WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Германская историография национал-социализма: проблемы исследования и тенденции современного развития (1985-2005)

Автореферат докторской диссертации по истории

 

На правах рукописи

 

КОРНЕВА Лидия Николаевна

 

 

ГЕРМАНСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИЗМА:

ПРОБЛЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЯ И

ТЕНДЕНЦИИ СОВРЕМЕННОГО РАЗВИТИЯ

(1985–2005)

 

 

Специальность 07.00.09. – историография, источниковедение

и методы исторического исследования

 

 

 

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание учёной степени

 доктора исторических наук

 

 

 

 

 

Кемерово

2007

Работа выполнена на кафедре истории России в государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Кемеровский государственный университет».

             Научный консультант:     доктор исторических наук, профессор

Шуранов Николай Павлович

Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор

Садовой Александр Николаевич

                                                              доктор исторических наук, профессор

Борозняк Александр Иванович

                                                             

                                                              доктор исторических наук, профессор

Михайленко Валерий Иванович

Ведущая организация:  ГОУ ВПО «Ивановский государственный                            университет»

        

Защита диссертации состоится 31 октября 2007 г. в 10  часов на заседании диссертационного Совета Д 212. 088. 04 по защите диссертаций на соискание учёной степени доктора исторических наук по специальности 07.00.09 – историография, источниковедение и методы исторического исследования при Кемеровском государственном университете в зале заседаний по адресу: 650043, Кемерово, ул. Красная, 6.

        

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Кемеровского государственного университета.

         

 

Автореферат разослан «__»________2007 г.

 

 

Учёный секретарь

диссертационного совета,

кандидат исторических наук, профессор                                        З.П.Галаганов                                                

I. Общая характеристика работы

Актуальность темы. После Второй мировой войны немецкое и европейское общественно- политическое сознание в значительной степени формировалось как антипод национал-социалистической идеологии, практике и планам гитлеровского «нового порядка» в Европе. Важную роль в недопущение распространения «старого» и «нового» фашизма сыграл целый комплекс юридических, политических, идеологических и воспитательных мер. Большой вклад в преодоление нацистского прошлого внесла германская историография национал-социализма, преимущественно либерально-демократического толка.

Тенденции развития современной германской историографии представляют не только научный интерес. Крушение социалистической системы, распад СССР, ослабление марксистской исторической мысли  способствовали в 90-е гг. ХХ века усилению реакционных взглядов при  освещении некоторых страниц, связанных с историей германского фашизма. В историографии и публицистике время от времени настойчиво реанимируется тезис о превентивной войне Гитлера против СССР, проталкиваются суждения о равной ответственности нацистской Германии и Советского Союза за развязывание Второй мировой войны. Системные преступления нацистов против человечности   пытаются уравнять со спонтанными актами насилия по отношению к гражданскому населению со стороны советских войск. Гитлеровская война на уничтожение идентифицируется со сталинской войной на уничтожение . Все эти суждения крайне реакционного характера дополняются в настоящее время попытками пересмотра со стороны националистической части общественности бывшего «социалистического лагеря» и некоторых республик распавшегося СССР тезиса об антифашистской,  освободительной миссии Советского Союза в Европе.

В этих условиях представляет практический интерес отношение германских историков к подобным проявлениям ревизионизма, степень приятия или отвержения названных тезисов.  

После объединения Германии в немецкой историографии усилились тенденции к кооперации с историками восточноевропейских стран в изучении национал-социализма, особенно войны и оккупационной политики.  Этому содействовало улучшение доступа к архивам Восточной Европы, которое активизировало изучение преступного характера войны Гитлера на Востоке. Германские историки получили более широкую возможность познакомиться с результатами труда коллег из бывших социалистических стран, где тоже был накоплен значительный опыт исследования преступлений фашизма.

«Споры» историков ФРГ о фашизме, его преступлениях, историческом континуитете имеют не только теоретическое и научное значение. Они несут и важную политическую нагрузку  в рамках процесса европейской  интеграции, исторического примирения народов. Опыт познания немецкой диктатуры ХХ века важен и для общественного сознания нашей страны, имеющий опыт собственного тоталитарного прошлого и кровавой вооружённой борьбы с фашизмом в Европе. Возможно, он будет способствовать и более объективной оценке советского, социалистического периода в истории нашей страны.


Историография проблемы. В Советском Союзе традиционно большое место занимали анализ и критика западногерманской историографии фашизма. Ей посвятили специальные труды И. Я. Биск, А. С. Бланк, А. Н. Корнева Л.Н., Мерцалов, Л. А. Мерцалова, В. И. Салов, В.Б.Ушаков Н. С. Черкасов, У.Б.Черняк и другие советские учёные. Как часть западной историографии фашизма, она рассматривалась в работах Б. Г. Могильницкого, П. Ю. Рахшмира . Критическому анализу итальянской историографии фашизма посвятил своё учебное пособие екатеринбургский историк В.И. Михайленко .

Основной упор советскими авторами был сделан на выявлении несостоятельности теоретико-методологических подходов к объяснению происхождения и сущности фашизма западными историками, философами, публицистами, которые не укладывались в формулу Коммунистического Интернационала: «Фашизм есть открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических, и наиболее империалистических элементов финансового капитала» . Такой подход был обусловлен идеологическим противостоянием в условиях «холодной войны».

Много внимания проблемам эволюции  историографии уделял томский историк Н. С.  Черкасов. Его работы, посвящённые развитию западногерманской историографии антифашистского Сопротивления, пожалуй, в наиболее полной мере отразили возможности и границы марксистского подхода. В своих статьях он осмысливал не только ведущие тенденции западногерманской историографии, но и показал место отдельных немецких авторов в формировании её облика. Н.С.Черкасов написал интересные статьи и тезисы о таких разных историках ФРГ, как Э. Нольте, К-Д. Брахер, Р. Опитц.

В центре внимания советских учёных оказались преимущественно идейно-политические течения и направления западной историографии. Немало в этой критике было справедливого, особенно когда речь шла о попытках снять вину за приход нацистов к власти в Германии с консервативной правящей элиты, или принизить значение Сопротивления Гитлеру со стороны левых политических кругов, смягчить преступный характер режима.

В то же время, анализируя и критикуя методологию и методы исследований западных авторов, советские учёные, тем не менее, сами не могли дать удовлетворительного объяснения многим явлениям фашизма, не укладывавшимся в принятое определение Коминтерна. Например, показательную для фашизма 20-40-х гг. массовую поддержку со стороны народа упрощённо объясняли террором и демагогией.  Такое положение вещей было следствием застоя теоретической мысли советской историографии и недооценки теоретико-методологических поисков западных авторов.

Частично эта проблема снималась в советской историографии при написании конкретно-исторических работ по истории германского фашизма. Их авторы имели дело уже не столько с теоретико-методологическими построениями, сколько с трудами немецких учёных по конкретной тематике в области внутренней и внешней политики нацистов. В этих работах советские историки (А. А. Аникеев, А. А. Галкин, Л. И. Гинцберг, М. Е. Ерин, Д.Мельников, и др.) активно использовали материалы западных коллег, частично использовались их методические подходы, критика была более лояльной, отмечались их достижения в исследовании фашизма. При этом, непременно подчёркивались успехи марксистской историографии ФРГ и ГДР.

Советские авторы написали не очень много обобщающих исследований по восточногерманской историографии (ГДР). Её эволюция в систематическом виде была прослежена в учебном пособии Ю. В.  Галактионова, Л. Н. Корневой и Н. С. Черкасова. Авторы отметили большой вклад  историков ГДР в исследование роли концернов и монополий в укрепление фашистского режима, в разработку империалистического характера нацистской диктатуры. В то же время они обратили внимание на догматические подходы историков ГДР к некоторым анализируемым им темам: оценка НСДАП, «буржуазному» Сопротивлению и др. .

Обстоятельное исследование западногерманской историографии фашизма и антифашизма 70-80-х гг. было представлено в двух монографиях Л. А. Мерцаловой  Автор охарактеризовала не только методологию и методы исследования, но и показала конкретные достижения историков ФРГ в области изучения внутренней и внешней политики нацистской Германии. Л.А.Мерцалова отметила значительный вклад западногерманских авторов в научную разработку истории фашизма и Сопротивления, подчеркнула хорошую изученность темы преступлений нацизма, будней фашистской Германии .

Таким образом, советская историография проделала определённую эволюцию в отношении оценок работ «буржуазных авторов: от полного неприятия иных, чем марксистские взгляды на классовую сущность фашизма до частичного признания успехов, возможных в рамках «буржуазных» методов исследования нацизма. При всех недостатках, связанных с идеологическим диктатом советской эпохи, историки в целом хорошо ориентировались в сути происходившей в западногерманской историографии нацизма эволюции.

С конца 80 - х  и начале 90-х гг. стали складываться и развиваться возможности для более объективного изучения зарубежной историографии фашизма, её роли в осмыслении нацистского прошлого. Однако в это время произошёл временный спад интереса к историографическим проблемам. Это было связано с несколькими причинами: 1) разрушение СССР вызвало крах отлаженной системы критики «буржуазной» историографии; 2) большое влияние оказал методологический кризис постсоветской историографии. Требовалось определённое время для осмысления влияния новых условий на историографию.

Постепенно стали проявляться и благоприятные факторы для развития исторических исследований: расширились прямые контакты российских и германских историков; появились публикации широко известных произведений зарубежных авторов (в том числе – по национал-социализму), с которыми советский читатель не имел возможности познакомиться. У российских историков появились более широкие возможности для научных стажировок за рубежом.

С начала 90-х гг. начались попытки по-новому осмыслить достижения отечественной и зарубежной  историографии национал-социализма. В отношении отечественной историографии она была предпринята Ю.В.Галактионовым . Опираясь на новые архивные материалы, он показал роль государственных и партийных органов на выработку концепции фашизма и её влияние на советскую историографию. При этом, Галактионов не раз подчёркивал в своей работе, что, несмотря на идеологическое и организационное давление, советскими историками было создано немало работ,  не уступавшим лучшим трудам западноевропейских учёных .

Попытка нарисовать без идеологических клише обобщающую картину исследования нацизма в обоих германских государствах была предпринята автором диссертации в монографии: «Германский фашизм: немецкие историки в поисках объяснения феномена национал-социализма (1945–90-е гг.)» . Написанная в виде учебного пособия для вузов оно ставило своей задачей показать эволюцию германской историографии: главные пункты интерпретаций национал-социализма историками разных направлений и исторических школ;  характеристику ими сути нацистского государства и личности Гитлера. Л.Н. Корнева проанализировала методические и методологические основы исследования  различных проблем истории Третьего рейха: Холокоста, репрессивного аппарата, массовой поддержки нацизма, степень изученности тех или иных проблем. Узкие рамки учебного пособия не позволили автору в полной мере исследовать современное состояние германской историографии и Корнева посчитала необходимым продолжить  работу в этом направлении .

Новым подходом к анализу творчества немецких историков и публицистов характеризуется деятельность  видного российского германиста А. И. Борозняка. В центре его внимания - организаторская и публицистическая активность учёных, ратующих за сохранение исторической памяти в Германии об ужасах  фашизма и войны. А. И. Борозняк был первым, кто проанализировал материалы немецкой выставки, посвящённой преступлениям вермахта на Восточном фронте и проходивших по ней  дискуссий, анализировал  новые обобщающие исследования немецких авторов по фашизму .

Заслужила признание и высокую оценку российских и немецких коллег его книга: «Искупление. Нужен ли России германский опыт преодоления тоталитарного прошлого?» . В этой работе  отражена напряжённость борьбы демократической общественности ФРГ  с попытками правых сил различными способами реабилитировать  историю национал-социализма, принизить его преступления. Он приходит к выводу, что только постоянное внимание к истории нацистского прошлого и напоминание о преступлениях помогают немецкому обществу  сохранять и развивать демократические и антифашистские ценности.

Отдельные темы книги «Искупление» были развиты А. И.  Борозняком в очерках по истории и историографии Германии под названием «Прошлое, которое не уходит» . А.И.Борозняк выделил наиболее важные и «чувствительные» для общества ФРГ темы нацистского прошлого:  сохранение концлагерей–мемориалов, споры вокруг памятника жертвам Холокоста,  захоронения советских военнопленных и принудительных рабочих. В своей книге он показал вклад отдельных крупных деятелей в «преодоление прошлого» и в развитие согласия и мира между Германией и Россией.

Новым подходом к историографии отдельной темы истории Второй мировой войны характеризуется книга видного российского германиста М. Е. Ерина «Советские военнопленные в нацистской Германии 1941–1945 гг. Проблемы исследования». Он провёл сравнительный анализ отечественной и германской историографии  немецкого плена, показал эволюцию его освещения  историками Германии, СССР и СНГ. Ерин обозначил направления дальнейших научных поисков в этой области. Такой сравнительный анализ имеет большие перспективы – особенно в области изучения проблем советско-германских отношений, использования принудительного труда «восточных рабочих» и других аспектов российско-германского исторического соприкосновении.

Несмотря на важность публикаций о связи изучения нацизма с общественно-политическими проблемами современной Германии и России,  вышеупомянутые труды российских историков не носят обобщающего характера и представляют только отдельные ветви историографической практики национал-социализма. Наша работа ориентируется на комплексный подход с выделением методологических и  тематических приоритетов исследования, характерных для  современной историографии.

Проблемы зарубежной историографии фашизма (а также сталинизма) частично рассматриваются в работах молодых российских историков, посвящённых историографии тоталитаризма. К ним, например, относятся обобщающие исследования Е.В. Мороз по американской историографии тоталитаризма, Н.Г. Костроминой о дискуссиях учёных и публицистов Франции по тоталитаризму, М.В. Казьминой о советской историографии сталинизма . Их работы свидетельствуют о значимости и возможности сравнительного анализа диктатур ХХ века.

Обобщающие исследования по историографии национал-социализма имеются и за рубежом. Картина, наиболее полно воссоздающая становление и развитие международной, в том числе и германской историографии нацистского режима в ХХ веке,  создана английским историком Я. Кершоу – специалистом по германскому фашизму. Он сам является автором одной из значительных последних биографий А. Гитлера .

Кершоу анализирует интерпретации происхождения и сущности германского фашизма в широком формате: начиная с 20-х гг. ХХ века и до середины 90-х гг. Он рассматривает попытки историков объяснить национал-социализм в различном измерении: историко-философском, политико-идеологическом, моральном, каждое из которых правомочно. В его труде отражена эволюция трактовки нацизма в рамках международной историографии марксистского и немарксистского направлений, включая оценку нацизма как тоталитаризма и феноменологические интерпретации.

Главной задачей современной и будущей историографии он считает сохранение в «коллективном образе» гитлеровского времени  «Освенцима» «как шифра к нацистскому варварству» .

В современной Германии не так много обобщающих трудов по историографии национал-социализма и тоталитаризма. Посвящены они не столько собственно историографии, сколько эволюции теорий фашизма и тоталитаризма и дискуссий вокруг них. Здесь, прежде всего, следует указать на работы берлинского историка В. Виппермана .

Первая из них посвящена анализу дискуссий по теориям фашизма с момента их возникновения в 20-е гг. и до середины 90-х гг. В ней нашли отражение  трактовки европейского фашизма как в рамках  партийно-политических идеологий, так и в рамках политологических теорий. Основное внимание автора сосредоточено на анализе того, насколько различные концепции способны объяснить общее и особенное фашистских движений «в свою эпоху» (Э. Нольте). В рамках споров о различиях между видами фашизма он доказывает отсутствие качественной разницы между ними,  идя в разрез с мнением о феноменологии национал-социализма (К.-Д. Брахер).

Вторая обобщающая работа Виппермана посвящена анализу развития дискуссии вокруг теории тоталитаризма. Он выделяет основные периоды в формировании теории тоталитаризма, её последующего осмысления и критики. Особый интерес представляет глава, посвящённая «ренессансу» теории тоталитаризма во второй половине 80-х по 90-е гг. ХХ века.

Из немногочисленных произведений германских авторов, посвящённых современному состоянию и проблемам изучения нацизма в ФРГ, хотелось бы выделить статьи Г.-У. Тамера и Б. Фауленбаха. Они были написаны вскоре после объединения страны и анализировали современные дискуссии по нацизму. Тамер сосредоточил внимание на задачах конкретно-исторических исследований по национал-социализму в связи с расширением источниковедческой базы, проанализировал возможности и границы применения при этом теорий фашизма и тоталитаризма, «интенционалистского» и «функционалистского» подходов к объяснению исторических фактов. Тоже относится и к теории модернизации, которая должна быть, как он пишет,– «проверена в ходе конкретно-исторических исследований, особенно в области милитаризации экономики Германии и оккупированной Европы» .  

Суждения Фауленбаха располагаются преимущественно в поле дискуссии об историческом месте нацизма, необходимости сравнительного изучения национал-социалистической и сталинской диктатуры, а также «двух немецких диктатур» на базе эмпирических исследований (социальной политики, государственного и политического насилия, роли партии и т.п.) .

«Война Гитлера на Востоке» вновь стала объектом пристального внимания современных германских историков. Проблемы её исследования обозначены в комментированном библиографическом описании, предпринятом известными специалистами по истории войны нацистской Германии против Советского Союза Р-Д. Мюллером и Г. Р. Юбершером .

