WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Макробий Феодосий и рецепция греческого знания в латинской интеллектуальной традиции поздней античности и раннего средневековья

Автореферат докторской диссертации по истории

 

На правах рукописи

ПЕТРОВА

Майя Станиславовна

МАКРОБИЙ ФЕОДОСИЙ

И РЕЦЕПЦИЯ ГРЕЧЕСКОГО ЗНАНИЯ

В ЛАТИНСКОЙ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ТРАДИЦИИ

ПОЗДНЕЙ АНТИЧНОСТИ

И РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

Специальность 07.00.03 — «Всеобщая история»

(Поздняя Античность — Раннее Средневековье)

 

 

диссертация

на соискание ученой степени

доктора исторических наук

 

 

Москва

2007


 

Работа выполнена в Центре «Интеллектуальной истории» Института всеобщей истории РАН

Официальные оппоненты:

доктор исторических наук В. П. Буданова

доктор исторических наук О. В. Сидорович

доктор филологических наук И. В. Дергачева

Ведущая организация — кафедра всемирной и отечественной истории МГИМО (У)

Защита состоится _________ 2007 г. в ___ часов на заседании Диссертационного совета Д 002.249.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора наук при Институте всеобщей истории РАН по адресу: 119334, Москва, Ленинский пр., 32а.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института всеобщей истории РАН

Автореферат разослан _______________2007 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета,

к.и.н.                                                      Н. Ф. Сокольская

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Среди латинских источников по истории и культуре Поздней Античности важное место занимает Комментарий на Сон Сципиона’ Макробия (fl. V в.). Всестороннее изучение этого сочинения необходимо для уяснения процесса рецепции греческого знания в латинской интеллектуальной традиции Поздней Античности и далее, в Раннем Средневековье. Об актуальности настоящей работы говорит тот факт, что изучение античных и средневековых текстов, сопровождаемое научными переводами, было и остается одной из приоритетных задач как современной исторической науки в целом, так и ее основных составляющих — источниковедения, историографии, интеллектуальной истории. Однако авторам V в. транслирующим античную культуру (к числу которых относится Макробий) уделено недостаточное внимание. Это связано с тем, что антиковеды, как правило, занимаются классическим периодом развития научного знания и культуры. В свою очередь медиевисты уделяют недостаточно внимания авторам переходной эпохи от Античности к Средневековью ввиду того, что содержание их трудов сохраняет античную тематику.

Предметом настоящего исследования является процесс рецепции греческого знания в латинской интеллектуальной традиции (под которой подразумеваются доминирующие концепции или представления, свойственные ученым одной культуры и одной эпохи) Поздней Античности и Раннего Средневековья. В качестве объекта изучения избраны разделы Макробиева Комментария на Сон Сципиона’, выступающие в роли самостоятельных трактатов — О душе, О мире, О добродетелях, О сновидениях, О мифах (главы 1 – 4, 8 – 14 и 17 из первой книги; 12 – 13 и 17 из второй книги). При этом Макробиев Комментарий рассматривается не только как источник для реконструкции существовавших позднеантичных представлений и анализа рецепции греческого знания в латинской традиции на рубеже эпох, но и как образец традиционного комментаторского дискурса.

Цель исследования заключалась в выявлении процесса рецепции греческого знания в латинской интеллектуальной традиции Поздней Античности и Раннего Средневековья на примере релевантных разделов Макробиева Комментария с их интерпретацией в контексте существовавшей латинской интеллектуальной традиции. Основные задачи работы таковы: определить источники Макробиева Комментария (как греческие, так и латинские); выявить специфику интеллектуальной традиции, к которой принадлежал Макробий; рассмотреть и проанализировать представления Макробия о мироздании и те теории греков, с которыми Макробий был знаком и которые были востребованы латинской культурой V в. н. э.; продемонстрировать на примере Макробиева Комментария особенности рецепции греческого знания в латинской интеллектуальной традиции Поздней Античности и Раннего Средневековья; показать непрерывность греко-римской интеллектуальной традиции; исследовать Макробия как систематизатора предшествующего греческого знания. В число задач также входила реконструкция биографии латинского автора, с дополнением и уточнением выводов предшествующих ученых, а также тщательная проверка эффективности предложенных методов проведения просопографического исследования (на примере Марциана Капеллы и Эйнхарда). В задачи исследования также входило выполнение полного, научного, подробно откомментированного перевода привлекаемых к работе разделов Макробиева текста; рассмотрение обширной историографии, ее характеристика; выполнение детального историографического обзора базовых исследований по Макробию и его сочинениям; собрание информации об основных манускриптах с текстом Комментария и имеющихся его изданий, начиная с 1500 г. вплоть до современных (2001–2003) г.

Хронологические рамки исследования определяются с учетом большого объема привлекаемых к работе текстов, как греческих, так и латинских, и охватывают период от IV в. н. э. вплоть до конца XII в. н. э.

Источники. Основными источниками исследования являются собственно тексты Макробия: его Комментарий на Сон Сципиона’, а также Сатурналии и работа О глаголах; сопутствующими источниками — тексты греческих и латинских авторов, а также подписи, надписи, письма, грамоты и прочие документы, опубликованные в различных книжных сериях (Corpus Inscriptionum Latinarum; Corpus Christianorum [Series Latina]; Corpus medicorum Graecorum; Corpus Scriptorum Ecclesiasticorum Latinorum; Codex Theodosianus; Inscriptiones Graecae; Inscriptiones Latinae; Grammatici Latini; Monumenta Germaniae Historiсa; Patrologia Latina; Sources chretiennes; Stoicorum Veterum Fragmenta et cet.).

Методика работы состоит в изучении сочинений как самого Макробия, так и иных авторов (греческих и латинских), тексты которых Макробий мог читать; в сравнительном анализе существующих исследований по данной теме; в подборе и изучении обширного просопографического материала периода конца IV–VI веков (и далее, вплоть до сер. IX в.), имеющегося в различных источниках или накопленного исследователями за последние десятилетия; в применении электронных баз данных (ALB, BTL, CETEDOC, PL, TLG, TLL) . Наряду с традиционными методами исследования текстов (такими как историко-филологический анализ, опирающийся на изучение рукописной традиции письменных памятников, их текстологическое и лингвистическое исследование) проводится всестороннее сопоставление и семантический анализ изучаемых текстов, их специфики и того исторического контекста, в котором они создавались. Поскольку использование и привлечение методик других дисциплин гуманитарного знания (таких как культурология, филология, философия) было необходимым для настоящего исследования, предложенная работа выполнена как междисциплинарная. В ней предпринята попытка синтезировать подходы всех необходимых частей: исторической, историко-философской, культурологической, филологической.

Научная новизна. Несмотря на имеющиеся в зарубежной и отечественной историографии работы, посвященные некоторым аспектам избранной для исследования темы, комплексное и глубокое исследование конкретных разделов Комментария с выполнением их научного перевода применительно к изучению процесса рецепции греческого знания в латинской интеллектуальной традиции Поздней Античности и Раннего Средневековья предпринято впервые. В диссертации (наряду с учетом достижений зарубежных и отечественных исследователей) предложены новые подходы к освещению поставленной темы при выявлении источников, привлечении текстов, служивших Макробию интеллектуальным фоном, сравнительно-сопоставительном терминологическом анализе. В научный оборот введены не только упомянутые разделы Комментария, но и большое количество сопутствующих источников, привлеченных к исследованию для подтверждения полученных выводов, которые имеют самостоятельную ценность (это подписи Аврелия Меммия Симмаха и Макробия Плотина Евстахия к первому изданию Комментария Макробия; надписи о заслугах Претекстата и Квинта Аврелия Симмаха, сделанные после их смерти близкими им людьми; стихотворное посвящение Авиеном «Басен» Феодосию; автобиографическое стихотворение Марциана Капеллы, переписка Сервата Лупа и Эйнхарда и др.).

Практическое и методологическое значение работы. Результаты работы могут представлять интерес для специалистов различных сфер гуманитарного знания — историков, культурологов, литературоведов, историков науки и историков философии. Разработанная методика проведения просопографических исследований, направленная на сопоставительный анализ сведений, извлекаемых из источников разных видов и жанров, может быть использована при проведении изысканий, посвященных воссозданию жизненного пути того или иного персонажа в тех случаях, когда прямые свидетельства отсутствуют. Разработанные методики по выявлению прямых, опосредованных источников, а также источников, служивших интеллектуальным фоном, могут быть использованы при проведении историко-филологических исследований на любую тему, относящуюся к периоду Античности и Средних веков. Методы и подходы, принятые в настоящем исследовании, могут быть полезными при проведении последующих исследований как в узком аспекте (при изучении текста или текстов конкретного автора), так и в широком (например, выявлении иных интеллектуальных традиций от Античности вплоть до Современности). Материал настоящего исследования может быть использован в сфере преподавания — при чтении общих и специальных курсов по истории, интеллектуальной истории, истории античной литературы, истории философии, истории науки и культуре переходного периода от Античности к Средневековью, а также при написании и составлении различных учебных пособий.

Структура работы была продиктована поставленными задачами. Она состоит из введения, пяти глав, самостоятельного раздела, включающего в себя полный научный перевод упомянутых разделов Комментария и примечаний к нему, заключения, трех приложений, списков общих и библиографических сокращений, библиографии, списка рисунков и схем. Порядок изложения организован по проблемному принципу. Во введение сформулированы задачи исследования. Первая глава посвящена собственно Комментарию Макробия, его особенностям, выявлению основных тем и описанию современного состояния науки по изучению Комментария. Вторая глава посвящена реконструкции биографии Макробия с привлечением методов просопографии и демонстрации их работоспособности. В третьей главе в ракурсе рецепции греческого знания в латинской интеллектуальной традиции Поздней Античности рассмотрены и реконструированы представления Макробия о мироздании и о душе; изучены и проанализированы греческие и латинские источники Макробия; показано, в какой степени греческое знание было усвоено в период Поздней Античности; разобраны те представления, которые легли в основу Макробиевых классификаций о мифах и сказаниях, сновидениях и добродетелях. Четвертая глава посвящена демонстрации непрерывности греко-римской интеллектуальной традиции вплоть до XII века (на примере сновидений). В пятой главе показано, в какой степени Комментарий Макробия был востребован авторами Средних веков. Специальный раздел диссертации включает в себя полный научный перевод Комментария на Сон Сципиона’ (Кн. I: гл. 1 – 4; 8 – 12 и 17. Кн. II: гл. 12 – 13 и 17), примечания, схемы и рисунки, разъясняющие текст Макробия. В заключении подводятся итоги исследования. В приложении, помимо сопутствующей информации справочного характера, относящейся к Макробиеву Комментарию, даны примеры выполнения реконструированных биографий Марциана Капеллы и Эйнхарда с использованием методов просопографии. В Библиографии приводится перечень источников (300 наименований) и литературы (260 наименований), использованных в настоящем исследовании.

Результаты исследованияпрошли апробацию на заседаниях Центра Интеллектуальной истории ИВИ РАН в июне 2000 г., в декабре 2005 г., в апреле 2007 г. Отдельные положения работы (в частности, полученные выводы при анализе текста Гиерокла применительно к интерпретации Макробиевых представлений) были доложены на конференции «Преемственность и разрывы в интеллектуальной истории» (Москва, 2000). Результаты исследования латинских (и частично греческих) источников Макробия были обсуждены на Международном конгрессе по Средним векам (Великобритания, 1998). Результаты просопографических исследований послужили основой для спецкурса «Специальные исторические дисциплины: просопография (на примере авторов Поздней Античности: Макробий Феодосий и Марциан Капелла)», читаемого в 2005–2007 гг. в Российском государственном гуманитарном университете (РГГУ). Краткое содержание произведений Макробия, его основные теории были рассмотрены и обсуждены со студентами РГГУ в рамках семинарских занятий по спецкурсу «Культура эпохи Каролингов: интеллектуальные традиции и новации». Вопросы, связанные с Макробием и рецепцией позднеантичного знания в Средние века, были рассмотрены и обсуждены на семинарских занятиях по курсу «Всеобщая история: Средние века» в РГГУ (а также изложены в форме лекции студентам Государственного университета гуманитарных наук (ГУГН) в рамках курса «Всеобщая история от Раннего Средневековья до начала XX века [часть I: Средние века]»).

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во Введении ставятся задачи исследования, обосновывается научная актуальность его проблематики, описываются подходы и методы исследования, указываются хронологические рамки, характеризуется структура работы.

Глава I. «Макробиев Комментарий наСон Сципиона’ и его изучение» посвящена рассмотрению собственно Комментария, рукописной и издательской традициям сочинений Макробия, а также современному состоянию изучения Макробиева Комментария и других его произведений.

