WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Неолит степного-лесостепного Поволжья и Прикамья

Автореферат докторской диссертации по истории

 

на правах рукописи

Выборнов Александр Алексеевич

Неолит Степного-лесостепного Поволжья и прикамья

Специальность 07.00.06 – археология

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Ижевск 2009

Работа выполнена в ГОУ ВПО «Поволжская государственная

социально-гуманитарная академия»

Официальные оппоненты:

Доктор исторических наук   Никитин Валерий Валентинович

Доктор исторических наук   Кольцов Пётр Михайлович

Доктор исторических наук   Юдин Александр Иванович

Ведущее учреждение – ГОУ ВПО «Воронежский государственный

педагогический университет»

Защита состоится 20.10.2009 г. на заседании диссертационного совета ДМ 212.275.01 в ГОУ ВПО «Удмуртский государственный университет» по адресу: 426034, г.Ижевск, ул.Университетская, 1, корп.2.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ГОУ ВПО «Удмуртский государственный университет»

Автореферат разослан

Ученый секретарь

диссертационного совета,

канд. ист. наук, доцент                                                                        Журавлева Г.Н.

 

 

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность работы. Содержание неолитической эпохи вызывает оживлённые дискуссии среди специалистов. Усложняется это и спецификой выбранного для исследования региона. Единая речная система Волго-Камья, связывающая несколько ландшафтных зон, предполагает разнообразные формы взаимодействия населения. Ситуация усугубляется неравномерностью развития культур в различных областях. Так, южная часть Нижнего Поволжья граничит с Кавказом, где рано появилось производящее хозяйство. Злободневным остается вопрос о возможной обусловленности культурных процессов в данном регионе природными факторами.

Сохранили свою актуальность проблемы выделения культур Нижнего Поволжья, их генезис, периоды развития и соотношение с комплексами энеолитического времени. Полемичен аспект, связанный с возникновением производящего хозяйства на данной территории.

Наиболее актуальным вопросом по неолиту Среднего Поволжья оставался статус елшанской культуры. Именно с ней увязывался процесс неолитизации, что требовало подтверждения. Не менее спорным оставалось происхождение средневолжской культуры и её границы. Одним из наименее разработанных вопросов оставался «нео-энеолитический» период.

В лесной полосе Среднего Поволжья и Прикамья сохранилась незавершённость в определении времени и источника появления памятников, содержащих посуду с накольчатой системой орнаментации. Не в полной мере оставалось отработанным их соотношение как с верхневолжской, так и с камской культурой. Для последней сохранял спорность наиболее ранний этап развития. Вызывала затруднение интерпретация комплексов с посудой воротничкового типа на пограничье лесной и лесостепной зон.

Для всего региона в целом наиболее спорным оставался хронологический аспект. На повестке дня стояло скорейшее определение абсолютного возраста культур неолита интересуемого района.

Создание коллективом исследователей региональных схем культурогенеза при всех положительных итогах имело и ряд негативов, что не позволяло представить целостную куртину развития и взаимодействия культур Поволжья и Прикамья в неолитическую эпоху.

Объектом исследования являются памятники эпохи неолита, а для решения ряда задач материалы стоянок мезолита и энеолита Поволжья и Прикамья.

Предметом исследования определено изучение развития культур и их взаимодействия как внутри степного-лесостепного Поволжья и Прикамья, так и с образованиями сопредельных территорий Зауралья, Верхнего Поволжья и Подонья.

Территориальные рамки работы охватывают степное и лесостепное Поволжье и органично примыкающее к нему Прикамье. Исследователи прослеживали связи культур на данной территории, начиная с каменного века.

Хронологические рамки исследования охватывают эпоху неолита, начало которого сопряжено с появлением первых керамических культур. В абсолютном выражении это фиксируется VI тыс. до н.э. в Поволжье и V тыс. до н.э. в Прикамье. Завершение неолитической поры на юге соответствует V тыс. до н.э. – началу IV тыс. до н.э., а на севере финалу IV тыс. до н.э.

Степень изученности. Вопросы неолита степного-лесостепного Поволжья и Прикамья рассматривались исследователями c рубежа XIX-ХХ вв. Сведения о находках неолитического времени Нижнего Поволжья накапливались стараниями различных специалистов [Зайновский, 1913], [Минаева, 1929; 1955], [Рыков, 1931], [Синицын, 1947; 1950; 1960], [Крупнов, 1949; 1950], [Белецкий, 1962], [Матюшин, 1968], [Праслов, 1971]. Целенаправленные изыскания связаны с работами А.Н.Мелентьева [1970; 1972; 1976]. Исследование стоянок Орловка [Мамонтов, 1974], Алтата [Деревягин, 1971; Третьяков, 1974], Каменка I, Латошинка I-II, [Ерёмин, 1975, 1976, 1977] позволило определить своеобразие нижневолжским материалов по сравнению с днепро-донецкими и  южноуральскими. В 80-90-е годы были изучены памятники с сохранившимися культурными слоями и стратиграфией, что позволило создать не только региональные схемы развития неолита данной территории [Васильев, Выборнов, 1986; 1988], [Кольцов, 1988; 2005], [Юдин, 1995; 2004; 2006], [Козин, 2002], но и представить картину в целом [Выборнов, 2003; 2006; 2008].

Изучение неолитических стоянок в Среднем Поволжье началось в конце XIX века [Штукенберг, Высоцкий, 1885] и продолжилось в 20-е гг. [Гольмстен, 1928]. С середины 50-х гг. ХХ века начинаются систематические исследования [Халиков, 1958; 1960], [Габяшев, Казаков, Старостин, Халиков, 1976]. В результате представлен первый вариант культурно-хронологического развития неолитических памятников Среднего Поволжья [Халиков, 1969]. В 70-90-е гг. накоплен источниковый фонд и предприняты попытки его систематизации, и интерпретации [Васильев, Пенин, 1977], [Выборнов, Пенин, 1979], [Буров, 1980], [Моргунова, 1984; 1995; 1997], [Васильев, Выборнов, 1988], [Никитин, 1985; 1996; 1997; 2002; 2006], [Выборнов, Третьяков, 1988], [Мамонов, 1994;1999; 2000; 2007], [Вискалин, 1999; 2003; 2004], [Ставицкий, 1999; 2006], [Выборнов, 2000; 2002; 2003; 2005; 2006; 2007; 2008].

В 30-60-е гг. ХХ века были исследованы первые опорные памятники неолита Прикамья [Шмидт, 1940; Прокошев, 1940], [Бадер, 1951; Денисов, I960; 1961], [Халиков, 1958; I960] и Предуралья [Крижевская, 1962; Матюшин, 1964]. С конца 60-х годов по начало 90-х годов создан прочный фактологический фундамент, проведена его классификация и предложены варианты развития неолита как отдельных областей, так и региона в целом [Бадер, 1970; 1973], [Габяшев, 1976; 1978; 1982; 2003], [Выборнов, 1976; 1979; 1984; 1992; 2000; 2008], [Гусенцова, 1981; 1983; 1993; 2000], [Крижевская, 1968; 1979; 1990], [Матюшин, 1982, 1996], [Стоколос, 1984], [Мельничук, 2001; Мельничук, Скорнякова, Чурилов, 2006], [Лычагина, 2004; 2005; 2006].

Целью работы является создание целостной картины взаимодействия и хронологического соотношения неолитических культур степного-лесостепного Поволжья и Прикамья.

Для достижения данной цели необходимо решение следующих задач:

1. Представить палеогеографическую ситуацию интересуемого региона

2.Охарактеризовать степень изученности и наиболее дискуссионные вопросы темы исследования

3.Систематизировать основной источниковый фонд по неолиту степного-лесостепного Поволжья и Прикамья

4.Конкретизировать культурную принадлежность материалов по всему району исследования

5.Уточнить этапность в развитии неолитических культур Поволжья и Прикамья

6.Откорректировать абсолютную хронологию изучаемых культур

7.Проследить соотношение поздненеолитических и раннеэнеолитических материалов указанного региона в целом

8.Выявить признаки взаимодействия и установить направленность культурных связей как внутри Поволжья и Прикамья, так и с культурами сопредельных территорий.

Источники исследования. Решение вышепоставленных задач стало возможным благодаря целенаправленным и систематическим изысканиям за последние 35 лет в различных регионах Поволжья и Прикамья: Астраханской, Уральской, Оренбургской, Самарской, Ульяновской, Пензенской и Рязанской областях, Республиках Башкортостан, Мордовия и Марий Эл, как автора данной работы, так и его коллег. Проанализированы и систематизированы материалы всех необходимых памятников интересуемого региона, хранящиеся в фондах вузов и музеев: гг.Москвы, Санкт-Петербурга, Астрахани, Волгограда, Саратова, Оренбурга, Уфы, Ижевска, Перми, Йошкар-Олы, Ульяновска, Пензы, Воронежа, Липецка, Твери, Казани, Самары. Основной упор делался на стратифицированные и однослойные памятники, что позволило получить наиболее доброкачественную информацию. Особенно это касается территорий Северного Прикаспия и лесостепного Поволжья. Для сравнительного анализа прорабатывались материалы неолитических памятников Подонья, Верхнего Поволжья и Зауралья.

Методологическая и методическая основа исследования. В ходе анализа источников использовался комплекс методов. Основополагающими являлись археологические: картографический, стратиграфический, планиграфический, типологический и статистический. Существенным дополнением служили данные, полученные с помощью палинологических и остеологических определений. Впервые для столь значительного региона были получены результаты технологического анализа изготовления неолитической керамики. Широко применялись результаты радиоуглеродного датирования по различным органическим остаткам. На этой основе, с помощью историко-типологического подхода, выделялись стадиальносходные этапы в процессе  взаимодействия археологических культур. Сравнительно-исторический подход применялся для определения характерных и специфических черт в развитии неолита степного-лесостепного Поволжья и Прикамья. Принцип историзма способствовал конкретизации процессов возникновения, динамики, взаимоотношений и дальнейших судеб культур интересуемого региона.

Научная новизна диссертации заключается в следующем:

1.Впервые в максимально полном объёме систематизированы материалы неолитических памятников степного-лесостепного Поволжья и Прикамья

2.На территории Северного Прикаспия выделена каиршакская культура

3.В Северо-Западном Прикаспии и Нижнем Поволжье получила обоснование джангаро-варфоломеевская культура

4.Конкретизированы время и механизм генезиса данных культур, их периодизации с абсолютным возрастом

5.Уточняется культурно-хронологическое соотношение памятников нижневолжской области и носителей раннеэнеолитических культур

6.Получила дальнейшее обоснование елшанская культура лесостепного Поволжья, время и механизм её происхождения

7.Конкретизировано содержание средневолжской культуры, её генезис, время функционирования и территория

8.Выявлены признаки и определён характер взаимодействия культур лесостепного Поволжья с представителями нижневолжской области

9.Уточнено культурно-хронологическое соотношение поздненеолитических и раннеэнеолитических комплексов лесостепного Поволжья

10.Прослежен генезис камской культуры и определено его время

11.Предложена трёхчленная периодизация с абсолютной хронологией гребенчатой культуры Прикамья

12.Охарактеризована специфика и предложен вариант генезиса памятников с накольчатой керамикой Прикамья, получила корректировку их абсолютная хронология

13.Уточнены признаки, причины и время взаимодействия камской культуры с нео-энеолитическими образованиями лесостепного Поволжья и лесного Среднего Поволжья

Научно-практическая значимость работы. Результаты многолетних исследований, изложенные в диссертации были, использованы при написании обобщающих работ: «Неолит Северной Евразии», «Археология Нижнего Поволжья», «Археология Мордовии». Материалы и результаты исследования могут составить основу для обобщающих работ по неолиту Евразии. Они необходимы для создания сводов археологических источников по Астраханской, Самарской, Пензенской, Оренбургской областях, Башкортостана, Республик Марий Эл и Мордовии. Полученные результаты исследований используются в учебном процессе исторических факультетов Поволжья и Прикамья в виде учебных пособий «Неолит Прикамья», «Неолит Поволжья», «Неолит Сурско-Мокшанского междуречья». Полученные коллекции пополнили фонды и экспозиции музеев Поволжья и Прикамья.

Апробация результатов исследования. Основные результаты исследования изложены в монографии объёмом 38 п.л. и 92 печатных работах по теме. Промежуточные результаты исследований докладывались на международных, всероссийских и региональных конференциях в Воронеже (2006), Екатеринбурге (1993), Ижевске (2002), Казани (1988), Липецке (2006), Оренбурге (1986,2007), Пензе (2008), Самаре (1990;2005), Санкт-Петербурге (1993;2000;2007), Саратове (2000), Суздале (2008), Твери (2008;2009), Уфе (2007), Франкфурте-на-Майне (2008), полевых семинарах в Кировской области (1987), Удмуртии (1988), Пермской области (1989), Марий Эл (2006), Чувашии (2008), в отделе каменного века ИА РАН (1985;2002) и секторе палеолита ИИМК РАН (2001).

Основные положения, выносимые на защиту:

1. В период улучшения климатической обстановки (со второй четверти VI тыс. до н.э.), в южной части Нижнего Поволжья на местной мезолитической основе складывается каиршакская культура.

2. В третьей четверти VI тыс. до н.э. в степной части Нижнего Поволжья формируется культура с двумя вариантами: джангарским и варфоломеевским.

3. По целому ряду существенных показателей (происхождение, взаимоконтакты, этапность развития, дальнейшие судьбы) эти культуры составляют нижневолжскую культурную область.

4. В первой четверти VI тыс. до н.э. в степном Среднем Поволжье появляется елшанская культура, восходящая своими истоками к юго-восточным областям. Она распространяется вплоть до р.Мокши и доживает до начала V тыс. до н.э.

5. В первой четверти V тыс. до н.э. на основе елшанской культуры складываются памятники луговского типа. В это время под воздействием нижневолжского импульса формируется средневолжская культура, бытуя до начала IV тыс. до н.э. Её границы охватывают Посурье, а влияние достигает лесного Среднего Поволжья и Нижнего Прикамья.

6. Со второй четверти V тыс. до н.э. начинается неолитизация Камско-Вятского междуречья. С середины этого тысячелетия в Прикамье проникают носители культуры накольчатой керамики. В последней трети V тыс. до н.э. здесь под влиянием Сурско-Мокшанского междуречья складывается гребенчатая традиция, прошедшая в своем развитии три этапа, вплоть до конца IV тыс. до н.э. С 5600 л.н. прослеживается влияние племен с ямочно-гребенчатой и воротничковой керамикой.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трёх глав и заключения, библиографии и приложения, включающего таблицы и иллюстрации керамического и каменного инвентаря.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во «Введении» обосновывается актуальность темы, определяется проблема исследования, формулируется цель и задачи работы, конкретизируются методы изыскания, указаны научная новизна и практическая значимость диссертационного исследования.

Глава 1.  Неолит Нижнего Поволжья

1.1. Физико-географическая характеристика региона и палеогеографический фон развития неолитических культур

Нижнее Поволжье в его южной части представлено Прикаспийской низменностью. Последняя состоит из двух частей. Восточнее Волги вплоть до р.Урал расположен Северный Прикаспий. К западу от Волги до Ергеней сосредоточен Северо-Западный Прикаспий. Более северные районы Нижнего Поволжья приурочены к степной зоне.

С началом новокаспийской трансгрессии возрастает увлажненность климата. Влажные условия с более теплыми зимами наблюдаются в интервале 8000-7500 л.н. [Иванов, 1986; Болиховская, 1990]. Таким образом, после аридизации начала атлантического периода в интервале 7800-7500 л.н. в Нижнем Поволжье, устанавливается достаточно благоприятный палеогеографический фон. Данные из культурного слоя стоянки Каиршак III свидетельствуют о широком развитии травянистых при возрастании злаковых и наличии древесных [Лаврушин, Спиридонова, Сулержицкий, 1988], что свидетельствует о  нормальном режиме увлажнённости [Спиридонова, Алешинская, 1999]. Вышеописанным соответствуют условия в степной зоне Нижнего Поволжья (3 слой Варфоломеевской стоянки). Они близки полупустыне с господством злаковых и полынных группировок при наличии определённой доли маревых [Юдин, 2004]. Примерно 7500 л.н. на данной территории фиксируется высокое содержание пыльцы трав и кустарничков, максимальным для отложений атлантического периода пиком пыльцы полыни, снижением доли пыльцы широколиственных пород и усилением роли ивы, что свидетельствует о резкой аридизации и похолодании климата [Болиховская, 1990]. Эти условия совпадают с началом жиландинской регрессии [Варущенко, 1980]. В более северных степных районах, начиная с 7500 лет назад, фиксируются сухие и жаркие условия [Иванов, 1986]. Так, во втором горизонте на стоянке Каиршак III палинологически установлено доминирование полыни (78%), что указывает на постепенное нарастание аридных условий к 7200 лет назад [Лаврушин, Спиридонова, Сулержицкий, 1998]. Показательны изменения, прослеженные в слое 2Б Варфоломеевской стоянки. Период полынно-злаковой степи сменяется марево-полынной полупустыней. Этот момент фиксируется в средней части слоя 2Б, где отмечен интервал с большой аридизацией климата [Юдин, 2004]. В дальнейшем палеоландшафт Нижнего Поволжья характеризуется господством пыльцы трав и кустарничков, среди которых преобладали полынные и маревые. В тоже время постоянно высокое содержание пыльцы широколиственных деревьев (18-22%) с доминирующей ролью дуба и максимальным участием пыльцы липы. Возрастает количество пыльцы тёмнохвойных деревьев (от 15 до 40%), что свидетельствует об улучшении термических условий [Болиховская, 1990]. Эти изменения, видимо, связаны с началом гоусанской трансгрессии Каспия. Не случайно исследователи определяют хронологические рамки этого процесса в районе второй четверти V тыс. до н.э. [Васильев, Иванов, 1994]. По данным палеогеографов 6500 лет назад начался переход к первому оптимальному периоду по теплообеспеченности и увлажненности, который окончился примерно 6200 лет назад [Спиридонова, 1991], после чего наступила кратковременная аридизация.

