WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Социальное, экономическое и культурное развитие городов Забайкальской области во второй половине XIX - начале XX в.

Автореферат докторской диссертации по истории

 

На правах рукописи

 

 

 

Паликова Татьяна Вадимовна

Социальное, экономическое и культурное развитие

городов Забайкальской области

во второй половине XIX – начале ХХ в.

 

 

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

 

 

Автореферат

диссертации на соискание учёной степени

доктора исторических наук

 

 

 

 

 

 

 

 

Улан-Удэ -  2011

Работа выполнена на кафедре  истории Отечества ФГБОУ ВПО

«Бурятский государственный университет»

 

 

Научный консультант:                             доктор исторических наук, профессор

                                                                    Бочарова Зоя Сергеевна

Официальные оппоненты:                       доктор исторических наук, профессор

                                                                     Дамешек Лев Михайлович

                                                                    доктор исторических наук, профессор

                                                                    Мантурова Светлана Чимитовна

доктор исторических наук, профессор

                                                                     Гончаров Юрий  Михайлович

Ведущая организация:             ФГБОУ ВПО «Забайкальский государственный

гуманитарно-педагогический

университет»   им. Н.Г. Чернышевского                                                                              

 

   ащита состоится 02 февраля  2012 г. в 10.00 часов на заседании диссертационного совете Д 212.022.07 при ФГБОУ ВПО «Бурятский государственный университет» по адресу: 670000, Республика Бурятия, г. Улан-Удэ, ул. Смолина, 24 а.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ФГБОУ ВПО «Бурятский государственный университет» (670000, Республика Бурятия,         г. Улан-Удэ, ул. Смолина, 24 а).

Автореферат разослан «    » ________  г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат исторических наук, доцент                                  Палхаева Е.Н.                                             

 

 

Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования История как процесс и результат творческой активности человечества является «мегатекстом», наполненным множеством смыслов и состоящим из разнообразных «текстов». Одним из главных «текстов» истории становится город и в силу магистрального пути человечества к городскому сообществу, и в силу его способности к концентрации в локальном пространстве сущностных характеристик общества. Обращение исторической науки к изучению города как важнейшей форме существования человека закономерно. В нем историки пытаются обнаружить темпы, факторы, формы и направления развития и определить вектор дальнейшего движения. Чаще всего такая востребованность проявляет себя в переходные периоды, поэтому особую значимость приобретает капиталистический город, в том числе и забайкальский.

Во второй половине XIX – первом десятилетии ХХ в. на всей территории Сибири начался постепенный процесс смены традиционных доиндустриальных форм жизни индустриальными. Модернизация второй половины XIX в., преследовавшая цель обеспечения единства общества на европейской основе, способствовала оздоровлению общественных отношений, рационализации всех областей деятельности, появлению новых оснований в социальной сфере, возникновению местного самоуправления гражданского типа. Строительство железной дороги способствовало постепенному преодолению обособленности области. Вследствие этих качественных изменений происходило убыстрение темпов развития жизнедеятельности городов, что не могло не сказаться на условиях общественного и частного быта горожан, трансформации их психологии. Сам город как центр капиталистического производства становился объектом притяжения, способным адекватно ответить на запросы и удовлетворить чаяния наиболее активной части населения, связывавшей с ним реализацию своих экономических и культурных устремлений, вырабатывал новые формы производственной и внепроизводственной жизни, увеличивал ареал их влияния на внегородское пространство.

Актуальность данного исследования обусловлена, во-первых, радикальными изменениями в жизни современного российского государства, которые требуют самого пристального внимания к региональным особенностям российской модернизации XIX–XX вв. Изучение забайкальского города позволит расширить представления об эволюции общественного устройства России, а происходящие экономические и социальные преобразования в стране определяют значимость знаний о закономерностях переходных периодов истории. Значение исследования определяется  потребностью извлечения позитивного и негативного опыта из практики предшествующих поколений по овладению рыночным механизмом управления экономикой, использованию различных форм предпринимательской деятельности, кадрового потенциала и сырьевых ресурсов, природно-географических особенностей региона.

Во-вторых, весь ход развития Сибирского региона вплоть до настоящего времени говорит о неизменном отношении к нему со стороны центральной власти, несмотря на его меняющийся удельный вес в экономике страны и геополитическое значение. Это также актуализирует изучение городских поселений региона, поскольку Забайкалье относится к территориям транзита европейских ценностей.

В-третьих,  не менее важным в свете реформирования системы местного управления и самоуправления в современных условиях, повышения качественных показателей жизни в современном городе является осмысление исторического опыта в организации муниципального самоуправления, привлечения энергии общественности при решении хозяйственных задач, что наглядно демонстрирует востребованность результатов научных изысканий в данной сфере на уровне местной власти.

В-четвертых, забайкальский город второй половины XIX – начала ХХ в. как целостный феномен до сих пор не стал самостоятельным объектом исторических изысканий, а потому до сих пор нет системного исследования, содержащего анализ его социальной, экономической и культурной жизни. 

Всё вышеизложенное свидетельствует о практической и научной актуальности темы, необходимости ее комплексного изучения.

Историография и источниковая база рассматриваются в первой главе диссертации.

Объектомисследования выступает российский провинциальный город второй половины XIX – начала ХХ в.

Предметомисследования – социальная, экономическая и культурная эволюция забайкальского города второй половины XIX – начала ХХ в.

Цель диссертационного исследования  состоит в комплексном исследовании развития городских поселений  Забайкальской области отдаленных от центра страны, выявление характера и тенденций развития в условиях модернизационных мероприятий.

Для реализации поставленной цели необходимо решить ряд взаимосвязанных задач:

- выработать научно обоснованную классификацию историографии проблемы с учетом новых исследований; выявить и проанализировать комплекс документальных источников;

- изучить процесс освоения изучаемого региона, а также охарактеризовать влияние природно-географических и исторических условий на возникновение и дальнейшее развитие забайкальских городов;

- определить основные характеристики городского населения, а именно источники и особенности его формирования, численность, половозрастную, национально-конфессиональную и профессиональную структуру;

- изучить правовое поле, в котором функционировали городские думы и управы (т.е. городское законодательство последней трети XIX в.), его влияние на хозяйственную и торгово-промышленную деятельность и развитие в условия удаленности от Центра;

- проследить динамику формирования селитебной территории Забайкалья и её трансформацию под воздействием модернизации;

- охарактеризовать культурную среду во взаимосвязанном и взаимозависимом процессе создания инфраструктуры как основного пути распространения культурных ценностей и возникновения многообразных потребностей горожан в провинциальных городах второй половины XIX – начала ХХ в.;

- реконструировать общественную жизнь и бытовое пространство провинциальных городов Забайкальской области. 

Методология и методика исследованиябазируется на комплексе общенаучных и специально-исторических методов, а также специализированных методик анализа, способствующих всеобъемлющему и полному изучению проблемы. Исследование основано на диалектическом методе научного познания, ведущими принципами которого выступают объективность и историзм. В соответствии с принципом объективности на базе беспристрастного исследования выявлена совокупность исторических фактов, разнообразных точек зрения на конкретные события, дана их аргументированная оценка. При анализе различных концепций выявлены положительные и отрицательные стороны теоретических построений, декларирован отход от политизированных и идеологизированных оценок, длительное время господствовавших в отечественной историографии по отдельным историческим проблемам. Принцип историзма позволил рассмотреть развитие деятельностных сфер городов в неразрывной связи с конкретно-историческими событиями, а также с факторами, оказавшими влияние на их убыстрение или торможение. Принцип системности открыл обширные возможности целостного освещения проблемы тренда городов, а также выявления преемственности их развития. Использование этих принципов в диалектическом единстве содействует определению социально-экономического и культурного аспектов в контексте модернизационной политики государства.

