WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Центральное государственное управление в России во второй половине XVII в.

Автореферат докторской диссертации по истории

 

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК

ИНСТИТУТ РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ

 

На правах рукописи

 

 

Новохатко Ольга Владимировна

 

ЦЕНТРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ УПРАВЛЕНИЕ

В РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVII В.

 

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

 

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Москва – 2008

 
Работа выполнена в Центре истории русского феодализма

Института российской истории РАН

Официальные оппоненты: академик РАН, профессор

                       Мясников Владимир Степанович

Институт востоковедения РАН

                       доктор исторических наук

                       Демидова Наталья Федоровна

                       доктор исторических наук, профессор

                       Комиссаренко Аркадий Иванович

Российская академия государственной       службы при Президенте РФ

Ведущая организация:   Московский педагогический

                       государственный университет

Защита состоится «11» декабря  2008 г. в 11.00 часов на заседании диссертационного совета Д 002.018.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора исторических наук при Институте российской истории РАН по адресу: 117036, Москва, ул. Дм. Ульянова, 19, ауд. 2.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Института российской истории РАН.

Автореферат разослан «        »                    2008 г.

Ученый секретарь

Диссертационного совета,

кандидат исторических наук                      Е.И. Малето

  


 


Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования. Изучение истории государственного управления не теряло актуальности на всем протяжении существования исторической науки, начиная с конца  XVIII века, с трудов Г.Ф. Миллера. Не утратило оно научной остроты и в наши дни. Следует даже сказать, что в периоды реформ и перестройки государства и его управленческих структур попытки выявить факторы, которые спо­соб­ству­ют образованию конструктивной государственной власти, эф­фек­тив­ных рычагов управления, вполне закономерны и актуальны. Многие особенности элементов организации управления в России, уходящей корнями в княжеские канцелярии, закладывались во второй половине XVI в., полное же развитие получили в XVII в. – времени расцвета самобытной русской государственности. Разумеется, за три века формы центральных государственных учреждений кардинально изменились, тем не менее, соотношения формальных и неформальных приемов управления, технологии принятия и осуществления решений центральной власти, другие алгоритмы государственного администрирования на различных стадиях бюрократической организации государственного аппарата сопоставимы. История государственного аппарата допетровской России принадлежит к одной из приоритетных тем в историографии, а в связи с петровскими реформами интерес исследователей к государственным структурам предшествующего периода еще более повышается. Соб­ственно, этим и объясняется рост числа исследований, посвященных приказам, в последние годы. С другой стороны, именно это, последнее, обстоятельство самым явным образом свидетельствует о том, что тема эта далеко не исчерпана, что существует еще масса “белых пятен” в истории приказов, как отдельных, так и всей приказной системы в целом. Приказная система вообще, на всем протяжении ее изучения тяжело поддавалась научному осмыслению, в частности, приказы “не давались” для классификации; они никак не ложились в четкие и законченные определения и характеристики. Думается, что основанием для такой ситуации могут служить два обстоятельства.

Во-первых, это развитие самой теории управления, особенно проблем формального и неформального, рационального и стихийного начал в управленческих процессах, соотношения отраслевого и территориального принципов управления. Каждый этап в развитии науки об управлении вообще и государства в частности определял свои критерии для оценки приказной системы, которые в связи с естественной исторической ограниченностью этих теоретических воззрений не давали объективного, всестороннего взгляда на предмет.

Во-вторых, это сам объект исследования. Еще одной причиной несбалансированной оценки приказной системы является, как это ни парадоксально, ее недостаточная изученность. Казалось бы, о приказах написано немало, о многих в отдельности и о системе в целом. Однако все еще не существует исследований, посвященных такой важнейшей, определяющей проблеме, как собственно механизмы приказного управ­ления, способы администрирования внутри приказов. Есть сведения, известные давно и постоянно уточняющиеся, о том, сколько было приказов, каких и в какое время, каков был количественный и социальный состав их служащих, их компетенция, как, в очень общих чертах, строилась их работа. Но при этом нет достаточно ясных представлений о реальном объеме работы отдельного приказа, ее интенсивности, эф­фективности, о способах взаимодействия приказных служащих между собой и с объектами управления, то есть нет представления, как конкретно работал центральный аппарат управления в России XVII века.

Степень изученности проблемы. Историография поставленной проблемы – техники приказного управления – крайне скудна. Авторов, ко­то­рых занимала технология управления государственных структур вообще и приказной системы в частности, немного. В большинстве случаев исследователи пытались классифицировать приказы, прослеживали возникновение и развитие как приказной системы в целом, так и отдельных приказов, искали признаки коллегиальности или единоначалия в управлении приказами (в данном случае решался лишь один из многих вопросов технологии управления приказами). Обзор историографии не затрагивает работ, где анализируется вся приказная система, дается ее оценка и т.д., и работ, в которых изучается история какого-либо конкретного приказа, в том числе Разряда. Историография приказной системы в целом достаточно полно изложена в работе О.Ф. Козлова . Уделим внимание лишь тем трудам, которые касаются технологии управления, объема и эффективности работы приказа как административного органа.

Наибольший интерес у исследователей, как отмечалось, вызывал вопрос о коллегиальности приказов. А.Д. Градовский констатировал, что “внутренняя организация приказов не имеет ничего определенного. Опытные историки и юристы тщетно стараются определить, какой, в сущности, был состав и порядок действия приказов – бюрократический или коллегиальный” .

Иначе смотрел на эту проблему Н.П. Лихачев. По его мнению, основанием государственного устройства в Московском государстве были практика и обычай. «Никто не думал о систематическом проведении известного юридического начала; делали дело, как повелось, не заботясь, что принцип единоличного управления смешивается с принципом кол­ле­ги­аль­ности, – смысл и значение совещательно-коллегиального начала знали не из системы государственного права, а из всем известной, рас­про­стра­нен­ной сентенции: “ум хорошо, а два – лучше”» .

В.О. Ключевский, не обращаясь непосредственно к вопросам при­каз­но­го управления, отметил двойственное положение думного дьяка как гла­вы приказа: в Думе он был начальником своих приказных товарищей, а в приказе – просто старшим из них .

Интересные наблюдения, относящиеся “к порядку канцелярского производства и техники приказа, а именно к кругу деятельности столов (отделений) Разряда”, представил А.А. Гоздаво-Голомбиевский . Помимо описания компетенции столов Разряда, он выявил имена и круг полномочий некоторых подьячих Разряда в указанный период, а также отдельные этапы движения документов в приказе.

Н.Н. Оглоблин в статье о происхождении провинциальных подьячих XVII в. помимо высокой оценки профессионального и образовательного уровня московских подьячих дает указание на то, что Приказный стол Разряда заведовал одно время назначением московских и провинциальных подьячих, не уточняя, в какое именно время. Кроме того, он определил различие между подьячими “со справой” и “с приписью” – второй занимал положение выше первого .

Н.Н. Ардашев посвятил вопросу о коллегиальности приказов отдельную статью. Изучив историографию вопроса, автор пришел к выводу, что единого мнения по проблеме так и не сложилось, а до­ка­за­тель­ства оппонентов неубедительны и субъективны. Одной из причин такого положения Н.Н. Ардашев назвал недостаточную источниковую базу: юридических документов по этой проблеме крайне мало и они кратки и неясны, а в практической области почти единственно доступным и, что немаловажно, удобным для изучения вопроса документом XVII в. является указная книга Поместного приказа, а также “проэкт устройства Вотчинной коллегии” 1731-32 гг. Тем не менее, Н.Н. Ардашеву удалось восстановить схему управления в приказе. Дела решались в Поместном приказе дьяками “в разные руки”, т.е. каждый из дьяков решал одно из дел. Таким образом, в Поместном приказе господствовал принцип разделения труда между судьями.

Следующим автором, чье внимание привлекла технология управ­ленческой деятельности приказов, был И.Я. Гурлянд. В первую очередь он обратил внимание на документацию приказа Тайных дел – она отличалась от документации других приказов меньшей формализованностью, боль­шей краткостью, следовательно, и большей деловитостью; кроме того в практике приказа Тайных дел в гораздо большей степени, чем в других при­­казах был принят такой способ передачи указаний, как устные распоряжения.

Размышляя об изучении технологии управления в приказах, И.Я. Гурлянд признает, что “мы все-таки еще слишком в общих чертах зна­ем действительный ход течения дел в учреждениях Московского го­сударства” . Причины этого ученый видит в особенностях источниковой ба­зы – делопроизводственных документах приказов, их специфике, сте­пе­ни их полноты и сохранности. Сам характер приказного де­ло­про­из­вод­ства, в котором в частности отсутствует такой элемент, как личная под­пись под резолюциями должностных лиц, ставит серьезные препятствия для изучения управленческих механизмов. Другой отличительной чертой приказного делопроизводства является его экономность, краткость, как это ни парадоксально звучит при наличии огромного массива делопроизводственных документов приказов – именно управленческий, распорядительный элемент отражен в них меньше всего, так как вся управленческая деятельность была нацелена на результат, а не на контроль за работой управленца.

В работе П.Н. Милюкова “Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII столетия и реформа Петра Великого”, посвященной, как это и явствует из названия, экономике и финансам, большое внимание уделено, в связи с порядком налогообложения и финансирования армии, вопросам подчинения городов Разряду и разделения городов на группы внутри Разряда под контролем отдельного подьячего . Это исследование о подчинении территорий Разряду, наиболее полное и подробное в ис­то­ри­чес­кой литературе, имеет большое значение для понимания сложной и изменчивой управленческой структуры Разрядного приказа. Труд П.Н. Милюкова проясняет также многие вопросы, связанные с движением налоговых документов и администрированием Разряда в налоговой сфере.

С.Б. Веселовский, говоря об устройстве и принципах функцио­ни­ро­ва­ния приказов, высказывал точку зрения, схожую с суждением Н.П. Ли­ха­чева – он полагал, что приказы не были ни коллегиями, ни бю­рократическими учреждениями, а несли в себе черты и тех, и других . Ученый считал, что отсутствие подчинения товарищей судьи главе приказа и их надзор друг за другом являлись действенным средством контроля . С.Б. Веселовский отмечает также огромное влияние на приказные дела старых подьячих – иногда не меньшее, чем дьяков, поскольку старые подьячие были специалистами высокого класса и были непосредственными исполнителями всех приказных дел . Особенно подчеркивает исследователь значение родственных связей подьячих, которые придавали их положению в органах управления дополнительную устойчивость и усиливали их влияние на дела .

Сведения о малоизвестной категории приказных служащих – сенных, или площадных приказных подьячих, имеются в статье М.Ф. Злотникова о подьячих Ивановской площади .