1.2. Формирование источниковой базы и выработка концепций по неолиту Нижнего Поволжья в ХХ веке

Изыскания начала 70-х гг. позволили обосновать выделение памятников мезолита [Мелентьев, 1977], раннего [Мелентьев, 1975] и позднего [Мелентьев, 1976] неолита. Памятники были отнесены к сероглазовской культуре, относящейся к мезолиту и раннему неолиту. Синхронизируя сероглазовскую культуру с поздненатуфийскими комплексами, по таким маркерам как сегменты с двусторонней ретушировкой дуги, А.Н.Мелентьев датировал ранненеолитическую фазу не позднее конца VI тыс. до н.э. [Мелентьев, 1976; 1978]. Поздний неолит выделялся по орудиям, изготовленным из кварцита. Керамика украшена овальными контурами из прочерков, заполненных оттисками зубчатого штампа [Мелентьев, 1976]. Именно с её появлением связаны признаки производящего хозяйства [Мелентьев, 1980].

С 1980 года самарские археологи начали целенаправленное и систематическое (вплоть до 1993 года) изучение памятников каменного века Северного Прикаспия. Были найдены первые стоянки с хорошо сохранившимся культурным слоем, в котором залегали находки гомогенного характера [Барынкин, Васильев, Выборнов, Козин, Колев, Кузнецов, 1985]. Так, в 1980 году исследовался памятник Тентексор I инвентарь, которого лишь частично соответствовал содержанию ранненеолитической сероглазовской культуре. Был сделан вывод о поздненеолитическом возрасте данного памятника [Васильев, Выборнов, Козин, 1986]. Исследователи охарактеризовали развитие населения Северного Прикаспия в каменном веке. Начиная с эпохи мезолита, данная территория была освоена населением, связанным с причерноморско-кавказским кругом культур [Барынкин, Васильев, Выборнов, Козин, 1986].

С этого же времени начались целенаправленные поиски и раскопки в Северо-Западном Прикаспии [Кольцов, 1982, 1985]. Наиболее значимым стало поселение Джангар с не потревоженным культурным слоем [Кольцов, 1984]. Автор сближает каменные изделия с артефактами Восточного Предкавказья и Крымско-Кавказского региона, что предполагает их единые мезолитические истоки. По керамическому инвентарю сделан вывод о его самобытности. Дальнейшее изучение поселения Джангар позволило исследователю сопоставлять его материалы с комплексами Ракушечного Яра и Тентексора. Полученные радиоуглеродные даты с данного памятника указывали на V тыс. до н.э. В целом материалы Джангара выделялись в особый тип [Кольцов, 1986].

Вследствие этого содержательный смысл сероглазовской культуры, а соответственно неолита Северного и Северо-Западного Прикаспия серьезно менялся. Возникла необходимость представить черты культуры населения южной части Нижнего Поволжья. В керамическом инвентаре это: примесь толченой раковины в глиняном тесте, плоскодонность сосудов, накольчатый способ нанесения узоров, геометризм композиций. В кремневом инвентаре на раннем этапе представлены сегменты и трапеции, а на позднем – лишь трапеции, преимущественно со струганной спинкой [Васильев, Выборнов, 1986].

В 1987 году начались раскопки эталонного памятника степного Нижнего Поволжья – Варфоломеевской стоянки. В результате изысканий исследователь приходит к выводу о возможности выделения орловской неолитической культуры кавказско-причерноморской культурной ориентации. Начальный этап существования Варфоломеевской стоянки синхронизируется с верхним слоем поселения Джангар. На значительном хронологическом отрезке данный памятник сосуществует с комплексами тентексорского типа [Юдин, 1988].

Значительную роль в формирование источниковой базы по неолиту Нижнего Поволжья сыграли исследования стоянок Каиршак I [Выборнов, Козин, 1988] и Каиршак III [Васильев, Выборнов, Козин, 1989] в Северном Прикаспии, изучение которых показало их отличие от тентексорских. Это позволило поставить вопрос о более раннем звене в развитии неолита Северного Прикаспия. Благодаря изучению стоянок Ту-Бузгу-Худук I [Кольцов, 1989] и Кугат IV [Козин, Комаров, 1989] наметилось выделение наиболее раннего этапа неолита южной части Нижнего Поволжья.

В конце 80-х гг. была предложена первая схема развития нижневолжского неолита с наличием двух культур: джангаро-варфоломеевской и каиршакско-тентексорской, сформировавшихся на местной основе и прошедших в своем развитии три этапа [Васильев, Выборнов, 1988].

В 90-е гг. проявились три подхода к изучению неолитических памятников Нижнего Поволжья. Одни исследователи предлагали выделять каждый культурный тип в отдельные культуры – джангарскую, орловскую, каиршакскую и тентексорскую [Кольцов, 1990; Юдин, 1995]. Другие выделяли лишь две культуры: джангаро-варфоломеевскую и каиршакско-тентексорскую, составляющие нижневолжскую культурную область [Выборнов, 1990]. Третьи рассматривали их как одну культуру, называя сероглазовской, с тремя фазами: джангарская (ранняя), тентексорская (развитая) и орловская (поздняя) [Телегин, 1996]. Е.В.Козин предлагал сохранить термин «сероглазовская», но под старым термином исследователь подразумевал культурную традицию [Козин, 2002].

При всех разногласиях, часть из которых автор проанализировал и попытался их снять [Выборнов, 1997], схема развития нижневолжского неолита представляется ему следующим образом [Vasiliev, Vybornov, 1998; Выборнов, 2000; 2003; 2008].

На левобережье выделена каиршакско-тентексорская культура, прошедшая в своем развитии три этапа. Ранний этап характеризуется по материалам стоянок Кугат IV и Кулагайси. В кремневом инвентаре доминирует пластинчатая техника. Среди орудий ведущую позицию занимают микролиты: параллелограммы, трапеции и сегменты, среди которых представлен тип с двусторонней обработкой дуги. Скребки концевого типа, дублированные и стрельчатые. Керамика представлена прямостенными сосудами, изготовленными из илов. Орнамент нанесен в технике прочерка или овального накола. Развитой этап представлен стоянками Каиршак I-IV. Заготовки для орудий становятся массивнее. Типы скребков более разнообразные. Среди микролитов исчезают параллелограммы. Плоскодонные сосуды, изготовленные из илов, имеют профилированную форму. Композиции представлены горизонтальными и наклонными рядами, треугольниками, меандрами. На стоянке Каиршак I появляются трапеции с подстругиванием спинки. Этот признак предполагает более поздний возраст материалов стоянки Каиршак I. Это подтверждается и анализом керамического инвентаря. Поздний этап представлен стоянками Тентексор I, III, Жеколган [Козин, 1989] и Качкарстау [Выборнов, Горащук, 2008]. Подавляющая часть сосудов украшена в технике отступающего накола овальной формы. Прослеживается геометризм, характерный для орнаментации посуды каиршакского типа. Каменный инвентарь немногочислен, сокращается количество типов орудий. Доминируют трапеции со струганной спинкой. На сосудах появляется наплыв на внутренней стороне венчика. Прослеживается разновременность материалов тентексорского типа.

Материалы неолитических стоянок левобережья Северного Прикаспия объединяются суммой существенных технико-типологических признаков. В керамическом инвентаре это илы, как исходная основа для изготовления посуды, профилированная и баночная формы сосудов, плоскодонность, использование в технике орнаментации наколов и прочерков, геометризованность узоров. В каменном инвентаре единство определяется пластинчато-отщеповым характером первичного раскалывания, большим процентом орудий, доминирующей ролью среди изделий скребков, многообразием их типов, наличием геометрических микролитов.

Памятники раннего этапа этой культуры имеют в кремневом инвентаре пережитки технокомплексов мезолитического времени [Васильев, Выборнов, 1988; Горащук, 2006], что дает основание для вывода о формировании каменной индустрии эпохи неолита на местной основе.

Вторая культурная группа неолитических памятников Северного Прикаспия расположена как на левобережье, так и на правом берегу Волги. В своем развитии джангаро-варфоломеевская культура прошла три этапа. Ранний этап характеризуется по материалам стоянок типа Ту-Бузгу-Худук I. Среди орудий преобладают скребки различных типов. Наконечники стрел на пластинах двух типов: с черешком и боковой выемкой. Микролиты представлены трапециями, прямоугольниками и сегментом с двусторонней обработкой дуги. Сосуды прямостенной формы. Днища плоские и округлые. Узоры нанесены треугольными и овальными наколами. Орнаментальные композиции: горизонтальные ряды и зигзаги. Развитой этап представлен 2-м и 3-м слоями поселения Джангар и нижним слоем Варфоломеевской стоянки. Типы скребков более вариабельны. Из микролитов исчезают прямоугольники. Керамика этих слоев изготовлена из илов и илистой глины. Днища плоские. Узор наносился в отступающей манере и прочерком. Орнаментальные композиции представлены горизонтальными рядами, треугольниками. Поздний этап представлен материалами верхнего слоя поселения Джангар и слоем 2Б Варфоломеевской стоянки. В кремневом инвентаре появляются трапеции со струганной спинкой, а в керамическом - венчики с наплывом на внутренней стороне сосуда. Композиции становятся более геометризованными. В слое 2А доминируют трапеции со струганной спинкой. Сосудов с наплывами более 30%, появляются шевроны, многоугольники, налепные валики и «жемчужины», медная пластина и булава, что делает вопрос о его поздненеолитическом возрасте полемичным. Аналогичный комплекс представляют материалы стоянки Орловка.

Материалы вышеописанных памятников имеют большое количество объединяющих типологических признаков: керамика изготовлена из илов или илистой глины; прямостенность и профилированность форм сосудов; плоскодонность; использование в технике орнаментации наколов и прочерков; геометризм узоров. В каменном инвентаре единство определяется пластинчато-отщеповым характером первичной обработки, большим процентом орудий, доминирующей ролью среди них скребков, многообразием их типов, наличием геометрических микролитов и наконечников стрел.

Ранний этап джангаро-варфоломеевской культуры выделяется по материалам стоянки Ту-Бузгу-Худук I, кремневый инвентарь которой восходит к местному мезолитическому субстрату [Кольцов, 1990].

Хронологические рамки поздних этапов данных культур определялись второй половиной V – первой четвертью IV; развитый – первой половиной V, а ранние – второй половиной VI тыс. до н.э.

1.3. Проблема выделения культур в неолите Нижнего Поволжья на современном этапе

Вариант единой джангаро-варфоломеевской культуры, предложенный автором требует пояснений [Кольцов, 2004; 2005]. Примечательно, что исследователь вслед за И.Б.Васильевым и А.А.Выборновым констатирует значительное сходство материалов нижних слоёв Джангара и Варфоломеевской стоянки. Современный технологический анализ керамики этих стоянок показал их значительную близость. Посуда нижних слоёв Джангара украшена 24 типами композиций, а 3-его слоя Варфоломеевской стоянки 26 основными узорами. Из них 15 полностью тождественны. Иначе говоря, степень сходства превышает 50%. Не случайно А.И.Юдин отмечает, что максимальная степень совпадений признаков из всех памятников Нижней Волги наблюдается с материалами поселения Джангар [Юдин, 2000]. Ещё 6 композиций, близких джангарским, появляются на керамике слоя 2Б Варфоломеевской стоянки. По В.В.Ставицкому, эти композиции на Джангаре присутствуют уже в нижних слоях, синхронных 3-ему слою Варфоломеевской стоянки [Ставицкий, 2004]. Иначе говоря, эти композиции были заимствованы последними у первых. Таким образом, взаимодействие представителей этих памятников проходило не только в период нижних слоёв. Посуда верхних слоёв имеет наплыв на внутренней стороне венчика без узоров. Это объединяет керамические традиции двух памятников и является важным признаком их единой культурной принадлежности. Узор на наплыве с внутренней стороны венчика встречен на Варфоломеевской стоянке только в слое 2А и на Орловской стоянке. То есть, в тот период, когда Джангар прекращает свое существование. Подтверждением этому может служить и другой аргумент. На посуде слоя 2А Варфоломеевской стоянки появляется ряд признаков, которых нет на керамике верхнего слоя поселения Джангар: валики, «жемчужины», композиции типа многоугольников, прямоугольников. В кремневом инвентаре А.И.Юдин [Юдин, 2000] и П.М.Кольцов [Кольцов, 2004; 2005] обращают внимание на различие нуклеусов. Если на Варфоломеевской стоянке они в основном плоские и уплощенные, то на Джангаре призматические, конусовидные и клиновидные. Из этого делается вывод, что данное различие определяется технической традицией. В 3 слое поселения Джангар обнаружено всего три разнотипных нуклеуса: клиновидный, призматический и конусовидный. Из 6 нуклеусов Варфоломеевской стоянки в 3-ем слое – один торцовый, один призматический, один конусовидный и три плоских [Юдин, 2004]. Как видим, половина типов нуклеусов на этих памятниках совпадает. Поэтому резкого противопоставления даже в третьих слоях, которые синхронны, нет. Если обратиться к материалам Северного Прикаспия, то на стоянке Каиршак III из семи нуклеусов – три конических, по одному – призматический и карандашевидный и два плоских. Плоские нуклеусы представлены и в материалах кельтеминарской культуры [Виноградов, 1981]. Исследователи весьма скептически относятся к формам нуклеусов, как критерию культуроразличения [Григорьев, 2006]. Что же касается других кремневых различителей (прямоугольники), то они встречаются в крайне малом выражении лишь в нижнем слое Джангара. Единичные пластинчатые наконечники можно трактовать как своеобразную черту лишь джангарского варианта данной культуры.

Таким образом, всесторонний анализ керамического и кремневого инвентаря джангарских и варфоломеевских материалов свидетельствует в пользу их культурного единства. С этим выводом солидаризируется В.В.Ставицкий, обращая внимание, что наличие генетической связи бесспорно для памятников джангарского и орловского типов [Ставицкий, 2004]. Более того, А.И.Юдин отмечает, что «орловская и джангарская культуры столь близки, что при изменении критериев сходства и различия в сторону их меньшей дифференциации становится возможным говорить о локальных вариантах или даже одной культуре» [Юдин, 2000].

Наиболее проблематичен вопрос о соотношении памятников каиршакского и тентексорского типов. Типологические и хронологические различия этих типов памятников в рамках одной культуры отметили их первооткрыватели [Васильев, Выборнов, 1988]. Другие исследователи объясняют несходство между этими комплексами значительным хронологическим, а соответственно, и культурным разрывом [Козин, 1990; Кольцов, 1990; 2004].

Однако хронологический разрыв не столь велик. Во-первых, прослеживается неоднородность памятников внутри тентексорской группы. Судя по характеру кремневого инвентаря стоянки Качкар-стау (преобладание пластин над отщепами, большой процент орудий из пластин, более мелкие параметры пластин по сравнению с тентексорскими и т.п.), можно констатировать более архаичный облик этого памятника по сравнению, как с Жеколганом I , так и Тентексором I. Во-вторых, не корректно переносить датировки, полученные для конкретного памятника (Каиршак III), на весь развитой этап неолита. Учитывая характеристики других памятников этого типа (и в первую очередь наличие единичных трапеций со струганной спинкой), вполне реально предположить их существование в более позднее время. В-третьих, типично каиршакские фрагменты обнаружены во втором слое стоянки Джангар, имеющего радиоуглеродную дату – конец V тыс. до н.э. В-четвёртых, верхний уровень стоянки Каиршак III датируется этим же временем. В-пятых, столь значительный, на первый взгляд, хронологический разрыв не является исключительным. Так, материалы развитого неолита Варфоломеевской стоянки по радиоуглеродному методу датируются началом V тыс. до н.э., a поздненеолитические комплексы этого же памятника (слой 2А) определяются второй половиной IV тыс. до н.э. Таким образом, тезис о значительном хронологическом разрыве между развитым и позднем этапами неолита левобережья Нижнего Поволжья нельзя признать убедительным.

Не менее спорен вопрос и о культурном разрыве. В кремневом инвентаре наиболее яркая различительная черта – смена форм микролитов от сегментов в каиршакских к трапециям в тентексорских материалах. В культурах сопредельных территорий прослеживается аналогичный процесс. Так, в кельтеминарской, трапеции “рогатого” типа на раннем этапе полностью сменяются на вытянутые треугольники [Виноградов, 1981]. В керамическом инвентаре различающей чертой является доминирование в каиршакских комплексах прочерченной техники нанесения орнамента, а в тентексорских – накольчатой. В материалах различных территорий аналогичная смена техники нанесения узоров в рамках одной культуры не представляется для исследователей чем-то неординарным. Так, в верхневолжской культуре на раннем этапе доминирует тычково-накольчатая техника, а на поздней фазе – гребенчатая [Костылева, 1987]. В кельтеминарской культуре ранненеолитическая керамика орнаментировалась прочерченными линиями, а поздненеолитическая - гребенчатым штампом [Виноградов, 1968;1981]. На Варфоломеевской стоянке в слое развитого неолита 33% сосудов с прочерками, а в горизонте позднего этапа - 12%, при увеличении доли техники накола. Исходя из вышесказанного, можно прийти к заключению, что смена способов нанесения орнамента на посуде каиршакского и тентексорского типов не может служить веским основанием для выделения их в отдельные археологические культуры. Особо следует подчеркнуть единство технологии изготовления посуды данных типов. Не случайно, Е.В.Козин пришел к выводу о родственности и преемственности технологических и орнаментальных традиций на всем протяжении развития неолита, что отражает культурное единство населения [Козин, 2002].

