WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Проблемы интеграции и национального самоопределения коренных народов Южной Сибири (1920-е гг. – начало ХХI в.)

Автореферат докторской диссертации по истории

 

На правах рукописи

 

 

 

Белозёрова Марина Витальевна

 

 

ПРОБЛЕМЫ ИНТЕГРАЦИИ И НАЦИОНАЛЬНОГО САМООПРЕДЕЛЕНИЯ коренных НАРОДОВ ЮЖНОЙ СИБИРИ

(1920-е гг. – НАЧАЛО ХХI в.)

 

 

Специальность 07.00.02 – отечественная история

 

 

А в т о р е ф е р а т

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

 

 

 

 

 

Томск 2008

Работа выполнена на кафедре отечественной истории

ГОУ ВПО «Томский государственный университет»

Научный консультант                         доктор исторических наук, профессор

Зиновьев Василий Павлович

Официальные оппоненты                    доктор исторических наук, профессор

Андреев Валерий Павлович

доктор исторических наук, профессор

Колоткин Михаил Николаевич

доктор исторических наук, доцент

Коновалов Александр Борисович

Ведущая организация                          ГОУ ВПО «Алтайский государственный 

университет»                

Защита состоится «21» ноября 2008 г. в ауд. 43 учебного корпуса № 3 ТГУ на заседании диссертационного совета Д 212.267.03 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора исторических наук при ГОУ ВПО «Томский государственный университет»,  по адресу:

634050, г. Томск, пр. Ленина, 36, третий корпус, ауд. 43

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ГОУ ВПО «Томский государственный университет»

Автореферат разослан  «____» ______________2008 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор исторических наук, профессор                                     О. А. Харусь

Общая характеристика работы

Актуальность исследования. Актуальность исследования интеграции автохтонных народов Южной Сибири в социально-экономическую инфраструктуру государства в период его модернизации (ХХ – начало ХХI вв.) определяется кардинальными изменениями в социально-экономической и этнодемографической ситуации в национальных районах. Они обозначили ряд социальных проблем, которые требуют своего разрешения в рамках федеральной концепции национальной политики и при формировании программ социально-экономического развития отдельных народов на региональном уровне.

Формирование и реализация курса политики во многом определяется позицией части коренного населения (прежде всего интеллигенции) и создаваемых социальных институтов, которые представляют интересы национальных меньшинств. Это связано с нерешенностью ряда проблем в советский период, а затем резким переходом к рыночным реформам в конце 1980-х – 1990-е гг., что способствовало формированию в их среде устойчивого мнения о том, что проводимый государством курс национальной политики игнорировал, а иногда и входил в противоречие с этническими интересами коренного населения. И, во-вторых, это стало своеобразным «катализатором» возникновения и развития «национальных движений».

Для современного периода характерно формирование «политических платформ» национальных объединений по ряду ключевых вопросов: сохранение «этнической территории», правовое закрепление приоритетного природопользования для сельских анклавов, право на административно-территориальные формы автономии, формирование «национального» самоуправления. При этом национальные лидеры в той или иной мере апеллируют как к нормам международного права, так и к «историческим прецедентам» - периодам этнической истории, когда идентичные современным проблемы имели ту или иную форму разрешения.

Поэтому возрастает интерес к более углубленному исследованию социально-экономических и этнополитических процессов, протекавших в ХХ – начале ХХI столетий в среде автохтонных народов, в том числе и в национальных районах Южной Сибири, вне зависимости от смен форм политического режима и государственного устройства с учетом интересов не только органов государственной власти, но и собственно населения.

Объектом исследования являются автохтонные тюркские народы Южной Сибири – алтайцы, хакасы, шорцы, телеуты. Выбор этносов определен их совместным длительным проживанием в рамках единой историко-культурной области, что в значительной мере определило общую направленность как этнической истории, так и развития культуры. В 1930-е – начале 1990-х гг. объектом национальной политики Ойротской, позднее Горно-Алтайской, автономной области являлось автохтонное население в целом, фиксировавшееся в документах региональных и центральных органов власти, как «алтайцы», без учета этнической специфики и самоидентификации малочисленных этносов (кумандинцев, туболаров, телеутов, теленгитов и др.).

Предметом исследования является интеграция автохтонных этносов Южной Сибири (алтайцев, хакасов, шорцев, телеутов) в модернизируемое общество ХХ – начала ХХI столетий.

Территориальные рамки исследования включают отдельные районы Республик Алтай и Хакасия, Кемеровской области, которые совпадают с этнической территорией алтайцев, хакасов, шорцев и бачатских телеутов. При исследовании данных этнической групп и определении территориальных рамок использовалась методика выборочного исследования (по «полигонам»), разработанная в лаборатории этносоциальной и этноэкологической геоинформатики (ЛЭЭГ) ИУУ СО РАН-КемГУ и уже апробированная при поддержке отечественных (РФФИ, ФЦП «Университеты России», РГНФ и др.) и международных фондов (Форд, Фулбрайт, Сорос).

Хронологические рамки исследования охватывают 1920-е – начало 2000-х гг. Нижняя грань совпадает с началом социалистических преобразований (введение первых форм кооперации, формирование советской системы управления, административно-территориальное переустройство) малочисленных этнических групп Южной Сибири; верхняя – с процессом перехода автохтонных народов к рыночным отношениям, их развитием, повлекшим кардинальные изменения во всех сферах социально-экономических отношений. В настоящее время эти процессы не завершены. Особое внимание акцентировалось на «узловых» для коренного населения региона периодах истории, когда происходили наиболее важные изменения в их социально-экономической организации (1920-1930-е гг., 1950-1960-е гг., вторая половина 1980-х – начало 2000-х гг.).

Цели и задачи исследования. Целью исследования является выявление и анализ причинно-следственных связей интеграционных процессов, инициированных государством, определение степени их эффективности и региональной специфики.

Для реализации цели исследования нами были поставлены следующие задачи:

  • анализ историографии и определение круга источников для достижения поставленной цели;
  •  определение круга этнополитических, этнодемографическх, социально-экономических проблем, стоящих перед государством в период, предшествующий социалистическим преобразованиям;
  • анализ интеграционных процессов в ходе государственного строительства, введения кооперативных форм организации сельскохозяйственного производства и оценка этнодемографических и социально-экономических последствий апробированных государством моделей;
  • исследование современных социально-экономических и этнополитических процессов в среде автохтонных народов Южной Сибири, и определение круга проблем, возникавших по мере углубления интеграции их хозяйственной деятельности в рыночную экономику.

Методология и методы исследования. Наш подход к исследованию определялся стремлением дать объективный анализ ситуации, сложившейся в национальных районах Южной Сибири с учетом общей направленности и динамики этнополитических процессов в течение ХХ – начала ХХI столетий.

Методологической основой исследования явились принципы системного подхода. Интеграция автохтонного населения Южной Сибири в ХХ – начале ХХI столетий рассматривалась в общем контексте трансформации (в отдельных случаях распада) традиционных систем расселения, этнической структуры, социальной организации под воздействием социально-экономических процессов, инициированных государством. Проявление тенденций к национальному самоопределению в различных сферах социально-экономических отношений(стремление обособиться, предложить «свою» линию развития, опирающиеся на этнические интересы) мы предлагаем рассматривать как реакцию на ход социально-экономических и политических преобразований.

На первом этапе был проведен синтез уже имеющихся в историографии сведений и разработок по системе расселения, социальной организации, управления и политического статуса населения, традиционным формам хозяйственной активности. При исследовании социальных институтов применялся структурно-функциональный метод, позволяющий дать их характеристику посредством выявления их внутренней организации и функций.

На втором этапе по нескольким хронологическим срезам (1920-1940?е гг., 1950-х – начало 1980-х гг., вторая половина 1980-х – начало 2000-х гг.) была выявлена общая направленность и формы национальной политики и государственного строительства на основе применения выборочного метода. Региональная специфика процессов на каждом этапе выявлялась на основе применения компаративного анализа. Максимально полно использовалисьдва подхода: сравнительно-генетический и сравнительно-типологический при анализе механизма формирования и развития социально-экономических институтов.

При выяснении причин реорганизации и ликвидации отдельных институтов (колхозов, совхозов) был проведен анализ соответствия между исторически сложившимися и экологически обусловленными формами хозяйственной деятельности, системой расселения и культуры производства коренного населения региона и предлагаемой государством экономической модели. Отдельно рассматривались экологические ограничители (природно-географические) традиционных форм хозяйства, а также демографическая ситуация (количественный и национальный состав населения, его система расселения, характер производственных отношений), существенно сужавшие возможности интенсивного развития экономики.

На третьем этапе нами был проведен анализ эффективности политики государства по интеграции автохтонного населения и проявления сепаратистских тенденций на отдельных этапах исторического развития.

В диссертационном исследовании были применены: проблемно-хронологический подход, методы полевых исследований (опрос респондентов, проведение анкетирования), методы первичной статистической обработки массовых данных, метод описательной статистики, техника отражения экономических и демографических показателей в форме таблиц, графиков.

В процессе решения поставленных во Введении задач методики использовались в комплексе, оценка репрезентативности полученных выводов по выявленным современным процессам проводилась на основе их сопоставления с позицией экспертов из числа представителей государственной власти и лидеров национально-общественных движений.