Диссертация основывается на ряде взаимосвязанных, на наш взгляд, теоретико-методологических положениях. Исходным положением работы является представление о городе как самовоспроизводящейся гетерофункциональной системе. Исследование опиралось на понимание системы как некоего предполагаемого множества элементов, между которыми существуют отношения связи (Т.И. Алексеева-Бескина). Нами использовались представления о том, что любая система предполагает внутреннюю структурированность, организованность, упорядоченность, иерархичность как на уровне самой системы, так и на уровне метасистемы. В нашем случае – отдельного города и сети городов Забайкалья в целом. Элементы каждой из них (подсистемы) находятся в связи подчинения и оказывают влияние друг на друга. Взаимодействие подсистем носит конкретно-исторический характер и зависит от разнообразных факторов, оказывающих большее влияние в данный момент, вследствие чего результативность взаимодействия может быть различной.

Город является объектом и субъектом урбанизационных процессов. Урбанизация рассматривается нами как превращение города в действенную силу преображения цивилизации, продуцирования и распространения городского образа жизни и городской культуры (Э.В. Сайко, А.С. Сенявский, З.Н. Галич). Город выступает одновременно носителем сущностных характеристик, условием и результатом процессов урбанизации. Среди критериев урбанизационного процесса использовались: рост численности и возрастание удельного веса городского населения, распространение поселений городского типа и городского образа жизни, техническое, технологическое и культурное влияние городов на сельскую округу и, как следствие, изменение их места и роли в социуме.   

При этом сама урбанизация выступает основным субпроцессом модернизации как феномена большой продолжительности, в ходе которой происходит «трансформация и постепенное упразднение традиционных общественных порядков» (Х. ван дер Лоо, В. ван Райен). Исследование опиралось на понимание модернизации как  перехода от традиционного аграрного общества к капиталистическому индустриальному (современному), сопровождавшегося социально-экономическими и социокультурными изменениями. Её ключевыми признаками являются становление и утверждение индустриального и урбанистического образа жизни, рыночной экономики, гражданского общества, правового государства, возникновение современной личности, светской системы ценностей (Т.Д. Крупина, И.В. Поткина, Н.Б. Селунская).

В работе использовались элементы и других методологических подходов, позволивших увидеть социальное, экономическое и культурное развитие городов во всём их многообразии. Не утратил своей актуальности формационный подход, нацеливающий исследователя на поиск закономерностей развития общества. Его применение в работе способствовало анализу факторов, влиявших на преобразовательные процессы в забайкальских городах, возникновение ряда новшеств в них. При характеристике культурных процессов в городах Забайкальской области оказался действенен цивилизационный подход, позволивший выявить признаки городского образа жизни и культурной среды городов, а также рассмотреть некоторые проявления городского менталитета.

В процессе работы применялись специальные методы, в частности, методы регионального анализа и «новой локальной истории» (И.М. Гревс, Н.П. Анциферов, Н.К. Пиксанов, С.И. Архангельский). Исходной посылкой было то, что региональность налагает на процесс развития специфику в реализации явлений и порождена особенностями географического, природно-климатического, этнического, культурного, религиозного порядка, выделяющими его из числа других районов страны. «Новая локальная история», выступающая как метод, свидетельствует о вариативности исторического развития, обусловленного своеобразием формирования локальных пространств, в том числе и городов между собой и во времени. Использование сравнительно-исторического (компаративный) метода дало возможность одновременно изучать и сравнивать процессы, протекавшие в забайкальских  городах разных статусов, на разных этапах и в других регионах; методы исторической демографии, позволили проанализировать изменения социального состава населения городов во всей её полноте; благодаря статистическому методу удалось проследить основные количественные изменения во всех сферах жизни городов; методы социальной истории, в частности метод персонификации, позволил конкретизировать исторические процессы на примере отдельных личностей и династий городов. 

Конкретная технология исследования основана на общенаучных и специальных методах. В работе использованы теоретические и методологические работы И.Д. Ковальченко, О.М. Медушевской, И.Н. Данилевского, Б.Г. Могильницкого, Л.П. Репиной.

Хронологические рамки исследования.Изучение социально-экономического и культурного развития забайкальских городов требует рассмотрения материала, охватывающего достаточно длительный исторический период, связанный со вступлением России на капиталистический путь развития, – вторую половину XIX – начало XX в. Нижняя граница исследования продиктована началом осуществления буржуазных реформ, давших импульс активным созидательным процессам в крае. Верхняя граница исследования определяется серединой 10-х гг. ХХ в. иопределяется теми значительными переменами, которые наблюдались в связи с началом Первой мировой войны, в развитии страны и Забайкалья. Данный период в истории Забайкалья сопряжен с социальными, экономическими и культурными инновациями, внедрявшимися под влиянием развивавшегося капитализма, сопровождающегося государственной модернизацией.

Территориально исследуется Забайкальская область со свойственными ей особенностями освоения, состава населения, внутренними связями. Начиная со второй половины ХVIII в., за исключением 22 лет (1884-1906) – времени пребывания в составе Приамурского генерал-губернаторства, забайкальские города были причислены к Иркутскому наместничеству, с 1822 г. став окружными городами Иркутской губернии. С образованием в 1851 г. Забайкальской области ее окружные города под управлением военного губернатора находились в составе Иркутского генерал-губернаторства. Обозначенная территория открывает перспективу исследования генезиса и динамики социально-экономических и культурных традиций в городах различного статуса. Здесь располагались областной, уездные/окружные и безуездный города.

Научная новизна исследованияопределяется постановкой проблемы, значимой как в региональном, так и общероссийском плане, ранее не являвшейся предметом специального исследования. В диссертации впервые в отечественной историографии предпринято комплексное исследованиеистории городов, сосредоточенных в рамках одной административно-территориальной единицы империи (Забайкальской области) на достаточно продолжительном отрезке времени (вторая половина XIX – начало ХХ в.). Комплексность основана на изучении всех аспектов функционирования городов, в сопряжении социальных, экономических и культурных процессов, на раскрытии специфики и свойств социально-экономических и социокультурных деятельностных структур в городах Забайкальской области второй половины XIX – начала ХХ в.

Выявлены черты сформированной сети городов Забайкалья с четырьмя (по времени возникновения) категориями населенных пунктов, предопределившими различия в развитии областного и уездных городов, закрепленными административным статусом поселения, наличием транспортных сетей, перспективными видами производства. В рамках городской эволюции выделены две последовательно сменявшихся тенденции, которые условно можно назвать центробежной и центростремительной.  

В ходе исследования состава городского населения выявлены его характеристики, связанные с установленной закономерностью: размер города определяет гендерный, возрастной (соотношение полу-, не- и производительных групп), сословный, конфессиональный и профессиональный состав населения.

На базе широкого круга источников изучена история городского самоуправления от момента формирования дум и управ до конкретных хозяйственных дел и фискальных мероприятий в соответствии со статьями городского законодательства; определены общие черты сословного и возрастного состава муниципалитетов как в рамках Сибири, так и России, а также траектория их развития.

