере ее завершения были расформированы все лагеря для военнопленных и ОРБ № 1104, закрыт спецгоспиталь. Оставшийся контингент численностью 3712 человек был передан вновь сформированному режимному лагерю № 464, поставлявшему рабочую силу для трестов «Кузнецктяжстрой» и «Кузбасспромжилстрой». Лагерь добился полной рентабельной деятельности, государству было перечислено 260 тыс. рублей. В июне 1950 г. лагерь был закрыт.

Силами данного контингента были выполнены работы, стоимость которых составила около 500 млн. рублей. Построенные при их участии предприятия и шахты были включены в состав промышленного потенциала региона.

В четвертом параграфе «Лагерный сектор в экономике Кузбасса в послевоенные годы (июнь 19451949 гг.)» показаны причины и сама реорганизация лагерного сектора, эффективность перехода на контрагентскую деятельность.

Сокращение численности заключённых в связи с амнистией по Указу Верховного Совета СССР от 27 марта 1953 г. привело к закрытию нерентабельных лаготделений, сокращению объемов лагерного производства. Особое внимание стало уделяться организации контрагентской деятельности на основе заключения договоров с хозорганами, было вновь организовано 6 новых контрагентских колоний. В качестве хозорганов выступили Гурьевский металлургический завод и тресты № 3, «Сталинскпромстрой», «Сибстройпуть».

Возникают новые специализированные лагеря. Для усиления строительной индустрии региона в сентябре 1946 г. были созданы строительные лагеря при трестах «Кемеровожилстрой» (г. Кемерово) и «Кузбассжилстрой» (г. Сталинск). В совокупности им надлежало построить и сдать в эксплуатацию 30000 кв. м жилья для шахтёров, металлургов и химиков Кузбасса. В ходе их производственной деятельности был создан промышленный потенциал для производства индивидуальных жилых домов, включавший в себя целый комплекс модернизированных и технически оснащенных кирпичных, лесообрабатывающих, шлакоблочных строительных заводов и сырьевых карьеров. После закрытия этих лагерей вся их производственная база вместе с автопарком и всей строительной техникой передана в ведение строительных организаций угольной, металлургической и химической промышленности Кузбасса в соответствующем соотношении. В результате работы только Кузбасского ИТЛ для шахтёров и металлургов Кузбасса было построено более 2200 индивидуальных домов, была снята острота жилищной проблемы в регионе.

В марте-апреле 1947 г. организовываются специализированные лесозаготовительные лагеря «Севкузбасслаг» и «Южкузбасслаг».

В связи с репатриацией военнопленных угольные тресты вновь обратились в ОИТК УНКВД по Кемеровской области с просьбой о выделении им рабочей силы. В ноябре 1948 г. для обслуживания и эксплуатации шахт были организованы: ИТК № 19 (2000 заключённых) – для треста «Кагановичуголь», ИТК № 20 (900 человек) – для шахты имени 7 ноября. В августе 1949 г. при тресте «Анжероуголь» была организована женская ИТК № 7 (до 1000 человек). Лагпункты возникают и при шахтостроительных трестах комбината «Кузбассшахтострой» (строительство шахт «Зиминка», «Ягуновская», «Полысаевская»). Комбинату «Кузбассшахтострой» для строительства шахт на Томусинском месторождении было выделено 8000 человек. В августе 1948 г. был организован Томусинский ИТЛ (5000 человек) для строительства жилья.

Рабочую силу получили и горнорудные предприятия КМК. Летом 1946 г. на строительстве Абагурского, Шалымского, Шерегешского и Абаканского рудников (трест «Сталинскпромстрой») создавалась сеть лагпунктов (5000 человек). При строительстве Южно-Кузбасской ГРЭС был организован лагункт (1500 заключённых). 1400 человек (ИТК № 3) обслуживало комбинат № 392.

В течение 1948 –1949 гг. численность заключенных в составе лагподразделений УИТЛК МВД Кемеровской области возросла в 2 раза (с 15600 до 31697 человек), несмотря на отправку из Кузбасса на север части работоспособного контингента. Благодаря реорганизации лаггподразделений в 1949 г. повысилась эффективность использования заключенных. К началу IV квартала 1949 г. в состав УИТЛК вошли 18 лагподразделений: 5 ИТК, 8 ОЛПов, 4 лаготделения и 1 лагучасток с областной больницей (всего 35525 человек).

В течение 1949 г. ОИТЛК заключил 42 договора о поставке рабочей силы в количестве 45630 человек. В общем объёме работ контрагентское направление деятельности достигло 87 %. Повсеместно был организован ежедневный контроль над выполнением норм выработки. Из общего количества 21264 заключённых, работающих на сдельной работе, 18090 человек (85,1 %) справились с выполнением годового задания. Среднегодовая производительность труда составила 128,8 %. В итоге производственные планы 1949 г. подразделения УИТЛК УМВД Кемеровской области выполнили досрочно. План контрагентских работ был выполнен на 110 %. Из 16 лагподразделений, охваченных контрагентской работой, 13 превысили директивы годового плана.

В связи с репатриацией иностранных военнопленных и их частичной заменой контингентом заключенных роль и значимость лагерного сектора для экономики Кузбасса в указанные годы возросла.

В пятом параграфе «Сокращение участия лагерного сектора в экономике Кузбасса в 19501956 гг.» анализируется состояние лагерного сектора, отмечается неэффективность принудительного труда, указываются причины сокращения его участия в экономике региона.

С 1950 г. основным вопросом в производственной деятельности УИТЛК стало обеспечение рабочей силой предприятий хозорганов в условиях дефицита людских ресурсов из-за массового вывоза работоспособного контингента за пределы области. Только в течение II квартала было вывезено 4000 человек. Недокомплект рабочей силы составил 8000 человек. Поэтому руководство комбината «Кузбассуголь» распорядилось: до 15 июля 1950 г. вывести всех заключённых из шахт и перевести их на строительные работы комбината.

Невыполнение условий заключённых договоров по выводу на работу людей сказалось на взаимоотношениях с хозорганами. Другим поводом для расторжения договора и переброски рабочей силы на новые объекты служило нерациональное использование рабочей силы на их производственных объектах. Исключение составляли предприятия угольной и металлургической промышленности, поскольку МВД СССР запретило УМВД по Кемеровской области снимать спецконтингент с их объектов.

Расторжение договоров негативно отразилось на работе строительной индустрии, т. к. недостающая численность в рабочих кадрах строительных организаций закрывалась за счёт использования труда заключённых. Лагподразделения не могли выставить на работу необходимое количество работоспособных заключённых и обеспечить качество выполненных работ.

Полным провалом завершилась попытка строительства силами заключенных Араличевского ИТЛ («Араличевскстрой») Араличевского завода синтетического бензина в Мысковском районе. Из-за некачественно выполняемых строительных работ, бездействия руководства лагеря, бесперспективности данного технического производства 29 апреля 1953 г. лагерь был закрыт. Такая же участь постигла и другой, особый лагерь № 10  – Камышевый, созданный в апреле 1951 г. Заключённые участвовали в строительстве Томь-Усинской обогатительной фабрики № 1, штольни № 1-2, насосной станции и электроподстанции. Строительство запланированных объектов сдерживалось отсутствием фронта работ, материалов, инструмента, низкое качество строительных работ. Не была налажена должная организация использования труда заключённых. Имелись скрытые простои по вине хозорганов. Поэтому в сентябре 1952 г. спецконтингент был снят со всех строек угольной отрасли региона.

В ведении отдела ИТЛ при УМВД Кемеровской области в январе 1952 г. находилось 5 лагерей союзного подчинения. В них содержалось 114075 заключённых, в т. ч. в УИТЛК УМВД Кемеровской области – 25663 человека, в Сиблаге – 32605, в Севкузбасслаге – 17521 человек, в Южкузбасслаге – 23561 человек, в ИТЛ Араличевскстроя – 3912 человек и Камышлаге – 10813. За пределы области в 1952  г. было вывезено 11 тыс. работоспособных заключенных. Лагерный сектор экономики испытывал трудности в выполнении плановых показателей. Трудовой фонд заключенных был обеспечен только на 65 %

В 1953 г. в результате массовой амнистии резко сократилась численность заключённых в кузбасских лагерях. На 1 апреля 1953 г. было заключено только 20 договоров о поставке рабочей силы хозорганам в количестве 7648 человек.

На 1 января 1954 г. в ИТЛ на территории региона осталось 46919 заключённых: в Сибирском сельскохозяйственном ИТЛ – 17320 человек, в Южно-кузбасском лесозаготовительном ИТЛ – 13880 человек, в Северо-кузбасском лесозаготовительном ИТЛ – 9070 человек, в УИТЛК – 6649 человек.

В 1955 г. продолжался массовый вывоз заключённых за пределы области. На 15 июня 1955 г. в составе лагподразделений УИТЛК области (лаготделения № 2, 21, 22, ИТК № 5) оставалось 2907 человек. Из 1408 работавших заключённых в апреле на собственном производстве было занято 882 человека (62 %). Остальные 526 человек были задействованы на контрагентских работах.