В 1923 г. вышла интересная работа Н.А. Рожкова , в которой много места уделено исследованию именно техники государственного управ­ления, во многом на материалах Разрядного приказа. Особенностью этой работы является то, что автор впервые обратился к текущей дело­про­изводственной документации, а не к сводным документам (вроде указных книг того или другого приказа). Вывод Н.А. Рожкова: к середине XVII сто­летия Разряд стал более самостоятельным и независимым от верховной власти (царя и Думы) в решении многих административных вопросов, касавшихся поступления на службу, служебных перемещений сред­них и низших слоев служилых людей, общего контроля над состоянием вооруженных сил и военных укреплений Московского государства. Те же выводы автор делает и относительно поместных и вотчинных дел, финансов и суда. Вопросы внутриприказного администрирования автором не рассматривались.

Особенно интересен в работе Н.А. Рожкова раздел “Методологические за­мечания”. Как ранее Н.Н. Ардашев, Н.А. Рожков констатирует, что “наи­менее исследованным, можно сказать, даже почти совершено не затронутым, является в изучаемой теме вопрос об административной технике” . Сам автор не стал вникать в эту проблему, но предложил толкование некоторых наиболее часто встречающихся помет приказных администраторов с указанием, на каком административном уровне принимается данное решение. Предложенная Н.А. Рожковым методика изучения помет на документах дает ключ к решению многих проблем в исследовании “административной техники”.

Впоследствии вопросы технологии управления не переставали занимать исследователей приказной системы, но, как и прежде, ученые сетовали на трудности в разрешении этой проблемы. Так, описывая историю приказа Каменных дел, А.Н. Сперанский с сожалением отмечает: “относительно внутреннего распределения работы между подьячими сколь­ко-нибудь полных сведений не сохранилось ... об объеме этой ра­бо­ты и ее характере мы можем судить только по отрывочным данным” .

С.К. Богоявленский в работе “Приказные дьяки XVII в.” отмечает вы­сокое положение дьяков (приказных и тем более думных) в го­сударственных органах. Кроме того, говоря о сближении дьяков со знатью, С.К. Богоявленский приводит интереснейшие примеры род­ствен­ных связей дьяков и служилых людей московских чинов, подтверждая суж­дение С.Б.Веселовского о значении родственных связей приказных служащих.

Исследование, наиболее близко перекликающееся с нашей темой, было проведено А.В. Черновым на материалах Поместного приказа. Ученый, разумеется, не мог обойти вниманием извечный вопрос о кол­легиальности и единоначалии в приказе. Его подход к разрешению этого во­проса представляется наиболее верным. А.В. Чернов считал анти­исто­ричной саму постановку проблемы – “разрешить вопрос об управлении приказами с точки зрения тех юридических норм и понятий, которые существовали в XIX-XX вв.” .

Как настоящую энциклопедию приказной бюрократии можно охарактеризовать работу Н.Ф. Демидовой о русской служилой бю­ро­кра­тии XVII в. В книге, в числе прочего, чрезвычайно подробно исследуется внутренняя структура приказов, количество должностей и их распределение между категориями приказных служащих .

М.П. Лукичев в исследовании о боярских книгах XVII в. подробно остановился на деятельности Московского стола Разрядного приказа по составлению этого вида документов. Ученый установил, что “наблюдать за составлением боярских книг и списков поручалось наиболее опытным подьячим” и что за ведением этого важного документа осуществлялся двойной контроль – старого подьячего и одного из разрядных дьяков . М.П. Лукичев впервые предложил толкование термина “у боярской книги” или “у боярского списка” как название первого повытья Мос­ков­ского стола Разряда .

Некоторые аспекты управленческой деятельности Разряда, в частности, о церемонии пожалования в чин, были освещены автором настоящей работы в исследовании о записных книгах Московского стола Разрядного приказа .

Чрезвычайно интересные наблюдения о делопроизводственной и управленческой деятельности Посольского приказа в первой четверти XVII в. сделаны Д.В. Лисейцевым .  Так, им определен характер участия Бо­ярской думы в непосредственной подготовке некоторых ди­пло­ма­ти­чес­ких документов , отмечены высокая степень оперативности в работе служащих приказа и, в целом, эффективность деятельности российского дипломатического ведомства в этот период .

Как “проверенные и безошибочные” определяет методы работы Посольского приказа в конце XVII в. Н.М. Рогожин в обобщающем ис­сле­довании об этом приказе, противопоставляя  “проверенную ди­пло­ма­тию здравого смысла” допетровской эпохи “субъективным и волюн­та­рист­ским” решениям первого российского императора, отмечая, однако, медлительность старого дипломатического аппарата .

Подводя итог историографии изучаемой темы, можно констатировать, что исследование техники приказного управления носило весьма эпи­зо­ди­чес­кий и отрывочный характер и не дает полного, системного пред­став­ле­ния об этом явлении.

Цель исследования – создать отсутствующую ныне картину внутренней деятельности приказа, для чего необходимо решить следующие задачи: выявить законодательный базис деятельности при­каза, определить структуру, компетенцию и взаимодействие его со­труд­ников всех уровней, скорость решения дел разного рода, специфику управленческих приемов учреждения во всех сферах его функцио­ни­ро­ва­ния, оценить степень эффективности работы приказа как органа го­судар­ствен­ного управления.

Предмет исследования. Изучение таких тонких связей внутри системы центрального государственного управления предполагает весьма детальное их исследование. Отсюда вытекает необходимость остановить внимание на одном учреждении и ограничиться достаточно узкими временными рамками. Оптимальным с этой точки зрения представляется Разрядный приказ во второй половине XVII века. Разряд был важнейшим стержневым, государствообразующим приказом, на котором, можно сказать, держалось русское государство. Выбор в пользу Разряда объяс­няется и тем, что его штат был  одним из самых больших в сравнении с другими приказами – около 150 человек (в Посольском – около 50, в Судных Владимирском и Московском – более 40, в Сибирском и Большой казны – более 20 человек в каждом), а функции – самыми обширными и разноплановыми. Одним из наиболее “показательных” для изучения государственного управления периодов являются первые годы правления царя Федора Алексеевича. В это время не было больших войн, которые существенным образом повлияли бы на течение жизни государства, создали бы перевес в сторону военной сферы; обстановка в стране сохранялась относительно стабильной. Со смертью Алексея Михайловича исчез и приказ Тайных дел, сместивший центр тяжести во всей системе управления XVII века, – таким образом, приказная система предстает в этот период максимально “незамутненной” для исследования.

Методологическая база исследования опирается на комплексный подход в изучении источников – палеографическое, кодикологическое, сравнительно-текстологическое и функциональное их исследование. Не­об­ходимость как можно детальнее реконструировать структуру приказа и проследить его внутреннюю деятельность определила методику исследования, ранее не использовавшуюся: изучить с максимально воз­можной полнотой работу учреждения в весьма ограниченных хронологических рамках – в течение одного года. Для изучения был выбран 7185 год (с 1 сентября 1676 по 1 сентября 1677 г.), первый полный год правления царя Федора Алексеевича и начало (с середины преды­дущего года) деятельности думного дьяка В.Г. Семенова, бессменно возглавлявшего Разрядный приказ следующие 14 лет. Выбор лето­счисления по старому стилю ”от сотворения мира”, “сентябрьским” годом объясняется тем, что документация приказа имела годовую цикличность, и взять документы по новому стилю значило бы разорвать эту цикличность, законченность делопроизводства. Территориальные рамки исследования определяются кругом территорий, подведомственных Разрядному приказу: центральные, северо-западные, юго-западные, южные и юго-восточные районы России.

Источниковой базой исследования стали документы дело­про­из­водства Разрядного приказа за 7185 год, хранящиеся в Российском государственном архиве древних актов (Фонд 210). Для того, чтобы про­следить движение информационных потоков на всех уровнях управления в приказе, чтобы выяснить степень и характер вовлеченности в дела приказа и степень ответственности за конкретные виды дел, находящихся в компетенции Разряда, управленцев всех звеньев, к исследованию был привлечен максимально широкий видовой круг делопроизводственных документов – входящие, исходящие и внутренние документы приказа, от материалов собственно текущего делопроизводства (черновики и бе­ловики памятей, грамот и списков, отписки, челобитные, выписки, справ­ки, "письма") до итоговых сводного характера (книги и списки разного содержания). Причем предпочтение отдавалось источникам не вторичного характера, вроде записных книг разных документов (указам, отпискам, памятям и т.п.), которые подкупали исследователей концентрацией “готового” материала – и в одном месте, и в сжатой форме, – а документам собственно текущего делопроизводства – столбцам, которые дают возможность проследить все этапы и особенности прохождения документа в приказе. Естественно, для того, чтобы представить себе работу приказа в целом, необходимо было охватить делопроизводство всех его столов, существовавших в этом году – Московского, Новгородского, Приказного и Денежного. Подавляющая часть архивных материалов впервые вводится в научный оборот.

Комплекс материалов Разрядного приказа за 7185/1676-1677 г. содер­жит около полутысячи дел и сотни тысяч листов, что обеспечивает не­об­хо­димую полноту источниковой базы исследования. Из документов при­каза разных видов, содержащих однотипную информацию, была сделана представительная выборка, раскрывающая основные направления деятельности Разряда – военное дело, администрирование службы слу­жилых людей по отечеству и управление подведомственными Разряду территориями, судебную и финансовую деятельность приказа.

Задачи исследования потребовали особой методики в работе с источником, которая заключается в максимально всестороннем изучении каждого документа – не только его содержания, соотношения с другими документами комплекса, если это возможно установить, но, главное, и атрибутирования всех записей документа – текстов исходящих и внутренних документов приказа, резолюций и различных помет на них. В последнем аспекте, наиболее существенном для достижения целей работы, исследование представляло наибольшие трудности: отли­чи­тель­ной особенностью приказного делопроизводства было отсутствие в подавляющем большинстве случаев указаний на авторов записей, в том числе авторов резолюций (помет). Единственным выходом из ситуации является почерковедческая экспертиза (приемы которой применительно к скорописи XVII века мало разработаны в современной палеографии ). Для установления почерков дьяков – руководителей приказа – и неко­торых подьячих были привлечены немногие заверенные ими записи и ука­зания на авторство таких записей в других документах (например, в записных книгах или памятях). И в отношении дьяков, и в отношении подьячих авторство устанавливалось лишь в тех случаях, когда дости­галась абсолютная уверенность в принадлежности документа опре­деленному сотруднику Разрядного приказа. Таким образом, практически все наблюдения и выводы относительно компетенции дьяков и подьячих сде­ланы на основании экспертизы их почерков.