В разделе I. 1. «Особенности Комментария и его основные темы» анализируется исследуемое произведение Макробия. В параграфе I. 1. 1. «Предмет, жанр и метод комментирования» приводятся общие сведения о Комментарии Макробия. В частности, отмечено намерение латинского автора разъяснить заключительный отрывок из трактата Цицерона О государстве, озаглавленного Сон Сципиона; указывается на жанр произведения с одноименным названием «комментарий». Обозначается избранный Макробием метод составления Комментария (аналогичный методу других поздних комментаторов — Прокла, Калкидия, Кассиодора и др.), который сводится к помещению Макробием цитаты из текста Цицерона в начало главы, посвященной ее толкованию. Отмечается, что несмотря на то, что без разъяснения осталась четверть текста Цицерона (б?льшей частью введение), само произведениеМакробия в 16-17 раз длиннее первоисточника. Показано, что Макробиевтекст представляет собой свод греческого знания, популярно изложенный для латинского читателя, что отвечало собственному мироощущению Макробия, сформированному общепринятыми, характерными для его времени и окружения, представлениями и чтением латинских авторов. Проанализирована манера письма Макробия, для которого (как и для всех комментаторов Поздней Античности) характерно желание создать впечатление работы с первоисточниками. Отмечена особенность Комментария, проявляющаяся в характерном для IV–V веков взаимопроникновении греческой и латинской культур. В параграфе I. 1. 2. «Краткое содержание Комментария» изложено содержание произведения, состоящего из двух частей, в первой из которых 22 главы, во второй — 17. Отмечено, что Макробий начинает свое изложение с так называемого введения, охватывающего первые четыре главы. В нем он рассуждает о различии и сходстве между целями трактатов об устроении государства Платона и Цицерона, обосновывая причину включения этими авторами сновидений и мифовв свои работы (I, 1). Затем он говорит о допустимости использования вымысла в философских сочинениях (I, 2), приводит классификацию снов (I, 3) и указывает цель собственного произведения — истолковать сочинение Цицерона (I, 4). Далее Макробий приступает непосредственно к комментированию, начиная с описания свойств и достоинств чисел пифагорейской десятки (I, 5 – I, 7). Он приводит классификацию добродетелей (I, 8), говорит о праведном образе жизни правителей государства и об индивидуальной душе (I, 9 – I, 10), границах преисподней (I, 11), стадиях нисхождения души от ее небесного источника до воплощения в тело человека (I, 12), недопущении самоубийства (I, 13), наделении человека умом и ощущениями (I, 14). Макробий пишет о движении небесной сферы и планет (I, 15 – I, 19), о диаметре солнца и небесных сфер (I, 20); дает описание самого первого метода разбивки Зодиака на созвездия (I, 21), доказывает, что земля находится в центре вселенной (I, 22). На этом заканчивается первая книга Комментария. Вторая книга начинается с изложения численных отношений музыкальных созвучий и планетарных сфер, их связи с мировой душой (II, 1 – II, 3). Затем Макробий говорит о гармонии небесных сфер (II, 4) и географии (II, 5 – II, 9) — в частности, он пишет о размещении населенных людьми четырех поясах земли, о расположении океанов, о причинах приливов и длительности мирового года (II, 10 – 11), о том, что душа человека чужда смертности (II, 12); об учении Платона относительно бессмертия души (II, 13), об опровержении взглядов Аристотеля о том, что душа не может быть самодвижимой (II, 15 – 16), и в заключение о разделении философии на нравственную, естественную и рациональную части (II, 17). В параграфе I. 1. 3. «Стиль и язык Комментария», с одной стороны, обращено внимание на четкость и ясность стиля латинского автора; аккуратное и не частое использование им греческих слов с объяснением их смысла, включение прямых цитат из сочинений Платона. С другой стороны, показано, что «четкость» и «ясность» стиля не присутствует в передаче самих греческих учений. Отмечены характерные черты Макробиевого стиля, проявляющиеся в употреблении множества вводных слов и выражений (как например: ut diximus, similis, par et cet.); включении частиц и союзов (enim, ergo, nam, vero, ideo et cet.) и в синтаксисе, почти не имеющем отклонений от языка классического периода. Показано, что, с одной стороны, Макробиева лексика зависит от Цицерона (поскольку Макробий использует введенные Цицероном неологизмы для передачи греческих философских понятий, редко встречающихся в латинском языке до постклассического периода); с другой стороны, наряду с лексическими заимствованиями у Цицерона в Комментарии содержится большое количество терминов, находимых только у поздних авторов (V в.), например, “circumspectum” (закругление или изгиб [орбиты]), “competentia” (соединение [небесных светил], “globositas”(округлость, шарообразность), “incorporalitas”(бестелесность), “omnipotentia” (всемогущество), “profunditas”(глубина [философского учения]) и др.

В параграфе I. 1. 4. «Основные темы Комментария» выявлена натурфилософская составляющая Макробиева текста (наиболее ярко выраженная в главах 9 – 14 и 17 из первой книги Комментария, а также в 12 – 13 и 17 из второй книги); отмечено, что относительно вселенной возможно делать лишь опосредованные выводы, реконструируя Макробиевы теории на основе рассредоточенных по всему произведению упоминаний, положений и утверждений. В пункте I. 1. 4. (1). «О мироздании» дана реконструкция Макробиевого учения о структуре мира, основные положения которого заключаются в следующем. Во главе всего у Макробия стоит бог (I, 14, 5). Он создает ум, который сохраняет полное подобие своему создателю и творит (мировую) душу (I, 14, 6). У души имеются две составляющие: одна (высшая) относится к божественному, другая (низшая) — к бренному. Вверх от души простирается природа, непричастная телам, то есть ум (I, 14, 8), а вниз от души — телесная природа. Душа производит тела неба, звезд, светил и планет и наделяет их божественным умом (I, 14, 8), то есть создает «цельное тело вселенной» (I, 17, 5). Космос состоит из девяти сфер. Самая верхняя сфера — небесная (Апланес) — вращается, хотя кажется неподвижной. Она объемлет все остальные сферы: Сатурна, Юпитера, Марса, Солнца, Венеры, Меркурия, Луны (I, 17, 1-3), которые тоже вращаются (I, 14, 26), но в противоположном по отношению к небесной сфере направлении (с запада на восток). Движение неба никогда не прекращается, как никогда не останавливается мировая душа, которая его создала и привела в движение (I, 17, 8-10). Мировая душа является источником всех остальных душ космоса (I, 6, 20). Эти души впоследствии вселяются в земные тела, одушевляют их и дают им жизнь. Смертные тела, созданные мировой душой, делятся на три рода: тела людей, животных и растений. Все земные тела так или иначе причастны душе, которая является их жизненной силой. В пункте I. 1. 4. (2). «Об индивидуальной (или отдельной) душе» реконструирована теория Макробия о человеческой душе, являющейся составной частью учения о мироздании. Ее основные положения таковы. Души, обитая на неподвижной сфере звезд, именуемой Апланес, изначально знают о своем божественном происхождении (I, 9, 10). Как только отдельную душу охватывает желание телесного, она ниспадает вниз, вселяясь в смертное тело. Спускаясь из своего звездного жилища на землю, она последовательно проходит через планетарные сферы, вбирая на них качества, которые проявятся у нее тогда, когда она уже будет облечена в тело (I, 12, 13-14). Всякий раз, когда душа пересекает каждую последующую небесную сферу, она испытывает своего рода смерть. Вселяясь в тело, душа свыкается с его привычками и может забыть о своем небесном источнике. Те души, которые не утратили знания о своем божественном происхождении и не испортились загрязнениями телесного мира, после смерти земного тела возвращаются обратно в свои небесные обители. Те же души, которые настолько свыклись с телом, что забыли о своем божественном происхождении, не способны вернуться назад на небо и не находят себе места до тех пор, пока не вселятся в другие тела — не обязательно человеческие, но, возможно, и звериные, избрав тот род живых существ, который наиболее соответствовал прежним, усвоенным еще в теле, привычкам и наклонностям (I, 9, 5). Именно бренное тело является темницей для души, из которой та вырывается, когда тело умирает (I, 11, 1-3). Таким образом, попадая в тело, душа умирает (I, 12, 16) и, напротив, смерть тела — это начало подлинной жизни души.

В разделе I. 2. «Изучение Комментария» даны сведения о существующих исследованиях в области макробиеведения, представлена информация об имеющихся манускриптах, изданиях и переводах Макробиевых текстов.

В параграфе I. 2. 1. «Макробиев Комментарий в историографии XIX–XXI веков» отмечается, что указанное сочинение является одним из наиболее сложных текстов для перевода, а также подводится итог длительной работе ученых, выразившийся в наличии на сегодняшний день 1) современных критических изданий всех произведений Макробия; 2) полных комментированных переводов Сатурналий и Комментария (на французском, английском, итальянском языках); 3) ясной картины, живописующей Макробия и его интеллектуальное окружение. Показано, что в современной науке сохраняется интерес к текстам Макробия, стимулирующий появление новых работ, которым свойственен микроисторический характер, оправданный энциклопедизмом самого Макробия, сложностью его языка, стиля и содержательной составляющей вкупе с разножанровым характером его сочинений. В частности, отмечено, что по этой причине все еще отсутствует полное собрание сочинений Макробия, переведенных на какой-либо из новоевропейских языков, а число глубоких исследований в мировой историографии невелико. Обращено внимание на выдвинутую в XIX веке тупиковую теорию источников Макробия (Quellenforschungen) с концентрацией ее приверженцев (Л. фон Ян [1848]; Л. Пети [1866], Г. Линке [1888], Г. Борхост [1905], Ф. Бич [1916], П. M. Шедлер [1916] и др.) на гипотезах, сконцентрированных вокруг несуществующих источников. Рассматриваются и характеризуются основополагающие работы по изучению Макробиева Комментария, объединенные по тематическому, хронологическому и страноведческому принципам.

В области немецкой историографии отмечено многотомное исследование М. Маниция (1911–1931) , посвященное анализу средневековой литературы, в котором имеется раздел с перечнем основных сочинений Макробия; указывается на вклад Маниция в макробиеведение, заключающийся в определении места латинского автора в числе других позднеантичных компиляторов и выявлении его роли в развитии средневекового научного знания. Говорится о важности работы Ф. М. Шедлера (1916), также отметившего влияние Макробия на средневековых авторов. Обозначен вклад П. Веснера (1928 г.), написавшего основополагающую статью о Макробии, занимающую особое место в мировой историографии из-за собрания в ней всех полученных ранее сведений как в отношении самого латинского автора, так и его сочинений. Отмечено исследование K. Мраса (1933), непосредственно посвященного изучению Макробиева Комментария, в котором заново поставлена проблема источников.

В области французской историографии, выделены те исследования, которые, помимо рассмотрения содержания Макробиевых текстов, были сосредоточены на решении частных задач. Отмечено, что П. Анри (1934) посвятил главу монографии изучению влияния, оказанному на Макробия текстами Плотина и Порфирия. П. Курсель установил прямую зависимость Макробия от Порфирия (1943) и Платона (1958) , позиционируя латинского автора как позднеримского ученого и неоплатоника. Э. Жёно (1960) обозначил проблему влияния Макробия (в числе таких авторов, как Платон, Аристотель, Цицерон, Калкидий, Макробий, Марциан Капелла и Боэций) на средневековых ученых — представителей школы Шартра, а также (1960) предпринял изучение глосс Гильома из Конша, содержащихся на полях одного из манускриптов Комментария. M. A. Элферинк (1968) , тщательно изучив Макробиев фрагмент (Комм. I, 10, 7 – I, 12, 18), относящийся к учению о душе, проанализировал его источники, выявил прямую и опосредованную зависимость Макробия от греческих авторов (в числе которых Нумений) и отметил возможность реконструирования фрагмента исходного текста Нумения по строкам Макробиева Комментария. Ж. Фламан (1977) посвятил монографию непосредственно Макробию и его сочинениям. В частности, в ней, помимо рассмотрения всех сочинений Макробия, тщательно изучается доктрина души, изложенная Макробием, с выявлением ее важнейших положений, восходящих к представлениям Платона и его последователей, в связи с чем Фламан позиционирует Макробия как автора-компилятора и убежденного платоника. M. Хугло (1990) посвятил свою работу изучению степени восприятия каролингскими авторами античного знания о гармонии, сосредоточив внимание на исследовании манускриптов IX–XIII веков, в которых содержатся тексты Калкидия, Боэция и Макробия по теории музыки, выявляя конкретные элементы предшествующего знания, воспринятые в эпоху Каролингов. M. Армисан-Маршетти (2001–2003) предваряет новое критическое издание Комментария, сопровожденное собственным переводом, вступительной статьей, в которой обобщен опыт предшествующих исследователей и приведены данные в отношении основных и фрагментарных манускриптов Комментария.

В области английской и американской историографии обращено внимание на монографию T. Уайтекера (1923) , посвященную конспективному изложению основных произведений Макробия с оценкой их автора как собирателя предшествующего знания и транслятора античной культуры в Средние века. Особо отмечены: работа У. Сталя (1952) , направленная не только на выполнение полного перевода Комментария, но и на тщательное изучение этого текста с анализом выводов предшествующих ученых, и исследования Э. Кэмерона (1966–1967) , являющиеся ключевыми в области изучения биографии Макробия. Указано на микроисторическое исследование H. де Лея (1972) , посвященное изучению 12 главы из первой книги Макробиева Комментария, продолжающее тему зависимости Макробия от Нумения и представляющее собой критическую полемику де Лея с Элферинком . В качестве одного из наиболее значительных исследований последнего времени отмечен посвященный Макробию раздел монографии С. Герша (1986) , изучившего Комментарий и Сатурналии в ракурсе выявления в них составляющих греческого знания, с учетом особенности греческой и латинской терминологической специфики.