Иначе говоря, на современном этапе исследования представляется более обоснованным тезиc о каиршакских и тентексорских комплексах, как этапах в развитии одной культуры, характеризующей неолит левобережья Нижнего Поволжья.

Таким образом, на территории степного Нижнего Поволжья выделено две неолитические культуры. Несмотря на ряд различий между ними можно констатировать серию общих признаков. В керамическом инвентаре – это использование илов для изготовления сосудов, плоскодонность сосудов, прямостенность и профилированность форм, накольчатая и прочерченная техника нанесения узоров, сходство ряда мотивов и орнаментальных композиций. В кремневом инвентаре это прослеживается в пластинчато-отщеповом характере индустрии, большом проценте орудий, наличие геометрических микролитов, особенно сегментов с двусторонней обработкой дуги и трапеций со струганной спинкой, отсутствие техники двусторонней обработки, доминирование среди категории орудий скребков с большой вариабельностью типов.

Прослеживается определённая близость и в этапности развития данных культур. Имеются признаки их взаимоконтактов, проявившиеся в наличии керамики каиршакского типа в джангарских комплексах, и наоборот.

Одной из причин различий между неолитическими культурами данных территорий является нетождественность их позднемезолитических субстратов [Васильев, Выборнов, Комаров, 1991].

Дальнейшие судьбы неолитических культур степной зоны Нижнего Поволжья, несмотря на некоторые различия в процессе перехода к энеолиту, всё же достаточно сходны. Таким образом, близкие признаки, касающиеся существенных сторон развития неолитических культур интересуемой территории, позволяют объединить джангарскую и каиршакскую культуры в рамках более высокой таксономической структуры – нижневолжской культурной области [Васильев, Выборнов, 1988].

1.4.  Вопросы хронологии нижневолжского неолита

В настоящее время по керамике неолитических стоянок Нижнего Поволжья получено 42 радиоуглеродные даты для 11 памятников [Выборнов, 2008]. По стоянке Каиршак III получено 6 дат: от 7950±90 л.н. до7530±90 л.н., а для стоянки Каиршак I даты: 7230±90 и 7180±90 л.н. Подтверждается предположение о неодновременности материалов данных памятников, сделанное на основе типологического сравнения. Таким образом, стоянки каиршакского типа бытуют в VI тыс. до н.э. без продолжительных перерывов. Гипотеза о том, что в период максимальной аридизации (7200 л.н.) данное население окончательно покидает регион, не подтверждается.

По эпонимной стоянке Тентексор I получены три даты: 6695±40, 6640±80, 6630±80 л.н. По другим памятникам тентексорского типа, получены даты – 6730±80 л.н. и 7005±90 л.н. Таким образом, во-первых подтвердились предположения о неодновременности памятников тентексорского типа. Судя по датам, их хронологический диапазон – первая половина V тыс.до н.э. Во-вторых, хронологический разрыв между памятниками каиршакского и тентексорского типов практически отсутствует. Это в значительной мере снимает аргумент против отнесения материалов этих типов к этапам одной культуры.

Для северной части Нижнего Поволжья, по материалам Варфоломеевской стоянки получены даты. По 3-ему слою посуда с прочерченным орнаментом – 7250±80 и 7170±90 л.н.; фрагменты с накольчатым узором – 7080±80 и 7120±90 л.н. Керамика слоя 2Б получила даты: 7070±90 и 6980±90 л.н. А по керамике слоя 2А – 6970±80 и 6540±80 л.н.;– 6860±90, 6040±80 и 5870±90 л.н.;– 6890±80 и 5810±80 л.н. Судя по датам слоя 2Б и 2А, значительного хронологического разрыва (600 лет) между ними не было. Не учитывая крайних значений полученных дат, третий слой определяется - 7250±80, слой 2Б - 7070±90, а слой 2А – 6860±90 л.н. Выстраивается последовательная схема: 3-ий слой – последняя четверть VI тыс. до н.э.; 2Б – рубеж VI и V тыс. до н.э., а 2А – первая четверть V тыс. до н.э. Именно этим объясняется плавное развитие керамического и каменного инвентаря стоянки от слоя 3-его до слоя 2А, что отмечали А.И.Юдин и В.В.Ставицкий. Для керамики 3-его слоя поселения Джангар получены две даты: 7080±90 и 6990±90 л.н., по 2-ому слою – 6780±90 и 6680±90 л.н.

Получает подтверждение типологический вариант, предложенный выше. Самые древние комплексы представлены материалами стоянок Кугат IV и Каиршак III – первая половина VI тыс. до н.э. Во второй половине VI тыс. до н.э. продолжают бытовать комплексы каиршакского типа (Каиршак I, верхний слой Каиршака III). Но в силу каких-то причин (скорее всего аридизации, выпадающей именно на это время) часть каиршакского населения вынуждена уходить на северо-запад. Об этом свидетельствует керамика каиршакского типа в нижнем слое Джангара и прочерченная орнаментация в третьем слое Варфоломеевской стоянки. Примечательно, что керамика с прочерками, аналогичная варфоломеевской, обнаружена в 15-ом слое Ракушечного Яра имеет дату 7040±100 л.н. Она совпадает с джангарской датой нижнего слоя. Учитывая, что материалы стоянки Ту-Бузгу-Худук I типологически архаичнее 3-его слоя Джангара, можно допустить их существование во второй половине VI тыс. до н.э. Наибольшее сходство фрагментов стоянки Ту-Бузгу-Худук I проявляется с сосудами 17-го и 16-го слоев Ракушечного Яра. Слои 19-16 занимают нишу от второй четверти до конца VI тыс. до н.э. Иначе говоря, 17-16 слои укладываются во вторую половину VI тыс. до н.э. Именно эти материалы могли явиться основой для сложения керамической традиции типа Ту-Бузгу-Худук I. На это указывает и типология, и хронология. Керамика из нижних слоев Ракушечного Яра и часть посуды из нижнего слоя Джангара изготавливалась по сходной технологии.

Если признать правильным бытование наиболее ранних джангарских материалов второй половиной VI тыс. до н.э., а наиболее поздних варфоломеевских концом V тыс. до н.э., то их хронологический диапазон составляет полторы тысячи лет. Это соответствует времени жизнедеятельности каиршакско-тентексорской культуры.

1.5.  Неолит Нижнего Поволжья в системе культур сопредельных территорий

А.В.Виноградов отмечал, что неолитическая культура Северного Прикаспия имеет довольно многочисленные соответствия с неолитическими материалами Средней Азии. Различия между этими территориями не столь принципиальны, как предполагается А.Н.Мелентьевым. [Виноградов, 1981]. Анализ материалов показывает следующее.

Ранненеолитическая керамика Кызылкумов тонкостенна с примесью шамота, а посуда раннего неолита Нижнего Поволжья толстостенна, изготовлена из илов с раковиной. Различаются формы сосудов. В кремневом инвентаре раннего неолита Средней Азии представлены симметричные, в том числе «рогатые», трапеции и асимметричные треугольники, а в нижневолжском регионе – сегменты и параллелограммы. За исключением прямых прочерков, признаки посуды каиршакского типа прямопротивоположны. В кремневом инвентаре развитого этапа появляются наконечники стрел с боковой выемкой, которые в Прикаспии встречены единично вне контекста. Поздненеолитическая фаза кельтеминарской культуры характеризуется остро и круглодонными сосудами, господством зубчатой орнаментации. Тентексорская посуда плоскодонна и украшена в накольчатой технике. В кремневом инвентаре практически исчезают трапеции, в то время как в поздненеолитических нижневолжских материалах они становятся ведущей категорией. В кельтеминарской культуре появляются наконечники с двусторонней обработкой, чего нет в тентексорских комплексах.

Сравнительный анализ материалов серии памятников с сохранившимися культурными слоями и многочисленным керамическим и кремневым инвентарём позволяет констатировать значительные различия между неолитическими культурами Средней Азии и левобережья Нижнего Поволжья.

Не противоречит этому и сравнение нижневолжских материалов с тюлузскими и оюклинскими комплексами в Северо-Восточном Прикаспии [Крижевская, 1972; Мелентьев, 1975; Астафьев, 1996; 2005; 2006].

Что же касается соотношения нижневолжской культурной области с западными регионами, то Д.Я.Телегин выделил азово-каспийскую область неолитических культур с включением туда сурской, горно-крымской, ракушечноярской и сероглазовской [Телегин, 1981]. Ракушечноярская культура, расположенная на Нижнем Дону на раннем этапе своего развития характеризуется преобладанием прямостенной плоскодонной посуды, сделанной из илов, с орнаментацией верхней части сосудов, узорами в виде рядов разреженных треугольных наколов, иногда прочерков и насечек. На позднем этапе фиксируется появление профилированности, наколов и прочерченных зигзагов, трапеций со струганной спинкой. Обращаясь к юго-западным районам, следует обратить внимание на материалы Черноморского побережья Кавказа и Крыма, где представлены близкие признаки как в керамическом, так и в кремневом инвентаре. Это остродонность и плоскодонность посуды, толстостенность, слабая орнаментированность, прочерченные узоры, сегменты с двусторонней обработкой дуги, трапеции со струганной спинкой.

Именно эти характеристики позволили сделать вывод о слабых связях неолита Нижнего Поволжья со Средней Азией и о его кавказско-причерноморской культурной ориентации. Однако признаков различий достаточно много, что не позволяет объединять неолит Нижнего Поволжья в одну культурную область с горно-крымской, сурской и ракушечноярской. Причина различий кроется в неадекватных мезолитических субстратах этих регионов и культур [Васильев, Выборнов, Комаров, I99I].

По мнению исследователей в Северном Прикаспии древнейшей является прочерченная и прочерченно-накольчатая, которая восходит к средневолжским (елшанским) памятникам и их еще более архаичным зауральским аналогам [Наумов, 1997]. Во-первых, между Самарским Заволжьем и Северным Прикаспием не обнаружено ни одного памятника елшанской культуры, что ставит под сомнение возможность продвижения с севера на юг елшанского населения. Общих признаков зауральской и каиршакской посуды очень мало.

В.В.Ставицкий полагает, что материалы каиршакского типа наиболее близки сурской культуре [Ставицкий, 2004]. Исследования последних лет в Восточном Приазовье и долине Маныча (то есть на промежуточной территории между сурской и каиршакской культурами) не обнаружили каких-либо материалов сурского типа. Более того, исследователи сближают полученные источники в культурном отношении с комплексами нижневолжского неолита [Цыбрий А.В., 2005; Цыбрий В.В., 2005; Манько, 2006]. Н.С.Котова констатирует единичность сурских памятников с малым количеством материалов [Котова, 2002]. К тому же, североприкаспийские памятники датируются на 500 лет раньше сурских.

Исследователи не исключают каиршакский импульс при формировании памятников дронихинского типа в Подонье и Похопёрье [Сурков, 2007]. Однако, полученные даты по керамике последнего отстают от прикаспийских почти на 1000 лет. Специалисты увязывают происхождение ряда зауральских культур с территорией Нижнего Поволжья [Ковалёва, Зырянова, 2007]. Судя по типологическому анализу и радиоуглеродным датам, наибольшая вероятность степного происхождения относится к кошкинской культуре.

При наличии различных экологических ниш в данном регионе и незначительной плотности населения, допускалось доживание племен тентексорского типа до раннеэнеолитического времени и их частичное сосуществование с населением мариупольского типа [Васильев, Выборнов, 1986]. Предполагался определенный период полилинейность развития культур в степном Поволжье [Васильев, Выборнов, 1988]. Пережиточнонеолитический характер таких памятников как Тентексор I определяли и другие исследователи [Кольцов, 2004; Наумов, 2004; Юдин 2006], выделяя в Нижнем Поволжье нео-энеолитический период. Аналогичная ситуация выявлена и в сопредельных областях [Синюк, 1986]. Полученные даты тентексорских и прикаспийских комплексов частично совпадают, предполагая их сосуществование во второй – третьей четверти V тыс. до н.э. Памятники хвалынской культуры появляются в Нижнем Поволжье с рубежа V и IV тыс. до н.э., когда тентексорская традиция завершает существование [Выборнов, Ковалюх, Скрипкин, 2008].

Тезис о появлении в Прикаспии домашних животных в раннем неолите [Телегин, 1996] получил поддержку и у других исследователей. Однако, определение видового состава фаунистических остатков с памятников Джангар, Каиршак III, Тентексор I, Варфоломеевская стоянка (слои 3 и 2Б) свидетельствует о наличии только диких животных. Единичные кости домашней овцы представлены лишь в слое 2А Варфоломеевской стоянки, где обнаружены медное изделие и булава, то есть в энеолитический период.

Глава 2.  Неолит Среднего Поволжья

2.1. Природно-климатические особенности региона и палеогеографический фон динамики культур в неолите

Территорию Среднего Поволжья в административных единицах составляют западная часть Оренбургской области, Самарская, Ульяновская, восточная часть Пензенской области, Татарстан и Республика Марий Эл. Бассейн р.Самары в современном представлении является границей степи и лесостепи. Не доходя до нижнего течения р.Камы, а на западе включая верхнее течение р.Суры простирается северная лесостепь с более развитым лесными участками. Нижнее течение р.Ик на востоке, соответствующие участки Камы, Свияги, Суры несомненно тяготеют с последней. Более того, от устья Камы на северо-запад Среднего Поволжья по крайней мере в луговой части Марийского Поволжья происходит стыковка подзон широколиственных и смешанных лесов.

В южной части лесостепи, основание неолитического слоя Ивановской стоянки характеризуется безлесностью [Левковская, 1995]. По нижней части неолитического слоя получены соответствующие данные. Исследователи констатируют господство травянистых, среди которых присутствуют маревые и полыни. Фиксируется резкая континентализация и уменьшение увлажненности [Лаврушин, Спиридонова, 1995]. Таким образом, ландшафтно-климатические условия южной части лесостепного Волго-Уралья в начале атлантического периода соответствуют южным степным и полупустынным условиям. В северной части лесостепи, по слою стоянки Чекалино IV, содержащему ранненеолитический комплекс и датированному 8000-7900 л.н. спорово-пыльцевые данные представлены травянистыми и кустарничковыми с участием полыней и маревых. Древесные составляют 15% и приурочены к долине реки. Данная природная среда схожа с картиной, реконструированной по материалам южной части Среднего Поволжья. Северные территории Среднего Поволжья характеризуются дерновыми луговыми почвами. Пыльцевой анализ отложений поселения Дубовское VIII свидетельствует о спектре близком к лесостепному: 64% травянистых с большой долей разнотравья и маревых, что свидетельствует о наличии открытых пространств [Никитин, 1996]. Таким образом, в первой половине атлантического периода в современной части лесостепного Среднего Поволжья были представлены степные ландшафты, простирающиеся как в западном, так и северном направлениях, что создавало сходную экологическую нишу. Вторая половина атлантического периода, как и в Нижнем Поволжье, проявляет ряд новых тенденций, связанных с оптимальным режимом теплообеспеченности и увлажнённости. По верхней части неолитического слоя Ивановской стоянки Г.М.Левковская фиксирует пыльцу ольхи и сосны. Е.А.Спиридонова в пределах 6600 лет назад констатирует на этом же памятнике помимо разнотравья появление широколиственных пород и берёзы. В районе 6400 лет назад исследователь прослеживает кроме полыней берёзу и сосну [Лаврушин, Спиридонова, 1995]. В современной лесостепи на стоянке Муллино II фиксируются травянистые (54%), включая полыни, и древесные (43%), представленные берёзой и сосной [Матюшин, 1996]. В северной части Среднего Поволжья В.В.Никитин приводит весьма показательные результаты. Для стоянок с накольчатой керамикой отмечается 64% травянистых и уже 33% древесных пород, среди которых фиксируется сосна, берёза, ольха, дуб, вяз [Никитин, 2006]. Прослеживается почти полное совпадение спорово-пыльцевых спектров с результатами анализов стоянок Муллино и Ивановская. Таким образом, можно констатировать определённую тенденцию. Если в первой половине атлантического периода территория лесостепного Поволжья характеризуется доминантой степной зональности, то во второй половине атлантикума на этой же площади происходит трансформация в сторону увеличения лесных сообществ, что вновь объединяет эти регионы.

2.2. История изучения неолитических памятников лесостепного Поволжья: формирование источниковой базы и развитие концепций

Первые достоверно неолитические памятники в лесостепном Поволжье были обнаружены и обследованы в середине 70-х гг. XX в. На этих материалах стоянок исследователи выделили три основные группы керамики: 1) профилированная неорнаментированная шиподонная; 2) прямостенная плоскодонная накольчатая, синхронная со щербетьскими памятниками волго-камской культуры; 3) сосуды полуяйцевидной формы с примесью шамота и гребенчатой орнаментацией, аналогичные материалам хуторского этапа на Каме [Васильев, Пенин, 1977; Выборнов, Пенин, 1979; Моргунова, 1980; Васильев, Выборнов, Габяшев, Моргунова, Пенин, 1980].