Из-за массового вывоза заключённых и отказа хозорганов от использования малоэффективного труда лагерный сектор в экономике Кузбасса к середине 50-х годов утратил своё значение. Из-за высокой концентрации ослабленного контингента систематически не справлялись с выполнением государственного плана и лесозаготовительные ИТЛ и Сиблаг.

В заключении подведены общие итоги исследования и сформулированы основные выводы. Они сводятся к следующему.

Экономическое развитие Кузбасса опиралось на постоянное наращивание рабочих кадров как составной части экстенсивной модели развития экономики СССР. В условиях ограниченных трудовых ресурсов региона наряду с организованными формами привлечения сибиряков и жителей европейской части СССР (оргнабор, система трудовых резервов) и свободного найма в экономике Кузбасса, особенно в угольной, металлургической, горнорудной и других отраслях промышленности, широко использовался труд спецконтингента, обходившегося минимальными затратами на размещение, снабжение и питание людей. При этом главный упор делался на организацию трудоиспользования, а не на карательные меры воздействия. Процесс трудоиспользования спецконтингента в экономике региона можно разделить на три этапа.

Для первого этапа (конец 1920-х гг. – июнь 1941 г.) характерно активное трудоиспользование трудопоселенцев, тылоополченцев и заключённых, организация и содержание которого переходит на новый качественный уровень: от удовлетворения разовых заявок предприятий и местных организаций на поставки рабочей силы к заключению с ними долгосрочных договоров. Осуществляется перевод трудопоселенцев от выполнения неквалифицированных земляных работ при строительстве шахт и промышленных предприятий к непосредственному участию в процессе производства. Оседлость в пределах границ спецпоселка и района ссылки, закреплённость за определённым хозорганом, система технического обучения способствовали формированию из них постоянных рабочих кадров экономики региона. Многочисленные спецпосёлки, возведённые в ходе строительства промышленных объектов и шахт, явились основой инфраструктуры  ряда городов.

Труд заключённых активно использовался в угольной, металлургической, горнорудной промышленности. Их широко привлекали к строительству дорог и промышленных предприятий, железных дорог и использовали на сельскохозяйственных работах.

Для второго этапа (июнь 1941 г. – август 1945 г.) характерно расширение состава спецконтингента. Для работы в экономике региона было привлечено свыше 16 тыс. трудомобилизованных советских немцев. В процессе работы на шахтах и лесозаготовках они были переданы в состав рабочих кадров угольной отрасли. Проходя государственную проверку, свыше 47 тыс. окруженцев и репатриантов в составе рабочих батальонов работали на угледобыче. После завершения проверки значительная часть их была передана в состав рабочих угольной промышленности региона. В это время в угольной промышленности Кузбасса, на строительстве шахт, промышленных и гражданских объектов работало более 49 тыс. военнопленных.

 Спцконтингент работал в угольной, металлургической, горнорудной, золотодобывающей промышленности и строительной индустрии, требующей определённой квалификации и производственного опыта и навыков. Часть его была задействована в лесной промышленности, требующей трудоёмкого, но менее квалифицированного труда. Часть заключенных (Сиблаг), немецкое население и трудопоселенцы, не подлежавшие мобилизации, работали в сельском хозяйстве. Труд спецконтингента в экономике региона позволил частично компенсировать дефицит квалифицированных рабочих кадров.

Для третьего этапа трудоиспользования (сентябрь 1945 г. – середина 1950-х гг.) характерно появление в регионе новых категорий спецконтингента: интернированных иностранных граждан, военнопленных, репатриантов, власовцев, оуновцев и спецпереселенцев из Крыма и Западной Украины. Их трудоиспользование осуществлялось на основе договоров, заключаемых между хозорганами и соответствующими структурами НКВД СССР. Возрастает внимание руководства предприятий, в частности угольной и лесной промышленности, к мобилизованным немцам и окруженцам, как к наиболее перспективным будущим пополнениям своих кадров.

В этот период в трудоиспользовании спецконтингента преобладали две тенденции. Одна из них была связана с дальнейшим ростом его численности за счёт поступления на предприятия эшелонов с репатриантами, военнопленными и власовцами. Другая тенденция свидетельствовала о начале сокращения трудоиспользования отдельных категорий. В 1946 г. началось освобождение от спецпоселения трудопоселенцев, чьи родственники отличились на фронтах Великой Отечественной войны. В это же время многие шахты и предприятия стали отказываться от неэффективного труда заключённых. После обмена паспортов в состав постоянных рабочих кадров промышленности региона на общих правах в марте 1953 г. влились власовцы. В 1954–1955 гг. были сняты с учёта спецпоселения мобилизованные немцы. В 1956 г. было осуществлено снятие с учёта спецпереселенцев с Западной Украины.

В условиях дефицита людских ресурсов силами спецконтингента с конца  1920-х гг. осуществлялось строительство и ввод в эксплуатацию всех основных шахт, КМК, многих промышленных объектов и заводов региона. Спецпоселки трудопоселенцев, возникшие в ходе индустриального освоения региона, составили основу инфраструктуры всех шахтёрских городов Кузбасса.

Строительство жилья для рабочих угольной, металлургической и химической промышленности региона стало основой деятельности строительных ИТЛ («Кузбассжилстрой» и «Востокжилстрой»). Реальными показателями вклада спецконтингента стали объекты промышленного и гражданского назначения, построенные при участии спецконтингента. Таковыми могут являться железная дорога Новокузнецк – Таштагол, металлургический гигант КМК, десятки шахт, фабрик, заводов, школ, жилые массивы, объекты инфраструктуры городов.

За счёт спецконтингента решалась и кадровая проблема в экономике региона. После завершения строительства и пуска в эксплуатацию предприятий угольной и металлургической промышленности все трудопоселенцы на договорных основах были закреплены за ними в составе рабочих кадров, где прошли соответствующую техническую подготовку и получили квалификацию. Находясь более четверти века на положении спецпоселения в рамках отведённых административных границ и принудительно закреплённые за определёнными предприятиями, они составили основу их высококвалифицированных кадров. Далее эта же участь постигла советских немцев, мобилизованных в угольную промышленность региона на угледобычу и лесозаготовки.

В послевоенные годы народное хозяйство Кузбасса существенно пополнилось другими категориями спецконтингента: репатриантами, интернированными немцами, спецпереселенцами из Западной Украины, лицами, досрочно освобождёнными из мест заключения, коллаборационистами. Часть из них была направлена на спецпоселение. Спецконтингент, работая на производстве и в сельском хозяйстве, обретал производственный опыт и профессиональную подготовку. Многие заключенные, отбыв срок наказания, имея специальность, оставались работать в регионе уже в качестве вольнонаёмных рабочих.

Показателем вклада спецконтингента является и его высокая доля в составе рабочих кадров промышленных предприятий. Так, на 1936 г. доля спецпереселенцев среди постоянно работающих в тресте «Запсибзолото» составляла 29,2 %, в комбинате «Кузбассуголь» – около 40 %, в тресте «Кузнецкстрой» – 48,3 %. В 1940 г. удельный вес спецпереселенцев в составе организаций комбината «Кузбассуголь» составлял более 73 %. Высоким оставался он и в военные годы, на ряде предприятий достигая 46 %. После войны с притоком новых категорий спецконтингента в народное хозяйство региона в строительной индустрии он достиг 70 % от всех рабочих кадров, что естественно накладывало своё влияние на развитие производственных процессов Кузбассе.

Спецконтингент не только внес определенный вклад в наращивание экономического потенциала региона. После изменения своего гражданского статуса он стал одним из источников пополнения предприятий Кузбасса квалифицированными рабочими кадрами.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

Монографии:

1. Заболотская, К.А., Карпенко, З.Г., Бикметов, Р.С., Киселёв, Ю.П. и др. Угольная промышленность Кузбасса. 1721–1996 гг. / Р.С. Бикметов и др. – Кемерово. 1997. – 301 с. (23, 23 п. л., авт. вкл. 2,1 п. л.).

2. Бикметов, Р.С. Под конвоем в шахту: спецконтингент в угольной промышленности Кузбасса (начало 1930-х – середина 1950-х гг.) / Р.С. Бикметов – Кемерово: Изд-во ГУ КузГТУ, 2002. – 178 с. (15 п. л.).

3. Бикметов, Р.С. Использование спецконтингента в экономике Кузбасса (1929 – 1956 гг.)  / Р.С. Бикметов – Кемерово: Изд-во ГУ КузГТУ, 2009. – 430 с. (24,5 п. л.).

Статьи в ведущих рецензируемых научных изданиях и журналах, рекомендованных ВАК:

4. Бикметов, Р.С. Трудопоселенцы на шахтах Кузбасса (1930 – середина 1950-х гг.) / Р.С. Бикметов // Вестник Кузбасского государственного технического университета. – 2004. № 1. – С. 113 – 121 (0,9 п. л.).

5. Бикметов, Р.С. Использование труда заключенных в угольной промышленности в угольной промышленности Кузбасса (1930 – начало 1950-х гг.) / Р.С. Бикметов // Вестник Кузбасского государственного технического университета. 2004. № 6.2.  – С. 91 – 98 (0,8 п. л.).