Суждения российских, немецких и других зарубежных историков, которые сами немало сделали в изучении кокретных проблем фашизма стали ориентиром в исследовании проблем, поставленных в диссертации.

Большую помощь в работе над диссертацией оказало фундаментальная двухтомная библиография национал-социализма, составленная М. Руком . В ней можно почерпнуть сведения об источниках и литературе практически по всем проблемам национал-социализма и его «преодоления» в послевоенном германском обществе. В библиографии, в основном представлены западные публикации.

Критически осмысливая важные эмпирические исследования немецких учёных, а также  историографические работы, автор диссертации попыталась проследить эволюцию современной немецкой историографии германского фашизма за период 1985–2005 гг.

По методологии истории существенную помощь оказали труды профессора Б. Г. Могильницкого, особенно его курс лекций по истории исторической мысли ХХ века , а также работы Л. П. Репиной по «историографии в человеческом измерении» .

Познавательный интерес представляет обсуждение возможностей и границ постмодернистских методов исследования, активно ведущееся на страницах периодических выпусков сборника: «Методологические и историографические вопросы исторической науки» (г. Томск). В последнее десятилетие в немецкой историографии национал-социализма довольно широко применяется  инструментарий постмодернистской историографии.

Важную роль для диссертационного  исследования имело знакомство с теоретическим дискурсом в тоталитаризм ХХ века, предпринятым екатеринбургскими историками В. И. Михайленко и Т. П. Нестеровой. В обобщающем виде ими представлено понятие тоталитаризма и его интерпретации. Особый интерес представляет раздел о тоталитаризме как феномене массового общества, инструментарий которого способен быть одним из методов познания нацистского общества .

В диссертации автор проанализировал основные темы и методы исследования историков в контексте оценки природы нацистского движения, характеристики политики Третьего рейха и его вождей. Особое внимание   уделялено суждениям историков относительно «народного» характера нацистского движения и режима, создания в Германии «народного сообщества», организации террора и Холокоста, историографии преступного характера «войны на Востоке».

В диссертации освещается роль дискуссий и новых методологических подходов для изучения проблем германского фашизма. Автор принимала также во внимание политические события в Германии и мире, которые, по её мнению, влияли на судьбу изучения национал-социализма.

Научная новизна исследования заключается в том, что впервые в новейшей отечественной историографии комплексно изучена современная германская историография национал-социализма. Впервые освещается состояние историографии накануне, и после объединения Германии с постановкой новых задач и перспектив дальнейшего исследования.

Впервые освещаются методологические дискуссии  90-х гг. относительно применения различных политологических теорий к трактовке национал-социализма. Установлены причины и  особенности «ренессанса» в Германии теории тоталитаризма. Доказано решающее влияние на этот процесс разрушения ГДР и «социалистической системы» в целом.  Выявлены особенности развития исследований в ходе освоения новых источников и материалов, ставших доступными преимущественно на Востоке Германии и в странах бывшего «социалистического содружества». Доказана ревизия некоторых оценок нацистского государства и общества в свете новых документов: экономической основы нацистского государства, идеи «народного сообщества», роли некоторых государственных органов в нацистской системе власти: гестапо, вермахта и др., а также роли науки при нацизме. Отслежены основные направления в изучении преступлений  нацистского режима в целом, а также преступных действий определённых групп и лиц. Отмечено усиление взаимодействия германских историков в указанный период с восточноевропейскими коллегами по обновлению сотрудничества в области изучения национал-социализма.

Хронологические рамки исследования – 1985–2005 гг. Начальная граница исследования связана с тем, что именно в это время в западногерманской историографии в связи с хорошей разработанностью истории нацизма была поставлена задача его «историзации», т.е. придания ему большей научной строгости и более чёткого вплетения в общую струю германской истории.  Последовавшее вскоре объединение Германии расширило источниковедческую базу. Верхняя граница – 2005 г. даёт возможность уже составить определённое суждение об историографии объединённой Германии с её дополнительными источниковедческими и политическими возможностями. Одновременно эта граница совпадает по времени с последней дискуссией историков и общественности по нашумевшей книге Г. Али «Народное государство Гитлера» .

В рамках этого  двадцатилетия развитие германской историографии, так или иначе, связано с вопросами «историзации нацизма», и к настоящему времени можно говорить о некоторых её итогах. Эти годы ознаменовались также дискуссиями об исторических памятниках и историческом времени нацизма. Приход нового поколения историков и открытие новых источников стимулировали новую волну исследований уже в новых условиях объединённой Германии.

Территориальные рамки исследования включают территорию современной ФРГ. За этот период в её состав вошли «новые восточные земли» (бывшей ГДР). В связи с этим в диссертации принимаются во внимание и последние, вышедшие перед объединением работы историков ФРГ и ГДР. Территориальные изменения повлияли на немецкую историографию, в том плане, что исследование больше сместилось на восточные регионы Германии. Тем самым происходит постепенная ликвидация перекоса в региональных исследованиях, которые до объединения сосредоточивались, в основном, в пределах «старых земель». Также в связи с расширением европейской интеграции на Восток развился интерес к «восточному направлению» нацистской экспансии, при изучении которой немецкие историки стали активно сотрудничать со своими восточными соседями.

Объектом исследования диссертационного труда является германская историография национал-социализма в 1985–2005 гг.

Предметом исследования являются результаты деятельности германских историков по изучению национал-социализма  в свете расширения источниковедческой базы в указанный период, «историзации» нацизма, научных и общественных дискуссий.

Цели исследования – выявление преемственности и особенностей изучения проблем германского фашизма в указанный период.  Определение ведущих тенденций в развитии современной историографии. Выявление определённых периодов в предлагаемых хронологических рамках.

Для решения поставленных целей предполагается решить следующие задачи:

Охарактеризовать состояние германской историографии нацизма накануне и в ходе объединения Германии.

Выяснить причины постановки вопроса об «историзации» нацизма, проследить  возможности и границы её осуществления.

Показать воздействие политических и идеологических изменений 90-х гг. ХХ века на расширение источниковедческой базы, на ход и тематику исследования национал-социализма.  

3. Дать оценку влияния методологических дискуссий на трактовку сущности национал-социализма.

4. Выявить взаимодействие традиционных и новых подходов при освещении германскими историками основных проблем государства и общества Третьего рейха.

5. Показать основные достижения в области исследования нацистского государства и общества и перспективы их дальнейшего исследования Характеристика источников.

Немецкая историческая наука по нацизму необозрима по своему количеству. Библиография М. Рука насчитывает 37 077 названий с 1945 по 2000 гг. В центре нашего внимания были работы 1985–2005 гг. разного уровня и стиля, но представляющие методологический, конкретно-исторический и познавательный интерес. В связи с тем, что главным объектом внимания германских историков в указанный период стала не история становления нацистского движения, а сам нацистский режим, то в фокусе внимания оказались работы периода пребывания у власти нацистов в 1933–1945 гг.

Выбор историографических источников определялся целями и задачами диссертационного исследования и выбором исследовательских приоритетов  современной историографии. Первую группу источников  составили монографии обобщающего характера по истории Третьего рейха (работы Тамера, Фрая, Вендта, Хуммеля, Хербста и др.), в которых отразились современные тенденции исследования национал-социализма.

К этому же разряду принадлежат работы немецких авторов, посвящённые какой-либо крупной проблеме истории нацизма и отмеченные печатью новаторских суждений относительно нацистской партии и нацистского режима, разработки новых тем (например, лагерь и соседний город; социальный состав, электорат и социальная политики нацисткой партии в городе и деревне; «обманчивое сияние «Третьего рейха»; экономическая и общественная система нацизма; суть нацистского «народного сообщества» и «народного государства» и др.)

Поскольку в 90–е гг. государственными структурами и частными фондами были инициированы различные проекты по изучению диктатур ХХ века, то большое значение для анализа тенденций развития и проблем изучения играют издания солидных компендиумов (от 600 и до более, чем 1000 с.) по темам нацизма, которые составляют вторую группу источников.

Ряд из них суммируют новые исследования за определённый промежуток времени: например, «Германия в 1933–1945 гг. Новые исследования» или «Политика уничтожения», а также по антисемитизму и Холокосту; по системе репрессивных органов (двухтомники по концентрационным лагерям, гестапо, СС и его подразделений) и др. В связи с дискуссией о преступлениях вермахта, инициированной выставкой Гамбургского института социальных исследований вышел солидный компендиум о роли вермахта при нацистском режиме под редакцией Мюллера и Фолькманна. Такие тематические сборники представляют результаты исследований, как маститых учёных, так и представителей нового поколения историков, включившихся в исследование проблематики либо накануне, либо уже после объединения Германии. Отличительной чертой компендиумов является участие в них историков других стран – в последнее десятилетие – и стран Восточной Европы. К этой же группе источников относятся многотомники по истории Второй мировой войны, написанные коллективами авторов

Третья группа источников представляет из себя сборники статей по общественно значимым дискуссиям  или на основе выступлений на конференциях, симпозиумах и семинарах. Так, например, были использованы материалы сборников  по проблеме «историзации» национал-социализма, «спору историков ФРГ 1986/87 гг.», материалы секции «Немецкие историки при национал-социализме» 42-го конгресса германских историков (1998 г.), симпозиумов по темам «Нацистская политика уничтожения», «Нацизм и модернизм», а также материалы ряда российско-германских конференций в Берлине, Москве, Волгограде, Екатеринбурге, Кемерове, в которых участвовали ведущие историки Германии.  

Четвёртая группа источников – это статьи в научных журналах, эссе, очерки, рецензии немецких авторов. Были задействованы и эпистолярные источники, которые привлекли внимание историков и общественности: например, переписка немецкого историка Брошата и израильского – Фридлендера, французского историка Фюре и немецкого – Нольте. Это были также работы, отмеченные печатью нового направления или новаторских суждений.

На выбор литературы определённое влияние оказывал фактор доступности, а также корпус источников, собранный автором для написания глав по истории национал-социализма в учебном пособии «История Германии с древнейших времён до начала ХХI века» .

Методология и методы исследования. Основополагающее значение для автора диссертации имеет характеристика национал-социализма Нюрнбергским трибуналом как бесчеловечного и преступного режима, в основе которого лежала расовая и империалистическая идеология. Остальные черты нацистского режима носят сопутствующий характер и не являются, по мнению автора, внутренне присущими ему. С этой точки зрения оцениваются и взгляды немецких учёных на проблемы германского фашизма.

При написании диссертации автор опиралась на взаимообусловленные принципы объективности и историзма. Принцип историзма важен при анализе преемственности или, наоборот, разрыва в развитии германской историографии, особенно, при объединении страны.

Автор принимала во внимание фактор политического расслоения историографии, влияющий на оценку тех или иных сторон истории национал-социализма. В то же время, принцип объективности помогает вычленять рациональные суждения или те, над которыми следует поразмышлять, даже если они исходят от представителей консервативной и даже реакционной мысли. Не раз, радикальные суждения слева или справа становились исходными пунктами дальнейшего развития историографического процесса.

В немецкой историографии нацизма, это, например,  это «контроверзе Фишера» 1961 г.;  «спор историков ФРГ 1986/87 гг.», книги Суворова о планах превентивной войны Сталина против Гитлера начала 90-х гг., германская выставка о преступлениях вермахта в войне против СССР 1995 г., книга американского историка Гольдхагена о добровольных подручных Гитлера 1996 г. и др.

В основу работы положен проблемно-хронологический принцип: состояние историографии фашизма в последний период существования двух германских государств и объединённой Германии, включая начало ХХI века. Выбор был сделан на главные проблемы интерпретаций и дискуссий; позиции и оценки историков различных  направлений, наиболее интересные результаты конкретно-исторических исследований.

С целью достижения большей объективности в характеристике эволюции историографии, автор использовала методы сравнительного анализа и системного подхода. Сравнительный метод важен для выявления тождеств и различий в оценках проблем нацизма. Системный подход предоставляет возможности для исследования историографии как определённой системы взглядов на проблемы нацизма.

Практическая значимость диссертации состоит в том, что полученные результаты могут быть использованы для сравнительного анализа историографий различных форм фашизма и неофашизма, современных диктатур и движений тоталитарного типа. Результаты важны и для критического осмысления бытующих методов историографического анализа. Фактический материал диссертации косвенно может помочь в борьбе с современным  праворадикальным экстремизмом и укрепить демократическое и правовое сознание. Материалы диссертации показывают, как усваивались в Германии уроки нацистского прошлого, и что сделала немецкая историография в плане формирования антифашистского исторического сознания. Содержание диссертации может стать основой лекционного курса по методам исследования конкретных исторических проблем, а также по зарождению и эволюции историографии национал-социализма. Работа представляет интерес для преподавателей высших учебных заведений, студентов и всех интересующихся историей и историографией национал-социализма.

Апробация работы и её основных выводов. Диссертация обсуждалась на кафедре Отечественной истории и на кафедре новой, новейшей истории и международных отношений Кемеровского университета, получила положительные отзывы со стороны известных российских германистов: А.И.Борозняка, М.Е.Ерина и др.

Основные положения диссертации были отражены в докладах и сообщениях автора на общероссийских и международных конференциях: «Веймар и Бонн. Опыт двух германских демократий  и современная Россия» ( Челябинск, 1998 г.); Демократия и тоталитаризм: Европейский опыт ХХ в. Тезисы научного семинара 28-29 января 1993 г. – Екатеринбург 1993; «Германия и Россия в ХХ веке: две тоталитарные диктатуры,  два пути к демократии» (Материалы международной научной конференции, посвященной 10-летию объединения Германии).- Кемерово, 2000, с. 294-304. «Тоталитарный менталитет в ХХ веке: проблемы изучения, пути преодоления». Материалы международной научной конференции: Кемерово, 18-20 сентября 2001 г.- Кемерово, 2003.- С. 81-95; Международная научная конференция «Германия и Россия: Параллельная история - исторические параллели». – Москва, ГИИ, ИНИОН- 12-13 сентября 2005 г; Международная научная конференция «Вторая мировая война: уроки истории для Германии и России».- Кемерово, Кемгу – 23-25 сентября 2005 г. и др.

По теме диссертации опубликованы монографии: «Германский фашизм: немецкие историки в поисках объяснения феномена национал-социализма (1945 – 90 – е гг. ХХ века)». Учебное пособие. - Кемерово, Кузбассвузиздат, 1998. – 127 с.; «Германская историография национал-социализма: проблемы исследования и тенденции современного развития (1985 – 2005)»: Кузбассвузиздат, Кемерово, 2007.– 275 с. Три статьи опубликованы в рецензируемых изданиях. Одна статья издана за рубежом.  В целом, по теме диссертации и близкой к ней опубликовано более, чем 30 работ, изданных в  Москве, Екатеринбурге, Челябинске, Волгограде, Липецке, Томске,  Кемерове и в других городах.


Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, 4-х глав, заключения, списка источников и литературы, указатели имён авторов и политических деятелей, списка сокращений названий периодической печати. При формировании структуры диссертации автор исходила из проблемно-хронологического принципа.

II. Основное содержание работы


Введение содержит характеристику актуальности исследования, анализ степени изученности темы и её научной новизны, характеристику источников. В этом разделе обосновываются хронологические и территориальные рамки, объект и предмет исследования, ставятся цели и задачи работы, методология и методы исследования. Указывается на практическую значимость и  апробацию работы.


Первая глава «Немецкая историография национал-социализма накануне и после объединения Германии»состоит из трёх параграфов.

В первой главе диссертации автор, освещая состояние изучения нацизма накануне и сразу после объединения Германии, показывает причины стремления историков выйти на какие-то новые рубежи оценках исторического континуитета. В этой связи в главе освещается проблема «историзации» нацизма, дебаты о национальной идентичности немцев и «спор историков ФРГ 1986/87 гг. Прослежены успехи и неудачи историков, применить к истории Третьего рейха  «историзованный» подход. Рассматривается также проблемы и перспективы изучения нацизма в результате «внезапного» объединения Германии в 1990 г.

В первой половине 80-х гг. Мартином Брошатом – в ту пору директором Мюнхенского института современной истории (основного центра в ФРГ по исследованию  нацизма) была поставлена задача достижения большей объективности в процессе дальнейшего изучения национал-социализма. Брошат выразил опасение, что истории нацизма, ввиду её хорошей разработанности, грозит впасть в простое морализаторство, при котором господствует, прежде всего, опора не на факты, а на мораль.  С другой стороны он указал и на возможность другой опасности – опору только на профессиональный инструментарий и уход от моральных оценок. В противовес и тому, и другому подходу, Брошат выдвигает идею «историзации» национал-социализма .

Брошат понимает «историзацию» нацизма как многозначное явление. С одной стороны – как начавшийся «переход» нацизма из стадии «современной истории» в «историю прошлого». Стадии «настоящей истории» должны соответствовать строгая опора на фактический материал и освобождение исследований от излишней эмоциональности и политизации.