Положения, выносимые на защиту:

  • в течение ХХ – начале ХХI столетий на территории Южной Сибири прослеживается государственный курс на форсирование темпов интеграции автохтонного населения в структуру модернизируемого общества;
  • интеграционная политика государства имела комплексный характер и включала мероприятия по административно-территориальному устройству «национальных окраин», изменению правового статуса коренного населения, системы управления и самоуправления, созданию альтернативных традиционным форм экономики и социальной инфраструктуры;
  • модернизация экономики в национальных районах Южной Сибири определялась апробацией различных моделей организации сельскохозяйственного производства (колхозы, совхозы, ТОО, ООО, КФХ). Этот курс проводился без учета традиционных форм хозяйствования коренных народов, индивидуального характера производственных отношений, экологического фактора для ряда регионов; региональной и этнической специфики, сложившейся в советский период (промышленная инфраструктура, наличие обширных земельных площадей, принадлежащих госфонду и гослесфонду и др.);
  • высокие темпы изменения социально-экономической структуры в советский период при нерешенности ряда социальных проблем способствовали росту этнического самосознания, формированию устремлений к национальному самоопределению в среде национальной интеллигенции и части автохтонного населения Южной Сибири;
  • проявление стремления к национальному самоопределению характерно для всех исследуемых районов Южной Сибири. Формы его проявления имеют региональные отличия, определяемые как уровнем интегрированности коренных народов, так и готовностью региональных органов власти учитывать этнические интересы при решении политических и социально-экономических проблем.

Новизна исследования определяется:

  • проведением компаративного анализа политики российского государства в ряде национальных районов Южной Сибири в течение советского и постсоветского периода, на основе которого выявлена региональная специфика процессов интеграции населяющих эти районы этносов;
  • выявлением на основе корпуса источников, впервые введенного в исторический оборот, механизмов социально-экономических преобразований и формирования наиболее острых этнодемографических и социальных проблем, стоящих в настоящее время перед государством и обществом;
  • определением причин и форм проявления стремления к национальному самоопределению на отдельных этапах исторического развития коренного населения региона.

Практическая значимость основных результатов исследования состоит в их использовании автором в этнологических экспертизах, проводимых в 2003-2007 гг., проведении экспертных оценок программ национального развития коренных малочисленных народов Кемеровской области; составлении аналитических материалов по запросам органов региональной власти и национальных общественных объединений. Основные теоретические положения и выводы диссертационного исследования могут быть использованы при подготовке обобщающих работ и лекционных курсов, посвященных проблемам национальной политики, истории Сибири, этнической истории автохтонного населения Южной Сибири.

Структура и основное содержание работы

Диссертационная работа состоит из Введения, 5 глав, Заключения, Списка использованных источников и литературы, табличного и иллюстративного материала, Списка респондентов, Списка сокращений, Глоссария.

Во Введении обосновывается актуальность и научная значимость темы диссертации, определена новизна исследования, сформулированы цель и задачи исследования, его хронологические и территориальные рамки, методологическая основа.

Первая глава «Проблемы интеграции и национального самоопределения автохтонных народов Южной Сибири: историография и источники» состоит из двух разделов. В первом разделе дан анализ историографии и определена степень изученности темы.

В 1920-1930-е гг. на основе работ В. И. Ленина, И. В. Сталина, решений партийных съездов, конференций, разработок ведущих специалистов (экономистов, политологов, этнографов) разрабатывались методологические основы построения социалистического общества в целом в СССР, интеграции и адаптации автохтонных народов (в том числе и сибирского региона) к новой социальной системе. В этот период практически не было исследований, освещающих проблемы кооперации и коллективизации в национальных районах. В работах 1920-1930-х гг., посвященных проблемам развития кооперации, фиксировались сведения, полученные в ходе экспедиционных работ. К таким относятся, например, работы А. Янушевича, впервые опубликованные в конце 1920-х гг. и переизданные в 1990-е гг.

При исследовании проблем, связанных с административно-территориальным устройством национальных регионов в этот период основное внимание исследователей было обращено на разработку принципов административно-территориального устройства СССР, в том числе и территорий, на которых компактно проживали национальные меньшинства Севера, Сибири и Дальнего Востока . Однако в целом данная проблематика не была разработана для национальных районов Южной Сибири. В этой связи можно отметить лишь отдельные работы, посвященные проблеме административно-территориального устройства и автономизации алтайцев. Так, основное внимание исследователя Л. П. Мамета было уделено административно-территориальным изменениям, произошедшим в период между Февральской революцией 1917 г. и образованием Ойротской автономной области. Его работа впервые была издана в начале 1930-х гг. и переиздана в 1994 г.

Значительное внимание вопросам кооперативного движения и коллективизации, национально-государственного строительства, перевода на «оседлость» (для ряда регионов), формирования советской системы управления, здравоохранения и образования советскими историками уделялось в1940-1980-е гг. Эта деятельность трактовалась как «достижения в построении социалистического общества». В целом авторы не выходили за рамки заложенных в 1920-1930-е гг. методологических разработок.

Наиболее хорошо разработанной в советской историографии является проблематика, связанная с коллективизацией и развитием колхозной системы как в целом в Сибири, так и в национальных районах Южной Сибири и административно-территориальным устройством. Был выпущен и ряд монографических работ, рассматривавших социально-экономическое развитие сибирской деревни в целом в период «социалистической реконструкции» сельского хозяйства . Следует отметить и такую работу, как «Экономические проблемы Развития Сибири. Методологические проблемы развития и размещения производительных сил». В ней рассматриваются вопросы превращения Сибири в крупный индустриальный центр с развитием Кузнецкого каменноугольного бассейна, влияния индустрии на развитие сельского хозяйства в регионе, определения сельскохозяйственной специализации для каждого района Сибири .

Появляются работы по проблемам коллективизации и развития колхозов и совхозов в Хакасии и Горном Алтае . В то же время процесс коллективизации у шорцев и телеутов не получил своего освещения в советской историографии. Основное внимание уделялось изучению их этногенеза, социально-экономической истории на рубеже ХIХ-ХХ вв., норм обычного права . Хотя в ряде своих работ Л. П. Потаповым и В. М. Кимеевым были рассмотрены отдельные сюжеты по истории национальных колхозов на территории Горной Шории, их хозяйственной специализации и «успехи», достигнутые в ходе колхозного строительства.

Ряд аспектов в региональной историографии были или не достаточно рассмотрены, или трактовались в соответствии с установками, доминировавшими в советской историографии в целом. К таким относятся проблемы выбора сельскохозяйственных специализаций, перевода коренного населения на оседлость, внедрения земледелия в среде кочевого или полукочевого населения, вопросы, с анализом оплаты труда колхозников. Практически не уделено внимания проблемам, связанным с техническим обеспечением колхозов, работой МТС. Не выявлена специфика коллективизации и развития сельского хозяйства в условиях колхозной системы по сравнению с сопредельными регионами.

Проблемы кооперации были изучены значительно меньше, особенно в таких регионах, как Хакасия и Горная Шория в отличие от Горного Алтая. В этой связи следует отметить монографическое исследование Н. В. Екеева . В целом его работа посвящена анализу социально-экономического развития региона в 1920-е гг. В монографии автор рассмотрел развитие масло-сыродельной и сельскохозяйственно-кредитной видов кооперации; отметил «успехи» потребительской кооперации и др.

Тесно связанными с кооперацией и коллективизацией являются проблемы переселения, землеустройства и перевода на оседлость коренных этносов Южной Сибири. Ряд проблем, связанных с землепользованием 1920-1930-х гг.: причины, вызвавшие переселение на территорию Сибири и Дальнего Востока в целом, вначале стихийное, а затем взятое государством под контроль, получили свое освещение в работах В. И. Рубинского, монографическом исследовании Н. И. Платунова . Однако сюжеты, связанные с переселением и регуляцией землепользования в этот же период в национальных районах Южной Сибири, изучены не в достаточной степени .

Широк круг работ, посвященных анализу процессов перевода народов, находящихся на стадии феодально-родовых отношений и ведущих экстенсивные формы хозяйства (охота, собирательство, кочевое и полукочевое скотоводство), на оседлость . Данный курс являлся одним из основных направлений советской национальной политики. При рассмотрении этого процесса в Горном Алтае И.П. Эдоковым были обозначены причины перевода алтайского населения на оседлость: их исследователь связывает с началом массовой коллективизации; описаны трудности и сам процесс . Для районов Хакасии и Горной Шории данная проблема практически не освещалась в историографии.

В 1950-1980-е гг. появились работы, обобщавшие опыт административно-территориального устройства СССР в целом , и конкретизировавшие этот процесс на региональном уровне. Однако отдельных исследований не проводилось. Как правило, эти вопросы рассматривались во взаимосвязи с другими проблемами . По-прежнему основное внимание в исследованиях было уделено административно-территориальным изменениям, произошедшим в период между Февральской революцией 1917 г. и образованием Ойротской автономной области. Не получили своего освещения и проблемы, связанные с организацией Горно-Шорского национального района . В определенной степени в советской историографии были рассмотрены вопросы административно-территориального устройства Хакасии: освещена роль инородческих съездов в этом процессе; причины выделения территории, на которой компактно проживали хакасы в «особый» инородческий район: проблемы внутреннего районирования .

В конце 1980-х – начале 2000-х гг. исследование обозначенных проблем возобновилось. Произошла переоценка процессов, характерных для национальных районов (в том числе Южной Сибири). В историографии определился круг проблем, не получивших должного освещения. Предметом исследований в этот период стали вопросы, связанные с изменениями в социально-экономической и этнодемографической ситуации национальных районов по состоянию на 1930-е – начало 2000?х гг., с переходом к рыночным отношениям в 1990-е гг.; с развитием хозяйственной и социальной инфраструктур, с накопленным государственными структурами опытом решения ряда социальных проблем.

В этот период возобновляется исследование проблем, связанных с кооперацией и коллективизацией сельского хозяйства. В отдельных работах авторы отходят от идеологических подходов советской историографии и по-новому рассматривают эти процессы .