Н.Л.Моргуновой было обосновано выделение волго-уральской неолитической культуры. Материалы первой группы (елшанского типа) и второй группы (накольчатого типа) были объединены в один генетический ряд развития, не выходящий за рамки раннего неолита. Керамика первой группы близка дарьясайской, ракушечноярской, сурской. Их близость определяется началом распространения производящей экономики, а вместе с ней и навыков производства керамики. Керамика второй группы прямых аналогий в других культурах не имеет, за исключением посуды с поселения Ракушечный Яр. Если ранее исследователь третью группу (гребенчатую) разделял на две подгруппы: хуторского типа и прямостенную и плоскодонную, то в данном случае она рассматривается как единое целое, относимое к позднему неолиту, так как появление гребенчатого штампа вызвано контактами волго-уральской культуры с населением лесных массивов на левшинском (позднем) этапе развития. Однако смены населения не произошло, продолжается развитие местной неолитической культуры на ее заключительном этапе. Ранний этап датируется в пределах VI тыс. до н.э., а поздний в V тыс. до н.э. [Моргунова, 1984]. Начальный этап изучения ставил ряд вопросов, ответы на которые могли быть получены лишь с появлением новых источников, в том числе и на промежуточных территориях.

2.3. Вопросы культурной принадлежности неолитических памятников лесостепного Поволжья

Именно во второй половине 80-х гг. ХХ века началось интенсивное изучение новых неолитических памятников. К северу от бассейна р. Самары исследованы стоянки на побережье р. Сок: Чекалино IV, Нижняя Орлянка II, Лебяжинка I, IV, Большая Раковка II.

Севернее сокского микрорайона изучены стоянки Лебяжье I-II, Мелекес III [Буров, 1980], а в верховьях р.Суры - Подлесное IV [Выборнов, Третьяков, 1984].

В конце 80-х годов ХХ века, кроме концепции Н.Л.Моргуновой, оформилась и другая версия развития неолитического населения лесостепного Поволжья [Васильев, Выборнов, 1988]. Памятники елшанского типа были объединены в особую культурную группу с перспективой выделения самостоятельной археологической культуры. Её происхождение связывалось с юго-восточным регионом. Видимо, происходил процесс смешения пришлого и местного населения. Сходство в формах сосудов и других признаков исследователи трактовали близкими закономерностями появления первой керамики у населения сходного культурно-хозяйственного типа (присваивающие формы). Строгих доказательств наличия скотоводства не было, так как большинство памятников содержали разнокультурные комплексы.

На исследованных памятниках (Красный Городок, Ильинская) керамика елшанской группы, сохраняя предшествующие черты, проявляла новые признаки: плоскодонность, ряд ямочных вдавлений под венчиком, сочетание прочерков и разреженных овальных наколов. Поэтому было сделано предположение о неоднородности елшанской группы и возможности выделения двух фаз в ее развитии. Были возможны два варианта объяснения: саморазвитие или внешний импульс. Для второго варианта было больше оснований, так как в степном Нижнем Поволжье были исследованы комплексы, содержащие данную совокупность признаков (за исключением ямочного пояска) уже в раннем неолите. Что же касается памятников второй (накольчатой) и третьей (гребенчатой) групп, то И.Б.Васильевым и А.А.Выборновым также была выдвинута особая гипотеза. Внутри каждой из групп, как в южной части лесостепного Поволжья, так и в его северной зоне, были выделены хронологические подгруппы. Тем самым намечалась определенная и своеобразная линия развития этих комплексов, отличная от культур сопредельных территорий – Нижнего Поволжья и лесного Прикамья. О.Н.Бадер для различения гребенчатой керамики лесного Прикамья и накольчатой посуды Нижнего Прикамья и Среднего Поволжья предложил обозначить последнюю «средневолжской» [Бадер, 1981]. Этот термин был принят авторами данной версии. Он вмещал совокупность памятников накольчатого типа, расположенных как в лесостепном Заволжье, так и на юге лесной зоны Среднего Поволжья. При этом, исследователи отмечали локальные особенности в южной и северной частях лесостепи, в восточной и западной территориях. На материалах лесостепи выделен особый тип гребенчатой керамики. Он отличался от лесной камской посуды, а схож с лесостепной днепро-донецкой [Васильев, Выборнов, Габяшев, Моргунова, Пенин, 1980].

Технико-типологический анализ обеих групп керамики показал их значительное сходство, что дало основание включить в понятие средневолжской культуры и гребенчатые материалы.

Сложение этой культуры проходило на базе позднеелшанских комплексов. Накольчатая группа своими корнями восходит к степным нижневолжским культурам, где данный набор признаков сформировался уже в раннем неолите. Гребенчатая группа имела автохтонный характер, тем более что и на р. Суре (Подлесное III), и на р. Свияге (Кабы-Копры) представлены весьма архаичные памятники, по крайней мере, более древние, чем хуторской этап камского неолита [Выборнов, 1988].

Синкретический характер средневолжской культуры придавал ей особую специфику. Подтверждением этому служили материалы не только самарского, но и сокского (Ильинская) и свияжского (Лебяжье I) бассейнов, где хорошо представлены симбиотичные комплексы архаичного типа.

В 90-е гг. ХХ в. шло дальнейшее развитие представлений о соотношении елшанских и накольчато-прочерченных комплексов. Так, Н.Л.Моргунова в своих сводных работах уже не исключает параллельное развитие обеих традиций [Моргунова, 1995]. Роль степного населения Нижнего Поволжья в появлении накольчатой традиции орнаментации в лесостепях Поволжья была довольно значительной [Моргунова, 1997]. Эти выводы сближают её концепцию с гипотезой И.Б.Васильева и А.А.Выборнова.

Последнее десятилетие ХХ в. ознаменовалось появлением обобщающих работ, связанных с целым рядом проблем изучения неолита Волго-Камья [Выборнов, 1992; Моргунова, 1995; Никитин, 1996; Крижевская, 1996; Вискалин, 1999]. Не касаясь всей совокупности спорных аспектов, можно констатировать лишь два. Во-первых, памятники с накольчатой керамикой (так называемого щербетьского типа) выводились специалистами из четырех различных регионов. Во-вторых, хронологические разработки исследователей различались до такой степени, что временной разрыв между памятниками с накольчатой посудой в южной лесостепи Поволжья и лесных регионов Среднего Поволжья достигал почти полутора тысяч лет. При таких существенных расхождениях решение главной проблемы – культурно-хронологического соотношения населения Волго-Камья в неолитическую эпоху – становилось крайне затруднительным.

Поэтому были продолжены поиски и раскопки неолитических памятников в регионах, которые оставались «белыми» пятнами на археологической карте Среднего Поволжья. Полученные материалы могли бы представить недостающие звенья и наметить пути решения ряда вышеуказанных противоречий.

В.В.Ставицкий на материалах Сурско-Мокшанского междуречья подтвердил вывод автора о том, что памятники данного региона входят в зону распространения керамических традиций средневолжской культуры [Ставицкий, 1999].

2.4. Проблемы происхождения и синхронизации неолитических культур лесостепного Поволжья

А.Е.Мамонов выделил самостоятельную елшанскую культуру, сформировавшуюся на местной мезолитической основе [Мамонов, 1999]. В её развитии исследователь проследил два этапа [Мамонов, 2000]. Её феномен сводится к чрезвычайно ранним определениям абсолютного возраста. Это позволило специалистам высказать предположение о независимом юго-восточном центре керамического производства в Восточной Европе [Тимофеев, 2002]. Исследователи продолжили разработку тех или иных положений. Этому способствовало появление материалов, отчасти сходных с елшанскими Волго-Уральского междуречья в Ульяновском Поволжье, Примокшанье, Похоперье, вплоть до Средней Оки [Выборнов, Королев, Ставицкий, Челяпов, 2004]. Они располагаются на правобережье р. Волги, тем самым выводя елшанские комплексы за территориальные рамки волго-уральской культуры. А.В.Вискалин, солидаризируясь с позицией А.Е.Мамонова о том, что елшанская керамика не имеет аналогов к юго-востоку от Заволжья, выдвинул иную версию. Опираясь на материалы стоянки Усть-Ташёлка на р. Свияге, автор предполагал балканский характер происхождения елшанской керамической традиции [Вискалин, 2002; 2003]. В.В.Ставицкий допускал малую вероятность балканского импульса для формирования керамического производства елшанской посуды, так как эти признаки соответствуют лишь поздним этапам елшанской культуры [Ставицкий, 2004]. Аналогичное замечание можно высказать и по поводу такого показателя, как узор из прочерченных линий и одинарных наколов. Он действительно представлен в позднеелшанских материалах, но появляется уже на фрагментах стоянок Чекалино IV и Нижняя Орлянка, где сосуды биконической формы отсутствуют, нет плоских днищ, а сами памятники являются одними из самых ранних [Выборнов, 2005]. А.В.Вискалин доказывает начало контактов с культурами Балкан в начале V тыс. до н.э. Однако, хронологические рамки елшанской культуры укладывались в VI тыс. до н.э. [Выборнов, 2000а], имея приоритет над дунайскими культурами. Следует учитывать и значительную территориальную удаленность даже буго-днестровской культуры от елшанской. К тому же её первый этап датируется второй половиной VI тыс. до н.э., а точные аналогии елшанским древностям в степном Причерноморье отсутствуют.

Н.С.Котова, рассматривая елшанскую культуру, признает местный мезолитический субстрат, а появление керамики связывает с населением Нижнего Дона. Причина тому – аридизация на рубеже VII и VI тыс., повлекшая за собой расселение обитателей вверх по Дону и Волге [Котова, 2002]. Но посуда из нижних слоев Ракушечного Яра характеризуется признаками, отличными от раннеелшанских Заволжья.

По мнению В.В.Ставицкого, корни елшанских керамических традиций следует связывать с инфильтрацией сурской культуры Приазовья [Ставицкий, 2005]. Необходимо отметить, что количество памятников этой культуры крайне мало, а число находок на них весьма ограничено [Котова, 2002]. Она датируется с третьей четверти VI тыс. до н.э., что позднее датировок ранних елшанских материалов.

Учитывая недостаточную аргументированность юго-западной версии, ряд исследователей сохранил свои позиции о юго-восточном ареале как наиболее приемлемом, подчеркивая, что речь не идет о зеркальном тождестве, что было бы неверно [Моргунова, 2001; Выборнов, 2003; 2005]. Формы сосудов елшанской культуры и комплексов типа Джебела и Учащи обнаруживают определенное сходство. Орнаментация либо в виде рядов прочерков, либо сочетания прочерков и ямчатых вдавлений, либо рядов прочерков, поставленных под углом друг к другу. Именно эти узоры представлены на юго-восточных прототипах [Виноградов, 1981; Виноградов, Мамедов, 1975]. К этим аргументам следует добавить ещё один, технологического порядка. По данным И.Н.Васильевой в керамике елшанского типа Ивановской стоянки обнаружена примесь шамота, как в посуде Джебела [Окладников, 1956], так и ранних кельтеминарских [Цетлин, 2007]. Принципиальным следует признать вывод что «по данным изучения гончарной технологии, можно предполагать не местный, привнесенный характер появления елшанского гончарства в регионе путем миграции групп населения с территории, где гончарство уже существовало и прошло определенный этап развития» [Васильева, 2007]. Именно такой территорией и может являться Восточный Прикаспий. К тому же расстояние от Закаспия до Заволжья составляет порядка 800 км и проходит по облегчённому меридиональному маршруту без каких-либо естественных преград. Подвижки были вынужденными: начало VI тыс. до н.э. сопряжено с резкой аридизацией и условия проживания стали весьма не благоприятными. По мнению В.В.Никитина, юго-восточный импульс керамического производства в Восточной Европе весьма вероятен, а данное направление в настоящий момент представляется наиболее перспективным [Никитин, 2008].

Средневолжская культура формируется при участии елшанской и раннего неолита степного Поволжья. Это подразумевает их хронологическую стыковку – вторая половина VI тыс. до н.э. Именно такие даты были наиболее приемлемыми как для поздней елшанской, так и для ранней накольчатой культуры Нижнего Поволжья [Выборнов, 2000а]. Поскольку, по мнению автора, со средневолжской культурой сходны стоянки на стыке лесостепной и лесной зон (II Щербетьская, IV Тетюшская), а по ряду признаков хронологического порядка Дубовские и Отарская VI в лесном Среднем Поволжье могут относится к более позднему времени и синхронизироваться с развитым этапом камской культуры, то последние допустимо датировать первой половиной V тыс. до н.э. [Выборнов, 2000б].

Если южные лесостепные памятники определялись по хронологии елшанских древностей и нижневолжских материалов, имевших радиоуглеродное подтверждение, то памятники накольчатого типа в лесном Среднем Поволжье могли датироваться по линии синхронизации с верхневолжской культурой. Последняя получила подтверждения периодизации и абсолютной хронологии. Ранний этап, характеризовавшийся доминированием посуды преимущественно накольчатого типа, определялся первой половиной V тыс. до н.э. [Энговатова, 1998]. Подобная линия синхронизации была возможна и в связи с поисками истоков формирования керамического производства у племен верхневолжской культуры. Помимо других точек зрения допускался вариант и с регионом лесостепного Поволжья, где расположена елшанская культура, элементами которой были запесоченность сырья, слабая орнаментированность, ряд ямок под венчиком, прочерки и ямчато-тычковые вдавления, сочетание острых и плоских днищ [Выборнов, 2000а].

Что же касается происхождения этой традиции в Марийском Поволжье (как, впрочем, и гребенчатой), В.В.Никитин отмечал, что намечаются их истоки в средневолжской культуре, оказавшей влияние на лесное Поволжье и сформировавшейся на основе елшанской [Никитин, 2002].

Моргунова Н.Л. допускает вероятность распространения накольчатой техники в северные районы лесостепи с влиянием степных культур Нижнего Поволжья. Рассматривая вопрос о месте первоначального распространения гребенчатого штампа, исследователь допускает район лесостепей [Моргунова, 2004], тем самым солидаризируясь с автором данной работы.

Происхождение накольчатой керамики виловатовской группы связывается с днепро-донецким вариантом [Вискалин, 2002]. При обнаружении накольчатых и гребенчатых комплексов на Виловатовской стоянке исследователи отмечали их близость с днепро-донецкими [Васильев, Выборнов, Габяшев, Моргунова, Пенин, 1980; Выборнов, 1986]. Весь вопрос лишь в том, в чем природа этого сходства. А.В.Вискалин предполагает участие днепро-донецкого населения, а малочисленность типичных среднедонских черт на средневолжской керамике свидетельствует о том, что основной импульс при формировании средневолжских памятников поднепровский, а не донской. Здесь есть узкие места, связанные в первую очередь с характеристикой этапов и их хронологии у днепро-донецких культур. Ранняя фаза представлена гребенчато-прочерченной орнаментацией и датируется первой половиной V тыс. до н.э. [Титова, 2000; Котова, 2002]. Что же касается накольчатой системы, то, по мнению исследователей, она заимствована от среднедонской, характеризует второй этап, то есть датируется второй половиной V тыс. до н.э. [Синюк, 1986; Выборнов, 1988а; Котова, 2002].

Это противоречит всей системе аналогий средневолжских и нижневолжских накольчатых комплексов, радиоуглеродных показаний последних и елшанских. Вызывает сомнение в подобном маршруте значительная территориальная удаленность лесостепного Поднепровья и Поволжья при отсутствии на промежуточной территории Похопёрья стоянок днепро-донецкого облика. В территориальном отношении к средневолжским ближе среднедонские памятники, но А.В.Вискалин констатирует, что донской импульс прослеживается слабо. Более того, А.В.Сурков отмечает, что вслед за носителями елшанских традиций в V тыс. до н.э. в Похопёрье, а затем и на Средний Дон проникли носители культуры с накольчатой орнаментацией керамики, сформировав среднедонскую культуру [Сурков, 2007]. Появление короткозубой и овальнонакольчатой орнаментации на посуде памятников Верхнего Дона исследователи увязывают не с днепродонецкими и среднедонскими, а с верхне и средневолжскими [Смольянинов, 2006].

2.5.  Вопросы взаимодействия лесостепных и лесных памятников Среднего Поволжья

Появление памятников, близких в культурном отношении елшанским и средневолжским поставило вопрос об их соотношении с материалами лесного Поволжья. Этому способствовало и накопление новых источников на промежуточных территориях.

В Среднем течении правобережья р.Суры исследовались первые памятники эпохи неолита [Березина, Вискалин, Выборнов, Королев, Ставицкий, 2007; Выборнов, 2008]. Керамический и каменный инвентарь находят аналогии в материалах лесостепного и лесного Среднего Поволжья. В бассейне р. Мокша исследована стоянка Озименки II [Выборнов, Королев, Ставицкий, 2006], где обнаружена керамика елшанского типа, накольчато-гребенчатая лесостепного облика и гребенчатая посуда камской культуры.

Материалы сходные с елшанскими, исследованные на правобережье р.Волги, судя по датам разновременны: Ивановская стоянка 8020±90; Усть-Ташёлка – 7680±200; Озимёнки II – 6950±100 л.н. Складывается впечатление, что происходила диффузия из лесостепного Волго-Уралья в северо-западном направлении. Отличительные черты возникли и в связи с различными мезолитическими субстратами на вышеуказанных территориях. Наличие ямочно-точечных вдавлений прослеживается на Усть-Ташёлке и Имерке VII. Таким образом, специфика памятников этого региона объясняется результатами взаимодействия двух групп населения: с неорнаментированной посудой и с накольчатой орнаментацией. То, что вышеобозначенное взаимодействие на территории Примокшанья осуществлялось, подтверждают материалы Потодеевской стоянки. И не случайно исследователи определяют симбиотичный характер материалов этого памятника [Ставицкий, 2004]. Наиболее северным пунктом в Среднем Поволжье, где обнаружена керамика, сходная с елшанской, является стоянка Вьюново озеро I в среднем течении р. Суры.