В области итальянской историографии выделена работа M. Регали (1980) , включающая в себя не только перевод Комментария, но и развернутые пояснения к нему, основанные на тщательном филологическом и источниковедческом анализе греческих и латинских текстов, принадлежащих к разным жанрам.

В области отечественной историографиив качестве основополагающих отмечены исследования А. Ф. Лосева и В. И. Уколовой , направленные на изучение сочинений Макробия, анализ основных тем, определение места латинского автора в науке и культуре Поздней Античности, его принадлежности к платонической традиции. Особое внимание обращено на работу В. И. Уколовой (1992), рассмотревшей Макробия и его тексты на фоне литературного наследия других авторов-компиляторов его эпохи (среди которых Августин и Марциан Капелла). Отмечены исследования Т. А. Миллер Сатурналиях и основных темах этого сочинения) и Т. А. Уманской (об аритмологической составляющей Комментария); говорится об обобщении результатов наших исследований, посвященных идентификации личности Макробия и анализу его Комментария.

В параграфе I. 2. 2. «Манускрипты, издания и переводы Комментария Макробия» даны общие сведения о кодексах с текстами Макробия (которых сотни), обозначено количество наиболее важных манускриптов, содержащих текст Сатурналий и Комментария (93); описаны принципы их систематизации. Отмечено, что 8 из них были положено в основу современных критических изданий текстов Макробия; говорится об их содержании, выделены отличительные черты, приведена стемма. В пункте I. 2. 2. (1a). «Из истории манускрипта Parisinus Latinus 6370 » на основании анализа письма Сервата Лупа к Эйнхарду , показано, что в течение некоего времени упомянутый манускрипт (относящийся к IX в. и считающийся основным при подготовке критических изданий) с текстом Макробиева Комментария мог находиться в числе книг, принадлежащих Эйнхарду. Отмечено, что этот кодекс мог быть передан Эйнхардом Сервату Лупу (занимавшемуся собиранием, сличением и переписыванием древних текстов) во время их встречи (п. 830 г.) или же отправлен Лупу в ответ на его письмо. Доказывается, что именно с этого текста были сделаны последующие копии, сначала самим Серватом Лупом (исправившим с предварительным выскабливанием полученный от Эйнхарда текст), затем учеником Лупа Гейриком из Осерра и корреспондентом Лупа Адальгадом, епископом Орлеана . Попутно реконструируются взаимоотношения Лупа и Эйнхарда, возникшие в результате их переписки . В параграфе I. 2. 2. (2). «Печатные издания» приводится перечень имеющихся печатных изданий текстов Макробия: выполненных до 1501 года (I. 2. 2. [2a]) и после 1501 года (I. 2. 2. [2b]). Особо отмечены издания, положенные в основу современных, дано их описание. В частности, указано на издание Годфрида Бассия, вышедшее в двух томах в 1848–1852 гг. (Кведлинбург, Лейпциг) и содержащее все  три произведения Макробия, которое включает в себя введение, текст, критический аппарат, примечания, подготовленные Людвигом фон Яном, собравшим и систематизировавшим многочисленные манускрипты (среди которых Par. Lat. 6370) . Отмечено, что долгое время это издание оставалось самым полезным из всех изданий Комментария. Также указаны два издания В. Тейбнера, вышедшие в 1868 г. и в 1893 г. (в Лейпциге) и подготовленные Ф. Эйзенхартом. Первое из них (1868 г.), основанное на сравнении лишь двух ранних кодексов, осуществлялось в спешке, в течение шести лет (по этой причине в нем много типографских ошибок), в то время, как Ф. Эйзенхарт готовил к выходу в свет издание текстов Федра, Апулея, Аммиана Марцеллина, Марциана Капеллы). Второе издание (1893 г.) было испорчено еще большим количеством типографских опечаток, по сравнению с первым, несмотря на то, что в него были включены поправки, предложенные исследователями в последующие годы. Также указаны прочие издания (I. 2. 2. [2c]) и современные (I. 2. 2. [2d]). В числе современных обозначены: издание 1963 г. (Лейпциг), вышедшее в серии Bibliotheca Scriptorum Graecorum et Romanorum Teubneriana, подготовленное Дж. Уиллисом и состоящее из двух книг (Сатурналий и Комментария) . Отмечено, что это издание (перепечатанное без изменений в 1970 г), являющееся основным для исследователей, работающих с текстами Макробия, сопровождается введением, содержащим описание положенных в его основу манускриптов, критическим аппаратом, указателями, диаграммами и библиографией; в него включен оригинальный текст Сна Сципиона Цицерона. Последнее издание (только Комментария), вышедшее в свет 2001–2003 гг. (Париж) , состоящее из двух томов и подготовленное М. Армисан-Маршетти, сопровождается введением, посвященным разбору Комментария, новым переводом Комментария на французский язык и примечаниями. Оригинальный текст содержит критический аппарат, в основу которого положены не только манускрипты, изученные Дж. Уиллисом, но и ряд других, ранее считавшихся второстепенными и не рассматривавшихся. Отмечено, что в целом основной текст Комментария у Армисан-Маршетти идентичен тексту Дж. Уиллиса, но отличается восходящей к ранней традиции орфографией (e. g.: написание строчной “u” вместо “v”; приставка ap-, вместо ad-, перед р и т. п.), несколько упрощенной пунктуацией, введением дополнительных абзацев для выделения тематических разделов (которые во французском переводе сопровождаются самостоятельными названиями) и прописными буквами в начале предложений. Нумерация строк отсутствует; нумерация абзацев и глав помещена в текст Комментария (в издании Дж. Уиллиса она вынесена на поля). Обращено внимание, что ценность издания M. Армисан-Маршетти в том, что текст Комментария сопровождается новым критическим аппаратом, в котором приводятся как дополнительные чтения отдельных слов манускриптов, положенных в основу предыдущих изданий (Дж. Уиллиса), так и кодексов, которые ранее не рассматривались.

В параграфе I. 2. 3. «Переводы сочинений Макробия» отмечено, что Сон Сципиона Цицерона и Комментарий Макробия были переведены на греческий язык византийским ученым и теологом Максимом Планудом (1260–1320). Имеется анонимный французский перевод Комментария, основанный на издании 1628 г. и обнаруженный в манускрипте XVIII столетия из библиотеки г. Шалон-сюр-Марн . Обозначены и охарактеризованы переводы работ Макробия на новоевропейских языках, появившиеся в XIX , XX и в начале XXI вв.: а) первый полный английский перевод Комментария, выполненный У. Сталем (1952 г.; переизд. 1990 г.) , осуществленный в основном по изданию (1848–1852) Л. фон Яна, но с привлечением к работе двух последующих изданий (1868 и 1893) Ф. Эйзенхарта и проведением сравнительного анализа всех трех изданий, позволившем прийти к заключению о бoльшей надежности подготовленного Л. фон Яном текста по сравнению с текстом Ф. Эйзенхарта; b) первый полный перевод Макробиева Комментария на итальянский язык Л. Скарпы (1981 г.) , сопровождаемый латинским текстом, перепечатанным по изданию Дж. Уиллиса; с) новый, подробно откомментированный итальянский перевод М. Регали (1983–1990 гг.) , вышедший в двух книгах и также сопровождаемый оригинальным текстом, перепечатанным по изданию Дж. Уиллиса; d) новый, комментированный французский перевод Комментария М. Армисан-Маршетти (2001–2003) .

Указаны переводы отдельных разделов Комментария, имеющихся на русском языке, выполненные Т. А. Уманской , а также мною . Даны сведения о переводах Сатурналий .

Глава II. «Просопография как метод исторического исследования и реконструкция биографии Макробия Феодосия» посвящена специальной исторической дисциплине — «просопографии», определению ее цели; описанию методов и методики проведения просопографического исследования (на примере Макробия). В частности, отмечено, что просопографическое исследование направлено на изучение личности, ее интеллектуального окружения, социального положения — то есть личности в контексте семьи, других социальных групп, а также места или мест, в которых она была активна, и функций, которые она выполняла внутри своего социума. Отмечена необходимость аккуратного отношения к данным, полученным в результате просопографического исследования, и их многократной проверки из-за опасности опоры на гипотезы. На примере Макробия показано, как возможно построить просопографическое исследование в области реконструирования биографии; как может быть подобран, сопоставлен и систематизирован тот или иной исторический материал, необходимый для конкретного исследования, включая использование электронных текстовых баз данных; как на основании научного анализа такого материала можно делать выводы в отношении времени жизни, деятельности и рода занятий человека, о жизни которого точных сведений не сохранилось. Демонстрируются не только преимущества просопографического исследования, но и его ограниченность, проявляющуюся, прежде всего, в гипотетичности выводов. Проверка работоспособности предложенных методов проведения просопографического исследования осуществляется на других персонажах (см. ниже, в разделе: Приложения).

На основании анализа всех Макробиевых сочинений (Комментария, Сатурналий, О глаголах) и обширного просопографического материала, относящегося к IV–VI вв., в разделе II. 1. «Происхождение, имена и титулы», доказывается, что Макробий не был уроженцем Рима (Macr. Saturn. I. Praef. 11); его именем, под которым он был известен современникам, было «Феодосий» (Macr. De verb. 613K). Отмечается, что титул (“vc et inl” — v[ir] c[larissi-mus] et inl[ustris]), содержащийся при именах Макробия в подписи А. М. Симмаха к самому первому изданию Комментария, свидетельствует о его высоком положении в обществе. В разделе II. 2. «Идентификация» предпринята попытка отождествить Макробия с реальным историческим лицом — префектом Италии 430 г. В разделе II. 3. «Время жизни и творческий расцвет» определено время жизни Макробия: 390–485 гг.; установлен вероятный порядок появления Макробиевых сочинений: работа О глаголах могла быть закончена к 425 г., Сатурналии и Комментарий — созданы в промежутке между 435–445г. В разделе II. 4. «Возможные потомки» идентифицированы предполагаемые прямые потомки автора: Плотин Евстахий, префект города в 462 г. — как сын Макробия, и Макробий Плотин Евдоксий — как внук Макробия. В разделе II. 5. «Макробий и кружок аристократов IV века» дана краткая характеристика всем 12 участникам Сатурналий, с отождествлением каждого из них с реальной личностью. Отмечено, что при выборе участников для Сатурналий Макробий обращался за информацией к письмам К. А. Симмаха. В параграфе II. 5. 1. «Анахронизм мизансцены в Сатурналиях» обсуждены типологические особенности указанного трактата (анахронизм, цель и принцип подбора персонажей); доказано, что два участника трактата: Претекстат (главное действующее лицо) и Авиен не могли встретиться в реальном времени. В параграфе II. 5. 2. «Время описываемых в Сатурналиях событий» отмечена схожесть сюжетных ходов Макробиевых Сатурналий, трактатов Цицерона О природе богов и О государстве, а также Пир мудрецов Афинея; установлена наиболее вероятная дата изображенного в Сатурналиях действия: 17-19 декабря 384 г. В параграфе II. 5. 3. «Аристократический кружок Претекстата» доказано, что Макробий жил много позже изображенных им в Сатурналиях основных действующих лиц (Претекстата, Флавиана и К. А. Симмаха) и не был их современником. В параграфе II. 5. 4. «Terminus post quem для Сатурналий» установлена нижняя временная граница для Сатурналий: 426 год. В параграфе II. 5. 5. «Персонаж Сатурналий Авиен» рассматривается один из важнейших персонажей упомянутого трактата, с точки зрения реконструкции биографии Макробия. Отмечено, что корректное написание имени латинского баснописца (fl. V в.) — «Авиен», в отличии от используемого в историографии имени «Авиан» (параграф II. 5. 5 (1). «Об имени»). Устанавливается нижняя граница появления Басен Авиена:398 год (параграф II. 5. 5 (2). Terminus post quem для Басен»). Анализируется посвятительное письмо Басен Авиена (с выполнением его комментированного перевода) и доказывается, что Басни были посвящены именно Макробию Феодосию, автору Сатурналий (II. 5. 5 (3). «Посвящение Авиеном Басен Феодосию»). Отмечено, что в свои Сатурналии Макробий включил именно Авиена-баснописца, будучи лично с ним знакомым (II. 5. 5 (4). Баснописец Авиен — участник Сатурналий»). В разделе II. 6. «Биография Макробия Феодосия реконструируется жизненный путь латинского автора с учетом всех полученных выводов.

Глава III. «Представления Макробия о душе и о мироздании и рецепция греческого знания в латинской интеллектуальной традиции на рубеже эпох» посвящена рассмотрению того, каким образом греческое знание было воспринято Макробием и отражено в его сочинении.