Второй элемент историзации – требование от историка определённого дистанцирования от эпохи, которое, по мнению Брошата, «удаётся по-настоящему только  новому поколению историков, не связанному воспоминаниями ни с войной, ни с послевоенным временем» . Третий элемент историзации близок историзму и представляет собой процесс «более точного включения» истории национал-социализма в общую струю германской истории.  М. Брошат поставил, в частности, вопрос о необходимости изучения континуитета социальной политики периодов вильгельмовской, Веймарской, нацистской и Западной Германии, т. е. того, что не прерывает историю Германии.   Кроме социальной истории это могли быть и другие исторические направления: история ментальности, гендерных отношений, повседневности, «истории снизу» и другие «постмодернистские» темы и методы исследования.

Рассуждения  Брошата об «историзации» таили в себе опасности  ревизии антифашистских подходов к изучению нацизма. Не удивительно, что выступление учёного вызвали скепсис и возражения со стороны некоторых немецких, а также израильских историков, которые высказали опасения, что «историзация» нацизма приведёт к попыткам пересмотреть, а то и принизить исключительный характер преступлений нацизма .

Автор диссертации проанализировала на эту тему переписку Брошата с израильским историком Фридлендером, материалы «спора историков ФРГ 1986/87 гг. и   дебатов о «национальной идентичности» и пришла к выводу, о своевременности постановки проблемы «историзации» как формы отказа от ряда мифов и легенд, сложившихся не столько в историографии, сколько в общественном мнении.

Второй параграф главы посвящён анализу некоторых крупных работ западногерманских авторов второй половины 80-х гг., написанных с позиции историзации и в которых палитра истории Третьего рейха не ограничивается только чёрно – белой или коричневой краской, но является более пёстрой. Авторы работ ставили своей задачей  объяснить, чем привлёк немцев на свою сторону нацистский режим. В связи с этим анализируется оценка  историком Тамером  соотношения пропагандистского и социального «обольщения» населения и методов репрессивного воздействия на него . Автор диссертации обращает внимание, что в 80-е гг. было пересмотрено мнение о социальной базе фашизма, которая простиралась «шире и «левее», чем ранее было принято считать ( работы Фальтера, Манштейна). Некоторые историки исследовали фигуру Гитлера в системе нацистского режима вписав её в «поликратическую» систему власти Третьего рейха (работы Н. Фрая, Г.Моммзена и др.) Автор диссертации при этом указывает на сохранение в историографии и твёрдых сторонников оценки формы власти в нацистской Германии как «монократической»

В обобщающих работах с точки зрения проблемы «историзации» более чётко была обозначена «двойственность» лика Третьего рейха, когда его «светлая сторона» помогала затенять преступные цели нацизма. В то же время ещё недостаточно глубоко и всесторонне были исследованы репрессивный аппарат и преступления нацизма, оккупационная политика, преследование по расовым и политическим мотивам, геноцид и Холокост. Оставалась, по существу, нетронутой легенда о вермахте, как организации, свободной от нацистских преступлений.

Третий параграф первой главы посвящён состоянию и перспективам исследования нацизма в свете объединения Германии. Подводятся основные итоги заключительного этапа существования марксистской историографии ГДР, сильной стороной которой всегда было исследование империалистической сущности идеологии, пропаганды и политики нацистов, подавления и преследования ими политических противников (К. Госсвайлер, Д. Айххольтц, Й. Петцольд, К.Петцольд,  Э. Чихон, М. Вайсбеккер, К.Дробиш, Кюнрих и др.). На фоне идеологических и организационных изменений анализируются первые попытки в начале 90-х гг. наметить перспективы дальнейшего изучения германского фашизма.

После преодоления кризиса объединения вновь оживляется левый спектр немецкой историографии, группирующийся в основном вокруг СДПГ, Гамбургского института социальных исследований, Берлинского центра по изучению антисемитизма и Холокоста. Катализатором этого процесса явилась передвижная выставка 1995 г., высветившая преступления вермахта во время Второй мировой войны. Выставка была подготовлена Гамбургским Институтом социальных исследований и была развёрнута почти во всех крупных городах Германии . Она вызвала  громадный интерес у населения и бурное обсуждение в печати.

Исследование национал-социализма в объединённой Германии обрело новое дыхание и продолжало развиваться быстрыми темпами. Важную роль стало играть начавшееся новое осмысление коммунистических режимов в странах Центральной и Восточной Европы, в новой России, а также «второй немецкой диктатуры» – диктатуры СЕПГ в ГДР. Оно открыло путь для сравнительного анализа причин появления и функционирования различных форм диктатур ХХ века.

Развитие исследований было связано также с более глубоким освоением архивов Восточной Германии, стран Восточной Европы и республик бывшего СССР, особенно по периоду оккупации. Появились дополнительные возможности для проверки тезиса о вермахте как организации, «чистой» от нацистских преступлений. В «новой» ФРГ была опубликована серия новых документов и материалов, как общего, так и частного характера . Широкий отклик получила публикация в Германии в 1996 г. книги американского историка Д. Гольдхагена «Добровольные подручные Гитлера. Обыкновенные немцы и Холокост»

Обсуждение проблемы сохранения и обновления экспозиций  музеев и памятных мест по истории нацизма, а также сооружения новых памятников жертвам  фашистского режима (особенно памятника жертвам Холокоста в центре Берлина) также стало предметом ожесточённой дискуссии .

Подводя итоги по первой главе, автор отмечает, «историзация» по Брошату имела только частичный успех и накануне объединения оказалась результативной в плане изучения социально-экономического континуитета, электората нацистской партии и других аспектов, помогающих объяснению  массовой поддержки режима со стороны населения.

Объединение Германии в 1990 г. нанесло сильный удар по бурно обсуждаемому в ФРГ  «уходу нацизма в прошлое». Он снова становится предметом «истории, которая мучает» (П. Штайнбах). Разрушение противостояния между Западом и Востоком Европы, крушение стены между ГДР и ФРГ, изменение политических, идеологических, источниковедческих условий открыли новые горизонты для исследования и осмысления национал-социализма.

Вторая глава «Национал-социализм в контексте методологических дискуссий»  состоит из трёх параграфов и анализирует трактовку национал-социализма немецкими историками с точки зрения   западных теорий тоталитаризма, модернизации и политической религии. Указывается, что названные теории оказались востребованными  в условиях крушения режима СЕПГ в ГДР, социалистической системы, распада СССР. Автор диссертации поставила своей задачей, проследить каким образом в немецкой историографии разворачивались дискуссии по поводу применения этих теорий к трактовке национал-социализма и сделать выводы относительно ценности названных концепций в глазах немецких учёных. В первом параграфе анализируются смысл и границы применения теории тоталитаризма к оценке места германского фашизма в истории Германии, Европы и мира. Отмечается, что исходным пунктом к «ренессансу» теории тоталитаризма послужил «спор историков ФРГ», политические изменения в Европе конца 80-х – начала 90-х гг., осмысление истории коммунистических режимов. В ходе спора чётко проявился водораздел между теми, кто выступал за активное применение теории тоталитаризма в ходе «историзации» нацизма и коммунизма, и теми, кто продолжал настаивать на преимущественно эмпирическом методе и национальных традициях историзма. К.–Д. Брахер и Э. Нольте считают, что эта теория выдержала проверку временем. Другие историки, признавая необходимость её применения, настаивают на том, чтобы при изучении разных тоталитарных режимов – фашистской Германии, СССР или ГДР – обращалось внимание на их особенные черты. (Б. Фауленбах, Г. Моммзен) . Э. Йессе считает  важным изучать интеграционные механизмы тоталитарных государств, имеющие большую притягательную силу для народа .

Наряду с направлением сравнительного анализа тоталитарных диктатур в немецкой историографии и политологии формируется второе направление – анализ становления и развития самой теории тоталитаризма. Стадии формирования  тоталитарной идеологемы были сформулированы Брахером. Он выделяет восемь фаз (или стадий) его развития, важнейшей из которых считает, первую фазу образующую «мыслительный и формационный период около 1900 года»

Випперман, признавая некоторые достоинства теории тоталитаризма при анализе техники власти диктатур ХХ столетия, слабыми местами этой теории считает её неспособность объяснить, например в национал-социализме, – Холокост . Различия в подходе к оценке теории тоталитаризма при сравнении сталинской и гитлеровской диктатуры наиболее ярко проявились у Гайсса и Моммзена. Первый делает упор на общие черты, как показательные для диктатур ХХ века. Второй – на различиях, выявляющих феноменологию диктатур.

Таким образом, спектр дискуссий вокруг теории тоталитаризма в современной немецкой историографии оказался достаточно широким.  Историки демократического толка – Л. Эльм, К. Х. Рот, У.-Й. Хойер и др. не принимают  теорию тоталитаризма как метод сравнения фашизма и коммунизма, считая, что её применение ведёт к полной ревизии сложившейся исторической оценки фашизма . Историки консервативной ориентации, напротив, считают её единственно верным инструментом познания диктатур ХХ века (Брахер, Нольте, Гайсс). Либеральные авторы – Моммзен, Випперман, Фауленбах и др. (пожалуй, их – большинство) занимают некую среднюю позицию, допускающую возможность методического использования этой теории в определённых пределах. В диссертации анализируются примеры конкретного сравнительного анализа по некоторым сходным проблемам при гитлеровской и сталинской диктатуре.

Второй параграф второй главы рассматривает сущность нацизма под углом зрения теории модернизации.

В новейшей историографии национал-социализма вновь оживилась дискуссия о модернизаторских аспектах нацизма. Поводом послужила идея «историзации» нацизма с целью найти какие-то связующие линии в германской истории, вписывающие в неё и период национал-социализма, и не только в  области реакционно - консервативной и империалистической идеологии Следовало ответить на вопрос, за что немцы «любили» Гитлера, поддерживали его режим.

Взгляд, в этой связи, историков, социологов и других учёных оказался на какое-то время прикован к социальной и культурной политике нацистов, «глянцевым» сторонам нацистского режима, о которых свидетельствовали многие его современники. Вопрос о модернизаторском воздействии нацизма стал одним из элементов анализа нацистской диктатуры.  В центре дебатов, оказался вопрос о том, стимулировал ли – вольно или невольно – нацизм, несмотря на свою ярко выраженную антимодернистскую идеологию,  «модернистскую революцию», или нацизм можно, как и прежде, называть «социальной реакцией»?

Часть историков, особенно нового поколения высказала суждения  о модернизаторском потенциале нацизма, суть которых состояла в том, что нацистское руководство было изначально привержено революционным, модернизаторским идеям (представитель «новых интеллектуалов правого толка» историк и публицист Р. Цительман.) Согласно убеждению Цительмана модернизм был внутренне присущ нацизму («интенционен»). Архаичными же, или антимодернистскими, были только «одежды» Гитлера

Со стороны леволиберальных кругов последовала справедливая критика образа Третьего рейха, как важнейшей модернизаторской эпохи, Г.  Моммзен характеризует модернизм нацистов как "симуляцию модернизма" По мнению Н.Фрая, модернизация носила вынужденный характер, прикрывая действительную сущность режима . Против выдвижения вперёд модернизаторских аспектов национал-социализма решительно возражает В. Гроде поскольку понятие модернизации в этом случает отрывается от «специфической формы «расово-идеологической модернизации» нацистов . Его мнение разделяют историки Випперман, Радкау, Райхель .

Такой точки зрения придерживаются в общем большинство авторов, однако на уровне региональных исследований довольно активно изучается не только в военной, но и в гражданской области модернистские элементы и модернизаторские планы нацистской политики .

Концепция модернизации, по существу хоронит взгляд на германский фашизм как «разрыв с историей», столь популярный среди консерваторов 50–60-х гг. В то же время, она делает очень ограниченными выводы либералов, демократов и коммунистов о том, что в германском фашизме проявился континуитет только реакционно-консервативных тенденций германской истории.

Третий параграф второй главы  посвящён оценкам национал-социализма как политической религии. Многие учёные отмечали превращение нацистской идеологии при фашистском режиме в своеобразную  религию.  Этому способствовал главный организационный принцип нацизма: безраздельное доверие  фюреру. Идеологами и пропагандистами нацизма были разработаны ритуалы – своего рода литургия, соответствующий календарь, празднества и тому подобное. . Кроме того,  такие идеологемы, как «Вера», «Победа» и «Жертва» всегда занимали существенное место в нацистской идеологии.Современные авторы при этом опираются на работы западных политологов Э. Фогеляйна и Р. Арона

 Интерес к концепции политической религии возрос в связи с оживлённым интересом к теории тоталитаризма. Тенденция к завершению освещения фактической истории нацизма тоже послужила поводом для постановки вопроса о нацизме как политической религии. Сыграло роль и развитие постмодернистских методов исторического исследования: менталитета, гендерной истории, комплекса культурологических проблем и др. Всё это вместе взятое послужило всплеску интереса к представлениям о нацизме как политической религии.

В 90-е гг.  вышла целая серия работ, в которых затрагиваются причины появления в ХХ веке политических религий, к каковым авторы, занимающиеся этой проблемой, относят не только нацизм, но и большевизм. Анализируются основные черты политической религии, а с этой точки зрения – отличие нацистской политической религии от обычной религии. Авторы рассматривают значение и христианства, и народных утопий, и эзотерических учений для формирования нацистской идеологии. Они анализируют идеологию нацизма и особенно антисемитизм с точки зрения религиозных и мистических  взглядов ранних основателей нацистской идеологии и самого Гитлера .

  Ставя вопрос о религиозных корнях национал-социализма, учёные выходят на такие проблемы, как взаимоотношения нацизма с церковью; причины Холокоста, который они пытаются объяснить не только социально-политическими, но и религиозными мотивами; определение места в решении этих проблем отдельных руководителей нацистского движения. 

Г. Майер рассматривает тоталитарные движения в свете «нового религиозного движения» ХХ века. В нём, по мнению автора,  «проступает совершенно новое понятие религии, которое преодолевало узкие индивидуалистические подходы ХIХ века: религии в ХХ веке вместе с социальным измерением приобретают новые черты» . Майер указывает на  параллели  между религиозными и тоталитарными движениями, а также – на похожие инструменты влияния на массы. Это по существу возвращение к соединению церкви и государства и это присуще тоталитарному обществу, утверждает автор .

Всё же суждения Г. Майера представляются несколько упрощёнными. Преувеличены религиозные компоненты нацистской идеологии. На первом месте в программных установках нацистов фигурировали всё же конкретные политические и социальные задачи, способные найти отклик, прежде всего, не в религиозной, а в гражданской душе.

Шёпс приходит к выводу, что успеха Гитлера у немцев частично связан с тем, «народная» идеология  имела в своей основе религиозное ядро .. Автор объясняет Холокост преимущественно религиозным анисемитизмом, в то время как в Холокосте наряду с антисемитизмом смешались обстоятельства разного характера: ход войны, национальные характеры, менталитет палачей и жертв и др. .

Наиболее полновесно религиозно-политические взгляды вождей нацизма анализируются в работе К. Е. Бэрша «Политическая религия национал-социализма» . В центре внимания автора книги – анализ взглядов и влияния раннего окружения Гитлера на формирование нацистской идеологии. Анализируя письменные источники именно этой группы людей, автор прослеживает мнения и действия руководства партии и самого Гитлера относительно того, чем нужно привлечь народ, чтобы он встал во главе с Гитлером на «правильный путь». Новым в данной работе как раз и является применение религиозно-политологических категорий для осмысления и анализа нацистской идеологии и использованию в ней таких понятий как «идентичность», «Бог», «субстанция», «народ».

Можно согласиться с тем, что идеологи нацистов сделали немецкий народ объектом своих религиозных манипуляций. Но всё же нельзя преувеличивать степень влияния этих компонентов на массы. Возможно, следует говорить о дополнительных мобилизационных возможностях, которые предоставляли религиозные манипуляции для усиления влияния нацистской идеологии. Они были рассчитаны только на определённую часть населения, настроенную одновременно и религиозно, и антицерковно. И Гитлер, и вся когорта нацистских идеологов были, прежде всего, политиками, а не религиозными  деятелями. И популярность нацистской партии у населения основывалась, прежде всего, не на религиозных чувствах или антисемитских мероприятиях, а на успехах социально-экономической  и внешней политики 1933–1939 гг.

В заключении второй главы подводятся следующие итоги:

Объединение Германии вызвало серьёзный методологический кризис в сфере исторической науки. Он проявился, прежде всего, в ослаблении марксистской трактовки фашизма, которая длительное время оппонировала историографии «старой ФРГ». В этом смысле общая германская историография обеднела.  Особенно остро кризис проявился в первой половине 1990-х гг. и носил оттенок постобъединительной консервативной волны. Именно с этой стороны последовали попытки преодолеть методологический кризис, обращаясь не к новым теоретическим интерпретациям нацизма, а к старым – особенно к теории тоталитаризма (с попытками её обновления и историзации), а также к теориям модернизации и полузабытой «политической религии».  Они  привели в основном только к постановке некоторых проблем и началу сравнения нацизма и сталинизма.

В рамках предложенных теорий тоталитаризма и модернизации достигнуты определённые результаты. При этом у консервативных авторов в большей мере отмечается тенденция к поискам общих черт, в то время, как либерально-демократически настроенные авторы предпринимают сравнения с целью обнаружения различий – относительных и коренных. Что касается «модернизаторских» элементов, существовавших в социально – экономической политике Третьего рейха, то по мнению большинства немецких авторов, они носят вынужденный характер, связанный прежде всего с милитаризацией экономики и подготовки населения к будущей войне за мировое господство нацистской Германии.