Одним из проблемных вопросов является определение территории распространения памятников средневолжской культуры. Исследователи пришли к выводу, что единство гидросистемы Волги предполагало процесс продвижения отдельных групп в сопредельные районы. Проникновение накольчатой традиции в Казанское и Марийское Поволжье сопровождалось консервацией традиций, что вызвано инородным окружением, с которым не сложилось симбиотического образования, подобного самаро-сокскому [Васильев, Выборнов, 1988]. Е.Л.Лычагина на материалах Среднего Прикамья отмечает, что в лесной полосе в раннем неолите под воздействием лесостепных культур появляются сходные формы слабоорнаментированной накольчатой керамики [Лычагина, 2006].

Севернее бассейна р. Сок в нижнем течении р. Большой Черемшан были обнаружены неолитические памятники, отнесенные Г.М.Буровым к различным этапам волго-камской культуры [Буров, 1980]. Наиболее архаичной исследователь справедливо определял коллекцию стоянки Лебяжье I, где обнаружен кремневый инвентарь, с мезолитическими реминисценциями. На стоянке обнаружена плоскодонная керамика. Эти показатели почти полностью совпадают с характеристикой посуды архаичных материалов самаро-сокского района. Севернее р. Большой Черемшан расположена стоянка Лесное Никольское III. По сумме технико-типологических признаков данная коллекция органично вписывается в характеристики средневолжской культуры. Это подтверждается радиоуглеродной датой – 6570±170 л.н., что согласуется с возрастом развитого этапа верхневолжской культуры. Таким образом, не только на ранней фазе, но и на среднем этапе данная территория входила в орбиту средневолжской культуры. Материалы на Верхней Свияге (Елшанка XI) подтверждают этот вывод. Здесь, помимо посуды, сходной с елшанской содержится керамика с наколами, насечками и зубчатыми отпечатками. Иначе говоря, на территории как левобережья, так и правобережья Ульяновского Поволжья представлены памятники культурно аналогичные южным и представляющие как архаичные (Луговое III, Елшанка XI), развитые (Лебяжье I, Мелекес III, Лесное Никольское III) и поздние (Лебяжье II).

К северу от впадения р. Б.Черемшан в р. Волгу, расположена IV Тетюшская стоянка. Плоскодонная посуда имеет ряд ямочных вдавлений под венчиком. Автор обращал внимание на то, что данная черта присуща лесостепным поволжским памятникам и восходит к елшанским древностям [Выборнов, Королев, Мамонов, 2002]. Плоскодонность посуды IV Тетюшской стоянки хорошо согласуется с керамикой как Лебяжьего I, так и сокских стоянок. Иначе говоря, комплекс IV Тетюшской стоянки фиксирует тот хронологический момент, когда не получила широкого развития зубчатая традиция. Она могла сформироваться на комплексах типа Луговое III. Более ранний возраст последних по сравнению с IV Тетюшской предполагает и Р.С. Габяшев [Габяшев, 2003].

Севернее, на левобережье р. Волги расположена II Щербетьская стоянка. Большинство фрагментов лишены орнамента. Около 70 с наколами треугольной формы и 50 стенок с насечками. Все группы керамики находят прямые аналогии в материалах стоянок сокского и черемшанского районов. Иначе говоря, и материалы стоянки II Щербетьская допустимо относить к дозубчатой стадии развития средневолжской культуры. Далее на север в районе г. Казани, на стоянке Займище IIIа помимо пунктирной и накольчатой керамики, обнаружены тонкостенные фрагменты, украшенные как ногтевидными насечками так и рядами отпечатков короткого изогнутого зубчатого штампа, присущих лесостепной средневолжской культуре. Севернее г. Казани по левобережью расположена стоянка IV Матюшинская, где кроме типичной накольчатой посуды, обнаружены черепки, в том числе плоское дно, украшенные также коротким изогнутым зубчатым штампом и насечками. Проявления лесостепного характера прослеживаются и на юге лесной полосы Среднего Поволжья. Далее по левобережью р. Волги, в пределах Марийской республики, исследованы памятники с накольчатой посудой, чей культурно-хронологический статус находится в стадии тщательной проработки [Никитин, 1996; 2006]. Раскопки стоянки Сутырская V [Выборнов, Королёв, Ставицкий, 2004] позволили обнаружить остатки жилища с накольчатым комплексом. Посуда Сутырской V стоянки также находит сходство с керамикой вышеназванных памятников. В.В.Никитин считает обоснованным сопоставление И.Б.Васильевым и А.А.Выборновым марийских материалов с комплексами IV Тетюшской и II Щербетьской стоянок и объединение их в одну культурную группу [Никитин, 1996; 2006]. Он допускает, что в Марийском Поволжье накольчатая керамика могла появиться с юго-востока (с Самарского Поволжья), где изучены наиболее ранние памятники елшанской культуры с накольчатой посудой. Рассматривая средневолжскую лесостепную, исследователь отмечает, что можно выделить пласт плоскодонной посуды с наколами, близкий материалам лесного Поволжья [Никитин, 2006]. Автор сделал вывод о том, что на Ильинской стоянке два разновременных комплекса: елшанский и средневолжский [Выборнов, 2006]. Именно с последним соотносят исследователи свои материалы. Но в таком случае необходимо четко разделять, какую роль сыграла елшанская культура на ее позднем этапе и каков вклад в развитии соседних культур средневолжских древностей.

На современном уровне изысканий, следует, что наиболее вероятным регионом, откуда происходит керамическое производство в лесном Среднем Поволжье, является лесостепная территория Заволжья, где этот процесс начался в VI тыс. до н.э. Однако упрощать данный процесс как продвижение южных племен только по левобережью р. Волги было бы не совсем верно. Так, в Среднем Посурье полученные материалы свидетельствуют о наличии памятников, аналогичных Красному Городку и Луговому III. Как средневолжская, так и сурская керамика сделана из незапесоченной илистой глины с незначительной примесью шамота и органики. Аналогичная технология присуща керамике стоянок Вьюново озеро I и Молёбное озеро I. Поэтому допустим и иной вариант: продвижение по Суре вплоть до впадения в Волгу, на левобережье, и расселение в Марийском Поволжье [Никитин, 1985]. Возможно, именно с этим связана их определенная специфика. Тем более что эти памятники расположены в пограничье между верхневолжскими на западе и средневолжскими лесостепными на юго-востоке.

2.6. Хронологические аспекты неолита Среднего Поволжья и соотношение с культурами сопредельных территорий

В настоящее время по керамике неолитических стоянок Среднего Поволжья получено более 60 (Выборнов, Ковалюх, Ластовский, Мамонов, Моргунова, Скрипкин, 2008) радиоуглеродных дат. Наиболее древним оказалось определение елшанских материалов с Ивановской стоянки – 7930±90 л.н. Оно хорошо согласуется с датой с этого памятника, сделанной по костям – 8020±90 л.н. Таким образом, подтвердилась версия о появлении в начале VI тыс. до н.э. в лесостепном Поволжье памятников с остродонной керамикой. Вторая группа керамики, типологически не отличающаяся от первой, но содержащая примесь шамота, получила более поздние даты: 7780±90 и 7680±90 л.н. Иначе говоря, развитие елшанской керамической традиции в восточной части лесостепного Среднего Поволжья укладывается в первую половину VI тыс. до н.э., не заходя, как считалось ранее, во вторую половину VII тыс. до н.э. Данный хронологический интервал как минимум на 500 лет древнее ранних памятников сурской культуры. Это не позволяет считать её прототипом елшанской остродонной посуды Ивановской стоянки.

Даты плоскодонной посуды елшанского облика со стоянки Усть-Ташёлка в северной части лесостепного Поволжья – 7810±190 и 7680±190 л.н. В данном случае можно констатировать появление плоскодонной посуды во второй четверти VI тыс. до н.э. Эта временная позиция старше наиболее архаичных памятников буго-днестровской культуры, что не допускает возможности определять последнюю как основу для формирования плоскодонной традиции. С учётом радиоуглеродных дат североприкаспийской керамики с плоскими днищами (с начала VI тыс. до н.э.) версия о нижневолжском источнике этой технологии находит дополнительную аргументацию.

Технологический анализ елшанской керамики Ивановской стоянки показал изначальную неоднородность елшанского населения. Выявились две группы, одна из которых использовала илистые глины, а вторая илы. Носителями второй традиции могли быть коллективы, изготавливавшие накольчатую посуду [Васильева, 2007]. В лесостепном Среднем Поволжье нельзя исключать доживание елшанской традиции до начала V тыс. до н.э. Об этом свидетельствуют радиоуглеродные даты по стоянкам II Старо-Елшанская, Ильинская, Озимёнки II. Исследователи предполагают длительное существование посуды елшанского типа [Ластовский, 2006]. В других регионах ситуация примерно аналогичная [Котова, 2002]. Важное наблюдение представлено и для ряда стоянок Среднего Подонья, где редко встречаемые сосуды, находящие аналогии в материалах елшанского типа, по своему размещению в культурных слоях ни в одном случае не демонстрируют хронологического приоритета над ранненеолитическими накольчатыми сосудами [Синюк, 2004]. На Ивановской стоянке посуда с накольчатым орнаментом датируется от 7060±100 до 6840±90 л.н., что совпадает с абсолютными датами по позднеелшанской группе. Накольчатая керамика Ивановской стоянки подразделяется на две подгруппы [Выборнов, 2007]. Первая – аналогична даже по технологии изготовления варфоломеевской посуде, которая датируется 7080±80 л.н. Данные технологического анализа елшанской, накольчатой керамики Ивановской стоянки и накольчатой посуды 3-его слоя Варфоломеевской стоянки, а также их радиоуглеродные даты подтверждают предположения, основанные на типологическом уровне [Выборнов, 2000; 2003].

Таким образом, возникновение накольчатой традиции на юге Среднего Поволжья, судя по типологическому, технологическому и радиоуглеродному анализам, сопряжено с проникновение определенных групп нижневолжского населения типа 3-его слоя Варфоломеевской стоянки. Видимо в конце VI тыс. до н.э. из-за экологических причин, связанных с аридизацией нижневолжского региона, начиная с 7200 л.н. начинается проникновение на юг лесостепного Среднего Поволжья представителей нижневолжской культурной области с накольчато-прочерченной керамикой.

Дальнейшее развитие местной традиции представлено керамикой, изготовленной из илистой глины, прямостенной и плоскодонной, с рядом ямок под венчиком, с заглаженной поверхностью, с неорнаментированным или слабоорнаментированным полем. Фрагменты с подобной характеристикой появляются в материалах стоянкой елшанского типа, где доминирует профилированная и остродонная керамика. Со временем последняя исчезает и преобладающей становится вышеописанная. О том, что данный тип сосудов моложе елшанских первого типа, свидетельствует и серия радиоуглеродных дат по керамике из разных регионов: Елшанка XI - 6820±90 л.н., Красный Городок – 6730±100 л.н.; Ильинская – 6740±70 л.н.; Луговое III– 6700±100 л.н.; Красный Яр VII – 6540±80 л.н. Эти материалы выделялись во второй этап елшанской культуры, а такие признаки, как плоскодонность, объяснялись влиянием нижневолжских культур [Васильев, Выборнов, 1988]. Абсолютные даты памятников этих культур подтверждают вышеприведенную версию. Так, по стоянке Каиршак IV: 6960±80 л.н., а по Варфоломмеевке 2Б – 6980±90 л.н., по 2А – 6860±90 л.н. Эта керамика становится составной частью практически всех памятников неолита Среднего Поволжья этой поры. В территориальном плане гладкостенная плоскодонная с рядом ямок под венчиком посуда не замыкается в лесостепном Среднем Поволжье. Обнаружена сходная керамика на стоянках Верхнего Подонья [Смольянинов, 2006], то есть в одном широтном диапазоне с памятниками лесостепного Среднего Поволжья.

Керамика с прочерченным орнаментом и насечками восходит к елшанской. Этому нашлись дополнительные аргументы. Посуда с прочерченной косой решеткой на Ильинской стоянке получила дату: 6770±90 л.н., что совпадает с абсолютным возрастом посуды II Старо-Елшанской стоянки. С сопредельных территорий посуда с прочерками относится к этому же времени [Котова, 2002; Манько 2006]. Даты по фрагментам с насечками на Ильинской стоянке совпадают с вышеуказанными. Это подтверждает типологический и технологический анализы. Таким образом, данная система орнаментации возникает в лесостепном Поволжья достаточно рано. Поэтому выводить её из далёких культур Балкан и Западного Средиземноморья вряд ли целесообразно.

Продолжение накольчатой традиции в лесостепном Поволжье представлено в адаптированном варианте. Фрагменты, не содержащие южные черты в орнаментике, датируются: Елшанка XI - 6650±80; Лесное-Никольское – 6570±170; II Щербетьская – 6530±90; II Дубовогривская 6640±80; IV Тетюшская – 6170±90 л.н. Таким образом, накольчатая традиция в Среднем Поволжье от южной границы (р. Самара) и до лесного Марийского Поволжья развивается в рамках V – начала IV тыс. до н.э. Данное предположение подтверждается и восьмью датами по пяти памятникам с накольчатой керамикой Посурья и Примокшанья, которые в разной степени коррелируются на культурном уровне с комплексами Заволжья [Выборнов, Березина, Вискалин, Ковалюх, Скрипкин, Ставицкий, 2008]. Неорнаментированная посуда со стоянки Утюж I в Среднем Посурье – 6330±90 л.н., а накольчатая с Чёрненького озера III – 6190±80 л.н.

По киево-черкасской культуре радиоуглеродные даты фиксируют от 6380±90 до 5490±210 л.н. В среднедонском регионе исследователи убедительно доказывают некоторый приоритет накольчатых комплексов над зубчатыми [Синюк, Гапочка, 2005]. Но доказательств тому, что здесь накольчатая традиция возникает раньше, чем в лесостепном Поволжье, пока нет. Иначе говоря, какого-либо хронологического приоритета днепро-донецких комплексов над заволжскими не прослеживается. Более того, судя по датам с Ивановской стоянки накольчатая традиция в лесостепном Заволжье начинается уже в начале V тыс. до н.э.

Керамика с зубчатым орнаментом является характерной чертой средневолжской культуры. По мнению И.Н.Васильевой, посуда такого типа на Ивановской стоянке показывает определенную технологическую приемственность с предыдущим периодом [Васильева, 2007]. По наличию синкретических образцов гребенчато-накольчатого типа исследователи предполагали её сосуществование на определенном этапе с накольчатой традицией [Васильев, Выборнов, 1988]. На Виловатовской стоянке сосуд с зубчатыми оттисками получил даты – 6160±100 и 5980±100 л.н. В правобережье р. Волги фрагменты с зубчатым узором со стоянки Подлесное III получили дату 6070±90 л.н. Западнее, на стоянке Ковыляй I аналогичные черепки – 6140±90 л.н. Таким образом, предположение, сделанное на основе типологического анализа, подтверждается полученными датами. Аналогичная ситуация прослеживается и в Среднем Побитюжье [Гапочка, 2004]. Для памятников донецкой культуры, где обнаружена посуда с короткозубой орнаментацией, получены аналогичные радиоуглеродные даты [Манько, 2006]. Они отнюдь не предшествуют возрасту зубчатой керамики из степного Заволжья. Учитывая, что киево-черкасская культура формировалась при непосредственном участии буго-днестровской, третья четверть V тыс. до н.э. для этапа 1а первого периода будет наиболее приемлемой. Особое внимание вызывают материалы с зубчатым орнаментом, аналогичным средневолжскому, со стоянки Карамышево 9 на Верхнем Дону. Это тем более важно, поскольку уже отмечалось сходство предшествующих по времени в этих регионах карамышевских комплексов и памятников типа Красный Городок.

На симбиотичной посуде наколы сочетаются в подавляющем большинстве именно с короткими зубчатыми оттисками, но встречаются и длинные гребенчатые отпечатки. Значительного хронологического разрыва между зубчатой и накольчатой техникой нанесения узоров с одной стороны и гребенчатой системой орнаментации, видимо, не было. Это подтверждается серией радиоуглеродных дат. Таким образом, гребенчатая система орнаментации появляется в период бытования зубчато-накольчатой и продолжает бытовать в более позднее время.

Вопрос о взаимоотношениях населения средневолжской и энеолитических культур получил радиоуглеродную конкретизацию. Материалы самарского типа датируются от середины до конца V тыс. до н.э. Эти значения совпали с датировками прикаспийской, этапа 1б азово-днепровской и второго этапа нижнедонской культур. По гребенчато-накольчатой керамике средневолжской культуры есть даты от 6020±90 до 5840±90 л.н. Таким образом, наиболее позднее значение для нее и воротничковой керамики с различных поселений самарской культуры совпадают. Ситуация сходна с материалами Нижнего Поволжья. В обоих регионах прослеживается хронологическое сосуществование памятников поздненеолитических местных культур и раннеэнеолитических пришлых. Памятники хвалынской культуры в лесостепном Поволжье по керамике получили даты: первая половина IV тыс. до н.э. Эти значения совпадают с датировками керамики хвалынского типа из Северного Прикаспия и костяков Хвалынского могильника. Соответствуют они и поздним комплексам самарской культуры. Необходимо отметить и определенное различие. В Северном Прикаспии памятники тентексорского типа синхронны лишь со стоянками прикаспийской культуры.

Глава 3.  Неолит Прикамья

3.1. История изучения неолита Прикамья: палеогеографические условия развития культур и история их исследования

Территория Среднего Прикамья, низовьев рр.Белая и Ик, правобережная часть Нижнего Прикамья до устья р.Вятки в настоящее время соотносится с подзоной смешанных лесов. В атлантическом периоде в Верхнем Прикамье представлены еловые леса с примесью широколиственных пород. В среднем течении р.Камы в хвойных лесах уже доминируют сосны, а широколиственные породы не столь выразительны. Для района Нижней Белой происходит увеличение доли сосны при определённом снижении роли берёз. Южнее г. Уфы роль елей еще менее заметна. В это время в Предуралье вязы не играли столь заметной роли, как в более западных областях. Широколиственные породы не стали доминирующим типом растительности, как на Русской равнине. Лесные массивы распространялись значительно южнее широты г.Уфы в зону современной лесостепи [Немкова, 1978].

