WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Русская крестьянская община в пореформенный период 1861-1900 гг. (на материалах Поволжья)

Автореферат докторской диссертации по истории

 

На правах рукописи

 

Соловьёв Валерий Юрьевич

 

 

 

Русская крестьянская община

в пореформенный период 1861-1900 гг.

(на материалах Поволжья)

 

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

 

 

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

 

 

 

 

Саратов – 2009


Работа выполнена в Федеральном государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования

«Саратовский государственный социально-экономический университет»

Научный консультант:           доктор исторических наук, профессор

Динес Владимир Александрович

Официальные оппоненты:     доктор исторических наук, профессор

Есиков Сергей Альбертович

                                                    доктор исторических наук, профессор Лютов Лев Николаевич

доктор исторических наук, профессор

Яковлев Сергей Александрович

Ведущая организация:            Пензенский государственный педагогический университет имени В.Г. Белинского

Защита состоится «3» марта 2009 года в _____ часов на заседании диссертационного совета Д.212.241.01 при Саратовском государственном социально-экономическом университете (410003, г. Саратов, ул. Радищева, 89, ауд. 843)

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Саратовского государственного социально-экономического университета по тому же адресу.

Автореферат разослан «_____» января 2009 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета                                                  Донин А.Н.


I. Общая характеристика работы

Актуальность избранной темы определяется прежде всего тем, что жизненные интересы крестьянства как крупной социальной группы на протяжении всей долгой истории России были важными факторами практической преобразующей деятельности в обществе. Весь комплекс современных проблем российского села, выдвинувшихся на повестку дня в последние пореформенные годы, требуя немедленного их разрешения, диктует необходимость обращения к историческому опыту, в частности, связанному с общественно-общинным сознанием, ставшим традиционным для большинства россиян и общинной формой жизнедеятельности русских крестьян на долгом этапе аграрной эволюции и модернизации.

Данный опыт актуален и под другим углом зрения. Как и в перестроечную эпоху XIX в., российским учёным, политикам, хозяйственникам и общественным деятелям необходимо задуматься над тем, чтобы инновационное планирование в области аграрных отношений проводилось на основе изучения национально-исторических особенностей развития страны, традиционного ментального своеобразия народа. В ином случае необдуманное реформирование может привести к полному уничтожению уникального крестьянского уклада, а в дальнейшем – и всей национальной культуры этноса. Поэтому изучение жизнедеятельности крестьянской общины является важнейшей научно-теоретической и практической задачей в том смысле, что именно на основе выработанных традиционных форм бытия формировался и формируется тип личности русского человека, его менталитет. При этом актуальность изыскания обусловливается также тем, что научное познание крестьянской общины, духовных и хозяйственно-бытовых основ народной жизни, обогащая историческую науку, даёт возможность разглядеть существенные черты общественного упадка и пути общего возрождения, являясь весомым вкладом в реальную практику современности.

Традиционный мир крестьянства должен стать предметом пристального внимания и постижения со стороны государства и общества. В условиях реформирования отечественного сельского хозяйства принципиально важной является широкая поддержка населением проводимой аграрной политики, восстановление ответственности и активной роли государства в аграрно-крестьянской сфере, глубокая и всесторонняя модернизация сельского хозяйства с выделением необходимых ресурсов и создании механизмов их эффективного использования, а также возрождение богатых, исторически сложившихся сельских традиций. Эти обстоятельства актуализируют объективную потребность в историческом осмыслении прошлого с тем, чтобы найти такие ориентиры, которые могли бы быть использованы при разработке точного прогноза будущего развития российского сельскохозяйственного комплекса.

Степень разработанности проблемы. Анализ состояния научной необходимости и своевременности темы изыскания, предпринятый в первом разделе диссертации, показал, что хотя история русской общественной, историко-экономической и политической мысли богата оригинальными исследованиями, посвященными русской общине и этот особый институт народной жизнедеятельности стал предметом изучения с XVIII в. , закреплению историко-социальной и этно-культурной интерпретации проблемы в качестве самостоятельного направления научных поисков воспрепятствовали суровая реальность практики преобразования аграрной сферы, социальные и политические катаклизмы, утверждение крайне жёстких вариантов методологии истории. Сохранившаяся до сих пор теоретическая и методологическая неопределённость в отношении к крестьянскому миру и общине, как традиционному самодеятельному институту народной жизнедеятельности, свидетельствует о том, что исследовательская мысль, по отношению к русской крестьянской общине пока ещё не обрела завершённой формы; налицо целый пласт малоисследованных проблем, которые, вместе взятые, составляют содержание большой научной темы – русская крестьянская община Поволжья.

Методологические и теоретические основы работы, характеристика его источниковой базы также излагаются в первом разделе диссертации.

Цель настоящего исследования состоит в том, чтобы на основе анализа социально-исторической практики функционирования крестьянского мира Поволжья, традиционного крестьянского мироощущения, творческого наследия отечественных мыслителей и истории идей царского правительства по аграрно-крестьянскому вопросу, составить целостное научное представление о русской крестьянской общине в пореформенный период XIX в.

В соответствии с поставленной целью в диссертации выдвигаются и решаются следующие задачи:

  • проводится структурный теоретико-методологический, историографический и источниковедческий анализ исследуемой темы;
  • обосновываются сущностно-временные изменения уравнительного механизма крестьянских обществ, выявляется необычайная функциональность крестьянской общинной организации в процессе создания и сохранения сложного устройства социальной защиты крестьянства;
  • изучается, на базе современного определяющего (дефинициального) аграрного модернизма, природа общинного характера производства, особенности общественно-бытового и социально-культурного устройства общинного уклада, значимость обеспечения сбережения системы ценностей и сохранения семейно-трудового естества хозяйственно-уравнительного механизма русских крестьян;
  • раскрывается природа крестьянского и общинного самосознания, роль религиозных воззрений в обыденной и трудовой деятельности русских тружеников, обосновывается положение о крестьянской общине, как трансляторе духовных ценностей;
  • определяются факторы динамики содержания социально-экономических представлений и мировоззренческой картины ценностей в настроениях и поведении Поволжского общинного крестьянства в рассматриваемый период, пути укрепления жизнеспособности крестьянского хозяйства;
  • анализируется повседневный уклад жизнедеятельности сельского населения, в пореформенную эпоху, приспособляемость общин к новым экономическим требованиям жизни, фиксируется включение крестьянства в общественные связи;
  • исследуется отношение русского мыслящего сообщества к аграрному вопросу и крестьянской общине, реконструируется содержание земской практики в области просвещения и экономической деятельности, реальный характер общественно-политической жизни России 60-х - 90-х гг. XIX в.;
  • осмысливаются причины, угрожавшие стабильности общинно-крестьянского мироустройства и обусловившие нарастание кризисных начал в истории общинного землевладения;
  • извлекаются уроки из анализа государственной и общественной деятельности в отношении крестьянской общины;
  • изучается исторический опыт, выявляются уроки хозяйственно-социальной, общественно-нравственной, конфессионально-бытовой жизнедеятельности и жизнеобеспеченности общинного механизма;
  • устанавливается степень полезности основных структурных элементов традиционного народного института для современной практики.

Предметом исследования является комплекс составляющих жизнеобеспечение крестьянского общества – общинное землепользование и землевладение, крестьянское домохозяйство и религиозно-мировоззренческие представления крестьянства, а также социально-экономический уклад и хозяйственно-бытовые функции крестьянской общины. Данное обстоятельство заставляет понимать избранный предмет исследования как сложную систему тесно взаимодействующих факторов, причем нередко разноплановых.

Объектом исследования выступает община, как саморегулируемый социально-хозяйственный организм, и русское православное крестьянское население Поволжья в пореформенный период XIX века, так как оно, численно преобладая в крае, оказывало определяющее влияние на аграрный облик региона, обеспечив ему преимущественно земледельческий характер и православную национально-хозяйственную этику .

Хронологические рамки включают период четырех десятилетий (1861- 1900-е гг.) после крестьянской реформы. За исходную точку берётся 1861 г., положивший начало эмансипационным процессам в крестьянском обществе, которые трансформировали народно-хозяйственный уклад страны и общинную жизнедеятельность. На протяжении 1860-1890-х гг. исследуемый (Поволжский) регион, превратился в один из крупнейших аграрных районов России, стал одним из центров земледелия зерновой специализации и хлебного экспорта, новой хлебной житницей общероссийского значения; при этом крестьянская община смогла устоять и органически вписаться в условия реформированной России. Верхние границы обусловлены тем, что начало XX столетия характеризуется новыми историческими условиями, которые побудили царизм к ликвидации общинного землевладения и общинной формы жизнедеятельности и жизнеобеспеченности крестьян. В 1900 г. в России и других развитых государствах разразился острейший кризис, который затронул все сферы народного хозяйства .

Изменение конкретно-исторической обстановки в стране произошло после общих неудач в империалистической Русско-японской военной кампании, которая всколыхнула, по меткому выражению С.Ю. Витте, и город и деревню, а также стала катализатором народной революции . Данные процессы в самом начале XX в. видоизменили роль и функции общины, трансформировали царистскую идею крестьянства, привели к глобальным социальным потрясениям и решительному наступлению царского правительства на общину с целью ее полного упразднения и уничтожения. Изучение исторического опыта жизнедеятельности русской общины в данных хронологических рамках имеет важное научно-практическое значение для модернизации современного сельскохозяйственного комплекса страны.

Территория исследования охватывает Поволжский географический и социально-экономический район Российской империи. При этом изучение ведётся на материале Саратовской, Самарской, Симбирской, Пензенской и Астраханской губерний, которые составляли, главным образом, единый, компактный сельскохозяйственный пояс государства. Это объясняется авторской позицией, связанной с учетом влияния природно-географического фактора, особыми условиями формирования этнической общности в период исторического развития Российского государства и колонизации волжских районов.

Аграрный характер Поволжья определялся составом и ведущим занятием большинства населения, а также тем обстоятельством, что данный район, был одним из основных поставщиков зерновой продукции, сбор которой достиг к концу XIX в. 300 млн. пудов хлеба . Исследуемые губернии, к началу XX столетия располагали развитым промышленным сектором, насчитывавшим около 30 тыс. прибыльных предприятий, из которых значительная часть была связана с переработкой сельскохозяйственной продукции, где работали десятки тысяч крестьян-отходников. По всей России, и даже за её пределами, славились Поволжские промыслы: мукомольные, маслобойные, кожевенные, рыбные и тюленьи .

В диссертации, определение территории Поволжья, проводилось также в соответствии с устройством и характеристиками организации крестьянских хозяйств, географическими, социальными и экономическими условиями представленных губерний, составлявших единый Поволжский рынок . Подобная авторская практическая избирательность обусловлена методом научно-исторического районирования и покоится на необходимости учёта исторически сложившейся региональной структуры. Согласно оценкам экспертов, крестьянская поземельная община, данного территориального массива по своим основным социально-экономическим, демографическим и другим структурным параметрам отражала структуру русской крестьянской общины в целом по России. Отличительной особенностью изучаемых губерний была этно-социокультурная, хозяйственно-региональная и историко-географическая общность качественных характеристик, заставлявших их тяготеть, на протяжении нескольких столетий, к единому центру.

Научная новизна проекта заключалась в том, что было выполнено комплексное исследование крестьянской поземельной общины Поволжского региона, в данных территориальных границах.

С методологических позиций новым представляется взгляд соискателя на проблемы места и роли русской крестьянской общины в социально-политических и экономических процессах второй половины XIX века. Автору, с помощью корреляционного синтеза, удалось установить, что в пореформенный период основа общинного владения состояла в уравнительных переделах пашни. В этой связи в работе формируются новые подходы к проблеме общинно-передельной функции. В частности, производится системно-диахронный анализ традиционного для русских крестьян «чисто-передельного» владения. Жизнедеятельность русских крестьян Поволжского региона изучается в пространственно-синхронном и в диахронном выражении, так как институт крестьянской общины при непрерывном изменении и развитии обладал и качественно-временной устойчивостью. Поэтому в исследовании аналитическая направленность обусловлена стремлением изучить сущностно-временные изменения уравнительного механизма крестьянского мира, чтобы раскрыть сущностно-пространственную природу важнейших социально-экономической, структурно-бытовой и нравственно-этической функции общины. Это обстоятельство объясняется авторской концептуальной позицией, которая покоится на понимании количественного передела земли, как особого механизма, определявшего и характеризовавшего жизнестойкость крестьянского общества. Применение современного системного подхода к общинной проблематике, помогло выяснить особенности социально-экономического строя Российской империи, осуществить проникновение в дух пореформенной эпохи, изучить ценностные установки, господствовавшие в крестьянской среде, провести социальный анализ, который, в свою очередь, позволил не сводя личность к набору классовых признаков, определить объективные общественные рамки её деятельности.

В историографическом отношении новизна исследования нашла своё отражение в отказе от имеющих место в исторической литературе однозначных оценок процесса трансформации крестьянской общины в пореформенный период, в попытке дать объективное, многофакторное объяснение эволюции общинного крестьянства этого времени через призму его либерального реформирования и консервативной модернизации. С новых позиций в диссертационной работе трактуются идеи, взгляды, точки зрения ряда представителей общественной мысли России, их вклад в решение хозяйственно-социальной модификации традиционалистски построенной общины. С привлечением широкого круга источников обосновывается противоречивый характер государственной политики по отношению к крестьянской общине. Помимо сказанного, дополнительным доказательством новизны диссертационного сочинения служит положение о способности русской общины адаптироваться к изменившимся хозяйственным условиям конца XIX - начала XX в. В диссертации автор выдвигает своё понимание сущности пореформенной эпохи, когда произошёл своеобразный синтез народных основ, передовой техники и технологий. Это соединение преимуществ традиционной культуры хозяйствования, новейшими технологиями, внедрением техники и новых типов хозяйства, по мнению соискателя, стало основой своего рода русского экономического чуда. В работе делается вывод, что весь заключительный этап пореформенного периода прошёл под знаком нарастающего влияния крестьянского сектора в аграрном строе Российской империи. В это время в традиционно-народном секторе экономики происходила углублённая товаризация крестьянских хозяйств, способствовавший активному поиску всевозможных путей интенсификации и рационализации земельного производства, суливших крестьянам немалую выгоду даже в условиях малоземелья и неблагоприятных климатических и почвенных условий .