Работы германских авторов свидетельствуют, что идеология национал-социализма носила явно интеграционные черты. В ней находилось место и для взглядов сектантски настроенного бюргера, и для антисемитски ориентированного немца, и для романтика, мечтающего о справедливом и братском обществе, и для тех, кто особенно нуждался в социальной поддержке.


Третья глава «Историография некоторых черт нацистского государства и общества» состоит из четырёх параграфов. В этой главе автор диссертации ставил своей задачей показать в работах германских авторов взаимодействия старых и новых подходов в трактовке сути нацистского государства и общества. Определить, какие оценки подверглись ревизии в ходе «историзации» нацизма, а какие остались нетронутыми.

 Первый параграф представляет оценки немецких историков структуры нацистского государства, выделяя механизм контроля и подавления. Старые Традиционными остались оценки процесса формирования тоталитарного нацистского государства и факторов укрепления власти.  Историки, при этом делают ответственность за это возлагают не только на нацистов, старую консервативную элиту, но и на «простых граждан», поддержавших на плебисцитах узурпацию власти Гитлером (В.Бенц) ,  на церковь (У. Хель) , а также на старую управленческую элиту, способную сохранять самоё себя вне зависимости от формы власти (М.Рук, Д.Ребентиш) .

В современной историографии стала активно разрабатываться тема деятельности партийных функционеров НСДАП как новой скрепляющей силы нацистского государства. Изучается партийная номенклатура разного уровня: рейхсляйтер, гауляйтер, блокляйтер и др.. Прослеживается их влияние на общественно-политическую жизнь Германии 1933–1945 гг. (работы Ф. Байора,       К. Инахина). Д. Шмихен-Акерман приходит к выводу, что без  работы блокляйтеров в системе доносительства, гестапо было бы бессильным органом . Конгрессы партийных функционеров, которые, по мнению М. Молля, были важным инструментом «координации и информации» руководства в «хаосе служб» .  

Л. Грухман пишет о коррупции в Третьем рейхе, связанной с «продовольственным обеспечением» нацистских руководителей разного уровня .

Значение работ об участии партийной номенклатурой в руководстве  страной на разных уровнях власти позволяют уточнить действие структурных элементов нацистского государства (особенно в рамках споров о его «монократическом» или «поликратическом» характере), внести дополнительные краски в типологию тоталитарной системы.

«Историзация» коснулась и механизма контроля и подавления. Речь идёт, прежде всего, о деятельности тайной полиции нацистской Германии (гестапо). Архивы гестапо стали доступны историкам для более широкой и глубокой обработки сравнительно недавно, особенно на территории бывшей ГДР и Восточной Европы. Большое значение для оценки роли гестапо в укреплении нацистской власти имели работы по региональной истории национал-социализма, позволявшие анализировать деятельность гестапо на местах и прослеживать  связи с центром. В некоторых крупных научных сборниках  сделана попытка оценить деятельность гестапо как с точки зрения социально-критического метода, так и истории повседневности .

В разделе, посвящённом социальной истории на региональном уровне прослеживается процесс формирования местных отделений гестапо, их количественный состав, степень профессионализма сотрудников гестапо, их социальный профиль, а также методы работы. Авторы разрушают легенду о «всевидящем оке гестапо», его особом профессионализме, а силу гестапо объясняют  доносительством обыкновенных граждан.

В книге «Гестапо: миф и реальность» под редакцией Пауля и Мальмана исследуются различные аспекты организации и деятельности гестапо. Поднимается вопрос о преемственности в работе  гестапо и  полиции Веймарской республики .  Рассматривается становление службы гестапо в регионах и городах (в Берлине, Гамбурге, Потсдаме и др.) . На примерах деятельности тайной полиции в отдельных регионах анализируется её роль в преследовании в Третьем рейхе «врагов народа»: например,  выслеживание деятелей подпольной антифашистской «Красной капеллы»,  депортация евреев и др.

Мальман предпринял попытку составить некую коллективную биографию тайных сотрудников гестапо. Дивальд-Керкманн, анализирует побудительные мотивы сотрудничества с гестапо добровольных «помощников» из народа

В трудах по гестапо, авторы показали, что не «самодостаточность», а тесное сотрудничество с населением  и другими партийно-государственными структурами в решающей степени влияло на «эффективность» работы тайной полиции. Значение этих работ представляется важным для сравнительного исследования современных диктатур, границ общего и особенного между ними и  между «центром» и «регионами».  Изучение деятельности тайной полиции Третьего рейха в комплексе исторических, политических и социальных связей делает понятным силу одного из важных факторов тоталитарной власти.

В последнее десятилетие значительно расширилось «исследование действий преступников» («Die Taterforschung»). Работы этого направления освещают роль отдельных личностей в преступлениях, показывают их путь к этому. Большую роль при этом играет биографический жанр, который касается руководящего корпуса службистов, участвовавших в организации преступлений. Авторы стремятся создать типологию преступников, анализируя их поведение, образовательный уровень, возраст, социальную активность и др. аспекты. Привлекая солидные источники, анализируя сотни дел сотрудников репрессивных органов, историки Й. Банах, М. Вильд  и другие авторы исследует персонал разного уровня полиции безопасности, специальных команд СС и других репрессивных органов, создавая некий собирательный портрет участников преступлений нацистов .

Авторы приходят к выводам, что большинство преступников принадлежало в период Веймарской республики к «народно-националистической» среде, в которой много было людей, склонных к насилию. Затем они на завоёванном немцами пространстве восточной Европы активно применяли вооружённую  силу, доказав склонность к агрессии и насильственным действиям. Все эти факторы облегчали применение террора.

Особое место в изучении нацистских институтов  преследования и террора занимает тема создания и функционирования системы концентрационных лагерей. Современная историография совершила в этой области исследования значительный рывок вперёд.

К настоящему времени в Германии изданы многочисленные основательные труды по истории концентрационных лагерей Они дают возможность восстановить многомерную картину их создания, функционирования и разрушения. Это – обобщающие исследования  К. Дробиша и Г. Виланда,  К. Орт, В. Виппермана .

Много работ написано по отдельным крупным и малым лагерям. Это, например, книги Х. Кайенбурга о лагере Нойенгамме, С. Штайнбахер о Дахау, Й. Шлее о Бухенвальде и другие . Заметным в работах  стало стремление исследовать влияние  существования КЦ на близлежащие города и округу. Изучая эти связи, историки показывают, что, по крайней мере, в самой Германии,  они были довольно тесными: в экономической области, в управлении и обслуживании, в доставке заключённых. Местные жители в целом были информированы  о сути происходящего в близлежащем лагере. Поэтому было бы неправомерно говорить о незнании населения об этих фактах, хотя масштабы преступлений тщательно скрывались нацистами.

Большой материал по истории концентрационных лагерей  представлен в двухтомнике «Концентрационные лагеря –   развитие и структура», подготовленном коллективом авторов по итогам международного симпозиума, посвящённого 50-летию окончания Второй мировой войны . В этом объёмном труде нашли отражение различные проблемы  лагерной системы:

Представлена ранняя стадия развития лагерей – от 1933 до 1936–37 гг., когда шло оформление системы КЦ от «диких» лагерей к созданию специальной «инспекции КЦ» и перехода их в подчинение службы СС. В них освещаются концепции руководства СС, криминальной полиции относительно своего места в решении задач, стоящих перед концентрационными лагерями, реакция немецкой и зарубежной прессы на создание КЦ и др.

Лагеря этого периода, по мнению авторов, ещё нельзя трактовать как места массовых убийств. Они, прежде всего,  – место подавления и убийства политических противников, а затем – «чуждых» в расовом отношении «народному сообществу» элементов. .

Другая важная проблема – развитие и изменение функций некоторых лагерей внутри рейха до конца войны. Здесь основное внимание уделено менее изученным лагерным комплексам, но которые претерпели с течением времени  всю гамму лагерных изменений и нарастание их преступных деяний. Вайсброт показывает, как во время войны оформляется новый тип лагеря: «лагерь-город» – в противоположность существовавшему ранее «лагерю-деревне» Произошёл «взрыв лагерного феномена», в котором ускорилась «переработка» людей и всё больше возрастало число жертв .

Отдельная тема это история лагерей на Востоке (оккупированные немцами части Восточной Европы, в основном Польши и Советского Союза). Авторы этого раздела – Т. Кранц, Ф. Пипер, Д. Поль, Х. Дикман, М. Вильдт и другие – показывают, что «КЦ на «Востоке» отличались, прежде всего, «убийственным качеством террора», и система лагерей там должна более всего изучаться в своём собственном измерении.

Во взаимодействие с лагерями в восточных областях было вовлечено гораздо больше организаций, чем с «имперскими» лагерями. Региональными властители системы КЦ зачастую были автономны в своих действиях в области применения террора, принудительных работ и силе подавления, особенно с 1943 г. .

Организация лагерного труда освещается под углом зрения кооперации между руководством СС и военных концернов, расположения части военного производства в подземных сооружениях и т. п.  Остро ставится вопрос о лагерях как месте «уничтожения посредством работы». Статьи содержат подробные сведения о состоянии и степени экономической выгоды  подневольного труда, об условиях содержания заключённых.

Действия исполнителей –  комендантов, членов комендатуры и штабов лагерей, охранных команд и команд убийц – всё это тоже привлекает внимание историков и рассматривается в специальном разделе. Эта тема находится сегодня на острие исследований в связи с постановкой вопроса о взаимосвязи между «жертвами и палачами», «палачами и жертвами». Авторы работ – Орт, Шварц, Гарбе при исследовании данной проблематики широко применяют междисциплинарный подход, используя средства психоанализа,  социологии. Они поднимают вопросы ментальности, гендерных отношений без которых, картина действий исполнителей была бы неполной .

Тема взаимоотношений между заключёнными тоже стала предметом пристального внимания учёных в последние годы. Здесь дискутируются такие вопросы, как наличие определённых групп заключённых, их взаимоотношения между собой, а также взаимоотношения заключённых и персонала СС. (статьи Обенхаузен и Даксельмюллер о стратегии и повседневной борьбе за выживание; Пфингстен и Фюльберг-Штольберг об особенностях положения женщин в лагерях) .

Внимание исследователей притягивает судьба неполитических узников: евреев, поляков, славян, цыган, заключённых по «расово-гигиеническому» или религиозному принципу (статьи Циммермана, Фройнда и др.). Особое внимание уделяется заключительной стадии существования лагерей и так называемым «марши смерти» узников при расформировании или переносе лагерей в конце 1944 – начале 1945 г. Этим темам посвящены работы историков Д. Блэтмана, И. Шпренгер, Э. Колбе и других .

На основании дополнительных исследований авторы убедительно показали, что картина бюрократически отработанной и анонимной машины в деле уничтожения людей, которая преобладает в историографии, не совсем верна. Выступает вперёд значение региональных властей,  их «инициатива», их дикость, коррупция, персональное рвение. Исследование многих отдельных лагерей носит фундаментальный характер, а следовательно, даёт возможность для сравнения и последующей типологизации лагерей, заключённых, персонала.

В третьем параграфе даётся оценка немецкими авторами сути провозглашённой нацистами построения «народного государства» и формирования «народного сообщества».

Историзованый подход к анализу нацистской модели «народного сообщества», продемонстрировал в своей работе «Красивая видимость «Третьего рейха» П.Райхель. Исследуя механизм решения национального и социального вопросов со стороны руководства Третьей империи, Райхель показал, что режиму частично удалось сгладить  классовый раскол  общества по сравнению с Веймарским периодом за счёт типизации индивида под «друга народа» (фольксгеноссе) и члена «народного сообщества» . Организуя многие популярные массовые мероприятия и создавая многочисленные организации «народного здравия», они придавали немецкому обществу внешне социалистический облик.

Что касается национального вопроса, то, по мнению Райхеля,  его решение представало перед массами в образе «фюрера» и «Рейха». Они воплощали собой новое национальное величие, единство и всемирно-политическое значение Германии. Автор считает, что эстетизация социального и национального вопросов была необходимой в связи с тем, что их невозможно было решить только посредством насилия. Автор призывает историков и общественность изучать наряду с репрессивной стороной нацистской действительности и её опасно обманчивый красивый вид. .

Идейные источники «народного государства» и «народного сообщества» освещаются  в обзорной работе «Национал-социализм и общество», написанной авторами старшего (послевоенного) и среднего поколения . Внимание В. Моммзена привлечено к консервативным истокам и ценностям нацистской идеологии. У. Пушнер показал в своей работе связи идеологии консервативных «народнических» течений Веймарской Германии 20-х гг. с национал-социализмом. Проблемы исторического континуитета в области антисемитской политики анализирует В. Бенц.

Проблеме унификации политической, общественной и культурной жизни Германии 1933–1939 гг. посвящает свои размышления известный историк П. Штайнбах. Он выявляет механизмы самоидентификации и самоунификации людей при нацистском режиме . Унификации рейхстага во времена нацистов посвятил свою книгу Ф. Хуберт. В работе он показывает, как рейхстаг покорно следовал решениям руководства НСДАП и что мандат депутата был престижным, т. к. давал дополнительные возможности для карьеры в партии и государстве. .

Сведения о депутатах рейхстага этого периода позднее были дополнены весьма обширным и очень основательным биографическим справочником «Статисты в униформе» . Биографии этих деятелей показывают, что если в рейхстаге они действительно были статистами, то в других местах – активными проводниками немецкого фашизма и участниками, а также инициаторами его преступлений.

Работы по унификации власти  проливают дополнительный свет на механизм немецкой диктатуры, важны для изучения её «центров» власти и связанных с ними  ключевых фигур нацистского режима. Новые исследования в этой области касаются более детальной проработки положения лидеров нацистов, их функций и взаимоотношений с Гитлером и между собой. Этой теме посвящены как обобщающие исследования, например, «коричневой элиты», так и специальные: исследуется роль Фрика – нацистского министра внутренних дел и главного «законника» неправового государства; деятельность Гейдриха и руководимой им службы безопасности в оккупационной Чехословакии; Гиммлера как руководителя СС и его взаимодействия со специальными «защитными органами» полиции; Кальтенбруннера и его ведомства .

В работах, посвященных руководителям Третьего рейха, прослеживаются пути формирования его новой политической элиты, в которой сочетались фигуры, выдвинутые из одиозной старой части немецкой интеллигенции, и "барабанщиков" национализма, расизма, "народности" из мелкобуржуазной среды.

Авторы уделяют особое внимание вопросам влияния на народ нацистской пропаганды во время войны.  Б. Зёземанн указывает в связи с этим на «эмоционализацию» провозглашения «народного сообщества». Но в то же время картины «еврейско-большевистского мирового заговора» имела наиболее резкие черты и был более многофункциональной, чем идея «народного сообщества. религиозную, расистскую, партийно-политическую, общественную, экономическую, идеологическую. «Пропаганда на практике, – пишет автор, –  стала формой политики, и, одновременно – (цитируя одного из нацистских бонз – Л.К.) «составной частью… ненаписанной конституции» .

Идея «народного сообщества», по мнению авторов,  осталась недостижимой в обществе с быстро растущей новой иерархией, классами, привилегиями, обогащением и коррупцией .

9-й том серийного издания «Немецкий рейх и Вторая мировая война» . вобрал в себя результаты более чем полувекового исследования  этой проблематики. В ней нашли отражение проблемы «народного сообщества», положение и деятельность партии в период войны. В книге отражена роль концлагерей как поставщика рабов для «отечественного фронта», обсуждается проблема «общество и Холокост». Разбирается период т. н. «воздушной» и «бомбовой» войны – как историческое событие  и как будни. Освещаются вопросы униформированного общества, социального профиля вооружённых сил,  проблемы военного и гражданского Сопротивления во время войны. Внимание авторов привлекли также дискуссионные вопросы этого периода. Книга снабжена многочисленными графиками и таблицами.

Характеризуя «народное сообщество» времени войны, авторы книги подчёркивают, что оно оказалось достаточно сплочённым только на основе расовой доктрины и социальной мобильности. В противоположность прежнему подходу историков, которые рассматривали партию как бы отдельно от общества, или даже противопоставляли ему, А. Нольцен видит в партийном аппарате социально-структурное отражение  общества в целом. Он отмечает возрастание роли партийных органов и примыкающих к ним организаций с началом войны. Главная задача – сделать будущего солдата носителем нацистского мировоззрения. Гитлерюгенд усиливает свою работу с допризывной молодёжью .Третий и четвёртый параграфы главы посвящены собственно политике  и некоторым методам формирования нацистского государства и «народного сообщества». Автор диссертации обращает внимание на смену парадигмы  в определении социально – экономической сущности нацистского государства. Ряд историков считает, что старые определения нацистской экономики устарели («командное хозяйство», «автаркическая экономика», «военная экономика» и др.) У. Хербст настаивает на учёте в экономике расистских критериев, которые оказывали столь большое влияние на нацистское хозяйство, которое можно назвать  асимметричным.

Попыткой выработать какую-то системную модель экономики национал-социалистов и преодолеть «кризис понятий» отмечена монография М. Проллиуса. По мнению автора, управление экономической системой национал-социалистов осуществлялось двумя путями: организационными мерами и политическими процессами «посредством неожиданно возникающих способов (auf emergente Weise), и с функциональной точки зрения нацистский режим проявил себя «государством в стадии становления» (Emergenz-Staat) .