В середине 60-х гг. О.Н.Бадер подвел итоги изучения неолита, предложив трехчленную периодизацию развития местного неолита [Бадер, 1963]. В конце 60-х гг. А.Х.Халиков констатировал, что племена камской культуры занимали и Нижнее Прикамье, причем здесь обнаружены более ранние памятники, чем в Среднем и Верхнем [Халиков, 1969]. О.Н.Бадер выделил волго-камскую этнокультурную область эпохи неолита с рядом культур. Памятники с гребенчатой керамикой в Прикамье и стоянки с накольчатой посудой в Среднем Поволжье синхронны [Бадер, 1973].

Проблема соотношения гребенчатых и накольчатых комплексов в Волго-Камье была поставлена после интенсивных полевых исследований [Габяшев, 1978; Гусенцова, 1981; Выборнов, 1984; Денисов, Мельничук, 1986; Наговицин, 1988].

В конце 70-х гг. О.Н.Бадером была предложена двухчленная периодизация камской культуры: хуторской – развитой этап, а левшинский – ранний энеолит [Бадер, 1978]. Доказывалась непричастность медных предметов к материалам левшинского типа [Выборнов, 1979]. Был поставлен вопрос о выделении ранненеолитического пласта памятников с гребенчатой посудой на территории от р. Мокши на западе и до устья р. Белой на востоке [Выборнов, 1988]. Рассматривалась проблема взаимодействия культур лесостепного Поволжья и Прикамья [Васильев, Выборнов, 1988].

В начале 90-х годов в работе автора была предпринята попытка проанализировать все, имеющиеся на тот момент источники по неолиту Прикамья [Выборнов, 1992]. В Камско-Вятском междуречье предполагалось сосуществование двух традиций: гребенчатой и накольчатой. Памятники хуторского этапа в абсолютном возрасте определялись концом V-IV тыс. до н.э. [Гусенцова, 1993]. И.В.Калинина предлагала для неолита Прикамья три периода взаимодействия двух традиций [Калинина, 1993]. Были подведены итоги изучения позднего неолита Пермского Предуралья [Лычагина, 2004].

3.2. Памятники с гребенчатой керамикой Прикамья: культурная принадлежность и локальные варианты

В настоящее время на территории Прикамья известно около 50 памятников эпохи неолита, содержащих керамику с гребенчатым орнаментом и относимых исследователями к камской культуре. Г.Н.Матюшин высказал принципиально иное предположение: неолитические стоянки Нижней Белой и среднего течения р.Ик относятся к прибельской культуре [Матюшин, 1988; 1996]. Данный регион стал одним из наиболее изученных на территории Прикамья [Выборнов, 1984]. Анализ материалов памятников показал их соответствие камской неолитической культуре [Выборнов, 1984]. Предложенные Г.Н.Матюшиным критерии определения прибельской культуры скорее локальные [Выборнов, 2008].

Процедура выделения локальных вариантов камской культуры находилась в стадии разработки. Этим объясняются противоречия в позициях исследователей. О.Н.Бадер писал о своеобразии стоянок Верхнего, Среднего, Нижнего Прикамья, бассейна Белой [Бадер, 1973]. В.П.Третьяков выделял два варианта: средневолжский и прикамский [Третьяков, 1984]. Типологический анализ подкрепленный статистическим методом позволил более детально подходить к решению этой проблемы [Выборнов, 1988].

Памятники с гребенчатой керамикой Верхнего Прикамья (до широты г. Оханска) наиболее близкие материалам бассейна р. Чепцы. Среднекамские комплексы проявляют максимальное сходство со стоянками бассейна р.Вятки. Следующий район интенсивного распространения памятников камской неолитической культуры – Нижняя Белая и Икско-Бельское междуречье. Икско-бельские комплексы имеют больше узоров, чем нижнекамские типа II Лебедино. В тоже время ряд схем по количеству близок приустьевым материалам (вертикальный зигзаг, ряды короткого штампа, треугольники, косая решетка, длинные отпечатки, разделённые короткими), а другой ряд – верхнекамским (прямые длинные оттиски, «шагающая» гребенка, длинные ряды, разделённые горизонтальным зигзагом). Все это свидетельствует о промежуточном характере памятников икско-бельского региона.

В связи с проблемой выделения локальных вариантов необходимо затронуть и вопрос о правомерности и необходимости переименования камской неолитической культуры. Ряд исследователей пользуется старым термином, а другие вслед за предложением Л.А.Наговицина называют камскую культуру хуторской [Наговицин, 1988; Ковалева, 1989; Мельничук, 2006]. Термин «хуторская» был бы оправдан, если бы он позволял получить новую информацию или отождествлял новое содержание. Этого не произошло. С таким же успехом камскую культуру можно было бы назвать лебединской, так как стоянки Лебедино II и Хуторская содержат все необходимые компоненты эталонного памятника. Целесообразно сохранить традиционное название культуры, а варианты её вполне допустимо обозначить как хуторской и лебединский. В материалах первого четко прослеживается зауральский компонент (выраженный в самых разных проявлениях – от талька до волнисто-прочерченных узоров, некоторых композиций), а второго влияние накольчатых комплексов лесостепного типа.

3.3.  Вопросы периодизации и хронологии камской культуры

В целом по региону устанавливалась двухэтапная периодизация камской культуры [Бадер, 1978; Габяшев, 1978]. На территории Икско-Бельского междуречья развитой этап представлен материалами стоянок типа Кюнь II и Сауз II. Посуда с наплывом на внутренней стороне сосудов достигает 50% от всех венчиков. Доминирует мелко и среднезубчатый штамп. Преобладают несложные узоры (наклонные ряды, вертикальный и горизонтальный зигзаг и т.д.), хотя представлены плетенка, «шагающая» гребенка, косая решетка. Поздний этап отражен в комплексе стоянки Бачки-тау II. Керамика приобретает прямостенность, исчезают наплывы на внутренней стороне венчиков, увеличивается процент крупнозубчатого штампа, появляется вертикальная зональность, под срезом венчика появляется пояс ямочных вдавлений, увеличивается доля «шагающей» гребенки [Выборнов, 1983, 1984].

Наиболее сложным оставался вопрос о древнейшем этапе в развитии гребенчатой традиции на данной территории. Положение стало меняться с открытием таких стоянок, как Зиарат на Нижней Белой [Выборнов, 1983; Выборнов, Крижевская, 1987], Усть-Шижма на Вятке [Наговицин, 1988], Усть-Букорок и Мокино на Каме [Мельничук, Бординских, Мокрушин, Дегтярёва, Лычагина, 2001], что позволило выделять ранний этап в развитии камской культуры [Выборнов, 1984; 1988; 1992; 2000]. Керамические комплексы стоянок характеризуются немногочисленностью сосудов, тонкостенностью фрагментов, прямостенностью, отсутствием или слабовыраженными наплывами. Использовался преимущественно узкий мелкозубчатый штамп. Количество узоров ограниченно, композиции просты. О ранненеолитическом возрасте вышеперечисленных памятников свидетельствует и кремневый инвентарь. Он характеризуется преобладанием пластин над отщепами. Среди орудий представлены пластины с ретушью, резцы на углу сломанной пластины и концевые скребки. Нуклеусы имели призматическую и коническую формы. Данный материал типологически сходен с позднемезолитическими комплексами Прикамья [Выборнов, 1987; Мельничук 2001].

Ранний этап датировался первой половиной IV тыс. до н.э., развитой – серединой, а поздний – второй половиной IV тыс. до н.э. На бытование поздненеолитических памятников Прикамья во второй половине IV тыс. до н.э. указывали и находки кельтеминарских наконечников в комплексах Нижней Белой [Выборнов, Горбунов, Обыденнов, 1982].

В настоящее время по керамике 16 опорных памятников данной территории получено 22 даты. Еще 7 дат по 6 памятникам с гребенчатой керамикой камской культуры известно для территории Марийского Поволжья и Посурья. Наиболее древние стоянки Нижнего Прикамья и Камско-Вятского междуречья датируются последней четвертью V тыс. до н.э. Развитой этап на территории всего Прикамья укладывается от 5950 до 5600 л.н. Керамика козловского типа на стоянке Боровое озеро I позволяет синхронизировать эти материалы с аналогичной посудой Зауралья, где имеется радиоуглеродная дата для подобной посуды - 5880±60 л.н. В интервале 5500 до 5200 л.н. в Камско-Вятском междуречье и более северных районах Прикамья бытуют памятники лёвшинского этапа.

Таким образом, развитие камской неолитической культуры фиксируется от последней трети V тыс. до н.э. и до последней четверти IV тыс. до н.э. Попытки удревнения данной культуры до второй четверти V тыс. до н.э. и ее отнесение к раннему неолиту нуждаются в дополнительной проработке вопроса и серьезной аргументации.

3.4.  Проблема генезиса камской культуры

Генезис неолита западного Прикамья можно представить как двулинейный процесс: местное население усовершенствовало технологию каменной индустрии, а благодаря проникновению населения из Сурско-Мокшанского междуречья оно обрело навыки керамического производства. Радиоуглеродные даты памятников данного региона, типологические и технологические характеристики ранненеолитической керамики свидетельствуют об их более древнем возрасте по сравнению с материалами Нижнего Прикамья.

Позднемезолитическая подоснова раннего неолита низовьев р. Белая отличается от западных регионов Прикамья, тяготея к камской мезолитической культуре. В нижнем слое Муллино IIа посуда напоминает сосуды с зубчато-гребенчатой орнаментацией лесостепной средневолжской культуры. Отличие кроется в ограниченном представительстве ямочно-жемчужного пояска под срезом венчика. Эта керамика по данным технологического анализа изготовлена из илистой глины с примесью шамота. Этот рецепт присущ зубчатой керамике Ивановской стоянки в лесостепном Поволжье. Прослеживаются некоторые различия в керамическом инвентаре ранненеолитических стоянок типа Подлесное III, Кабы-Копрынская, Зиарат, Усть-Шижма.

Исследователи полагали, что формирование неолита Среднего Прикамья связано с проникновением населения более южных регионов [Матюшин, 1988; 1996]. C появлением новых позднемезолитических памятников и ранненеолитических стоянок типа Усть-Букорок и Мокино в Верхнем и Среднем Прикамье специалисты приходят к выводу о приемственности кремнёвой индустрии этих комплексов [Мельничук, 2001]. Технологический анализ свидетельствует об определенных различиях между посудой Муллино II и Хуторской стоянки. Над слоем IIа располагаются еще два уровня, что свидетельствует о непрерывном развитии данного памятника. Керамика верхних уровней по технико-типологическим признакам укладывается в один период развитого неолита с материалами стоянок Хуторская, Тархан I лесного Прикамья. Совпадают и радиоуглеродные даты по керамике этих стоянок. Если допустить, что население лесостепного Приуралья способствовало формированию керамической традиции (хотя бы в развитом неолите) лесного Прикамья, то следовало бы определить сходство в орнаментальных композициях между комплексами Хуторской стоянки и Муллино II. Однако узоры на гребенчатой посуде стоянки Муллино II находят ближайшие аналогии на керамике стоянок Нижней Белой (Кюнь II, Сауз II) и Нижней Камы (II Лебединская). Что же касается схем рисунков на неолитической посуде стоянки Хуторская в Верхнем Прикамье, то они отличаются от посуды Муллино II, что снижает вероятность гипотезы Г.Н.Матюшина.

В то же время, эти различия позволили выдвинуть ещё одну версию о происхождении керамического производства на территории Верхнего и Среднего Прикамья [Выборнов, 1988]. В северных районах Зауралья на памятниках сумпаньинского типа, датирующихся первой половиной V тыс. до н.э., представлена посуда, украшенная гребенчато-прочерченным инструментом, включая «шагающую» гребёнку [Ковалева, Устинова, Хлобыстин, 1984]. Поэтому исключать возможность участия зауральского населения в формировании керамической традиции культуры лесного Прикамья не следует. Этому способствовала близость мезолитических культур Среднего Предуралья и Среднего Зауралья, поскольку они имели тесные и частые контакты [Старков, 1980; Сериков, 2000].

В южных районах Прикамья в непосредственной близости от самарской раннеэнеолитической культуры, появляются памятники синкретического характера русско-азибейского типа [Габяшев, 1978; Выборнов, 1985].Одни специалисты относят эти комплексы к локальному варианту камской культуры на её левшинском этапе [Васильев, Габяшев, 1982], другие – к особой агидельской энеолитической культуре [Матюшин, 1982].

Воротничковую посуду Нижнего Прикамья датировали концом IV тыс. до н.э. [Бадер, Выборнов, 1980]. Типологические разработки получили конкретизацию 10 радиоуглеродными датами по керамике 6 памятников: от 5500 до 5200 л.н., то есть третья четверть IV тыс. до н.э. По органике в керамике развитого этапа самарской культуры лесостепного Поволжья радиоуглеродные даты фиксируют первую половину IV тыс. до н.э. Видимо, в середине IV тыс. до н.э. под давлением племен хвалынской культуры часть населения из лесостепного Поволжья продвинулась в более северные территории. Именно эти группы приняли участие в формировании воротничковой керамики русско-азибейского типа. Получены свидетельства проникновения хвалынской культуры до низовьев р.Белой на востоке и до среднего течения р.Суры на западе [Выборнов, Обыдённов, Обыдённова, 1984; Березина, Вискалин, Выборнов, Королев, Ставицкий, 2007].

3.5.  Культурно-хронологическая атрибуция памятников с накольчато-прочерченной керамикой

К настоящему времени в Прикамье насчитывается около 40 стоянок, содержащих фрагменты, украшенные техникой накола и прочерка, датирующихся, судя по 18 радиоуглеродным датам с 12 памятников от второй четверти V тыс. до н.э. до первой четверти IV тыс. до н.э.

На территории Камско-Вятского междуречья представлены комплексы с неорнаментированной и накольчатой керамикой [Гусенцова, 2000], аналогичные верхне- и средневолжским, датирующимся первой половиной V тыс. до н.э. На Кошкинской стоянке, кроме наконечников стрел с двусторонней обработкой, представлены и треугольночерешковые на пластинах. Аналогичное сочетание присуще именно памятникам с накольчатой керамикой лесного Среднего Поволжья. Выделяется ещё одна группа памятников, содержащая посуду с накольчато-прочерченной орнаментацией. Сосуды прямостенные и плоскодонные. Под срезом встречаются ямочные вдавления. Узоры наносились овальными наколами в отступающей манере. Нуклеусы торцевые. Техника первичного раскалывания - пластинчато-отщеповая. Преобладают концевые скребки, острия, пластинчатый наконечник стрел листовидной формы с выделенным черешком. К вышеперечисленным комплексам допустимо отнести керамику стоянок Усть-Шижма, Аркуль III, которые по типологии сходны со средневолжскими. Обе группы объединяются и технологией изготовления посуды: илистая запесоченная глина с примесью шамота. Наиболее ранний памятник левобережья р. Вятки – стоянка Кыйлуд II получил дату 6410±80 л.н., а по накольчатой керамике II Щербетьской стоянки в Среднем Поволжье получены даты 6620±90 и 6530±90 л.н., что подтверждает средневолжский импульс. В южной части Среднего Прикамья стоянки Заборное озеро I, Непряха VI и VII с посудой накольчатого типа расположены на одной широте со стоянками Камско-Вятского междуречья типа Кыйлуд II и Моторки II. По большинству технико-типологических признаков эта группа сближается как с ранними из них, так и более поздними, схожими с материалами II Татарско-Азибейского поселения. Таким образом, здесь прослеживаются сходные процессы. В этом плане весьма показательны материалы поселения Чернушка. Накольчатую керамику данного памятника исследователи сопоставляют с материалами II Щербетьской стоянки. Кремневый комплекс носит пластинчатый характер, а среди орудий представлен наконечник треугольно-черешковой формы.

В Среднем и Верхнем Прикамье накольчато-прочерченная керамика изготовлена из запесоченной глины с незначительной примесью шамота и органических растворов. Сосуды прямостенные и плоскодонные. Узор наносился разреженно или в технике отступающей палочки овальной и треугольной формы, ногтевидными насечками. Под срезом венчика проходит ряд ямочных вдавлений. Орнаментальные композиции достаточно просты: горизонтальные ряды наколов или их сочетание с наклонными линиями [Лычагина, 2004]. Пластинчатые наконечники стрел черешкового типа на Лёвшинской стоянке залегают совместно с гладкостенной подлощёной посудой, связанной с накольчатым комплексом.

Группа керамики, отличная от гребенчатой и накольчатой, наиболее полно представлена на стоянке Сауз I в устье реки Белой [Калинина, 1979; Выборнов, 1984]. Узоры наносились короткими или длинными прочерченными линиями. Появление комплексов с насечками на стоянках Сауз I, III Русский Азибей, II Татарский Азибей, Кочуровское I может увязываться с материалами средневолжской культуры развитого и позднего этапов, что подтверждается и радиоуглеродными датами. Хронологический диапазон их функционирования от позднего неолита (Сауз I, Кочуровское I) до раннего энеолита (III Русский Азибей, II Татарский Азибей).