6. Бикметов, Р.С. Репатрианты в промышленности Кузбасса 1945 – 1948 гг. / Р.С. Бикметов Вестник Томского Государственного Университета, № 300 (1), июль 2007 г. – С. 82 – 87 (0,7 п. л.).

7. Бикметов, Р.С. Спецконтингент в экономике Кузбасса (1930 – 1940-е гг.): состояние источниковой базы / Р.С. Бикметов // Отечественные архивы. 2008. № 6. – С. 53 – 62 (0,8 п. л.).

8. Бикметов, Р.С. Трудоиспользование заключенных исправительно-трудовых учреждений в экономике Кузбасса в 1943–1945 гг. / Р.С. Бикметов // Известия Алтайского государственного университета. 2008. № 4/5. – С. 28–34 (1,4 п. л.).

9. Бикметов, Р.С. Лагерный сектор в экономике Кузбасса в первые послевоенные годы (1945–1947): производственная деятельность и структурные изменения / Р.С. Бикметов // Гуманитарные науки в Сибири, 2009. № 2. – С. 85–88 (0,7 п. л.).

10. Бикметов, Р.С. Трудоиспользование заключенных исправительно-трудовых учреждений в промышленности Кузбасса в 1941–1943 гг. / Р.С. Бикметов // Вестник НГУ. Серия: история, философия. Т. 8. Выпуск 1. 2009. – С. 169–174 (0,7 п. л.).

Статьи и тезисы:

11. Бикметов, Р.С. К вопросу об использовании принудительного труда в угольной промышленности Кузбасса в годы Великой Отечественной войны / Р.С. Бикметов // Современные проблемы исторического краеведения (К 375-летию основания Кузнецка и 50-летию образования Кемеровской области). Тезисы докладов научно-практической конференции. / Отв. ред. В.А. Сергиенко. – Кемерово. Кузбассвузиздат. 1993. – С. 122 – 125 (0,3 п. л.).

12. Бикметов, Р.С., Заболотская, К.А. Об источниках, характеризующих принудительный труд немцев в угольной промышленности Кузбасса в 1940-е годы / Р.С. Бикметов, К.А. Заболотская // Немцы Сибири: история и культура. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. – Омск. 1993, С. 58 – 62 (авт. вкл. 0,15 п. л.).

13. Бикметов, Р.С., Заболотская, К.А. Трудомобилизованные немцы на шахтах Кузбасса в годы Великой Отечественной войны / Р.С. Бикметов, К.А. Заболотская // Немецкий российский эпос: вехи истории. Материалы научной конференции. Москва, июнь 1993 г., М., 1994, – С. 90 – 96 (авт. вкл. 0,35 п. л.).

14. Бикметов, Р.С., Заболотская, К.А. Шабалин, Г.Ф. К вопросу об источниках, характеризующих состав шахтёрских кадров Кузбасса в годы Великой Отечественной войны / Р.С. Бикметов, К.А. Заболотская, Г.Ф. Шабалин // 50 лет Великой победы под Сталинградом. / Отв. ред. А.Т. Москаленко. – Новосибирск. 1993. – С. 112 – 116 (авт. вкл. 0,13 п. л.).

15. Бикметов, Р.С. К вопросу об источниках по истории принудительного труда в угольной промышленности Кузбасса 1941 – 1945 гг. / Р.С. Бикметов // История репрессий на Урале в годы Советской власти. Тезисы научной конференции 25 – 26 октября 1994 г. / Отв. ред. Т.И. Славко. – Екатеринбург. 1994.  – С. 11–13 (0,2 п. л.).

16. Бикметов, Р.С. Трудомобилизованные немцы на шахтах Кузбасса в годы Великой Отечественной войны / Р.С. Бикметов // Из прошлого Сибири. Выпуск 2. Часть 1. Межвузовский сборник научных трудов. / Отв. ред. Е.Э. Казаков. – Новосибирск. 1996. – С. 67–77 (1 п. л.).

17. Бикметов, Р.С. Спецконтингент как одна из форм пополнения и формирования рабочих кадров в угольной промышленности Кузбасса / Р.С. Бикметов // Октябрь 1917 года: уроки истории и современность. Материалы научной конференции. / Отв. ред. Н.П. Шуранов.- Кемерово. Кузбассвузиздат. 1997. – С. 80 – 82 (0,2 п. л.).

18. Бикметов, Р.С. Условия труда и быта спецконтингента на шахтах Кузбасса (на примере трудопоселенцев и заключённых) / Р.С. Бикметов // 55 лет Кемеровской области. Материалы научно-практической конференции 27 января 1998 г. Кемерово. / Отв. ред. Н.П. Шуранов. – Кузбассвузиздат. 1998. – С. 152–156 (0,3 п. л.).

19. Бикметов, Р.С., Заболотская, К.А. Принудительный труд лиц немецкой национальности на шахтах Кузбасса в годы Великой Отечественной войны / Р.С. Бикметов, К.А. Заболотская // Актуальные проблемы новейшей отечественной истории. Сборник научных трудов. / Отв. ред. К. А. Заболотская. - Кемерово. Кузбассвузиздат. 1999. – С. 150 –165 (авт. вкл. 0,7 п. л.).

20. Бикметов, Р.С. Использование труда «окруженцев» на шахтах Кузбасса в 1944 – 1945 гг. / Р.С. Бикметов // Сибирь – фронту. Материалы Всероссийской научной конференции, посвящённой 55-летию победы в Великой Отечественной войне.12 мая 2000 г. Кемерово. / Отв. ред. Н.П. Шуранов. - Кузбассвузиздат. 2000. – С. 129 – 131 (0,3 п. л.).

21. Бикметов, Р.С. Трудоиспользование немецких военнопленных на шахтах Кузбасса в годы второй мировой войны (1943 г. – август 1945 г.) / Р.С. Бикметов // Германия и Россия в ХХ веке: две тоталитарные диктатуры, два пути к демократии. Тезисы докладов участников международной научной конференции, посвящённой 10-летию объединения Германии. (Кемерово, 19 – 22 сентября 2000 г.) / Отв. Ред. Ю. В. Галактионов. - Кемерово. 2000. – С. 34 – 35 (0,2 п. л.).

22. Бикметов, Р.С. Трудоиспользование спецконтингента на шахтах Кемеровского рудника в годы Великой Отечественной войны / Р.С. Бикметов // Город Кемерово в годы Великой Отечественной войны. Материалы научной конференции 14 апреля 2000 г. Кемерово. – Кузбассвузиздат. 2000. – С. 60–64 (0,3 п. л.).

23. Бикметов Р.С. Трудоиспользование немецких военнопленных на шахтах Кузбасса в годы второй мировой войны (1943 г. – август 1945 г.) / Р.С. Бикметов // Германия и Россия в ХХ веке: две тоталитарные диктатуры, два пути к демократии. Материалы международной научной конференции, посвящённой 10-летию объединения Германии. (Кемерово, 19–22 сентября 2000 г.). / Отв. Ред. Ю. В. Галактионов. –  Кемерово. 2001.– С. 183–191 (0,7 п. л.).

24. Бикметов, Р.С. Женщины в «трудовой армии» на угольных предприятиях Кузбасса в период Великой Отечественной войны / Р.С. Бикметов // II Всероссийские научные чтения. Интеллектуальный и индустриальный потенциал регионов России. 21 декабря 2001 г. Кемерово. / Отв. ред. К. А. Заболотская. – Кузбассвузиздат. 2002. – С. 175–178 (0,3 п. л.).

25. Бикметов, Р.С., Генина, Е.С., Заболотская, К.А. Участие немцев в индустриальном освоении Кузбасса в 20 – 50-е гг. ХХ в. / Р.С. Бикметов, Е.С. Генина, К.А. Заболотская // Немцы на Урале и в Сибири (ХVI – ХХ вв.): Материалы научной конференции «Германия – Россия: исторический опыт межрегионального взаимодействия. ХVI – ХХ вв». / Отв. ред. Н.Н. Баранов. – Екатеринбург, 2001. – С. 310–314 (авт. вкл. 0,2 п. л.).

26. Бикметов, Р.С. Спецконтингент как источник пополнения рабочих кадров в Кузбассе в 1930-е – начале 1940-х гг. / Р.С. Бикметов // Новосибирская область в контексте российской истории. – Новосибирск: Институт истории СО РАН. 2001. – С. 177 –179 (0,3 п. л.).

27. Бикметов, Р.С. Спецконтингент на шахтах Кузбасса в начальный период годы Великой Отечественной войны / Р.С. Бикметов // Вставай, страна огромная. Материалы Всероссийской научно-практической конференции, посвящённой 60-летию начала Великой Отечественной войны и битвы под Москвой. 20 декабря 2001 г., г. Кемерово. / Отв. ред. Н.П. Шуранов. – Кемерово. Кузбассвузиздат. 2001. – С. 124 –126 (0,3 п. л.).