В источниковедческом плане новизна изыскания состоит в том, что впервые вводятся в научный оборот ранее не использованные архивные документы и материалы из фондов РГИА, ГАРФ, РГАДА, региональных архивов Поволжского региона. Анализ большого малоизученного фактического материала о различных сторонах жизнедеятельности крестьянской общины, содержащийся в источниковой базе исследования, способствовал объективному освещению крестьянского мира, функциональности его состояния и потенциальных возможностях в пореформенный период.

На защиту выносятся следующие основные положения, в которых нашла отражение научная новизна диссертационного исследования:

во-первых, применение взаимозависимого анализа позволило обнаружить и постигнуть многофункциональность традиционного народного института, полностью определявшего жизнь крестьян. Общинная крестьянская экономика оказалась наиболее приспособленной и выносливой, гибкой и хозяйственно-устойчивой Особенно важным, в этой связи, становился мониторинг роли крестьянского мира с различных позиций – как социально-хозяйственного организма, так и места общины, как некой хранительницы традициционных ценностей народной культуры и государственной идеологии;

во-вторых, в системе отношений, сложившихся в пореформенной России, государственное регулирование играло важную роль. После отмены крепостного права русская община вступила в следующий период своей эволюции, завершившийся в начале XX столетия. Анализ источников убеждает, что в рамках общей внутренней политики правительство пыталось полностью регламентировать деятельность общины. Таким образом, приматом государственного крестьянского курса во второй половине XIX в. был так называемый естественный, объясняемый особенностями российской действительности, традиционный охранительный консерватизм, основанный на редуцировании реальности;

в-третьих, развитие общинной организации на всём пространстве Российской империи укрепляло сознание общинного права на все угодья, прививало привычки распорядительства ими и ускоряло развитие основы общины — общинно-передельного владения пашней;

в-четвёртых, формируя уклад деревенской жизни, крестьянские общества при этом опирались прежде всего на присущую им экономическую функцию. Выражалась она через механизм землевладения. Экономичес­кая функция проявлялась и тогда, когда общество посредством при­говора сельского схода регулировало мирские повинности, направ­ляло денежные средства на удовлетворение текущих и отдаленных потребностей;

в-пятых, сельские общества обладали и другой важной прерогативой - функци­ей социальной защиты своих членов, которая объективно вытекала из жизненных условий деревни, обусловливалась состоянием обоюдной зависимости. Как отдельно взятая крестьянская семья не могла развиваться без поддержки общества, так и само общество чувствовало себя стабильным только тогда, когда у его членов дела шли нормально;

в-шестых, наконец, нельзя не выделить воспитательную функцию. Всякое сельское общество старалось установить в своем мире атмосферу традиционной нравственности, уважительного отношения к обычаям, закрепившимся нормам жизни, стремилось избавиться от «порочных» людей, оказывавших вредное влияние на окружающих, особенно на молодежь;

в-седьмых, рассмотрение, в диссертации, многочисленных приговоров крестьянских мирских сходов помогло раскрыть механизм взаимоотношений государственных институтов, земских учреждений региона, народнических организаций с сельскими обществами. Применение комбинации методов (их совокупности) соответственно характеру источника позволило прийти к убеждению, что интересы крестьян (и в особенности — общинников) были значительно шире, чем предполагали правительственные чиновники, земские деятели, народники и многие мыслящие люди страны.

в-восьмых, анализ пореформенных конструктов и концепций правительства привел народников к убеждению, что российское государство постоянно колеблется между проведением «народной политики» и политики русской буржуазии. Поэтому они полагали, что не исключена возможность склонить курс правительства окончательно в сторону «народной политики»;

в-девятых, земства региона внесли существенный вклад в процесс модернизации пореформенной деревни, становление систематического сельского образования и развитие новых экономических отношений;

в-десятых, стремление к возрождению величия российской государственности и крестьянства воспринимается современным обществом в качестве обязательного условия возрождения страны, требует обращения к историческому опыту, осмысления процессов, определявших пути развития аграрного сектора и жизнь деревни на разных этапах истории.

Практическое значение диссертации заключается в том, что её содержание и выводы могут лечь в основу дальнейших научных разработок проблемы крестьянской общины в России. Кроме того, ряд новых теоретико-методологических положений исследования может быть использован для научного прогнозирования путей модернизации и практического преобразования российского сельскохозяйственного комплекса на основе обобщающего исторического опыта. Не меньшее значение имеет и учебный аспект, так как подразумевает применение материалов диссертации в педагогической деятельности, в процессе преподавания общих и специальных курсов по Отечественной истории, социологии, политологии, истории государства и права. Свой вклад в воспитательный аспект автор видит в том, что крестьянский мир станет предметом пристального изучения, а материалы и выводы, содержащиеся в исследовании, помогут молодому поколению россиян лучше узнать традиции и обычаи русского народа, воспитать в себе чувство здорового патриотизма и любовь к Родине. Поэтому научная и практическая значимость диссертации в условиях поступательного развития Российского государства резко возрастает.

Апробация работы. Основные положения и выводы диссертации нашли своё отражение в трёх монографических исследованиях (одна в соавторстве), опубликованных научных статьях, в докладах на международных, всероссийских и региональных научных конференциях, чтениях и семинарах. Диссертация в целом обсуждена и рекомендована к защите на заседании кафедры экономической и политической истории России Саратовского государственного социально-экономического университета. Материалы диссертационного исследования использовались при написании учебных пособий «Экономическая история России», рекомендованного УМО по классическому университетскому образованию в качестве учебного пособия для студентов исторических факультетов, обучающихся по специальности 020700 «История» (Саратов, 2004г.); «Новейшая история России с начала XX века до наших дней», рекомендованного НМС по дисциплине «Отечественная история» для студентов высших учебных заведений неисторических специальностей (Саратов, 2006г.).

Структура диссертационного сочинения подчинена исследовательской логике и включает в себя введение, четыре раздела и заключение. В конце приводится список использованных источников и литературы, даются приложения.

II. Основное содержание диссертации.

Во введении определены актуальность темы, цель и задачи исследования, его методологические основы, хронологические и территориальные рамки, степень изученности проблемы, сформулированы новизна исследования и основные положения, которые выносятся на защиту.

В первом разделе «Методологические основы, историография и источниковая база исследования» анализу подвергаются методологические основы исследования, представлены базовые принципы и методы. Здесь же раскрывается историография темы и представлен корпус источников. Всё это вместе взятое являлось ключом к пониманию затрагиваемых проблем. Рассмотрение конкретно-исторических исследований в целях синтеза, содержащихся выводов и обобщений позволил дефинировать систему взглядов современных специалистов по аграрной истории России рассматриваемого периода и помог разрешить некоторые противоречия аграрной историографии .

Синтезируя частные концепции исторического развития, автор добивался генерализации исторического знания для дальнейшей оценки креативности оригинальной авторской концепции . В ходе научного поиска осмысление исторического факта позволило коренным образом преобразовать метод исторического познания. Методологическую основу работы составило диалектическое понимание соотношения общего и особенного в историческом процессе. При этом за исходный принимался факт, что формирование социальной структуры российского общества вообще и развитие крестьянства во второй половине XIX в., в частности, имели существенное своеобразие и значительно отличались от аналогичных процессов в странах Западной и Центральной Европы.

Важнейшим методологическим принципом, которым руководствовался автор в ходе работы, был принцип историзма, который выполнял важную регулятивную функцию в исследовании, выступая мировоззренческим способом познания.

Непременным условием получения достоверного знания о крестьянском мире и российской действительности пореформенного периода является применение принципа историзма при соблюдении требований системности и объективности научного исследования. Поэтому при отборе и анализе материала автор исходил из эпистемологического инструментария познания, так как невозможно рассматривать аграрную эволюцию и жизнедеятельность крестьян в отрыве от развития и функционирования всего русского общества.

Системный подход ориентировал исследователя на раскрытие целостности такого сложного объекта, как крестьянская община, на выявление многообразных типов связей крестьянского общества, сведение их в единство, раскрытие внутренних механизмов функционирования общины. При этом системность рассматривается как познавательный конструкт, не имеющий естественной природы и определяющий специфический способ организации знаний и мышления.

Данный подход позволил вскрыть более широкую познавательную реальность по сравнению с ранее фиксировавшейся. С его помощью осуществлялся поиск конкретных механизмов формирования целостности изучаемого объекта и обнаруживалась разнообразная типология его связей.

Объективность научного подхода к историческим фактам достигалась специально организованным исследовательским процессом, когда осуществлялся всесторонний охват крестьянского мира в Поволжском регионе во второй половине XIX столетия с целью выявления его сущности и многообразия взаимосвязей с историческим миром. В диссертации соискатель исходил из понимания того факта, что исторической науке в равной мере противопоказана как политическая ангажированность, так и крайности объективистского подхода.

Выявить разноречивые тенденции в ходе более чем сорокалетнего этапа становления и развития аграрного сектора экономики Российской империи вообще, и крестьянского хозяйства в частности, позволил кластерный (раскладывающий) анализ. С его помощью, например, удалось получить пространственную типологию характерных для Поволжского региона социально-экономических, культурно-бытовых и этно-конфессиональных тенденций. В ходе следующего, также важного для диссертанта, практического взаимозависимого анализа, со всей очевидностью обнаружились сущностные характеристики реформы 1861 г., которые дали возможность определить хозяйственно-экономический строй русской деревни.

Важнейшие изменения в исторической науке произошли в результате ее контактов с этнографией, социологией, исторической и культурной антропологией, которые привели к активному проникновению в область исторических исследований совершенно иного оценочного инструментария – объективной реальности.

Новейшие методологические подходы сыграли определенную роль в реализации целей, поставленных в работе, получивших адекватное эпистемологическое воплощение в стратегиях, основанных на варьировании масштаба . Содержание темы сделало необходимым использовать подходы социальной истории, которые способствовали пониманию образа повседневной жизни Поволжской деревни, выявлению основных универсалий культуры и быта, куда вошли не только знания и духовные достижения, но и народные традиции, обряды, верования и ритуалы.

Важной составляющей научной методологии диссертации стало понимание, что интеграционные процессы повышают взаимодействие и взаимообогащение методов. Особенно это актуально в кризисных ситуациях, когда междисциплинарные связи служат условием успешного решения ряда проблем. Специфика исторического анализа, для осуществления целостного всестороннего отражения объекта познания, требует использовать новые методологические установки. Поэтому в работе над диссертацией, был необходим такой современный подход как интеграционный, в рамках которого учитывался и рассматривался поступательно-стадиальный процесс развития форм жизнедеятельности крестьянской общины, вся многомерность, сложность, уникальность отдельных национальных черт и особенностей формирования традиционного общества в пространстве, во всем многообразии его характеристик.

Особенностью современного этапа развития исторического знания является сочетание и взаимодействие действующих и новых методологических установок, позволяющее выделить новые грани исследуемого исторического феномена. В структуре методологии важное место занимали формационный и цивилизационный подходы, сравнительный анализ которых к решению задачи крупномасштабного членения исторического процесса позволяет диссертанту сделать вывод, что эти подходы следует рассматривать не как взаимоисключающие, а с точки зрения принципа дополнительности, сопряжения, учитывая положительные моменты каждого из них. Например, формационный подход применялся при анализе социально-экономических процессов в пореформенный период XIX столетия; цивилизационный – при исследовании духовно-нравственных характеристик русских крестьян-общинников и специфики социально-политического процесса Российской империи в перестроечную эпоху.

Выбор методов обуславливался комплексом изучаемых проблем, целей и задач, авторской концепцией темы. При этом методы служили своеобразным связующим звеном между теорией познания и практикой самого исследования. Рассматриваемые в диссертации вопросы глубоко историчны, и для того, чтобы их всесторонне изучить, применялся исторический метод, с помощью которого был реализован принцип историзма, и объект изучался во времени. На основе сочетания теорий, принципов исторической науки, разнообразных методологических воззрений в диссертации используется большой набор методов и методик исследования. Так, например:

  • историко-типологический метод позволил выделить существенные качественные признаки в рассматриваемой проблеме;
  • ретроспективная методика помогла проследить изменения в общественном сознании крестьянства, выявить особенности развития их жизнедеятельности в разные периоды пореформенной эпохи;
  • статистические методы дали автору возможность обработки данных по губерниям и определить эффективность тех или иных общественных форм крестьянского существования в различных регионах страны и, в частности, Поволжья;
  • структурно-функциональные подходы помогли определить характер влияния крестьянской поземельной общины на политические, социально-экономические и общественные процессы в стране, ориентировали на раскрытие целостности сложного объекта и выявление многообразных типов связей объекта изучения, сведения их в единую картину и раскрытие внутренних механизмов функционирования крестьянской общины;
  • бихевиористская методика исследования позволила установить взаимосвязь развития реформированного русского общества с изменениями как форм общественной жизни, так и психологии крестьянства.

Все названные теории способствовали объективному изучению прошлого, использовались в работе избирательно, в зависимости от характера исследуемого объекта и в логическом соотношении с авторской концепцией, целями и задачами исследования.

В диссертации показано, что через призму истории идей можно лучше понять значимые ценности в бессознательных установках общества. С учетом данной специфики в исследовании осуществляется более разносторонний подход к оценке общины, пересматриваются многие политизированные клише о роли и месте крестьянской общины в истории нашей страны, реконструируется единая историческая взаимосвязь, создается полифоничная картина прошлого. Многомерное понимание методологических проблем приблизили автора к установлению научной истины.

Историографический анализ позволил соискателю сформулировать особую концепцию, определить научные подходы и инструментарий в её реализации.

В нашем Отечестве трудно указать другой вопрос, по которому в такой степени и с такой необходимостью могла и должна была проявиться самостоятельная работа русской историко-политической мысли, как вопрос о судьбе общины . С одной стороны, огромная важность этой проблемы не позволяла никому обойти его, с другой стороны, вследствие крайней его сложности и отсутствия готового шаблона для его решения разнообразно преломляли по отношению к нему теоретические схемы и партийные программы .