Новым является рассмотрение пространственного развития городов, формирование их селитебной территории. Городская среда исследовалась как месторазвитие социально-экономических, культурных и повседневно-бытовых практик горожан, как форм а, постепенно наполняемая содержанием при активной преобразующей деятельности человека, пытавшегося придать ей качества максимально комфортного проживания.   

Новшеством данного исследования является попытка заполнения лакун в представлениях об общественном и, практически не подвергавшемся изучению, повседневном (индивидуальном /частном) быте городских поселений. В рамках представленного проекта впервые на материалах Забайкальской области проанализированы важнейшие составляющие повседневной частной жизни горожанина. 

На основе вводимого в научный оборот массива архивных документов впервые проведены отбор, систематизация и изучение обширной исторической информации, позволившей выявить региональные особенности развития городских поселений означенной зоны. Для полного охвата поставленной проблемы потребовалось более глубокое и всестороннее изучение материалов, содержащих свидетельства очевидцев и участников описываемых событий и их сопоставление с документальными источниками в рамках исследуемого периода.

Научная новизна диссертации определяется и введением в научный оборот целого ряда неизвестных или не использованных ранее архивных материалов: протоколов и журналов заседаний, обязательных постановлений городских дум и управ, посемейных списков мещан и купцов, оценочных ведомостей; описей имущества по смерти владельца, аукционных продаж; протоколов заседаний, материалов обследований полицейско-медицинских комиссий; дневников, воспоминаний и личной переписки горожан Забайкалья.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Сформированная сеть городов в Забайкальской области определялась государственной политикой освоения дальневосточных территорий. Задачи овладения, закрепления и хозяйственного освоения земель обусловили городской каркас, этапы возникновения, смену лидерства и значения городов в системе расселения.

2. В течение второй половины XIX – начала ХХ в. на территории Забайкальской области заложены основы перехода от традиционных форм жизни к современным, фокусом которых были города. Изменения в большей степени коснулись социальной, общественной и культурной сфер, что выразилось в мобильности населения, развитии городских форм самоорганизации, росте гражданской инициативы, институционализации культуры.

3. Размер и административный статус городских поселений в сети городов Забайкальской области оказали существенное влияние на численность и демографический состав городского населения; на условия и широту общественной жизни, уровень и качество культурных и повседневно-бытовых практик.

4. Введение «Городовых положений» 1870 и 1892 гг. улучшило жизнедеятельность городов Забайкалья, привело к рационализации городского хозяйствования, активизации городской общественности  по повышению качества и комфортности городской среды как социокультурного и индивидуального пространства горожанина.

5. Железная дорога, строительство и ввод в эксплуатацию которой приходится на рубеж XIX–ХХ в., стала определяющим модернизационным актором городского развития, существенно повлиявшим на внутренние и внешние изменения городов Забайкальской области.

6. Сложность природно-климатических условий, отдаленность территории, слабость транспортно-коммуникативной системы, аграрно-сырьевой характер хозяйствования обусловили формирование внегородского сектора промышленности, закрепляя за городами функции торгово-распределительных центров.

7. В последней трети XIX – начале ХХ в.  была сформирована сеть образовательных и культурно-просветительных учреждений, общественных объединений, обозначив постепенную смену приоритетов в духовной жизни граждан. В условиях децентрализации культурных институтов особую значимость приобрела общественная инициатива по их поддержке и призрению социально незащищенных категорий населения, число которых увеличивалось к ХХ в.

Практическая значимость исследования. Диссертационное исследование создаёт основу для нового направления в научном изучении региональных городов, раскрывая их значимость как особого феномена в отечественной истории. 

Результаты и выводы могут быть востребованы для формирования научно обоснованной региональной политики градоустройства, способствовать решению проблем активизации общественной инициативности, самодеятельных объединений граждан на общности интересов, культурной инфраструктуры в условиях современной преобразовательной политики в сфере культуры и минимизации финансирования.

В области проблем регионального городоведения диссертант выступил как руководитель авторского коллектива и один из авторов проектов «Купечество Верхнеудинска – Улан-Удэ» (2008), «Улан-Удэ: сердце Российской Азии» (2011); как исполнитель юбилейных проектов «Город, устремленный в будущее» (2005-2007), «85 лет Республике Бурятия» (2009); как автор и исполнитель республиканских телевизионных проектов «Повседневная жизнь Верхнеудинска», «Зимние праздники в Верхнеудинске» (ООО, телекомпания «Тивиком», 2006, 2007), «Городское самоуправление» (ООО, телекомпания «Тивиком», 2009), «350 лет вместе» («Бурятская государственная телевизионная компания», 2011); как руководитель и автор методического семинара «История городов Байкальской Азии» (2010); как научный консультант и руководитель межрегиональной научной конференции «Развитие городских поселений Байкало-Азиатского региона» (2005, 2008, 2011).   

Апробация результатов исследования.Всего по теме диссертации опубликовано 57 работ общим объемом 77,4 п.л., из них 14 публикаций в изданиях рекомендованного списка ВАК РФ, 4 монографии и учебное пособие. Важнейшие положения диссертационного проекта прошли апробацию при чтении автором спецкурса «Город как социокультурное явление» для студентов Исторического факультета ФГБОУ ВПО «Бурятский государственный университет».

Результаты исследования были представлены на научных международных и всероссийских конференциях, симпозиумах и семинарах: «Актуальные проблемы развития отечественной истории, философии и политической науки» (Уссурийск, 2004, 2008), «Развитие городских поселений Байкало-Азиатского региона» (Улан-Удэ, 2005, 2008, 2011), «Материнство и детство в России XVIII–XXI вв.» (Москва, 2006), «Человек в повседневности: прошлое и настоящее» (Москва, 2006), «Город в системе этнокультурных взаимодействий Байкальской Азии» (Иркутск; Улан-Удэ, 2006), «Сибирь в изменяющемся мире. История и современность» (Иркутск, 2008), «Россия между прошлым и будущим» (Екатеринбург, 2008), «Государство и развитие образования в России XVIII-XX вв.: политика, институты, личности» (Москва, 2009), «Власть, этнос, семья: гендерные роли в XXI веке» (Москва, 2010), «Современное развитие регионов России: экономические, социальные и политические аспекты (к 350-летию вхождения Бурятии в состав России)» (Улан-Удэ, 2010), «Культурное наследие – ресурс инновационного развития» (Петрозаводск, 2011).

Структура диссертации состоит из введения, пяти глав, разбитых на тринадцать параграфов с выводами по каждому из них, заключения, библиографического списка источников и литературы, приложений. Приложения содержат статистические таблицы, словарь терминов XIX – начала ХХ в.

Основное содержание диссертации

Во Введении обосновывается актуальность темы, формулируются цель, задачи, объект и предмет исследования, определяются научная новизна и практическая значимость, хронологические и территориальные рамки, раскрываются основные направления методологического и методического обеспечения диссертации.

Глава I «Научные основания изучения забайкальских городов во второй половине XIX – начале ХХ века» посвящена анализу историографического комплекса и источниковой базы диссертации. В первом параграфе «Историографический аспект исследования городов» рассматривается степень изученности проблемы, её место в современной исторической науке, отмечаются достижения и недостатки исследовательских позиций, ставших исходными положениями диссертации.