28. Бикметов, Р.С., Маркдорф, Н.М. Содержание и трудовое использование военнопленных в Кузбассе в 1940-е гг. (статья). / Р.С. Бикметов, Н.М. Маркдорф // Иностранные военнопленные в Кузбассе в 1940-е гг. Документы и материалы. Кемерово. 2002. – С. 5 – 61(авт. вкл. 2 п. л.).

29. Бикметов, Р.С., Сергеева, Н.М. Немецкие военнопленные в Кузбассе в 1940-е гг. / Р.С. Бикметов, Н.М. Сергеева // Клио. Журнал для учёных. № 3 (22). Изд - во «Нестор». 2003. – С. 173 – 185 (авт. вкл. 1,25 п. л.).

30. Бикметов, Р.С., Маркдорф-Сергеева, Н.М Антифашистское движение военнопленных в Кузбассе в послевоенные годы / Р.С. Бикметов, Н.М. Маркдорф-Сергеева // Новое в развитии исторического краеведения (Материалы межрегиональной научно-практической конференции, посвященной 75-летию Новокузнецкого краеведческого музея, 14-15 ноября 2002 г. город Новокузнецк) – Новокузнецк. Изд-во «Кузнецкая крепость». 2003. – С. 100 – 104 (авт. вкл. 0,2 п. л.).

31. Бикметов, Р.С. Трудоиспользование военнопленных на шахтах Кузбасса в послевоенные годы / Р.С. Бикметов // Тоталитарный менталитет: проблемы изучения, пути преодоления. Материалы международной научной конференции. Кемерово, 18–20 сентября 2001 г. / Отв. ред. Бернд Бонвеч, Ю. В. Галактионов. – Кемерово. Кузбассвузиздат. 2003. – С. 298 – 306 (0,3 п. л.).

32. Бикметов, Р.С. Советские репатрианты как один из источников пополнения шахтёрских кадров Кузбасса в послевоенные годы / Р.С. Бикметов // Интеллектуальный и индустриальный потенциал регионов России. III Всероссийские научные чтения. 17 – 18 декабря 2003 года. Кемерово. / Отв. ред. К. А. Заболотская. – Кузбассвузиздат. 2003. – С. 196 – 199 (0,3 п. л.).

33. Бикметов, Р.С. Использование труда «окруженцев» и репатриантов на шахтах Кузбасса / Р.С. Бикметов // Актуальные проблемы социо-гуманитарного знания. Сборник научных трудов сотрудников факультета гуманитарного образования КузГТУ (к 5-летию факультета). / Отв. ред. И.Г. Митченков. – Кемерово. 2005. С. 139 – 151 (0,8 п. л.).

34. Бикметов, Р.С. Подготовка рабочих кадров в угольной промышленности Кузбасса с декабря 1942 г. по ноябрь 1943 г. / Р.С. Бикметов // Вклад сибиряков в победу в Великой отечественной войне. Материалы региональной научно-практической конференции, посвященной 60-летию Победы. Кемерово. / Отв. ред. Н.П. Шуранов. – Кузбассвузиздат. 2005. – С. 65 – 70 (0,3 п. л.).

35. Бикметов, Р.С. Принудительный труд в экономике Кузбасса (1929 – начало 1960-х гг.): этапы трудоиспользования и основные категории спецконтингента / Р.С. Бикметов // Вторая мировая война: уроки истории для Германии и России. Материалы международной научной конференции (Кемерово, 23-25 сентября 2005 г.). / Отв. Ред. Бернд Бонвеч, Ю. В. Галактионов. – Кемерово–Москва. Издательское объединение «Российские университеты». 2006. – С. 180 – 190 (0,7 п. л.).

36. Бикметов, Р.С. Производственная деятельность Южнокузбасского исправительно-трудового лагеря МВД СССР в 1947 – 1952 гг. / Р.С. Бикметов // Интеллектуальный и индустриальный потенциал регионов России. Материалы IV Всероссийских научных чтений г. Кемерово, 22 сентября 2006 года. / Отв. ред. К. А. Заболотская. – Кемерово. Кузбассвузиздат. 2006. – С. 248 – 253 (0,3 п. л.).

37. Бикметов Р.С. Производственная деятельность специализированных строительных лагерей на территории Кузбасса (1946 – 1948 гг.) / Р.С. Бикметов // Сибирь в истории России (к 100-летию Зинаиды Георгиевны Карпенко) Материалы региональной научной конференции (Кемерово, 29 сентября 2006 г.) / Отв. ред. В.А. Волчек, А.М. Адаменко. – Кемерово. Кузбассвузиздат. 2006. – С. 191 – 197 (0,45 п. л.).

38. Бикметов, Р.С. Спецконтингент и его роль в развитии экономики и инфраструктуры города Прокопьевска / Р.С. Бикметов // Прокопьевск – город шахтерской судьбы. Материалы региональной научно-практической конференции. Прокопьевск, 22 апреля 2006 г. / Отв. Ред. Д.В. Воронин. – Томск. Изд-во научно-технической литературы. 2006. – С. 61 – 65 (0,35 п. л.).

39. Бикметов, Р.С. Труд заключенных при формировании промышленности Кузбасса / Р.С. Бикметов // Так начиналась война. Материалы Всероссийской научно-практической конференции, посвященной 65-летию начала Великой Отечественной войны и битве под Москвой (г. Кемерово, 21 ноября 2006 г.) / Отв. ред. Н.П. Шуранов. – Кемерово. Кузбассвузиздат. 2006. – С. 104 – 109 (0,35 п. л.).

40. Бикметов, Р.С. Участие спецконтингента в формировании инфраструктуры городов Кузбасса в 1930-е – 1950-е гг. / Р.С. Бикметов // Проблемы урбанизации восточных регионов России в ХIX – ХХ вв. / Под ред. Ю.В. Куперта. – Изд-во Томского государственного архитектурно-строительного университета, Томск. 2007. – С. 132 – 142 (0,3 п. л.).

41. Бикметов, Р.С. ОИТК УНКВД Кемеровской области в 1943 – 1944 гг.: Борьба за оздоровление спецконтингента и организацию трудоиспользования заключенных / Р.С. Бикметов // Политическое насилие в исторической памяти Германии и России: сборник научных статей. / Отв. ред. А.А. Мить. – Кемерово: Кузбассвузиздат. 2007. – С. 418 – 427 (0,6 п. л.).

42. Бикметов, Р.С., Заболотская, К.А. Трудомобилизованные российские немцы и немцы-военнопленные на шахтах Кузбасса / Р.С. Бикметов, К.А. Заболотская // Политическое насилие в исторической памяти Германии и России: сборник научных статей. / Отв. ред. А.А. Мить. – Кемерово: «Кузбассвузиздат». 2007. – С. 427 – 437 (авт. вкл. 0,35 п. л.).

43. Бикметов, Р.С. Трудопоселенцы и советские немцы: влияние на социально-классовую и национальную структуру Кузбасса / Р.С. Бикметов // Актуальные проблемы новейшей отечественной истории. Сб. научных трудов. / Отв. ред. К. А. Заболотская. – Кемерово. Кузбассвузиздат. 2007. – С. 12 – 23 (0,8 п. л.).

44. Бикметов, Р.С. Окруженцы на шахтах города Прокопьевска / Р.С. Бикметов // Великий Октябрь в контексте истории ХХ века. К 90-летию Великой Октябрьской социалистической революции и Прокопьевского рудника. / Редкол.: В.П. Андреев, Д.В. Воронин, К.А. Заболотская. – Томск. 2007. – С. 157 – 162 (0,3 п. л.).

45. Бикметов, Р.С. Вклад советских немцев в экономику Кузбасса в послевоенные годы / Р.С. Бикметов // 65-летие Сталинградской битвы и Кемеровской области. Сб. научных трудов. / Отв. ред. Н.П. Шуранов. – Кемерово. Кузбассвузиздат. 2008. – С. 200 – 205 (0,3 п. л.).

46. Бикметов, Р.С. Немецкое население Кузбасса в 1941 – 1956 гг.: миграционный и стабилизационный процессы / Р.С. Бикметов // Интеллектуальный и индустриальный потенциал регионов России. Сб. научных статей / Отв. ред. К. А. Заболотская. – Кемерово. 2008. – С. 257 – 260 (0,3 п. л.).

47. Бикметов, Р.С., Заболотская, К.А Проблемы социально-демографической истории города Прокопьевска / Р.С. Бикметов, К.А. Заболотская // Кузбасс на рубеже веков: экономика, политика, культура. / Редкол.: В.П. Андреев, А.В. Бузгалин, Д.В. Воронин. – Томск, Изд-во научно-технической литературы, 2008. – С. 58 – 69  (авт. вкл. 0,4 п. л.).

48. Бикметов, Р.С. Принудительные миграции населения как один из факторов  промышленного освоения и экономического развития Кузбасса в 1930-е годы / Р.С. Бикметов // Проблемы аграрного и демографического развития Сибири в ХХ – начале XXI в. Материалы Всероссийской научной конференции. / Отв. ред. В.А. Ильиных. – Новосибирск, 2009,  –  С. 192 – 195 (0,2 п. л.).