В рамках официального направления дореформенной исторической науки и общинной историографии важным представляется ее переход в деле познания истины на основы традиционализма. Используя в своей научной работе идею народности методологически, идеологи традиционализма связали воедино русскую общественную мысль, общественное сознание, литературу и науку. Причем интерес государства распространялся на общинное хозяйство Поволжских губерний, так как выявилась наибольшая готовность крестьян-общинников, к перестройке хозяйственной деятельности и потребностям рынка .

Научное сообщество понимало, что с помощью прежних разрозненных приемов и средств, не сведенных в единый метод познания, достичь новых высот в изучении народной истории не представляется возможным . Поэтому не случайно, что передовая общественная мысль с большим интересом встретила философско-историческую попытку главного редактора популярного журнала «Современник» Н.Г.Чернышевского, отводившего решающую роль в истории народным массам и стремившегося по-новому взглянуть на устройство российского общества, посредством уникального традиционного института – крестьянской общины .

Проведение крестьянской реформы положило начало новому этапу в изучении научно-историческим и общественно-патриотическим сообществом русской общины. Крестьянский мир при этом рассматривался как универсальная и сбалансированная единица традиционного русского общества, готовая к требованиям модернизируемой экономики .

Большой вклад в изучение проблемы крестьянской общины в России внесла народническая историография. Программы народников на большом фактическом материале убеждали образованное сословие и правительство, что сохранение сельской общины – основа социальной и экономической устойчивости России. Разрушение тысячелетних обычаев крестьянского мира, по их мнению, неминуемо могло привести к упадку экономики и падению государства.

Изучение стержневой для России аграрной сферы народного хозяйства и ее главного традиционного института – русской общины, становится в первое пореформенное десятилетие неотъемлемой частью земской научной работы . Появление обобщающих трудов по истории общины, созданных силами народнической интеллигенции, во многом стало возможным благодаря статистическим и корреспондентским материалам, поступавшим от земств, статбюро и экспедиций, организованных неправительственными учреждениями . Крестьяноведение получило свое развитие в работах В.П. Воронцова, А.Я. Ефименко, В.А. Кокорева, В. Пругавина, В. Трирогова, Л.С. Личкова, А.Н. Энгельгардта3. Тщательно изучив строй обычно-правовой и экономико-бытовой жизни русского крестьянского населения, склоняясь при этом к типичной для народнической интеллигенции идеализации народного быта, исследователи, как строгие ученые, далеко не всегда поддавались своим симпатиям и не закрывали глаза на темные стороны народной «правды», нередко резко их бичуя. При этом главный их вывод все же состоял в том, что прогресс в аграрном секторе экономики России возможен только в общинном крестьянском хозяйстве, существующем на артельных началах.

В последнее десятилетие XIX – начале XX столетия, в неонароднической историографии общины произошло изменение метода изучения крестьянского мира. При этом важнейшим становилось выяснение значимости общинного уклада как в экономико-социальном, так и в общественно-политическом плане. Предметное детализирование окончательно изменяет стилистику и концептуальное наполнение научного поиска. Авторы отвергали неизбежность капитализма для России4.

Если «общинники» защищали крестьянский мир, отстаивая тезис о некапиталистическом пути развития России и неперспективности ее частной (негосударственной) промышленности, видя в общине главную опору государства, то, напротив, «либералы» требовали немедленного введения института частной собственности на землю, усматривая в этом радикальное расширение возможностей предпринимательства. Переход от общинной собственности к частной они понимали как требование технической необходимости и целесообразности1.

Один из сторонников академического изучения крестьянства, профессор А.И. Чупров полагал, что переход от общинной к частной собственности должен быть опосредован артельной организацией и стимулированием развития промыслов на селе. А.И. Чупров придавал большое значение эволюционности реформы, считая, что она должна протекать плавно, не разрушая в корне традиционный уклад, в то время как П.А. Столыпин своими революционными указами, что называется, гнал крестьян плетьми к счастью2.

Первая попытка советских историков провести соответствующий анализ аграрного развития России пореформенного периода ХIХ – начала ХХ в. датируется двадцатыми годами прошлого века3.

Постижение крестьянства и русской общины как неоднородного социального слоя, его интересов, противоречий закончилось в советское время работами А.В. Чаянова, А.Н. Челинцева, Н.П. Макарова. Ставшие классикой на Западе, эти труды сравнительно недавно стали известны большинству российских исследователей4.

После 1945 года наблюдается возвращение интереса отечественных историков к проблемам аграрной и общинно-крестьянской истории пореформенной России. В послевоенный период в научный оборот были вовлечены новые исторические материалы, расширился круг изучаемых проблем. Большую роль в понимании  общины сыграли работы В.П. Данилова и С.П. Трапезникова. Исследования В.П. Данилова вновь поставили в центр внимания вопросы о значении общины в жизнеобеспечении крестьянского сословия. В ходе научного анализа С.П. Трапезников высказался о реальности предсказания К. Маркса о способности крестьянской общины стать отправной точкой организации социалистического земледелия5.

Отечественная аграрно-общинная историография в 60-е – 80-е гг. ХХ в. пополнилась работами выдающихся советских ученых-аграрников А.М. Анфимова, Зайончковского П.А., И.Ф. Гиндина, И.Д. Ковальченко, Л.П. Минарика, Л.В. Милова, В.П. Данилова, В.Г. Чернухи, П.Н. Зырянова, Г.Н. Чагина, Н.А. Миненко, В.А. Федорова 6. В поле их зрения попали вопросы землевладения и землепользования, проблемы хозяйственно-экономического потенциала крестьянского хозяйства, арендные отношения, государственная аграрная политика. Ученые-историки на большом фактическом материале исследовали положение крестьянской общины в политико-правовой системе государства, рассматривали законодательную деятельность правительства1.

Исторические изыскания 1960-х-1980-х гг. способствовали детализации представлений об общинном народнохозяйственном комплексе, однако необходимо отметить, что на этом этапе исчерпавшие себя методологические конструкты не позволяли осуществлять выход на уровень социальных, национальных, политических обобщений. На базе старого теоретического инструментария восполнить существующий пробел в истории крестьянства России, было невозможно. Вследствие этого, уже с конца 1970-х гг. происходит переориентация аграрных исследований. Начинает расти интерес к идеям и концепциям, теоретическим построениям русской исторической мысли о судьбах крестьянской общины, который, в свою очередь привёл к появлению исследований новой формации, в которых на основе новых подходов изучались различные аспекты русской общинной пореформенной деревни2.

В западной историографии вопросы, связанные с традиционными формами жизнедеятельности русских крестьян, рассматривались в работах видных экономистов, социологов, политологов и культурологов. Одним из первых серьезных исследователей русской крестьянской общины стал немецкий барон А.Н. Гакстгаузен. В своей книге, вышедшей в России в 1870 г., он определял общинное устройство русского сельского хозяйства как одно из значительнейших и интереснейших государственных учреждений в мире3. В 1881 г. предметом специального изыскания для К. Маркса стал вопрос, связанный с функционированием русского общинного хозяйства . Рассматривая человеческое общество как саморазвивающуюся систему, в которой все в конечном счете преломлялось в практической деятельности людей, К. Маркс утверждал, что не существует исторической неизбежности для России проходить тот же маршрут, который прошли западноевропейские страны, у нее свой, самостоятельный путь, обусловленный особенностями исторического развития и прежде всего наличием сельской общины, еще существующей в национальном масштабе, которая является элементом ее превосходства над странами, порабощенными капиталистическим режимом .

В современной западной литературе рассматриваются проблемы традиционной крестьянской культуры, ее возникновение, развитие, функционирование . Высоко оценивая научные изыскания зарубежных исследователей по проблемам аграрной истории, мы в то же время не можем не отметить того факта, что ряд их концепций является развитием взглядов ученых русской организационно-производственной школы.

В рамках общего процесса возрождения лучших традиций отечественного крестьяноведения это свидетельствует о формировании целого направления научных поисков, связанном с поворотом в социально-гуманитарном знании. У историков возникла необходимость переосмысления кардинальных вопросов исторического познания. В Поволжском регионе трудами саратовской группы историков-аграриев, под влиянием культурной антропологии, социальной и экономической истории, аграрно-крестьянская проблематика сделала сдвиг исследовательских интересов от изучения макроуровневых структур, предполагавшего оперирование глобальными понятиями, к антропологизации понимания культуры и социальной истории . Данные методологические новшества позволили историкам изменить понимание термина «народная культура», дополнив его содержание реальными обыденными представлениями людей, отличающимися массовым характером и большой ментальной устойчивостью, единством ценностных и психологических установок, народных обычаев и моделей поведения5.

В последнее десятилетие региональные аграрные исследования развивались под несомненным влиянием результатов достигнутых в конце ХХ – начале XXI в. в ходе реализации под руководством В.П. Данилова, Т. Шанина и А. Береловича международных научных проектов по аграрной истории России XIX – XX столетий, которые подтолкнули ученых к развитию региональных исследований по крестьянской проблематике1.

Русская крестьянская община всегда была в поле зрения учёных, политиков, общественных и земских деятелей, рассматривавших и изучавших теоретические и практические вопросы аграрного развития, место и роль общинной организации, как института народного самоуправления в жизни российского общества второй половины XIX века. Уместно отметить, что не все комплексообразующие проблемы изучались в равной степени и до конца. До настоящего времени, в рамках региона,  не проводилось осмысление таких вопросов,  как  «крестьянское общество и аграрный вопрос», «община и царское правительство», «крестьянский мир и народничество», «сельские общества и земско-либеральное движение», «русское общинное крестьянство и процесс модернизации России». В целом, на основании рассмотренной историографии  можно сделать промежуточный вывод о том, что заявленная диссертационная тема, как специальный предмет исследования не имела места. При этом, отдельные аспекты научного изыскания рассредоточены в работах, посвящённых другим проблемам крестьянской общины пореформенного периода. Вся общинная историография убеждает в том, что в данном научном направлении делаются первые шаги. Поэтому проделанной работой исследователь надеется восполнить определённый пробел в исторической науке.

Источники исследования. При изучении традиционных форм жизнедеятельности русского крестьянства и аграрной эволюции в целом исследовательские успехи во многом зависят от состояния и разработанности источниковой основы, анализа и обработки конкретно-исторических данных. Поэтому в монографии используется достаточно широкий круг архивных и опубликованных материалов.

Выявление архивных источников велось в Российском государственном историческом архиве (РГИА), Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ), Российском государственном архиве древних актов (РГАДА), Государственном архиве Саратовской области (ГАСО), Государственном архиве Пензенской области (ГАПО), Государственном архиве Астраханской области (ГААО), Государственном архиве Самарской области (ГАСамО), Государственном архиве Ульяновской области (ГАУО), отделах рукописей Российской государственной библиотеки, Государственной публичной библиотеки им. М.Е. Салтыкова-Щедрина, Государственных областных научных библиотек Поволжского региона. При этом использовались источники 130 архивных фондов следующих видов: официальные документы, отчеты, приговоры, донесения, статистические ведомости крестьянских обществ, источники личного происхождения, материалы редакций газет и журналов. В первую очередь стоит выделить фонды государственных и общественных учреждений ГАРФ: Ф.102 — Департамент Полиции МВД, Ф.109 — Третье отделение собственной его величества канцелярии; РГИА: Ф. 91 — Вольное экономическое общество, Ф. 282 — Канцелярия министра внутренних дел, Ф. 1284 — Департамент общих дел МВД, Ф.1290 — Кохановская комиссия; РГАДА: Ф.1335 — Материалы межевания.

В основу теоретических построений исследования легли также документы фондов личного происхождения. ГАРФ:Ф.569 — Лорис-Меликов М.Т.,Ф. 601 — Николай II,Ф.677 — Александр III.,Ф. 678 — Александр II., Ф. 722 — Константин Николаевич, Ф. 730 — Игнатьев Н.П.; РГИА: Ф. 994 — Персональный фонд президента ВЭО Н.С. Мордвинова; РГАДА: Ф. 1257 — Безобразовы, Ф. 1261 — Воронцовы, Ф. 1277 — Самарины, Ф. 1378 — Мещерские-Панины, Ф. 1379 — Мещерские, Ф. 1468 — Сборный личный фонд. Фрагменты служебных архивов К.П. Победоносцева, М.Х. Рейтерна, А.Г. Абаза. Анализ упомянутых фондов вооружал пониманием сущности государственной политики, раскрывал организационные принципы общинной системы жизнедеятельности, позволял судить о той роли, которую отводило царское правительство и российские самодержцы крестьянской общине. Значительную помощь в познании темы оказывали ежегодные отчёты губернаторов, материалы тайной полиции и деловой переписки, дневниковые записи, личные мнения и воспоминания, многочисленные аналитические справки различных государственных ведомств, политических и общественных деятелей, а также видных ученых и придворных персон. В описях фондов содержится материал о деятельности должностных лиц административного, полицейского аппарата, крестьянского самоуправления, позволяющий проследить динамику функционирования крестьянской общины. В материалах фондов центральных государственных архивов, с помощью документов, раскрывающих деятельность правительственных комиссий, институтов мировых посредников и земских начальников, хорошо просматривается опекунско-контролирующая функция царского правительства в отношении крестьянства.

Важнейшее значение в качестве источников имели документы государственных архивов Поволжского региона. Фонды канцелярии губернаторов, губернских и уездных земских управ, волостных и сельских правлений, сельских обществ, губернских статистических комитетов, губернских и уездных по крестьянским делам присутствий1. Из документов указанных фондов извлекались факты практически по всем разделам диссертации, позволившие анализировать со всех сторон жизнедеятельность крестьянской общины Поволжья. Губернские архивы дали интересный материал по деятельности сельских и волостных правлений, при этом для диссертанта были важны источники массового происхождения, в первую очередь — приговоры сельских сходов. Данный исторический источник представил соискателю возможность оценить позицию крестьянского общества по различным вопросам социально-экономического, культурно-бытового и административно-правового и податного характера, доказать  активную роль сельских обществ в решении многих проблем пореформенной деревни, раскрыть устройство внутреннего мира крестьянской среды, познание которой являлось непременным условием исследования темы. Наиболее объёмными по количеству используемых материалов для диссертанта являлись губернские по крестьянским делам присутствия, губернские статистические комитеты, губернские и уездные земские управы2. Задействованные дела содержали материал, связанный с функционированием крестьянской общины, как в сфере народно-хозяйственной, так и культурно-социальной деятельности.