В историографии исследуемой проблемы может быть выделено три периода научных изысканий, традиционно сложившихся в науке: досоветский, советский и постсоветский. В основу периодизации положены следующие принципы: различия в методологических подходах, интенсивность обращения к теме, широта охвата проблем. Комплекс исследовательской литературы, посвященной городским поселениям, классифицируется нами по ряду параметров: общетеоретические работы в различных областях гуманитарного знания; труды, посвященные отдельным городам региона в широком (Сибирь) и конкретном (Забайкалье) смысле; изыскания в границах отдельных сфер городской жизни.

Изучение городов в российской историографии велось в разное время с разной степенью интенсивности и глубины в зависимости от конкретно-исторических условий, а также взглядов авторов. Хотя теоретические основания изучения городов были заложены ещё на заре отечественной исторической науки (В.Н. Татищев, Г.Ф. Миллер, Д.Г. Мессершмидт, И.Е. Фишер, П.А. Словцов, В.О. Ключевский), нас интересуют, прежде всего, исследования XIX в. и о XIX в. Уже современники обратили внимание на многоплановость города, считая, что его дефиниции могут быть самыми различными по своему характеру . Основным признаком считался хозяйственный, при этом подчеркивалось многообразие занятий горожан, главным определением – экономическое . В то же время признавался приемлемым и статистический признак, основанный на германской традиции, по которой к деревням относились все поселения численностью менее 2000 чел.; поселения в 2-5 тыс. жителей считались «деревенскими городами (Landstadte) »; 5-20 тыс. – мелкими, 20-100 тыс. – средними, свыше 100 тыс. – крупными городами. Такая количественная классификация городских поселений появилась в России в 1904 г. в статистическом издании «Города России», где понятие «деревенский город» получило определение «город-село». Между тем эти существенные черты подвержены значительным колебаниям в зависимости от уровня культуры и хозяйственных отношений народа . Учитывая российский опыт, отечественные мыслители писали о принадлежности поселения к городскому разряду по историческим основаниям и юридическому статусу. Наиболее тщательно разрабатывал идею «официальных» (юридических) и «истинных» (экономических) городов В.П. Семенов (Тян-Шанский) .

В первое послереволюционное десятилетие школой городоведения во главе с И.М. Гревсом были разработаны теоретические вопросы роли и места города в социокультурном процессе, понятие «исторический город» и его взаимоотношения с окружающей территорией , выработаны подходы и методология городской истории. «Только комплексный подход может привести к познанию города как социального организма» , – писал ученик и последователь Гревса Н.П. Анциферов. Совокупность всех сфер – экономической, политической, социальной, художественной, религиозной, рассмотренных в отдельности и единстве, составляет рисунок города , а его история должна быть наполнена людьми, её творящими, то есть изучаться «по следам его великих людей». Серьёзное внимание уделялось культурной истории города, так как город – не просто социальный организм, а «исторически сложившийся культурный организм…» , более того, он – «сгусток культуры, её кристалл» . Однако общее направление исторических исследований стало развиваться в ином русле.

Теоретические изыскания не прекращались и в последующее время. Перед каждым исследователем, занимавшимся городской проблематикой, с неизбежностью возникал вопрос об определении понятия «город». Преодолевая довольно узкую трактовку города, встречающуюся в литературе 1960-1970-х гг., П.Г. Рындзюнский полагал «город» не столько экономической категорией, сколько социально-экономической «во всей её полноте», расширенной за счёт общественно-правовой, идеологической и культурной сфер. Город представал в его исследованиях во всесторонности своих проявлений . В конце 1970-х гг. утвердилась точка зрения, восходящая к разработкам русской государственно-юридической школы, согласно которой следует изучать поселение, объявленное официально и считавшееся современниками городом . Она получила признание историков-городоведов и разделяется автором монографии. Почти 40 % городов Забайкалья выполняли, прежде всего, административную функцию, по численности, составу и занятиям населения мало отличаясь от поселений, центрируемого округа/уезда.

Вместе с тем эта категория – уездный город – превалирует в российской городской иерархии. Значение уездных городов в формировании всероссийского рынка, развитии экономики и русской народной культуры, в становлении этнического и классового самосознания было определено ещё в 1970–1980-е гг. и способствовало возникновению целого научного направления городоведения . Каждый провинциальный уездный город – это особый мир, специфика которого определяется географией, историей возникновения, заселения и т.д. В большинстве своем провинциальные города по численности населения относились к небольшим, являясь базой поселенческого каркаса страны. Поэтому закономерным стало выделение из общего ряда уездных малого города . Изучение этой категории  поселений важно ещё и потому, что они «…являются специфическим типом населенных пунктов, играющих особую роль в экономической, культурной и общественной жизни», именно в них «происходило формирование городского образа жизни, …менталитета» . Но, несмотря на столетнюю историю изучения малых городов Сибири, её развитие протекало крайне медленно. Ещё в работах как российских, так и местных исследователей последней трети XIX в. сложился подход, суть которого заключалась в том, что в их поле зрения чаще попадали крупные города Западной Сибири и Иркутск, а после проведения Транссибирской магистрали в общих обзорах стали встречаться города Забайкалья, прежде всего Чита.

Заметным явлением в сибирской историографии советского периода стала серия сборников о сибирских городах ХVII – начала XX вв. под редакцией О. Вилкова и Д. Резуна , посвященная социально-экономическим, политическим, культурным проблемам сибирских городов в дооктябрьский период, их роли в развитии Сибирского региона. Однако часто изложение ограничивается хронологическими (первой половиной XIX в.) и статусными (численность, значимость) показателями. Таким образом, большая часть городов Восточной Сибири, в том числе и Забайкалья, осталась вне поля зрения авторов. А ведь на слабую изученность истории городов Забайкалья ещё в начале 1970-х гг. указывал Ф. Кудрявцев. Эти историографические особенности сохраняются и сейчас .

На современном этапе оформилось несколько центров городоведения, следствием их активной работы стали традиционные научные конференции и целая серия сборников статей, посвящённая истории сибирских и российских городов .

Впервые забайкальские города как объекты специального изучения (климатология, география, статистика, санитарно-экономическое состояние) рассматривались с середины 1890-х гг., что связано с возникновением здесь отделений Императорского Русского Географического общества . При этом в забайкальской историографии преобладали публикации очеркового типа, жанр исследования, сохранявший свою актуальность длительное время .

Конкретные сюжетные линии истории городского развития сложились ещё в дореволюционное время. Именно тогда были заложены основные направления с элементами специализации городоведческой проблематики. Эффективная эксплуатация сибирских богатств, понимание стратегического значения региона требовали изучения отдельных сторон его жизни, выявления истинного положения и разрешения коренных проблем .

Исходя из определяющей доктрины советского периода в публикациях, хотя и отражались все сферы жизни города, больший упор сделан на социально-политическое и социально-экономическое развитие . Вплоть до конца ХХ столетия в исторической науке Сибири определяющими оставались социально-экономические исследования. Серьезное внимание было уделено проблемам капиталистической модернизации, изучению важнейшей отрасли экономики Сибири – золотопромышленности, винокурению, формированию пролетариата, значению Сибирской железной дороги для отдаленной российской окраины

Специфика Сибирского региона как трансграничной территории вывела в разряд важнейших научных направлений исследование международных (торговых и культурных) связей с Китаем и Монголией . Не меньший интерес вызывала и внутренняя, прежде всего ярмарочная торговля .