Ряд памятников содержащих накольчатую керамику, сосредоточен в Икско-Бельском междуречье [Габяшев, 1978; Выборнов, 1984]. Эти памятники появились на самых поздних этапах существования культур с подобной посудой. Малочисленность этих стоянок и типологическое однообразие керамических комплексов позволяет рассматривать их в качестве пришлых, наиболее вероятно, из лесостепного Заволжья. Это подтверждается группой зубчатой керамики отличной от камской, но находящей аналогии в средневолжской культуре. В последней посуда с наколами, насечками и зубчатым штампом составляют единый комплекс. По ним получены радиоуглеродные даты – середина IV тыс. до н.э., то есть они более ранние, чем икско-бельские комплексы.

В настоящее время появилась возможность проанализировать вышеприведённую гипотезу данными радиоуглеродного анализа. На поселении Кочуровское I керамика с наколами получила дату 5330±80 л.н., фрагменты с коротким зубчатым штампом – 5260±80 л.н. На поселении III Русский Азибей сосуды с насечками датируются 5280±100 л.н., а с накольчатым орнаментом на поселении II Татарский Азибей – 4790±90 л.н. Керамика с наколами и по типу насечки в Камско-Вятском междуречье древнее, чем на поселении II Татарском Азибей. Исследователи доказывали более поздний возраст комплексов керамики с насечками и зубчатым штампом неолитоидного облика по сравнению с воротничковой посудой [Габяшев, 1982]. Полученные радиоуглеродные даты на поселениях Сауз II и Русский Азибей для керамики воротничкового типа – третья четверть IV тыс. до н.э., а для сосудов с насечками – последняя четверть IV тыс. до н.э., подтверждают правомерность высказанного предположения.

В Среднем и Верхнем Прикамье по накольчатой керамике получена серия дат. Ранние из них по Чашкинскому озеру VI относятся к первой группе накольчатой посуды. Ей соответствуют совпадающие даты по углю и керамике стоянки Чашкинское озеро IV. Иначе говоря, они фиксируют последнюю четверть V – начало IV тыс. до н.э. Что же касается дат по накольчатой и гребенчатой посуде с поселения Чашкинское озеро VI (вторая четверть IV тыс. до н.э.), то они соответствуют второй группе накольчатой и второй гребенчатой керамики данного памятника. Это подтверждает возможность выделения Е.Л.Лычагиной двух групп в развитии накольчатой традиции данного региона.

3.6. Вопросы соотношения камского неолита с культурами сопредельных районов

Памятники с накольчатой керамикой Прикамья, входят в орбиту влияния средневолжской культуры. Близкие параллели прослеживаются с комплексами кошкинской культуры, датированными по радиоуглероду второй половиной V тыс. до н.э. [Крижевская, 1990; Ковалёва, Зырянова, 2007], то есть тем же временем, что и накольчатые памятники Прикамья. В данном случае представляется сходный процесс по обе стороны Урала, когда из близкого эпицентра произошёл южный импульс, сыгравший в лесостепной зоне значительную роль в раннем и развитом неолите [Выборнов, 1990]. В лесной зоне Прикамья накольчатая традиция доживает до финала неолита. Для Зауралья также имеются данные о бытовании памятников с накольчатой посудой вплоть до раннего энеолита [Мосин, 2005; Зах, 2006]. Что же касается полуденской общности позднего неолита с двумя культурами – полуденской и хуторской, то видеть в их носителях родственные этносы весьма проблематично. Скорее здесь просматриваются сходные пути развития. Если в лесостепном Предуралье складывалась и развивалась гребенчато-накольчатая традиция (типа средневолжской культуры), то в Южном Зауралье прочерченно-накольчатая. Исследователи отмечают, что выделить «чистый» комплекс раннего неолита достоверно пока не удаётся [Мосин, 2005].

Комплексы полуденского типа имеют различия внутренние различия. Так, керамика поселения Исетское Правобережное (жилище 2) содержит четкие евстюхинские черты [Кернер, 1991] и может фиксировать раннюю фазу развитого этапа, в рамках начала IV тыс. до н.э. Теперь это хорошо перепроверяется керамикой данного типа на стоянке Боровое озеро I c радиоуглеродными датами, фиксирующими это время. Более поздняя группа (типа стоянки Карьер II) евстюхинских черт не имеет и не случайно датируется серединой IV тыс. до н.э. Таким образом, если в Среднем Прикамье начало неолита связано с появлением комплексов с накольчатой и гребенчатой керамикой (памятники типа Чашкинское озеро VIII и Мокино), то в Зауралье появляется прочерчено-накольчатая техника (кошкинские) и типа Евстюнихи памятники. На развитом этапе в Прикамье доминируют памятники с гребенчатой орнаментацией (Хуторская и II Лебединская), имеющие радиоуглеродные даты, сходные с полуденскими и боборыкинскими. Поздний (лёвшинский) этап камской культуры, продолжая предшествующие традиции, имеет ряд новых черт, которые позволяют сравнить данные материалы с сосновоостровскими Зауралья. Материалы сосновоостровского типа в хронологическом диапазоне неоднородны [Мызников, 2001; Зах, 2006; Волков, 2007]. На поселении Ук VI в жилище была обнаружена сосновоостровская керамика – 5870±90 л.н., басьяновская - 5960±80 л.н. и синкретическая посуда 6020±70 л.н.[Васильев, Выборнов, Глущенко, 1998], что подтверждает сосуществование на определённом хронологическом отрезке в данном регионе этих типов керамики. Эта дата соответствует выводам исследователей о появлении боборыкинских древностей ещё в конце V тыс. до н.э. [Зырянова, 2003].

Прямостенность и тонкостенность сосудов, пояс ямочных вдавлений, характер гребенчатых штампов, мотивов и орнаментальных композиций сближают сосновоостровские материалы с левшинскими комплексами. Это подтверждается и находками наконечников кельтеминарского типа (некоторые из зауральской яшмы) в Предуралье. Исследователи определяют их поздненеолитическим-раннеэнеолитическим временем [Крижевская, 1979; Мосин, 2005].

К западу от Прикамья специалисты выделяют в раннем неолите волго-окскую и верхневолжскую культуру, а в развитом - ямочно-гребенчатую. Наиболее архаичные памятники луговского типа по ряду существенных признаков (прямостенные, плоскодонные, слабоорнаментированные сосуды с ямочным пояском) соотносятся с материалами раннего этапа верхневолжской культуры. Совпадает их возраст, подтвержденный радиоуглеродным анализом – первая половина V тыс. до н.э. Исследователи не исключают вариант появления верхневолжских древностей из более южных поволжских районов [Энговатова, 1998; Выборнов, 2000; Костылева, 2003; Цетлин, 2007]. С волго-окской соотносятся ранненеолитические комплексы Среднего Поочья, содержащие остродонную посуду, продатированные первой четвертью V до н.э. [Выборнов, Королев, Ставицкий, Челяпов, 2004]. Получены даты для памятников Верхнего Поволжья, подтверждающие более древний возраст остродонной керамики по сравнению с плоскодонной. В середине этого тысячелетия в Нижнем Прикамье появляются памятники с накольчатой керамикой (типа II Щербетьской), синхронные стоянкам развитого этапа неолита Верхнего Поволжья. Несмотря на появление в обоих регионах зубчатой традиции, нельзя исключать доживание накольчатой техники в отступающей манере до последней четверти V тыс. до н.э. [Жилин, 1996; Зарецкая, Костылева, 2008]. Аналогичная ситуация прослеживается в Посурье и Прикамье.

Исследователи отмечают, что гребенчатый орнамент отличается от короткозубого как по набору элементов, так и по композициям [Костылева, 1987]. Наличие таких узоров, как горизонтальный и вертикальный зигзаг, косая решетка, заштрихованные треугольники, плетенка, «шагающая» гребенка, в сочетании характерно для материалов развитого неолита Прикамья. На поздней верхневолжской посуде появляются наплывы на внутренней стороне венчика, характерные для камской керамики. Вероятно, произошло некоторое смещение отдельных групп населения Среднего Поволжья в западные районы. Это проникновение подтверждается материалами стоянки Жуковка II, в нижегородском течении р.Волги (М.Г.Жилин, А.В.Энговатова). В керамическом инвентаре содержатся характерные черты камской культуры (примесь шамота, наплыв на венчике, «шагающая» гребёнка, плетёнка, вертикальный зигзаг).

Появление единичных памятников с малочисленной керамикой ямочно-гребенчатого типа фиксируется вплоть до устья р.Белой. Их происхождение допустимо связывать с Казанским и Марийским Поволжьем, где аналогичная керамика датируется (6 радиоуглеродных дат по 5 памятникам) первой половиной IV тыс. до н.э. В Икско-Бельском междуречье влияние культуры ямочно-гребенчатой керамики фиксируется на посуде воротничкового типа, имеющей даты середины IV тыс. до н.э. В Камско-Вятском междуречье по керамике, сочетающей воротничок и ямочно-гребенчатый узор на стоянке Мысы, получена дата – 5635±80 л.н. Это подтверждает одновременность появления в Прикамье двух новых традиций. В Среднем Прикамье стоянки чернашкинского типа датируются также второй половиной IV тыс. до н.э.

В «Заключении» подводятся основные итоги диссертационного исследования.

В южной части степного Поволжья во второй четверти VI тысячелетии до н.э. складывается каиршакская культура. Её кремнёвая индустрия характеризуется пластинчатостью и микролитичностью. Этот набор признаков, вместе с другими показателями, присущ кремнёвым комплексам мезолитического времени данного региона. Такое сходство позволяет предполагать участие местного населения в происхождении кремнёвого технокомплекса каиршакской культуры. Посуда на этих памятниках изготовлена из илов с естественной примесью раковин. Подобная технология является одной из древнейших. Форма сосудов прямостенная и профилированная. Днища плоские. Орнамент нанесён прямыми прочерками и одинарными овальными наколами. Узоры геометризованы. Как признаки кремнёвого технокомплекса, так и показатели керамической традиции тяготеют к более южным, кавказским и южнокаспийским прототипам. Без кардинальных изменений в материальной части каиршакская культура функционирует до конца VI тыс. до н.э.

На южностепных ландшафтах Волго-Уральского региона, в начале VI тыс. до н.э. появляется елшанская культура. Её керамика формировалась из илистой глины, отличаясь от североприкаспийской. Данная технология не является древнейшей, что предполагает неместный характер её происхождения. Профилированная форма сосудов, острые днища, слабая орнаментированность уводят поиск аналогий в Восточный Прикаспий (типа Джебела) и наиболее древних памятников Среднеазиатского междуречья. Сильнейшая аридизация в этих областях, видимо, явилась одной из главных причин оттока части местного населения по р. Урал в северные, более благоприятные для обитания регионы. Кремнёвый технокомплекс елшанской культуры характеризуется пластинчато-отщеповой составляющей. Преемственность с местными памятниками эпохи мезолита прослеживается пока слабо. Таким образом, механизм генезиса елшанской культуры отличается от процессов в Северном Прикаспии. Имеются достоверные данные о появлении памятников елшанского типа со второй четверти VI тыс. до н.э. и на правобережье р. Волги. Здесь встречаются и плоскодонные сосуды, что является отражением нижневолжского влияния. В середине этого тысячелетия в южностепных условиях Северо-Западного Прикаспия складывается джангарская культура. Её каменная индустрия характеризуется пластинчатостью и микролитичностью. Данная технико-типологическая совокупность восходит к местной мезолитической индустрии, имеющей кавказские корни. Керамика изготавливалась как из илов с примесью раковин, так и илистых глин. Сосуды, в отличие от каиршакских, тонкостенны, но такие же плоскодонные. Орнамент наносился преимущественно треугольными наколами в отступающей манере. Схемы узоров геометризованы. Если кремнёвый комплекс восходит к позднемезолитическому, то керамика имеет прототипы в посуде 18-16 слоёв поселения Ракушечный Яр на Нижнем Дону, датированные более ранним временем, чем джангарские.

В последней четверти VI тыс. до н.э. в связи с масштабной аридизацией некоторая часть населения каиршакской культуры проникает в более благоприятные районы Северо-Западного Прикаспия.

На рубеже VI и V тыс. до н.э. в Северном Прикаспии, при оптимизации климатических условий происходит переход от каиршакской к тентексорской фазе развития местного неолита. При сохранении технологии изготовления посуды, плоскодонности и геометризма в орнаменте, узоры наносились наколами в отступающей манере. Кремнёвый инвентарь, при сходстве основных типов орудий меняется на крупные пластины и отщепы в качестве заготовок. На смену сегментам приходят трапеции, в том числе с ретушированной спинкой. Памятники тентексорского типа доживают до третьей четверти V тыс. до н.э. Севернее аналогичные изменения происходят в джангарской культуре. Это проявляется в материалах слоя 2Б Варфоломеевской стоянки, имеющей сходные датировки. Процесс на данной территории проходил более эволюционно.

Начало V тыс. до н.э. в южной части лесостепного Поволжья сопряжено с формированием новой керамической традиции. Судя по типологии и технологии посуды с Ивановской стоянки, она имела двойственную основу. Субстратом послужили остатки елшанского населения, чья культура доживает до этого времени. Этим временем датируются позднеелшанские материалы как Волго-Уральского междуречья, так и правобережья р. Волги, вплоть до Примокшанья. От неё происходят такие признаки, как илистая глина, профилированность, ряд ямок под венчиком. Суперстратом явились пришлые носители джангарской (на варфоломеевской фазе) традиции из Нижнего Поволжья. К ним восходят технология илов, накольчатый орнамент с геометрическим стилем и плоскодонность. Западнее, включая правобережье р. Волги вплоть до Посурья, во второй четверти V тыс. до н.э. на основе елшанской культуры появляются памятники луговского типа. Технология изготовления посуды связана с илистыми глинами. Прямостенные сосуды имеют подлощённую поверхность. Под венчиком происходит ряд ямочных вдавлений. Днища плоские. Узоры редки. Состоят из прочерков, насечек, отдельных наколов. Восхождение к елшанской культуре подтверждается и пластинчато-отщеповым характером кремнёвой индустрии, включая архаичные типы пластинчатых наконечников стрел. В сходное время памятники с близкими комплексами появляются на р. Вятке. В этих хронологических рамках происходит сложение средневолжской культуры. Наиболее ранние памятники базируются в лесостепном Поволжье. С середины V тыс. до н.э. носители луговского типа и накольчатой традиции формируют средневолжскую культуру севернее, вплоть до устья р. Камы и среднего Посурья. В южных лесостепных районах в керамике сохраняются преобладающие нижневолжские черты.

С третьей четверти V тыс. до н.э. развивается зубчатая техника орнаментации. Аналогичный процесс охватывает Посурье. В лесостепном Поволжье на развитом этапе (последняя четверть V тыс. до н.э.) складывается сикретическая зубчато-накольчатая техника. Это явление характерно и для более западных областей, включая Сурско-Мокшанское междуречье. Наиболее ранние памятники с гребенчатыми узорами появляются в верховьях р. Суры в конце V тыс. до н.э. Стоянки в Среднем Посурье и Чувашском Поволжье с аналогичным материалом позволяют наметить маршрут продвижения вплоть до устья р. Камы, где комплексы датируются первой четвертью IV тыс. до н.э.

Несколько иная картина складывалась в Камско-Вятском регионе. В последней трети V тыс. до н.э. на местной мезолитической основе формируется кремнёвый технокомплекс камской неолитической культуры. Начиная с первой четверти IV тыс. до н.э., в Прикамье и на р. Вятке прослеживаются спорадические контакты носителей гребенчатой и накольчатой традиций. В это же время устанавливаются связи обитателей Среднего и Верхнего течения р. Камы с зауральским населением. Природный фактор способствовал распространению широколиственных лесов южнее их современной границы. Это позволило населению камской культуры на развитом этапе обитать по берегам рр. Ик, Белая, Дёма. А также проникать в лесостепное Поволжье до р. Самары, а западнее до Верхнего Посурья, придавая специфику развитию средневолжской культуры.

С другой стороны, ухудшение климатической обстановки в начале IV тыс. до н.э. привело к появлению в лесном Среднем Поволжье групп населения с ямочно-гребенчатой посудой. Как в Марийском Поволжье, так и в Сурско-Мокшанском междуречье уже с первой четверти IV тыс. до н.э. они вступают в ограниченные контакты как с носителями накольчатой традиции, так и камскими племенами. Продвижение отдельных общин достигло на востоке устья р. Белой.

С середины IV тыс. до н.э. в развитии племён камской культуры Нижнего Прикамья происходят иные процессы. Связаны они с изменением ситуации в южных районах Волго-Камья. Под влиянием южан памятники камской культуры от устья р. Белой до Среднего Посурья, начиная с середины IV тыс. до н.э. приобретают их черты. Сочетание камских черт и признаков ямочно-гребенчатой традиции присуще и группе стоянок Среднего Прикамья и Вятки, образующих поздненеолитический (чернашкинский) тип. В последней четверти IV тыс. до н.э. влияние южных соседей, связанных с воротничковой традицией ослабевает. Но отдельные лесостепные импульсы прослеживаются и в данное время. Проявлением этому служат памятники Нижнего Прикамья с керамикой, орнаментированной насечками. А в начале III тыс. до н.э. в Икско-Бельском междуречье обитает реликтовая группа представителей накольчатой традиции южного типа с пластинчатым кремнёвым инвентарём, но уже знакомая с металлом.

            Основные положения работы изложены в следующих публикациях:

Монография, учебные пособия, раздел в коллективной монографии:

Выборнов, А.А. Неолит Волго-Камья/А.А.Выборнов.- Самара: Изд-во СГПУ, 2008. – 490 с.

Выборнов, А.А. Неолит Прикамья/А.А.Выборнов. - Самара: Изд-во СГПУ. - 1992. - 148 с.

Выборнов, А.А. Неолит Поволжья/А.А.Выборнов, И.Б.Васильев –Куйбышев: Изд-во КГПИ, 1988. - 112 с.