Из всех существующих определений экономики нацистского государства Проллиус считает ближе всего стоящим к сути  термин «военное хозяйство». При этом он наделяет его такими чертами как поликратия, интервенционистские мероприятия, импровизации (т. к. нацисты часто вместо решения проблемы – отбрасывали её), а также примат постоянно  нарастающего вооружения и милитаризации .

В результате, по его мнению, «экономическая деятельность была организована  посредством эмерджентной смеси  рынка и приказа, методами преимущественно милитаристскими, неформальными, под влиянием партикуляристских интересов центров власти» . Автор признаёт исторический континуитет экономической политики, но лишь в ограниченном размере. Непонятно, иногда это напоминает игру в понятия.

В современной историографии продолжала уточняться и детализироваться социальная политики нацистов, которая вплоть  до 80-х гг. трактовалась германскими учёными как удачная. В последние годы наметился крен в сторону её более критической оценки. Она особенно противопоставляется утверждениям довоенных и некоторых послевоенных историков о «немецком экономическом чуде» при нацизме. Современными авторами отмечаются, главным образом психологические мотивы экономического подъёма, важные для понимания привлечения народа на сторону нацистского режима .

Общую картину структуры и функционирования нацистского хозяйства дополняют конкретные исследования взаимоотношений между частным хозяйством и нацистским государством (работы А. Гериг,  Розенкёттера и Дингель, П. Х. Бригитте и др.).

Экономическую систему Третьего рейха авторы оценивает как развивавшуюся в направлении государственно-управляемой экономики, где важную роль играли «политические цели режима и оказывала большое влияние политическая информация».

Тема использования принудительного  является к настоящему времени одной из хорошо изученных страниц нацистского режима периода Второй мировой войны. Основное внимание  современных исследователей  уделяется  изучению условий труда и быта отдельных групп принудительных рабочих, причём как на локальном уровне, так и на региональном. Учёные проявляют при этом особый интерес к определённым национальным группам или категориям рабочих . Как важнейшие критерии дифференциации в этой области выдвигаются: питание, условия лагерной жизни, практика подавления и преследования .

Интерес историков привлекают вопросы ответственности, прежде всего, предпринимательских кругов за использование системы принудительных работ. Не в последнюю очередь этот интерес был связан с дискуссиями в немецком обществе 90-х гг. о материальных компенсациях за принудительный труд так называемым «восточным рабочим». Новейшие исследования указывают при этом на главную ответственность самого нацистского государства за использование и плохие условия принудительного труда. В то же время, историки подчёркивают, что и сами предприниматели оказывали существенное влияние на процесс организации принудительных работ.

Сюжеты «повседневности нацизма» нашли отражение в книге «Повседневный рабочий день» С. Беккерта . Эта книга – комбинация из разнородных источников и комментариев к ним, построенная на основе метода устной истории.

Весомым вкладом в исследование темы крупных предприятий при нацистском режиме стала работа известного немецкого историка Г. Моммзена по истории строительства и начале деятельности автомобильного завода «Фольксваген» –  рекламной витрины  нацистского режима . В книге большое место занимает анализ эксплуатации во время войны на предприятиях «Фольксваген» «рабов» Третьего рейха. Оплата их труда была минимальной и обеспечивала существование лишь на грани выживания. Как и на других предприятиях, для «Фольксвагена» типичным явлением были переполненные лагеря, плохое обращение с принудительными  рабочими и работницами, избиения, высокие штрафы по малейшему поводу. Очень высокая смертность маленьких детей польских и русских работниц в специальных лагерях (от 70 до 100 % в 1945 г.) .Работа Г. Моммзена  противостоит попыткам некоторых историков идеализировать деятельность концернов, особенно по отношению к принудительным рабочим .

Социальная политика нацистов в деревне и городе оставалась  в изучаемый период  объектом пристального внимания историков. Анализируются планы и реалии аграрной и рабочей политики. При этом обращается внимание на оценку уровня модернизационных элементов политики с точки зрения их преемственности и развития. Базой исследования, как правило, являются архивы и материалы регионов, городов, провинций. Политика нацистов в деревне получила основательное освещение в трудах Ю.Хоман, Т.Бауэр, Д.Мюнкель, У.Май

Анализируя отношение крестьянства к провозглашённому нацистами лозунгу создания в стране «народного сообщества», авторы приходят к выводу, что в целом оно оставалось равнодушным к этим идеям и жило по традиционным законам, прежде всего, экономической целесообразности.

Использование принудительного труда в сельском хозяйстве изучается не только с точки зрения его «эффективности» и рабского положения насильственно привлеченных людей, но и с точки зрения взаимоотношений немецких крестьян с этими людьми. В целом авторы характеризуют его как неприязненное.

Со второй половины 1980-х гг. социальная история переживает серьёзный кризис в связи с  развитием исторической антропологии, складыванием «школы повседневности», «устной» истории, интереса к гендерным отношениям, истории ментальности . Своеобразной и небезуспешной попыткой преодолеть противоречия между этими методами исследования и синтезировать их  явился сборник статей «Террор, господство и повседневность» .

В книге представлены результаты исследовательских проектов по социальной истории, и истории будней национал-социализма на базе некоторых регионов (авторы - Поль, Мальман, Айххольц, Дингель и др.) Кроме того, в дискуссионном порядке на страницах этой книги обсуждались проблемы соотношения террора и социальной политики для привлечения трудящихся на сторону режима. Отмечается, что в разных регионах это соотношения было различным.(исследования Поля и Айбера).

Историк демократического направления К.-Х. Рот оценивает рабочую политику нацистов как «классовую политику сверху», которую проводило руководство НСДАП  при  опоре на согласие  экономических и военных кругов,  на покорность министерской бюрократии, и таким образом насильственно интегрировало рабочий класс в нацистскую систему. Рот справедливо указывает, что главным для нацистов оставалась подготовка «империалистической ревизионной войны», которой и подчинялись новейшие эксперименты в области рабочей политики.

 Нацистская социальная политика характеризовалась усиливающимся взаимодействием политики подавления и социальных достижений. М. Фрезе концентрирует внимание на этой взаимосвязи . М. Шнайдер пишет, что историкам ещё предстоит серьёзная исследовательская работа в этом направлении.

Известный журналист и историк Г. Али уже считает государство Гитлера «народным». Он пишет в своей работе «Народное государство Гитлера», что мобилизуя грабёж сначала евреев Германии, затем в ходе войны –  других государств и народов, а внутри страны – высокое налогообложение богатых, нацистская власть перераспределяла добычу в пользу социально – нуждающихся слоёв и сумела создать действительно «народное государство» . Разразившаяся вслед за выходом книги дискуссия, показала раскол в среде историков, большинство из которых не разделяет взгляды Али. Но есть и авторитетные учёные, которые поддерживают его точку зрения.

 Современные немецкие авторы рассматривают науку в нацистской Германии как составную часть его общества, но под углом зрения континуитета или разрыва с предыдущими периодами. Что касается влияния на науку идеологии и политики то оно сравнивается, преимущественно, с кайзеровской Германией. Такое внимание континуитету связано с проверкой тезиса о снижении уровня научных исследований в нацистской Германии.

Углубленный анализ деятельности научных институтов «общества кайзера Вильгельма» показывает, что, несмотря на отъезд ряда видных учёных из нацистской Германии, институты сохранили довольно высокий уровень исследований, особенно в области естественнонаучных дисциплин.

Позиция учёных академических институтов и университетской профессуры по отношению к национал-социализму характеризуется в целом как капитуляция перед ним. .

Как пишут немецкие авторы, «фаворитами оставались только нужные для войны физика, химия, техника». Одновременно «важными» считались евгеника и Институт антропологии, которые имели контакты с Освенцимом. В составе института были специальные отделения (например, отдел по евреям), которые занимались расово-биологическими вопросами. Учёные этого института оказались замешаны в расовых преступлениях нацистов .

Гуманитарные науки (в их числе география как геополитика, этнология, фольклор, история) также подверглись деформации, связанной, главным образом, с геополитическими и расовыми притязаниями нацистов. Эти выводы историков были отражены и подтверждены новыми исследованиями 90-х гг.

Учёные признали быстрое приспособление исторической науки к потребностям режима. Однако долгое время в ФРГ превалировала оценка, что этот «оппортунизм» не был напрямую связан с господством в высшей школе «антидемократического мировоззрения». Согласие с режимом было поверхностным  и не означало прямой поддержки целей нацистов и его идеологии.  Имело место, таким образом, частичное оправдание исторической науки за сотрудничество с нацистами.

Одной из первых крупных работ на эту тему стала книга либерального историка К. Шёнвэльдер «Историк и политика. Историческая наука при национал-социализме» . Работа базируется на архивных источниках и анализе обширных материалов публикаций историков и исторической периодики 1933–1945 гг. (около 770 названий книг и статей). Шёнвэльдер констатирует, что с 1933 по 1945 гг. в целом сохранялся континуитет исторических исследований. В то же время произошло приспособление научных вопросов и ответов на них к доминирующим тенденциям времени и использование науки для целей войны и порабощения

Процесс историзации национал-социализма более ярко высветил роль исторических наук в поддержке нацизма. В специальной секции 42-го конгресса германских историков, проходившего в сентябре 1998 г. во Франкфурте на Майне речь шла об историках, сыгравших выдающуюся роль в развитии западногерманской историографии. Но во времена нацизма, они активно поддерживали и принимали участие в обосновании нацистских планов по ликвидации «национальной чересполосицы» в Восточной Европе. «Сегодня, – пишут авторы издания, – мы располагаем корпусом источников, следуя которым (можно говорить) о большем, чем до сих пор было известно числе историков, служивших национал-социализму» . В заключение своего выступления Моммзен сказал, что «…созданы интеллектуальные предпосылки, которые сегодня делают возможным критически судить наших историографических отцов и дедушек» .

Работы историков последнего десятилетия показывают усиление критического осмысления поведения общественно значимой элиты к национал-социализму. Это важно ещё и потому, что речь идёт о взаимоотношении науки и власти, культуры и власти.

1990-е – начало 2000 гг. оказались отмеченными повышенным интересом историков и культурологов к теме политизации искусства и литературы, её континуитета и дисконтинуитета в условиях нацистского режима. В современной историографии до сих пор нет единой точки зрения по вопросу об отношении нацистского режима к историческому и культурному наследию Германии. Остаётся спорным вопрос о создании при Гитлере специфической нацистской культуры. Вопрос об отношении «немецкой классики» и нацизма является давно дебатируемым вопросом  об общественной  роли духовной, культурной и научной элиты Германии в ХХ столетии в целом, и при национал-социализме в частности.

Последние исследования показывают, что те культурные процессы, которые инициировали нацисты после 1933 г., начали развиваться, например, в таком культурном центре, как Веймар задолго до них и большая часть культурной элиты мыслила категориями Третьего рейха. Как отмечают авторы, видимо, не совсем случайно существовали рядом друг с другом город «немецкой классики» и концентрационный лагерь Бухенвальд. Некоторые слои культурной элиты Веймара проявили готовность к сотрудничеству с нацистами в более тесном плане .

Отмечается высокий уровень политизации Вагнеровского музыкального фестиваля, превращение взглядов и музыки Вагнера (так же как и взглядов философа Ницше) в «векторные идеи» национал-социализма. Что касается других форм и направлений искусства, то книги и статьи современных немецких авторов свидетельствуют, что у представителей искусства и литературы оставалось мало шансов избежать национал-социалистической унификации. Констатируется обеднение таких жанров, как музыка, литература, изобразительное искусство.

В заключении главы отмечается, что оценка некоторых черт нацистского государства и общества историками ФРГ стала более дифференцированной, исключая характеристики режима как диктаторского. Показано существование в государстве и обществе определённых ниш для маневра. Прибавилось красок в характеристике деятельности партийных  и примыкающих к ним организаций. Более разнообразными и уточнёнными стали оценки социально-экономической политики. Попытки представить нацистский режим как «народный» встретили среди историков сдержанный приём. Преобладает точка зрения, сформировавшаяся во второй половине 80-х гг., что режим  носил «интеграционный» характер. Историки, таким образом, пытаются точнее ответить на вопрос о причинах поддержки режима немецким народом.

Одновременно усилилось внимание историографии к нацистскому механизму контроля и подавления.   При этом имеет место попытка ревизии оценки гестапо как «всевидящего и всепроникающего ока». Здесь, как нам представляется, таится опасность дальнейшего пересмотра  в сторону смягчения оценок репрессивного аппарата гитлеровской Германии, в результате которого нацистская диктатура может оказаться достаточно «безобидной» в отношении немцев.

На оценку взаимодействия власти с научными и культурными организациями Германии сильное воздействие оказал процесс «историзации» нацизма. В этой области исследования наиболее сильно проявилась ревизия взглядов: с одной стороны – в смягчении оценок относительно довоенной культурной жизни нацистской Германии только как проявления варварства; С другой стороны – в открытии «неудобных» страниц  истории сотрудничества известных деятелей науки и культуры с нацизмом, которые по каким-либо соображениям длительное время замалчивались.

Четвёртая глава «Историография национал-социализма в рамках споров о феноменологическом характере его преступлений»состоит из трёх параграфов. Автор диссертации преследовал цель определить степень интереса и побудительные мотивы современных германских историков к исследованию  названной проблематики. Показать роль политических и идеологических факторов, отношения историков к фактической и моральной ответственности отдельных лиц и всего немецкого народа за преступления национал-социализма. Проанализировать основные результаты исследования этой темы, сделать выводы относительно дальнейших перспектив исследования названных проблем.

Проблемы Холокоста занимают в современной историографии особое место и являются предметом широкого интернационального исследования. Авторы, при этом преследуют цель показать отношение населения к геноциду и холокосту.  «Немцы и холокост» - важная составляющая часть исследований. Параллельно с исследованием Холокоста немецкие авторы активно изучают и судьбу других расовых жертв нацизма – цыган, сексуальных меньшинств, наследственно и умственно больных, принудительно угнанных рабочих и работниц, советских военнопленных.. Улучшение доступа немецких историков к восточноевропейским архивам, взаимодействие с коллегами и музейными работниками этих стран, устные опросы свидетелей прошлого – всё это предоставило возможность лучше исследовать «зоны»  массовых преступлений нацистов: гетто, концлагеря, «трудовые» лагеря, места казней гражданского населения .

Логичным в этой связи представляется стремление историков не только изучить Холокост и его организацию, но и показать историческую ретроспективу и более полную гамму отношений между немцами и евреями, проживавшими на территории Германии. Более основательно стала изучаться сама расовая теория нацистов. Работы по юстиции и законодательству Третьего рейха, по социальной политике, здравоохранению и медицине в целом также способствовали обращению к темам геноцида. Ещё до фазы геноцида многое было сделано по расовой "чистке" нации. Расовая теория, таким образом, трансформировалась в евгенику и политику "эвтаназии". Геноцид был не следствием войны, а следствием мировоззрения нацистов, - точка зрения либерально - демократических авторов. Другие авторы объясняют Холокост больше обстоятельствами войны.  По их мнению, под влиянием Холокоста новейшая историография изображает историю немецко-еврейских отношений обычно как антисемитскую. Эти авторы утверждают в своих трудах, что она не была насквозь антисемитской, но было между немцами и евреями и сотрудничество, и взаимопонимание. В XIX веке в Германии сравнительно благополучно шёл процесс эмансипации евреев Такие историки, как Р. Рюруп, Д. Блазиус, Д. Динер, Г. Моммзен и др., показали, что именно при национал-социализме произошло  разрушение длительной традиции сосуществования немецко-еврейской истории, и произошёл откат в процессе превращения евреев в «немцев еврейского происхождения». Низшей точкой шкалы немецко-еврейских отношений стало массовое убийство евреев в годы Второй мировой войны .

Г. Моммзен настаивает (в противоположность некоторым израильским и американским историкам), что путь от погрома к Холокосту был не «прямым», а «извилистым», многоступенчатым и связан с разными соображениями и обстоятельствами . Новые подходы к теме т.н. "окончательного решения еврейского вопроса» продемонстрировали Г.Али и С.Хайм. Они доказали, что «решение» было тесно увязано с империалистическими планами нацистов по переустройству "нового восточного пространства" и включало депортацию и других народов: поляков, сербов, хорватов, словенцев . Многие историки разделяют его мнение, что практика массовых убийств, таким образом, вытекала не только из зоологического антисемитизма нацистов, но и из их расово-политических идей в целом, из социально-экономической и расовой сущности самого нацистского государства. Большую роль стало играть исследование холокоста на региональном уровне .

Анализ мотивов участия «нормальных немцев» в экзекуциях – важное и одновременно тяжёлое направление историографии Холокоста. Современные авторы применяют постмодернистские методы исследования: изучение социальной принадлежности исполнителей приговоров, их мировоззрения, биографических истоков – всего того, что образует индивидуальный менталитет, а также групповую психологию исполнителей приказов о казнях. Это люди – непосредственно «виновные» в преступлениях, «ответственные» за убийства. В изучении темы  о роли «обычных» немцев в экзекуциях германские историки следовали зарубежным авторам : английскому – Браунингу (участвовали немцы , склонные к жестокости); американцу Голдхагену (все немцы –антисемиты). 