В ходе развития сибирского историографического пространства изучались различные составляющие культуры и благотворительность . Сохранялась эта традиция и в последующем. Достаточно широко в современной местной историографии освещались отдельные стороны сибирской культуры дореволюционного времени: школьная система, история книги, библиотек, периодической печати и бытования их в городской среде, художественная культура . Сохраняется интерес к изучению отдельных сторон культурного развития региона в целом и отдельных его частей и сейчас .

Особое место в сибирской исторической науке занимают труды, посвященные политической ссылке и её влиянию на становление общественной и культурной жизни Сибири .

С 1970–1980-х гг. в отечественной, в том числе и сибирской историографии разрабатываются теоретические, историко-этнографи-ческие и историко-культурные проблемы праздничной культуры , общественного и домашнего быта горожан .

Стремительные темпы урбанизации современного мира на рубеже ХХ – XXI в. усилили интерес к историческому прошлому городов, к городской проблематике во всём её многообразии. Активизация деятельности в этом направлении является следствием широкой теоретико-методологической основы, созданной отечественной культурологической, социально-антропологической и социологической мыслью . В забайкальской историографии этот период ознаменован выходом в свет нескольких монографических и научно-популярных книг, а также сборников научных статей, посвящённых забайкальским городам .

Почти через столетие в российское и сибирское исследовательское пространство вернулась тема городского общественного управления. 

С середины 1990-х гг. в исторической науке начинается исследование ранее не популярных научных тем с привлечением новых источников. На современном этапе реабилитирована научность купеческой проблематики и связанной с ней благотворительности . При этом, как пишет Ю.А. Гончаров, «историческая наука Сибири в отличие от других регионов имевшая в своем активе значительные достижения советского периода по изучению истории буржуазии, быстро стала в общероссийском масштабе лидером по изучению истории предпри­нимательства» . Серьёзное внимание уделяется социально-демографическим , психологическим аспектам развития городского населения Сибири.

Современный научный процесс связан с поиском новых методологических оснований, развитием исторических изысканий в рамках междисциплинарного подхода , а также с тщательным изучением российского опыта городоведения . Расширение тематики исследовательских проектов за счёт ранее слабо изученной повседневности городов привело к новому взгляду на достаточно традиционные научные направления . Однако круг отечественной историографии повседневной жизни и среды обитания человека всё ещё мал. Что же касается исследований на забайкальском материале, то эта проблематика только начинает складываться и по дореволюционному периоду публикации единичны .

Историографический анализ позволяет сделать вывод, что городоведение Забайкалья вообще и дореволюционной эпохи в частности не является активным научным направлением. Многие аспекты социальной, экономической, культурной истории и быта городов Забайкалья рубежа XIX-XX в. требуют освещения или переосмысления, а сама тема не исчерпана, не имеет комплексного научного отображения. 

Во втором параграфе «Источниковедческие проблемы исследования забайкальских городов» анализируются материалы из архивных фондов, которым принадлежит едва ли не определяющее место в изучении истории забайкальских городов во второй половине XIX – начале ХХ в.

Источниковая база исследования представлена корпусом письменных (опубликованных и неопубликованных), визуальных и вещественных типов источников. В диссертации проанализированы материалы 57 фондов (более 600 ед. хр.) двух центральных (Российский государственный исторический архив (РГИА) – ф. 90, 776, 1284; Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ) – ф. 102), и трёх региональных архивов (Государственный архив Забайкальского края (ГАЗК) – ф. 1, 13, 19, 21, 26, 53, 79, 94, 98, 115, 116, 152, 226, 301, 333, 348, Р-1411, Р-1527, Р-1574, Р-1661; Национальный архив Республики Бурятия (НАРБ) – ф. 10, 19, 24, 62, 107, 111, 121, 123, 128, 181, 186, 190, 211, 224, 260, 261, 264, 337, 349, 350, 409, 484, Р-249, Р-1771, Государственный архив Иркутской области (ГАИО) – ф. 24, 25, 29, 32, 91, 123, 293; и двух музейных собраний: Музея истории Бурятии им. М.Н. Хангалова (МИБ) – ОФ 12567, 17929; Читинского краевого музея им. А.К. Кузнецова (ЧОМ) – ф. 9; книжные фонды Российской государственной библиотеки (РГБ), Научной библиотеки Иркутского государственного университета, Иркутской областной библиотеки им. И.И. Молчанова-Сибирского, Читинской областной научной библиотеки им. А.С. Пушкина, Национальной библиотеки Республики Бурятия, фонды редких книг, а также светской и церковной периодической печати.

Основной массив письменных неопубликованных источников, использованных в работе, сосредоточен в  государственных хранилищах Восточной Сибири, прежде  всего ГАЗК и НАРБ. Реконструировать историю забайкальских городов второй половины XIX – начала ХХ в. позволяют исторические источники различных видов: законодательные материалы, делопроизводственная документация, статистические источники, периодическая печать, источники личного происхождения, справочные источники.

Среди использованных законодательных источников важное место занимают  Городовые положения 1870 и 1892 гг., опубликованные в «Полном собрании законов Российской империи». В них содержатся правила и нормы, регулирующие порядок выборов органов городского самоуправления, их структуру и состав, финансовую и хозяйственную компетенции, распределение полномочий, взаимоотношения с государственной администрацией.  Городовые положения были нормативными документами комплексного  характера, призванными регламентировать административно-хозяйственные, финансово-фискальные, социальные, экономические, культурные проблемы городов.

Наибольшей обширностью и репрезентативностью обладает корпус делопроизводственных материалов органов городского самоуправления и общественных организаций. Это корпус  протокольной документации: журналы и протоколы заседаний городских дум, протоколы заседаний городских управ, общественные приговоры городских обществ, журналы и протоколы заседаний губернских органов власти и общественных организаций. Широко использовалась отчётная документация перечисленных органов: ежегодные отчёты губернской власти трёх уровней, полицейских управлений, обзоры военного губернатора, доклады, рапорты, донесения должностных лиц. Незаменимым источником информации   стала переписка между чиновниками разных ведомств и уровней, ходатайства учреждений, жалобы граждан.  

Для выявления динамики социальной, экономической и культурной сфер городов использовались источники статистического характера, в основе которых лежит первичная информация, приходящая с мест (Центральный статистический комитет, статистические отделы соответствующих ведомств). Это сборники статистических сведений, представленные различными наименованиями как общероссийского («Статистический временник Российской империи», «Свод о фабрично-заводской промышленности», «Свод данных о торговых сборах», «Первая всеобщая перепись населения», «Города России»), сибирского («Сборник историко-статистических сведений о Сибири», «Экономическое состояние городских поселений Сибири»), так и регионального масштаба («Обзоры Забайкальской области», 1885-1914; «Памятные книжки Забайкальской области», 1871-1914, в виде адрес-календарей, 1871, 1895-1897).