Кроме архивных материалов для решения отдельных задач иссле­дования были привлечены публикации – законодательные акты второй по­ловины XVII века и изданная часть двух комплексов частной кор­рес­пон­денции – боярина князя В.В. Голицына и стольника А.И. Безобразова .

Научная новизна исследования состоит в том, что впервые в ис­то­рио­графии поставлена задача определить качество государственного управ­ления в России XVII века, проведя точечное, горизонтальное исследо­вание техники и эффективности управления в одном из главных элементов госу­дар­ственной структуры управления – Разрядном приказе – в течение законченной “управ­ленческой” единицы времени – одного года.

Практическая значимость работы. Во-первых, данные о механизмах приказного администрирования позволят сегодня применить забытые, но весьма эффективные подходы в практике государственного строительства именно в российских условиях – как в структурировании центральных органов власти (и отдельного учреждения, и управленческой системы в целом), так и в установлении взаимосвязей центра с регионами.

Во-вторых, результаты и методы исследования источников, ис­поль­зо­ван­ные в диссертации, могут быть положены в основу изучения де­ятельности и других центральных и местных органов управления России допетровской эпохи.

В-третьих, научные результаты диссертации, а также введенные в на­уч­ный оборот источники расширяют и в значительной степени кор­рек­ти­руют общую картину формирования российской государственности. Они могут служить основанием для изучения таких широкомасштабных научных проблем, как эффективность государственного управления, способы и методы модернизации государственного аппарата.

Кроме того, материалы диссертации  могут быть использованы в ис­сле­дованиях и курсах лекций прежде всего по истории государственного управления, центральных и местных государственных учреждений, а также по военной истории и истории военного дела в России, по источниковедению, палеографии, генеалогии, по документоведению и организации документирования управления, истории архивного дела и др.

Фактический материал работы можно реализовать при создании обобщающих работ и изучении целого ряда проблем, связанных не только с историей управления и государственных учреждений в России, но также и с историей права, историей служилого сословия, исторической географией и топографией, историей градостроительства, историей материальной культуры и т.д.

Апробация работы. Работа обсуждалась на заседаниях Центра истории русского феодализма Института российской истории РАН и была рекомендована к защите. Результаты исследования были представлены и обсуждены на спецсеминаре на историческом факультете Казанского государственного университета (февраль 2008 г.). По теме диссертации были опубликованы монографии “Записные книги Московского стола Разрядного приказа XVII века” (М., 2000, 28,1 п.л.) и “Разряд в 185 году” (М., 2007, 51,8 п.л.), а также ряд научных статей, общим объемом более 20 п.л.

Структура диссертации. Работа состоит из Введения, семи глав и Заключения; снабжена научным аппаратом – списком архивных дел, использованных в диссертации, списком опубликованных источников, библиографией.

Основное содержание работы

Во Введении обоснована актуальность изучаемой проблемы, определены объект, предмет, хронологические и территориальные рамки, цель и задачи исследования, обоснована методика работы, пред­став­лена историография по теме, охарактеризованы степень изученности работы, ее новизна и источниковая база.

В Главе I “Законодательство второй половины XVII в. о приказах” рассмотрены юридические – законодательные и практичес­кие – рамки функционирования приказов и их служащих разных ка­те­го­рий. Практика и обычай играли большую, если не определяющую роль в жизни русского государства допетровской эпохи. В полной мере это относится и к сфере центрального государственного управления. Так как приказная система родилась и выросла “естественным путем”, а не единовременным волевым решением монарха, то специального, отдель­ного регламента центральных государственных органов России XVII в., определяющего их структуру и функции, устанавливающего количество и номенклатуру приказов или официально подтверждающего сущест­вующую структуру, в русском законодательстве XVII в. не существовало. Однако, поскольку приказная система была гибкой и подвижной и быстро реагировала на изменения в политической жизни страны (прежде всего, смену правителей), а, следовательно, и государственных приоритетов, в соответствующее время появлялись указы, в которых объявлялось о создании, упразднении или реорганизации отдельных приказов. Указы эти были по-деловому кратки, в них отсутствовали какие бы то ни было идеологические обоснования перемен, это были сугубо административные распоряжения по делопроизводственным и кадровым вопросам .

Гораздо реже встречаются постановления, регулирующие внутреннюю структуру приказов, в частности, упразднение или образование столов. Такие перемены были вызваны изменением компетенции приказа . Чаще, чем указы об упразднении или образовании новых приказов или столов, в законодательстве встречаются акты, связанные с изменением компе­тен­ции отдельных приказов, не затрагивающие общей управленческой струк­ту­ры или внутреннего строения этих учреждений. Естественно, что каждое такое перераспределение влекло за собой и передвижение соответствующей части приказной документации, а иногда и приказных кадров .

Рассмотренный материал позволил прийти к следующим заключениям. Законодательство XVII в. в области управления не носило декларативного характера, а откликалось на насущные потребности дня, отвечало на запросы практики. Законы, прямо устанавливающие формы и способы управленческой, собственно бюрократической работы, крайне мало­численны. Из многообразия различных аспектов этой области государственной деятельности законодательство второй половины XVII в. выделяет лишь узловые моменты, без определения которых го­су­дарственная машина не могла полноценно функционировать. Во-первых, это вопрос компетенции приказов: центральные исполнительные органы работают в рамках существующих законов и традиции; недоумения и противоречия разрешают законодатели, то есть царь и Дума. Во-вторых, законом определяется субъект и способ управления исполнительными органами – судья с товарищами, которые работают вместе и могут заменять друг друга. Остальные законы, определяющие отдельные, специальные аспекты деятельности центральных исполнительных органов, принимались в процессе функционирования приказов, в ответ на возникающие противоречия и перемены. Таким образом, закон в опре­де­ле­нии должностных обязанностей государственных служащих от­тал­ки­вал­ся не от должностного регламента, а от практики управления. Во всех остальных случаях, в том числе связанных и с общими принципами устройства и функционирования приказной системы, деятельность ор­ганов управления основывалась на традиции, на богатом опыте, пере­даваемом от одного поколения приказных служащих другому, до тех пор, пока сотрудники государственных учреждений не столкнутся в своей профессиональной деятельности с какими-либо противоречиями, которые повлекут принятие соответствующего закона.

Такой подход к управлению был разумным, практичным и эффективным. Он по своей сути соответствовал приказной системе – естественному продукту социальных требований и воздействий. Не па­ра­ли­­зованные нормативными организационными схемами и писаными дол­жностными инструкциями или представлением о том, что права каж­дой категории служащих должны точно соответствовать их обязанностям, приказы обладали большими адаптивными возможностями, способностью приспосабливаться к нуждам времени, модифицироваться. Одни приказы заменялись другими, изменялась их компетенция, исчезали и появлялись их структурные подразделения – столы и повытья, но приказная система в целом не претерпевала значительных изменений. Отсутствие же законов, определяющих основные принципы устройства и функционирования приказной системы, как раз и свидетельствует об отсутствии в ней внутренних противоречий, а, следовательно, о ее устойчивости.

Глава II “Структура Разрядного приказа в 185 г.” состоит из двух разделов. В первом охарактеризована сфера деятельности Разрядного приказа, рассмотрены его структурные подразделения и круг их полномочий. Разрядный приказ (Разряд, или Большой Разряд) был одним из двух (вместе с Поместным) государствообразующих учреждений России XVII в. Сфера его деятельности была наиболее обширной из всех приказов и чрезвычайно разноплановой. Основные направления работы приказа можно определить следующим образом: ведание служилыми людьми по отечеству всего Русского государства (а значит, его главными военными силами, центральным и местным управленческим аппаратом, организацией придворных церемоний), его военными делами и управление южными (украинными) городами и уездами. Кроме того, до конца своего существования (1711 г.) Разряд сохранял за собой функцию дело­про­из­во­ди­теля Думы, посредника между нею и другими приказами: собирал для Думы необходимую информацию по приказам, обнародовал распоря­же­ния верховной власти, имеющие как отраслевой, так и обще­государ­ствен­ный характер.

Во втором разделе главы реконструирован кадровый состав учреждения на указанный период. В 1676-1677 гг. во главе Разрядного приказа стояли четыре дьяка – начальник приказа думный дьяк Василий Григорьевич Семенов и его товарищи (заместители и помощники) дьяки Петр Иванович Ковелин, Федор Леонтьевич Шакловитый и Любим Алферьевич Домнин. В этом же году в приказе служило около ста тридцати подьячих, которые делились на три категории – старые, средней статьи и молодые. В штат приказа входили также две вспомогательные категории служащих – разрядные дети боярские (исполнявшие функции приставов) и сторожа. В Разряде существовала также еще одна категория служащих, которых можно назвать внештатными сотрудниками приказа – это сенные (площадные) подьячие.

Разрядный приказ в 7185/1676-1677 г. был четко структурированным учреждением, состоящим из четырех основных отделов (столов), которые, в свою очередь делились на подразделения (повытья). Столы и повытья формировались на основании территориально-отраслевого прин­ципа. Вместе с тем, структура приказа не была жесткой: по мере необхо­димости возникали новые структурные подразделения, а некоторые преж­ние исчезали. Кадровая структура приказа также была четкой и развитой. Во главе Разряда стояла дьячья группа, состоявшая из думного дьяка, руководителя приказа, и трех дьяков, его товарищей. В сравнении с другими столичными приказами Разряд был довольно крупным учреж­дением. Сотрудники канцелярии, подьячие, формально делились на три груп­пы. Кроме собственно управленцев и делопроизводителей в Разряде работали служащие вспомогательных категорий. В приказе было ядро, своего рода управленческий центр, высокая квалификация, опыт, взаимопонимание и неформальные отношения сотрудников которого существенно повышали эффективность работы учреждения.

Глава III “Ведение ратного дела” посвящена работе Разрядного приказа в основной области его компетенции – управлении вооруженными силами и строительстве обороны Русского государства. Рассмотрена дея­тель­ность его сотрудников по организации обороны южных границ России, подготовке к первому Чигиринскому походу 1677 г. и его проведению.

В первом разделе главы проанализирована деятельность Разрядного приказа по организации обороны на Белгородской засечной черте. В те­че­ние всего года с разных участков черты в Разряд поступали донесения о ситуации на границе. Все дела, связанные с нападениями на границы, а также сведения о боеготовности южной армии – Белгородского полка, в обязательном порядке докладывались верховной власти. Дела об оборонительных действиях на границе решались только верховной властью, а обыденные дела управления чертой, то есть ее внутренние проблемы, – самим Разрядом. Инициатива в текущих делах исходила от центральных органов управления только в случае важных стратегических решений, в остальном распоряжения из Разряда городовым воеводам Белгородского полка поступали в ответ на различные проблемные си­ту­а­ции, изложенные воеводами в отписках в Разряд. Обратная связь Разряда с подведомственными территориями работала исключительно напряженно и была, в сущности, главным условием эффективной деятельности приказа.