В Разделе III. 1. «Макробий и круг его чтения» рассматриваются использованные Макробием источники. В параграфе III. 1. 1. «Греческие источники» отмечается, что первичным материалом Макробия служили работы греков; выявляются те тексты, которые Макробий использовал при изложении представлений об устройстве мира и о нисхождении отдельной души, бытовавшие в его эпоху; показывается, чтo именно и как Макробий заимствовал из них; насколько он трансформировал полученное знание и точно ли он передал и изложил его. Предпринята попытка определения круга авторов, которым следовал Макробий; указаны использованные им сочинения и отмечены те работы, которые Макробий мог читать.

В параграфе III. 1. 1. 1. «Тексты, использованные Макробием явно и опосредованно, а также оказавшие на него доктринальное влияние» выявлены те тексты греческих авторов, которые Макробий цитирует.

В пункте III. 1. 1. 1 (1). «Макробий и Платон» установлено, что Макробий при изложении учения о мироздании и о душе привлекает материал из диалогов Платона Федон (Plat. 62ac; 64a; 67d [— Macr. I, 13, 5]; 79c [— Macr. I, 12, 7]; 110b – 114с; 113d [— Macr. I, 1, 6]), Федр(Plat. 245с – 246a [—Macr. II, 13, 6]; 245с – 246a [— Macr. II, 15, 6]), Горгий(Plat. 523a – 526d. [— Macr.— I, 1, 6]), Тимей (Plat. 22c – 23c [— Macr. II, 10, 14]; 31b – 32c [— Macr. I, 6, 23-24 и I, 6, 28-31]; 34c – 35a [— Macr. I, 12, 6]; 35b – 36b [— Macr. I, 6, 2; I, 6, 4; I, 6, 45; II, 2, 1; II, 2, 14-15; II, 2, 20; II, 2, 22]; 39b [— Macr. I, 20, 2]), трактатов Государство (615ab [Macr. II, 17, 3]; 617b [— Macr. II, 3, 1]; 614b – 621d [— Macr. I, 1, 2 и 7]) и Законы (894bс (до 895a) [— Macr. II, 15, 25]). Отмечено, что между сочинениями Платона и Макробия имеются явные параллели и показано, каким образом Макробий использует тексты Платона. В одних случаях Макробий прямо цитирует философа (в переводе с греческого) — таких заимствований немного: три из Тимея (I, 6, 28-31; I, 20, 2; II, 2, 15) и одно из Законов (II, 15, 25). В других случаях Макробий близко к тексту пересказывает его слова — так происходит с остальными отрывками из Тимея (I, 6, 2; I, 6, 4; I, 6, 23-24; I, 6, 45; I, 12, 6; II, 2, 1; II, 2, 14; II, 2, 20; II, 2, 22; II, 10, 14), строками из Федона (I, 13, 5; I, 12, 7), Федра (II, 15, 6), Горгия (I, 1, 6) и Государства (I, 7, 1; II, 3, 1). Обозначено опосредованное использование Макробием (II, 17, 3) текстов Платона (249аb и 107e, 108 de) через Цицерона (Somn. XXVI, 29). В целом демонстрируется, что в рассматриваемых разделах Комментария заимствования Макробия у Платона большей частью прямое; при этом отмечено, что отделить прямое заимствование Макробия у Платона от опосредованного не всегда представляется возможным, поскольку, читая Платона, Макробий увязывал его текст с более поздними комментариями на него.

В пункте III. 1. 1. 1 (2). «Макробий и Аристотель» отмечено, что в сравнении с Платоном роль текстов Аристотеля, использованных Макробием в Комментарии (II, 14 – 16), весьма ограничена; даны названия работ Аристотеля, которым мог следовать Макробий (сам Макробий их не упоминает); обращено внимание на контекст рассматриваемых фрагментов из сочинений обоих авторов. Показано, что в бoльшей степени заслуживает внимание восьмая книга Физики (250b 10 – 267b), в которой Аристотель (критикуя приверженцев Платона, полагающих причиной движения душу, [265b 30]) излагает учение о природе движения и его видах. Отмечено, что парафраз Макробия (II, 14, 2-3) Аристотелевой концепции во многом отличается от учения философа. Обозначена цель латинского автора: представление учения Аристотеля уязвимым для критики. Демонстрируется, что Макробий заимствует для себя материал не непосредственно у Аристотеля, а у его поздних перелагателей-критиков, приверженцев Платона.

В пункте III. 1. 1. 1 (3). «Макробий — Плотин и Порфирий» показана важность для Макробия Эннеад Плотина. Отмечены места Комментария, в которых использован Макробием текст Плотина: при объяснении положения, каким образом душе приписываются человеческие действия (Macr. II, 12, 7-10 — Plot. I, 1, 1; 4-5 и 7); при изложении классификации добродетелей (Macr. I, 8, 3-11 — Plot. I, 2, 1; 3 и 6-7); при изложении учения о недопустимости самоубийства (Macr. I, 13, 9-20 — Plot. I, 9) и различных положений астрономического знания (о небе: Macr. II, 12, 14-15 — Plot. II, 1, 1 и 3; о круговращении: Macr. I, 17, 8-11 — Plot. II, 2, 1; о звездах: Macr. I, 19, 27 — Plot. II, 3, 3 и 10). Определны места Комментария, в которых приведены названия трактатов Плотина и высказано предположение о их переводе на латинский язык самим Макробием. Отмечено, что Макробий позаимствовал свои цитаты из наиболее коротких трактатов Плотина и тех, которые Порфирий, систематизируя по собственному выбору, поставил в начале первых двух девяток; обращено внимание (с рассмотрением и анализом конкретного фрагмента текста Макробия о трех первых началах, лежащих в основе мироздания [I, 14, 6-7]), что не всегда удается установить, как Макробий использовал тексты Плотина — прямо или опосредованно.

В пункте III. 1. 1. 1 (4). «Макробий — Порфирий и Плотин» выявляется опосредованная (I, 2, 4-18; I, 14, 6-7) и прямая и зависимость (I, 3, 17 и 18-20) Макробия от Порфирия. Отмечены работы Порфирия (Quaest. Hom., In Plat. Polit., Sent., De antro nymph., In Plat. Phaed., In Plat. Tim. et cet.), которые Макробий мог использовать при написании посвященных мирозданию разделов Комментария и в отношении которых имеются текстуальные или смысловые совпадения. Показано, что несмотря на нечастые упоминания Макробием имени Порфирия (I, 8, 5 и I, 19, 27), его заимствования из Порфириевых работ весьма обширны. Обращено внимание на то, что также сложно (как и в случае с Плотином) отделить прямые заимствования Макробия у Порфирия от опосредованных (что связано с утратой бoльшей части Порфириевых текстов). Вопрос доктринального влияния Порфирия на Макробия рассмотрен на примере фрагмента (I, 6, 8) Комментария, в котором Макробий описывает монаду применительно к первоначалу. Показано, что поскольку этот отрывок текста возможно истолковать двумя способами (т. е. либо первое и второе начала объединяются; либо сохраняется разделение между ними), о доктринальном влиянии Порфирия на Макробия говорить не следует.

В пункте III. 1. 1. 1 (5). «Макробий — пс.-Ямвлих и Никомах из Герасы» отмечено, что Макробий при написании аритмологического раздела Комментария (I, 5 – 6), имеющего непосредственное отношение к учению о лежащих в основе мироздания трех началах, мог использовать приписываемый греческому философу Ямвлиху трактат Теологумены арифметики, а также ранние тексты, подобные работе Никомаха из Герасы. В пункте III. 1. 1. 1 (6). «Макробий и Нумений» выявлена возможность опосредованной зависимости Макробия от Нумения. Показано, что Макробий обращается к Нумению (fr. 31-32 и fr. 35) при обсуждении темы нисхождения души с небес (Комм. I, 11, 10 – I, 12, 18). В пункте III. 1. 1. 1 (7). «Макробий и Плутарх» демонстрируется влияние на Макробия (I, 22, 6 и I, 11, 4-11) двух естественнонаучных трактатов Плутарха: О первичном холоде (953e – 954) и О лике, видимом на диске Луны (943f, 940cd,  943e, 945c, 940e, 940f).

В параграфе III. 1. 1. 2. «Тексты, разъясняющие мысль Макробия (на примере Гиерокла)» отмечена необходимость учета большого числа доступных для римлян греческих текстов, служивших им интеллектуальным фоном. Обозначены критерии выбора подобных текстов, в частности, Комментария на пифагорейские Золотые стихи’» Гиерокла для разъяснения мысли Макробия (а именно: Макробий и Гиерокл — современники и язычники, принадлежащие одной интеллектуальной платонической традиции; их сочинения представляют собой комментарии). Отмечается предмет рассмотрения — тематически схожие фрагменты: этика [III. 1. 1. 2 (1)], метемпсихоз [III. 1. 1. 2 (2)], природа мира и человека [III. 1. 1. 2 (3)] из их текстов. Показана схожесть доктринальных положений при комментировании Макробием и Гиероклом совершенно разных произведений (у Макробия светского сочинения Цицерона; у Гиерокла — сакральных стихов); выявляются типичные черты платонической интеллектуальной традиции эпохи Поздней Античности.

В параграфе III. 1. 2. «Латинские источники» анализируются латинские тексты, использованные Макробием при изложении теорий о мироздании и о нисхождении отдельной души с небесной сферы в земные тела. Выявляется круг цитируемых Макробием латинских авторов. Показано, каким образом Макробий, воспринимая и излагая греческие теории, адаптировал их применительно к латинской культуре; в чем состоит специфика обращения Макробия к латинским авторитетным текстам; какие произведения он использовал и насколько точно сохранял исходный контекст заимствованных отрывков. Отмечены те латинские тексты, которые Макробий использовал чаще других. Демонстрируется, каким образом цитаты из латинских произведений «вплетены» в его собственное изложение.

Обращено внимание на произведения Цицерона и отмечено, что Макробий, за исключением цитат из Сна Сципиона, почти не использовал другие сочинения римского прозаика. Выявлено лишь шесть смысловых (и текстуальных) параллелей между Макробием и Цицероном, бoльшей частью из Тускуланских бесед (I, 30 (72) [—Macr. I, 9, 10]; III, 1 (2) [— Macr. I, 10, 2]; V, 21 (61-62) [— Macr. I, 10, 16]; I, 26 (65) [— Macr. II, 12, 5]), а также из трактатов О пределах блага и зла (V, 23 (67) [— Macr. I, 8, 7]), О дивинации (II, 14 (33) [— Macr. I, 11, 7]) и О природе богов (II, 50 — [Macr. I, 11, 7]), с указанием на контекст Комментария, в который встраивается соответствующая цитата из текста Цицерона. Демонстрируется достаточно точное следование Макробием тексту и контексту Цицерона. Анализируются остальные заимствования Макробия, сделанные из поэтических текстов. Отмечено, что по частоте привлечения стихотворных цитат, важное место у Макробия занимает небольшой отрывок (размером чуть более двухсот строк — 545-773) из VI книги Энеиды Вергилия — при этом из других книг Энеиды у Макробия имеется лишь две цитаты (XII, 952 и VIII, 403). Обращено внимание на почти полное отсутствие заимствований у Макробия из иных произведений Вергилия — однажды Макробием приведена строка из Буколик (III, 60), в другой раз встречается цитата из Георгик (IV, 226). Выявлены немногие цитаты из произведений других латинских поэтов: по одной строке из трех сатир Ювенала (X, 360;XI, 27; XII, 2-3), по одномузаимствованию из сатиры Персия (I,7) и трагедии Акция Атрей (168). Особо подчеркнуто оказанное на Макробия (I, 10, 11-15) влияние небольшого фрагмента из О природе вещей (III, 978-1023) Лукреция, контекст которого Макробий привлекает к своему изложению.

Раздел III. 2. «Картина мира у Макробия» посвящен рассмотрению представлений Макробия о мироздании и тех философских теорий греков, с которыми он был знаком и которые были востребованы латинской культурой V в. н. э. Анализируется пассаж Макробия (II, 17, 15-17) о разделении философии на нравственную, естественную и рациональную части в ракурсе изложенного Макробием учения о мире. В параграфе III. 2. 1. «“Рациональная” философия» показано, что хотя Макробий определяет рациональную философию как философию, рассматривающую бестелесное, т. е. умопостигаемое (рассуждая в этой части о трех первых началах, высшим из которых является превышающий умопостигаемое бог), основные положения его «рациональной» философии включают в себя характерные положения метафизики (небо — высший бог [I, 17, 12-15]; происхождение ума от высшего бога [I, 15, 15]), аритмологии (соотношение монады с высшим богом [I, 6, 6-9]; число пять, охватывающее все, как существующее (т. е. постигаемое умом), так и кажущееся существующим (т. е. телесное) [I, 6, 19-20]) и антропологии (мир для человека есть Храм [I, 14, 2-8]).