На региональном уровне впервые поставлен вопрос и дана критика развития производящих отраслей хозяйства при коллективизации кочевых и полукочевых хозяйств в национальных районах и его результатах и т.д. Рассмотрено развитие хозяйственной специализации в колхозах Горной Шории, проблемы социального расслоения, причины реорганизации и ликвидации колхозов . В работах хакасских исследователей (А. П. Шекшеева, В. К. Шулбаева, А. Б. Пасынкова) рассмотрены вопросы истории коллективизации, создания отдельных колхозов и совхозов, решения кадровой проблемы . Проблемам перевода традиционной системы хозяйства на социалистическую модель (колхозы и совхозы) в Горном Алтае было также в достаточной степени уделено внимания . Например, И. П. Эдоковым подробно рассмотрены вопросы подготовки к коллективизации, освещалась роль партии в этом процессе, вскрыты ошибки и искривления, проявившиеся в ходе коллективизации, отражены положительные стороны коллективизации и другие вопросы.

Однако ряд аспектов в региональной историографии были или не достаточно рассмотрены, или по-прежнему трактовались в соответствии с установками, доминировавшими в советской историографии в целом. К таким относятся проблемы выбора сельскохозяйственных специализаций, перевода коренного населения на оседлость, внедрения земледелия и др.

В конце 1980-х – начале 2000-х гг. в связи с активизацией процессов административно-территориального переустройства, особенно в «национальных» районах, интерес исследователей к данной проблематике вновь усилился. Появился целый ряд работ, в которых анализировались принципы районирования в СССР, процесс административно-территориального устройства, в том числе и выделения автономий для народов, компактно проживающих на определенной территории и т.п. , хотя отдельных исследований не проводилось . Некоторые проблемы административно-территориального устройства Горного Алтая в своих работах рассматривали В. А. Демидов, В. Г. Чеботарева . В целом же проблема создания Ойротской автономной области в их исследованиях вновь не получила достаточного освещения. В этот период началось наиболее активное исследование вопросов, связанных с административно-территориальным устройством Горной Шории .

В 1980-е – начале 2000-х гг. появились исследования, в том числе и монографические, охватывающие как весь комплекс этнических и социально-экономических проблем, так и исследования отдельных сюжетов 1920-х – начала 2000-х гг.: территориальной, экономической и социальной структур, а также этнической истории отдельных этнических групп. Здесь можно отметить работы Г. М. Патрушевой, А. Н. Садового, А. Г. Селезнева , Е. А. Бельгибаева , В. К. Шулбаева и других исследователей, ряд коллективных монографий .

В целом, оценивая историографию проблемы, можно отметить, что кроме рассмотренных выше, существует еще ряд проблем, практически не исследованных в историографии в полной мере. Для советского периода это анализ формирования советской системы управлении и самоуправления, правового статуса автохтонных народов Южной Сибири, ряда проблем, относящихся к кооперации и коллективизации, переселению 1920-1930-х гг., регуляции земельных отношений и перевода на оседлость автохтонных народов Южной Сибири, к развитию хозяйственной и социальной инфраструктур, административно-территориальному устройству национальных районов Южной Сибири и формированию сепаратистских тенденций. Для периода конца 1980-х – начала 2000-х гг.: вопросы, связанные с изменением общественно-политической и экономической обстановки в стране, с формированием национальных общественно-политических движений, национального самоуправления, с переходом к рыночной экономике, с интеграцией автохтонных народов в рыночные отношения. Требуют более детального изучения вопросы, касающиеся анализа социальных последствий интеграции как в социалистическое общество, так и в период 1990-х – начала 2000-х гг. и др. Хотя некоторые из перечисленных проблем затрагивались рядом исследователей, однако отдельных разработок не проводилось . Интерес в основном концентрировался на изучении вопросов, связанных с демографическими изменениями , процессами формирования системы образования, здравоохранения в национальных районах и национальной интеллигенции . В то же время не были выявлены общие тенденции развития систем образовании и здравоохранения, характерные в целом для народов Южной Сибири: проблеме билингвизма в школьном образовании; последствиям, связанным с реорганизацией колхозной системы и укрупнением населенных пунктов. Так же в историографии не отражен ряд социальных проблем, которые формировались в основном в среде сельского населения и носили латентный характер. К таким, например, относится проблема сохранения рода и внутриэтнической эндогамии у ряда коренных народов.

Фронтальное исследование историографических данных и введение в научный оборот нового корпуса источников, позволило поставить вопросы, не получившие ранее своего отражения в научных исследованиях, очертить районы исследования, углубить анализ поставленных проблем.

Во втором разделе рассмотрена источниковая база исследования. Ее составили неопубликованные и опубликованные документы. В целом, в работе были использованы документы 33 фондов 9 государственных, а также материалы, отложившиеся в 6 ведомственных архивных хранилищах, и материалы, находящиеся в личных архивах исследователей, данные Интернет-ресурс. Использованные источники можно разделить на семь групп. Расположение групп источников соответствует рассматриваемой проблематике в данной диссертационной работе.

К первой группе источников нами была отнесена нормативно-правовая документация международного, союзного и федерального, регионального уровней. Это законодательные акты Российской Империи, декреты и декларации Совнаркома, постановления Совета Министров СССР и ЦК РКП(б), ВКП(б), КПСС, указы, постановления, законы, кодексы и др., относящиеся к 1990-началу 2000-х гг.; региональные нормативно-правовые документы – постановления и проекты постановлений Новосибирского крайкома, Ойротского и Хакасского обкомов, Таштагольского райкома ВКП(б), Кемеровского обкома КПСС и Кемеровского облисполкома, Республик Хакасия и Горный Алтай, определявшие социально-экономическое развитие регионов. Использование такого типа источников, как международные нормативно-правовые документы, позволило провести более глубокий анализ особенностей формирования общественно-национального движения коренных народов Южной Сибири в 1980-е – начале 2000-х гг.

Ко второй группе отнесены программные, уставные и директивные документы политических партий и общественных организаций. Это решения и постановления партийных съездов и конференций, как центрального, так и регионального уровней, резолюции съездов общественных организаций (например, Резолюция I съезда хакасского народа «О современных проблемах хакасского народа и о путях их решения» (1990 г.); Резолюция I съезда шорского народа «О восстановлении национальной государственности» (1989 г.); Декларация о правах коренных народов Южной Сибири; Декларация «О праве телеутского народа на самоопределение» и др.).

Положения, уставы, декларации были характерны и для советского, и постсоветского периодов. В них определялась структура, функции, цели и задачи какого-либо государственного института власти или общественной организации. Нами использовался «Устав товарищества по животноводству» (1930 г.), принятый в Ойротской автономной области. Он определял структуру и функции ТОЖев, которые являлись основной формой при коллективизации в «скотоводческих районах» Хакасии и Горного Алтая. Уставы общественных организаций характерны для 1980-1990-х гг. (например, Устав Ассоциации хакасского народа «Тун» (зарегистрирован в 1992 г.), «Устав Ассоциации коренных народов Южной Сибири»), органов самоуправления (проект «Устава телеутского национального округа», «Устав Бековского национального сельсовета»). В исследовании нами проводился анализ проекта Положения «Об уполномоченных Наркомнаца при автономных республиках и областях» (1921 г.), которые должны были стать связующим звеном между властью и национальными меньшинствами; «Положения о национальном бюро Колхозцентра СССР» (1930 г.), основной задачей которого было содействие развитию колхозного строительства в национальных республиках и областях и среди национальных меньшинств отдельных районов СССР. При исследовании структуры и функций администраций сельских советов в 1990-е гг. нами использовались, например, «Положение об администрации Бековской сельской территории» и «Регламент администрации Бековской сельской территории»», Уложение о Курултае алтайского народа» и др. Для выявления целей, задач, требований коренных народов в 1980-1990-е гг. нами использовались такие документы, как «Декларация о правах коренных народов Южной Сибири», Декларация «О провозглашении образования автономии шорского народа», Декларация «О праве телеутского народа на самоопределение» и др.

К третьей группе отнесены делопроизводственные документы. Это распорядительная, организационно-распорядительная, плановая, отчетная документация, текущая переписка как органов власти, так и общественных организаций, материалы социально-экономического обследования регионов.

К четвертой группе отнесены статистические источники. Данные Всесоюзных переписей населения1926, 1939, 1959, 1979, 1989, 2002 годов, Карточки Всесоюзной переписи населения – «Карточка населенного пункта в сельской местности», Сводные ведомости Всесоюзной переписи населения, Единовременные отчеты о возрастном и половом составе населения и др.дают возможность определить демографическую ситуацию в исследуемом регионе, национальный состав населения, проследить миграционные процессы среди населения и т. д. Сведения о количестве хозяйств, их экономической мощности по каждому населенному пункту, сельсовету, району представлены в «Поселенных похозяйственных списках» и «Сводных поселенных списках».

При рассмотрении вопросов, связанных с системой школьного образования нами были использованы «Всесоюзные школьные переписи за 1927 г.», «Годовые статистические отчеты о количестве учащихся» и «Сведения о численности детских садов, школ». При исследовании формирования и развития системы здравоохранения в национальных районах Южной Сибири использовались «Отчеты о деятельности окружных, областных, районных здравотделов».

Ряд статистических и аналитических данных содержится в опубликованных справочных («Год работы Правительства РСФСР. Материалы к отчету Правительства за 1927-1928 гг.», «Отчет Енисейского Губернского Союза Кооператоров за 1922/1923 операционный год», «Народы Кузбасса за 30 лет (этнодемографический справочник)» ). Аналитические материалы, составленные Е. П. Батьяновой по этнополитической ситуации в Кемеровской области в конце 1980-х – начале 1990-х гг. отражают национальный состав Кемеровской области, языковую, экологическую, криминогенную, конфессиональную ситуацию в регионе, фиксируют организационное объединение телеутов и шорцев в национально-общественные организации – Ассоциации, содержат некоторые документы, принятые ими на съездах.

К пятой группе относятся источники личного происхождения. В данной работе мы использовали воспоминания П. Я. Гордиенко «Ойротия» , материалы из личного архива Н. П. Дыренковой , полевых дневниковМ. В. Белозёровой и А.Н. Садового , проводивших экспедиционные работы в местах компактного проживания бачатских телеутов (2006 г.) и в Онгудайском районе Республики Алтай (2007г.).