Скорость решения дела зависела от его характера. Гибкость, быстрота в разрешении дел государственной важности были отличительной осо­бен­ностью приказной системы. Самыми неотложными в Разряде считались, естественно, дела о нападениях на южные рубежи. Ответы на грамоты с границ, где сообщалось о нападениях кочевников, составлялись в максимально короткие сроки – в течение двух-четырех дней, причем за это время отписка докладывалась государю. Иногда ответ задерживался на 8-15 дней, но в этих случаях Разряд или собирал несколько отписок, присланных одна за другой, для обобщенного доклада государю, или готовил обширные выписки из своего архива, например, для росписи пожалований раненым и семьям убитых защитников крепостей. Менее срочные, но крайне важные дела обороны южных рубежей также решались в Разряде в весьма сжатые сроки. Таковы были, например, запросы городовых воевод о починке укреплений, строительстве новых или о перенесении крепости на другое, более удобное место. Рас­поряжения из Разряда по таким запросам отправлялись в города в течение 5-15 дней.

В разделе также рассмотрены мероприятия Разрядного приказа по руководству крупным армейским корпусом, постоянно находившимся на Белгородской черте – Белгородским полком. Осенью 7185/1676-1677 г. около 30 подьячих Московского стола Разряда (скорее, меньше, потому что работали подьячие только одного повытья – Белгородских дел) за 10 дней проанализировали данные о 32 257 служилых людях московских чи­нов, 12 248 городовых дворянах и служилых людях копейного, рей­тар­ско­го, драгунского и солдатского строя, 2 492 черкасах. Царю и Думе были пред­ставлены обработанные материалы, по которым были приняты распоряжения стратегического, тактического и церемониального ха­рак­те­ра (награждения). На основании этих распоряжений и полученных в те­че­ние этого же времени новых данных за 8 дней в Разряде были составлены соответствующие грамоты командованию Белгородского полка.

В 7185/1676-1677 г., в связи с ожидавшимся вторжением турецко-татарских войск, готовность русской армии к летней кампании про­ве­ря­лась особенно тщательно. Для этого в конце зимы – начале весны 1677 г. в Московском столе был составлен сводный документ, в котором были собраны максимально обобщенные сведения о готовности южных ру­бежей к военным действиям: определена численность личного состава в целом и по родам войск, объем боеприпасов и продовольствия всего Белгородского полка – в отношении и армейского корпуса, и городов Белгородской черты. Работа по составлению этого грандиозного сводного документа длилась чуть менее месяца. За это время в Московском столе был составлен документ, содержащий подробные сведения о 28 571 человеке и о гарнизонах и материальной части 63 городов.

Следующая часть раздела посвящена принципам формирования дополнительных военных частей, выставлявшихся в помощь Бел­город­скому полку на весенне-летний период. В 1676-1677 гг. таким полком ко­ман­довал воевода боярин князь В.В. Голицын, чья штаб-квартира на­хо­дилась в Путивле. Структура этого полка ярко демонстрирует тесное переплетение старого и нового принципов военного устройства в России 70-х годов XVII в.

В Разряде решение по делам обороны границ принимал только руководитель приказа; приказные дьяки отвечали за реализацию его распоряжений. Наибольшая нагрузка (в том числе и по объему пере­пис­ки) ложилась на первого заместителя начальника Разряда. Вместе с тем среди дьяков существовало некоторое разделение труда.

Скорость решения дел, связанных с организацией Разрядом обороны южных границ государства, была весьма высока. Помимо чрезвычайной оперативности в работе разрядных служащих это объясняется еще и тем, что цепочка, по которой проходила информация между Разрядом и подведомственными ему пограничными территориями, была короткой,  двух- или трехзвенной. Информация снизу, от местной администрации шла в двух направлениях параллельно – местному начальству, Г.Г. Ро­мо­да­новскому (не всегда), и в центр. Дальше сведения или принимались Разрядом, или передавались верховной власти. Обратная связь верховной власти с местным военно-административным руководством осущест­вля­лась только через Разряд, а Разрядом в большинстве случаев непо­сред­ственно с местной властью. Связь между центром управления и управ­ляемыми объектами осуществлялась практически напрямую, без инфор­мационных потерь.

Во втором разделе главы проанализирована работа Разрядного при­каза по усилению обороноспособности Чигирина и его окрестностей, по мобилизации служилых людей в полки для Чигиринского похода. В связи с тем, что еще осенью 1676 г. стало ясно, что предстоит открытое военное столкновение с Турцией, русское правительство начало укрепление южных рубежей государства людскими и материальными ресурсами. Естественно, что в первую очередь внимание было уделено Чигирину – гарнизон города снабжался продовольствием и боеприпасами. Меро­приятия осуществлялись Разрядом весьма оперативно: распоряжения по отпискам городовых воевод принимались в Разряде в день их получения.

В то же время повышалась боеготовность всей южной границы государства. Одним из главных военных центров юго-западного участка границы был Путивль. В числе других мероприятий по усилению юго-западных рубежей на дислоцированный в Путивле полк В.В. Голицына была возложена обязанность починить старые и возвести новые укрепления на территории, входившей в ведение Путивльского полка, в частности, построить укрепленный вал. Организатором валового дела был разрядный шатер полка, который являлся крайней точкой в управленческй цепи и одновременно результатом административной деятельности Разряда в военной сфере. Шатры были неразрывно связаны со своим “головным” учреждением, в том числе и в кадровом отношении – разрядные подьячие непременно входили в штаты полковых шатров и играли в них ведущую роль.

Поскольку по диспозиции русского генерального штаба основная тяжесть ведения боевых действий должна была лечь на армию Г.Г. Ро­мо­дановского, ей было уделено первоочередное внимание. Формирование армии начиналось с назначения ее командного состава. Назначение на ключевые командные должности совершалось, разрумеется, по решению верховной власти, но документальное оформление этих назначений и организация выезда к месту службы были возложены на Разрядный приказ – от составления наказов военачальникам до рассылки грамот с сообщениями о назначениях и инструкциями городовым воеводам.

В отношении формирования “полковых канцелярий” – разрядных шатров – Разрядному приказу принадлежала ведущая роль. Являясь сво­его рода “отделом кадров” для столичных и городовых подьячих, Разряд вел сводные списки приказных служащих. Основываясь на них, разрядное руководство подбирало кандидатуры для различных правительственных поручений. Одной из разновидностей таких поручений была служба в разрядных шатрах. В Московском столе Разряда составлялись примерные списки подьячих разных приказов, которых надлежало направить в тот или иной полк. Руководитель Разрядного приказа отбирал из списка необходимые кандидатуры, после чего в соответствующие приказы направлялись памяти-запросы с указанием числа и категорий подьячих или конкретных имен и кратким изложением цели командировки.

Нужда в подьячих для ведения дел разрядных шатров была очень велика, поэтому к делу привлекались не только московские приказные подьячие, но и подьячие приказных изб “разрядных” городов, особенно южных украинных. Городовые подьячие, кроме того, были необходимы командованию и как знатоки местных условий. Процедура выбора провинциальных подьячих не отличалась от такой же процедуры для подьячих столичных. Единственным отличием был принцип отбора подь­ячих. Если в отношении приказных подьячих глава Разряда руко­вод­ство­вал­ся в основном наличием свободных от приказной работы подьячих и, от­части, “многолюдностью” приказа, то в отношении городовых подьячих на первое место выступал принцип географический – по степени близости го­родов к полковым сборным пунктам, а затем уже по категории подь­ячего. После утверждения кандидатур Разряд направлял в соот­вет­ству­ющие города к руководителям местной администрации памяти с тре­бованием выслать подьячих, но, разумеется, не в Разряд, а сразу в полк.

Комплектование армии, в том числе разрядных шатров, было одним из дел наибольшей государственной важности, поэтому как распоряжения руководства Разряда внутри приказа, так и требования Разряда к другим при­казам исполнялись в максимально короткие сроки. Как правило, распоряжения принимались к исполнению в день их получения или на следующий день. Время от получения указа из Разряда до прибытия командированного из приказа подьячего или сторожа в Разряд занимало 5-7 дней; такое же время требовалось и разрядным подьячим для выезда в полк.

Руководитель Разряда принимал участие в призыве приказных и городовых подьячих на полковую службу, лично отвечая за каждого из назначенных им подьячих – кадровый вопрос в отношении разрядных шатров решался в приказе на высшем уровне, что свидетельствует о его значении в работе учреждения. Работу по составлению и отправке памятей в назначенные думным дьяком приказы организовывали разрядные дьяки. Непосредственной организацией приказной работы по высылке подьячих в полки занимался опытный подьячий (старый или средней статьи) Московского стола.

Далее в разделе рассмотрена техника организационной деятельности Разрядного приказа по сбору личного состава полков, определенных пра­вительством для участия в Чигиринском походе. Русское войско XVII в. со­стояло из частей, различавшихся принципами набора ратных людей – полков “старого” и “нового” строя. При этом все войско было пронизано, и тем самым организационно скреплено, единой чиновной иерархией. Принцип формирования личного состава южной армии устанавливался руководителем Разряда, он же принимал решение о распределении слу­жи­лых людей московских чинов по местам службы; эти решения он при­ни­мал единолично, без согласования с верховной властью.

В третьем разделе рассмотрена деятельность разрядных шатров. После того, как в Разрядном приказе были сформированы и утверждены личный состав полков, пункты сбора и даты прибытия в полки служилых людей разных категорий, основная тяжесть организационной и дело­про­изводственной работы по фиксированию информации о прохождении слу­жбы ратными людьми ложилась на разрядные шатры.

Одними из ключевых моментов пребывания служилого человека в действующей армии (в “полку”) были даты его приезда и отъезда из полка. Это характеризовало качество его службы, его служебную исполнительность и дисциплину и влияло на дальнейшую карьеру. Распо­ря­жение о начале регистрации прибывающих в полк служилых людей отдавал командующий полком. Вся регистрационная и прочая делопроизводственная деятельность разрядного шатра осуществлялась дьяком с 5-6 подьячими из московских приказов и 1-2 дополнительными сотрудниками из городовых приказных изб. В то же время разрядные шатры нередко передавали полномочия по сбору и фиксированию необходимой первичной информации полковым и ротным командирам, которые проводили эти мероприятия силами полковых писарей. В управленческой и делопроизводственной деятельности разрядных шатров проводились те же принципы, которые были заложены в работе Разрядного приказа. В решении внутренних организационных проблем ко­ман­дование действующей армии было довольно независимо от цент­рального военного руководства, и немаловажную роль в этом играл руко­во­дитель разрядного шатра.