В параграфе III. 2. 1. 1. «Три природы» показано, что система мироздания по Макробию предполагает наличие трех начал, которыми являются Бог, Ум. Душа. В пункте III. 2. 1. 1 (1). «Первая природа — бог или единое» анализируются представления Макробия о боге, который непознаваем (I, 14, 2; I, 2, 14; I, 2, 15) c демонстрацией зависимости такого положения Макробиевого текста от тех авторов, которые следовали Платону (Апулей, Плотин, Порфирий). Отмечено, что Макробий приписывает первому началу ряд атрибутов, представляя его как «высшего бога» (I, 6, 8); «бога, первого из всех» (I, 2, 14), «благо» (I, 2, 14), «единицу» (I, 6, 6-9), «единственного» (I, 6, 18), «единого» (I, 14, 6), что типично для платонической традиции. Демонстрируется, что первоначало представлено у Макробия не только как трансцендентное по отношению к низшей реальности, но и как связанное с ней: оно есть причина всего; оно есть то, чему причастно все тварное; оно творит все от себя (I, 14, 6) в своем всемогуществе (I, 6, 18; I, 14, 2; I, 17, 12); оно (бог) создает ум, мировую душу (I, 14, 6); оно (монада) пронизывает все сущее, оставаясь при этом неизменным по сущности (I, 6, 9), с демонстрацией свидетельств влияний на Макробия учений платоников. Второе из трех первых начал — ум (nous, mens) рассматривается в пункте III. 2. 1. 1 (2). «Вторая природа — ум» с точки зрения онтологии. Показано, что ум описан Макробием различными способами: он рожден (или произошел) из высшего бога (I, 6, 8; I, 17, 12-13); он сохраняет его полное подобие (I, 14, 6); обращаясь одновременно к высшему и к низшему началам (I, 6, 8-9); он не подвластен узам телесности (I, 14, 4) и времени (I, 6, 8). Отмечено, что такие качества приписывали уму последователи Платона, такие как Апулей, Плотин и Порфирий. В пункте III. 2. 1. 1 (3). «Третья природа — мировая душа» показано, что третье из первых начал — мировая душа — также описано Макробием различными способами: она возникает от ума (I, 14, 15; I, 17, 12) и подобна ему (I, 14, 7) и отмечено, что о душе Макробий говорит в выражениях, характерных для платоников (Плотин, Порфирий). Анализируются представления Макробия о процессе создания душой отдельных тел, восходящие к Нумению. В целом, показано, что в основе представлений Макробия об универсуме лежит «предположение» о существовании трех первых начал, что делает его построения близкими к таковым у платоников. Отмечено, что поскольку введение трех первых начал является системообразующим фактором картины мира у Макробия, его самого возможно причислить к тем авторам, которые отражали представления последователей Платона.

В параграфе III. 2. 2. «Естественная философия» рассматривается вторая область философии (естественная); отмечено, что у Макробия эта часть философии имеет отношение к изучению божественных тел, под которыми подразумеваются тела звезд и планет, а также невидимые причины, движущие эти тела (т. е. демиург и мировая душа). В пункте III. 2. 2. 1. «Демиург» анализируются те места текста Макробия, в которых имеются ссылки на бога создателя и творца (I, 6, 25; I, 6, 24; I, 6, 30). Показано, что, с одной стороны, Макробий имеет в виду демиурга, описанного Платоном в диалоге Тимей, но, с другой стороны, отмечено, что сам Макробий не объясняет, с каким именно из трех первых начал соотносится его бог-создатель (умом или душой). В пункте III. 2. 2. 2. «Мировая душа» рассматриваются пассажи Макробиева текста, содержащие отсылки к началу, именуемому «мировой душой» (I, 6, 20; I, 17, 14; II, 2, 1; 14-15; II, 3, 11; I, 6, 45; I, 17, 8; II, 3, 11), с указанием на параллели с фразами из Тимея Платона или с их контекстом, свидетельствующие о том, что Макробий имел в виду мировую душу, описанную в этом диалоге. Показано, что для Макробия мировая душа и третье начало суть одно и то же; демонстрируется, как Макробий понимал учение о месте мировой души, следующей за первым и вторым началами, отождествляя ее с источником всех остальных душ космоса. В пункте III. 2. 2. 3. «Отношение демиурга к мировой душе» на основании проанализированных в предыдущих пунктах (III. 2. 2. 1 – III. 2. 2. 2) фрагментов из текста Макробия, показано, что Макробий соотносит демиурга с высшей частью мировой души и что такая душа относится к своему телу как вездесущая (I, 17, 11) и как совечная (II, 10, 9). Дальнейшее развитие мысли Макробия прослеживается в пунктах III. 2. 2. 3 (1) и II. 3. 2. 3 (2), в которых анализируются фрагменты текста Макробия, имеющие отношение к проявлению космологических функций высшей (I, 14, 8; I, 14, 16-18) и низшей (I, 12, 14-15) части мировой души. Показано, что душа у Макробия в своем высшем проявлении эквивалентна уму, который участвует в процессе творения — здесь душа имеет скорее умную, чем психическую природу; в своем низшем проявлении она разворачивается в иерархию более низких сил и производит видимый мир.

В параграфе III. 2. 3. «“Этическая” философия (или учение о душе и теле)» отмечено, что Макробий определяет этику как исследование высшего совершенства нравов и обучение морали этической философии (II, 17, 15-16) и что для него самого этика равносильна исследованию процесса нисхождения и восхождения человеческой души. Анализируются релевантные фрагменты Комментария (I, 11, 10-12; I, 12, 1-4; I, 12, 7-12; I, 12, 13-16; I, 12, 17-18) и реконструируется учение о человеческой душе (как его понимал Макробий) в терминах, использованных при рассмотрении учения о трех началах. В пункте III. 2. 3. 1. «Трансцендентность души телу» показано, как Макробий описывает человеческую душу в аспекте ее трансцендентности (нахождения вне тела): она — свободна от какого-либо телесного загрязнения (I, 11, 11), проста (I, 12, 6), божественна (I, 12, 6), чужда всякого смертного свойства (II, 12, 10), бессмертна (I, 12, 17), пребывает на небе (I, 11, 11), наслаждается блаженством (I, 4, 1); она есть ум (I, 14, 3-5) и ее сущность в движении (I, 17, 8-9). Отмечено, что большинство утверждений Макробия соотносится с традиционными описаниями бестелесной души у платоников. Выявлены те пассажи текста Макробия, в которых более определенно сказано о трансцендентности человеческой души (I, 21, 32; I, 4, 1; I, 9, 3; I, 12, 17) — душа у Макробия имеет небесное происхождение (I, 21, 32); после оставления тела она возвращается на небеса (I, 4, 1; I, 9, 3; I, 12, 17). Подчеркивается, что в таких случаях хронологически трансцендентность души у Макробия охватывает с двух сторон период её имманентности (т. е. период её пребывания в теле). Отмечены другие случаи в тексте Макробия, когда речь идет о том, что душа никогда не оставляет неба, которым она обладала в своих мыслях и обращенности [к нему] (I, 9, 3) — здесь трансцендентность и имманентность души рассматриваются как одновременные. Показано, что трансцендентность человеческой души реализуется не только в промежутке между воплощениями души, но может быть достигнута даже тогда, когда душа находится в теле (посредством ее отвлечения от тела в созерцании). В пункте III. 2. 3. 2. «Нисхождение человеческой души в тело» показан процесс перехода души от бестелесного состояния к телесному (I, 9, 10; I, 9, 1; I, 12, 2; I, 12, 5; I, 12, 8; I, 13, 6): желание души обретения тела (I, 9, 10); необходимость ее нистечения с небес (I, 9, 1). Отмечено, что процессу нисхождения души противопоставлено ее восхождение (I, 9, 3; I, 13, 6; I, 8, 8) — когда душа в своем имманентном состоянии освобождается от вожделений и страстей (I, 13, 6), покидает тело и несется назад к месту своего происхождения (I, 9, 3). Выявлен метафорический способ описания Макробием процесса нисхождения человеческих душ. В пункте III. 2. 3. 3. «Имманентность души» рассматриваются и анализируются соответствующие фрагменты текста Макробия. Показано, что Макробий пишет о душе как заключенной в телесную тюрьму (I, 14, 4); как способной к разделению (I, 12, 6), как объекте для страстей и как находящейся в преисподней, символизирующей ее пребывание в теле (I, 10, 9 и I, 10, 17). В частности, особо отмечен фрагмент текста Макробия (I, 21, 34), в котором речь идет о душе, изгнанной на землю «по закону временного обитания», т. е. изгнанной согласно закону, по которому некоторое время она обязана провести, обитая в теле на земле. Обращено внимание, что эту фразу можно понять иначе, а именно: душа изгнана на землю «под закон временного обитания» (где она должна подчиняться законам, обязательным для обитающих во времени). Отмечено, что в первом случае душа заключена в тело на некоторый период времени (здесь имманентность предшествует или следует во времени моменту трансцендентности души); во втором случае, находясь в теле, душа подвластна времени (здесь имманентность души телу одновременна ее трансцендентности). Высказано предположение о том, что Макробий мог подразумевать обе эти трактовки. В целом, на основании аналитического рассмотрения важнейших «этических» положений Комментария демонстрируется, что Макробий достаточно точно воспроизводит учения греческих платоников о нисхождении человеческой души с небес в тело и о ее обратном восхождении, однако, он воспринимает и интерпретирует эти учения поверхностно и не вдаваясь в детали.

В параграфе III. 3. «Макробий как систематизатор предшествующего знания» показано, что Макробиев Комментарий включает в себя три классификации: мифов-сказаний (I, 2), сновидений (I, 3) и добродетелей (I, 8). Отмечено, что эти классификации, органично вплетенные Макробием в собственный текст, неразрывно связаны с учением об индивидуальной душе. Сам латинский автор изучен как систематизатор предшествующего знания. В пункте III. 3. 1. «Классификация мифов и сказаний» показано, как Макробий «оправдывает» использование мифа и вымысла философами. Реконструирована классификация мифов и сказаний так, как она изложена Макробием. В пункте III. 3. 2. «Классификация сновидений» демонстрируется, что все сны, согласно Макробию, возможно разделить на пять видов, с указанием для них греческих соответствий (I, 3, 2). Указан источник представлений Макробия о снах и их систематизации — начальные главы (I, 1-2) Онейрокритики Артемидора. Выявлены общие и отличительные черты между классификациями Артемидора и Макробия. Отмечена зависимость Макробия от Артемидора, а также высказано предположение о возможности использования Макробием других, утраченных ныне сочинений, содержащих толкования и классификации сновидений. В пункте III. 3. 3. «Классификация добродете-лей» анализируется фрагмент текста Макробия (I, 8), посвященный добродетелям и обращено внимание, что это изложение имеет прямое отношение к этической философии как науке о нравственности. Реконструируются поведенческие правила, необходимые мудрецу для достижения блаженства (I, 9, 2) и праведному мужу, стремящемуся управлять государством. Отмечено, что Макробий представляет намеченную Плотином и разработанную Порфирием иерархию добродетелей, которые образуют четыре ступени: добродетели гражданские, добродетели очищающие, добродетели уже очищенного духа, добродетели-образцы (т. е. архетипические) (I, 8, 5), указывая их свойства. Обращено внимание на конспективное представление Макробием классификации добродетелей (с перечислением их свойств в каждом из видов и кратким обсуждением их полезности). Показано, что Макробиева классификация добродетелей, помимо прочего, имеет прямое отношение к его картине мироздания, поскольку неотделима от рассуждения об индивидуальной душе. Отмечено, что классификация Макробия представляется не только более разработанной (по сравнению с классификацией Плотина и Порфирия), но и вполне законченной.

В главе IV «Непрерывность греко-римской интеллектуальной традиции в Античности и в Средние века» обращено внимание на тот факт, что уже в раннюю эпоху предпринимались попытки отличить сон от бодрствования и понять, чтo в снах может соотноситься с реальностью, как истолковать сновидение, может ли сон быть вещим, отчего люди видят сны. Отмечен принцип разделения снов на различные категории и классы, выявлены попытки их систематизации (т. е. первоначальное деление снов на те, которые предсказывают будущее, и на те, которые не содержат предсказаний). Выявляются два метода объяснения наступления сна, существовавшие в Античной Греции: первый — научный (или философско-психологический); второй — ненаучный (практический), получивший широкое распространение и в греческой, и в латинской традиции. Предпринимается попытка (с проведением терминологического анализа соответствующих учений) продемонстрировать наличие связи между представлениями о сновидениях Макробия (проявившимися в его классификации) и ранних авторов, писавших на эту тему.