К шестой группе были отнесены материалы периодической печати - материалы центральных и региональных газет и журналов, в которых публиковались программные документы КПСС, нормативно-правовые документы, публицистические материалы по истории коллективизации и развитию колхозов, демографической ситуации в том или ином регионе, публицистические статьи исследователей, касавшихся проблем какого-либо этноса.

К седьмой группе отнесены результаты социологических опросов. Проблематика первой анкеты «Содействие сохранению родной земли проживания телеутов» определялась общей тенденцией, характерной для ХХ в., – сокращением этнической территории коренного малочисленного этноса, проблемами ухудшения качества сельскохозяйственных угодий. Вторая анкета «Система управления и самоуправления в местах компактного проживания коренных малочисленных народов» была призвана отразить мнение коренных народов на проблему местного и национального самоуправления, его эффективности.

При анализе формирования национально-общественного движения, национальных ассоциаций, их программ и деятельности во второй половине 1980-х – 1990-е гг. использовались материалы, отложившиеся в Центральном Государственном архиве Республики Хакасия, в текущих архивах органов власти различного уровня Кемеровской области , в текущих архивах – общественной организации Ассоциации телеутского народа «Эне-Байат» и Лаборатории этносоциальной и этнологической геоинформатики Института угля и углехимии СО РАН-Кемеровского госуниверситета (Архив ЛЭЭГ ИУУ СО РАН-КемГУ) . Сведения, отложившиеся в архиве Ассоциации телеутского народа «Эне-Байат» и архиве ЛЭЭГ ИУУ СО РАН-КемГУ практически в полном объеме введены в исторический оборот впервые.

Отдельную группу представляют материалы научно-исследовательских отчетов, отложившихся в ведомственных архивах – ЛЭЭГ ИУУ СО РАН-КемГУ и ГУ НИИ комплексных проблем гигиены и профессиональных заболеваний СО РАМН. Некоторые сведения были введены в научный оборот ранее, часть данных была введена в исторический оборот впервые. Отчеты использовались при исследовании социальных последствий интеграции автохтонных этносов в социалистическое общество.

В исследовании были использованы также данные Интернет-ресурс: нормативные акты государственного права (Конституции Республик Хакасия и Алтай) по вопросам государственного устройства, определения правового статуса коренных народов, формированию системы управления и самоуправления регионов; данные социально-экономического развития территорий официальных сайтов правительств Республики Хакасия, Республики Алтай, администрации МО «Таштагольский район» Кемеровской области (демографические данные, сведения по развитию сельского хозяйства, статистические сведения о количестве крестьянско-фермерских и других видов хозяйств).

Степень сохранности и полнота содержащихся в документах сведений далеко не равноценны. Использование всех источников дало возможность с достаточной полнотой раскрыть основные вопросы, поставленные в исследовании. Введение в научный оборот нового корпуса источников, в том числе архивных документов, сведений, полученных в ходе экспедиционных работ и зафиксированных в полевых дневниках, анализ нормативно-правовых документов и данных анкетирования позволили изучить вопросы, не получившие ранее своего отражения в научных исследованиях.

Вторая глава «Социально-экономическое развитие национальных районов Южной Сибири в первой трети ХХ в.» состоит из трех разделов. В первом разделе на основании историографических данных и введения в научный оборот новых документов обосновывается тезис, что образование Ойротской автономной области, Хакасского уезда (позднее Хакасского округа, Хакасской автономной области), Горно-Шорского национального района стало результатом этнического самоопределения, характерного и для других этносов. В Горном Алтае и Хакасии эти политические установки были сформированы в среде национальной интеллигенции и части населения еще до Октябрьской социалистической революции 1917 г. на основе идей областников о возможности национального самоопределения и автономизации национальных меньшинств Сибири, после революции поддержанных большевиками. Горно-Шорский национальный район также был образован по инициативе и под давлением национальных меньшинств – шорцев. Однако в отличие от сопредельных регионов основной мотивацией для его создания стало нежелание шорцев жить совместно с русским населением и подчиняться решениям сельских советов, основную часть работников которых составляли также русские. В отношении бачатских телеутов проводилась линия на интеграцию в административно-территориальную структуру без учета этнической составляющей. Места их компактного проживания подвергались районированию с учетом лишь экономической целесообразности.

Административно-территориальное устройство проходило в условиях изменения количественного и национального состава населения, уменьшения доли коренного населения среди других национальностей. Это было связано с такими факторами, как массовые миграции населения из других регионов страны, а также с начинавшейся индустриализацией и промышленным освоением ряда сибирских регионов во второй половине 1920-х гг. Последний фактор был особенно значим для шорцев, телеутов и хакасов. При анализе демографических изменений были использованы статистические данные.

Во втором разделе рассматривается правовой статус автохтонного населения Южной Сибири и проблемы землепользования, традиционные формы экономики. Правовой статус автохтонных народов Южной Сибири определялся правовым статусом гражданина СССР и охватывал те права и обязанности, которые были присущи всем гражданам страны, независимо от социальной и национальной принадлежности. В 1920-1930-е гг. государством проводился курс на унификацию правового статуса коренного населения, в том числе алтайцев, хакасов, шорцев, телеутов. За ними не было признано особого статуса «народов Севера» в соответствии со спецификой их традиционной системы природопользования и традиционными занятиями. В то же время через созданную иерархически соподчиненную систему (создание губернских и уездных отделов национальных меньшинств, институтов Полномочных представительств, уполномоченных по делам национальных меньшинств), объединявшую союзные, республиканские и региональные органы власти, реализовывался курс на построение социалистического общества и интеграцию коренных народов с декларацией принципа защиты их прав и интересов. Однако в силу отдаленности и труднодоступности мест проживания коренных народов Южной Сибири от губернских (областных) и уездных (районных) центров, отсутствия налаженной связи и недостаточности сведений деятельность этих институтов была в значительной степени затруднена.

При анализе проблем, связанных с определением правового статуса автохтонного населения Южной Сибири в послереволюционное время, особое внимание было уделено обусловленности сложившейся практики традиционного землепользования с сохранением права частной собственности на землю и традиционных форм экономики, наличием патриархальных и феодальных форм общественных отношений. Это связано с тем, что до Октябрьской революции 1917 г. основным фактором предоставления особого правового статуса был экономический. В соответствии с этим основные права относились к гарантии со стороны российского государства сохранения традиционного землепользования, что обуславливало закрепление пастбищных и охотничьих участков за национальными меньшинствами. Максимальный выигрыш при этом получали имущие слои населения, крупные и средние собственники стад, табунов, отар. После победы социалистической революции большевиками был декларирован и зафиксирован в первых документах советской власти – «Декрете о земле», «Законе о социализации» и др. «новый» курс. Согласно ему отменялось право частной собственности на землю, устанавливалось уравнительное землепользование, и, как следствие, определялось проведение «межселенного», «внутриселеннего», (вариант «внутриулусного») межевания в пользу беднейших слоев населения, вне зависимости от этнической принадлежности. Перед государственными органами стояла задача проведения землеустройства, обусловленного также его незавершенностью в дореволюционный период и миграционными процессами 1920-1930-х гг. Основной целью его в этот период была ликвидация института частной собственности. В этот период государственные органы стояли перед задачей поиска экономически оптимальных форм социальной организации населения.

Третий раздел знакомит с процессом формирования советской системы управления и самоуправления. Интеграция в сфере управления выразилась в создании унифицированной системы в форме советов (сельские и поселковые), идентичной системе, вводимой в СССР в целом. У алтайцев, хакасов, шорцев и телеутов не вводились «переходные» формы (родовые, кочевые, «туземные») управления и самоуправления с сохранением этнической специфики, как это прослеживалось у «народов Севера». «Формирование» национальных сельских советов в Горном Алтае, Хакасии, Горной Шории и в местах компактного проживания бачатских телеутов носило в большей степени декларативный характер, т.к. вопроса об определении их правового статуса не ставилось, и сельсоветы не являлись формами этнического самоуправления. Унифицированная система управления должна была взять на себя функции реализации стратегии индустриализации, коллективизации и «культурной революции». Основной целью являлось ускорение процессов построения социалистической модели общественного развития в среде этносов, находящихся, по мнению центрального и регионального руководства, на «низкой» стадии развития по сравнению с другим населением. Применив методологический прием по классификации системы управления и самоуправления, предложенный Ю.В. Попковым и В.А. Бойко для российской и советской истории, мы проследили, что если в дореволюционный период система управления и самоуправления у сибирских инородцев соответствовала этнополитической модели, то при советской системе – территориальной модели, имевшей универсальный характер.

Одним из методов была «коренизация», которая являлась составным и необходимым элементом интеграции автохтонных этносов в структуру модернизируемого общества. Она проводилась не только в среде советского, но и партийного и хозяйственного аппарата. И, в сущности, стала средством формирования национальной интеллигенции и управленческого звена на региональном уровне. Региональная специфика проявилась в сроках, темпе и результатах. Наиболее эффективно этот процесс проходил в Ойротской автономной области, в отличие от Хакасии и Горной Шории. В отношении бачатских телеутов коренизация не проводилась.