Деятельность Разряда по формированию полков для Чигиринского похода следует признать оперативной, хорошо организованной и сла­женной. Обязанности приказных управленцев были четко распре­делены в соответствии с их чиновной иерархией, полномочиями и представлениями о степени важности каждого этапа работы для мобилизации служилых людей на военную службу. В самой важной из областей деятельности Разряда – ратном деле – определяющая роль руководителя приказа была наибольшей. Мероприятия Разряда по организации обороны южных границ и формированию армейских корпусов для военной кампании были четко организованы и проведены весьма оперативно, в короткие сроки.

В Главе IV “Кадровая работа Разрядного приказа” исследуется деятельность приказа по администрированию службы служилых людей по отечеству: учет личного состава подведомственного приказу служилого сословия по отечеству (составление списков), деятельность приказа по поддержанию структуры служилого сословия – пожалование в чины и поверстание поместным и денежным окладом, выдача различных пособий, а также связанный с этой функцией информационный обмен с приказами.

Первый раздел главы посвящен изучению работы одного из под­разделений Московского стола Разряда – повытью боярского списка. В этом повытьи составлялись именные перечни (боярские книги и боярские списки), учитывающие следующие чины: бояр, окольничих, думных дворян, думных дьяков, стольников, стряпчих, московских дворян, дьяков, а также собственно придворные чины (кравчий, казначей, постельничий и т.д.). По “подлинному” списку 1676-1677 гг. в ведении слу­жащих повытья боярского списка (их число не превышало 40 подьячих) было более 3 000 человек. Каждый из них постоянно на­хо­дился в поле зрения сотрудников повытья. Любая перемена в их слу­жеб­ном положении фиксировалась в документах.

В начале года в повытьи составлялся на основе списка предыдущего года именной перечень людей всех чинов, входящих в боярский список. Структура списка следовала чиновной иерархии, принятой в госу­дар­ствен­ной системе, от высших чинов к низшим. Поскольку одной из важ­нейших функций Разряда было поддержание и воспроизведение иерар­хи­ческой структуры служилого сословия, основой кадровой политики при­каза было пожалование служилых людей в чины. В повытьи боярского списка, ведавшем думными и московскими чинами, соответственно, велись записи о пожалованиях в эти чины. Здесь же фиксировались все изменения не только в чиновном, но и в служебном положении служилых людей думных и московских чинов.

Второй раздел рассматривает методы работы второго повытья Московского стола. Это повытье являлось специальным подразделением общего “отдела кадров” служилых людей по отечеству, которое занималось вопросами службы только жильцов. Сюда входило и пожа­ло­ва­ние в жилецкий чин, и назначения на разные виды службы, в нем фик­сировали физическое состояние жильцов (болезни, ранение), а значит и их пригодность к службе, и их смерть. В 7185/1676-1677 гг. в повытьи ра­бо­тало около 15 человек; возглавлял его, по традиции, второй по списку подь­ячий. Поскольку мобильность и в этой чиновной категории была ве­лика – и в отношении пожалования в более высокие чины, и в отношении слу­жебных назначений – сводные списки жильцов составлялись еже­годно. Список регулярно дополнялся, в него вносились поправки, поэтому жи­лецкие списки, как и боярские, можно считать справочным документом текущего делопроизводства, фиксировавшим ситуацию в этой группе служилых людей в динамике, в течение всего года.

В третьем разделе главы исследуется деятельность Разрядного приказа по воспроизведению и поддержанию чиновной структуры служилого сословия: Разрядный приказ определял соотношение службы этого сословия с материальным ее обеспечением через назначение со­от­вет­ствующих денежных и поместных окладов. В разделе этот сюжет рассмотрен на материалах Новгородского стола, который, в отличие от Московского, ведал не элитными категориями служилых людей, а самой массовой частью служилого сословия – представителями городовых корпораций. В XVII в. инициатива при повышении служилого человека в чине, а также в деле прибавки поместного и денежного окладов принадлежала обычно самому служилому человеку: служилые люди пи­сали челобитные на имя государя и подавали их в тот приказ, в ведении которого находились.

Челобитные о поверстании поместным и денежным окладом никогда не удовлетворялись сразу, без предварительного наведения справок, и, соответственно, всем подобным челобитным всегда сопутствовали выпис­ки, подтверждавшие (или не подтверждавшие) сведения челобитной и полностью раскрывавшие служебное и местническое положение чело­битчика. Руководствуясь соотношением собственных заслуг просителя с чинами, службами и окладами его родственников, руководство Разряда могло вынести решение о размере новичного оклада для челобитчика. Решения о поверстании новичным окладом принимались, в зависимости от сложности дела, в сроки от 3-4 до 24 дней. В руках самих служилых людей находилось не только поверстание окладом, но и фиксирование своего нового статуса в документах Разряда. Челобитчики просили внести их оклады в разрядные “подлинные” (разборные смотренные) списки или книги. Сроки решения по таким челобитным составляли около 10 дней.

Чаще, чем с челобитными о поверстании новичным окладом, городовые служилые люди обращались в Разряд с просьбой пожаловать их в следующий чин. Самые длительные сроки решения по челобитным о пожаловании в чин – при составлении предварительной справки, полной выписки и запросе в другой приказ – составляли около 2 месяцев.

Еще одну группу челобитных городовых служилых людей составляли прошения отставных служилых людей. Отставленные от полковой службы привлекались городовыми воеводами к оборонительным мероприятиям и административным поручениям в городе или уезде. Челобитные таких отставных служилых людей содержали просьбу за­фик­сировать в разрядных документах, если это по каким-то причинам не бы­ло сделано, факт отставки от полковой службы. Однако многие из таких служилых людей были неспособны нести и облегченные повин­ности и просили центральную власть освободить их от этих дел и выдать для предъявления местной администрации официальный документ о пол­ной отставке. Подобные просьбы никогда не решались без предвари­тельного сбора информации о челобитчике и его наследнике, принявшем от него службу. Подобные дела не требовали, с точки зрения служащих Разряда, особой срочности и решались в приказе относительно медленно – от 2 недель до месяца.

В четвертом разделе рассмотрена работа Разрядного приказа по материальной поддержке подведомственных ему служилых людей. Выкуп русских пленных и оказание финансовой помощи самостоятельно вышедшим из плена, а также получившим увечья в боях служилым людям занимали большое место в политке правительства. Осуществление конкретных мероприятий в этой сфере было возложено на два учреждения – Посольский и Разрядный приказы. Первый занимался выкупом пленных, второй – денежным вспомоществованием выходцам из плена (по терминологии XVII в. полонянникам), раненым, а также семьям погибших в сражениях. Ранеными и полонянниками ведал в Разряде Приказный стол. Существовали четкие и подробные “тарифы”, по которым деньги выдавались в зависимости от категории служилого человека, а в случае ранения – в зависимости от тяжести раны. Решения по ним принимали руководитель приказа и его первый товарищ, в срок не больше недели.

Пятый раздел главы посвящен организационным мероприятиям Разрядного приказа по интеграции иноземцев в русскую чиновно-служебную систему. Все решения, связанные с различными этапами прохождения дела по крещению иноверца, принимались в Разряде весьма оперативно – в течение 1-3 дней.

Шестой раздел посвящен исследованию работы Разряда в качестве своего рода информационного центра системы центрального управления. Одной из главных функций Разрядного приказа было администрирование служилых людей по отечеству во всех областях их деятельности – военной, гражданской, придворной. В приказ стекались сведения обо всех переменах в жизни служилого человека, имеющих значение для государства. Эти перемены служащие Разряда фиксировали на протяжении всего года, в формате текущего делопроизводства. Но, как и любой информационный центр, Разрядный приказ проводил и еди­новре­менные акции по сбору определенного рода информации – необходимой для осуществления им собственных функций или по запросам других учреждений. В Разрядном приказе находились своего рода “базы данных” обо всех служилых людях, в том числе ведомых службой в других приказах – чин, поместный и денежный оклады, принадлежность к городовой корпорации или роду войск, а в соответствующем приказе ве­лись записи о текущей службе служилого человека – в каких походах он участвовал, был ли ранен и т.п.

Седьмой раздел главы описывает деятельность Разрядного приказа по администрированию работы подьячих московских приказов, пред­став­лявших собой специфическую категорию служилого соловия. Каждый при­каз самостоятельно формировал собственный штат подьячих и вспо­могательных служащих. Штатное расписание приказов не было за­ко­но­да­тель­но определено, приказу была положена только определенная общая сум­ма на оклады подьячим (“указное число”), которая по согласованию с верховной властью устанавливалась Разрядным приказом. Все прочие дела, касавшиеся подьячих московских приказов, связанные с их службой, верстанием поместными окладами, переменами в службе и в окладах, определением подьячих к делам по наряду из какого-либо приказа и т.д., решались только в Разряде. Желая быть поверстанным поместным окладом, приказный подьячий подавал челобитную в Разрядный приказ. Решение о поверстании подьячего поместным окладом принималось в самом Разряде, без обращения к высшей власти.

Таким образом, кадровая работа была наиболее обширной областью деятельности Разрядного приказа, поскольку стержневой его функцией являлось постоянное воспроизведение и поддержание структуры служилого сословия, а тем самым и существующей социальной струк­ту­ры государства, и его обороноспособности. В решении этих вопросов гла­ва приказа принимал непосредственное участие, что свидетельствует о важ­ности этого вопроса для кадровой политики государства. Товарищи руководителя приказа обладали в этом отношении более ограниченными полномочиями, степень полноты которых зависела от места дела в государственной системе ценностей, места дьяка в приказной иерархии и от своего рода административной специализации дьяка. Все мероприятия приказа по поддержанию и воспроизведению чиновной структуры служилого сословия проводились весьма оперативно.