Особую смысловую нагрузку привнесли в работу источники, возникшие в результате проводимых правительственными учреждениями, военными ведомствами, Академией наук, Вольным Экономическим Обществом сборов материалов на местах по программам, включавшим исторические, этнографические, социологические, статистические и экономические вопросы. Изданные в форме «Программ», «Трудов», «Материалов» и «Сводов», они содержат научные исследования, доклады, отчеты, корреспонденции наблюдателей, где нашли отражение результаты подворных переписей крестьянских хозяйств, выборки сведений по каждому селению из документальных материалов волостных правлений. В данном виде источника помещены подробные очерки о хозяйственном положении уездов и состоянии крестьянского хозяйства, статистико-экономические таблицы с представленными сведениями по деревням и сёлам уездов о населении, землевладении, аренде земли, видах на урожай, общественных запашках и переделах земельных угодий в крестьянских обществах. Необходимо отметить, что большинство привлечённых автором архивных материалов, вводятся в научный оборот впервые.

Исследователь при помощи операций внешней и внутренней критики, имевшихся в распоряжении трудов, учитывал различные представления о природе правды в рассматриваемых документах, принимая во внимание воззрения и убеждения их авторов.Более полному и объективному освещению темы способствовало изучение трудов видных государственных и общественных деятелей, простых граждан, служивших на благо России А.И. Косича, В.П. Мещерского, А.Н. Минха, Б.Н. Чичерина, К.Д. Кавелина, Ю.Ф. и Д.Ф. Самариных, Ф.Г. Тернера, Н.Г. Чернышевского, И.И. Каблица, Н.К. Михайловского, А.И. Кошелева, Н.П. Игнатьева, К.П. Победоносцева, С.Ю. Витте, А.А. Половцева, П.А. Столыпина, В.Н. Фигнер, Н.А. Епанчина, Е.М. Феоктистова. Содержащийся в них ценный исторический материал позволил не только почерпнуть сведения об идеях или событиях прошлого нашей страны, но и ответить на вопрос, какое значение имела русская крестьянская община для современников. Информация, полученная в результате анализа исторических свидетельств, еще более приблизила автора к пониманию, а иногда и переосмыслению системы ценностей пореформенной России.

Специфическим источником в ходе работы над диссертацией, стала мемуарная литература: воспоминания и дневники. При этом приходилось учитывать серьезный недостаток подобных исторических свидетельств, например подверженность различным влияниям, а иногда откровенную предвзятость.

Незаменимыми источниками стали научные разработки по русской общине и периодическая печать. Они позволили ввести в историческое знание элементы социальной психологии, детально проанализировать изученные ранее проблемы. Пользуясь методом критического анализа, автор смог глубже вникнуть в содержание источников, раскрыть их различные смысловые уровни, наконец прочитать документы в зависимости от постановки исследовательской задачи. Поэтому труды видных аграриев и знатоков русской деревни стали хорошим подспорьем в изучении проблемы. Авторы публикаций «Колокола», «Атенея», «Гражданина», «Русской мысли», «Современника», «Вестника сельского хозяйства», «Русского богатства», «Вестника Европы», «Исторического вестника», «Полярной звезды», «Руси», «Сельскохозяйственного листка», «Земледельческой газеты» часто касались проблем сельской жизни. Вопросы обычного права, традиций и обычаев деревни, сельских обрядов и суеверий освещались журналами «Этнографическое обозрение», «Живая старина», «Русская старина», «Русская беседа». Атмосферу сельских будней помогли ощутить корреспонденции из деревни в «Губернских ведомостях», «Сельском хозяине», «Пахаре», «Земском агрономе», «Земском ежегоднике», «Земле», «Русском сельском хозяйстве», «Сельскохозяйственные обзоры…», Губернские «Вестники земств…», «Листках…» и «Епархиальных ведомостях» по Поволжским губерниям, за 1856-1911 гг. Помещённые в них статьи дали автору необходимые  представления об убеждениях и идеалах их создателей, отразили их индивидуальные взгляды и колорит эпохи.

Рассказы о крестьянском труде и быте, извлеченные из губернской и общероссийской периодики стали хорошим иллюстративным материалом при анализе проблем крестьянской общины, сельских традиций и повседневной жизни.

Бесценными источниками, позволяющими услышать «голос» крестьянства, являлись для соискателя устные воспоминания старожилов, мемуары крестьян, материалы полевых экспедиций, которые дают возможность не только сохранить приметы ушедшей эпохи, но и реконструировать повседневные отношения села более чем вековой давности, определить степень сохранения его жителями традиций предыдущих поколений.

Проведенный источниковедческий анализ показал, что интересующие материалы разобщены и находятся в многочисленных архивных фондах. Крайне мало документов, возникших непосредственно в крестьянской среде. Документы органов власти в большей мере содержат косвенную информацию по интересующему нас вопросу. Сопоставление документов местных и центральных архивов в плане прохождения конкретного дела показывает, что в донесениях вышестоящим органам опускаются детали, представляющие интерес для исследователя. Для дальнейшего изучения заявленной темы требуется привлечение новых источников, в том числе и массового происхождения.

Большой фактический материал о различных сторонах жизнедеятельности крестьянской общины, содержащийся в источниковой базе исследования, способствовал объективному освещению крестьянского мира, функциональности его состояния и потенциальных возможностях в пореформенный период. Историческое описание обеспечивалось научными методами изучения и критическим анализом свидетельств прошлого нашего государства. Таким образом, исследование опирается на широкий корпус источников, что позволяет эффективно решать задачи исследовательской практики, обеспечить аргументированность и обоснованность полученных результатов, обобщений и выводов. Безусловно, источниковая база, которой располагал автор, является лишь частью объекта изучения. Но даже привлеченные свидетельства при воссоздании одного из неоднозначных и сложных периодов российской истории позволили, при помощи принципов исторического знания, методологии источниковедения и исторического построения лучше понять и восстановить подлинный смыл и своеобразие исследуемой эпохи.

Раздел второй «Отмена крепостного права и политика царизма в отношении крестьянской общины» представляет собой анализ политики царского правительства по аграрно-крестьянскому вопросу в пореформенное сорокалетие XIX в. В диссертации, важное значение придавалось крестьянской реформе 1861 г. и результатам её воздействия на крестьянское хозяйство и общинную форму жизнедеятельности. Отмена крепостного права должна была создать условия для победы новых производственных отношений, что привело бы к установлению известного соответствия между производственными отношениями и характером производительных сил. Во всем мире именно это соответствие и обуславливает быстрое развитие капитализма. Однако сохранение общины, по «Положениям» реформы, с точки зрения дальнейшего развития классического капитализма в народном хозяйстве имело, как следствие, задержку процесса развития капиталистических производственных отношений в стране.

На основе анализа источников диссертант приходит к выводу, что самодержавная власть наряду с реорганизацией в аграрной сфере, одновременно создавала механизм для успешной реализации положений крестьянской реформы в русле «своей политики». Для того, чтобы правильно понимать, на каких основах и как крестьяне строили свои отношения с государственными и общественными институтами, автор считал необходимым обратиться к некоторым важнейшим аспектам общественно-политической жизнедеятельности русского общества в пореформенный период. В связи с этим обращение к проблеме института мировых посредников, попытка анализа его деятельности в 1861 – 1874 гг. кажется вполне уместной, кроме того, пореформенная деревня представляла бурлящий котел, где сталкивались противоречащие, взаимоисключающие друг друга точки зрения и интересы1.

В исследовании подчёркивается, что, не смотря на всё своеобразие этого института и непростые отношения с другими властными органами государства, мировые посредники были агентами правительства и проводниками соответствующей линии — установление отеческой опеки над крестьянским сообществом. Эмансипация 1861 г. не предполагала формирования единых для всех сословий России экономико-культурных интересов и общей деятельности по их воплощению. Правительство намеревалось создать общие и обязательные для крестьян и помещиков положения, которые они должны были неукоснительно исполнять. Именно в этом реформаторы видели сверхзадачу мировых посредников. В научном изыскании отмечается, что в данной ситуации, правительство с помощью мировых посредников смогло решить сразу несколько задач. Во-первых, реализовать положения крестьянской реформы, которые были невыгодны и помещикам и крестьянам. Во-вторых, отвести от себя недовольство общества. В-третьих, перенаправить неизбежную негативную реакцию на институт мировых посредников.

Диссертант приходит к промежуточному выводу, что разработав положения реформы, царское правительство и российский самодержец устранились от их реализации. Возможно поэтому российской монархии не удалось найти безопасных путей и верных союзников на этапе дальнейшего развития страны.

Указ 19 февраля 1861 г. стал эпохальным событием для российской деревни. Поэтому анализ социально-экономического развития крестьянского хозяйства Поволжских губерний во второй половине XIX в. представляется диссертанту интересным и показательным. Из материалов работы становится очевидным, что дворяне-землевладельцы Поволжских губерний требовали от правительства такого освобождения крестьян, при котором их имения получили бы надежную гарантию дешевой рабочей силы1. Члены губернских комитетов настоятельно рекомендовали правительству освободить крестьян с наделом, пригодным только для поддержания существования. Помещики утверждали, что их хозяйства готовы перейти к эксплуатации вольнонаемного труда и организовать производство на капиталистических основаниях. Однако, как считает исследователь, в реальной жизни все было не так. Основной способ хозяйствования в пореформенный период губернские комитеты видели в сдаче земли окрестным крестьянам и только потом в использовании предложенного крестьянами труда в собственном хозяйстве2. Изучая крестьянское хозяйство Поволжских губерний в 60-е годы XIX в. диссертант пришел к выводу, что последнее составляло серьезную конкуренцию помещичьему хозяйству при производстве зерновых. Это обстоятельство заставляет усомниться, что главной производительной силой в сельском хозяйстве губерний были поместья.

Члены комитетов по разработке законопроекта Саратовской, Пензенской, Симбирской и Самарской губерний опасались, что эмансипация не даст возможности землевладельцам извлекать выгоды из своих земельных капиталов. Надежным заслоном против подобного развития событий, по их мнению, могло стать наделение крестьян землей в таком количестве, которое предполагало бы обработку ими еще и помещичьих земель. Примечательно, что это было не благое пожелание общественности, а мнение людей, призванных властью проводить реформу. Можно предположить, что реформа 1861 года в отношении крестьянского надельного землевладения имела двойственный характер. С одной стороны, благодаря ей сократился объем надельного землевладения и исчез разряд многоземельного крестьянства. С другой стороны, крестьянство стало гомогенным. Следовательно, считает соискатель, в ходе реформы произошла унификация надельного землевладения, фонд которого, созданный в ходе крестьянской реформы, под преобладающим влиянием славянофильских воззрений, изначально служил цели обеспечения быта крестьян, а не формированию условий капиталистического хозяйства. В плане экономическом они должны были сохранить слой мелких производителей, дававших около половины сельскохозяйственной продукции, обеспечить рабочей силой помещиков. В социальном отношении надельные земли рассматривались как средство против расслоения деревни, пролетаризации крестьянства. В политическом – призваны были обеспечить самодержавию консервативную опору в лице слоя мелких производителей.

В диссертации отмечается, что Положение о крестьянах 1861 г. содержало идеи, способные направить эволюцию надельного землевладения как в сторону фиксации надельного законодательства, так и в сторону распространения на наделы общегражданского законодательства. Аграрный кризис конца XIX века, голод и неурожайные 1890-х гг. , подталкивал власть к пересмотру аграрной политики в стране. Этому способствовал и начавшийся с 1900 г. промышленный спад, поставивший под сомнение аргументы министерства финансов о приоритете активного инвестирования в промышленность, как основополагающего условия обогащения всего населения.

Модернизация России в рассматриваемую эпоху затронула практически все сферы жизнедеятельности общества. Между тем обновление страны зависело от успешной интеграции в единое правовое пространство самой многочисленной группы населения – крестьянства . Препятствием на этом пути стала его сословная обособленность, преодоление которой без изменения правового статуса крестьянских надельных земель было затруднительно. Это обстоятельство объясняется тем, что специфику надельного фонда определял сословный характер системы крестьянского управления и суда. В связи с этим встраивание наделов в общегражданское правовое поле означало радикальную перестройку социальных основ как русской деревни, так и социальной структуры российского общества

Автор, анализируя ряд законопроектов принятых в 80-е – первой половине 90-х гг. XIX в., обращает внимание на усиливающийся государственный диктат над крестьянским миром. Вместе с тем, подчёркивается мысль о том, что принятые законы структурировали крестьянскую политику России2. Было создано административное строение, способное формировать соответствующий правительственный курс. Правительство видело своей основной целью борьбу с пауперизацией и пролетаризацией крестьянского мира для сохранения социальной стабильности в российской деревне.

Добиться подобного результата, как показано в диссертации, власть считала возможным через консервацию существовавшей социально–политической и экономической ситуации. Таким образом, приматом государственного крестьянского курса в 80-90-е годы XIX в. был так называемый естественный, объясняемый особенностями российской действительности, традиционный охранительный консерватизм.

Методологическо-идеологической основой подобного курса стало прагматическое учение. Прагматизм, в условиях традиционного общества предполагал редуцирование реальности к совокупности уже известных схем и методик. Сверхзадача при такой политике виделась в прямой взаимосвязи развития, при минимуме пертурбаций и максимуме непрерывности в культурно-бытовой, социально-экономической и традиционно-правовой сферах деятельности. Подобное развитие возможно только в том случае, если социальная реальность воспринимается обществом конвенциональным образом1. Между тем подходы, главные цели и задачи правительства и основных социальных страт, как установлено в ходе научного поиска, трагически отличались друг от друга. Автор приходит к закономерному выводу, что надежды правительства на возможную естественную саморегуляцию системы в аграрной сфере были тщетными, так как бриколаж был возможен только в том случае, если у всех её составляющих присутствует единый дискурс обоснования 2.