50. Бикметов, Р.С. «Араличевскстрой»: планы и реальность / Р.С. Бикметов // Профессиональное образование и социогуманитарное знание: тенденции и проблемы / Редкол.: В.Н. Бобриков и др. –  Кемерово: изд-во КузГТУ, 2010, –  С. 137–142 (0,4 п. л.).

51. Бикметов, Р.С. К вопросу о производственной деятельности Яйского лаготделения в 1942-1945 гг. / Р.С. Бикметов // Священная война. Сб. научн.  трудов. / Отв. ред. Н.П. Шуранов. – Кемерово: изд-во КемГУ. 2010. –  С. 102 – 110  (0,4 п. л.).

Карнер С. Архипелаг ГУПВИ: Плен и интернирование в Советском Союзе: 1941–1956 гг. – М.: РГГУ, 2002. – С. 30.

Земсков В.Н. Репатриация советских граждан и их судьба // Социологические исследования. 1995. № 5-6; Бичехвост А.Ф. Проблема советских военнопленных в исторической науке // Проблемы политологии и политической истории. – Саратов, 1993. – Вып. 2. – С. 50-53; Семиряга М.И. Судьбы советских военнопленных // Вопросы истории. 1995. – № 4. – С. 19-33; Гребенщикова И.В. Организационно-правовые основы осуществления репатриации в СССР: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Екатеринбург, 2008. –32 с. [и др.].

Наумов В.П. Судьба военнопленных и депортированных граждан СССР. Материалы комиссии по реабилитации жертв политических репрессий // Новая и новейшая история. 1996. – № 2. – С. 91-112.

Население России в ХХ веке. Исторические очерки: в 3-х т. – Т. 2. 1940–1959 гг. / Отв. ред. издания академик РАН Ю.А. Поляков; отв. ред. В.Б. Жиромская. – М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2001. – С. 145-165.

Толстых И.Н. Репатрианты Новгородской области в 1944–1948 гг.: Автореф. дис. на соискание ученой степени к.и.н. – Великий Новгород, 2005; Вертилецкая Е.В. Репатрианты в Свердловской области в 1944 – начале 1950-х гг.: Автореф. дис. … канд. ист. наук. – Свердловск, 2004.

Рябова А.В. Изучение проблемы «фильтрации» советских граждан в 1940–1950-е гг. в отечественной историографии // Вестник Новосибирского государственного университета. 2008. – Т. 7. – Вып.1. – С. 192-198 [и др.].

Ермолов И.Г. Возникновение и развитие советского военно-политического коллаборационализма на оккупированной территории СССР в 1941-1944 гг.: Автореф. дис. … канд. ист. наук. – Тверь, 2005. – 24 с. Семиряга М.И. Коллаборационизм: Природа, типология и проявления в годы второй мировой войны. – М.: РОССПЭН , 2000. – 863 с.

Маламуд Г.Я. Заключённые, трудомобилизованные НКВД и спецпереселенцы на Урале в 1940-х – начале 50-х гг.: Автореферат дис. … канд. ист. наук. – Екатеринбург, 1998.

Суслов А.Б. Спецконтингент в Пермской области (1929–1953 гг.). – Екатеринбург–Пермь: УрГУ–ПГПУ, 2003; Он же. Системный элемент советского общества конца 20-х – начала 50-х годов: спецконтингент // Вопросы истории. 2004. – № 3. – С. 125-135; Он же. Спецконтингент и принудительный труд в советских пенитенциарных концепциях 1930-х гг. // Отечественная история. 2004. – № 5. – С. 81-97; Боркова Е.В. Спецконтингент в Северо-Западной Сибири. 1930–1953 гг.: Автореферат дис. … канд. ист. наук. – Екатеринбург, 2005; Бикметов Р.С., Спецконтингент в экономике Кузбасса (1929–1956 гг.). – Кемерово, 2009.

Население России в ХХ веке: ист. Очерки: в 3-х томах. Т. 1. – М.: РОССПЭН, 2000. – С. 278; Земсков В.Н. Спецпереселенцы в СССР. 1930–1960. – С. 21.

Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О мерах по улучшению работы МВД СССР» // Партийная жизнь. 1957. – № 4. – С. 64-65; ГАКО. Ф. П-75. Оп. 8. Д. 238. Л. 22.

Лейбович О.Л. Модернизация в России: К методологии изучения современной отечественной истории. – Пермь: ЗУУНЦ, 1996. – С. 25.

ГУЛАГ: 1918–1960 гг. / сост.: А.И. Кокурин, Н.В. Петров – М., 2000; Экономика Гулага и её роль в развитии страны. 1930-е гг. / сост.: М.И. Хлусов. – М., 1998; Неизвестный ГУЛАГ. Документы и факты / сост.: А.Н. Дугин. – М.: Наука, 1999; История Сталинского ГУЛАГа: конец 20-х – первая половина 50-х гг.: сб. документов в 7-ми томах. – Т. 3. Экономика ГУЛАГа. – М., 2004; Т. 5. Спецпереселенцы в СССР. – М., 2004; Система ИТЛ  в СССР. 1923–1960: справочник сост. М.Б. Смирнов. – М.: Звенья, 1998.

Принудительный труд. Исправительно-трудовые лагеря в Кузбассе (30–50-е гг.) / отв. ред. Л.И. Гвоздкова [и др.]. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 1994. – Т. 1, 2.

Иосиф Сталин – Лаврентию Берия: «Их надо депортировать»: документы, факты, комментарии / сост.: Н. Бугай. – М.: Дружба народов, 1992; «Мобилизовать немцев в рабочие колонны... И. Сталин»: сб. док. (1940-е гг.) / сост., предисл., коммент. д-ра ист. наук, проф. Н.Ф. Бугая. – М.: Готика, 1998 [и др.].

Спецпереселенцы в Западной Сибири. Начало 1930 – весна 1931 гг. – Новосибирск: Наука, 1992; Спецпереселенцы в Западной Сибири. Весна 1931 – начало 1933 гг. – Новосибирск, 1993; Спецпереселенцы в Западной Сибири 1933–1938 гг. – Новосибирск: Экор, 1994; Спецпереселенцы в Западной Сибири. 1939–1945 гг. – Новосибирск: Экор, 1996.

Военнопленные в СССР. 1939–1956 гг.: документы и материалы / под общей ред. проф. М.М. Загорулько. – М.: Логос, 2000.

Неизвестный Кузбасс (1943–1991 гг.). Вып. 1 – Кемерово: Современная отечественная книга, 1993;

Вып. 2. Тоталитарная система: палачи и жертвы: сб. архивных документов. – Кемерово, 1995.

//«Азот» Время и судьбы. 40-летию предприятия посвящается: сб. воспоминаний / под ред. В.Н. Корягина. – Кемерово, 1996.

Белых П.И. Воспоминания // Сталинск в годы репрессий: Воспоминания. Письма. Документы. – Вып. 2. – Новокузнецк: Кузнецк. крепость, 1995. – С. 14-34; Болдырев Н.Н. Зигзаги судьбы // Поживши в ГУЛАГе: сб. воспоминаний / сост.: А.И. Солженицын. – М.: Рус. путь, 2001. – С. 73-140 [и др.].

Герлах Хорст. В сибирских лагерях. Воспоминания немецкого пленного. 1945–1946 гг. – Центрополиграф, 2006; Кито Кюдзю. Сибирь в сердце японца. – Новосибирск, 1992; Эдлер Х. Поколение обманутых и  преданных. Записки  бывшего солдата Вермахта. Пережитое, размышления, выводы. – СП(б), 1996.

ГАКО. Ф. Р-210. Оп. 3. Д. 49. Л. 292-292 (об).

Бакунин А.В. Советский тоталитаризм: генезис, эволюция, крушение. – Екатеринбург, 1993;  Он  же. История Советского тоталитаризма. Кн. 1-2. – Екатеринбург, 1996–1997. Бутенко А.П. Социологические вопросы истории и теории тоталитаризма // СОЦИС. – 1998. – № 6; Замковой И.В. Сталинизм: Сталин. Модель тоталитаризма. – М., 1995; Лунев И.С. 70 лет истории и три этапа тоталитаризма в СССР // Тоталитаризм как исторический феномен. – М., 1989; Павлова И.В. Сталинизм: Становление механизма власти. – Новосибирск, 1993; Рассоха И.Н. Тезисы о тоталитаризме // Политические исследования. – 1995. – № 2 [и др.].

Красильников С.А. Серп и молох. Крестьянская ссылка в Западной Сибири в 1930-е годы. – М., РОССПЭН, 2009; Папков С.А. Сталинский террор в Сибири (1928–1941). – Новосибирск, 1997; Гвоздкова Л.И. История репрессий и сталинских лагерей в Кузбассе. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 1997; Кузнецов И.Н. Знать и помнить (историческое исследование массовых репрессий и реабилитации жертв террора 30-х годов). – Томск, 1993; Уйманов В.Н. Массовые репрессии в Западной Сибири в конце 20-х  – начале 50-х гг. – Томск: изд-во Томского университета, 1995; Демешкин В.А. ОГПУ и коллективизация в Сибири // XX век: исторический опыт аграрного освоения Сибири. – Красноярск, 1993; Тепляков А.Н. Машина террора: ОГПУ – НКВД Сибири в 1929–1941 гг. – М., 2008; Самосудов В.М. Записки из кровавого года. – Омск, 2000 [и др.].