Кадровую работу двух повытий Московского стола со служилыми людьми, составлявшими элиту этого сословия, можно признать весьма эффективной. Усилиями не более четырех десятков сотрудников в поле зрения руководства приказа, а, следовательно, и верховной власти, по­стоянно находились несколько тысяч представителей высшего и среднего звена военной и гражданской администрации, практически весь цент­ральный и местный управленческий аппарат государства, при этом чрез­вычайно мобильный как в вертикальной (пожалование в чины), так и в горизонтальной (служебные назначения) плоскостях. Фактически, два по­вытья Московского стола являлись для верховной власти рычагами управ­ления этим аппаратом. В руках нескольких десятков сотрудников двух “территориальных” столов приказа – Московского и Нов­го­род­ско­го – находились также все нити управления столичным и городовым служилым сословием России. Разрядный приказ был координационным центром, который устраивал жизнь одного из сословий – служилых людей по отечеству.

В Главе V “Управление подведомственными территориями” рассматриваются приемы и методы администрирования Разрядного приказа в отношении приписанных к нему областей и соответствующих категорий служилых людей. Почти ежедневно в Разряд поступали отписки городовых воевод с просьбами разрешить те проблемы, которые выходили за границы компетенции местных властей. Большая часть таких вопросов разрешалась приказом самостоятельно, без согласования с вер­ховной властью.

В первом разделе исследована одна из важнейших проблем, ре­шав­шихся Разрядом на южных рубежах и, казалось бы, чуждая ему по роду деятельности – сыск беглых крепостных крестьян и холопов, а также рас­следование дел о служилых людях, записанных в крепостные крестьяне, но считавших себя вольными. Объяснялось такое положение дел тем, что в компетенцию Разряда входило комплектование гарнизонов южных крепостей, а оно напрямую было связано с положением беглых холопов и крестьян или закрепощенных служилых людей. Вопрос этот обострился уже давно: границы государства в целях обеспечения обороны неуклонно продвигались на юг и нуждались в укреплении, причем не только строительством новых крепостей и городков, но и заселением их постоянными жителями, готовыми охранять новые рубежи. При решении этого вопроса правительство в целом делало выбор в пользу выгоды всего государства, а не его отдельных сословных групп. Для охраны границ необходимо было удерживать имеющееся уже там население и при­влекать новое. Сложно назвать точную дату, с которой часть дел о кре­стьянстве и холопстве была передана в Разрядный приказ, но в 7185/1676-1677 г. компетенция в этой области Разряда и других приказов была уже строго разграничена: если истец или ответчик судного дела о закрепощении были по сословной принадлежности или по тер­ри­то­ри­аль­но­му признаку подведомственны Разрядному приказу, то дело в нем и рас­сматривалось. Решение дел по сыску беглых крестьян и холопов занимало в Разряде в среднем от двух недель до месяца.

Во втором разделе главы рассмотрено управление Разрядом подведомственными территориями. Помимо решения оборонных задач на этих территориях, в компетенцию Разряда входило разрешение различных местных административных проблем и конфликтов: конфликтов между прежней и новой городской администрацией, между руководителями разных городов; проблем обороноспособности замосковных городов, подчиненных сразу нескольким приказам; спорные вопросы компетенции городовой администрации, а также конфликты смешанного характера, одной стороной которых являлась местная администрация, а другой – “физическое” или “юридическое” лицо (служилые люди, монастыри). Система взаимодействия приказов в отношении подчиненных им городов была отлажена и действовала, за редким исключением, быстро и четко.

Таким образом, основополагающим принципом управления в России XVII в. был принцип обратной связи: текущие административные задачи решались не директивно, а по информации снизу, что заменяло собой контрольный орган или отдельных проверяющих лиц, действующих на постоянной основе. В делах управления подчиненными Разряду тер­ри­то­ри­ями в приказе принималось принципиальное решение, а не­по­сред­ственное его осуществление делегировали, сопроводив четкими ин­струкциями, местным властям разных уровней, в зависимости от существа де­ла, по современной терминологии – краевым, областным или го­ро­довым. В этой сфере деятельности Разрядного приказа особенно явно проявлялась иерархия руководящих сотрудников приказа. В делах управления подчиненными Разряду территориями решение практически всех вопросов осуществлялось руководителем приказа, который принимал решения почти по всем делам местного упрвления, направленным в Разряд, без предварительного сбора данных.

Суммируя данные о сроках, в которые решались Разрядом дела провинциального управления, можно сказать, что по делам о сыске беглых крестьян и холопов они составляли от 2 недель до месяца, по вопросам собственно административным и связанным с различными конфликтами на местах – от недели до трех, в сложных ситуациях – от полутора до 2 месяцев, что зависело от объема и сложности готовившейся для решения выписки.

В Главе VI “Фининсы Разрядного приказа в 185 г. (по книгам Денежного стола)” анализируется финансовая деятельность Разрядного приказа.

В первом разделе главы рассмотрена финансовая структура Разряда в его приходной и расходной частях. Исследование базируется на материалах записной книги Денежного стола приказа за 7185 г. Существовали традиционные правила поступления платежей в Разряд. Крупные суммы окладных платежей из провинции предпочитали отправлять в Москву с ответственными людьми, прежде всего, с представителями центральной или местной администрации разного уровня (разрядные подьячие, таможенные головы, откупщики), меньшие – с лицами меньших городовых чинов (дети боярские, городовые казаки, пушкари). Денежные суммы поступали в приказ неравномерно из-за способа взимания главной части окладных сборов (таможенных, с кабаков и кружечных дворов) – они отдавались на откуп. Выплаты по ним делились на две части по двум полугодиям – сентябрьской и мартовской половинам, каждая из которых делилась, в свою очередь, на четверти. Неокладные сборы не были привязаны к определенным временным рамкам и поступали в приказ в течение года равномерно. Наиболее значимыми платежами, которые руководители приказа контролировали лично, в Разряде считались основные окладные налоги, поступавшие в приказ из подведомственных городов, и штрафы, взимаемые с местной администрации.

Во втором разделе главы проанализирована структура доходов и расходов приказа, а также компетенция руководителей Денежного стола в отношении доходной и расходной частей приказного бюджета. Кроме большей ответственности, лежавшей на руководителе   Денежного стола, между ним и его заместителем существовало и определенное разделение обязанностей: помимо того, что первый осуществлял общее руководство Денежным столом, через его руки проходили большие денежные суммы и материальные ценности, чем по ведомству второго.

Основную статью поступлений в Разряд в 7185/1676-1677 г. составили окладные сборы. Более половины средств из казны Разряда в 7185/1676-1677 г. было израсходовано на исполнение приказом его непосредственных задач – организацию военных сил и управление ведомыми в нем территориями. Приблизительно четвертая часть денег была перераспределена в другие центральные ведомства. Несколько более десятой части поступивших в Разряд денег руководство потратило на нужды самого учреждения. В 7185/1676-1677 г. Разрядный приказ имел профицит бюджета, что вообще характерно для бюджетной политики центральных государственных учреждений XVII в. – наши предки предпочитали, чтобы “зборы за зборы заходили”.

В третьем разделе рассмотрена роль приказных служащих разных категорий, их взаимодействие, уровень компетенции, а также компетенция столов Разряда в финансовых делах. Эта часть работы базируется в большой степени на расходной книге Денежного стола 7185/1676-1677 г.

Определение годовых окладов подьячих и вспомогательных служащих приказов находилось в собственной компетенции приказа. В Разряде существовал своего рода график выплаты жалованья разным категориям служащих – такое распределение выплат в течение года делалось, чтобы не перегружать бюджет приказа одной или двумя единовременными выплатами всем служащим приказа сразу – все-таки их численность приближалась к полутора сотням человек. Подавляющее большинство распоряжений о выплатах разрядным служащим, как очередных, так и экстренных, принадлежало начальнику приказа. Он определял размеры денежного жалованья (оклады и придачи к ним) основного контингента служащих приказа, а также участвовал в принятии решений об экстренных выплатах подьячим и очередных – разрядным детям боярским. Прочие вопросы финансирования разрядных служащих всех категорий, как определяющие, так и связанные с непосредственными выплатами, решались главным образом первым товарищем думного дьяка и, в меньшей степени, двумя другими дьяками.

Четвертый раздел главы раскрывает компетенцию столов приказа в финансовых вопросах. У всех столов было несколько общих для всего приказа статей расхода. Это прежде всего оплата транспортных расходов для служащих Разряда и других служилых людей, в том числе не находившихся в ведении Разряда, отправленных с поручениями по делам Разряда. Прогоны (плата за езду на казенном транспорте) оплачивались всем категориям служилых людей, от самых младших, городовых чинов до высших, думных по законодательно утвержденным “тарифам”. Главными действующими лицами в связях Разряда с подведомственными ему территориями и военными частями были служащие самого приказа – разрядные подьячие и разрядные дети боярские. По делам Разряда из Москвы в города и уезды отправлялись также служащие прочих московских приказов и служилые люди по отечеству и по прибору практически всех категорий. Сумма прогонных денег, выплачиваемых Разрядом командированному служилому человеку, складывалась из количества подвод, которые ему полагались в зависимости от чина, и расстояния, которое ему предстояло проехать. Расчеты производил тот подьячий, из чьего “приема” выплачивалась сумма, то есть начальник Денежного стола или его заместитель. Еще одной общей статьей расходов Разряда по письмам из столов была покупка и починка приказных сундуков, ларей, ящиков и коробей, в которых хранились документы и которые одновременно служили канцелярской мебелью. Специфика финансирования деятельности каждого из четырех столов Разряда вытекала из компетенции стола.

При анализе финансовой деятельности Разрядного приказа нельзя обойти вниманием вопрос о денежных окладах приказных подьячих. Даже самый большой оклад разрядного подьячего, 40 руб. в год, всего в семь раз превышал прожиточный минимум, что можно охарактеризовать как средний уровень. Приказная система, таким образом, изначально предполагала побочные источники дохода приказных служащих – “кормление от дел”. Применительно к Разрядному приказу его подьячих “кормил” тот социальный слой, который обслуживался Разрядом, то есть служилые люди по отечеству. Содержание обществом профессиональных управленцев напрямую, а не путем перераспределения средств через налоги, устанавливало зависимость не только общества от чиновников, но и чиновников от общества, что вполне отчетливо осознавалось каждой стороной.

Таким образом, текущие финансовые вопросы в Разрядном приказе решались тремя заместителями начальника приказа, причем основной объем работы выполнял первый товарищ думного дьяка. Руководитель Разряда решал денежные дела только в трех случаях: при расчетах Разряда с другими приказами, при выдаче внеочередных выплат различным категориям служилых и не служилых людей по их прошению по делам, входившим в компетенцию Разряда, и при определении выплат служащим Разрядного приказа. В приходной части финансовой деятельности Разряда глава приказа не участвовал. Информация о деятельности финансового подразделения приказа практически не терялась при прохождении от низшего уровня к высшему, поскольку звеньев управления было всего два: старые подьячие, руководители Денежного стола, и дьяки Разряда.