Большой информативной ценностью для проводимого комплексного исследования, являлись данные о продовольственной поддержке, оказанной властью крестьянам пореформенной деревни. С их помощью было получено адекватное представление о финансово-материальном положении Поволжского крестьянства в рассматриваемый период. В ходе научного изыскания установлено, что отказ правительства во второй половине XIX в. проводить погодовую раскладку недоимки, его стремление в урожайные годы получить из крестьянского хозяйства максимум суммы долга, подрывали силы крестьянского двора. Соискатель считает, что сама система, сформированная государством в пореформенный период, предопределила подобное развитие событий3. Поэтому представляется верным утверждение о том, что большое значение имела не величина надела, а целый ряд социально-экономических условий, при которых не было ярко выраженного соотношения между процентами беспосевного, безлошадного крестьянства и размерами долга. Практика выколачивания крестьянских долгов масштабно просматривается с самого начала царствования Николая II, когда император предоставил губернаторам право взимать продовольственную недоимку в размере 100% оклада казенно-мирских сборов. В начале XX в. этот размер был повышен до 300%4. Диссертант подчёркивает, что результатом подобной политики стал исключительный рост недоимки. Особенно тяжелое положение сложилось в нижневолжских губерниях . В исследовании дан подробный анализ государственной политики, направленной на увеличение собираемости недоимки. Подобная практика, по мнению автора, неизменно приводила, к увеличению недоимки.

В конце XIX в. столкнулись два подхода при разработке принципов государственной продовольственной политики. Земства считали необходимым оставить продовольственную помощь под их патронатом и направлять основные усилия на укрепление хозяйственно-экономического потенциала крестьянского двора. Коронная администрация, в свою очередь, стремилась изъять вопросы продовольственной политики из компетенции органов местного самоуправления . Данные, собранные в ходе исследования, показывают, что дело продовольственной помощи было поставлено в России неправильно. Земства были отлучены от возможности в должной мере контролировать выдачу ссуд, а крестьяне в массовом порядке, из-за некомпетентности и злоупотреблений местных чиновников, недополучали государственные субсидии.

Российская податно-фискальная система предполагала, что объектом подати является община. Наблюдения крестьянского хозяйства, проводимые в разные годы пореформенной эпохи земскими деятелями, показали, что практически во всех общинах Поволжья крестьяне на сходах ежегодно обсуждали самым внимательным образом раскладку обязательной суммы повинности по дворам. Причем, при этом принимались во внимание не голый двор, не одно число работников по возрасту, а что немаловажно – состав семьи, умственные и физические способности членов общества, преклонность лет, отправление каких-либо общественных должностей . Ни один персонифицированный налог не может быть рассчитан таким образом. Аперсонификация системы, приходит к заключению соискатель, привела к тому, что в конце XIX — начале ХХ вв. оставались и действовали в полную силу рудименты прошлых эпох4. Например, только крестьяне были обязаны платить выкупные платежи. Крестьяне несли на себе бремя не только государственных налогов, пополнявших бюджет, но платили многочисленные местные сборы и выполняли целый ряд натуральных повинностей. К началу ХХ в. сумма недоимки превысила уровень земельных цен, а экономический потенциал большинства крестьянских хозяйств сужал их возможность быть активными участниками земельных торгов.

Анализ динамики роста долга крестьян Поволжских губерний позволяет утверждать, что правительство видело главную цель продовольственных ссуд не в развитии крестьянского хозяйства, а в поддержании физических потребностей крестьянского двора. Рост недоимки, в первую очередь, объяснялся не отсутствием или наличием у крестьян должного количества земли или уровнем урожайности крестьянских посевов, а целым комплексом социально-экономических факторов, детерминирующим из которых стала аперсонификация податно-налоговой системы, из-за чего была возможна круговая порука, кабала, телесные наказания. В конечном итоге, как считает диссертант, подобная аномалия приводила к увеличению задолженности всякий раз, когда правительство пыталось увеличить сборы. В России самодержавную форму правления всегда связывали с благополучием государства, видя в возможностях, имеющихся в руках самодержавного монарха, залог внутренней стабильности и внешней безопасности России1. Однако в перестроечное сорокалетие XIX в. развитие капиталистических отношений (по западному образцу) создало для самодержавия ряд глобальных проблем. Чтобы их разрешить, правительство предпринимало ряд экономических, социальных и политических шагов, в которых, по мнению автора, можно усмотреть отход от традиционных устоев2. Данные обстоятельства отозвались резким ухудшением положения большинства слоев населения, что, в свою очередь, вызвало чрезвычайное напряжение народных сил и развило маховик социальных катаклизмов. Причины неудачной в целом крестьянской политики исследователю видятся в неспособности царского правительства найти новые подходы, новые политические и социальные технологии в меняющемся мире.

Между тем царское правительство в пореформенную эпоху, явно не справилось с особой для России перестроечной задачей. Проводя экономическую и социальную модернизацию страны, отмечается в диссертации, самодержавие отдавало приоритет, прежде всего, защите своих собственных интересов. Идеалы и ценности общероссийские при этом цинично приносились в жертву. Вместо опоры на собственные народные традиции и силы, на колоссальный внутренний потенциал, монархия создала новый политический порядок, скопированный у Запада. Все это привело к нападкам и атакам на самодержавие, взрывной ситуации, в которой оказалась Россия в начале XX в., огромным человеческим жертвам и, наконец, гибели империи.

В третьем разделе «Развитие внутренней жизни общины:

традиционные и новые формы жизнедеятельности крестьян»  анализируется крестьянская общинная культура Поволжья, которая в основном носила традиционный характер. Автор доказывает, что преемственность в развитии народных ценностей - её отличительная черта. Вместе с тем пореформенная эпоха характеризуется формированием новой социальной психологии крестьянства. Социально-хозяйственные изменения, происшедшие в общинном землепользовании после реформы 1861 г., позволили крестьянским обществам осуществить переход от залежной системы к трёхполью, а в рассматриваемых губерниях и к многополью; повсеместно применять удобрения; озаботиться приобретением новой техники в крестьянские хозяйства. В условиях общины происходило быстрое заимствование полезного опыта и его распространение во всём крестьянском миру. Община в полной мере воспользовалась кредитными правами и возможностями, предоставленными реформой, когда крестьяне-общинники активно покупали землю из правительственного фонда. Так, к Первой русской революции ими было приобретено около 5 млн. десятин земли. При общинной системе землепользования земля не могла быть объектом сделок, и 120 млн. десятин общинных земель не имели ипотечных долгов. Данные корреспондентов ВЭО об уровне развития крупного землевладения в конце XIX в. свидетельствовали, что оно, обладая значительно большими возможностями, лишь на 15% обгоняло крестьянское по урожайности1. Хозяйственная жизнь народа, быть может, сильнее природы и крови определяет его психологический мир. В этом отношении история русского хозяйства, история русской общины представляет собой парадоксальное явление, сформировав и закрепив тот тип русского крестьянина, который сильнее всего окрашивает тип национальный2. Хозяйственная деятельность крестьянина в обществе, отмечается в третьем разделе, постоянно воспроизводила традиционные народные ценности. Общественное мировосприятие крестьян, в свою очередь, также обусловливалось фундаментальными ценностями, определявшими национальный характер и повседневную жизнь русской общины. Автор акцентирует внимание на то обстоятельство, что община была самым огромным национальным достоянием русского человека в течение многих веков. Основы ее существования определены самим духом народа, складом русского ума.

Суть общины, отмечается в исследовании, состояла, прежде всего, в совместном владении землей и периодическом ее переделе между членами сельского общества. Любой общинник имел право на свою, причем равную со всеми, долю земли и всех ее богатств, которыми владеет «мир»3. Гарантом тому была фундаментальная ценность общины – справедливость, понимаемая как изначальное равенство притязаний людей (мужчин) на землю. То, что в народе этот принцип был не просто абстракцией, но реально действующим императивом, подтверждается примерами по переделу земли. В частности, подчёркивается в разделе, уравнительный передел земли был бы невозможен в одном из уездов России, если бы его не поддержали 42 % крестьян, которым он был невыгоден и вел к уменьшению надела4. Однако общинное владение вовсе не требовало полной уравнительности наделов. По мнению соискателя, оно только давало право домохозяевам требовать уравнительности с другими в отводе им земли. Русская община выступала как основная предпосылка существования любого человека из данной общности и определяла на протяжении столетий социальную этику народа5. Община была институтом, который обеспечивал социализацию индивида, его существование в рамках данной общности, накладывая одновременно вето на девиантное поведение, что обеспечивало целостность и постоянное воспроизводство социального организма1. Резко активизировавшаяся в Поволжье 80-90-х гг. XIX в. уравнительная тенденция, задача «земельного поравнения» продвигала общину по пути к социально-справедливому бытию, не нарушая поземельную стабильность общинного землевладения Как считает автор, при умело произведенных переделах (а таковых было подавляющее большинство в рассматриваемом регионе), не требовались ежегодные «поправки» в виде свалок-навалок и переверсток, принципиальная возможность передела не пугала общинников. В диссертации дан подробный анализ уравнительно-передельного механизма крестьянской общины. Обобщая народный опыт соискатель делает вывод о том что коренной передел гарантировал каждому родившемуся в общине равные стартовые возможности. Технику же его проведения определяли местные особенности региона.

Поскольку потребность в реформировании общества была объективно обусловлена, то община, связанная с жизнью широких народных масс, находила способы к ним приспосабливаться. Автором подробно рассматриваются общинные «улучшения» и «усовершенствования» применительно к требованиям экономики и новым взглядам на жизнь2.

В своей повседневной деятельности крестьянские общины решали и вопросы, связанные с охраной здоровья общинников. Например, большое значение в Поволжском регионе имела проблема обеспече­ния сел и деревень качественной питьевой водой, которую сельские общества успешно решали с помощью земств3. Одним из вопросов, наиболее часто разрешаемым общиной, был вопрос об опеке над осиротевшими детьми, больными крестьянами, расточителями. После реформы 1861 г. опека сельской общиной стала осуществляться на более опре­деленной правовой основе, закрепленной в 78 ст. Общего положения, различ­ных циркулярах и распоряжениях местных властей4. Кроме того, в период с 1872 по 1900 гг. было принято 30 указов и решений Сената по вопросам опеки среди крестьян5. Осуществляя опекунские функции, община стремилась сократить рост обез­доленных в деревне. Соискатель делает вывод, что полностью призреть всех нуждающихся без государственной поддержки сель­ские общества были не в состоянии.

Все общественные дела в деревне без всяких исключений обсуждались на мирских сходах, где только члены общины имели право голоса; они могли избирать и быть избранными на разные общественные должности, обсуждали разделы и разметы. В своих разговорах об общине крестьяне обычно употребляли термин «мир» или «общество». В их понимании эти слова пересекались и исторически соединяли в себе и правотворческие, и исполнительные функции. Крестьянский мир одновременно выражал мнение общины и корректировал его в соответствии с нормами обычного права .

Важно иметь в виду, что религия всегда занимала значимое место в духовном мире крестьянина; она лежит в основе всякой культуры, особенно в рамках традиционного общества. В первую очередь религиозность определяла бытовую культуру крестьянина. Диссертант определяет православие как главнейший регулирующий момент социальных связей на селе; более того, ход исследовательской мысли привёл к убеждению, что в условиях существования общины религия сформировала определенный тип нравственности в традициях христианской морали .

Некоторая противоречивость религиозного чувства, наблюдаемая в крестьянском обществе, отмеченная в работе, объяснима своеобразием национальной психогенетики русского народа, который не умел отделять свою веру от быта, сознательно выделять из проявлений религии несущественные элементы . Нравственное сознание крестьянина поддерживалось верой в духовную силу народа, высокое призвание земледельца. Крестьяне стремились творчески и свободно жить в повседневном пространстве, верили в лучшее будущее, надеялись на счастье своих детей, любили землю и труд на ней.

Развитие капитализма в России затронуло все сферы жизни пореформенной деревни, в том числе и область семейных отношений крестьян. Реформа 1861 г., ускорив развитие капитализма, объективно стимулировала рост семейных разделов, хотя ее законодательные положения были направлены на сохранение патриархальной крестьянской семьи. В новых условиях преобладающей являлась малая семья, состоявшая из родителей и детей. Изменения, которые произошли в социально-экономической жизни крестьянства, повлекли за собой перестройку всей системы внутрисемейных отношений, которые подробно анализируются в разделе. Сам факт раздела свидетельствовал о возросшей силе влияния в семье молодого поколения, которое выросло в условиях усиления «власти денег», перестройки экономической и нравственной жизни крестьянина.

В диссертации отмечается, что пореформенный период, и особенно конец XIX — начало ХХ вв., был временем активного кооперативного строительства в сельском хозяйстве России. Проведённое исследование подтверждает возможность собственной институциональной трансформации общины в народно-общественную кооперативную организацию. Процесс естественного и ненасильственного видоизменения традицоналистски построенной общины в кооперативную систему хозяйствования был наиболее гармонично встроен в экономическую идеологию народничества. По мнению автора, даже с точки зрения институциональной теории такой вариант был реален и располагал определёнными достоинствами, которые вытекают из трансакционного анализа общих причин возникновения нерыночного типа координации внутри фирмы. Ограниченная рыночная координация внутри общины воспроизводила бы ситуацию, когда капиталистическая фирма, как хозяйственная исходная единица, в своей внутренней производственной деятельности опиралась не на рыночный, а на традиционный тип организации производства.

С кооперацией были тесно связаны кустарные промыслы, развивавшиеся в крестьянских обществах.

Отмечая наиболее существенные признаки, по которым можно было полно охарактеризовать кустарное производство, исследователь выделяет работу кустаря на неизвестный, по большей части отдаленный рынок, и его связь с землей (занятия земледелием в период полевых работ). Кустарные промыслы определяются как производство, которое имело целью изготовление товаров для рынка и существовавшее наряду с земледелием. Кустарная промышленность Поволжья характеризуется в разделе как некий вид обрабатывающей промышленности, которая являлась домашним занятием преимущественно сельского населения и служила дополнением при сельском хозяйстве. Докторант отмечает, что связь кустаря с земледелием являлась специфическим признаком кустарного промысла. Рассматривая влияние кустарных промыслов на крестьянское земледелие в Поволжском регионе, соискатель делает вывод, что в тех районах, где промысел служил подспорьем земледелию и не являлся главным источником дохода крестьянина, там он оказывал благотворное влияние на земледелие. Автор констатирует, что в местностях, где кустарное производство являлось главным занятием крестьянина, зависимость земледелия от промысла в общем итоге крайне негативно отражалось на земледелии . Из этого диссертант делает вывод, что вытеснение кустаря фабрикой было для страны процессом не желательным.