Ценную информацию о состоянии городского общества и развития городов содержит периодическая печать. Это – центральные светские издания: «Вестник Европы» (1903), «Исторический вестник» (1883, 1913-1914) «Городское дело» (1909-1910); местные официальные – «Иркутские областные ведомости» (1870), «Забайкальские областные ведомости» (1872-1906), «Известия Иркутской городской думы» (1899, 1909-1913); местные частные – «Восточное обозрение» (1882-1906), «Восточная заря» (1909), «Голос Сибири» (1911-1913), «Сибирь» (1878-1887), «Сибирский архив» (1912), «Сибирская жизнь» (1915), «Сибирские вести» (1913), «Сибирский вестник» (1864); «Байкал» (1897-1905), «Верхнеудинская конституционная газета» (1906), «Верхнеудинский листок» (1905), «Забайкальская новь» (1909-1917), «Забайкалье» (1902-1905), и другие; официальные издания Русской православной церкви: «Иркутские епархиальные ведомости» (1870-1896), «Забайкальские епархиальные ведомости» (1895-1902).

Из источников личного происхождения особенно ценны мемуары, позволяющие судить о разных сторонах общественной и частной жизни забайкальских городов (И.И. Попов, Н.С. Тютчев, Ю.Д. Талько-Грынцевич, М.А. Кроль, В.А. Обручев).

Эпистолярное наследие забайкальцев образуют дневники (Н.Н. Бурлаков), воспоминания (М.В. и Е.А. Танские, Н.С. Тяжелов) и личная переписка (Бурлаковы, Танские, Зензиновы, Богашевы, Бутины, Старцевы). Они содержат бесценные, в большинстве своём до сих пор невостребованные свидетельства предпринимателей, общественных деятелей, врачей, учителей, их родственников и друзей о городах, о времени, о своих современниках. Их размышления и сообщения позволяют понять психологию горожанина второй половины XIX – начала ХХ в., определить ценностные установки, выявить взгляды на современную им городскую действительность.

Нами привлекались работы забайкальских предпринимателей (М. Бутин, Я. Фризер, Я. Смирницкий), научные труды дореволюционных исследователей (И.П. Михайловский, А.К. Белявский, Н.В. Кирилов) и литературные произведения современников (В.В. Птицын и С.И. Черепанов).

Информация, полученная из письменных источников, дополнялась и проверялась информацией, черпаемой из других типов исторических источников, в частности – технотронного (фотоматериал, сайты Интернет, например, официальный сайт Читинского краевого музея). Интересные фотографические комплексы по истории городов Забайкальской области, сделанные в конце XIX – первой трети XX в., рассредоточены в государственных хранилищах (НАРБ, Этнографический музей народов Забайкалья, Читинский краевой музей, Нерчинский краеведческий музей, Музей истории Бурятии и других), опубликованы в наборах почтовых открыток (открытых писем), а также хранятся в частных собраниях и семейных архивах потомков. Часть из них, сосредоточенная в коллекциях фондообразователей и коллекционеров, всё ещё не востребована и вводится в научный оборот впервые.

Факт фотографирования, внешний вид запечатлённых носителей культуры и окружающий их предметный мир дают массу ценного материала для изучения городов. А анализ количества, качества и содержания фотоматериалов позволяет оценить характер и темпы эволюции городской социально-экономической и социокультурной ситуации в городах исследуемого периода отечественной истории.

Существенную роль в понимании исторического развития городов играет обращение к вещественным источникам. Именно предметный мир носителей культуры отражает тенденции эволюции общества, которые часто не находят своего воспроизведения в письменных источниках. Поэтому в своём исследовании мы обратились к таким видам вещественных исторических источников как архитектура, хозяйственный инвентарь, предметы быта. Массивы  предметов городской культуры сохранились в музейных собраниях Этнографического музея народов Забайкалья (Улан-Удэ), Музея истории Бурятии, Читинского краевого музея, Кяхтинского и Нерчинского краеведческих музеев, музея истории города (Улан-Удэ), самих городов.

Таким образом, все указанные источники составляют обширную источниковую базу, дополняют друг друга, позволяют всесторонне рассмотреть и проанализировать социальную, экономическую, повседневную и культурную жизнь городов как на основе объективных данных, представленных цифровым материалом, так и по субъективным характеристикам, эпистолярно засвидетельствованным.

В целом источниковый банк данных диссертационного исследования обладает достаточной репрезентативностью. Анализ разнообразных и многочисленных источников, использованных в работе, является прочной основой для системного изучения поставленных проблем и решения сформулированных задач.

Вторая глава «Социальное развитие городов Забайкалья второй половины XIX – начала ХХ века». Здесь рассмотрены этапы и условия складывания системы заселения Забайкалья в середине XVII – XIX вв., состав городского населения по количественному, половозрастному, конфессионально-национальному и профессиональному признакам, деятельность органов городского самоуправления по формированию дум и управ, организация выборных компаний, деятельность органов городской представительной власти, городская среда как месторазвитие городского сообщества.

Первый параграф «Причины и особенности урбанизационных процессов». На этапе проникновения Русского государства на территорию за Байкалом и первоначального её освоения особую роль играли природно-климатические условия, определившие направление колонизации, структуры расселения, транспортных коммуникаций, форм и методов хозяйствования. Специфика забайкальских городов предопределялась их первоначальным значением как острогов – опорных пунктов дальнейшего продвижения вперед, чрезвычайно важных в период территориального роста государства. По мере продвижения государства на восток и появления новых административных центров, роль прежних снижалась. Это приводило к складыванию системы поселений различающихся по времени приобретения городского статуса: XVII – XVIII вв., начало XIX в., 1850-1870-е гг., начало XX в. Учреждение новых городских поселений в восточной части области (Чита, 1851; Акша, 1872) было необходимо в силу отсутствия здесь других городов, кроме Нерчинска. Вновь созданные города Восточного Забайкалья выполняли те же колонизаторские функции, что и первые остроги-города. Изменению статуса поселения Чита способствовала не только заинтересованность власти в опорной базе продвижения к океану, но и расположение её на территории, где преобладало коренное население, что при проницаемости границы было чрезвычайно важно. Став регионообразующим центром, Чита стягивала окружные земли, репрезентируя собой имперскую власть.

Местоположение является одним из факторов роста, экономического процветания и культурного развития городов. Забайкальские города располагались в южной части области, и лишь Баргузин выпадал из этой линии городского расселения, размещаясь на северо-западе, вдалеке от других городских центров. Природно-географические условия Баргузина и его округи исключали серьёзное развитие сельского хозяйства. В выгодном положении оказались города Верхнеудинск и Нерчинск – они центрировали наиболее развитые в сельскохозяйственном отношении территории.

Значение города в системе поселений определялось наличием транспортных коммуникаций, формировавшихся в ходе хозяйственного освоения территории. Забайкалье страдало недостаточной сетью и водного, и сухопутного транспортного сообщения. Исключительно удобным местоположением отличался Верхнеудинск – на пересечении гужевых и водных коммуникаций. Географическое положение, став фактором развития городов, определило и упадок многих из них. Железная дорога в Забайкалье позволила быстро развиваться городам, ставшим железнодорожными станциями (Чита, Верхнеудинск, Мысовск).

Немаловажными факторами роста города являются его административный статус, место, занимаемое им в иерархии расселения. На территории за Байкалом во второй половине XIX – начале ХХ в. находились города с различным статусом – областной, окружной/уездный, безуездный.

Сеть городских поселений Забайкальской области, в окончательном виде сформировавшаяся в начале ХХ в., отличалась неравномерностью: 63 % городов располагались в Западном Забайкалье. На момент утверждения областного центра, рядом с ним находились окружные города, хотя и подчиненные по статусу, но превосходящие его по культуре, городским традициям и численности населения. Существенным фактором развития городов XVIII – начала XIX вв. стала торговля (международная и внутренняя), позднее – горнодобывающая промышленность.