Выборнов, А.А. Неолит Сурско-Мокшанского междуречья: учеб.пособие для вузов/А.А.Выборнов, В.П. Третьяков.Куйбышев: Изд-во КГПИ,1988. – 88 с.

Выборнов, А.А. Средневолжская культура/А.А.Выборнов // Известия Самарского научного центра РАН. Спец.вып. «История Самарского Поволжья с древнейших времен до наших дней» - Самара: Изд-во СНЦ РАН, 2000. – С. 177-215.

Статьи опубликованные в журналах, входящих в перечень ВАК:

Выборнов, А.А. Энеолит Южного Урала/ А.А. Выборнов, И.Б.Васильев, Н.Л. Моргунова//Сов.археология – 1985. №2. – С. 280-290 - Рец. На кн.: Энеолит Южного Урала Г.Н.Матюшина/М.: Наука, 1982. - 327 с.

Выборнов, А.А. Проблемы изучения неолита лесостепного Поволжья/А.А.Выборнов // Известия Самарского научного центра РАН. Спец.вып. «Современные проблемы истории и философии» - Самара: Изд-во СНЦ РАН, 2002. – С. 53-62.

Выборнов, А.А. Некоторые вопросы изучения нижневолжского неолита/А.А.Выборнов // Известия Самарского научного центра РАН. Спец.вып. «Новые гуманитарные исследования» - Самара: Изд-во СНЦ РАН, 2003. – С.57-65.

Выборнов, А.А. О раннем неолите Поволжья/А.А.Выборнов // Известия Самарского научного центра РАН. Спец.вып. «Новые гуманитарные исследования» - Самара: Изд-во СНЦ РАН, 2005. – С.152-159.

Выборнов, А.А. Проблемы изучения неолита Волго-Камья/А.А.Выборнов // Известия Самарского научного центра РАН. Спец.вып. «Актуальные проблемы история, археологии, этнографии» - Самара: Изд-во СНЦ РАН, 2006 – С. 277-286.

Выборнов, А.А. Корректировка радиоуглеродной хронологии неолита Нижнего Поволжья/А.А.Выборнов // Известия Самарского научного центра РАН. - 2008.- № 4 т.10 (26) – С.1249-1255.

Выборнов, А.А. Новые данные по радиоуглеродной хронологии неолитической керамики Волго-Камья/А.А.Выборнов//Археология, этнография и антропология Евразии. – 2008. - №4. – С.15-24.

Выборнов, А.А. К радиокарбоновой хронологии неолита Среднего Поволжья: западный регион/А.А.Выборнов, Н.Н.Ковалюх, В.В.Скрипкин//Рос.Археология. – 2008. – №4. – С. 64-71.

Статьи, публикации и тезисы международных конференций:

Выборнов, А.А. К вопросу о хронологическом соотношении гребенчато-накольчатых и гребенчатых комплексов в неолите Волго-Камья/А.А.Выборнов // Проблемы археологии Поволжья и Приуралья: сб.ст./Куйбышевский гос.пед. ин-т. - Куйбышев, 1976. – С. 9-10.

Выборнов, А.А. Металлические предметы и керамика лёвшинского типа – один комплекс?/А.А.Выборнов //Древняя история Поволжья: сб.ст./Куйбышевский гос.пед.ин-т. - Куйбышев, 1979. – С. 21-24.

Выборнов, А.А. Культурная принадлежность неолита Нижней Белой/А.А.Выборнов // Проблемы изучения каменного века Волго-Камья: сб.ст./Удм.ИЯЛИ УО АН СССР - Ижевск. 1984. – С. 21-30.

Выборнов, А.А. Неолит и эпоха раннего металла правобережья Нижней Белой: автореф. дис. … канд. ист. наук/ А.А.Выборнов. - Л., 1984. - 16 с.

Выборнов, А.А. О дальнейших судьбах неолита Нижней Белой/А.А.Выборнов // Археологические памятники на Европейской территории СССР: сб.ст./Воронежский гос. пед.ин-т. - Воронеж, 1985. – С.44-57

Выборнов, А.А. Стоянка Зиарат в устье р. Белая/А.А.Выборнов // КСИА.- 1987. -Вып. 189. - С. 104-108.

Выборнов, А.А. Гребенчатая неолитическая керамика лесного Волго-Камья/А.А.Выборнов // Проблемы изучения археологической керамики: сб.ст./Куйбышевский гос. пед.ин-т. - Куйбышев, 1988. – С.62-77.

Выборнов, А.А. Соотношение культурных зон и миров, историко-культурных и этнокультурных областей в эпоху неолита/А.А.Выборнов // Проблемы изучения раннего неолита лесной полосы Европейской части СССР: ст.сб. /Удм.ИЯЛИ УО АН СССР.- Ижевск, 1988. – С. 11-21.

Выборнов, А.А. Неолит Северного Прикаспия и его соотношение с культурами сопредельных территорий/А.А.Выборнов // Проблемы древней истории Северного Прикаспия: сб.ст. /Куйбышевский гос.пед.ин-т. - Куйбышев, 1990.- С.21-24.

Выборнов, А.А. Мезолит Северного Прикаспия./ А.А. Выборнов, И.Б.Васильев, А.М. Комаров - Препринт. – ИИА УО АН СССР – СГПУ. - Свердловск–Самара, 1991. – 32 с.

Vybornov A., Vasiliev I., Comarov A. The Mesolithic of the North Caspian Sea Area/ A. Vybornov, I.Vasiliev, A.Comarov. – SGPU: Samara 1996. – 44 с.

Выборнов, А.А. Спорные вопросы в изучении неолита Нижнего Поволжья/А.А.Выборнов // Исторические исследования. Вып. 1: сб.ст./Самарский гос.пед.ун-т. - Самара, 1997. – С. 3-10.

Vybornov A , Vasiliev I. The Nesolithic of North Caspian Sea Area/ A. Vybornov, I. Vasiliev - SGPU: Samara, 1998. – 36 с.

Выборнов, А.А. Хронологические аспекты изучения неолита Поволжья/А.А.Выборнов//Хронология неолита Восточной Европы: Тезисы докладов международной конференции, посвященной памяти д.и.н. Н.Н.Гуриной - СПб., 2000. – С. 15-16.

Выборнов, А.А. Неолит Прикамья/А.А.Выборнов // Российская археология: достижения XX в. и перспектива XXI: сб.ст. к 75-летию В.Ф.Генинга/ «Удмуртский ун-т». - Ижевск, 2000. – С.62-69.

Выборнов, А.А. О сероглазовской культуре/А.А.Выборнов // Взаимодействие и развитие древних культур южного пограничья Европы и Азии: материалы Международной научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения И.В.Синицына/Саратовский гос.ун-т. – Саратов, 2000. – С. 26-28.

Выборнов, А.А. Два аспекта в изучении волго-уральской культуры/А.А.Выборнов // Формирование и взаимодействие уральских народов в изменяющейся этнокультурной сфере Евразии: проблемы изучения и историографии: сб.ст. /Башкирский гос.пед.ун-т. - Уфа, 2007. – С. 98-104.

Выборнов, А.А. Проблемы изучения неолита лесостепного Поволжья/А.А.Выборнов // Археологические памятники Оренбуржья. Вып. VIII: сб.ст./Оренбургский гос.пед.ун-т. - Оренбург, 2007. – С. 39-47.

Выборнов, А.А. О противоречии в периодизации неолита Доно-Волжской лесостепи и степи/А.А.Выборнов//Археологическое изучение Центральной России/Тезисы международной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения В.П.Левенка: Липецкий гос.пед.ун-т – Липецк, 2007. – С. 102-105.

Выборнов, А.А. Саузовская II стоянка в устье р. Белой и некоторые проблемы неолита – энеолита Приуралья/А.А.Выборнов, О.Н.Бадер// Энеолит Восточной Европы: сб.ст./Куйбышевский гос.пед.ин-т. - Куйбышев, 1980. – С.124-137.

Выборнов, А.А. Охранные раскопки многослойного поселения Утюж I на Суре/А.А.Выборнов, Н.С.Березина, А.В.Вискалин, А.И.Королев, В.В. Ставицкий// Самарский край в истории России. Вып. 3: сб.ст. /Самарский обл.ист-краевед.музей.- Самара. 2007. – С.14-23.

Выборнов, А.А.Нижнее Поволжье в эпоху камня и бронзы/А.А.Выборнов, И.Б.Васильев // Древняя и Средневековая история Нижнего Поволжья сб.ст./Саратовский ун-т.- Саратов, 1986. – С.3-20.

Выборнов, А.А. Неолитические культуры лесостепного Поволжья и их взаимодействие с населением лесного Волго-Камья/А.А.Выборнов, И.Б.Васильев// Проблемы изучения раннего неолита лесной полосы Европейской части СССР: сб.ст. /Удм.ИИЯЛИ УО АН СССР. - Ижевск, 1988. – С.78-91.

Выборнов, А.А. Виловатовская стоянка в лесостепном Заволжье/А.А.Выборнов, И.Б.Васильев, Р.С. Габяшев, Н.Л. Моргунова, Г.Г. Пенин// Энеолит Восточной Европы: сб.ст. /Куйбышевский гос.пед.ин-т.- Куйбышев, 1980. – С.151-189.

Выборнов, А.А. Поздненеолитическая стоянка Тентексор в Северном Прикаспии/А.А.Выборнов, И.Б.Васильев, Е.В. Козин // Древние культуры Северного Прикаспия: сб.ст./Куйбышевский гос.пед.ин-т.- Куйбышев, 1986. – С.6-31.

Выборнов, А.А. Исследование неолитической стоянки Каиршак III/А.А.Выборнов, И.Б.Васильев, Е.В. Козин// Неолит и энеолит Северного Прикаспия: сб.ст./Куйбышевский гос.пед.ин-т.- Куйбышев, 1989. – С.18-45.

Выборнов, А.А. Мезолитические памятники Северного Прикаспия/ А.А. Выборнов, И.Б.Васильев, А.М. Комаров// Археологические культуры Северного Прикаспия: сб. ст./Куйбышевский гос.пед.ин-т. - Куйбышев, 1988. – С. 3-41.

Выборнов, А.А. Новые данные по абсолютной хронологии неолита Прикамья/А.А.Выборнов, Р.С.Габяшев, М.Ш. Галимова, В.П.Денисов, Н.Н. Ковалюх, Е.Л. Лычагина, А.Ф. Мельничук, В.В. Скрипкин// Вестник музея археологии и этнографии Пермского Предуралья. Вып. 2: сб.ст./Пермский гос.ун-т. - Пермь, 2008. – С. 36-45.

Выборнов, А.А. Стоянка Качкар-Стау в Северном Прикаспии/А.А.Выборнов, И.В. Горащук// Вестник Прикаспия. Археология, история, этнология. - 2008. - №1. – С.76-87.

Выборнов, А.А. Поселение Бачки-тау – новый памятник неолита – энеолита Нижнего Прибелья/А.А.Выборнов, В.С.Горбунов, М.Ф. Обыденнов// Волго-Уральская степь и лесостепь в эпоху раннего металла: сб.ст./Куйбышевский гос.пед.ин-т. - Куйбышев, 1982. – С. 195-209.

Выборнов, А.А. К вопросу об абсолютной хронологии неолита Камско-Вятского междуречья/А.А.Выборнов, Т.М. Гусенцова, Н.Н. Ковалюх, В.В. Николаев, В.В. Скрипкин// Археологическая экспедиция: новейшие достижения в изучении историко-культурного наследия Евразии: сб.ст. /Удмуртский гос.ун-т.-Ижевск. 2008. – С. 88-93.

Выборнов, А.А. Поселение Сауз II и проблема периодизации эпохи раннего металла Нижней Белой/А.А.Выборнов, А.Б. Елизаров, Н.В. Овчинникова // Древности Среднего Поволжья: сб.ст. /Куйбышевский гос.ун-т. - Куйбышев, 1985. – С. 30-50.

Выборнов, А.А. Радиоуглеродное датирование керамики памятников неолита Евразии: проблемы и перспективы/А.А.Выборнов, Г.И.Зайцева, В.В. Скрипкин, Н.Н. Ковалюх, П.М. Долуханов, Г. Посснерт //Труды II (XVIII) Всероссийского археологического съезда в Суздале Т.1.: сб.ст./Ин-т арх. РАН. – 2008. – С.217-219.

Выборнов, А.А. Новые радиоуглеродные определения неолита лесостепного Заволжья/А.А.Выборнов, Н.Н.Ковалюх, А.А.Ластовский, А.Е. Мамонов, Н.Л. Моргунова, В.В. Скрипкин// Археология Восточно-Европейской лесостепи. Вып. 2: сб.ст./Пензенский гос.краев. музей.- Пенза, 2008. – С.96-105.

Выборнов, А.А. О корректировке абсолютной хронологии неолита и энеолита Северного Прикаспия/А.А.Выборнов, Н.Н. Ковалюх, В.В. Скрипкин// Труды II (XVIII) Всероссийского археологического съезда в Суздале: Т.I. сб.ст./Ин-т арх. РАН. - М., 2008. – С.191-193.

Выборнов, А.А. Об абсолютном возрасте неолита Сурско-Мокшанского междуречья/А.А.Выборнов, Н.Н. Ковалюх, В.В. Скрипкин, Н.С. Березина, А.В. Вискалин, В.В. Ставицкий // Актуальные вопросы археологии Урала и Поволжья: сб.ст./Самарский гос.краев.музей. - Самара, 2008. – С. 20- 25.

Выборнов, А.А. Неолитическая стоянка Каиршак I в Северном Прикаспии/А.А.Выборнов, Е.В. Козин// Археологические культуры Северного Прикаспия: сб.ст./Куйбышевский гос.пед.ин-т. - Куйбышев. 1988. – С.92-105.

Выборнов, А.А. Поселение Имерка IV в Примокшанье/А.А.Выборнов, А.И.Королев // Древние культуры лесостепного Поволжья: сб.ст./ Самарский гос.пед.ун-т. - Самара, 1994. – С. 110-123.

Выборнов, А.А. Комплекс каменного века поселения Лебяжинка V/А.А.Выборнов, А.И. Королев, А.Е. Мамонов// Исторические исследования. Вып. 4: сб.ст./Самарский гос.пед.ун-т. - Самара, 2002. – С.163-176.

Выборнов, А.А. Неолитический комплекс Сутырского V поселения/А.А.Выборнов, А.И. Королев, В.В.Ставицкий // Вопросы археологии Урала и Поволжья. Вып. 2.: сб.ст./Самарский гос.ун-т.- Самара, 2004. – С.27-40.

Выборнов, А.А. Неолитические материалы стоянки Озименки II в Примокшанье/А.А.Выборнов, А.И. Королев, В.В. Ставицкий // Вопросы археологии Поволжья. Вып. 4: сб.ст./Самарский гос.пед.ун-т. - Самара, 2006. – С.113-120.

Выборнов, А.А. Ранний комплекс поселения Городок I на р. Ранове в Рязанской области/А.А.Выборнов, А.И. Королев, В.В. Ставицкий, В.П. Челяпов// Исторические исследования. Вып. 5: сб.ст./Самарский гос.пед.ун-т. - Самара. 2004. – С. 162-193.

Выборнов, А.А. Ранненеолитическая стоянка Зиарат в низовьях р. Белая/А.А.Выборнов, Л.Я. Крижевская// КСИА. – 1988. - Вып. 193. – С. 71-75.

Выборнов, А.А. Проблемы хронологии неолита Волго-Камья: типология и радиоуглерод/А.А.Выборнов, А.Е. Мамонов// Радиоуглерод в археологических и палеоэкологических исследованиях: сб.ст./ Институт истории материальной культуры РАН. - С-Пб., 2007. – С. 188-198.

Выборнов, А.А. Неолитическая керамика стоянки Лебяжинка IV в лесостепном Поволжье/А.А.Выборнов, А.Е. Мамонов, А.И. Королев, Н.В. Овчинникова// Вестник СГПУ. Исторический факультет: сб.ст./Самарский гос.пед.ун-т. - Самара, 2007. – С. 107-155.

Выборнов, А.А. Стоянка Кюнь II в Нижнем Прибелье/А.А.Выборнов, М.Ф. Обыдённов // Древние памятники на территории Восточной Европы: сб.ст./Воронежский гос.пед.ин-т. - Воронеж, 1983. – С. 40-56.

Выборнов, А.А. Поселение Сауз I в устье реки Белая/А.А.Выборнов, М.Ф. Обыдённов, Г.Т. Обыдённова// Эпоха меди юга Восточной Европы: сб.ст./Куйбышевский гос.пед.ин-т. - Куйбышев, 1984. – С.3-21.

Выборнов, А.А. Итоги изучения поселения Сауз II/А.А.Выборнов, Н.В. Овчинникова// Древние и средневековые культуры Поволжья: сб.ст./Куйбышевский гос. ун-т. - Куйбышев, 1981. – С.33-52.

Выборнов, А.А. Неолитические стоянки на р. Самаре/А.А.Выборнов, Г.Г. Пенин// Древняя история Поволжья: сб.ст./Куйбышевский гос.пед.ин-т. – Куйбышев, 1979. – С. 3-14.

Выборнов, А.А. Поселение Подлесное IV на верхней Суре/А.А.Выборнов, В.П. Третьяков // Новые памятники археологии Волго-Камья: сб. ст. /Мар.НИИ ЯЛИ.- Йошкар-Ола, 1984. – С. 32-49.

Выборнов, А.А. Стоянка Имерка VII в Примокшанье/А.А.Выборнов, В.П. Третьяков// Древности Восточно-Европейской лесостепи: сб.ст./Самарский гос.пед.ун-т. - Самара, 1991. – С.42-55.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.