В разделе IV. 1. «Макробий и дискуссии о снах в Античности» показаны терминологические сходства, имеющиеся в классификациях Макробия и Артемидора с выполнением аналитического разбора текста греческого толкователя (IV. 1. 1). Отмечено, что Макробий, при комментировании сна Сципиона, не только следует Цицерону в сопоставлении visum — fantasma (I, 3, 2), но и отступает от него, придерживаясь практического (а не научного) метода его толкования (IV. 1. 2). Обращено внимание на ссылку Цицерона (De div. I, 30, 64) на Посидония с реконструкцией представлений Цицерона о причинах вещих снов. Отмечено, что текст Посидония, возможно был воспринят Филоном Александрийским, который в свою очередь адаптировал его применительно к собственному объяснению снов из Ветхого Завета. Показаны соответствия в работах Филона (De somn. II, 1; I, 2; II, 1; I, 1; II, 2) и Цицерона (De div. I, 30, 64) и реконструированы представления Филона о происхождении снов. Анализируются системы: научная (Посидония — Филона — Цицерона) и ненаучная (Артемидора — Макробия), с целью выявления их общего происхождения, имеющихся сходств и различий; показано, что эти две системы не могли происходить из одного источника. Обращено внимание на то, что два метода объяснения наступления сна существовали в Античной Греции независимо друг от друга (приверженцем первого был Посидоний, второго — Артемидор и, соответственно, Макробий — IV. 1. 3). Выявляются возможные сходства между представлениями Макробия и латинских авторов, таких, как Тертуллиан, изложившего в трактате О душе (47, 1-16) классификацию снов в ракурсе христианской традиции, и Калкидий, переводчик и комментатор Платоновского Тимея, разделившего сны на категории и виды (In Tim. CCLVI), принадлежащего одной с Макробием интеллектуальной традиции. В частности, показано, что Тертуллиан выделяет четыре вида сна: пророческие (исходящие от бога, демона, души) и обычные (от экстаза), ничего не предсказывающие и зависящие от состояния человека; выявлены параллели между Тертуллианом и Цицероном (и, соответственно, Посидонием и Филоном), но не с Макробием. Высказывается предположение, что оригинальная идея Посидония о том, как могут быть упорядочены только вещие сны, постепенно была «забыта» и утрачена. Отмечено, что рассматриваемый Макробием сон Сципиона возможно отнести к третьему виду снов у Тертуллиана (от души) или, с учетом внешних обстоятельств, к четвертому (от экстаза), (IV. 1. 4). Анализируется релевантный текст Калкидия и его ссылка на учение Платона и иудейской философии. Обращено внимание на терминологию Калкидия; предприняты попытки ее сопоставления с терминологией Макробия (латинской и греческой). Показано (на четырех возможных вариантах), что сопоставление классификаций Калкидия и Макробия не представляется возможным. Отмечено, что изложенная Макробием классификация снов (отчасти восходящая к Артемидору), самодостаточна, четко выстроена и проста для восприятия.

В параграфе IV. 2. «Макробий и средневековые представления о сновидениях» обращено внимание на титулы средневековых манускриптов, указывающих, что Макробий считался толкователем сновидений. Выявляется, насколько рано в средневековых латинских текстах начинают встречаться ссылки на Макробия и его классификацию снов; в какой степени средневековые авторы использовали эту классификацию; насколько точно и четко они воспринимали Макробиеву терминологию и возможно ли рассматривать текст Макробия в качестве литературной модели для более поздних средневековых писателей. Отмечено, что в раннем Средневековье античные классификации снов встраивались в контекст рассуждений о видениях; выявлены наиболее влиятельные классификации видений, принадлежащие Августину (De Genesi ad lit. XII, 2-12; 13; 18; 30) и Григорию Великому (Dial. II; IV). Указаны самые ранние ссылки на классификацию Макробия о сновидениях — Карловы книги (De imag. III, 26), Алкуин (Comm. in Ap. 1089АВ), Седулий Скотт (Collect. misc. 40, 1). Отмечено, что Макробиева классификация снов переписывалась в IX–XI вв. Показано, что для оценки опыта, полученного во время видений, Макробиева классификация снов была малопригодна и что в ранний период Средневековья какого-либо рационального учения о сновидениях, и соответственно, обращений к Макробию, не было. Обращено внимание, что в начале XII столетия знакомство с учением Аристотеля и греческой медициной стимулировало развитие теории снов: интерес вызывали физиология засыпания и причины наступления сна. Рассмотрена новая научная теория о снах Гильома из Конша, составившего глоссы к Комментарию Макробия и написавшего трактат Философия мира (сар. xxi-xxii); проанализированы представления о снах Иоанна Солсберийского из трактата Поликратик (II, 15 – 16), воспроизводящего классификацию, изложенную Макробием. При этом отмечено, что такие авторы, как Алан Лилльский и Гонорий Августодунский, в той или иной форме воспроизводили схему Григория (а не Макробия), или создавали разнообразные классификации на основе классификации видений Августина.

Показано (на примере Пасхалия и его Книги тайного сокровища), что в XII–XIII вв. продолжали распространяться теории снов, вобравшие в себя элементы самых разных учений (Артемидора, Макробия, Гильома из Конша); что в XIII в. появление психологических работ Аристотеля (переведенных с арабского на латинский язык) стимулировало появление трактатов (таких, как О душе Элреда из Риво; О духе и душе пс.-Августина), в которых сновидение объяснялось действием различных душевных сил. Отмечено, что спад интереса и к Комментарию Макробия, и к его классификации снов наблюдается с конца XIII и в XIV в., что было связано с  использованием материала Аристотеля, Галена или Авицены, но не Макробия. Обращено внимание на существование (помимо научной) литературной традиции, что нашло отражение в поэтико-аллегорических произведениях XII в. — Космографии Бернарда Сильвестра, Антиклавдиане и О плаче Природы Алана Лилльского, Романе о Розе, написанном на французском языке Гильомом де Лоpрисом и Жаном де Мёном. В качестве примера влияния Макробия на литературу XIV в., отмечены и проанализированы поэмы Джэффри Чосера: Птичий парламент, Дом Славы, Книга герцогини. Показано, что Чосер не использовал Комментарий Макробия (хотя знал о его существовании и о том, что в нем говорится о снах), а его произведения имеют чисто литературную природу.

В главе V. «Знание Комментария Макробия в Средние века» обращено внимание на наиболее известные и востребованные части Комментария,посвященные мирозданию, и в частности, астрономии, геометрии (т. е. картографии и географии). Отмечено, что при попытках определения собственно влияния Комментария на того, или иного средневекового ученого, невозможно разделить прямое и непрямое воздействие трактата, поскольку многие затронутые Макробием темы в эпоху Средних веков пользовались популярностью.

В разделе V. 1. «Комментарий в текстах средневековых авторов (VI–XIII вв.)» рассматриваются авторы, которых обыкновенно указывают в числе находившихся под влиянием Макробиева Комментария. Изучены те места из их сочинений, в которых имеются цитаты, лексическое и тематическое сходство с Комментарием; где приводится название сочинения или упомянуто имя Макробия. В параграфе V. 1. 1. «Боэций и Исидор Севильский (VI–VII вв.)» выявлено единственное упоминание Боэция о Макробии как об «ученейшем муже» при обсуждении вопроса о бестелесности границ геометрических фигур (In Isagogen Porph. I, 5); отмечено, что сам Боэций, упомянув о Макробии при изложении указанной темы, следует греческим источникам, минуя латинского посредника. Проанализированы все имеющиеся в КомментарииСатурналиях) сходства между Макробием и Исидором Севильским. Отмечено, что одно из них (лексическое: Etym. V, 33 (De mens.), 1 — [Comm. II, 11, 6]) является свидетельством отражения Исидором общепринятых представлений своей эпохи, восходящих к греческой традиции; остальные (тематические) сходства свидетельствуют о возможном знакомстве Исидора с текстом Макробия.

В параграфе V. 1. 2. «Дунгал, Иоанн Скотт, Ремигий (VIII–IX вв.)» выявлены те разделы Комментария (имеющие отношение к астрономии), которые использовал ирландский монах Дунгал в ответном письме Карлу Великому о природе солнечных затмений и о том, как их предсказать (Ep. I). Отмечено, что Дунгал, хотя и зависит от Макробия, перерабатывает исходный текст и встраивает его в иной текст (Плиния Старшего), служащего для него более важным источником. Показано, что подход Дунгала демонстрирует его весьма поверхностное отношение к оригиналу. Упомянуто о нетипичных мотивах использования Дунгалом Макробиева текста.

Обращено внимание на знание Макробия и его трактатов Иоанном Скоттом (Эриугеной) и Ремигием из Осерра, упоминавших Макробия и его сочинения. Отмечено, что ни Иоанн Скотт, ни Ремигий не следовали Комментарию в концептуальном плане, хотя для них было важным упомянуть имя авторитетного писателя прошлого.

В параграфе V. 1. 3. «Бирхтферт, пс.-Беда, Регин из Прюма (X–XI вв.)» анализируются составленные Бирхтфертом из Рамси глоссы к трактатам Беды О природе вещей и Об исчислении времен, большей частью восходящие к Комментарию (редко к Сатурналиям). Выявлены цитаты глоссатора при разъяснении пассажей о Млечном пути из О природе вещей (XVIII)и о соответствии знаков Зодиака месяцам года из Об исчислении времен (XVI). Отмечены случаи передачи Макробиевых фраз близко к тексту с упоминанием имени латинского автора (De nat. rerum XVIII) и следования контексту его сочинения. Обращено внимание на глоссы (как ранние, так и более поздние [в основном восходящие к Сатурналиям]) к указанным трактатам Беды, составленные неизвестными авторами. Рассматриваются трактаты, приписываемые Беде — Об устройстве мира и Первоосновы философии. Отмечено, что в них встречаются редкие ссылки на Макробия и цитаты из его Комментария, в основном в тех местах, где речь идет о космологии и теории души. На основании параллели (в несколько слов) выявлено неглубокое и достаточно сомнительное знание Регином из Прюма (Ep., v. 40-42) того раздела Комментария, который посвящен гармонии (II, 1, 14).

В параграфе V. 1. 4. «Гильом из Конша, Бернард Сильвестр, Петр Абеляр, Иоанн Солсберийский, Гонорий Августодунский (XII в.)» отмечено использование текста Макробия Гильомом из Конша. Упомянуто возможное влияние Комментария на Бернарда Сильвестра. Анализируются ссылки на Макробия, имеющиеся в сочинениях (Введение в теологию, Христианская теология) Петра Абеляра. Выявлено знание и использование Абеляром отдельных фрагментов Комментария (а также Сатурналий), с частыми упоминаниями имени Макробия. Обращено внимание, что «теории» Макробия Абеляр, следуя представлениям своей эпохи, инкорпорирует в контекст рассуждения, сообразующегося с догматами христианской метафизики. Отмечено, что доля использования Абеляром Макробиевого текста невелика; сам Макробий для Абеляра был одним из многих других писателей, чьи тексты он знал, читал и использовал. Показано, что по этой причине (а также из-за принадлежности к разным интеллектуальным традициям) вряд ли следует рассматривать Макробия в качестве автора, оказавшего на Абеляра особое влияние.

Проанализированы редкие упоминания имени Макробия Иоанном Солсберийским (Polycr. VIII, 15; VIII, 7); показано сюжетное сходство (Polycr. III, 10 — Comm. I, 9, 9), которое свидетельствует о существенной переработке Иоанном текста Макробия. Отмечены две ссылки на Макробия, имеющиеся у Гонория Августодунского в его трактате О влиянии солнца (5 и 14) при рассуждении о земле, величине солнца и горизонте. В целом показано, что вряд ли имеет смысл говорить об ощутимом влиянии Макробиевого Комментария на авторов Средних веков. Скорее, следует полагать, что идеи, воспринятые средневековыми учеными и отраженные в их текстах, восходили в том числе и к Макробию. Кроме того, под влиянием, оказанным Макробиевым Комментарием на авторов Средних веков, следует подразумевать как их знание о самом Макробии и его сочинении, так и различную степень использования ими этого трактата.

В разделе «Макробий, Комментарий на ‘Сон Сципиона’» приводится полный научный перевод Макробиева текста (кн. I: гл. 1 – 4, 8 – 14 и 17; кн. II: гл. 12 – 13 и 17), выполненный по изданию Дж. Уиллиса и сопровождаемый примечаниями, схемами и рисунками.

В заключении изложены полученные выводы, основные из которых состоят в следующем. [По главе I.] Выполненный аналитический обзор имеющихся в историографии XIX – начала XXI исследований позволил прийти к заключению о наличии интереса к Макробию и изучению его текстов в самых разнообразных ракурсах. Отмечено, что с выходом в свет критических изданий текстов Макробия, продолжилась работа по переводам его сочинений на новоевропейские языки (У. Сталь, M. Регали, M. Армисан-Маршетти); появились не только исследования, в которых были собраны воедино наработки ученых предшествующих поколений (П. Уеснер), но и работы, направленные на ознакомление с содержанием сочинений Макробия (T. Уайтэккер, А. Ф. Лосев, В. И. Уколова), а также на решение проблемы определения влияния Макробиевых текстов на последующих авторов (M. Маниций, Ф. Шедлэр, K. Мрас, Ж. Фламан), интерпретации его текстов (M. A. Элферинк, Э. Жено, Ж. Фламан, С. Герш, В. И. Уколова), их комментирования (M. Регали), выявления источников (K. Мрас, П. Анри, П. Курсель, Ж. Фламан, С. Герш, Г. де Ли), идентификации личности Макробия (A. Кэмерон). При аналитическом обзоре сведений об основных манускриптах, изданиях и переводах текстов Макробия доказано, что один из манускриптов (MS Par. Lat. 6370) с текстом Комментария мог находиться в числе книг, принадлежащих Эйнхарду.