Германские историки дали ответы неоднозначные. Участие в преступлениях мотивируется по-разному: в одних случаях мотивы убийства не расовые, а политические, в других – экономические интересы играют роль (уничтожение «лишних ртов», захват имущества). Это – не оправдание жестокостей, но попытки найти какие-то объяснения этому варварству. Констатируется, что большинство немцев проявляло равнодушие к судьбе евреев. Их никто не защищал, в отличие от актов эвтаназии, где увечные немцы имели родственников .

К настоящему времени в немецкой историографии превалирует точка зрения «структуралистов» о том, что убийство евреев тесно связано с трансформацией немецкого общества в период войны и стало его интегральной частью. Такая точка зрения, например, характерна для многотомной истории Германии в период Второй мировой войны .

Большая новая литература появилась в период 1985 -2005 г. о преследовании по расовым мотивам  немецкого и других народов: славянского населения, цыган, детей и больных стариков, «асоциальных элементов». Исследование расизма и геноцида вышло, таким образом, за пределы изучения преследования только еврейского населения. В этом процессе большую роль играет стремление со стороны немцев к историческому примирению с другими народами.

Таким образом, за последние два десятилетия в Германии были достигнуты большие успехи в исследовании нацистского варианта расизма, геноцида, подготовки и проведения Холокоста. Причинами широкого охвата тем и глубины исследования стали региональные и локальные исследования, новые источники, постмодернистские методики. Проводимое в ряде случаев изучение групповой и персональной ментальности людей, задействованных в расовых преступлениях,  помогает лучше, конкретнее показать действия и судьбы жертв не только евреев, но и других народов и социальных (маргинальных) групп. Ясно, что изучение Холокоста движется к завершению. Но, несмотря на то, что в этом направлении достигнуты впечатляющие результаты, вряд ли  феноменология Холокоста   будет объяснена «до конца».

В 90-е гг. в Германии велись активные споры об участии немецкой армии (вермахта) в преступлениях нацистского режима. Длительное время в западногерманском обществе превалировала точка зрения о том, что если вермахт и совершал преступления, то они носили единичный характер, и армия в условиях нацистского режима невольно была втянута в них. Немецкие же солдаты честно выполняли свой долг.

Потрясением для немецкого общества стала передвижная выставка о преступлениях вермахта на Восточном фронте в войне против СССР, развёрнутая в 1995 г. в связи с 50-летием окончания Второй мировой войны и показанная почти во всех крупных городах Германии. Это был конец легенде о «чистом» вермахте. Выставка явилась в каком-то смысле отправной точкой для более детальной проработки вопросов положения вермахта в нацистском государстве, анализа преступных деяний или, наоборот, уклонения от них различных подразделений вермахта, руководителей разного уровня и простых солдат.

Большим коллективом авторов – представителей разных поколений историков был подготовлен солидный компендиум «Вермахт: мифы и реальность». На наш взгляд, он преследовал цель с помощью историзации смягчить негативное впечатление о вермахте, вызванное выставкой.  Используя современные методы исследования индивидуального и группового менталитета солдат, анализируя такие источники как письма с фронта, дневники, зарисовки военных будней и др, историки могут в настоящее время выделить степень нацификации солдат, основные виды преступлений и называть процент от численности солдат и офицеров вермахта, задействованных в преступлениях . Правда, в последнем вопросе до сих пор существуют глубокие разночтения .

На уровне макро - и микроистории продолжается изучение отдельных дивизий, особенно пехотных, с точки зрения их социального профиля, принадлежности солдат к различным родам войск и связанного с этим менталитета. Подвергается анализу не только социальное, но и региональное происхождение солдат, степень их близости нацизму, образование. Интересными представляются попытки выделить элементы коллективных солдатских биографий: отношение солдат к мобилизации и к военной учёбе и службе, к  плену и другие моменты военных будней. Работы такого свойства пытаются преодолеть зазор, существующий между историей «сверху» и историей «снизу». Большой вклад в изучение этих проблем сделали историки разных поколений:  М.Хумбург – о письмах полевой почты из СССР; Л.Клаус – о событиях войны и военном опыте, К.Расс – о социальном профиле фронтовых соединений. Под редакцией известного историка К.Герлаха вышла книга «Преступник в разрезе: Действия и мотивации» . Простые солдаты  принадлежали к подавляющему большинству вермахта, но некоторые из них без принуждения и приказа участвовали в немецких преступлениях. Углублённые исследования поведения немецких войск  по отношению к гражданскому населению  во время войны и оккупации показали достаточно высокую степень участия вермахта в преступлениях нацистского режима.

Подготовка, развязывание и осуществление гитлеровцами «расово-мировоззренческой войны» на востоке Европы остаётся до настоящего времени одной из   активно изучаемых страниц немецкой истории.  В этом направлении в 90-е – начале 2000 гг. продолжали интенсивно трудиться  В. Ветте, Х-Х. Нольте, Г. Юбершер, М. Мессершмидт – леволибералные и демократические историки, сделавшие большой вклад в освещение специфически нацистского характера этой войны. И всё же не все авторы разделяют оценку об изначальном характере войны против СССР как «войны на уничтожение». Историк В. Пост, например, считает, что Гитлер развязал войну против Советского Союза не столько из идеологических и расовых мотивов, сколько из реально-политических событий 1940 – начала 1941 г. Публикуя и сравнивая военно-оперативные планы СССР и Германии,  Пост констатирует, что обе стороны понимали военный конфликт как войну наступательную, с применением внезапного нападения .

В ходе анализа «мировоззренческой расовой войны по уничтожению на Востоке» на передний план сегодня выступает изучение моральной и психологической подготовки солдат к ведению подобной войны.. Основательное изучение этой проблемы (преимущественно средствами постмодернистской историографии) предпринял К.Латцель. Он говорит о существования у солдат некоего набора взглядов, близких нацизму, важнейшим из которых была готовность к насилию и уничтожению .

Наряду с вопросами ведения и подготовки военно-оперативных планов на Востоке, историки в 90-е гг. стали изучать и планы переустройства европейского пространства согласно планам Гитлера. Пионерами здесь выступили Г. Али и С. Хайм, которые проанализировали «творческую активность» некоторых государственных учреждений  и отдельных немецких учёных по «планированию восточного пространства», фактически  содействуя организации машины нацистского убийства .

Интенсивность изучения теории и практики фашистского «переустройства» Восточной Европы в современной историографии в большой степени связана с расширением сотрудничества немецких и восточноевропейских учёных. Одним из первых примеров такого сотрудничества стал научный сборник, посвящённый анализу нацистского «Генерального плана Ост».с приложением некоторых новых документов по данной проблематике . При этом внимание восточноевропейских авторов концентрировалось в основном на освещении практики геноцида нацистских властей.  Немецкие же авторы (в основном – демократической ориентации) –  М. Росслер, С. Шляйермахер, К. Х. Рот, В. Випперман, Д. Айххольц и др. – сосредоточили основное внимание на исторических и организационных проблемах осуществления «Генерального плана Ост», этапах его становления.

Немецкие учёные основательно исследовали связь планирования и «освоения» аннексированного восточноевропейского пространства с разрешением социальных проблем в самом немецком рейхе и реальными нуждами военной экономики (Д.Айххольтц). При этом авторы обращают внимание на тесную связь идей антисемитизма с антиславянизмом (Г.Рот). В работе над планом «учёные» тесно взаимодействовал со специальными репрессивными службами СС:  РСХА и СД.

   На основе открывшихся в 90-е гг. дополнительных материалов архивов И. Хайнеман написал о специальной «службе СС по расовым и поселенческим вопросам», в которой готовились преступления нацистов по «расовому обновлению Европы. Большое место стала занимать историография военных преступлений на Востоке не только вермахта, но и других социальных и функциональных группы внутри «институтов» Третьего рейха. Объектами исследования в этой области стали определённые группы действующих лиц – участников преследований и убийств.

Внимание историков привлекают и отдельные события на Востоке. Так историографическим эхом отозвалось 50-летие Сталинградской битвы . В этой книге, правда, воспроизводились старые тезисы о солдатах вермахта как «героях-мучениках», не имевших отношения к преступлениям нацистов. Спустя десятилетие это миф был развеян в ряде работ историков демократического направления . Сотрудничество немецких и российских историков ярко проявилось в ходе празднования в 2003 г. 60-летия Сталинградской битвы. В Волгограде состоялась большая международная конференция, в которой с немецкой стороны приняли участие наиболее известные специалисты по войне на Востоке, в основном – демократической и либеральной ориентации . В их суждениях ярко отразилось современное историческое понимание событий войны и Сталинградской битвы.

В. Ветте подчёркивал значение новых оценок роли вермахта в войне и его участии в нацистских преступлениях для формирования культуры исторической памяти немцев, вопреки стремлению некоторых историков. противопоставить неопровержимым фактам преступлений германской армии тезисы об «истребительной сталинской войне против вермахта» .

В материалах сборника рельефно высветилось желание немецких историков среднего поколения (знаменитого поколения студенческой революции 60-х гг.) разрушить  старые мифы о нацизме, войне и Сталинграде, бесстрашно глядя в глаза исторической правде. Их активность в деле формирования исторической памяти нового поколения заметно выросла за последние десять лет.

К видным трудам нового поколения историков относится  книга А. Ангрика  о действиях специальной группы СС – айнзацгруппы «Д» в южных областях Советского Союза в 1941–1943 гг. В ней прослежен весь кровавый путь, проделанный этим карательным соединением с момента его формирования (июнь 1941 г.) до роспуска (май 1943 г.). В работе Ангрика задействован богатый фактический материал, прослежено структурное оформление группы, профессиональная принадлежность, а также социальный профиль её членов (около 600 человек) во главе с Отто Олендорфом . Всё это анализируется в тесной связи с задачами «плана Барбаросса», с военным положением в Буковине, Бессарабии, в Крыму и на Кавказе.  Автор показывает, что главной задачей  специальных команд было проведение мероприятий в соответствии с нацистской концепцией «нового порядка» в Европе, основой которых было насаждение политических и расовых представлений нацистов. Ангрик описывает «пункты ужасных деяний», где производились экзекуции, рисует поведение, социальный профиль и типологию убийц. Работа Ангрика является одной из лучших и подробнейших работ по теме «войны на уничтожение» на Востоке, исследованием высокого научного стандарта.

В заключении главы подводятся следующие итоги. Холокост и расовые преступления объясняются немецкими авторами  не только антисемитизмом, но множественными факторами. Их изучение  соединяется с анализом планов и реалий действий нацистов на Востоке. В рамках интенсивного изучения армии и репрессивных органов, особенно того, что делало «войну на Востоке» преступной по своему характеру  в последнее десятилетие германскими историками достигнут настоящий прорыв.

В заключении диссертации подведены итоги исследования, сформулированы основные выводы, показаны особенности и этапы развития современной немецкой историографии нацизма.

В числе важнейших особенностей современного этапа развития германской историографии автор выделяет следующие: наличие серьёзного методологического кризиса; использование большого массива новых архивных материалов; высокая степень доказательности преступного характера нацистского режима; активная публицистическая деятельность по сохранению исторической памяти о временах нацизма; усиление взаимодействия с коллегами из восточноевропейских стран в изучении национал-социализма; укрепление демократического направления в историографии национал-социализма; ревизия оценок некоторых организационных черт нацистского государства.

На защиту выносятся следующие положения:

1. В современной германской историографии 1985–2005 гг. довольно чётко выделяются два взаимообусловленных календарных десятилетия.

Первый период – 1985–1995 гг.  В этот период была выдвинута идея «историзации» национал-социализма. Её смыслом стало создание многомерной картины исторического периода германского фашизма. Идея «историзации» нацизма была использована рядом историков и публицистов правого толка для релятивизации нацистских преступлений, что особенно проявилось в ходе «спора историков ФРГ 1986–87 гг. В тоже время «Спор» послужил своеобразным толчком к более широкому развёртыванию исследования проблем расизма, геноцида, холокоста. В эти годы во всей полноте проявило себя поколение историков, становление которых происходило в условиях демократического развития ФРГ. Особое внимание было уделено ответу на вопрос о причинах поддержки нацизма или лояльного отношения к нему со стороны большинства немецкого народа. Вновь обсуждался вопрос о модернизаторском воздействии нацизма на экономику и социальную политику Германии в 1933–1939 гг.

Происшедшее в этот период объединение Германии ослабило наметившуюся тенденцию к историзации фашизма, и политическая современность вновь стала оказывать сильное влияние на исторические исследования. Политический вектор смещается вправо. Переживает подъём теория тоталитаризма, обсуждаются возможности и границы сравнительного исследования как в области «двух немецких диктатур», так и двух «больших» диктатур ХХ века – нацистской и сталинской.

Второй период – 1995–2005 гг. Рубежом стало открытие в 1995 г. выставки, развёрнутой Гамбургским институтом социальных исследований и посвящённой  преступлениям вермахта в войне против СССР. После выставки в Германии лавинообразно развилась историография нацисткой «расовой войны на уничтожение» на оккупированных восточных территориях. Видное место в ней занял анализ человеконенавистнических планов и практики «расового обновления» Европы, геноцида населения. Этому способствовало открытие архивов бывших социалистических стран, особенно Польши, России, Украины, Белоруссии, Прибалтийских государств и развитие международного сотрудничества в этом направлении. Современные методы исследования позволили создать качественно новую историографию персональных и групповых преступлений, мест преступлений, историографию концентрационных лагерей, обращения с военнопленными (особенно, советскими), их труда и повседневной жизни, а также насильственно угнанных восточных рабочих («остарбайтеров»). Усиливается демократическое направление германской историографии.     

2. Метод «историзации» национал-социализма, выдвинутый в середине 80-х гг., ХХ в. в качестве основополагающей идеи подхода к истории Третьего рейха, как к истории, ушедшей в прошлое и «которая больше не мучает», оказался состоятельным только для изучения предвоенного периода истории национал-социализма. В ходе более детального и дифференцированного исследования государственных, общественных и партийных институтов нацистского государства были уточнены факторы, помогающие объяснению массовой поддержки нацистского режима со стороны населения. При таком подходе нацистский режим довоенного времени стал представляться не в виде некоего цельного, однотонного куска, а достаточно сложной мозаичной картины. «Историзованный подход» позволил обнаружить определённые линии преемственности развития  нацистской Германии, как с предыдущей её историей, так и с послевоенной. Особенно это касается социально-экономического континуитета.

3. Оценка влияния методологических дискуссий на трактовку сущности национал-социализма. Предложенные для преодоления  теоретического кризиса концепции тоталитаризма, модернизации и политической религии не в полной мере оправдали возлагавшиеся на них надежды консервативно настроенных учёных. Они вызвали противоречивые и неоднозначные мнения. Их использование носило ограниченный характер.

4. Переосмысление гитлеровской идеи создания в Германии «народного сообщества». Ранее процесс разрушении социальных перегородок, ускорившийся в период нацизма, историки рассматривали как результат активной социальной политики нацистов и как отражение общей тенденции 30-х гг. к созданию в развитых западных странах общества «среднего класса».  В настоящее время всё большую поддержку получает взгляд, что это был не естественный путь, а следствие разграбления еврейской собственности, а затем – ресурсов оккупированных стран. И в этом участвовали достаточно широкие слои немецкого населения. Под влиянием углублённого изучения практики нацистского государства всё больше укрепляется точка зрения о той или иной степени вины всех немцев (за исключением малочисленных стойких антифашистов – подпольщиков) за нацизм, геноцид, войну и Холокост.

5. Большую роль на втором этапе развития историографии стало играть тесное сотрудничество российских и немецких историков в изучении диктатур ХХ века, расширение доступа историков к архивам Германии и России. Изменилась и география сотрудничества: наряду с Москвой, международные конференции стали проводиться и в других центрах изучения  и преподавания германской истории – Воронеже, Волгограде, Липецке, Кемерове и др.  Прямой диалог российских и немецких историков по проблемам тоталитаризма, нацизма, неонацизма, холокоста, трагедии войны и плена, партизанской войны и антифашистского Сопротивления будет и в дальнейшем способствовать лучшему постижению истории германского фашизма.

Основные публикации автора по теме диссертационного исследования   

Монография

  • Корнева Л.Н. Германская историография национал-социализма: проблемы исследования и      тенденции современного развития (1985-2005. Кемерово, Кузбассвузиздат, 2007. – 275 с.

                                               Учебные пособия и методические разработки

  • Галактионов Ю.В., Корнева Л.Н., Черкасов Н.С.  Марксистская историография германского фашизма. Учебное пособие. - Кемерово: КемГУ, 1988. – 84 с.
  • История и историография германского фашизма и немецкого антифашистского Сопротивления. (Программа спецкурсов, спецсеминара, источники и литература для студентов дневного и заочного отделений.- Кемерово, 1996. – 24 с. (в соавторстве с Ю.В. Галактионовым)
  • Корнева Л. Н. Германский фашизм: немецкие историки в поисках объяснения феномена национал-социализма  (1945- 90-е гг.). Учебное пособие. – Кемерово, 1998. – 126 с.
  • История Германии в 3 томах. Учебное пособие для студентов вузов._Под общей редакцией Б.Бонвеча, Ю.В.Галактионова.- Кемерово, Кузбассвузиздат, 2005. Том 2. Глава IV. Германия в годы нацистской диктатуры. – С. 190-283.