Четвёртый раздел «Крестьянская община в контексте земского движения и идеологии народничества» посвящён характеристике узловых проблем пореформенного периода: участию земств в развитии народного образования; освоению ими новой для себя экономической деятельности в деревне и поиску путей разрешения крестьянского вопроса русским образованным обществом. Специфика российской действительности в рассматриваемый период заключалась в том, что с отменой крепостного права было подорвано многолетнее управление народа дворянским сословием. Открывались перспективы как культурно-просветительской, так и революционной деятельности разночинной интеллигенции на благо народа.

В данной обстановке, как подчёркивается в разделе, реформа местного самоуправления логически вытекала из крестьянской реформы и представляла собой не только политическую, но и административно-хозяйственную необходимость. К числу ключевых задач, по мнению соискателя, определявших содержание земской политики в области просвещения, можно отнести строительство школ,  подготовку учительских кадров, а в конечном итоге - создание земской школы, которая способствовала качественному изменению состояния российской деревни пореформенной России. Автор заключает, что решая в высшей степени гуманную задачу образования крестьянства, земства уже этим оправдывали своё историческое предназначение в общественной жизни России. В диссертации отмечается, что земские учреждения рассматривали сельские общества серьез­ными помощниками в деятельности по развитию народного образова­ния. В интересах общего дела губернские земства решали весьма нелегкую задачу по выработке универсальной системы взаимодействия, кото­рая позволяла рационально прилагать усилия и средства, уст­раивала бы обе стороны, но главное — способствовала улучшению народного образования.

Практиковавшаяся система, призванная содействовать просвеще­нию крестьянского населения, в целом была разумной, причем, по своей конструкции она не отступала от установленных официальных правил. Опыт земств констатирует докторант, доказывает, что эффективность усилий достигается тогда, когда подходы выстраиваются на системной основе и с подключением всех заинтересованных сторон.

В заслугу земствам можно справедливо определить их практическую деятельность по развитию процесса интенсификации сельскохозяйственного производства, и особенно, крестьянского хозяйства. Сам процесс находился на стадии становления и не был определяющим для аграрного сектора.

Вместе с тем, указывается в разделе, нельзя не увидеть наметившегося поворота деревни в сторону качественно новых технологий и более современных средств производства. Расширение сферы применения механических и электрических механизмов, употребление во всё возрастающих объёмах органических и минеральных удобрений, усиление роли агрономической службы, мелиорация – всё это подтверждало не только качественно иное технологическое состояние сельского хозяйства, но и указывало на актуализировавшиеся рыночные ориентиры.

В общем комплексе мер экономического характера важное место в деятельности земств занимали меры по организации общедоступного кредита. Земские учреждения попытались создать целостный механизм, способный удовлетворять запросы крестьянской массы в самом широком плане. Именно в таком ключе задумывались земские банки, ссудо-сберегательные товарищества и в этих же целях возбуждались ходатайства о расширении для крестьян возможностей пользоваться услугами Крестьянского поземельного банка.

Усилия земств во многом оказались несостоятельными, отчасти, по причине консервации предложений царскими чиновниками, а от части, из-за отсутствия поддержки по финансово-кредитным вопросам в крестьянской среде. К величайшей заслуге земств необходимо отнести появление агрономической службы, что сопоставимо по значимости с созданием и развитием земской  школы. Таким образом, разнообразный по своему содержанию комплекс мер позволяет говорить о том, что в деятельности земств существовало самостоятельное экономическое направление, которое оказало большое преобразующее влияние на состояние крестьянской деревни.

В ходе диссертационного анализа изменений в социально-экономической структуре России, вызванных реформой 1861 г., соискатель обращается к важнейшим положениям идеологии народничества, отразившим противоречие между трудом и капиталом через призму жизненных условий и интересов крестьянства. Важным аспектом, который интересовал диссертанта, в рамках общих воззрений народничества, выступал особый уклад народной жизнедеятельности, способный открыть некапиталистический путь развития России, исключительно, на базе самобытной общинной организации крестьянской жизни . Передовая народническая молодежь 70-х годов ХIХ в., убеждённая в возможности крестьянской революции, организовав знаменитое «хождение в народ», стремилась пропагандой освободительных идей поднять массы крестьянства на борьбу с царизмом. При этом, народники полагали, что надо торопиться, так как развитие капитализма разрушало общину, рассматриваемую ими, как потенциальную базу социализма . Автор подробно рассматривает и анализирует в заключительной части раздела духовно-нравственные искания народнической интеллигенции, оценивает их историческую заслугу, указывает, что для семидесятников была особо характерна вера в русскую крестьянскую общину и другие традиционные формы народной жизнедеятельности. В диссертации подчёркивается, что «узнавание народа», привело наиболее научно одаренных народников к профессиональным занятиям статистикой, изучению истории крестьянства и его нужд, наконец, позволило постоянно находиться среди крестьян (к чему они так стремились), помогать им развивать на селе народный кредит и осваивать агрономию .

«Хождение в народ» и познание крестьянства сблизило «легализованных» революционеров с представителями либерального народничества: Я.В. Абрамовым, В.П. Воронцовым, Н.Ф. Даниельсоном, В.С. Пругавиным, Ф.А. Щербиной, С.Н. Южаковым и др. В своих брошюрах «просветители» крестьянства выступили выразителями аграрно-экономической стороны теории «малых дел», которую они и другие либеральные народники считали, как верно отметил В.В. Святловский «наиболее плодотворною и целесообразною» .

С активизацией террористической деятельности народовольцев, либералы, как и консервативно-славянофильская печать развивали теорию единения народа и власти, хотя преследовали при этом цели, отличные от охранителей. По их глубокому убеждению, усиление единения народа и власти следовало достигать постепенной демократизацией бюрократии, то есть сведение управления к бесконечно малой величине. В условиях России, самодержавие должно было постепенно подключать к государственному управлению широкие слои народа. Одновременно с этим, заниматься организацией самоуправляющихся общин в союзы «общин-артелей». Однако реальных путей осуществления этого идеала либералы не могли указать. По мнению диссертанта, в этом проявилось своеобразное развитие землевольческого бакунизма, в рамках формирующейся доктрины либерального народничества. Наиболее слабой, с точки зрения автора, стороной доктрины либералов был её земельный демократизм. Здесь они становились на точку зрения «среднего» человека из народа и требовали (точнее просили) для него полного освобождения и надела не только пахотною землёю, лесами и лугами, но и реками, озерами, рудниками, необходимыми для крестьянского промысла. Таким образом, либеральные народники противоречили своим же идеям об общественно-политическом и социально-нравственном идеалах народа, которые никак не подходили под доктрину земельного демократизма. В четвёртом разделе диссертации делается вывод, что либеральные народники, по возможности полно изучив мировоззренческие принципы русского крестьянства, смогли ближе, нежели революционно-народническое направление приблизиться к пониманию его насущных проблем. Однако, решение всех накопившихся в крестьянском обществе вопросов либералы пытались осуществить только в строгом соответствии с традиционными «мужицкими воззрениями», забывая или не желая знать, что реформирование в России осложняется действующими особо жесткими технологиями социальных перемен, деформирующих органику национальной культуры. Объективные процессы развития капиталистических отношений не представляли опасности для традиционного крестьянского общества, потому что община способствовала восприятию перемен снизу, в недрах гражданской повседневности и обеспечивала сохранность крестьянской культуре.

В конце XIX в. мыслящие люди России должны были бы прийти на помощь народу и свести к минимуму жесткие технологии социальных перемен. Только тогда народническая интеллигенция смогла бы осуществить поставленную задачу – способствовать укреплению и развитию общинных начал. Вместе с тем сделалось бы возможным пересоздание их в более высокие формы общественного быта.

Сосредотачивая все усилия на борьбе с капиталистическими процессами и оберегая от них общину, народническая интеллигенция ошибочно определяла источник опасности для традиционного крестьянского общества.

В заключении сформулированы итоги исследования, обобщены его результаты, даются рекомендации.

Изучение пореформенной крестьянской общины установило, что русское крестьянство предпочитало жизнь, которую можно было бы контролировать. Степень жизнедеятельности общины измерялась интенсивностью уравнительной функции, а также характером ее форм. Передельный механизм гарантировал крестьянским дворам в общине землеобеспеченность до срока другого передела, а государству поступление налогов. Поэтому община способствовала восприятию перемен снизу, в недрах гражданской повседневности и обеспечивала сохранность крестьянской культуре.

Проведённый анализ внутренней жизни общины в перестроечную эпоху XIX века, когда определились грани дореформенного аграрного общества и новых форм и способов жизнедеятельности крестьян, убедительно доказывает, что у общинного механизма был достаточный потенциал саморазвития и приспособления к рыночным отношениям. Реализовать его, в условиях пореформенной России, можно было без разрушения общинного механизма и массового разорения мелких крестьянских хозяйств, посредством трансформации общинного типа производства в общественно-кооперативный. При этом сама крестьянская община могла рассматриваться как своеобразная агрофирма, в которой традиционные взаимосвязи и распределение ресурсов выступали как возможный способ координации, конкурирующий с чисто рыночным подходам и дополняющим его.

Как учит исторический опыт и показывает хозяйственная практика, формирование цивилизованного рынка происходило не только под влиянием конкуренции и правовой системы, но и в не меньшей степени благодаря сохраняющимся традиционалистским персонифицированным отношениям, существовавшим ещё в доиндустриальную эпоху. К тому же, это одна из важнейших предпосылок «очеловечивания» безличностных рыночных связей. Сельскохозяйственная кооперация была тесно связана с кустарными промыслами, развившимися на селе, которые в Поволжском регионе могли являться как дополнительным источником дохода крестьянина, так и основным. Автор исследования приходит к заключению, что правительство, не смотря на призывы научного сообщества и российской общественности о выработке государством конкретных экономических мер по поддержке традицонного вида хозяйственной деятельности крестьян, не видело необходимости в сохранении промысловой деятельности. При других обстоятельствах кустарная промышленность и кооперация могли бы позволить крестьянскому хозяйству, сохраняя свою семейно-трудовую природу, вести равноправный рыночный диалог с индустриальным обществом.

Исследование состояния и перспектив развития крестьянской поземельной общины и выявление глубоких внутренних противоречий внешне гармоничного сосуществования самодержавно-монархической государственности и крестьянского мира, позволили соискателю прийти к мнению, что в условиях индустриально-капиталистической экспансии в деревню и разлагающегося латифундиального хозяйства, обострявшего у крестьян ощущение земельной тесноты и чувство ненависти к привилегированному сословию, царское правительство, стремясь преобразовать аграрный строй по европейским стандартам, отошло от государственного патернализма и приступило к насильственному разрушению традиционного крестьянского уклада и навязывания русскому селу чуждых ценностей.

Важный вывод касается особой органической связи между хозяйственным укладом и мировоззрением крестьян, которые являлись существенными качествами, характеризующими общественную жизнь русского народа. Составляющими формами жизнедеятельности крестьян в русской общине были религиозные представления и семейное домохозяйство. Это выразилось в том, что все разнообразие религиозной жизни начинает концентрироваться в семье. По мнению автора, приспособляемость общин к новым экономическим требованиям жизни не могла осуществляться без изменений в большой патриархальной семье, которая составляла основную рабочую силу общинного хозяйства. Крестьянин пореформенной деревни искал свободу для своих семейных интересов и находил их в семейных разделах.

В диссертации отмечается, что увеличение производитель­ности сельскохозяйственного производства заставляло искать и внедрять новые технологии, агроприемы, методы обработки земли. Данное обстоятельство существенно повысило значение профессиональных знаний, сделало востребован­ным грамотного работника. В условиях модернизации деревни земские учреждения сформировали интерес у крестьян к грамоте и приблизили процесс обучения к повседневной жизни села. Кроме того, проблемы кредитования и крестьянского малоземелья, привлекали внимание Поволжских земств, так как, по мнению большинства гласных, они были нерасторжимо связаны с любой другой областью экономической деятельности в пореформенной России, и являли собой специфику традиционно-национального и народно-хозяйственного уклада. Данное обстоятельство, отличало изучаемый регион от других районов России, где эти вопросы стали подниматься на уровне местного самоуправления только в начале XX столетия1.

Исходя из задач сегодняшнего дня, необходимо подчеркнуть степень полезности опыта пореформенного периода для нынешней практической деятельности. Уроки, извлечённые автором в ходе анализа государственной и общественной деятельности в отношении крестьянской общины, убеждают, что реформирование в России требует не только социально-экономического, но в не меньшей степени и духовно-психологического обеспечения, учитывающего как общечеловеческие фундаментальные ценности, так и российскую историческую специфику, особенности традиционного уклада жизнедеятельности и национального менталитета народа.

Основное содержание диссертации отражено в следующих работах автора:

Монографии

  1. Соловьёв В.Ю. Развитие поместного хозяйства в Саратовской губернии в конце XIX- начале XX веков. Саратов: СГСЭУ, 2006. 7,84 п.л. (в соавторстве)
  2. Соловьёв В.Ю. Русская крестьянская община Поволжья в 1861-1900 годы. Саратов: СГСЭУ, 2008. 14,76 п.л.
  3. Соловьёв В.Ю. Традиционные основы и новые формы жизнедеятельности русских крестьян в пореформенный период 1861-1900 гг.(на материалах Поволжья). Саратов: СГСЭУ, 2007. 16,2 п.л.