[По главе II.] На основании введенного в научный оборот в самом полном виде обширного просопографического материала (относящегося к периоду конца IV – начала VI веков) и анализа существующих исследований реконструирована биография Макробия, согласно которой время жизни латинского автора приходится на V век.

[По главе III.] Анализ Макробиевых источников позволил установить, что на первый план у него из греческих авторов выступают Платон, Плотин, Порфирий, пс.-Ямвлих, Никомах из Герасы и Нумений. Доказано, что отделить прямые заимствования, сделанные Макробием у них, от опосредованных не представляется возможным, что связано с отсутствием большей части сочинений, составленных последователями Платона. Получен вывод о влиянии на Макробия естественнонаучных трактатов Плутарха (О первичном холоде и О лике, видимом на диске Луны), а также о весьма поверхностном знакомстве Макробия (по школьным и критическим переложениям) с текстами Аристотеля (Физика, О душе). Выявлен метод заимствования и «чтения» Макробием греческих текстов. Рассмотрение Комментария Гиерокла позволило прояснить мысль Макробия в отношении места человека (как одного из звеньев) в мировой цепи и взаимосвязи всех составляющих мироздания.

Показано, что Макробий, будучи представителем латинской культуры, «подкрепляет» греческие теории строками из авторитетных латинских поэтических текстов (Вергилия, Ювенала, Персия и др.) — текстов, которые были «на слуху» у его современников, тем самым адаптируя переносимое на латинскую почву греческое знание. В работе доказано, что Макробий вполне органично следует традиции, которая станет господствующей в Раннем Средневековье, когда при заимствовании цитаты были важны ее принадлежность к авторитетному (например, отеческому) тексту или ее форма (наличие определенных ключевых слов) — при этом оригинальный контекст или исходный смысл имели лишь второстепенное значение.

Предпринятая реконструкция представлений Макробия о мироздании позволила доказать, что по своему мировоззрению Макробий был близок к авторам-платоникам, поскольку эти темы он излагает в манере типичной для Платона и его последователей (это проявляется как в его мифологическом и аллегорическом описании картины мира, передаче содержания греческих текстов, использовании соответствующей терминологии). Однако излагаемое Макробием учение о трех первых началах и о их воплощении в чувственно-материальном космосе представляет собой упрощение соответствующих греческих теорий. Наиболее детально Макробий излагает учение об отдельной (человеческой) душе, хотя при этом он не всегда отделяет такую душу от души мировой. Делается вывод, что именно в таком, упрощенном, виде греческое знание воспринималось и было востребовано римскими интеллектуалами периода Поздней Античности, каким являлся и сам Макробий (в этом состоит характерная черта Макробия как представителя латинской традиции).

На основании изучения метода использования Макробием греческих и латинских текстов, в настоящем исследовании: 1) по Макробиеву Комментарию (I, 3, 20) реконструирован фрагмент утраченного Комментария на Одиссею Гомера Порфирия; 2) опровергнут вывод, сделанный ранними исследователями (M. Элферинком, E. Лимансом, Р. Бетлером), о прямом использовании Макробием в Комментарии (I, 12, 1-4) текста Нумения.

При изучении Макробия как систематизатора предшествующего знания (о мифах-сказаниях, сновидениях и добродетелях) особо выделена тема добродетелей, при изложении которой Макробий выступил в ином, по сравнению с предшествующими авторами, качестве: обобщив ранее накопленное знание о разделении добродетелей, Макробий особо выделил практические (гражданские) и теоретические (умозрительные). Его изложение является самодостаточным и вполне законченным. Отмечено стремление латинского автора упорядочить имеющиеся представления, конспективно их изложить и классифицировать.

[По главе IV.] Показано восприятие представлений о сновидениях, бытовавших в классическую эпоху, сначала Макробием, наряду с другими, более ранними латинскими авторами (Тертуллианом и Калкидием), а затем, через посредство Макробия и других представителей латинской культуры (Августина и Григория Великого), авторами Средних веков. Делается вывод, что традиция греко-римского знания непрерывна, хотя классические представления постепенно трансформировались: в меньшей степени авторами Поздней Античности и в большей — авторами Средних веков. В частности, показано, что на протяжении всего периода Средних веков классификация снов Макробия не воспринималась серьезно и не оказала глубокого воздействия на средневековую литературу о снах и видениях. При этом отмечено, что авторам Раннего Средневековья было известно о Макробии и его Комментарии: отсюда немногие ссылки на Макробиево изложение о снах (и разрозненные выписки), упоминание его имени (у Седулия Скотта и у Онульфа), а также заимствование более поздними авторами терминологии и отдельных, приводимых сжато и в сокращении, определений видов снов (как у пс.-Августина) иногда в сочетании с новыми психо-физиологическими идеями (как у Гильома из Конша); упоминания его имени в более поздних литературных произведениях (у Гильома де Лорриса и у Чосера).

[По главе V.] Детальное изучение текстов авторов Раннего Средневековья (среди которых Боэций, Исидор Севильский, Дунгал, Гильом из Конша, Петр Абеляр и др.) применительно к Макробиевому Комментарию, позволило заключить, что степень их использования Макробиева текста незначительна. Что касается определения собственно влияния Комментария на того, или иного средневекового ученого, то в работе показано, что при попытках определить его, невозможно разделить прямое и непрямое воздействие трактата, поскольку многие затронутые Макробием темы в эпоху Средних веков пользовались популярностью. На основании рассмотрения текстуальных параллелей, включая упоминания имени Макробия или заглавий его сочинений средневековыми авторами, в работе сделан вывод (в противоположность распространенному в науке мнению), что не имеет смысла говорить об ощутимом влиянии Макробиевого Комментария на авторов Средних веков. Скорее, следует полагать, что идеи, воспринятые средневековыми учеными и отраженные в их текстах, восходили в том числе и к Макробию. Кроме того, под влиянием, оказанным Макробиевым Комментарием на авторов Средних веков, следует подразумевать как их знание о самом Макробии и его сочинении (точнее, об отдельных его разделах, например, о сновидениях [I, 3]), так и различную степень использования ими этого трактата.

Отмеченное выше не отменяет значимости Макробия как энциклопедиста и транслятора греческого знания в эпоху Поздней Античности, а его сочинение свидетельствует о существовании стойкой интеллектуальной традиции, которую можно назвать «латинской». При этом Макробий не был только лишь имитатором. Его оригинальность и самостоятельность проявляются, помимо прочего, и в том, с какой легкостью он соединяет разнородные источники, приспосабливая их для целей своего изложения и облекая в доходчивую форму. Ценность Макробиевого Комментария (для которого характерно типичное для V века взаимопроникновение греческой и латинской культур) состоит в том, что изложенные в нем представления отражают процесс греческого знания в латинской науке Поздней Античности и далее, в Средние века.

[К приложению]. На примере реконструкции биографий Марциана Капеллы (V в.) и Эйнхарда (IX в.) показана эффективность предложенных методов проведения просопографического исследования. Каждое из просопографических исследований, несмотря на общность методов и подходов при выполнении реконструкции биографий, возможно рассматривать как самостоятельное и не связанное с Макробием, хотя выводы, полученные в отношении жизненного пути Марциана в некоторой степени дополняет сказанное о Макробии.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ ОТРАЖЕНО В СЛЕДУЮЩИХ ОПУБЛИКОВАННЫХ РАБОТАХ АВТОРА

Публикации (и переводы)  в ведущих научных журналах

из перечня, утвержденного ВАК

Министерства образования и науки РФ

1. Макробий Амвросий Феодосий: просопографический очерк // Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории. Вып. 6. М.: УРСС. 2001. С. 164-176. 0,9 а. л.

2. Персонажи Сатурналий и Макробий Феодосий //Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории. Вып. 6. М.: УРСС. 2001. С. 177-184. 0,5 а. л.

3. Баснописец Авиен и Макробий Феодосий //Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории. Вып. 6. М.: УРСС. 2001. С. 185-191. 0,5 а. л.

4. Макробий и его метод цитирования латинских авторов// Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории. Вып. 7. М.: УРСС. 2001. С. 169-183. 1 а. л.

5. Классификация снов у Макробия и знание ее в Средние века// Средние века.Вып. 64. М.: Наука, 2003. С. 246-264. 1,4 а. л.

6. Макробий. Комментарий на Сон Сципиона’. Книга I. Глава 3. Пер. с лат., примеч. М.С. Петровой // Средние века. Вып. 64. М.: Наука, 2003. С. 264-270. 1 а. л.

7. О литературных жанрах Поздней Античности (на примере произведений Макробия) // Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории. Вып. 10. М.: УРСС. 2003. С. 332-340. 0,6 а. л.

8. Греческие источники Макробий (на примере психологических и натурфилософских глав Комментария наСон Сципиона’)// Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории. Вып. 17. М.: УРСС. 2006. С. 247-276. 1,7 а. л.

9. Из истории одного манускрипта (Parisinus Latinus 6370)// Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории. Вып. 18. М.: УРСС. 2007. С. 365-369. 0,25 а. л.

10. Марциан Капелла: просопографический очерк» // Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории. Вып. 2. М.: УРСС. 2000. С. 110-141. 2,4 а. л.

11. Эйнхард и его святые мертвецы// Средние века. Вып. 65. М.: Наука, 2004. С. 289-295. 0,5 а. л.

12. Эйнхард. Перенесение мощей и чудеса святых Марцеллина и Петра. Книга I. Пер. с лат., примеч. М.С. Петровой //Средние века. Вып. 65. М.: Наука, 2004. С. 295-310. 1 а. л.

13. Литературные и исторические источники Эйнхарда// Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории. Вып. 15. М.: УРСС. 2005. С. 51-76. 1,5 а. л.

14. Грамматическая наука в Поздней Античности и в Средние века: Arsminor Доната // Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории. Вып. 1. М.: УРСС, 1999. С. 295-305. 0, 73 а. л.

15. Донат. Краткая наука о частях речи. Пер. с лат., примеч. М.С. Петровой //Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории. Вып. 1. М.: УРСС, 1999. С. 306-334. 1,2 а. л.

16. Каролингские ритмы (к публикации фрагмента поэмы Карл Великий и папа Лев III, 1-176)// Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории. Вып. 14. М.: УРСС. 2005. С. 347-351. 0,25 а. л.

Монографии и отдельные издания

17. Макробий Феодосий и представления о душе и о мироздании в Поздней Античности (исследование и перевод). М.: Кругъ, 2007. 464 с. 25 а. л.

18. Просопография как специальная историческая дисциплина: Макробий Феодосий и Марциан Капелла / Спецкурс для студентов гуманитарных вузов.СПб: Алетейя, 2004. 230 с. 11 а. л.

19. Эйнхард. Жизнь Карла Великого / Исслед., перевод, подг. текста, примеч., указатели М.С. Петровой. М.: Институт философии, теологии и истории св. Фомы, 2005. 304 с.

Статьи и переводы в прочих рецензируемых изданиях

20. К публикации перевода избранных глав Комментария на Сон Сципиона’ Макробия // Историко-философскийежегодник’ 95. М.: Мартис, 1996. С. 219-221. 0,13 а. л.

21. Макробий. Комментарий на Сон Сципиона’. Книга I. Главы 8-10 / Пер. с лат., примеч. М.С. Петровой // Историко-философский ежегодник’95. М.: Мартис, 1996. С. 221-231. 0,7 а. л. (также в сб.: Философия природы в Античности и в Средние века. М.: Прогресс-Традиция, 2000. С. 371-378).

22. Макробий о душе //Историко-философский ежегодник’96. М.: Наука, 1997. С. 65-68. 0,2 а. л.

23. Макробий. Комментарий на Сон Сципиона’. Книга I. Главы 11-14 и 17. Книга II. Главы 12-13 и 17 / Пер. с лат., примеч. М.С. Петровой //Историко-философский ежегодник’96. М.: Наука, 1997. С. 68-97. 2 а. л. (также в сб.: Философия природы в Античности и в Средние века. М.: Прогресс-Традиция, 2000. С. 378-414).

24. Природа мира в Комментарии на Сон Сципиона’ Макробия //Философия природы в Античности и в Средние века. М.: Прогресс-Традиция, 2000. С. 361-370. 0,5 а. л.

25. Природа души и мира в трактате Плутарха О лике, видимом на диске луны //Философия природы в Античности и в Средние века. М.: Прогресс-Традиция. 2000. С. 122-131. 0,5 а. л.

26. Комментарии к трактату Плутарха О лике, видимом на диске луны //Философия природы в Античности и в Средние века. М.: Прогресс-Традиция. 2000. С. 169-183. 0,9 а. л.

27. Эйнхард. Жизнь Карла Великого (с прологом Валафрида Страба) / Пер. с лат., примеч. М.С. Петровой //Историки эпохи Каролингов. М.: РОССПЭН. 1999. С. 7-34 и С. 223-228. 2,6 а. л. (также в сб.: Памятники средневековой латинской литературы VIII–IX века. М.: Наука, 2006. С.178-202).