                                            Научные статьи в журналах списка ВАК

  • Корнева Л.Н. Рец на сб. ст.: Разрушение Веймарской республики. – Кёльн, 1977. // Новая и новейшая история, 1980. – № 2. – С. 201-203.
  • Корнева Л.Н. Современная немецкая историография войны гитлеровской Германии против СССР // Вестник КузГТУ. – 2006. – № 5. – С. 153–157.
  • Корнева Л.Н. Зловещий лик нацистского Януса: немецкие историки о системе концентрационных лагерей // Вестник ТГУ. – 2007. – № 8.

Статьи и тезисы в научных журналах, сборниках научных работ,                               международных, всероссийских и региональных конференций

  • Корнева Л.Н. Развитие марксистской историографии ГДР о германском фашизме (статья первая: 1949–1960-е гг.) // Методологические и историографические вопросы исторической науки. Сб. статей.- Томск: Изд-во Том. ун-та, 1990. Вып. 19. – С. 18-32.
  • Корнева Л.Н. Взаимоотношения крупного капитала и нацистского режима в 1933-1945 гг. в освещении историков ФРГ // Демократия и тоталитаризм: Европейский опыт ХХ в. Тезисы научного семинара 28-29 января 1993 г. – Екатеринбург 1993. – 0,2 п.л.
  • Корнева Л.Н. Новые подходы к изучению сущности германского фашизма // Новое в изучении и преподавании истории в вузах. Материалы научно-методической конференции. – Томск 1994. – 0,2 п.л.
  • Корнева Л.Н. Высшая школа Германии (проблема гуманизации и гуманитаризации образования (тезисы) // Социально-экономические и психолого-педагогические проблемы непрерывного образования»: тезисы докладов Всероссийской научной конференции /Отв. ред. Н.Э. Касаткина. – Кемерово, 1996. – С. 239-241.
  • Корнева Л.Н. О роли консервативных сил в приходе нацистов к власти (тезисы, дискуссия) // Веймар-Бонн. Опыт двух германских демократий и современная Россия. Материалы международной научной конференции. Челябинск, 24–26 сентября 1996 г. /Отв. ред. Я.С. Драбкин. – Москва, 1998. – С. 58-60, 151, 152.
  • Корнева Л.Н. Обсуждение работы специальной комиссии бундестага по разработке истории ГДР и проблемы развития парламентской демократии в ФРГ// «Роль парламента в демократическом государстве».-Материалы научно-практической конференции 28-30 июля 1999 г. – Алтайская школа политических исследований. Дневник №7. – Барнаул, 1999. С. 82-90.
  • Корнева Л.Н. Основные тенденции развития современной немецкой историографии национал-социализма // Германия и Россия в ХХ веке: две тоталитарные диктатуры,  два пути к демократии: материалы международной научной конференции, посвященной 10-летию объединения Германии. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 2000, с. 294-304.
  • Корнева Л.Н. Дискуссия по проблемам тоталитаризма в современной историографии ФРГ (к вопросу о «ренессансе» теории тоталитаризма) // «Тоталитарный менталитет в ХХ веке: проблемы изучения, пути преодоления». Материалы международной научной конференции: Кемерово, 18-20 сентября 2001 г.- Кемерово, 2003. – С. 81-95.
  • Корнева Л.Н. «Третий рейх»: варваризация культуры / Германия и немцы. История в человеческом измерении. – Липецк, 2003. – С. 113–120.
  •  Корнева Л.Н. Вождь и «народное сообщество» в Третьем рейхе (по страницам книги Норберта Фрая «Государство фюрера») / Учёные записки факультета истории и международных отношений Кемеровского государственного университета.- Вып.2. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 2004. – С. 56–63.
  • Korneva L. Die Diskussion uber den Nationalsozialismus in den  "Vierteljahrshefte fur Zeitgeschichte“ 1993-2003. // Auseinandersetzungen mit der Diktaturen. Russische und deutsche Erfarungen. Hg. Hans-Heinrich Nolte: Muster-Schmidt Verlag.- Gleichen- Zurich, 2005. – S. 153–158.
  • Корнева Л.Н. Национал-социализм: возможности и границы исследования. // Историческое знание в системе политики и культуры: матtриалы IV международных научных исторических чтений памяти профессора В. А. Козюченко. Волгоград, 20–22 марта 2005 г. – Волгоград: Перемена, 2005. – С. 53–56.
  •  Корнева Л.Н. Современная немецкая историография Холокоста //  Вторая мировая война: уроки  истории для Германии и России: материалы международной научной конференции. Кемерово, 23-25 сентября 2005 г. – Кемерово – М.: Изд. объединение «Российские университеты», 2006. – С. 256–266.

Рецензия на монографию автора в журналах списка ВАК:

1. Гинцберг Л.И. Рец. на: Корнева Л. Н. Германский фашизм: немецкие историки в поисках объяснения феномена национал-социализма (1945–90-е годы.). –Кемерово, 1998.  // Новая и новейшая история. 2000. – № 2. – С. 242.

 

  M. v. Prollius. Das Wirtschaftssystem der Nationalsozialisten 1933–1939. Steuerung durch emergente Organisation und Politische Prozesse. – Paderborn, Munchen, Wien, Zurich. – 2003, S. 10

Ibid. S. 18.

Ibid. S. 332.

  Spoerer M. Demontage eines Mythos.  Zu der Kontroverse der nationalsozialistische „Wirtschaftswunder“ in : „Geschichte und Gesellschaft“, 31.Jahrgang / Heft 3. Juli–September 2005, S. 434.

: Bonwetsch B. Sowjetische Zwangsarbeiter vor und nach 1945. Ein doppelter Leidensweg// JGO, 59(NF 41), 1993, S. 532–546;   Gruner W., Der geschlossener Arbeitseinsatz deutscher Juden. Zur Zwangsarbeit als Element der Verfolgung. – Berlin 1996; ; Bories– Sawala H. Franzosen im ,,Reichseinsatz". Deportation, Zwangsarbeit. 2 Bde., Frankfurt a. M. 1996; Важнейшие аспекты отражены в работах: Lotfi G. KZ der Gestapo. Arbeitserziehungslager im Dritten Reich. Stuttgart, 2000; Urban T. Uberleben und Sterben von Zwangsarbeitern im Ruhrbergbau, Munster 2002.

Seidel. H-Ch. Der „Russenstreb“. Die betriebliche Organisation des Auslanders und Zwangsarbeitereinsatzes im Ruhrbergbau wahrend des Zweiten Weltkrieges // Geschichte und Gesellschaft. 31.Jahrgang / Heft 1, Januar-Marz, 2005. – S. 36.

  Beckert Sven. Bis zu diesem Punkt und nicht weiter: Arbeitsalltag  wahrend des zweiten Weltkriegs in der Industrieregion Offenbach–Frankfurt. – Frankfurt, 1990. – 227 S.

Mommsen H. Das Volkswagenwerk und seine Arbeiter im Dritten Reich / Mommsen H. / Grieger M. – Dusseldorf, 1996. – 1055 S.

Ibid. S. 763.

См., напр.:Sachse C. Siemens, der Nationalsozialismus und die moderne Familie. Eine Untersuchung zur Sozialen Rationalisierung, in Deutschland im 20. Jahrhundert. – Hamburg, 1990. 

Hohmann  J. Landvolk unterm Hakenkreuz: Agrar- und Rassenpolitik in der Roehn. Bd. 1, 2. – Berlin, 1992; Bauer Th. Nationalsozialistische Agrarpolitik und bauerliches Verhalten im zweiten Weltkrieg. – Frankfurt am Main , 1996; Munkel D. Nationalsozialistische Agrarpolitik und Bauernalltag. – Frankfurt am Main, 1996. Mai U. "Rasse und Raum". Agrarpolitik, Sozial- und Raumplanung im NS-Staat. Ferdinand Schoningh Verlag, Paderborn u. a. 2002, 445 S.

См., например: Medick Hans. Vom Interesse des Sozialhistorickers an der Ethnologie // Sussmuth  Hans (hg.) Historische Anthropologie. Der Mensch in der Geschichte. – Gottingen, 1984; Kocka Jurgen. Sozialgeschichte. Begriff-Entwicklungs-Probleme. – Gottingen, 1986;  Sozialgeschichte im internationale Uberblick. Ergebnisse und Tendenzen der Forschung (Hrsg. Von Jurgen Kocka). – Darmstadt, 1989;  Ludtke Alf  ( Hrsg.) Alltagsgeschichte der NS-Zeit. Zur Rekonstruktion historischer Erfahrungen und Lebensweisen. – Frankfurt am Main. New–York, 1989; Oral History. Mundlich erfragte Geschichte– Hg. Von Herwart Vorlander. – Gottingen, 1990; Herrschaft als soziale Praxis. Historische und sozial-anthropologische Studien, hg. Von Alf Ludtke, Gottingen, 1991 u. a.

Terror, Herrschaft und Alltag im Nationalsozialismus: Probleme einer Sozialgeschichte des deutschen Faschismus / Rohr  Werner, Berlekamp Brigitte.  (Hrsg.) – Munster, 1995. – 346 S.

Frese Matthias. Betriebspolitik im „Dritten Reich“.  Deutsche Arbeitsfront, Unternehmer und Staatsburokratie in der Westdeutschenindustrie 1933–1939. – Paderborn, 1991. – 545 S.

Aly Gotz. Hitlers Volksstaat. Raub, Rassenkrieg und nationaler Sozialismus –Frankfurt am Main, 2002; Fischer Verlag, Frankfurt am Main, 2005, 464 S

Helmut A., Armen H. Die Kaiser-Wilhelm Gesellschaft im Dritten Reich (1933–1945), // Geschichte und Struktur der Kaiser-Wilhelm-Max Plank-Gesellschaft. … S. 385. 

Ibid. S. 396.

См. напр., Sprengel R. Kritik der Geopolitik. Ein deutscher Diskurs 1914 – 1944. – Berlin, 1996. Вновь вырос интерес в этой связи к деятельности Карла Хаусхофера:  Ebeling F. Geopolitik. Karl Haushofer und seine Raumwissenschaft 1919 – 1945. – Berlin, 1994.  По использованию нацистами в своих целях  фольклора и этнографии см. основательные компендиумы: Volkische Wissenschaft. Gestalten und Tendenzen der deutschen und osterreichischen Volkskunde in der ersten Halfte des 20. Jahrhunderts / Jacobeit W. (Hrsg.), – Wien u,a., 1994; Historische Rassismusforschung. Ideologien –Tater –Opfer. – Hamburg / Berlin, 1995.

  Schonwalder Karen. Historiker und Politik. Geschichtswissenschaft im Nationalsozialismus. – Frankfurt am Main u. a., 1992.

Ibid. S. 268.

Ibidem, S.16

Ibidem, S. 210,

Das Dritte  Weimar: Klassik und Kultur im Nationalsozialismus / Hrsg. Von L.Ehrlich... – Koln, Weimar, Wien, Boehlau, 1999. – S 9,349

  См., напр.: Orte des Grauens. Verbrechen im Zweiten Weltkrieg// Hrsg. Von Gerd R. Ueberschar: Primus Verlag, Darmstadt, 2003. – 269 S.

См., напр.: Medizin ohne Menschlichkeit. Dokumente der Nuernberger Arzprozesses // Hrsg. v. Mitscherlich A. und Mielke Fr.  – Fr. am Main, 1991. – 297 S.

Zerbrochene Geschichte. Leben und Selbstverstandnis der Juden in Deutschland / Hrsg. Von Blasius D. und Diner D.  – Frankfurt am Main, 1993.–S. 8–9, 100 – 101

Ibid., S.170

Aly G, Heim S. Vordenker der Vernichtung. Auschwitz und die deutschen Plane fur eine neue europaische Ordnung. – Hamburg, 1991. – 539 S. Особенно: Aly G. "Endlosung". Volksverschiebung und der Mord an den europaischen Juden. – Frankfurt am Main, 1995. –  S. 25.

Sandkuhler Th. „Endlosung“ in Galizien. Der Judenmord in Ostpolen und die Rettungsinitiativen von Berthold Beitz 1941–1944. – Bonn, 1996. – 592 S. Gerlach Ch. Kalkulierte Morde. Die deutsche Wirtschafts- und Vernichtungspolitik  in Wei?ru?land  1941 bis 1944. – Hamburg, 1999. – S. 503–774.

Benz W. (Hrsg.). Dimension des Volkermords. 1991; Pohl D. Nationalsozialistische Judenmord als Problem von osteuropaischer Geschichte. – Berlin, 1992.; Grabitz Helge u. a. (Hrsg.). Normalitat des Verbrechens: Bilanz und Perspektiven zu den nationalsozialistischen Gewaltverbrechen. – Berlin, 1994;  Buttner U.  (Hrsg.).  Die deutsche Gesellschaft und die Judenverfolgung... S. 38.

Das deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg. Здесь: Bd. 9–1. Die deutsche Kriegsgesellschaft 1939–1945. Politisierung, Vernichtung, Uberleben. – Munchen, 2004.- S..97

Hartmann Ch. Verbrecherischer Krieg- Verbrecherische Vermacht? // VfZ, 52 Jahrgang, Heft 1, Januar 2004.– S. 14,21

Hartmann Ch. Verbrecherischer Krieg... S. 71.

Humburg, M. Das Gesicht des Krieges. Feldpostbriefe von Wehrmachtsoldaten aus der Sowjetunion 1941–1944. – Opladen, Wiesbaden.,  1998;  Klaus L. Deutsche Soldaten – nationalsozialistischer Krieg? Kriegserlebnis-Kriegserfahrung 1939–1945. – Paderborn, 1999; Rass Ch. Das Sozialprofil von Kampfverbanden des deutschen Heers 1939–1945 // Die deutsche Kriegsgesellschaft 1939 bis 1945. Politisierung, Vernichtung, Uberleben. – Munchen, 2004. – S. 641–738; Gerlach Ch. (Hrsg.) Durchschnitstater. Handeln und Motivation. Berlin, 2000;. 

Post W. Unternehmen Barbarossa: deutsche und sowjetische Angriffsplane 1940–41.  Hamburg; Berlin; Bonn: Mittler, 1996. – S. 222, 296 u .a.

Klaus L. Deutsche Soldaten – nationalsozialistischer Krieg? – S. 370–371.

Aly G., Heim S. Vordenker der Vernichtung. Ausschwitz und die deutschen Plane fur eine neue europaeische Ordnung.- Hamburg, 1991.- 539 S.

Der “Generalplan Ost”. Hauptlinien der nationalsozialistischen Planungs- und Vernichtungspolitik. Hrsg. Von M. Rossler u. a. – Berlin, 1993.

Heinemann I. „Rasse, Siedlung, deutsches Blut“. Das Rasse und Siedlungshauptamt der SS und die Rassenpolitische Neuordnung Europas: Wallstein Verlag, Gottingen, 2003.  704 S.

Stalingrad. Mythos und Wirklichkeit einer Schlacht. Stalingrad. Ereignis. Wirkung. Symbol. – Munchen, 1992; Русский перевод: Сталинград. Событие. Воздействие. Символ. –  М. 1994. 

Schuddekopf C. Im Kessel. Erzahlen von Stalingrad. – Munchen, 2001; Patzold K. Stalingrad und kein zuruck. Wahn und Wirklichkeit. – Leipzig, 2002. 

Сталинград: чему русские и немцы научились за 60 лет: Материалы международной научной конференции, г. Волгоград 3–5 апреля 2003 г.

Там же, с. 155. Hoffmann J. Stalinsvernichtungskrieg 1941–1945. – Munchen, 1995.Теперь и на русском языке:

Angrick A. Besatzungspolitik und Massenmord. Die Einsatzgruppe D in der sudlichen Sowjetunion 1941–1943. – Hamburg, 2003. – 796 S.

Ibid. S. 23–32.

Здесь термин «релятивизация» используются в значении преуменьшения жестокости преступления: отрицание крайне жестокого характера нацистских преступлений. Всё относительно, а именно: уже были и ещё будут более кровавые, более бесчеловечные исторические события. Это, конечно, оправдание нацизма.

Zitelmann R. Hitler–Bild im Wandel // Bracher K.-D  u. a. (Hrsg.). Deu­tschland 1933–1945... – S. 504; Zitelmann R. Historiografische Vergangenheitsbewaltigung und Modernisierungstheorie. Nationalsozialismus; Faschismus, Stalinismus // Diktatur und Emanzipation... S. 124. 

Mommsen H. Nationalsozialismus als vorgetauschte Modernisierung//ders. Der Nationalsozialismus und die deutsche Gesell­schaft. Ausgewahltem Aufsatze. – Reinbeck bei Hamburg, 1991. – S. 418–419.

"Bruch oder Kontinuitat“. Beitrage zur Modernisierungsdebatte in der SS-Forschung. – Essen, 1995. .

Ibid., S. 163.