Работы, опубликованные в ведущих рецензируемых журналах, определённых ВАК

  1. Соловьёв В.Ю. Русский крестьянский двор в пореформенный период // Власть. М., 1999. №1. 0,5 п.л.
  2. Соловьёв В.Ю. Народ и демократическая интеллигенция // Власть. М., 2001. №1. 0,5 п.л.
  3. Соловьёв В.Ю. Роль и значение крестьянского банка в правительственной аграрной политике в 80-первой половине 90-х годов XIX века // Вестник СГСЭУ. Саратов, 2003. №5. 0,5п.л.
  4. Соловьёв В.Ю. Религиозные представления российского крестьянства и сельская община // Власть. М., 2003. №9.0,5 п.л.
  5. Соловьёв В.Ю. Манифест 19 февраля 1861 г. как исторический источник // Вестник СГСЭУ. Саратов, 2005. № 11. 0,5.
  6. Соловьёв В.Ю. Фискально-кредитная политика России в конце XIX- начале XX века // Власть. М., 2007. № 12. 0,5 п.л.
  7. Соловьёв В.Ю. Саратовский период биографии П.А. Столыпина // Вестник СГСЭУ. Саратов, 2007. № 17(3). 0,5 п.л.
  8. Соловьёв В.Ю. Российская власть и крестьянские надельные земли в конце XIX- начале XX века // Власть. М., 2008. № 3. 0,5 п.л.
  9. Соловьёв В.Ю. Проблемы модернизации и крестьянские надельные земли в пореформенный период Российской истории // Власть. М., 2008. № 7. 0,5 п.л.
  10. Соловьёв В.Ю. К вопросу о судьбах русской крестьянской общины // Власть. М., 2008. № 9. 0,5 п.л.

Работы, опубликованные в других научных изданиях.

  1. Соловьёв В.Ю. Ментальность русского крестьянства // Экономика и политология в переходный период к рынку. Ч. 2. Саратов, 1994. 0,5 п.л.
  2. Соловьёв В.Ю. Проблема взаимоотношений традиционных и инновационных культур в российском крестьянском хозяйстве // Прошлое и настоящее России: политика, экономика, культура. Саратов, 1999. 0,4 п.л.
  3. Соловьёв В.Ю. Эволюция избирательной системы в Саратовской губернии в пореформенный период // Прошлое и настоящее России. Саратов, 2000. 0,4 п.л.
  4. Соловьёв В.Ю. Русская интеллигенция: споры о крестьянской реформе // Власть и общество: исторический анализ. Саратов, 2000. 0,5 п.л.
  5. Соловьёв В.Ю. Саратовское земство: деятельность в народном образовании // Прошлое и настоящее России. Саратов, 2000. 0,4п.л.
  6. Соловьёв В.Ю. Народ и демократическая интеллигенция (проблемы народнической идеологии в пореформенный период XIX века // Прошлое и настоящее России. Саратов, 2000. 0,4 п.л.
  7. Соловьёв В.Ю. Роль крестьянского банка в правительственной аграрной политике конца XIX века // Человек и власть в современной России. Вып.5.Саратов, 2003. 0,4 п.л.
  8. Соловьёв В.Ю. Религиозные представления российского крестьянства в общественной и трудовой жизни сельской общины // Человек и власть в современной России. Вып.5.Саратов, 2003. 0,5 п.л.
  9. Соловьёв В.Ю. Эволюция русской крестьянской общины в пореформенный период // Политические и социокультурные аспекты современного гуманитарного знания. Вып. 1. Саратов, 2004. 0,5 п.л.
  10. Соловьёв В.Ю. Финансовое состояние поместий саратовской губернии в 80-е-90-е годы XIX века // Актуальные проблемы политической и социально-экономической жизни Поволжья. Вып. 2.Саратов, 2005. 0,4 п.л.
  11. Соловьёв В.Ю. Особенности русского национального характера и крестьянская община // Политические и социокультурные аспекты современного гуманитарного знания. Вып. 2. Саратов, 2006. 0,5 п.л.
  12. Соловьёв В.Ю. Сущность закона от 29 января 1889 года ( закона о земских начальниках) // Актуальные проблемы политической и социально-экономической жизни Поволжья. Вып. 3. Саратов. 2006. 0,4 п.л.
  13. Соловьёв В.Ю. Развитие животноводства в поместных хозяйствах Саратовской губернии в конце XIX - начале XX века // Актуальные проблемы политической и социально-экономической жизни Поволжья. Вып. 3. Саратов. 2006. 0,4 п.л.
  14. Соловьёв В.Ю. Библиографический указатель постсоветской Отечественной исторической литературы ( аграрная проблематика пореформенного периода). Саратов, 2006. 2,2 п.л.( в соавторстве)
  15. Соловьёв В.Ю. Механизмы распределения земельных угодий в последней четверти XIX - начале XX вв.(по материалам земско-статистических обследований поместных хозяйств саратовской губернии) // Актуальные проблемы политической и социально-экономической жизни Поволжья. Вып. 4. Саратов. 2007. 0,5 п.л.
  16. Соловьёв В.Ю. Российская власть и надельные земли // Общество и политика в исторической ретроспективе. Вып. 4. Саратов, 2007. 0,5 п.л.
  17. Соловьёв В.Ю. Русский национальный характер и крестьянская община // Проблемы гуманитарных наук. История и современность. Вып. 2. Саратов. 2007. 0,5 п.л.
  18. Соловьёв В.Ю. Фискально-кредитная политика царского правительства: к вопросу сближения самодержавия с крестьянством в конце XIX - начале XX вв.( на материалах Поволжья) // Поволжский регион: исторические традиции и перспективы развития. Балашов, 2008. 0,5 п.л.
  19. Соловьёв В.Ю. Русская общественная мысль и крестьянская община // Поволжский регион. Проблемы, поиски, решения. Саратов, 2008. 0,5 п.л.
  20. Соловьёв В.Ю. К.П.Победоносцев и вопрос о крестьянском судоустройстве // Наши мысли о России…Учёные анализируют, размышляют, изучают. Материалы Всероссийской научно-практической конференции (11 апреля 2007г.).СГСЭУ. Саратов, 2007. 0,4 п.л.
  21. Соловьёв В.Ю. Манифест 19 февраля 1861года // Мир крестьянства Среднего Поволжья: итоги и стратегия исследований. Материалы I Всероссийской (IX) региональной научно-практической конференции историков Среднего Поволжья. 12-13 мая 2006 г. Самара, 2007.0,5 п.л.
  22. Соловьёв В.Ю. Модернизация форм крестьянской жизнедеятельности в пореформенный период российской истории // Материалы всероссийской научно-практической конференции «Моя малая Родина» (16 ноября 2007). Вып. 5. Степановка-Пенза, 2008. 0,5 п.л.
  23. Соловьёв В.Ю. Политика царизма в отношении крестьянской общины в пореформенный период( по материалам губерний Поволжья) // Материалы международной научно-практической конференции «Моя малая Родина» (17 ноября 2008). Вып. 6. Степановка-Пенза, 2009. 0,5 п.л.

Соловьёв Валерий Юрьевич

Русская крестьянская община

в пореформенный период 1861-1900 гг.

(на материалах Поволжья)

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

 

Усл. печ. л. 2,5 п.л. Уч.-изд. л. 2,5 п.л. Тираж 100 экз.

Подписано в печать 17.11.2008 Печать RISO

Заказ №

Издательский центр Саратовского государственного социально-экономического университета

410003, Саратов, ул. Радищева, 89

1              См.: РГИА.Ф. 1290. Кохановская комиссия. Оп. 1. Д. 65 (Журнал заседания №5).Л.43.

1              См.: Материалы Высочайше Учрежденной 16 ноября Комиссии по исследованию вопроса о движении с 1861 по 1900 г. благосостояния сельского населения среднеземледельческих и Поволжских губерний сравнительно с другими местностями Европейской России. СПб., 1903. Ч. 1-III; ГААО. Ф. 440. Астраханское губернское присутствие. Оп. 2 а. Д. 56.ЛЛ.14-21.

2              См.: Ковальченко И.Д. Социально-экономический строй крестьянского хозяйства. М., 1988.

              К началу XX в. сельское население Европейской России составляло 85 % населения страны. Статистический ежегодник России. 1914 г. Пг., 1915. Отд. I. С. 61.

2              Более подробно см.: Соловьёв В.Ю. Русская крестьянская община Поволжья в 1861-1900 годы. Саратов, 2008.С.250-255.

1              См.: Пуанкаре А. О науке. М., 1981

2  См.: Деррида Ж. О грамоталогии. М., 2000. С. 436.

3              См.:Тернер Ф.Г. Государство и земледелие. СПб., 1901. С. 283.

4              См.: Анфимов А.М. Продовольственные долги как показатель экономического положения крестьян дореволюционной России //Материалы по истории сельского хозяйства и крестьянства СССР.М.,1960.Вып.4. С. 308.

              ГАСамО. Ф. 3. Канцелярия Самарского губернатора. Оп. 53. Д. 45. Лл. 41-50, 57.

              ГАСО. Ф. 1. Канцелярия Саратовского губернатора. Оп. 1. Д. 6106. Лл. 7 об. - 8 об.

              См.:Трирогов В.Г. Община и подать. СПб., 1882. С. 47, 306.

4              См.:Д.К. Сельская полиция. // Гражданин. 1886.№ 47. С. 1-2.

1              См.: Шарапов С.Ф. Самодержавие и самоуправление. М., 1903. С. 3-19.

2              См.: Мещерский В.П. Дневник // Гражданин. СПб., 1881. № 18.

1              См.: Сазонов Г.П. Быть или не быть общине?// «Труды»ВЭО.-СПб., 1893. Т.2. №6.С.266.

2              Федотов Г.П. Судьба нашей духовной культуры // Диалог. 1991. № 18. С. 39.

3              Анфимов A.M. Крестьянское хозяйство Европейской России. 1881-1904. М., 1980. С. 107.

4              В.В. Крестьянская община // Итоги экономического исследования России. М., 1882. С. 134.

5              Энгельгардт А.Н. Из деревни. 12 писем. 1872-1887. СПб., 1999. С. 309-310.

1              См.: ГАСО. Ф.407. Оп. 2. СУАК. Д. 922. Народные поверия и суеверия. 1892. Л. 4-7.

2              Гакстгаузен А.Н. Исследования внутренних отношений народной жизни и в особенности сельских учреждений России. М., 1870. С. 35; Менделеев Д.И. Собр. соч.: в 20 т. М., 1950. Т. 20. С. 272.

3              ГАСамО. Ф. 5. Самарская губернская земская управа. Оп. 2. Д. 3.Л. 4.

4              См.: Риттих А.А. Крестьянский правопорядок // Свод трудов местных комитетов по 49 губерниям Европейской России. СПб., 1904.С.152;ГАСамО. Ф. 265. Екатериновское волостное правление Самарского уезда. Оп. 1. Д. 37. Л. 2-4.

5              См.: Абрамович К. Крестьянское право по решениям правительст­вующего Сената. СПб. 1912. С. 185-189.

              См.: Кучумова Л.И. Сельская община в России(вторая половина XIX века). М., 1992.С.7.

              Лосский Н.О. Характер русского народа // Философия и жизнь. Знание. М., 1991. № 2. С. 35.

              См.: Трубецкой Н.С. Этнографическое обозрение. М., 1992. С. 104; Эртель А. Записки степняка. О крестьянстве Черноземья. Воронеж, 1958. С. 34.

              ГАСО. Ф. 407. СУАК. Оп. 2. Д. 943. Л. 2. Современное состояние хозяйства. 1889. Экономические примечания к Аткарскому уезду.

              Плеханов Г.В. Сочинения. М., 1927. Т. 10. С. 61.

            Мицкевич С. И. Записки врача-общественника (1888-1918). М., 1969. С. 24.

            Харламов В.И. Публицисты «Недели» и формирование либерально-народнической идеологии в 70-80-х годах XIX века // Революционеры и либералы России. М., 1990. С. 168.

            Святловский В.В. К истории русской идеологии // Народное хозяйство. 1904. Кн. 3. № 5-6. С. 34.

1              См.: Герасименко Г.А. История земского самоуправления. Саратов. 2003. С. 24-29.

              См.: Экономические вопросы, касающиеся до земледелия по разности провинции // «Труды» ВЭО. СПб., 1765. Ч. 1. С. 180-193; Муллов П.А. Забота об улучшении быта крестьян во второй половине XVIII века // Записки Императорского Казанского экономического общества. Казань, 1859. № 3, 4, 8; и др.

              См.: Кабытов П.С. Аграрные отношения в Поволжье периода империализма. Дис. докт. истор. наук. М., 1983. С. 152-157.

              См.: Спиридович А.И. Революционное движение в России в период империализма. Партия социалистов-революционеров и ее предшественники. 1886-1916 гг. Пг., 1918. С. 88.

              См.: Витте С.Ю. Записка по крестьянскому делу. СПб., 1905. С. 7.

              Удельный вес земледельцев в общей массе населения в Поволжье был выше, чем в Европейской России // См.: Статистика землевладения 1905 года. Саратовская губерния. СПб., 1906. Вып. 2; Симбирская губерния. СПб., 1906 Вып. 12; Пензенская губерния. СПб., 1906. Вып. 22; Самарская губерния. СПб., 1906. Вып. 28; Свод данных по Европейской России. СПб., 1907; Статистика поземельной собственности и населенных мест Европейской России. Вып. IV. Губернии Нижне-Волжской области: Казанская, Симбирская, Саратовская, Самарская, Астраханская. СПб., 1884.

              См.: Россия. Полное географическое описание нашего Отечества. Т.6. СПб., 1902. С.245-253; Голицын Ф.С. Кустарное дело в России в связи с умственно-духовным развитием русского народа. Т.1.СПб.,1904.С.166-179, 452-488, 677-712; Труды местных комитетов о нуждах сельскохозяйственной промышленности. Т. 1-58. СПб., 1903-1904. Т. 2. Астраханская губерния; Т. 29. Пензенская губерния; Т. 35. Самарская губерния; Т. 37. Саратовская губерния; Т. 38. Симбирская губерния; ГААО. Ф. 199. Комитет Каспийско-Волжских рыбных и тюленьих промыслов. Оп. 1 Д. 85. Лл. 5-5 об.

              См.: Челинцев А.Н. Русское сельское хозяйство перед революцией. 2-е изд., перераб. и доп. М., 1928. С. 180, 184.

              См.: Шарапов С.Ф. Государственная роспись и народное хозяйство. М., 1908. С. 7-34; Шванебах П.Х. Наше податное дело. СПб., 1903. С. 16.

              См.: Копосов Н.Е. Как думают историки. М. , 2001. С. 17.

             См.: Гусева И.И. Стратегии социально-гуманитарного знания в философской рефлексии и научной практике. Саратов, 2007. С. 95-98.

             См.: Ковальченко И.Д. Теоретико-методологические проблемы исторических исследований: Заметки и размышления о новых подходах// Новая и новейшая история. 1995. № 1.