28. Эйнхард — биограф Карла Великого // Карл Великий. Реалии и мифы. М.: ИВИ РАН, 2001. С. 57-74. 1 а. л.

29. Макробий о мифах и снах// Историко-философскийежегодник’ 2000. М.: Наука, 2002. С. 39-45. 0,5 а. л.

30. Макробий. Комментарий на Сон Сципиона’. Книга I. Главы: 1-4. Пер. с лат., примеч. М.С. Петровой //Историко-философскийежегодник’ 2000. М.: Наука, 2002. С. 45-61. 1 а. л.

32. Просопография как метод исторического исследования: Макробий Феодосий и Марциан Капелла // История через личность. Историческая биография сегодня. М.: Кругъ, 2005. С. 641-703. 4 а. л.

33. Эйнхард //Памятники средневековой латинской литературы VIII–IX века. М.: Наука, 2006. С. 176-178. 0,25 а. л.

34. Репрезентация прошлого средневековым историком (Эйнхард и его сочинения)// История и Память. Историческая культура Европы до начала Нового времени. М.: Кругъ, 2006. С. 242-276. 2,2 а. л.

35. Аноним. Песнь о победе короля Пипина в 796 году. Пер. с лат. М.С. Петровой // Хрестоматия. Гендерная история Западной Европы. М.: ИВИ РАН, 2006. С. 230-232. 0,25 а. л.

Статьи в энциклопедиях, доклады, тезисы, обзоры

36. Совпадение или заимствование: Гиерокл и Макробий // Преемственность и разрывы в интеллектуальной истории / Материалы научной конференции, 20-22 ноября 2000 г. М.: ИВИ РАН, 2000. С. 48-53.

37. Калкидий // Новая философская энциклопедия в 4-х томах. М.: Мысль. 2001. Т. 2. С. 198-199.

38. Макробий // Новая философская энциклопедия в 4-х томах. М.: Мысль. 2001. Т. 2. С. 479-480.

39. Эйнхард и его история о святых мертвецах// Историческое знание и интеллектуальная культура/ Материалы научной конференции, 4-6 декабря 2001 г. М.: ИВИ РАН. 2001. С. 187.

40. Античный автор и сны: герменевтика и культурные влияния// Межкультуный диалог в историческом контексте. Материалы научной конференции, 30-31 октября 2003 г. М.: ИВИ РАН. 2003. С. 17-18.

***

По теме исследования опубликованы реферативные обзоры на сайтах Интернета общим объемом более 10 а. л.


На правах рукописи

ПЕТРОВА

Майя Станиславовна

МАКРОБИЙ ФЕОДОСИЙ

И РЕЦЕПЦИЯ ГРЕЧЕСКОГО ЗНАНИЯ

В ЛАТИНСКОЙ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ТРАДИЦИИ

ПОЗДНЕЙ АНТИЧНОСТИ

И РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

Специальность 07.00.03 — «Всеобщая история»

(Поздняя Античность — Раннее Средневековье)

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Москва

2007

Работа выполнена в Центре «Интеллектуальной истории»

Института всеобщей истории РАН

Официальные оппоненты:

доктор исторических наук В.П. Буданова

доктор исторических наук О.В. Сидорович

доктор филологических наук И.В. Дергачева

Ведущая организация — кафедра всемирной и отечественной истории МГИМО (У) МИД РФ

Защита состоится _________ 2007 г. в ___ часов на заседании диссертационного совета Д 002.249.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора наук при Институте всеобщей истории РАН по адресу: 119334, Москва, Ленинский пр-кт, 32а.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института всеобщей истории РАН

Автореферат разослан _________________________2007 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета,

к.и.н.                                                                           Н. Ф. Сокольская

 Cм. Aureae Latinitatis Bibliotheca (1991); Bibliotheca Teubneriana Latina (2002); Cetedoc Library of Christian Texts (1994); Patrologia Latina (1993–1995); Tesaurus Linguae Graecae (1999); Tesaurus Linguae Latinae (1991).

 См. Manitius, M. Geschichte der lateinischen Literatur des Mittelalters. Vol. 3. Muenchen, 1931.

 См. Sсhedler, Ph. M. Die Philosophie des Macrobius und ihr Einfluss auf die Wissenschaft des christechen Mittelalters,

 См. Wessner, P. Macrobius // Paulys Real-Encyclopadie der classischen Altertumswissenschaft. Bd. 14. Stuttgard, 1928.

 См. Mras, K. Macrobius’ Kommentar zu Ciceros Somnium // Sitzungs-berichte der Preussischen Akademie der Wissenschaften. Philosophisch-historische. Klasse 6. Berlin, 1933.

 См. Henry, P. Plotin et l’occident; Firmicus Maternus, Marius Victorinus, Saint Augustin et Macrobe. Louvain, 1934.

 См. Courcelle, P.Les lettres grecques en Occident de Macrobe ? Cassiodore.Paris, 1943, 21948.

 См. Courcelle, P. La posterite chretienne du Songe de Scipion // Revue des etudes latines36 (1958).

 См. Jeauneau, E. Macrobe, source du platonisme Chartrain // Studi Medievali1 (1960).

 См. Jeauneau, E. Gloses de Guillaume de Conches sur Macrobe. Note sur les Manuscrits” // Archives d’histoire doctrinale et litteraire du Moyen Age 27 (1960).

 См. Elferink, M. A. La descente de l’ame d’apres Macrobe. Leiden, 1968.

 См. Flamant, J. Macrobe et le neoplatonisme latin a la fin du IVe siecle. Leiden, 1977.

 См. Huglo, M. La reception de Calcidius et des ‘Commentarii’ de Macrobe a l’Epoque Carolingienne // Scriptorium 44. 1 (1990).

 См. Armisen-Marchetti, M. Introduction // Macrobe.Commentaire au Songe de Scipion. T. 1 – Livre I. T. 2 – Livre II. Paris, 2001–2003.

 См. Whittaker, T. Macrobius; or philosophy, science and letters in the year 400. Cambridge, 1923.

 См. Stahl, WG. Introduction // Macrobius. Commentary on the Dream of Scipio’. New York, 1952; 21990.

 См. Cameron, А. The date and identity of Macrobius // Journal of Roman Studies 56 (1966). Idem, Macrobius, Avienus, and Avianus // The Classical Quarterly17. 2 n. s. [61 cont. s.] (1967).

 См. De Ley, H. Macrobius and Numenius. A Study of Macrobius, In Somn. I, c. 12. Bruxelles, 1972.

 См. выше, примеч. 10.

 См. Gersh, St. Middle Platonism and Neoplatonism. The Latin Traditionю Vol. I – II. Notre Dume, 1986.

 См. RegaliM. Introduzione // Macrobio. Commento al Somnium Scipionis. Lib. I – II. Pisa, 1983, 21990.

 См. Лосев, А. Ф. Макробий // А. Ф. Лосев. Иcтория античной эстетики: итоги тысячелетнего развития.Кн. 1. М., 1992. Укажем также на работу А. Ф. Лосева, выполненную в соавторстве с А. А. Тахо-Годи — см. Лосев, АФ., Тахо-Годи А. А. Макробий и Марциан Капелла — философствующие писатели Поздней Античности // Античность в контексте современности (М., 1990).

 См. Уколова, ВИ. Макробий и его роль в формировании средневековой культуры // Балканы в контексте Средиземноморья. Проблемы языка и культуры. М., 1986; Она же. Макробий и его Сатурналии // Культура и общественная мысль: Античность. Средние века. Эпоха Возрождения. М., 1988; Она же. Античное наследие и культура раннего Средневековья (конец V – начало VII в.). М., 1989; Она же. Макробий и проблемы средневековой культуры // Средние века. Вып. 52 (1989); Она же. Комментарий на Сон Сципиона Макробия и средневековая философия // Из истории философского наследия древнего средиземноморья. Ч. 2. М., 1989; Она же. Поздний Рим. Пять портретов. М., 1992.

 См. Миллер, Т. А.  Литературная критика поэзии Вергилия в период ‘языческого возрождения’: Сервий, Макробий // Очерки истории римской литературной критики. М., 1963.

 См. Уманская, Т. А. Числовая символика космоса и человека // Знание за пределами науки. М., 1996.

 См. Catalogus codicum manuscriptorum bibliothecae regiae. Pars 3. T. 4. Parisiis, 1744. P. 235.

 См. Lupus. 1 Ep. Prima // Patrologia Latina / Ed. J.-P. Migne. Vol. 119. Col. 431D – 436A.

 См. Lupi abbatis Ferrariensis Ep. VIII // Monumenta Germaniae Historiсa / Ed. E. Dummler. Vol. 6.

 См. Lupi abbatis Ferrariensis Ep. I – III // Monumenta Germaniae Historiсa / Ed. E. Dummler. Vol. 6; Einhardi Epistolae LXIII // Patrologia Latina / Ed. J.-P. Migne. Vol. 104. Col. 535C – 538A.

 См. Macrobius.Opera quae supersunt / Ed. L. von Jan. Leipzig – Quedlinburg, 1848–1852. 2 vol.

 См. Ambrosii Theodosii Macrobii Commentarii in Somnium Scipionis / Ed. I. Willis. Leipzig, 1963. 2 vol.

 См. Macrobe. Commentaire au songe de Scipion, texte etabli, trad.et comm. par M. Armisen-Marchetti. Paris, 2001–2003. T. I – Livre I; T. II – Livre II.

 См. Catalogue general des manuscrits des bibliotheques publiques de France X (1889). 104.

 См. ?uvres de Macrobe / Trad. par Ch. de Rosoy. Paris, 1827. 2 vol.; Macrobe. ?uvres complAtes avec la traduction en fran?ais par A. J. Mahul / Publi?es sous la direction de M. Nisard. Paris, 1845; ?uvres de Macrobe / Trad. nouvelle, par MM. H. Descamps, N. A. Dubois, L. d’Aguen, A. Ubicini Martelli. Paris, 1845–1847.

 См. Macrobe.Commentaire au songe de Scipion/ Texte etabli, trad.et comm. par M. Armisen-Marchetti. Paris, 2001–2003. T. 1 – Livre I, T. 2 – Livre II.

 См. Macrobius.Commentary on the ‘Dream of Scipio’ / Trans. and notes by W. H. Stahl. New York, 1952; reprint. 1990.

 См. Macrobii Ambrosii Theodosii Commentariorum in Somnium Scipionis libri duo // Introduzione, testo, traduzione e note a cura di L. Scarpa. Padova, 1981. Macrobio.Commento al Somnium Scipionis / Testo, trad. e note a cura di M. Regali. Pisa, 1983–1990. Lib. I – II.  Переводы Сатурналий см. Macrobe. Les Saturnales / Trad. nouv. par H. Bornecque avec introd. et notes. Paris, 1937. 2 vol.

 См. Macrobio.Commento al Somnium Scipionis / Testo, trad. e note a cura di M. Regali. Pisa, 1983–1990. Lib. I – II. 

См. выше, примеч. 32 (с. 17).

См. Макробий. Комментарий на ‘Сон Сципиона’. Кн. I. Гл. 3 – 5 и фрг. Гл. 6 (1, 3-5, 7-53, 57-59) / Пер. с лат. и примеч. Т. А. Уманской // Знание за пределами науки. М.: Республика, 1996.

 См. Макробий. Комментарий на ‘Сон Сципиона’. Кн. I. Гл. 8 – 10 / Пер. с лат. и примеч. М. С. Петровой // Иcторико-философский ежегодник’ 95; Макробий. Комментарий на ‘Сон Сципиона’. Кн. I. 11 – 14 и 17; Кн. II. Гл. 12 – 13 и 17 / Пер. с лат. и примеч. М. С. Петровой // Иcторико-философский ежегодник’ 96. М.: Наука, 1997 (перепеч. в кн.: Философия природы в Античности и в Средние века. М.: Прогресс–Традиция, 2000); Макробий. Комментарий на ‘Сон Сципиона’. Кн. I. Гл. 1 – 4 / Пер. с лат. и примеч. М. С. Петровой // Иcторико-философский ежегодник’ 2000. М.: Наука, 2002 (I, гл. 3 перепеч. в сб.: Средние века. Вып. 64. М.: Наука, 2003.

 См. Macrobe. Les Saturnales / Trad. nouv. par H. Bornecque avec introd. et notes. Paris, 1937. 2 vol.; Macrobius. The Saturnalia / Trans. with an introd. and notes by P. V. Davies. New York – London, 1969). На русском языке имеются фрагменты Сатурналий в виде отдельных абзацев и строк, опубликованные в виде приложения к статье Т. А. Миллер (см. выше, примеч. 24, с. 15), а также перевод второй книги Сатурналий, выполненный В. Т. Звиревичем. См. Сатурналии. Кн. II / Пер. с лат. и греч., примеч. и указат. В. Т. Звиревича // Исседон: альманах по древней истории и культуре. Т. 3 (Приложение). Екатеринбург, 2005.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.