Красильников С.А. На изломах социальной структуры. Маргиналы в послереволюционном российском обществе (1917-й – конец 1930-х годов): учебное пособие. – Новосибирск, 1998. – С. 5-6.

Маргиналы в советском обществе: Механизмы и практика статусного регулирования в 1930–1950 гг.: сб. научн. трудов. – Новосибирск: Новосиб. гос. ун-т, 2006; Маргиналы в советском обществе. Институциональные и структурные характеристики в 1930–1950 гг.: сб. научн. трудов. – Новосибирск: Новосиб. гос. ун-т, 2007.

Ворожейкин И.Е. Очерки историографии рабочего класса СССР. – М.: Политиздат, 1975; Дробижев В.З. Наш советский рабочий класс (1917–1977 гг.). – М.: Просвещение, 1979.

Докучаев Г.А. Рабочий класс Сибири и Дальнего Востока накануне Великой Отечественной войны. – Новосибирск: Наука. Сибирское отделение, 1966; Он же. Сибирский тыл в Великой Отечественной войне. – Новосибирск, 1968; Он же. Рабочий класс Сибири и Дальнего Востока в годы Великой Отечественной войны. – М., 1973; Он же. Рабочий класс Сибири и Дальнего Востока в послевоенные годы (1946–1950 гг.). – Новосибирск: Наука, 1972; Московский А.С. Формирование и развитие рабочего класса Сибири в период строительства социализма. – Новосибирск: Наука, 1968; История Сибири с древнейших времён до наших дней. Т. 4. Сибирь в период строительства социализма // авт.: И.М. Разгон, В.С. Познанский, Д.М. Зольников [и др.]. – Л.: Наука. Ленинградское отделение, 1968; Рабочий класс Сибири в период упрочения и развития социализма. – Новосибирск: Наука, 1984; Рабочий класс Сибири в период строительства социализма (1917–1936 гг.). – Новосибирск: Наука, 1982.

Михайлова В.Н. Рост численности и изменения в составе кадров угольной промышленности Кузбасса в послевоенные годы (1946–1958 гг.) // Из истории рабочего класса в Кузбассе (1917–1963). – Кемерово, 1964. – С. 101-113; Халиулина А.А. Изменения в источниках и формах пополнения рабочих кадров в годы Великой Отечественной войны // 50 лет победы Советского народа над фашизмом в Великой Отечественной войне. Материалы научной конференции. – Новосибирск, 1995. – С. 101-104  [и т.д.].

Шуранов Н.П. На угольном фронте. – Кемерово, 1975; Акулов М.Р. Промышленное развитие Сибири в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.). – Ставрополь, 1967; Зелкин И.И. Кузнецкий угольный бассейн в годы Великой Отечественной войны. – М.: Наука, 1969; Карпенко З.Г. Кузнецкий угольный. – Кемерово, 1971; Попов В.Э. Промышленность Кузбасса в годы войны. – Кемерово, 1959; Поляков В.Ф. И на фронтах подземных. – М.: Недра, 1985; Кузбасс. Прошлое, настоящее, будущее. – Кемерово, 1980; Горняки Кузбасса. – Новосибирск: Наука, 1971 [и др.].

К вопросу о репатриации советских граждан: 1944–1951 гг. // История СССР. 1990. – № 4. – С. 26-41; Он же. ГУЛАГ, где ковалась победа // Родина. 1991. – №. 6-7. – С. 69-70; Он же. ГУЛАГ: историко-социологический аспект // Социологические исследования. 1991. – № 6; Он же. Заключённые, спецпоселенцы, ссыльнопоселенцы, ссыльные и высланные (статистико-географический аспект) // История СССР. 1991. – № 5. – С. 151-165; Он же. Принудительные миграции из Прибалтики в 1940–1950-х гг. // Отечественные архивы. 1993. –

№ 1. – С. 4-19; Он же. Спецпереселенцы // Социологические исследования. 1990. – № 11  [и т.д.].

Бугай Н.Ф. Погружены в эшелоны и отправлены к местам поселений... – Л. Берия – И. Сталину // История СССР. 1993. – № 1. – С. 143-156; Он же. Депортация народов СССР. – М., 1992. [и др.].

Кузьмин С.И. Политико-правые основы становления и развития системы исправительно-трудовых учреждений советского государства (1917–1985 гг.): Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. – М., 1992. – С. 4; Смыкалин А.С. Пенициарная система Советской России 1917-го – начала 60-х гг. – М., 1998; Он же. А.С. Колонии и тюрьмы в Советской России. – Екатеринбург, 1997; Крахмальник Л.Г.Труд заключённых и его правовое регулирование в СССР. – Саратов, 1963; Марцев А.И. Вопросы правового регулирования деятельности исправительно-трудовых учреждений. – Омск, 1972; Астемиров З.А. История советского исправительно-трудового права. – Рязань, 1975; Зубков А.И. Трудовое перевоспитание заключенных в советских исправительно-трудовых учреждениях и его правовое регулирование. – Томск, 1970 [и др.].

Иванова Г.М. Гулаг в системе тоталитарного государства. – М., 1997; Она же. История ГУЛАГА 1918–1958: социально-экономический и политико-правовой аспекты. – М.: Наука, 2006.

Э. Эпплбаум  ГУЛАГ. Паутина большого террора. – М.: Московская школа политических исследований. 2006.

Солженицын А.И. Архипелаг ГУЛАГ. Т. 1-3. – Кемерово, 1991; Авторханов А. Технология власти // Новый мир. 1989. – № 5-9; Кириллов В.М. История репрессий в нижнетагильском регионе Урала (1920 – начало 1950-х гг.). – Нижний Тагил, 1996. –Ч. 1, 2; Морозов Н.А. ГУЛАГ в Коми крае 1929–1956 гг. – Сыктывкар: Изд-во Сыктывкарского университета, 1997; Еланцева О.П. Строительство Байкало-Амурской железнодорожной магистрали (1930 – начало 1950-х гг.): Исторический опыт: Автореферат на соискание ученой степени доктора исторических наук. – Владивосток: Дальневосточный гос. тех. ун-т, 1996; Кузьмина М.А. Строительство № 15. Нефтепровод. – Комсомольск-на-Амуре, 2000; Плюшенков С.К. Использование труда заключённых на строительстве железной дороги Тайшет – Лена в 1945–1958 гг. // Иностранцы в России. – Иркутск, 1994. – С. 12-16.

Гвоздкова Л.И. История репрессии и сталинских лагерей в Кузбассе. – Кемерово, 1997; Кириллов В.М. История репрессий в нижнетагильском регионе Урала (1920-е – начало 1950-х гг.). Ч. 1, 2. – Нижний Тагил, 1996; Морозов Н.А. Гулаг в Коми крае: 1929–1956 гг.: Автореферат дис. д-ра истор. наук. – Екатеринбург, 2000.

Папков С.А. Лагерная система и принудительный труд в Сибири и на Дальнем Востоке в 1929–1941 гг. // Возвращение памяти: Историко-архивный альманах. – Новосибирск, 1997. – Вып. 3. – С. 37-67; Поздин С.В. Формирование и развитие лагерной системы на юге Западной Сибири в 1929–1942 гг. // Интеллектуальный и индустриальный потенциал регионов России. Материалы VI Всероссийских научных чтений. Кемерово, 22 сентября 2006 г. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 2006. – С. 230-233.

Долголюк А.А. Принудительный труд на Сибирских стройках в первое послевоенное десятилетие // Гуманитарные науки в Сибири. 2007. – № 2. – С. 59.

Афанасов О.В. История Озерного лагеря в Иркутской области (1948–1963 гг.): Автореф. дис. … канд. ист. наук. – Иркутск, 2001; Кузьмина М.А. Использование принудительного труда заключенных на «великих сталинских стройках» в Нижнем Приамурье (1929–1955 гг.): Автореф. дис. … канд. ист. наук. – Комсомольск-на-Амуре, 2004; Лазарев В.А. История деятельности «Дальстроя» в Якутии: Автореф. дис. … канд. ист. наук. – Якутск, 2004; Шулубина С.А. Система Севвостлага. 1932–1957 гг.: Автореф. дис. … канд. ист. наук. – Томск, 2003.

Азаров О.И. Железнодорожные лагеря НКВД (МВД) на территории Коми АССР (1938–1959 гг.): Автореф. дис. … канд. ист. наук. – Сыктывкар, 2005; Зеляк В.Г. История горнодобывающей промышленности Дальстроя в 1932–1957 гг. (социально-экономический аспект): Автореф. дис. … канд. ист. наук. – Томск, 2001; Мельников С.М. Дальстрой как репрессивно-производственная структура НКВД – МВД СССР (1932–1953 гг.): Автореф. дис. … канд. ист. наук. – Томск, 2002; Широков. А.И. История формирования и деятельности «Дальстроя» в 1931–1941 гг.: Автореф. дис. … канд. ист. наук. – Магадан, 1997 [и др.].