             См.: Ломоносов М.В. Полн. собр. соч.: в 10 т. М., Л. 1950-1959. Т. 6. С. 563-574; Отдел рукописей Государственной публичной библиотеки им. М.Е. Салтыкова-Щедрина. Q IV. № 66. Болотов А.Т. Современник или записки для потомства. СПб., 1795. Ч.1. С. 286. Семевский В.И. Крестьянский вопрос в XVIII и в первой половине XIX века: в 2 т.  СПб., 1888. 39.

                См.: Граф А.Х. Бенкендорф о России в 1827-1830 гг. (Ежегодные отчеты III отделения и корпуса жандармов) // Красный архив. Т. 1. (38). 1930. С. 109-115, Чаадаев П.Я. Сочинения и письма. М., 1913-1914. Т. 1-2; Самарин Ю.Ф. Собрание сочинений. СПб., 1880. Т. 1. С. 51; Хомяков А.С. Полн. собр. соч. М., 1861. Т. I, С. 359-277; Кириевский И.В. Полн. собр. соч. М., 1911. Т. 1. С. 290-305; Белинский В.Г. Полн. собр. соч. М., 1955 Т. 8.. С. 379, 382-386. Т. 9, С. 505; Герцен А.И. Собр. соч.: в 30 т. М., 1956. Т. 9. С. 163; Грановский Т.Н. Сочинения. М., Ч. 1-2. 1892; Кавелин К.Д. Общинное владение. СПб., 1876; Чичерин Б.Н. Обзор исторического развития сельской общины // Русский вестник. Т.6. М., 1856; Беляев И.Д. Спор о сельской общине // Русская беседа. Т. 4. М., 1856; Пугачев В.В. К эволюции политических взглядов А.С. Пушкина после восстания декабристов // Ученые записки Горьковского гоc. ун-та. Сер. Ист. Филол. 1966. Вып. 78.

             См.: Карамзин Н.М. Записка о древней и новой России. СПб., 1914. С. 61-117; Погодин М.П. Петр Великий // Московитянин. М., 1841. № 1; Шевырев С.П. Взгляд русского… // Там же. С. 284; Уваров С.С. О преподавании истории относительно к народному просвещению. СПб., 1813. С. 24.

             См.: Соловьев С.М. История России с древнейших времен. М., 2001. Т. 1. С. 11; Бестужев-Рюмин К.Н. Русская история. СПб., 1872. Т. 1. С. 3-16.

             Чернышевский Н.Г. Полн. собр. соч. В 15 т. М., 1950. Т. 1. С. 877-887.

             См.: Посников А. Общинное землевладение. Вып. I. Ярославль, 1875; Труды Императорского Вольного Экономического общества // Экономическое обозрение. Т. 2. СПб., 1865. С. 429.

             См.: Герасименко Г. А. Земства России // Народный депутат. 1991. № 3. С. 88-93.

             См.: Орлов В.И. Формы крестьянского землепользования в Московской губернии // Сборник статистических сведений по Московской губернии. М., 1879. Т. 4. Вып. I.; Ефименко А.Я. Исследования народной жизни М., 1884; Пругавин В. Русская земельная община в трудах ее местных исследователей. М., 1880; Трирогов В. Община и подать. Спб., 1882; Личков Л.С. Семейные разделы в Саратовском, Петровском и Царицыном уездах Саратовской губернии. Саратов, 1885; Чупров А.И. Теория статистики и статистика народонаселения. М., 1899. С. 113; Харизоменов С.А. Ответ на статью «Земские вопросы» // Саратовский листок. 1891. № 188.

3              См.: Ефименко А.Я. Указ. соч.; Харламов И. Указ. соч.; Пругавин В. Указ. соч.; Трирогов В. Указ. соч.; Личков Л.С. Семейные разделы в Саратовском, Петровском и Царицынском уездах Саратовской губернии. Саратов, 1885; Воронцов В.П. Крестьянская община // Итоги экономического развития России по данным земской статистики. Т. 1. М., 1892; Энгельгардт А.И. Из деревни. 12 писем 1872-1887. СПб., 1999.

4                 См.: В.В. Научный обзор: земская статистика // Русская мысль. М., 1888. Кн. 6. С. 152; Корелин А. Общинное владение в России. Спб., 1893; Сазонов Г.П. Быть или не быть общине? СПб., 1894; Качоровский К.Р. Русская община. СПб., 1900. Т. I.

1                 См.:Ермолов А.С. Современные сельскохозяйственные вопросы. Этюды из области сельского хозяйства и статистики. М., 1891; Гурко В.И. Устои народного хозяйства России. Аграрно-экономические этюды. СПб., 1902.

2              См.: Чупров А.И. Речи и статьи: в 4 т. М., 1909. Т. 2. С. 553.

3              См.: Дубровский С.М. Современная русская литература по аграрному вопросу // Вестник социалистической академии. 1923. №. 2-4; Меерсон Г. Г. Семейно-трудовая этика и дифференциация крестьянства в России на заре товарного хозяйства // На аграрном фронте. 1925. №. 3.

4              См.: Чаянов А.В. Организация крестьянского хозяйства. // Великий незнакомец. М., 1992. С. 126-133; Челинцев А.Н. Региональность как центральный вопрос сельского хозяйства. // Там же. С. 168-172; Макаров Н.П. Крестьянское хозяйство России начала века и его интересы // Там же. С. 120-126.

5              См.: Блюмсфельд О.И. Особое совещание о нуждах сельского хозяйства 1902-1905 годов (к истокам столыпинской аграрной реформы). М., б/г; Левачева К.В. Столыпинская аграрная реформа в Самарской губернии. М., Куйбышев, 1949; Вдовин В.А. Крестьянский поземельный банк. М., 1959; Данилов В.П. Земельные отношения в советской доколхозной деревне // История СССР.1958. № 3; Трапезников С.П. Исторический опыт КПСС в социалистическом преобразовании сельского хозяйства. М., 1959.

6              См.: Гиндин И.Ф. Государственный банк и экономическая политика царского правительства. М., 1960; Анфимов А.М. Земельная аренда в период империализма. М., 1961; Зайончковский П.А. Закон о земских начальниках 12 июня 1889 года (в России) // Научные доклады высшей школы. Исторические науки. 1961. № 2. С. 42-72; Ковальченко И.Д., Милов Л.В. Всероссийский аграрный рынок. М., 1974; Минарик Л.П. Экономическая характеристика крупных земельных собственников в России конца Х1Х - начала ХХ веков. М., 1964; Данилов В.П. К вопросу о характере и значении крестьянской поземельной общины в России. М., 1971; Чернуха В.Г. Крестьянский вопрос в правительственной политике России (60-70 гг. XIX в.). Л., 1972; Зырянов П.Н. Некоторые черты эволюции крестьянского «мира» в пореформенную эпоху // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы, 1971. Вильнюс, 1974; Федоров В.А. Семейные разделы в русской пореформенной деревне // Сельское хозяйство и крестьянство Северо-Запада РСФСР в дореволюционный период. Смоленск, 1979; Громыко М.М. Традиционные нормы поведения и формы общения русских крестьян в XIX веке. М., 1986.

1              См.: Зайончковский П.А. Российское самодержавие в конце XIX столетия (политическая реакция 80-х – начала 90-х годов). М., 1970; Чернуха В.Г. Крестьянский вопрос в правительственной политике России ( 60-80 гг. XIX в.). Л., 1972.

2              См.: Островский В.Б. Преобразования в культурно-бытовом укладе деревни // Советская деревня на современном этапе. Воронеж, 1974; Ковальченко И.Д. Аренда бывшими помещичьими крестьянами в начале 80-х годов XIX века// Из истории экономической и общественной жизни России: Сб. М., 1976.С.53-57. Кабытов П.С. Аграрные отношения в Поволжье периода империализма. Дис… докт. истор. наук. М., 1983. С. 398-399; Громыко М.М. Традиционные нормы поведения и формы общения русских крестьян в XIX веке. М., 1986; Лихачев Д.С. О национальном характере русских // Вопросы философии. 1990. № 4; Дудзинская Е.А. Эволюция славянофильских взглядов на пореформенную общину // История СССР. 1990. № 3. С. 41-54; Зырянов П.Н. Крестьянская община в Европейской России в 1907-1914 годах. М., 1992; Рыбков А.Г. Судьба саратовской деревни: исторический очерк села Тёпловка. Саратов,1994.

3              См.: Гакстгаузен А.Н. Исследования внутренних отношений народной жизни и в особенности сельских учреждений России. М., 1870.

             См.: Имеется в виду письмо В. Засулич к К. Марксу, написанное ею в феврале 1881 г., в котором она просила его изложить свои мысли по поводу русской общины и о том, существует ли историческая необходимость для всех стран света пройти через горнило капитализма. См.: Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 19. М., 1961. C.249-251

             См.: Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 19. М., 1961. C. 251.

             См.: Шанин Т. Определяя крестьянство. Реферат // Отечественная история. 1993. № 2; Он же. Крестьянский двор в России // Великий незнакомец. Энциклопедия крестьянства. М., 1992; Скотт Дж. Моральная экономика крестьянства как этика выживания // Там же; Редфилд Р. Крестьянство как социальный тип // Великий незнакомец. Энциклопедия крестьянства. М., 1992; Торнер Д. Крестьянская экономика как социальная категория // Там же; Микстер Т. Основные причины крестьянского движения в Саратовской губернии в 1902-1906 гг. // Постигая прошлое и настоящее: сб. науч. трудов. Саратов, 1993; Такэо Судзуки. Модернизирующаяся Россия и сельская община: реформы и традиция. XX век и сельская Россия. /Российские и японские исследователи в проекте «История российского крестьянства в XX веке». Токио, 2005. С.38-44.

                См.: Островский В.Б. Преобразования в культурно-бытовом укладе деревни // Советская деревня на современном этапе. Воронеж, 1974; Воротников А.А. Печать и село. Саратов, 1976; Рыбков А.Г. Крестьянское хозяйство: историко-социологический аспект. Саратов, 1992.

5              См.: Рыбков А.Г. Судьба саратовской деревни...; Есиков С.А. Крестьянство Тамбовской губернии в начале XX века (1900-1921 гг.). Автореф. дис. ... докт. истор. наук. М., 1998; Яковлев С.А. Государственная политика развития энергетической базы сельского хозяйства страны в 60-80-е гг. и её результаты ( на материалах Поволжья).Саратов, 1998; Левин С.В. С.А. Харизоменов. Общественная и научная деятельность. Дис…канд. истор. наук. Саратов,1999;Вронский О.Г. Государственная власть в России и проблемы общины на рубеже XIX-XX вв. // Власть и общество в России. XX век. Тамбов, 1999; Великий П.П., Елютина М.Э., Штейнберг И.Е., Бахтурина Л.В. Старики российской деревни. Саратов, 2000. С.93-96,119-120; Кондрашин В.В. Историко-социологические исследования российских деревень // Особенности российского земледелия и проблемы расселения: Материалы XXVI сессии Симпозиума по аграрной истории Восточной Европы. Тамбов, 2000. С. 229-240; Продовольственная безопасность России: проблемы и перспективы /Под ред. А.А. Анфиногентовой. Саратов, 2004; Лютов Л.Н. Партия правящей бюрократии в начале НЭПа. Провинция. (Симбирская губернская организация РКП(б) в 1921-1923 гг.). Ульяновск,2004; Штейнберг И.Е. Останется ли в России крестьянин? // Отечественные записки. М., 2004 .№ 1. С. 50-59.

1              См.: Данилов В.П. Историки в социологическом исследовании российской деревни 1990-1994 гг. // Рефлексивное крестьяноведение: Десятилетие исследований Сельской России .М., 2002. С. 124, 136-140; Рыбков А.Г. Крестьянское движение в Саратовской губернии: Сб. документов и материалов. Саратов, 2003; Тархова Н.С. Красная Армия и коллективизация советской деревни. 1928-1933 гг. Автореф. дис. … докт. истор. наук. Саратов, 2006; Есиков С.А. Крестьянское землевладение и землепользование в Тамбовской губернии в пореформенное время (1861-1905 гг.): историко-правовое исследование. Спб., 2007; Сухова О.А. Социальные представления и поведение российского крестьянства в начале XX века. 1902-1922 гг. (По материалам Среднего Поволжья). Автореф. дис. … докт. истор. наук. Самара, 2007. Соловьёв В.Ю. Русская крестьянская община Поволжья в 1861-1900 годы. Саратов, 2008.

1                 ГАУО: Ф.76. Канцелярия Симбирского губернатора и др.; ГААО: Ф.1. Канцелярия Астраханского гражданского губернатора. Приговоры сельских обществ; Ф. 199. Комитет Каспийско-Волжских рыбных и тюленьих промыслов и др.; ГАСО: Ф.1. Канцелярия Саратовского губернатора и др.; ГАСамО: Ф. 1. Самарское губернское правление; Ф. 3. Канцелярия Самарского губернатора; Ф. 4. Самарское губернское присутствие; Ф. 266. Алексеевское сельское правление Алексеевской волости Самарского уезда; Ф. 342. Земский начальник 1-го участка, с. Кошки и др.; ГАПО:Ф. 5. Канцелярия Пензенского губернатора и др.

2                 ГАУО: Ф.46. Симбирская губернская земская управа; Ф.85. Симбирское губернское по крестьянским делам Присутствие; ГААО: Ф.442. Астраханское губернское по крестьянским делам присутствие; ГАСО: Ф.5. Саратовская губернская земская управа. Продовольственный отдел; Ф.22. Саратовское губернское по крестьянским делам Присутствие; Ф. 23. Саратовское губернское присутствие; Ф. 24. Саратовское уездное по крестьянским делам присутствие; ГАСамО: Ф.4. Самарское губернское присутствие; Ф.5. Самарская губернская земская управа; Ф. 171. Самарский губернский статистический комитет; Ф.174. Самарское губернское по крестьянским делам присутствие; Ф. 175. Самарское губернское по земским и городским делам присутствие; ГАПО: Ф. 9. Пензенский губернский статистический комитет; Ф. 54. Пензенское губернское по крестьянским делам присутствие; Ф. 158. Пензенская губернская земская управа.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.