Во втором параграфе «Социальный состав населения городов» сделан вывод о том, что источником пополнения городского населения может считаться только миграционная мобильность. Главным принимающим городом была Чита, привлекательностью обладали Верхнеудинск, Нерчинск и Троицкосавск. Если в миграционной структуре первых преобладали уроженцы метрополии, то в Троицкосавске, Селенгинске, Баргузине, Акше – сибиряки. Установлено несоответствие между приростом жителей городов и их долей в общей массе городского населения. Начало ХХ в. стало рубежной точкой спада удельного веса уездных городов и резкого роста областного центра.

Социальная стратификация Забайкалья не отличалась от общероссийской: в городах проживали привилегированные, городские и сельские сословия. В социальной структуре конца XIX в. преобладали городские сословия – почетные граждане, купцы, мещане (42,5 %), факт, характерный и для Сибири в целом. Сельские сословия – крестьяне и казаки – составляли 39,1 %. Тенденция  развития городского населения Забайкальской области с 1900 г. выявляет постоянное увеличение в его составе крестьянства (к 1911 г. – почти в 7 раз), что отражает общий сдвиг в стране в результате смены экономической системы.

Специфика формирования городского населения Забайкалья и Сибири заключалась, в частности, в том, что в его составе учитывалась такая категория, как ссыльнопоселенцы.

Городское население Забайкалья, будучи многонациональным, говорило на 46 языках, включая зарубежные европейские и восточные языки. Подавляющее большинство горожан считало родным языком русский, затем – еврейский и бурятский. Из иностранных языков лидировал китайский.

Анализ половозрастной структуры городов показал, чем меньше город, тем меньше в нём производительных возрастов и мужчин. Максимальное количество работающего населения сосредоточивалось в Чите (31,9 %), свыше 20 % – в Верхнеудинске и Троицкосавске, совокупное работающее население малых городов составляло 6,8 %.

Профессиональный состав населения достаточно разнообразен – из 65 учтенных переписью 1897 г. видов деятельности горожане Забайкалья занимались 61. Анализ данных выявил профессиональную структуру по значимости: непроизводительная сфера (деятельность и служба частная, прислуга, поденщики), сельское хозяйство, торговля.  Распределение показателей занятости в той или иной сфере доказывает, что забайкальские города являлись административно-военными и торговыми центрами, в которых сохранялся сельскохозяйственный труд.

В третьем параграфе «Организация и состав органов городского самоуправления» исследована законодательная база городского самоуправления, избирательная система и отношение горожан к выборам после городской реформы 1870 г. Отмечено, что слабый экономический потенциал забайкальских горожан привёл к формированию двух вместо трех избирательных собраний (с 1892 г. вводится одно собрание). Вплоть до начала ХХ в. избирательная активность была довольно низкой. Общая тенденция развития городского самоуправления демонстрирует постепенный процесс демократизации избранников, кроме Троицкосавска, где позиции купечества сохранялись ещё и в ХХ в. Изучение состава гласных позволило составить среднестатистический портрет: как правило, это известный в городе человек в возрасте до 50 лет (чем меньше город, тем старше гласные) с домашним образованием, что отражает общие принципы, которыми руководствовались горожане при выборе.

Внесословные органы управления городом, сформированные городской реформой 1870 г. не исключали сословно-корпоративных объединений горожан – мещанских и купеческих.

Деятельностные компетенции городского самоуправления очерчивались статьями Городовых положений и включали широкий круг хозяйственных дел. Проанализирована материальная база деятельности городского общественного управления, источники пополнения городских бюджетов. В среднем рост доходов городов в 1870-1890-х гг. вырос в 2,7 раза. В начале ХХ в. возросла рентабельность Читы и Верхнеудинска – железнодорожных станций (в 7,6 и 6,5 по отношению к 1876 г.). В тоже время установлена хроническая дефицитность городских бюджетов, которую не могла покрыть хозяйственная деятельность, что заставляло городские власти для исполнения необязательных расходов прибегать к займам из запасных капиталов и других источников.

В четвертом параграфе «Городская среда как место функционирования городского сообщества» автор рассматривает городскую среду как понятие многомерное, включающее несколько уровней: визуальных и умозрительных. На визуальном уровне городская среда выявляется в архитектуре, благоустройстве, системе расселения, отражающей специфику города. Городская среда приобретает самостоятельность, организует деятельностное пространство городского сообщества, служит одним из источников его дальнейшего совершенствования. Диссертант считает возможным говорить о культурной среде города, поскольку передача культурного наследия от поколения к поколению осуществлялась путём непосредственного контакта с объектами городской среды, являющейся одновременно и рукотворной (артефакт), и человекотворящей.

Решающей для формирования образа города имела его вписанность в природный ландшафт, особенности которого определяли эстетику городского ландшафта. Зримым выражением социокультурных реалий города выступала архитектура, которая формировала городскую среду, делала объемным её пространство. Внешний вид городов регулировался на административном уровне. Градостроительство в регионе почти с конца XVIII в. шло в русле традиций русской городской архитектуры. Строительство затруднялось отсутствием вплоть до конца XIX в. городских архитекторов. Проекты каменных зданий, особенно в Троицкосавске-Кяхте, заказывали столичным специалистам, что приводило к распространению новейших архитектурных тенденций в периферийных центрах. В декоре деревянных зданий прослеживались бурятские мотивы.

В третьей четверти XIX в. произошли изменения в облике региональных городов: появились специфические, неизвестные ранее здания – вокзалы, депо и железнодорожные мастерские (Верхнеудинск, Чита, Мысовск), пассажи, иллюзионы, доходные дома. Увеличивается этажность зданий, в том числе и деревянных.

Показано, что проведенная городская реформа оказала влияние на общее состояние городов, возложила заботу о благоустройстве на органы городского самоуправления. В их ведении находились санитарное состояние города, устройство и поддержание в порядке мостовых и тротуаров, освещение, озеленение, строительство мостов, дорог, ведущих в город, и т.д. Особо обращалось внимание на систему водоснабжения, которая всё ещё осталась природной (реки, колодцы, источники). Благоустройство было одной из расходных статей городского бюджета. В малых же городах области такая статья в бюджете вообще не предусматривалась.

В условиях дефицита городских средств, в благоустройстве городов принимали участие горожане: на частные деньги в крупных по меркам Забайкалья городах было устроено керосиновое освещение (Верхнеудинск), проводилось озеленение (Чита, Верхнеудинск, Троицкосавск).

В главе III «Экономическая структура городских поселений» дана характеристика состояния промышленности городов в сравнении с внегородским производством, показана общая тенденция развития городской торговли от периодических (ярмарочных) и примитивных форм (разносно-развозной, но ещё востребованной в Забайкалье) к стационарной и биржевой, русско-азиатской торговли как одного из факторов развития Забайкалья вообще и Троицкосавска-Кяхты в частности.