Кустышев А.Н. Подневольный труд в Ухто-Ижемском лагере НКВД – МВД СССР при освоении недр Коми АССР в 1938–1955 гг.: Автореф. дис. … канд. ист. наук. – Сыктывкар, 2000; Шевырин С.А. Диссертационное исследование: Принудительный труд в лагерях и колониях на территории современного Пермского края, конец 1920-х – середина 1950-х гг. – Ижевск, 2008. – С. 196-197, Максимова Л.А. Лагеря и индустриальное освоение Севера (на примере республики Коми) // Вестник Сыктывкарского университета. Серия История. Филология. Философия. – Сыктывкар, 1997. – Вып. 2. – С. 7-80 [и др.].

Мить А.А. Численность и состав заключённых Сибирского исправительно-трудового лагеря (1942–1960 гг.): Автореф. дис. … канд. ист. наук. – Кемерово, 1997; Кузнецова Е.С. Реабилитация жертв политических репрессий (по материалам Кемеровской области): Автореф. дис. … канд. ист. наук. – Кемерово, 1997 [и др.].

Мить А.А. Сибирский ИТЛ в 40-е – 50-е гг. // Кемеровской области 55 лет. Материалы научно-практической конференции 27 января 1998 г. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 1998. – С. 186-190; Звягин С.П. К вопросу об участии заключённых кузбасских лагерей в помощи фронту в годы Великой Отечественной войны // 50 лет Великой победы под Сталинградом. – Новосибирск, 1993. – С. 147-151; Бикметов Р.С. Под конвоем в шахту: спецконтингент в угольной промышленности Кузбасса (начало 1930-х – середина 1950-х гг.); ГУ КузГТУ. – Кемерово, 2002; Никифорова Е.В. О некоторых формах сопротивления режиму власти в Сибирском ИТЛ НКВД – МВД СССР в 1930–1940-е гг. ХХ века // Сибирь в истории России (к 100-летию Зинаиды Георгиевны Карпенко). Материалы региональной научной конференции. (Кемерово. 29 сентября 2006 г.). – Кемерово, 2006. – С. 291-294 [и др.].

Галкин Н.В. История Юрги. ? Кемерово: Кузбассвузиздат, 2001. ? С. 152; Гурьевский металлургический завод: 190 лет стального мастерства. ? Гурьевск, 2006. ? С. 117, 126; Зиновьев В.П., Дмитриенко Н.М., Коновалов П.С. Яйский лесопромышленный (История акционерного общества Яялес»). – Томск: Изд-во Томского университета, 1995; Шахтостроители Кузнецкого угольного бассейна /гл. редактор М.И. Найдов, авт-сост.: А.В. Дерюшев. – Кемерово: СИНТО Весть, 2010; Шуранов Н.П. Создание оборонной промышленности в Западной Сибири в годы Великой Отечественной войны. ? Кемерово, 2004. ? с. 179 [и др.].

Главное управление внутренних дел Кемеровской области (1917–2002). Страницы истории / автор-сост.: А.А. Лопатин. – Кемерово, 2002; Марченко С.Г. Страницы истории уголовно-исполнительной системы Кемеровской области. – Кемерово: «Яркий мир», 2009, Бужак В.Е. Сиблоновская зона / Кузбасс, 1999 г., 13 апреля [и др.].

Лопатин А.А. Годы, отданные службе. – Кемерово, 1999. – С. 21.

Плотников Е.И. Условия жизни спецпереселенцев на Урале в начале 1930-х годов // История репрессий на Урале в годы Советской власти. Тезисы докладов научной конференции 25-26 октября 1994 г. – Екатеринбург, 1994. – С. 70-72; Гинцберг Л.Д. Массовые депортации крестьян в 1930–1931 гг. и условия существования их в северных краях (по материалам «особых папок политбюро ЦК ВКП(б) и комиссии «Андреева») // Отечественная история. – 1998. – № 2. – С. 190-196; Бедель А.Э., Славко Т.И. Раскулаченные спецпереселенцы на Урале: 1930–1936 гг. – Екатеринбург, 1994; Иванова Т.С. Из истории политических репрессий в Якутии (конец 20-х – 30-е гг.). – Новосибирск: Изд-во СО РАН. 1998. Игнатова Н. Спецпереселенцы в Республике в 1930–1940 гг. Заселение и условия жизни // Корни травы. – М., 1996. – С. 195-196 [и др.].

Заболотская К.А. Угольная промышленность Сибири (конец 1890-х – начало1990-х гг.). – Кемерово: Кузбассвузиздат, 1995; Максимова Л.А. Условия труда спецпереселенцев на территории республики Коми в 1940-е гг. // История репрессий на Урале в годы Советской власти. Тезисы научной конференции 25-26 октября 1994 г. – Екатеринбург, 1994. – С. 55-56[и др.].

Угольная промышленность Кузбасса. 1721–1996 гг. – Кемерово: АО Кемеровское книжное издательство, 1997; Заболотская К.А. Использование труда спецпереселенцев в создании Урало-Кузбасса // История репрессий на Урале в годы Советской власти. Тезисы научной конференции 25-26 октября 1994 г. – Екатеринбург, 1994. – С. 34-36; Загороднюк Н.И. Приём и размещение спецпереселенцев на Обском Севере / там же. – С. 36-38; Красильников С.А. Тылоополченцы // ЭКО: Экономика и организация промышленного производства. – Новосибирск, № 3. – С. 176-188; Леухова М.Г. Становление второй угольной базы на востоке страны. 1928–1937 гг.: Автореф. дис. … канд. ист. наук. – Кемерово, 2000; Берлинтейгер Б.И. Крестьянство Кузбасса: трудные дороги выживания. – Кемерово, 1997 [и др.].

Славко Т.И. Кулацкая ссылка на Урале: 1930 – 1936. – М., 1995. – С. 124.

Ивницкий Н.А. Коллективизация и раскулачивание: начало 30-х гг. – М., 1997.

Красильников С.А. Серп и молох. Крестьянская ссылка в Западной Сибири в 1930-е гг. – С. 248.

Миненков Д.Д. Формирование и развитие частей тылового ополчения в СССР (1930–1937 гг.): Автореф. дис. … канд. ист. наук. – Новосибирск, 2006.

Горохов С.Н. Невольные рыбаки заполярья. – Якутск, 2000; Он же. Спецпереселенцы на Севере Якутии в годы Великой Отечественной войны: учебное пособие. – Якутия: Якутский гос. университет, 1998; Башкуев В.Ю. Литовские спецпереселенцы в Бурятской Монголии в 1948–1958 гг.: Автореф. дис. … канд. ист. наук. – Иркутск, 2002 [и др.].

Бугай Н.Ф., Гонов А.М. Кавказ: народы в эшелонах (1920–1960 гг.) – М., ИН САН, 1998; Он же. Правда о депортации чеченского и ингушского народов // Вопросы истории. 1990. – № 7. – С. 33-44; Гинцберг Л.И. Массовые депортации в СССР // Отечественная история. 1998. – № 2. – С. 190-196; Марченко Г. Депортация: из истории советской национальной политики // Дон. 1998. – № 4. – С. 212-224; Панькин А., Папуев В. Дорогой памяти. (О депортации калмыцкого народа в Сибирь 1943–1957 гг.). – Элиста: Джангар, 1994 [и др.].

Полян П.М. Не по своей воле… История и география принудительных миграций в СССР. – М., 2001; Он же. Спецконтингент. Миграция населения. – М.: Институт социально-экономических проблем народонаселения, 1992. – С. 48–60 [и т.д.]

Бердинских В.А. Спецпоселенцы. Политическая ссылка народов Советской России. – М., Новое литературное обозрение, 2005.

Чернова Т.Н. Российские немцы. Отечественная библиография 1991–2000 гг. Указатель новейшей литературы по истории и культуре немцев России. – М., 2001. – 269 с.; Она же. Проблема политических репрессий в отношении немецкого населения в СССР (обзор отечественной историографии) // Наказанный народ. По материалам конференции «Репрессии против российских немцев в Советском Союзе в контексте советской национальной политики», проведённой Немецким культурным центром им. Гёте в Москве совместно с Обществом «Мемориал» 18-20 ноября 1998 года. – М.: «Звенья», 1999. – С. 261-278.

Герман А.А., Иларионова Т.С., Плеве И.Р. История немцев России: учебное пособие. – М.: Изд-во «МСНК-пресс», 2005.