Третья глава «Создание коллективных форм ведения хозяйства у коренных народов Южной Сибири и их развитие» включает два раздела. В первом разделе рассматриваются модели кооперации и коллективизация, механизмы их внедрения и апробации в конце 1920-х – 1930-е гг. в Горном Алтае, Хакасии, Горной Шории и в местах компактного проживания бачатских телеутов. Были выявлены основные тенденции, характерные для всех регионов: апробация всех видов кооперации (потребительской, кредитной, промысловой, сельскохозяйственной), развертываниекредитной и потребительской кооперациив наиболее крупныхнаселенных пунктах, отказ от специализированных форм кооперации и ориентация на интегральные формы кооперации в отдельных промысловых районах (Горной Шории и Ойротии). Однако интегральная кооперация в ряде регионов не получила своего развития. Так, развертывание интегралкооперации в Горно-Шорском национальном районе на базе охоткооперации относилось к 1930-м гг., периоду, когда началась коллективизация. Поэтому перед ней были поставлены задачи переориентации хозяйственного комплекса с промыслового на сельскохозяйственное, создания и развития новых отраслей (животноводства и полеводства) и коллективизации сельского хозяйства. В Горном Алтае в начале 1920-х гг. был создан «Ойрот-Интеграл», объединивший практически все виды производственной кооперации: охотничье-промысловые и кустарные артели, сельскохозяйственные товарищества и коммуны. Но уже к середине 1920-х гг. он был ликвидирован. Его первичная сеть была включена в сферу сельхозкооперации и организационно объединена в систему Сибирского сельскохозяйственного Союза (Сибсельскосоюза, г. Новониколаевск). В конце 1920-х гг. интегральная кооперация организовывалась на базе сельхозкооперации.

В соответствии с партийными установками путем внедрения всех видов кооперации в среде автохтонных этносов решались задачи советской власти: 1) на максимальное кооперирование населения и 2) его подготовки к коллективизации. Реализация первой задачи сопровождалась как положительными, так и негативными явлениями. С одной стороны, система кооперативных организаций была развернута. С другой, кооперирование в среде коренных народов осуществлялось со значительным отставанием по сравнению с русским населением, и в целом с общесибирскими темпами кооперации. Причины сложившейся ситуации были типичны для Хакасии, Горного Алтая и Горной Шории. Это дисперсная система расселения, отсутствие квалифицированных кадров кооперативных работников, в том числе и из коренного населения, и др. Наибольший успех можно отметить в развертывании ее производственных (сельскохозяйственной для Хакасии и Горного Алтая, бачатских телеутов; охотничье-промысловой для Горной Шории) и интегрального (Горная Шория и Горный Алтай) типов. Региональная специфика проявилась при внедрении производственных форм кооперации, а также в негативных причинах, отразившихся на ее развитии (для Горного Алтая и Хакасии – это экономическая несамостоятельность, для Горной Шории – стремление к разграничению функций каждого типа кооперации, к определению ее функций как средства вытеснения частного капитала из розничной торговли и др.). В то же время, несмотря на то, что опыт был не всегда удачен, внедрение кооперации способствовало осуществлению второй задачи. Она явилась подготовительным этапом для коллективизации алтайцев, хакасов, шорцев и телеутов, и этим был сделан первый шаг к организации колхозов. Организационные формы кооперации приучали национальные меньшинства к работе в коллективе и преимуществам, которые могут дать кооперативные формы их организации. Посредством введения кооперации государство получало также возможность осуществлять контроль и управление над дисперсно-распыленным автохтонным населением.

Коллективизация проходила по общему плану коллективизации сельского хозяйства в стране с внедрением и попытками развития основных сельскохозяйственных специализаций – полеводства и животноводства, ориентированных на снабжение населения продуктами питания и промышленности сырьем, и «вытеснением» традиционных отраслей хозяйства коренных этносов Южной Сибири – охоты, промыслов, пчеловодства. Исключением стало животноводство и только в районах Горного Алтая и Хакасии. Коллективизация сопровождалась широкомасштабным переводом на оседлость кочевников и «бродячих инородцев» - алтайцев, хакасов, шорцев. Региональная специфика заключалась в организации форм колхозов на начальном этапе. Так, у шорцев и бачатских телеутов колхозы создавались преимущественно в форме сельхозартели. У хакасов и, главным образом, у алтайцев, занимавшихся скотоводством, первоначально основной формой колхоза были признаны ТОЖи с последующим переходом их на устав сельскохозяйственной артели, хотя данные установки в Хакасии были выполнены не в полной мере. В этом регионе предпочтение отдавалось организации колхозов в форме сельхозартелей.В среде коренных жителей Горной Шории и Хакасии темпы коллективизация отставали от темпов, свойственных русскому населению. В достаточной степени высокие темпы среди алтайцев объяснялись проведением комплексных мероприятий по коллективизации и переводу на оседлость кочевого и полукочевого населения.

Коллективизация, как и по всей стране, сопровождалась ликвидацией кулачества. Во всех регионах – Горной Шории, Хакасии и Горном Алтае, она имела два этапа (конец 1920-х и начало 1930-х гг.). При этом на втором этапе она проводилась более жесткими мерами. Перегибы коснулись, главным образом, середняцких хозяйств. Определенную специфику можно отметить для Горной Шории, как при выделении критериев кулацких хозяйств, так и в том, что под данную категорию попадали, как правило, середняцкие хозяйства.

Во втором разделе на основе архивных документов и историографических данных анализируются основные тенденции развития колхозов Горной Шории (Таштагольский, Мысковский и Кузедеевский районы), бачатских телеутов, Ойротской автономной области (Горно-Алтайской АО), Хакасского округа (Хакасской АО). При коллективизации и выборе сельскохозяйственных специализаций в этих регионах, как правило, не учитывались ни традиционные формы хозяйства, ни природно-климатические условия районов, что порождало однотипные проблемы, и в животноводстве, и особенно в полеводстве. К таким относились низкая техническая обеспеченность, невозможность применения техники из-за ландшафтных условий, широкое использование ручного труда. Определенное влияние на это оказывала дисперсная система расселения, характерная для всех рассматриваемых нами районов, за исключением телеутов. С системой расселения связано создание мелких, соответственно и экономически слабых колхозов. Отсюда – низкая производительность сельскохозяйственного производства, низкая оплата труда колхозников и ориентация населения на промыслы и личные подсобные хозяйства, как средство для пополнения бюджетов семей. То есть не учитывался индивидуальный характер производственных отношений при введении коллективных форм ведения хозяйства. Данные обстоятельства приводили к дефициту трудовых ресурсов в колхозах и нерешенности кадровой проблемы. Все эти факторы обуславливали невыполнение производственных планов и нерентабельность сельского хозяйства. В результате к началу 1950-х гг. предложенная модель организации хозяйств (колхозы) и сельскохозяйственного производства требовала реорганизации как в целом по стране, так и в рассматриваемых нами регионах Южной Сибири.

Однако попытки реорганизации, выразившиеся в укрупнении колхозов, не дали ощутимых результатов, а лишь усугубили уже существовавшие проблемы. Ситуацию необходимо было менять кардинально. В национальных районах Южной Сибири проблема решалась двумя способами: 1) ликвидацией колхозов, 2) преобразованием колхозов в совхозы. Колхозы в начале 1960-х гг. были ликвидированы в Таштагольском районе и у телеутов, проживающих на территории Кемеровской области. Причины ликвидации были различны. В первом случае из-за их нерентабельности. Во втором главным фактором было развитие металлургической и угольной промышленности и попаданием значительной части сельскохозяйственных угодий в зону строительства предприятий и лесозащитной полосы. Второй способ – организация совхозов на базе укрупненных колхозов – использовался в Хакасии, Горном Алтае и частично в Горной Шории (в Кузедеевском и Мысковском районах). Одновременно в первых двух регионах решались проблемы механизации сельского хозяйства, трудовых ресурсов. В то же время в отношении двух других районов подобных сведений выявлено не было.

В 1960-1980-е гг. в национальных районах Южной Сибири были введены и действовали различные производственные формы. В Хакасии, в Горном Алтае и в местах компактного проживания телеутов (Кемеровская область) были организованы совхозы. При этом в Горном Алтае продолжали действовать и колхозы. В Горной Шории – кооппромхоз (в южной части региона) и совхоз (северная часть). В то же время следует отметить, что в «колхозный период» не произошло полной интеграции автохтонных этносов Южной Сибири в структуру социалистического общества. Традиционная экономика и культура продолжали играть определенную роль в хозяйстве этих народов.

Четвертая глава «Трансформация социально-экономических отношений в среде автохтонных народов Южной Сибири во второй половине 1980-х – начале 2000-х гг. Проблемы национального самоопределения» содержит три раздела. В первом разделе анализируется процесс роста национального самосознания у коренных народов Южной Сибири, формирования национальных общественных движений во второй половине 1980-х – 1990-е гг., рассматривается правовой статус автохтонного населения Южной Сибири. Эти процессы были тесно связаны с изменением государственного курса в национальной политике, с трансформацией форм государственного устройства, активизацией национального общественного движения. В этот период в национальных регионах Южной Сибири формировались национально-общественные движения, во многом спровоцированные нерешенностью социальных проблем в среде коренных народов и политикой КПСС в сфере межнациональных отношений. На этом фоне создавались национально-культурные центры, общественно-национальные организации – Ассоциация шорского народа, Ассоциация телеутского народа «Эне-Байат», Ассоциация хакасского народа «Тун», и структуры (съезды), через которые озвучивались программы социально-экономического и политического развития автохтонных народов. Консолидирующей средой стала национальная интеллигенция. При этом значительная роль принадлежала слою городской интеллигенции. Наиболее активно данные процессы проходили в среде шорцев, телеутов и хакасов. Региональная специфика горно-алтайского региона заключалась в том, что данные процессы были не ярко выражены.

В конце 1980-х – начале 1990-х гг. основное внимание национальных ассоциаций было направлено на проблему определения правового статуса автохтонных народов. В определении и закреплении правового статуса на государственном уровне проявилось две тенденции. Первая была направлена на сохранение унифицированных прав гражданина СССР, затем Российской Федерации. Вторая – на предоставление особого правового статуса «народов Севера», затем коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока РФ. Последняя была связана также и с таким фактором, как создание в РФ нормативно-правовой базы на федеральном и региональном уровнях (принятием Закона СССР «О свободном национальном развитии граждан СССР, проживающих за пределами своих национально-государственных образований или не имеющих их на территории СССР» 1990 г., Федеральный Закон «О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации» 1999 г., Закон о правовом статусе малочисленных народов в Кемеровской области 1999 г. и др.), а также международной правовой базы по отношению к коренным народам (принятой Генеральной конференцией Международной организации труда – МОТ в 1957 г. Конвенции 107 «О защите и интеграции коренного и другого населения, ведущего племенной и полуплеменной образ жизни, в независимых странах», в 1989 г. - Конвенции 169 «О коренных народах и народах, ведущих племенной образ жизни в независимых странах»).