В структуре прихода Разрядного приказа в 7185/1676-1677 г. основную часть составляли окладные сборы, более чем в два раза превышавшие неокладные. В расходной части бюджета траты на жизнедеятельность самого учреждения значительно уступали “функцональным” тратам приказа. В 7185/1676-1677 г. у всех четырех столов приказа структура расходов была практически одинаковой, при том, что непосредственные выплаты осуществлялись всегда только из Денежного стола.

В разделе “Техника приказного делопроизводства” суммируются сведения о делопроизводственных приемах разрядных служащих, анализируется характер их работы, который можно определить как сочетание рациональности и практичности с большой степенью неформальности – главным было дело, а не оформление его установленным перечнем регламентированных бумаг.

В Главе VII “Неформальные контакты служилых по отечеству и приказных” на основании частной переписки рассмотрено движение вертикальных и горизонтальных потоков информации в приказной сис­теме управления, выходящих за рамки официальных связей, ре­гу­ли­ровавшихся законодательством и обычаем. Исследована частная пе­ре­пис­ка стольника А.И. Безобразова, в которой отразились взаимоотношения представителей двух социальных групп – приказной бюрократии и слу­жилого сословия по отечеству – по поводу дел как служебных, так и лич­ных. Изученный материал не оставляет сомнений в том, что связи между этими социальными слоями были тесны, интенсивны и широки. Путем личных связей решались не только собственные, частные дела кор­рес­пон­дентов (следует отметить, что обе стороны в равной степени были по­лезны друг другу), но и государственные дела, не связанные с личным, ко­рыстным интересом. Неофициальные контакты приказного ад­ми­ни­стра­то­ра со служилым человеком, обходящие служебную иерархию и связанные с ней формальности, работали во многих случаях эф­фек­тив­нее, чем “правильное” движение дела по всем бюрократическим уровням (речь не идет о служебных злоупотреблениях). Отчасти неформальные контакты по служебным вопросам действовали и как система контроля. В целом эти связи приказных людей и служилых по отечеству не вступали в явное противоречие с законом и, главное, государственными ин­те­ре­са­ми. Влияние “своих” людей в приказах не было неограниченным и оста­нав­ливалось у некой черты, определенной законодательством.

В Заключении подведены итоги исследования: реконструирована струк­тура Разрядного приказа в 7185/1676-1677 гг., определены осо­бен­ности функционирования приказа в целом и каждого управленческого звена в отдельности, компетенция, специфика управленческих приемов и путей взаимодействия сотрудников всех уровней и во всех сферах его функционирования, оценена степень эффективности работы Разряда за исследованный период.

Государственное управление в России XVII в. регулировалось законодательством, основанном на прецеденте и определявшим лишь уз­ловые моменты, без которых государственная машина не могла пол­но­цен­но функционировать. Во всех остальных случаях, в том числе свя­занных с общими принципами устройства и функционирования при­каз­ной сис­темы, деятельность органов управления основывалась на традиции и бо­га­том опыте приказных служащих. Не парализованные орга­низа­цион­ны­ми схемами и должностными инструкциями, приказы обладали боль­ши­ми адаптивными возможностями. Во многом это было обуслов­лено тем ка­чеством, которое многие исследователи считали и счи­тают недостатком при­казной системы – отсутствием жесткой рег­ла­мен­тации в разделении пол­номочий приказов. В действительности же дела распределялись по при­казам зачастую не по внешним, формальным при­зна­кам, а исходя из внутренней логики приказной системы и тре­бо­ваний прак­тики. Все осо­бен­ности устройства и функционирования при­казной сис­темы в целом про­являлись и в структуре и деятельности каж­дого от­дель­ного приказа. В Разряде практика управления была выстроена по той же схеме: наи­бо­лее важные структурные вопросы де­ятельности ве­дом­ства – военные, кадровые, местного управления, фи­нан­со­вые – ре­шались его на­чаль­ни­ком; товарищи судьи занимались не­по­сред­ственным во­пло­ще­нием в жизнь этих решений, а также принимали ре­шения по менее значимым вопросам и руководили всей текущей ра­ботой при­каза.

Исполнительный аппарат Разрядного приказа представлял собой сложную, но стройную систему. Кроме самого общего деления подьячих на старых, средней статьи и молодых, существовало еще несколько более дробных категорий, между которыми, в свою очередь, находились про­межуточные. В Разряде таких групп насчитывалось пять. Рас­пре­де­ле­ние по этим категориям соответствовало величине денежного оклада и тесно связанному с ним определенному кругу полномочий. Группы подьячих по уровню компетенции выделяются вполне отчетливо; вместе с тем, через промежуточные подгруппы осуществлялся плавный переход от одной категории к другой, а также от старых подьячих к дьякам. В компетенцию подьячих каждой группы входил чрезвычайно широкий круг обя­зан­ностей, связанных как с собственно канцелярской работой, так и с ад­министративной деятельностью – и в столице, и в провинции. Так же плав­но низшая категория неверстанных подьячих соединялась в отношении части полномочий с разрядными детьми боярскими. Последние не занимались делопроизводством, однако их, как и подьячих, причем относительно высоких категорий, отправляли из Разряда на места с различными поручениями. Таким образом, Разрядный приказ представлял собой не монолитную организационную форму, а свободно связанную структуру, в которой упорядоченность достигалась не регламентацией полномочий или обязанностей, а ориентацией на достижение результата в каждом, большом и малом, деле. Мотивация сотрудников при такой организационной идеологии была существенно выше, чем это было традиционно принято в европейской управленческой культуре до по­след­него времени.

Обычно рост организации, увеличение ее размера ведет и к росту сложности управления. Средством справиться с этой проблемой является небольшое число звеньев управления и их преимущественно го­ризон­таль­ная связь. Связанные горизонтально организации превосходят в эффек­тивности вертикально интегрированные, так как излишняя мно­го­сту­пенчатость ведет к малоподвижности, жесткости структуры и отрыву ее от жизни, ведь управленческие решения эффективны только в течение короткого времени, пока они соответствуют “схваченным” условиям. В приказах мы видим небольшое число звеньев управления: количество дьяков и подьячих росло, но число вертикальных уровней сохранялось преж­ним. Новые отделения системы – повытья, столы, временные и по­сто­янные приказы – вписывались в горизонтальные уровни, а не создавали но­вых вертикальных. Систему управления внутри Разрядного приказа мо­жно охарактеризовать как трехзвенную. Ее составляли 4 руководителя – думный дьяк и три приказных дьяка (первый уровень), 11-15 старых подьячих, 15-20 средней статьи (второй уровень) и около 90 молодых (третий уровень), соответственно, связи в этой структуре были преимущественно горизонтальными.

Характерной чертой приказного администрирования, в том числе в Разряде, была подвижность, гибкость организации. Одним из признаков такой организации является практика использования малых рабочих групп численностью от 5 до 10 человек. Такие группы, действующие огра­ниченное время, намного более эффективны, чем постоянные органы, их смысл – в лучшей управляемости. Рабочие группы формируются быстро, их создание не сопровождается разработкой формальных инструкций; до­ку­ментация такой группы по большей части носит неформальный ха­рак­тер и весьма скудна. В практике работы Разрядного приказа примеров ра­бо­ты таких групп немало: это и группы подьячих, готовивших те­ма­ти­чес­кие сводные документы по отдельным воинским частям или тер­ри­то­ри­аль­ным округам, отчетные итоговые документы по столам и т.п., и “дежурные команды” разрядных подьячих. Собственно, к малым рабочим группам можно отнести и постоянно возникавшие и исчезавшие повытья в Разрядном приказе или отделения повытий с неустойчивой струк­турой и компетенцией. В 7185/1676-1677 гг. такими под­раз­делениями Разряда были повытья (или их части) севских и белгородских дел.

Одним из способов поддержания постоянного контакта с управляемым объектом – это быстрота реагирования на поступающую от него ин­фор­мацию, в том числе на жалобы, причем здесь велико значение энер­гич­ного, активного личного участия управляющих высшего звена. Рас­смотрение жалоб является одной из главных частей системы проверки и об­ратных связей. Установлено, что все входящие документы Разряда при­нимались к рассмотрению и решались только руководителями приказа. Что касается скорости решения дел в Разряде, то широко известное вы­ражение “приказная волокита” отражало опыт взаимодействия частных лиц с приказами как судебными инстанциями. Приоритеты же органов центрального управления и особенно Разрядного приказа определялись в первую очередь вопросами национальной безопасности. Пэтому скорость решения дела в приказе зависела от места дела в иерархии госу­дар­ствен­ных ценностей, а, значит, от того, в какой степени оно касалось вопросов обо­роны. Быстрее всего решались дела, непосредственно связанные с за­щитой границ; вместе с тем, нельзя сказать, что и “мирные” дела ре­ша­лись Разрядом неоперативно. Превалирование государственных интересов над частными, даже в том случае, если частные интересы находились в теснейшей зависимости от государственных, сказывалось на темпе решения личных дел, тем не менее, и эти сроки нельзя назвать за­тя­нутыми.

Важным условием эффективной работы организации является переключение ресурсов – свободный переход сотрудников и дел из одного от­деления в другое, взаимозаменяемость людей и должностей, что обес­печивает гибкость организации. Главной отличительной особенностью при­казного чиновничества как раз и была высокая степень мобильности и универсальности: кроме собственно канцелярской работы в приказе, подьячих привлекали к самым разным видам деятельности в столице и за ее пределами. С не самым большим штатом служащих Разрядный приказ осуществлял функции, не сравнимые по обширности и многообразию с дру­гими приказами. Эта особенность приказного стиля управления рас­пространялась не только на служащих самого приказа. В не­посредственную деятельность Разряда были широко вовлечены в качестве внештатных сотрудников служилые люди, подведомственные приказу.

Характерной чертой приказной системы являлся широкий про­фес­сио­нальный профиль, многофункциональность приказных служащих и не­раз­рывно связанная с этим их качеством система ангажирования подьячих для выполнения различных поручений центральными исполнительными органами. Свободная “циркуляция” личного остава, а также финансов внутри приказной системы являлись проявлением, с одной стороны, ее целостности, централизованности, а с другой – гибкости, способности к модификации. В отличие от последующих моделей государственного управления, приказная система представляла собой такой вид “де­цент­рализованно-централизованной” системы, которая действовала как единый организм, не разделенный жесткими установлениями на отдельные составные части, и в подавляющем большинстве случаев обеспечивала сочетание твердости в управлении с пониманием собственной зависимости от ресурсов объекта управления.