Wippermann W. Das Dritte Reich: Produkt oder Bruch der Moderne? Zur Kritik von modernisierungstheoretischen Ansatzen in der Faschismus–Diskussion, // 30. Januar 1933 – Kontinuitaten und Bruche. – Bd. 1. – Berlin:1993. – S. 5–16;  Radkau J. Nationalsozialismus und Modernisierung, // Wehler H.-U. / (Hrsg.). Scheidewege der deutschen Geschichte. Von der Reformation bis zur Wende 1517–1989. – Munchen, 1995. – S. 183–197; Reichel P. Der Nationalsozialismus und die Modernisierungsfrage, // Eugen Blume-Dieter Scholz (Hrsg.). Uberbruckt. Asthetische Moderne und Nationalsozialismus. – Koln, 1999. – S. 18–26.

Moderne und Nationalsozialismus im Rheinland: Vortrage des interdisziplinaren Arbeitskreises zur Erforschung der Moderne im Rheinland/ Hrsg. Von Dieter Breuer und Cepl-Kaufmann G. – Paderborn; Munchen u. a., 1997.- S. 19, 27, 65 и др.

Reichhelt W. Das braune Evangelium. Hitler und NS-Liturgie. – Wuppertal, 1991.     

См., напр., работы: Mayer H. «Totalitarismus» und «politische Religionen»// Jesse E. (Hrsg.). Totalitarismus im 20. Jahrhundert…–S. 118–134; Nationalsozialismus als politische Religion/ Hrsg. von M.Ley und J.H. Schoeps.–  Frankfurt am Main, 1997; Baersch C.E. Die politische Religion des Nationalsozialismus. – Munchen, 1998; Hermand J. Der alte Traum vom neuen Reich. Volkischen Utopien und Nationalsozialismus. – Fr. am. M. – 1994.         

Mayer H. Op. cit.,  S. 124–125.

Ibid. S. 125.

Nationalsozialismus als politische Religion/ Hrsg. von M.Ley und J.H. Schoeps.- S. 265.

См., Browning Ch. R. Ganz normale Manner. Das Reserve–Polizeibataillon 101 und die „Endlosung“ in Polen. –Reinbeck bei Hamburg, 1996. Neuausgabe, 1999.

   Baersch C. E. Die politische Religion des Nationalsozialismus. – Munchen, 1998.

Die Anfange der Braunen Barbarei. – Munchen, 2004.  –  S. 11.

Ulrich von Hehl. Staat und Kirchen in den Anfangen der NS– Diktatur // Anfange der braunen Barbarei... Цитаты соответственно S. 144, 162.

Ruck M. Korpsgeist und Staatsbewu?tsein. Beamte im deutschen Sudwesten 1928 bis 1972. – Munchen, 1996. –S. 407; Rebentisch D. Nationalsozialismus und offentliche Verwaltung // Frankfurt am Main, Lindenstra?e. Gestapozentrale und Widerstand. – Frankfurt am Main, New York, 1996. –   S. 54.

Schmiechen-Ackermann D.  Der „Blockwart“. Die unteren Parteifunktionare im nationalsozialistischen Terror und Uberwachungsapparat // VfZ, 48. Jg., 2000, S. 575–602.

Moll M. Steuerungsinstrument im  „Amterchaos“? Die Tagungen der Reichs – und Gauleiter der NSDAP // VfZ, 49. Jg., 2001. – S. 215–275.  

VfZ, 42 Jg., 1994, S. 571.

Terror, Herrschaft und Alltag im Nationalsozialismus: Probleme einer Sozialgeschichte des deutschen Faschismus. –Rohr W.; Berlckamp B. (Hrsg.). – 1.Aufl. – Munster: Westfalisches Dampfboot, 1995. – 346 S.

Paul G. / Mallmann K.-M. (Hrsg.) Die Gestapo. Mythos und Realitat. – Darmstadt, 1995.

Ibid. S. 73–84.

Ibid. S. 84–178.

Ibid. S. 268–305.

Banach J. Heydrichs Elite. Der Fuhrerkorps der Sicherheitspolizei und des SD 1936–1945. – Paderborn–Munchen u. a. , 1996. – S. 324–335.; Wildt M. Vor der „Endlosung“. Die Judenpolitik des SD 1935–1938. // Dahlmann D.–Hirschfeld G. (Hrsg.). Lager, Zwangsarbeit, Vertreibung, Deportation. Dimensionen der Massenverbrechen in der Sowjetunion und in Deutschland 1933 bis 1945. – Essen, 1999. – 415, 421, 432 и др.  Wildt M. Generation des Unbedingten. Das Fuhrungskorps des Reichssicherheitsamtes. .– Hamburg, 2002.– 964 S.

Drobisch K. / Wieland G. System der NS-Konzentrationslager 1933–1939. – Berlin, 1993. – 371 S.; Orth K. Das System   der Konzentrationslager . Eine politische Organisationsgeschichte. – Hamburg, 1999. – 396 S; Wippermann W. Konzentrationslager. Geschichte, Nachgeschichte, Gedenken. – Berlin, 1999. – 175 S.

Kaienburg H. Das Konzentrationslager Neuengamme 1938–1945. – Bonn, 1997. – 368 S; Steinbacher  S. Dachau. Die Stadt und das Konzentrationslager in der NS-Zeit. Die Untersuchung einer Nachbarschaft. – Frankfurt am Main, 1994. – 289 S; Schley J. Nachbar Buchenwald. Die Stadt Weimar und ihr Konzentrationslager  1937–1945. – Koln, 1999 . – 196 S.

 Die nationalsozialistischeт Konzentrationslager: Entwicklung und Struktur  / Hrsg. von U. Herbert u.a. – 2.Bde.– Gottingen, 1998.– 1192 S.

Tuchel J. Planung und Realitat der Konzentrationslager 1934–1938 in  Die nationalsozialistische Konzentrationslager: Entwicklung und Struktur... Bd. 1.– S. 57.

Wei?brot B. Kommentierende Bemerkungen // Die nationalsozialistische Konzentrationslager:.., S. 359.

Die nationalsozialistische Konzentrationslager – Entwicklung und Struktur. Bd. 2.- S.520

Die nationalsozialistischen Konzentrationslager. Entwicklung und Struktur. Sektion 5. Die Tater. S. 755–840.

Die nationalsozialistischen Konzentrationslager. Entwicklung und Struktur. Sektion 6. Haftlinge und Haftlingsgruppen im Lager. S.841–873; 983–1005; 911–938.

Blatman D. Die Todesmarsche – Entscheidungatrager, Morder und Opfer; Sprenger I. Das KZ Gro?rosen in der letzen Kriegsphase; Stzelecki A. Der Todesmarsch der Haftlinge aus dem KL Auschwitz u. a. // Die nationalsozialistische Konzentrationslager... S. 1063–1140.

Reichel P. Der schone Schein des Dritten Reiches. Faszination und Gewalt des Faschismus. –Munchen –Wien, 1992. – S. 373–374.

Ibid. S. 378.

Der Nationalsozialismus und die deutsche Gesellschaft. Einfuhrung und Uberblick // Hrsg. Von Bernd Sosemann. – Deutsche Verlag–Anstalt. – Stuttgart, Munchen. – 2002.

Steinbach P. Die Gleichgeschaltung // Der Nationalsozialismus und die deutsche Gesellschaft... S. 112.

Hubert F. Uniformierter Reichstag. Die Geschichte der Pseudo­volksvertretung 1933–1945. – Dusseldorf, 1992. – S. 375.

Statisten in Uniform. Die Mitglieder des Reichstags 1933–1945. Ein biografisches Handbuch. – Droste Verlag: Dusseldorf, 2004. – 997 S.

Smelser R., Zitelmann R. (Hrsg.). Die braune Elite. – Darmstadt, 1990; Snelser R. u. a. (Hrsg.). Die braune Elite II. – Darm­stadt, 1993.  

Ibid. S. 151.

Ibid. S. 153–154.

Die deutsche Kriegsgesellschaft 1939 bis 1945.Politisierung, Vernichtung, Uberleben. – Munchen, 2004.

Nolzen A. Die NSDAP, der Krieg und die deutsche Gesellschaft // Die deutsche Kriegsgesellschaft… S. 188.

Гофман И. Сталинская война на уничтожение: планирование, осуществление, документы., М.:АСТ:Астрель,2006.- 359 с.

См., например, Рахшмир П. Ю. Современная буржуазная историография фашизма // Методологические и историографические вопросы ис­торической науки (далее - МИВИН). Вып. 7-8; Томск, 1972 и др., Могильницкий Б.Г. О некоторых тенденциях развития современной буржуазной историографии ФРГ // Средние века. – М., 1976. Вып. 40 ( в соавторстве с Н.С.Черкасовым);  Мерцалов А. Н. Западногерманская ис­ториография второй мировой войны. – М., 1978; и др

В.И. Михайленко. Итальянская историография о происхождении и сущности фашизма.– Свердловск, 1985.

XIII пленум ИККИ. Тезисы и постановления.– М., 1934. –С.6

См. Черкасов H. С. О германском фашизме и антифашистском сопротивлении: Избранные труды. – Томск: Издательство института  оптики и атмосферы СО РАН, 2006.–422 с.

Галактионов Ю. В., Корнева Л. Н., Черкасов Н. С. Марксистская исто­риография германского фашизма. – Кемерово, 1988.

Мерцалова Л.А. Немецкое Сопротивление в историографии ФРГ.- М: Наука,1990.- 224 с. Она же. Германский фашизм в новейшей историографии ФРГ. – Воронеж, 1990.

Галактионов Ю.В. Отечественная историография германского фашизма  (20-е годы – первая половина 90-х годов: Автореф. диссертации на соискание учёной степени доктора исторических наук.- Томск,1997.–42 с.

Галактионов Ю.В. Германский фашизм как феномен ХХ века: отечественная историография 1945–90– х годов.– Кемерово,1999.– 100 с.

Корнева Л.Н. Германский фашизм: Немецкие историки в поисках объяснения феномена национал-социализма (1945-90-е гг.). Учебное пособие.- Кемерово, Кемеровский университет, 1998.- 128 с..

См., напр., Корнева Л.Н. Основные тенденции развития современной немецкой историографии национал-социализма // Германия и Россия в ХХ веке: две тоталитарные диктатуры, два пути к демократии: Материалы международной научной конференции…– Кемерово, 2001.– С. 295  и др.

См. Борозняк А. И. Историки ФРГ о нацизме // Новая и новейшая история (далее ННИ), 1997, № 1., его же. «Третий рейх» в зеркале современной германской историографии // ВИ, 1999, № 10;  Его же. Так разрушается легенда о «чистом вермахте»…// Отечественная история (далее ОИ), 1997, № 3 и др.

Борозняк А.И. Искупление. Нужен ли России германский опыт преодоления тоталитарного прошлого? - М.: 1999. – 288 с.

Борозняк А.И. Прошлое, которое не уходит. Очерки истории и историографии Германии ХХ века. – Екатеринбург, 2004. – 330 с.

Мороз Е.В. Феномен тоталитаризма в американской историографии (1930-50-е годы). - Кемерово, 2006.–224 с.; Костромина Н.Г. Теория и практика тоталитаризма в оценке французской исторической и политической мысли в ХХ веке.- Автореферат  диссертации на соискание учёной степени кандидата исторических наук.– Екатеринбург, 2006. – 28 с.; Казьмина М.В. Отечественная историография второй половины 1980-х годов - начала ХХ1 века о политической и социально-экономической модели развития СССР 1930-х гг. - Кемерово, 2006.- 199 с

Kershaw J. Der NS-Staat. Geschichtsinterpretationen und Kontroversen im Oberblick. – Hamburg, 1995.  См. также: Kershaw J. Hitler. T.1: 1889–1936. – Stuttgart, 1998. – 972 S; T.2: 1936–1945: Nemesis. – Ibid. - 2000. – 1343  S.  (Перевод с англ.) 

Kershaw J. Der NS-Staat.., S.370.

Wippermann W. Faschis­mustheorien. Die Entwicklung der Diskussion von den Anfangen bis heute. 7., uberarb. Aufl. – Darmstadt, 1997; ders. Totalitarismustheorien. Die Entwicklung der Diskussion von den Anfangen bis heute. – Darmstadt, 1997;

Thamer H.-U. Das Dritte Reich. Interpretationen, Kontroversen und Probleme des aktuellen Forschungsstandes  // Bracher K.D./Funke M./ Jakobsen H-A. (Hrsg.). – Bonn, 1993. – S. 529-531.

Faulenbach B. Zum Stand der wissenschaftlichen und offentlichen Diskussion…, S. 25 – 27 // „Bruch und Kontinuitat“. Beitrage zur Modernisierungsdebatte in der NS – Forschung. – Essen, 1995. – S.25 – 27

Мuller R-D / Uberscher G.R. Hitlers Krieg im Osten 1941– 1945. Ein Forschungsbericht.– Darmstadt, 2000.– 451 S.

Ruck M. Bibliographie zum Nationalsozialismus. Bd 1, Bd. 2.: Wissenschaftliche Buchgesellschaft. - Darmstadt, 2000. – 1610 S. 

Могильницкий Б.Г. История исторической мысли ХХ века. Вып.I: Кризис историзма.– Томск. 2001.– 206 с;  Его же: История исторической мысли… Вып. II : Становление «новой исторической науки». – Томск, 2003. – 178 с.

См., напр.: Репина Л.П. «Новая историческая наука» и социальная история.– М., 1997

Михайленко В.И., Нестерова Т.П. Тоталитаризм в ХХ веке. Теоретический дискурс. – Екатеринбург, 2000.– 195 с. Здесь- с.58 – 182.

Aly G. Hitlers Volksstaat. Raub, Rassenkrieg und nationaler Sozialismus. – Frankfurt am Main, 2005. – 464 S. См. Рец. Мадзиевский С. Подкормленный нацизм или Почему немцы так единодушно поддерживали Гитлера // Новое время, 2006, № 36.

История Германии: в 3 т.: Под общ. Ред. Б.Бонвеча, Ю.В.Галактионова.  –  Т. 2: От создания Германской империи до начала ХХI века. Соответственно:  с. 190 – 283;  Т.3: Документы и материалы.– Соответственно: с. 318 – 368. –  Кемерово,  2005.

Broszat M. Pladoyer fur die Historisierung des Nationalsozia­lismus // Nach Hitler. Der schwierige Umgang mit innerer Ge­schichte.  Munchen, 1988.  S. 266–281.

Все цитаты абзаца: Ibid., S. 273.

Diner D. (Hrsg.). Ist der Nationalsozialismus Geschichte? –  Frankfurt am  Main, 1987.  S. 34–50. M.

Thamer H.-U. Verfuhrung und Gewalt. Deutschland 1933–1945. – Berlin, 1986.

Vernichtungskrieg . Verbrechen der Wehrmacht 1941 bis 1944. – Hamburg, 1995.

  Stover B. (Hrsg.) Berichte uber die Lage in Deutschland. Die Meldungen der Gruppe Neu Beginnen aus dem Dritten Reich 1933–1936. – Bonn, 1996. Klemperer Wiktor. Ich will Zeugnis ablegen bis zum letzen. Tagebucher 1933 –1945. Bd. I – VIII. – 10. Aufl., Berlin, 1998; Сокр. перевод с нем. Клемперер В. Свидетельствовать до конца. Дневники 1933–1945. – М., 1998.

Goldhagen. Hitlers willige Vollstrecker– Ganz gewohnliche Deutsche und Holocaust. – Hamburg, 1996; Schoeps J. (Hrsg). Ein Volk von Mordern? Die Dokumentstion zur Goldhagen– Kontroverse um die Rolle der Deutschen im Holokaust. – Hamburg, 1996;  Heil J./ Erb R. (Hrsg). Geschichtswissenschaft und Offentlichkeit. Der Streit um Daniel J. Goldhagen. – Frankfurt am Main. 1998.

См. библиографию дебатов: Ruck M. Bibliographie zum Nationalsozialismus. Bd. 2. – S.1330–1334.

Faulenbach B. Zum Stand der wissenschaftlichen und offentlichen Diskussion uber den Nationalsozialismus. – Essen, 1995. – S. 17. Mommsen H. Leistungen und Grenzen des Totalitarismus–Theorems // Mayer G. (Hrsg.). "Totalitarismus" und "Politische Religi­on“: Konzepte des Diktaturvergleichs. – Padeborn–Munchen–Wien–Zurich, 1995. – S. 293–297.

Jesse E. Uberlegungen zur weiteren Totalitarismusforschung // Mayer G. (Hrsg.). "Totalitarismus... – S. 281; Jesse E. (Hrsg.). Totalitarismus im 20. Jahrhundert. – Bonn, 1996.

Bracher K.D. Das 20.Jahrhundert alle Zeitalter der ideologischen Auseinandersetzungen zwischen demokratischen und totalitaren Systemen (1987)// E. Jesse (Hrsg.). Totalitarismus im 20. Jahrhundert. Eine Bilanz der internationalen Forschung. Bundeszentrale fur politische Bildung. – Bonn, 1999..S. 137,151.

Ibid. S. 41, 98.

Uwe–Jens Heuer. Politische Funktion und Gehalt der Totalitarismuskonzeption. Die Karriere eines Begriffs., // 50. Jahrestag der Befreiung vom Faschismus. Wider den Geschichtrevisionismus. Hrsg. Marx–Engels– Stiftung. – Bonn, 1996. – S. 46–62; Karl-Heinz Roth. Geschichtrevisionismus. Die Wiedergeburt der Totalitarismustheorie. – Hamburg, 1999.

 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.