Особый статус получили шорцы и телеуты, проживающие в Кемеровской области (частично шорцы проживают в Республике Хакасия, телеуты – в Республике Алтай), а также ряд этнических групп, проживающих на территории Республики Алтай - кумандинцы, теленгиты, челканцы, тубалары. Это позволило им решать социально-экономические проблемы путем включения в федеральные и региональные программы развития коренных малочисленных народов. В рамках борьбы за правовой статус коренные народы Южной Сибири отстаивали свои интересы путем введения своих представителей в местные органы власти и создания различного рода комиссий и комитетов по межнациональным отношениям; участия в законотворчестве по проблемам, затрагивающим их интересы.

Второй раздел на базе обширных архивных документов, как государственных фондохранилищ, так и материалов, отложившихся в текущих архивах ведомств и общественных организаций, анализа историографических данных рассматриваются проблемы, связанные с трансформацией национально-государственного устройства в исследуемых национальных районах Южной Сибири, с проявлением тенденций к самоопределению и формированием национального самоуправления. В 1990-е гг. происходит изменение политического статуса Горно-Алтайской и Хакасской автономных областей, их выход из состава краев и преобразование в автономные республики. Республика Алтай и Республика Хакасия стали полноправными субъектами Российской Федерации, обладающими всей полнотой государственной власти на своей территории, кроме полномочий, переданных высшим органам РФ, наделенными правом осуществлять собственное правовое регулирование по вопросам, отнесенным к их компетенции, самостоятельностью в решении политических, социально-экономических и культурных вопросов. Пути достижения поставленных задач были различны. В отличие от Горного Алтая, где оформление проходило в определенной степени «спокойно», и Кемеровской области, где требование автономий не выходило за правовые рамки, в Хакасии данные процессы могли вылиться в открытый межнациональный конфликт. Ситуация там была стабилизирована при значительных усилиях органов власти, позиции ряда общественных организаций и в целом населения.

В Хакасии определенная роль в процессе национально-государственного устройства и определения политического статуса вновь образованного субъекта Федерации принадлежала Ассоциации хакасского народа «Тун» и съездам хакасского народа, как дестабилизирующим факторам в национально-государственном строительстве. Одним из центральных программных положений Ассоциации был выход из состава Красноярского края и изменение статуса автономной области. Определение статуса вновь образованного субъекта Российской Федерации проходило в острой политической обстановке. Одним из принципиальных вопросов стала выработка и принятие «Декларации Республики Хакасия». Было предложено два варианта документа: «Декларация о государственном суверенитете Хакасии» и «Декларация о государственно-правовом статусе Хакасии». Часть депутатов Верховного Совета РХ отражала взгляды Ассоциации «Тун» и выступала за принятие первого документа, другая – второго документа. Принятие «Декларации о государственном суверенитете Хакасии» означало бы углубление сепаратистских тенденций в республике и ослабление связей с Россией в целом. Большинство населения не поддерживало данную линию. Результатом дискуссий по данному вопросу стало принятие решения на I сессии ВС в пользу второго варианта – о государственно-правовом статусе Хакасии в составе РФ. В итоге на обсуждение II сессии Верховного Совета РХ (3-6 марта 1992 г.) была вынесена «Декларация об основных правах, полномочиях и обязательствах Республики Хакасия в составе Российской Федерации» – вариант, который удовлетворил большинство депутатов. В ней были закреплены принципы территориальной целостности и единство Российской Федерации, и зафиксировано стремление Республики Хакасия создать правовую республику в составе Российской Федерации. Таким образом, сепаратистские тенденции в Хакасии не возобладали.

В Горном Алтае изменение правового статуса автономной области в отличие от Хакасии проходило без каких-либо эксцессов. Это подтверждается как архивными источниками, так и интервью с респондентами. Основным аргументом в решении вопроса стала возможность «проходить» отдельной строкой в союзном бюджете. Одновременно с вопросом о статусе региона определялся курс, по которому будет развиваться область: или как регион с развитием перерабатывающей промышленности на базе энергетики, или как эколого-экономическая зона. В результате широкого обсуждения на уровне руководства и общественности Горно-Алтайская автономная область в начале 1990-х гг. получила статус Эколого-экономической зоны «Горный Алтай». Основная цель – создание конкурентоспособных условий для отечественных и иностранных инвестиций на территории региона. В то же время вновь образованная зона не могла развиваться без государственной поддержки, поэтому Правительством РФ был принят ряд постановлений, которые могли ее обеспечить.

У коренных народов, ранее не имевших своих автономных образований (шорцев и телеутов), в конце 1980-х – начале 1990-х гг. также прослеживалось стремление к национально-территориальной автономии. При этом у лидеров общественно-национального движения не было четкого представления о границах района и его административно-территориальной структуре. Вплоть до 1993 г. данные устремления шорцев и телеутов, проживающих в Кемеровской области, поддерживались органами региональной власти. Кемеровским облисполкомом были подготовлены предложения в Госплан РСФСР и Министерство юстиции РСФСР о необходимости возрождения национальных районов, прослеживались попытки разработки концепции «национального района» с определением правового статуса. После принятия Конституции РФ (1993 г.), в которой были зафиксированы субъекты РФ и право решения вопросов социально-экономического и культурного развития малочисленных национальных групп в рамках развития местного самоуправления, поддержка идеи сохранения и возрождения шорского народа со стороны Администрации Кемеровской области осуществляласьне через предоставление автономии, а черезотработку механизмов национальных администраций с предоставлением широких прав в области самоуправления. В Горной Шории требования автономизации приняли форму политического шантажа. Так, в Постановлении II съезда шорского народа (1992 г.) констатировалась необходимость восстановления автономии шорского народа, давалось поручение народным депутатам России от Кемеровской области о внесении данного вопроса в повестку дня Верховного Совета РФ и при невыполнении им в определенные резолюцией съезда сроки предусматривалась возможность обратиться за помощью к международному сообществу, вплоть до ООН.

Анализ документов, отложившихся в архиве Ассоциации телеутского народа «Эне-Байат», выявил, что в этот период проблема автономизации стояла и перед телеутами. В частности лидерами Ассоциации был разработан Проект Устава телеутского национального округа, который определял правовой статус, структуру и функции органов управления, предусматривал экономическую и финансовую базы округа.

Основными мотивами стремления автономизации автохтонных народов Южной Сибири были декларируемое государством право на самоопределение, нерешенность социально-экономических проблем (ухудшение демографической ситуации, финансирование национальных регионов на развитие культуры и социальной сферы «по остаточному принципу» и др.) в среде коренных народов. Характерной чертой для всех национальных ассоциаций были декларации о том, что они представляли интересы своих народов.

Сосредоточив все свое внимание на попытках получения национально-территориальной автономии, из поля зрения автохтонных народов Южной Сибири выпала такая возможность, как реализация права сохранения и выражения их самобытности через национально-культурную автономию.

В 1990-е – начале 2000-х гг. идет оформление системы управления и самоуправления в национальных районах Южной Сибири. В данном процессе проявилось две тенденции.

Первая тенденция связана с дальнейшим развитием концепции, заложенной в конце ХIХ – начале ХХ столетий, получившей развитие в советский период, – унификации системы управления. Вплоть до настоящего времени в достаточной степени сложным остается вопрос определения функций местного самоуправления, особенно в отношении регуляции землепользования, взаимоотношений местной администрации с промышленными предприятиями, расположенными на территориях проживания коренных народов, формирования бюджетов и финансирования и др.

Вторая тенденция связана с попытками формирования национального самоуправления. В этот период были выработаны различные его формы: национальные сельские советы (в рамках территориальной модели) – в местах компактного проживания шорцев и телеутов в Кемеровской области, национальные общины (сочетание территориальной – сельский совет, сельская администрация, национальный автономный округ, и этнополитической модели – национальная община) в отдельных сельских поселениях Республики Алтай; национально-общественное самоуправление – советы старейшин: Чон-Чобi, Курултай алтайского народа, Совет паштыков в Горной Шории (в рамках этнополитической модели), общинное самоуправление в рамках ТТП. При этом первые две формы (национальный совет, национальная община) инициировались государством и были поддержаны национальными общественными организациями и национальной интеллигенцией. Одной из основных причин отказа от практики создания и расширения сети национальных сельсоветов в Кемеровской области и последующей ее ликвидации стало отсутствие механизма реализации декларируемого особого правового статуса шорцев, как коренного малочисленного народа в части самостоятельной регуляции природопользования на своей «этнической территории». Общинное самоуправление также не получило широкого распространения. Сведений о существовании подобных форм национального самоуправления в Хакасии не выявлено. Национально-общественное самоуправление было инициировано лидерами национально-общественного движения регионов и поддержано населением. В качестве основных задач объединений были определены культурное возрождение, сохранение традиционного образа жизни, воспитания молодого поколения, сохранения семьи. Решения данных общественных объединений для органов региональной и муниципальной власти имеют только рекомендательный характер. Формирования подобных структур у телеутов не прослеживается. Внедрение договорной модели в форме ТТП вплоть до настоящего времени в большей степени остаются попытками.