Мотревич В.П., Шефер Е.А. Немецкая «трудовая армия» в Свердловской области в 1940-е гг. // Немцы Сибири: история и современность. – Омск: ОмГУ, 1995. – Ч. 1. – С. 81-83; Маламуд Г.Я. Мобилизованные советские немцы на Урале в 1942–1948 гг. // Наказанный народ: Репрессии против советских немцев. – М.: Звенья, 1999. – С. 128-143; Суслов А.Б. Трудовая мобилизация советских немцев в годы Великой Отечественной войны (на примере Пермской области) // Отечественная история. 1998. – № 4. – С. 212; Курочкин А.Н. Трудоармейские формирования из граждан немецкой национальности в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.): Автореф. дис. … канд. ист. наук. – Саратов, 1998. – 19 с.; Бугай Н.Ф. Немцы в структуре производительных сил СССР: трудовая армия, рабочие колонны, батальоны (1940-е гг.) // Немецкий российский этнос: вехи истории: Материалы научной конференции. Москва, июнь 1993. – С 84-90; Вашкау Н.Э. Участие российских немцев в «трудармии» в годы Великой Отечественной войны // Немцы Сибири: история и современность: Материалы международной научно-практической конференции. – Омск, 1995. – Ч. 1. – С. 33-38 [и др.].

Герман А.А., Курочкин А.Н. Немцы СССР в трудовой армии (1941–1945 гг.). – М.: Готика, 1998. – 206 с.

Герман А.А. Советские немцы в лагерях НКВД в годы Великой Отечественной войны: вклад в победу // Немцы Сибири: История и культура. Материалы V Международной научно-практической конференции. Омск, 16–18 мая 2006 г. – Омск: Издательский дом «Наука», 2006. – С. 37-39.

Гербер О.А. Источники изучения проблемы использования принудительного труда мобилизованных немцев в угольной промышленности Кузбасса в 1940-е гг. // Миграционные процессы среди российских немцев: исторический аспект (материалы Международной научной конференции, Анапа, 26-30 сентября 1997 г.). – М., 1998; Бруль В.И. Немцы в Западной Сибири. – Топчиха, 1995. – Ч. 1, 2; Казаков Е.Э. Сибирский тыл в Великой Отечественной войне: мобилизованные немцы // Немцы Сибири: история и современность: Материалы. – С. 63-65; Чебыкина Т.В. Депортация немецкого населения из европейской части СССР в Томскую область (1941–1945 гг.) // Краеведение Сибири: история и современность. Материалы Региональной научно-практической конференции, посвящённой 70-летию Кемеровского областного краеведческого музея. 6-8 октября 1999 г. – Кемерово, 1999. – С. 76-78; Конев Е.В. Немцы Западной Сибири в 1940-е – 1990-е гг. на материалах Кемеровской, Новосибирской и Томской областей: Автореф. дис. … канд. ист. наук. – Томск, 2002.  [и др.].

Белковец Л.П. Административно-правовое положение российских немцев на спецпоселении 1941–1955 гг. Историко-правовое исследование. – Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2003. – 324 с.

Шадт А.А. Спецпоселение российских немцев в Сибири (1941–1945 гг.): Автореф. дис. … канд. ист. наук. – Новосибирск, 2000.

Сарнова В.В. Принудительные миграции населения в Западную Сибирь в период второй мировой войны: Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. – Новосибирск, 2005.

Конев Е.В. Немцы Томской области в годы Великой Отечественной войны // Сибирь фронту. Материалы Всероссийской научной конференции, посвящённой 55-летию Победы в годы Великой Отечественной войне. 12 мая 2000 г. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 2000. – С. 127-129; Гончаров Г.А. Трудовая армия на Урале в годы Великой Отечественной войны: Автореф. дис. … доктор.  ист. наук. – Челябинск, 2006; Обердерфер Л.И. Труд немецких женщин на предприятиях города Новосибирска в годы Великой Отечественной войны // Новосибирская область в контексте Российской истории. Материалы региональной историко-краеведческой конференции. – Новосибирск: Институт истории СО РАН, 2001. – С. 137-140; Констанц Е.В. Судьбы немцев-трудоармейцев города Сталинска (по архивным документам отдела кадров шахты «Байдаевская» 1942-1943 гг.) // Кузнецкая старина. – Новокузнецк, 2004. – Вып. 6. – С. 167-177 [и др.].

Эргардт Л.М. Воспоминания об Эргардт Марии Ивановне // Вклад прокопчан в победу в Великой Отечественной войне. Материалы круглого стола. Прокопьевск 29 апреля 2005 г. – Томск, 2005. – С. 52-54; 60 лет Победы в Великой Отечественной войне. Книга Памяти: Промышленновский район – р.п. Промышленновский, 2006 [и др.].

Галицкий В.П. Вражеские военнопленные в СССР // Военно-исторический журнал. 1990. – № 9; Конасов В.Б., Терещук А.В. К истории советских и немецких военнопленных (1941–1945 гг.) // Новая и новейшая история. 1996. – № 5 – С. 54-72; Коротков Г.И. Сколько немецких военнопленных погибло в СССР? // Военно-исторический журнал. – М., 1997. – № 5. С. 93-94; Щелокаева Т.А. Правовой статус иностранных военнопленных в СССР (1939–1956): Автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Екатеринбург, 2000 [и др.].

Конасов В.Б. К вопросу о численности военнопленных в СССР // Вопросы истории. 1994. – № 11. – С. 187-189; Он же. Судебное преследование немецких военнопленных в СССР. Внешнеполитический аспект проблемы. – М.: Институт военной истории Министерства обороны Российской федерации, 1998 [и т.д.].

Конасов В.Б. Судьбы немецких военнопленных в СССР: правовые и политические аспекты проблемы: Очерки и документы. – Вологда: Изд-во Вологодского института повышения квалификации и переподготовки педагогических кадров, 1996 .

Данилов В.Н. ГКО и использование иностранной рабочей силы в СССР (1941–1945 гг.) // Военно-исторические исследования в Поволжье. – Саратов, 1997. – Вып. 1. – С. 81-90; Галицкий В.П. Японские военнопленные в СССР // Новая и новейшая история. 1999. – № 3. – С. 18-33; Ерин М.Е., Баранова Н.В. Немцы в советском плену (по архивным материалам Ярославской области) // Отечественная история. 1995. – № 6; Колеров М. Военнопленные на стройках коммунизма: по материалам «особой папки» Л.П. Берии (1946–1950 гг.) // Родина. – М., 1997. – № 9. – С. 79-83; Конасов В.Б., Кузьминых А.Л. Финские военнопленные второй мировой войны на европейском севере (1939–1955). – Вологда, 2002; Кузьминых А.Л. Иностранные военнопленные второй мировой войны на Европейском Севере СССР (1939–1949 гг.). – Вологда, 2005; Семиряга М.И. Судьбы советских военнопленных // Вопросы истории. 1995. – № 4. – С. 19-33; Сидоров С.Г. Труд военнопленных в СССР, 1939–1956 гг.: Автореф. дис. … доктор. ист. наук. – Волгоград, 2001; Суржикова Н.В. Трудоиспользование немецких военнопленных на среднем Урале (1942–1956 гг.) // Немцы на Урале и в Сибири (XVI–XX вв.): материалы научной конференции «Германия – Россия: Исторический опыт межрегионального взаимодействия XVI–XX вв.» (03-09.09.1999 г.). – Екатеринбург: Изд-во «Волот», 2001. – С. 424-432.

Букин С.С. Воспоминания немецких военнопленных о Сибири, как исторический источник // Сибирь на рубеже XIX–XX веков. – Новосибирск, 1997. – С. 98-102; Он же. На, фриц, закури! // Родина. 1998. – № 1. – С. 88-91; Он же. В чужой земле. – Новосибирск, 2000; Долголюк А.А. Военнопленные в Кузбассе // Сибирь – фронту: Материалы Всероссийской научной конференции, посвящённой 55-летию победы в Великой Отечественной войне. 12 мая 2000 г. – Кемерово, 2000. – С. 170-173; Базаров О.Д. Сибирское интернирование: японские военнопленные в Бурятии (1945–1948 гг.) Вост. – Сиб. Гос. Академия культуры и искусства. – Улан-Удэ, 1997; Маркдорф Н.М. Немецкие военнопленные в Сталинске //Всероссийские научные чтения и индустриальный потенциал регионов России. 26–28 октября 1999 г. – Кемерово, 1999. – С. 196–198; Маркдорф-Сергеева Н.М., Бикметов Р.С. Иностранные военнопленные в Кузбассе в 1940-е гг. Документы и материалы. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 2002; Орлов М.А. Договорные отношения между предприятиями и лагерями военнопленных и интернированных (на материалах Западной Сибири 1940-х гг.) // Гуманитарные науки в Сибири. – 2007. – № 2. – С. 52-55 [и др.].

Рожкова И.К. Иностранные военнопленные и интернированные на Южном Урале в 1943–1950-е гг.: Автореф. дис. … канд. ист. наук. – Оренбург, 2002; Суржикова Н.А. Иностранные военнопленные Второй мировой войны на Среднем Урале. 1942–1956 гг.: Автореф. дис. … канд. ист. наук. – Екатеринбург, 2001; Карасев С.В. Японские военнопленные на территории Читинской области 1945–1949 гг.: Автореф. дис. … канд. ист. наук. – Иркутск, 2002 [и др.].

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.