Что касается приказного делопроизводства (в данном случае Разряда), ко­то­рое являлось отражением административного стиля, то его от­ли­чи­тель­ной чертой была высокая степень неформализованности. Многие моменты управленческой деятельности не фиксировались письменно или фиксировались крайне лаконично: приказный служащий любого уровня обладал высокой компетентностью в рамках своих обязанностей и был самостоятелен в их исполнении. Динамичность в работе центральных управленческих структур выражалась в форме их связей друг с другом – корреспонденция между приказами при обмене информацией нередко носила неформальный характер, ставя на первое место быстроту передачи сведений. Приказная система представляла собой единый организм, отнюдь не аморфный, а четко структурированный.

Устойчивость структуры напрямую зависит от ее способности адаптироваться к переменам. Территориально-отраслевой принцип стро­ения приказной системы в значительной степени соответствовал этому критерию: это было единственно возможным способом вовлечь в старые государственные формы, по мере расширения государства, новые области, не ломая их внутренних структур, как бы обволакивая собой. При­ме­ни­тель­но к Разряду это выражалось в различной степени подчиненности приказу областей государства.

Разряд был органом управления, чьи задачи максимально прямо и тесно были связаны с центральными задачами Российского государства в XVII в. – сохранения целостности страны и ее укрепления. Одним из основных критериев социальной эффективности какого-либо органа управления является степень соответствия управленческой деятельности этого органа его установленной компетенции. Исходя из этого положения, деятельность Разрядного приказа можно признать весьма эффективной. Усилиями около шести десятков сотрудников только Московского стола осуществлялось военное и административное управление территорией нынешних Калужской, Тульской, Брянской, Орловской, Курской, Бел­городской, Воронежской, Тамбовской, части Липецкой областей России, Сумской и Харьковской областей Украины с более чем 70 городами. Около полутора сотен служащих Разряда ежедневно координировали службу нескольких десятков тысяч представителей служилого сословия по отечеству – столичных и городовых. Более конкретно степень интен­сивности и эффективности деятельности Разряда можно про­демон­стри­ро­вать на примере двух повытий его Московского стола (боярского и жи­лец­кого списков): не более четырех десятков подьячих постоянно дер­жали в поле зрения практически весь центральный и местный аппарат управ­ления Русского государства.

Таким образом, деятельность Разрядного приказа как по современным кри­териям эффективности управления, так и по выполнению задач, по­ставленных перед ним правительством в середине 70-х гг. XVII в., можно признать небезупречной, но эффективной. Исследование демонстрирует, что управленческие структуры приказа не обнаруживали признаков внутренней деструкции.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

Монографии

1. Новохатко О.В. Записные книги Московского стола Разрядного при­каза XVII века. М., 2001. (28,1 п.л.).

2. Новохатко О.В. Разряд в 185 году. М., 2007. (51,8 п.л.).

Статьи в изданиях, рекомендованных ВАК

3. Новохатко О.В. “Генеральный регламент” актовой археографии // Археографический ежегодник за 1999 год. М., 2000. С. 307-315. (1 п.л.).

4. Новохатко О.В. Управленцы среднего звена в XVII веке: нефор­маль­ные контакты служилых по отечеству и приказных // Оте­чест­венная ис­тория. 2005. № 3. С. 158-169. (1,5 п.л.).

5. Новохатко О.В. Формирование разрядных шатров в первом Чиги­рин­ском походе 1676/77 года // Отечественная история. 2008. № 2. С. 47-63. (1,5 п.л.).

6. Новохатко О.В. О скорости документооборота в приказах второй по­­ловины XVII века // Известия Уральского государственного уни­вер­си­те­та. 2008. № 59. Серия “Гуманитарные науки”. Вып. 16. С. 43-56. (0,3 п.л.).

7. Новохатко О.В. Стиль работы и техника делопроизводства в Раз­ряд­ном приказе (1676-1677 гг.) // Вестник Томского государственного уни­­верститета. 2008. № 314. С. 80-84. (0,3 п.л.).

8. Новохатко О.В. К вопросу о деловой этике в приказах второй по­ло­вины XVII века // Известия Алтайского государственного уни­вер­си­те­та. 2008. № 3/4. С. 193-194. (0,2 п.л.).

9. Новохатко О.В. Денежный стол как финансовый и хозяйственный орган Разрядного приказа (70-е годы XVII в.) // Гуманитарные науки в Си­би­ри. 2008. № 2. С. 3-7. (0,5 п.л.).

Статьи

10. Новохатко О.В. К изданию и изучению записных разрядных книг XVII в. // Исследования по источниковедению истории СССР до­ок­тябрь­ско­го периода. М., 1988. С. 87-100. (0,8 п.л.).

11. Новохатко О.В. Дела административного характера в записных книгах Московского стола Разрядного приказа (XVII в.) // Деп. в ИНИОН РАН. № 49182. 1994. (2 п.л.).

12. Новохатко О.В. Потомки бояр в XVIII веке. Ч. I // Рус­ский родо­словец. 1(2). 2000. Черноголовка, 2000. С. 9-26 (1,65 п.л.).

13. Новохатко О.В. Береговая служба по записным разрядным кни­гам XVII века // Исследования по источниковедению истории Рос­­сии (до 1917 г.). М., 2001. С. 188-207. (0,4 п.л.).

14. Новохатко О.В. Записные разрядные книги XVII века о жизни го­су­дарева двора: царские и патриаршие “столы” // Исследования по ис­точ­никоведению истории России (до 1917 г.). М., 2003. С. 52-63. (0,3 п.л.).

15. Новохатко О.В. Архив стольника А.И. Безобразова // История. Приложение к “1 сентября”. 2003. № 33, 34. (0,43 п.л.).

16. Новохатко О.В. Центральное государственное управление в Уло­жении 1649 г. и законодательных актах второй половины XVII в. // Мос­ков­ская Русь: специфика развития. Книги по русистике. XIII. Будапешт, 2003. С. 116-134. (1,48 п.л.).

17. Новохатко О.В. Потомки бояр в XVIII веке. Ч. II. // Русский родословец. № 1(3). 2004. Черноголовка, 2004. С. 11-33.  (1,3 п.л.).

18. Новохатко О.В. Законодательство второй половины XVII в. о внутреннем распорядке приказов // Исследования по источниковедению истории России (до 1917 г.). М., 2004. С7 282-306. (1,54 п.л.).

19. Разрядная книга 1475-1605 гг. Т. IV. Ч. 2. (12 п.л.). М., 2003. (Вступ. статья в соавторстве с Н.М. Рогожиным; составитель). (Вклад соискателя – 6 п.л.).

20. Новохатко О.В.  Бюрократы XVII столетия: как функ­цио­ни­ро­ва­ла приказная система в Московском государстве // История. Приложение к “1 сентября”. 2004. № 45. С. 8-14. (0,3 п.л.).

21. Г.Ф. Миллер. История Сибири. Т. III. М., 2005. (Член ре­дак­ци­он­ной коллегии тома; пу­бли­кация документов). (Вклад соискателя – 10 п.л.).

22. Полное собрание русских летописей. Т. 40. Густынская летопись. 40 п.л. М., 2006. (Составитель). (Вклад соискателя – 13,5 п.л.).

 Козлов О.Ф. Переход от приказной системы к коллегиальной в русской дореволюционной и советской историографии // Историография и источники истории государственных учреждений и общественных организаций СССР. М., 1983.

 Градовский А.Д. Высшая администрация России XVIII столетия и генерал-прокуроры. СПб., 1866. С. 26.

 Лихачев Н.П. Разрядные дьяки XVI века. СПб., 1888. С.13.

 Ключевский В.О. Боярская дума древней Руси. М., б/г (1994). С.429.

Гоздаво-Голомбиевский А.А. Столы Разрядного приказа в 1668-1670 годах // Журнал министерства народного просвещения (далее – ЖМНП). 1890. Кн.7. С.1.

Оглоблин Н.Н. Происхождение провинциальных подьячих XVII в. // ЖМНП. 1894. Сентябрь-октябрь.

Ардашев Н.Н. К вопросу о коллегиальности приказов // Труды VIII Археологического съезда. 1890. М., 1897. С.269-273.

 Гурлянд И.Я. Приказ великого государя Тайных дел. Ярославль, 1902. С.317.

Милюков П.Н. Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII столетия и реформа Петра Великого. СПб., 1905. С.221-250.

 Веселовский С.Б. Приказный строй управления Московского государства. Киев, 1912. С.20.

 Там же.

 Там же. С.21.

 Там же. C.22.

 Злотников М.Ф. Подьячие Ивановской площади. К истории нотариата Московской Ру­си // Сборник статей, посвященный А.С. Лаппо-Данилевскому. Пг., 1916.

 Рожков Н.А. Происхождение самодержавия в России. Пг., 1923.

 Там же. С.151.

 Сперанский А.Н. Очерки по истории приказа Каменных дел Московского государства. М., 1930. С.166.

 Богоявленский С.К. Приказные дьяки XVII в. // Исторические записки. Т.1. 1937.

 Чернов А.В. К истории Поместного приказа (Внутреннее устройство приказа в XVII в.) // Труды МГИАИ. Т.9. М., 1957. С.200-201.

Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия в России XVII в. и ее роль в формировании абсолютизма.  М., 1987. С.164, 168-171.

Лукичев М.П. “Боярские книги XVII в. Исследование” // М.П. Лукичев. Боярские книги XVII века. М., 2004. С.96.

 Там же. С.98.

Новохатко О.В. Записные книги Московского стола Разрядного приказа XVII века. М., 2000.

 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. М., 2003.

 Там же. С.271-272, 323.

 Там же. С.283-285, 324.

 Там же. 313, 315, 326.

 Рогожин Н.М. Посольский приказ. Колыбель российской дипломатии. М., 2003. С.70.

Ссылки на источники, по которым можно ознакомиться с образцами почерков в виде подписей (редко – в виде помет) дьяков и думных дьяков, приведены во второй части работы С.К. Богоявленского «Приказные судьи XVII века». М.; Л. 1946.

Временник Императорского Московского общества истории и древностей российских. Кн. 6. М., 1850; Кн. 9. М., 1851; Кн. 12. М., 1852; Кн. 13. М., 1852; Кн. 17. М., 1853; Кн. 21. М., 1855; Памятники русского народно-разговорного языка XVII столетия. М., 1965.

 Полное собрание законов Российской имерии (далее ПСЗ). Т. I. № 711; Т. II. № 824, 1108.

 ПСЗ. Т. II. № 844.

 ПСЗ. Т. I. № 370, 386. Т. II. № 951, 1085, 1251, 1265.

 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.