В третьем разделе рассматривается процесс реформирования экономических отношений в национальных районах Южной Сибири в 1990-е – начале 2000?х г. Процесс интеграции автохтонных народов в этот период характеризовался распадом социалистических моделей организации хозяйства – колхозов, совхозов, попытками возрождения различного рода кооперативных предприятий в рамках еще социалистического общества в годы перестройки, и, наконец, в ходе так называемой «шоковой терапии»: приватизацией социалистической собственности, реформированием поземельных отношений, т.е. попытками модернизации экономических отношений. Аграрная реформа начала 1990-х гг. проходила «по общему плану» без учета региональной и этнической специфики. В частности, не учитывались проблемы, связанные с этническими формами природопользования и выделения «этнических территорий». В то же время существующие региональные и этнические особенности определили специфику каждого района при переходе и интеграции автохтонных этносов к рыночной экономике. Значительная часть телеутов (Кемеровская область), часть шорцев (МО «г. Мыски-Мысковский район») ориентирована на занятие торговлей и личным подсобным хозяйством. Так, сельским хозяйством занимается лишь около 1/3 сельских жителей – телеутов, которые в большинстве своем объединены в национальном предприятии КФХ «Байат». Такая ориентированность вызвана расположением на территории их проживания промышленных гигантов, близостью городов и транспортных коммуникаций, значительной степенью интегрированности телеутов в советский период, ликвидацией колхозов в 1960-е гг. и др. Специфика шорцев заключается в возврате к традиционным формам хозяйствования – промыслам, принимающим зачастую хищнические размеры и форму браконьерства. Тем более, что личное подсобное хозяйство в природно-климатических условиях Горной Шории никогда не могло обеспечить семьи стабильным доходом. В Горном Алтае, так же как и в Горной Шории, основной формой интеграции стал переход к традиционным формам занятости – отгонному скотоводству, на базе которого формируются КФХ. В то же время там сохраняются и старые модели – коллективные хозяйства. В Хакасии специфика интеграции заключается в большом удельном весе личных подсобных хозяйств, а также в значительной степени ориентированности хакасского населения, главным образом молодежи, на предпринимательство и мелкий бизнес.

Определенное внимание проблемам, связанным с интеграцией автохтонных народов, в том числе и Южной Сибири, уделяется международным сообществом, в частности посредством разработки различного рода программ. Одной из таких является ПРООН/ГЭФ «Сохранение биоразнообразия Саяно-Алтайского горного экорегиона», реализация которой началась в начале 2000-х гг. на территориях Горного Алтая, Хакасии и Горной Шории. На ее базе отрабатываются модели интеграции коренного населения в рыночную экономику. Она предусматривает создание альтернативных форм занятости, расширение числа рабочих мест в национальных поселках и др. В Программе проблема сохранения биоразнообразия напрямую связана с проблемами борьбы с бедностью сельского населения и хищническими (браконьерскими) формами природопользования. Также в ее рамках определены проблемы формирования этнотерриториального самоуправления (в ча

Например: Янушевич А. Обследование охотничьего промысла Горной Шории / А. Янушевич // Шорский сборник.  – Кемерово, 1994. – Вып. 1.

Виленский-Сибиряков В. Д. Задачи изучения малых народностей Севера / В. Д. Виленский-Сибиряков // Этнография. – М.-Л., 1926. – № 1-2. – С. 55, 56.

Мамет Л. П. Ойротия. – Горно-Алтайск, 1994.

История Сибири. Сибирь в период строительства социализма. – Л.: Наука, 1968. – Т. 4; История крестьянства Сибири. Крестьянство и сельское хозяйство Сибири. 1960-1980-е гг. – Новосибирск, 1991. - Т. 3.

Например: Гущин Н. Я., Ильиных В. А. Классовая борьба в сибирской деревне (1920-е – середина 1930-х гг.) / Н. Я. Гущин, В. А. Ильиных. – Новосибирск, 1987; Ильиных В. А. Соотношение форм классовой борьбы в сибирской деревне в условиях нэпа (1924-1927 гг.) / В. А. Ильиных // Актуальные проблемы истории Советской Сибири. – Новосибирск, 1990; Шишкин В. И. Социалистическое строительство в сибирской деревне (ноябрь 1919 – март 1921 г.) / В. И. Шишкин. – Новосибирск, 1985; Колоткин М. Н. Деятельность национальных секций РКП(б) по развитию колхозно-кооперативного движения в национальной деревне Сибири (1920-1924 гг.) / М. Н. Колоткин // Деятельность партийных организаций Сибири по социалистическому преобразованию и развитию деревни. – Новосибирск, 1982и др.

Экономические проблемы Развития Сибири. Методологические проблемы развития и размещения производительных сил. – Новосибирск, 1974.

Например: Очерки истории Хакасии советского периода. 1917-1961 годы / под ред. П. Н. Мешалкина – Абакан, 1963;Очерки по истории Хакасии…; Чеснокова А. Б. Коллективизация сельского хозяйства в Хакасии / А. Б. Чеснокова // 50 лет Хакасской автономной области. – Абакан, 1981; Пасынков Д. Б. Экономическое развитие сельского хозяйства Хакасии в период коллективизации / Д. Б. Пасынков // Актуальные проблемы истории и культуры Саяно-Алтая. – Абакан, 2005. – Вып. 6; Ултургашев С. П. Великий Октябрь и социалистические преобразования в Хакасии / С. П. Ултургашев // Вопросы социально-экономического развития Хакасии (история, экономика, культура, наука). – Абакан, 1968; Тюркские народы Сибири / отв. ред. Д. А. Функ, Н. А. Томилов. – М., 2006; Эдоков И. П. Коллективизация в Горном Алтае / И. П. Эдоков. – Горно-Алтайск, 1987; История Горного Алтая. Часть 2. Горный Алтай в 1917-1940 гг. / сост.: О. А. Гончарова, Н. Ф. Иванцова, Н. А. Майдурова, Н. Р. Штанакова. – Горно-Алтайск, 1995; Демидов В. А. Боевая молодость / В. А. Демидов. – Горно-Алтайск, 1963. – С. 98; Он же. Переход алтайцев на оседлость / В. А. Демидов. – Барнаул, 1968; Шекшеев А. П. Совхозное строительство в Хакасии в период первой пятилетки (1928-1932 гг.) / А. П. Шекшеев // Из истории советской Хакасии. – Абакан, 1986; Он же. Совхозное строительство в Хакасии в период первой пятилетки (1928-1932 гг.) / А. П. Шекшеев // Из истории советской Хакасии. – Абакан, 1986; Он же. О первых совхозах на юге Енисейской губернии // А. П. Шекшеев Вопросы истории Хакасии. – Абакан, 1977; Медведев И. Ф. Социально-экономическое развитие села национальных образований (1960-1985 гг.) / И. Ф. Медведев. – Томск, 1994 и др.

Например: Потапов Л.П. Очерки по истории Шории. М.;Л., 1936; Он же. Очерки по истории алтайцев. М.; Л., 1953; Он же. Народы Сибири. М.;Л., 1956; Кимеев В. М. Шорцы. Кто они? Этнографические очерки / В. М. Кимеев. – Кемерово, 1989; Батьянова Е. П. Община у телеутов в ХIХ – начале ХХ вв. / Е.П.Батьянова // Материалы к серии «Народы и культуры». – Вып. ХVII. Телеуты.- М., 1992; Riasanovsky, Valentin A. Customary law of Nomadic tribes of Siberia. Published by Indiana University, Bloomington Mouton & Co., The Netherlands 1965 p. 47-53 и др.

Екеев Н. В. Социально-экономическое развитие деревни Горного Алтая в 1920-х годах / Н. В. Екеев. – Горно-Алтайск, 1988.

Рубинский В. И. Переселение в Сибири и на Дальнем Востоке / В. И. Рубинский // Северная Азия. - 1928. - Кн. 2; Платунов Н. И. Переселенческая политика Советского государства и ее осуществление в СССР (1917-июнь 1941 гг.) / Н. И. Платунов. – Томск, 1976.

Например: Северьянов М. Д. О сельскохозяйственном переселении в Хакасию в годы довоенных пятилеток / М. Д. Северьянов // Проблемы истории Хакасии. – Абакан, 1979; Северьянов М. Д., Шекшеев А. П. Земельный вопрос в Хакасии и его регулирование советской властью (1917 – конец 20-х годов) / М. Д. Северьянов, А. П. Шекшеев // Из истории Советской Хакасии. – Абакан, 1986; Рубинский В. И. Переселение в Сибири…; Белозерова М. В. Шорцы: жизнь и реформы (20-е – 60-е гг. ХХ в.). Опыт интеграции в социалистическое общество / М. В. Белозёрова – Кемерово, 2004; Она же. Экономические аспекты деятельности Томской колонизационно-переселенческой партии (1920-1930-е гг.) / М. В. Белозёрова // Экономическая история Сибири ХХ века. – Барнаул, 2006 и др.

Потапов Л. П. Народы Сибири…; Чеснокова А. Б. Коллективизация сельского хозяйства…; Эдоков И. П. Коллективизация в Горном Алтае…;История Горного Алтая…- Ч. 2…; Екеев Н. В. Социально-экономическое развитие деревни Горного Алтая...

Эдоков И. П. Коллективизация в Горном Алтае… - С. 53, 54, 114.

Златопольский Д. Л. Государственное устройство СССР / Д. Л. Златопольский. – М., 1960; Фарберов Н. П. От ленинских декретов к Конституции общенародного государства / Н. П. Фарберов. – М., 1978 и др.

Например: Потапов Л. П. Очерки по истории алтайцев…; История Сибири... – Т. 4; История Кузбасса. История Кузбасса в период строительства социализма и коммунизма. – Кемерово, 1970. – Ч. 3; Очерки по истории Хакасии…; История Горного Алтая….- Ч. 2; Эдоков И. П. Коллективизация в Горном Алтае… и др.

Кимеев В. М. Шорцы. Кто они ?...

Очерки по истории Хакасии…;Артеменко А. Л. Осуществление национальной политики в Хакасии в 1921-1925 годы / А. Л. Артеменко // Вопросы социально-экономического развития Хакасии (история, экономика, культура, наука). – Абакан, 1968; Асочаков В. А. К 50-летию образования Хакасского уезда / В. А. Асочаков // Ученые записки ХакНИИЯЛИ. – Абакан, 1974. – Вып. ХIХ. Серия историческая. - № 5 и др.

Файн Л. Е. Советская кооперация в тисках командно-административной системы (20-е годы) / Л. Е. Файн // Вопросы истории. – 1994. - № 9; Ильиных В. А. Соотношение форм классовой борьбы…;Гущин Н. Я. Коллективизация сельского хозяйства Сибири (дискуссионные проблемы и уроки) / Н. Я. Гущин // Актуальные проблемы истории Советской Сибири. – Новосибирск: Наука, 1990; Гущин Н. Я., Ильиных В. А. Классовая борьба в сибирской деревне… и др.

Бычков О. В. Охотничий промысел шорцев – неотъемлемая часть традиционного продовольственного комплекса / О. В. Бычков // Шорский сборник. Историко-культурное и природное наследие Горной Шории. – Кемерово, 1994. – Вып. 1; Садовой А. Н. Народы Южной Сибири в ХIХ-ХХ вв. Этносоциальные аспекты патернализма. / А. Н. Садовой / Автореферат… доктора исторических наук. – Санкт-Петербург: Санкт-Петербургский госуниверситет, 2000 и др.

Белозерова М. В. Шорцы: жизнь и реформы…

Шекшеев А. П. Осуществление аграрной политики КПСС в Хакасии (60-70-е гг.) / А. П. Шекшеев // Великий Октябрь и социалистическое строительство в Хакасии. Материалы областной научной конференции. – Абакан, 1988; Он же. К вопросу о сселении «неперпективных» деревень в Хакасии / А. П. Шекшеев // Проблемы сохранения природы и культурно-исторической наследия Хакасии. – Абакан, 1994. – Вып. 1;Шулбаев В. К. Хакасия в 90-е годы ХХ века: проблемы социально-экономического развития / В. К. Шублаев. – Абакан, 2004;Пасынков Д. Б. Экономическое развитие сельского хозяйства Хакасии в период коллективизации / Д. Б. Пасынков // Актуальные проблемы истории и культуры Саяно-Алтая. – Абакан, 2005. – Вып. 6; Медведев И. Ф. Социально-экономическое развитие села национальных образований … и др.

Например: Эдоков И. П. Коллективизация в Горном Алтае…; История Горного Алтая….- Ч 2; Демидов В. А. Боевая молодость / В. А. Демидов. – Горно-Алтайск, 1963. – С. 98; Он же. Переход алтайцев на оседлость / В. А. Демидов. – Барнаул, 1968.

Например: Попков Ю. В., Бойко В. А. Политико-правовой статус коренных народов Севера. На пути в мировую цивилизацию / Ю. В. Попков, В. А. Бойко. – Новосибирск, 1997;Чеботарева В. Г. Наркомнац РСФСР: свет и тени национальной политики 1917-1924 гг. / В. Г. Чеботарева. - М., 2003 и др.

Например: История Сибири... – Т. 4; История Кузбасса…- Ч. 3; Очерки по истории Хакасии…; История Горного Алтая….- Ч. 2. Эдоков И. П. Коллективизация в Горном Алтае… и др.

Потапов Л. П. Очерки по истории алтайцев…; История Горного Алтая… - Ч. 2; Демидов В. А. От Каракорума к автономии / В. А. Демидов – Новосибирск, 1996; Чеботарева, В. Г. Наркомнац РСФСР...

Белозерова М. В. Шорцы: жизнь и реформы…;Борина Л. С. Формирование этнического самосознания шорцев (вторая половина ХIХ – ХХ вв.) / Л. С. Борина / Автореферат… кандидата исторических наук. – Томск, 2003и др.

Селезнев А. Г. Мир таежных культур юга Сибири (традиционное хозяйство и сопутствующие компоненты жизнедеятельности) / А. Г. Селезнев, И. А. Селезнева, Е. А. Бельгибаев. – Омск, 2006.

Бельгибаев Е. А. Традиционная материальная культура челканцев бассейна р. Лебедь (вторая половина ХIХ – ХХ в.) / Е. А. Бельгибаев. – Барнаул, 2004.

Шулбаев В. К. Хакасия в 90-е годы ХХ века: проблемы социально-экономического развития / В. К. Шублаев. – Абакан, 2004.

Шорский национальный природный парк…; Этнологическая экспертиза: оценка воздействия ООО «МетАл, ОАО «ММК» - «Магнитогорский металлургический комбинат» и УК «Южный Кузбасс» (стальная группа «Мечел») на системы жизнеобеспечения автохтонного и русского населения Чувашенской сельской администрации МО «г. Мыски» Кемеровской области / А. Н. Садовой, В. А. Бойко, О. В. Нечипоренко, В. В. Поддубиков, М. В. Белозёрова и др. – Кемерово: Изд-во ИУУ СО РАН, 2005. – Вып. 1; Тюркские народы Сибири / отв. ред. Д. А. Функ, Н. А. Томилов. – М., 2006; Постсоветская Хакасия: трансформационные процессы и этнорегиональные модели адаптации. Этносоциологические очерки /отв.ред. М. Н. Губогло, Л. В. Остапенко. – М., 2005 и др.

Очерки истории Хакасии…;Асочаков В. А. К 50-летию образования Хакасского уезда…; Эдоков И. П. Коллективизация в Горном Алтае…; Тугужекова В. Н., Карачакова О. М.. Межнациональные отношения в Хакасии в конце ХХ века / В. Н. Тугужекова, О. М. Карачакова. – Абакан, 2005; Карачакова О. М. О значении первых съездов хакасского народа (1990-1992 гг.) / О. М. Карачакова // Актуальные проблемы истории Саяно-Алтая. – Абакан, 2003. – Вып. 4; Белозёрова М. В. К проблеме моделирования «национального» самоуправления у коренных малочисленных народов Южной Сибири / М. В. Белозёрова // Вестник Томского государственного университета. – Томск. – Январь, 2007. - № 294.

Кышпанаков В. А. Население и трудовые ресурсы Хакассии / В. А. Кышпанаков. – Абакан, 1989; Он же. Население Хакасии: 1917-1990-е гг. / В. А. Кышпанаков. – Абакан, 1995; Потапов Л. П. Народы Сибири…; Он же. Шорцы на пути к социализму…; Патрушева Г. М. Шорцы сегодня. Современные этнические процессы / Г. М. Патрушева. – Новосибирск, 1996; Белозёрова М. В. Шорцы: жизнь и реформы…; Гордиенко П. Ойротия…; Екеев Н. В. Социально-экономическое развитие деревни Горного Алтая… - 1988; Екеева Н. М. Горный Алтай в 1921-1929 гг. / Н. М. Екеева // История Горного Алтая…- Ч. 2 и др.

Карачакова О. М. К вопросу формирования национальных кадров в Хакасии в 1920-1930-е годы // О. М. Карачакова // Актуальные проблемы истории и культуры Саяно-Алтая. – Абакан, 2004. – Вып. 5; Данькина Н. А. Интеллигенция Хакасии в конце ХIХ – 30-е годы ХХ века / Н. А. Данькина. – Абакан, 2004; Музяев В. Ф. Развитие здравоохранения в Хакасии / В. Ф. Музяев // 50 лет Хакасской автономной области. – Абакан, 1981; Кандаракова Е. П. О сохранении языков и культуры малочисленных народов северного Алтая / Е. П. Кандаракова // Образование и устойчивое развитие коренных народов Сибири. Материалы Международной научно-практической конференции (г. Новосибирск, 26-28 апреля 2005 г.). – Новосибирск:, 2005; История Горного Алтая…- Ч. 2; Аравийский А. Н. Шория и шорцы / А.Н. Аравийский // Труды Томского краевого музея. Томск, 1927; Белозёрова М. В. Опыт создания системы образования у коренных малочисленных народов Южной Сибири (20-е г ХХ в. – ХХI в.) / М. В. Белозерова // Образование и устойчивое развитие коренных народов Сибири. Материалы Международной научно-практической конференции (г. Новосибирск, 26-28 апреля 2005 г.). – Новосибирск, 2005 и др.

Год работы Правительства РСФСР. Материалы к отчету Правительства за 1927-1928 гг. / под общ. ред. В. А. Смольянинова и А. В. Стоклицкого. – М., 1929; Отчет Енисейского Губернского Союза Кооператоров за 1922/1923 операционный год. – Красноярск, 1924; Народы Кузбасса за 30 лет (этнодемографический справочник) / отв. за выпуск В. И. Бедин. – Кемерово, 1994.

Батьянова Е. П. К этнополитической ситуации в Кемеровской области / Е. П. Батьянова // Исследования по прикладной и неотложной этнологии. Межнациональные отношения в современном мире. – М., 1993. – Серия «А». – Документ № 39.

Гордиенко П. Ойротия / П. Гордиенко – Горно-Алтайск, 1994.

Архив МАЭ (Кунсткамера) им. Петра Великого РАН. - Ф. 3 - Оп. 1.

Личный архив М. В. Белозёровой.

Архив ЛЭЭГ ИУУ СО РАН-КемГУ.

Например: центральные органы печати - «Правда», «Комсомольская правда»; региональные органы печати «Кузбасс», «Комсомолец Кузбасса», «Явь», «Звезда Алтая» и др.

Текущий архив департамента культуры и национальной политики Администрации Кемеровской области; Текущий архив Администрации МО «Таштагольский район»; Текущий архив администрации Бековского сельсовета Беловского района Кемеровской области.

Текущий архив Ассоциации телеутского народа «Эне-Байат».

Архив Лаборатории этносоциальной и этнологической геоинформатики Института угля и углехимии СО РАН-Кемеровского госуниверситета (Архив ЛЭЭГ ИУУ СО РАН-КемГУ).

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.