Первый параграф «Развитие городской промышленности в середине XIX – начале ХХ века». Обращение к внегородскому производству с точки зрения автора закономерно в силу того, что владельцами этих обрабатывающих предприятий было городское купечество, не считая кабинетской горнодобывающей промышленности и Петровского железоделательного завода. Промышленность Забайкалья развивалась крайне медленными темпами: за сорок лет (1856-1896) число предприятий в области увеличилось в 8 раз (в городах – в 4 раза). Внегородская промышленность превосходила городскую по концентрации  рабочих и по сумме производства, что было закономерно – это были добывающие и перерабатывающие предприятия, приближенные к местам концентрации сырья. Фабрично-заводская промышленность Забайкалья отражала специфику хозяйственной специализации области. Аграрно-сырьевая направленность определила основные виды производства и их расположение. Забайкалье можно назвать зоной рискованной промышленной деятельности. Серьёзное воздействие на развитие производственного дела оказывали природные условия. Анализ статистических данных, отражавший развитие промышленности городов, выявил неустойчивое структурное положение обрабатывающей промышленности, что объясняется более всего узостью внешнего рынка. Источником риска было государство с его колониальной политикой по отношению к окраинным территориям. Империя могла существовать только в рамках тщательно сохраняемой диспропорции развития: центр – периферия. К группе рисков относится отсутствие надежного транспортного сообщения, существовавшего вплоть до конца XIX в., пока модернизационная инициатива государства не внесла коррективы в формирование единой коммуникационной системы страны. Отсутствие надежного транспортного сообщения, качественных дорог общероссийских, внутрисибирских и внутризабайкальских негативно отражалось на развитии промышленности и с точки зрения длительности доставки необходимых грузов и оборудования, и с точки зрения её дороговизны.  Не последнюю роль играли человеческий фактор и отсутствие сколько-нибудь развитого ремесла (из промыслов преобладал извозный и рыбный). В течение 1890-х гг. среднее годовое число предприятий составило 67,7. За  11 лет ХХ в. количество предприятий  увеличилось в 1,7 раза,  их общая производительность – в 9,1 раза, а средний показатель на одно предприятие – в 5,7 раза.   Наглядно  демонстрирует возросшую конкурентоспособность продукции участие забайкальских предпринимателей в сибирских и всероссийских выставках.

Второй параграф «Внутренняя торговля в городах Забайкалья второй половины XIX – начала ХХ века». Ко второй половине XIX в. происходит специализация ярмарок. Ассортимент ярмарочных товаров различался в зависимости от географического местоположения рынков, главных путей сообщения и спроса населения. Крупнейшей ярмаркой Забайкалья по праву считалась Верхнеудинская, вторая по объёму продаж в Восточной Сибири. Основной контингент участников ярмарки – купечество городов Забайкалья и Амурской области, торговцы и крестьяне уездов Западного и Восточного Забайкалья, купцы из Иркутска и его окрестностей, являвшихся в то же время представителями московских и других российских фирм и фабрик. Торговля на ярмарке осуществлялась за наличный расчет, путём примитивного обмена товарами (как правило, обмену подлежали китайские товары и пушнина), в кредит. Увеличение свободной денежной массы на Рождественской ярмарке было невозможно из-за отсутствия в городе собственной банковской сети. Ярмарочная торговля сопровождалась постепенным снижением торговых оборотов из-за отсутствия денег у населения вследствие частых неурожаев, открытия железнодорожного сообщения и быстро развивавшейся стационарной торговли – стабильной сетью магазинов оптовой и розничной продажи. В окружных центрах магазинная торговля была развита слабее. Статистический анализ стационарной торговли свидетельствует о поступательном характере развития торговой сети большинства городских поселений Забайкалья. Произошло изменение структуры городской торговли. Чем крупнее город, тем большие возможности для удовлетворения потребности в товарах разного типа предоставлял он своим жителям. Если в небольших городах сортимент продаваемых товаров включал в себя 4 (Акша), 9 (Баргузин), 15 (Селенгинск) наименований, то в Нерчинске уже 27, а в Верхнеудинске – 53, в Чите – до 93 наименований. Рост торговли и промышленности в начале ХХ в., необходимость в подробных коммерческих сведениях, регулировании торгово-промышленных отношений приводит к созданию читинского биржевого общества с задачами координации экономической жизни города, промышленности и рынков сырья и сбыта, перевозки грузов, между товаропроизводителями, транспортниками и торговцами, формирования сети торговых учреждений.

Третий параграф «Внешняя торговля». Во второй половине XIX в. произошел ряд событий, серьезным образом трансформировавший ход развития кяхтинской торговли. С введением в начале 1860-х гг. свободной беспошлинной торговли и переносом таможни в Иркутск Кяхта потеряла статус монополиста и превратилась в транзитный пункт. Изменение торговых путей привело к снижению вывоза товаров из России  и увеличению ввоза чая из Китая. С 1865 по 1893 г. вывоз товаров российского производства уменьшился почти в два раза (с 63,7 до 39,6 %), ввоз китайских чаев увеличился с 92 до 96 %. Общая тенденция развития кяхтинской торговли выявила её непропорциональность, преобладание ввоза над вывозом и его постоянное увеличение. Для достижения торгового баланса в русско-китайской торговле применялись драгоценные металлы. В импортировании китайских чаев принимали участие не только русские чаеторговцы, но и китайские подданные, привозившие его в Россию через Иркутск. Стабильный, постоянно увеличивающийся спрос на чай отражен в торговых ведомостях. Причем у китайских коммерсантов, как и у отечественных, чай составлял свыше 80-90 % всех ввозимых ими товаров.

В 1897-1898 гг. соотношение ввоза в Россию китайских товаров русскими и китайскими купцами составляло 5-6 : 1, в начале века изменилось в пользу китайского ввоза 1 : 1,1-1,9. Значение приобрела китайская транзитная торговля, которая развивалась наряду с русскими поставками товаров в Лейпциг. Важной экономической структурной единицей Троицкосавска-Кяхты был гостиный двор – место складирования и обработки ввозимых чаев.

Другим направлением международной торговли России была Монголия. Жители Троицкосавска, расположенного в местности с довольно скудной природой, были заинтересованы в сене и дровах, поставляемых монголами. Доля этих товаров в кяхтинско-монгольской торговле увеличилась за последнее десятилетие XIX в. в среднем в 2,5 раза. Забайкалье стало важным импортёром монгольского мяса. В целом вес Монголии в торговых отношениях с Россией был невелик и колебался от 0,84 (XIX в.) до 15 % (1910-е гг.) всего российского «восточного» импорта.

Глава IV «Специфика и особенности социокультурных процессов в городах Забайкалья во второй половине XIX – начале ХХ в.» посвящена характеристике образования – базовой для культурного развития отрасли, а также становлению культурной инфраструктуры (библиотеки, музеи, научные учреждения, периодические издания, театр и музыка) в последней трети XIX в., общественным инициативам, как выражению активности общества и в его рамках отдельных личностей, отношению горожан к церковным институтам и вере во второй половине XIX – начале ХХ в.

В первом параграфе «Система образования в городах Забайкалья» отмечается, что во второй половине XIX – начале XX в. система образования претерпевает серьезные изменения. В Забайкалье реформы школьного образования 1860-х гг. помимо расширения сети общеобразовательных учреждений способствовали появлению специализированных учебных заведений – от ремесленных классов до учительского института, содействовали развитию технического и женского образования. Образовательная сеть в городах включала в себя две ступени – среднюю и низшую школы. К 1913 г. число средних школ увеличилось в 2 раза, а учеников – на 58 %. Причем развитие женского образования по числу учащихся опережало мужское. Однако сопоставление с ростом численности учеников в центре страны показывает незначительные успехи забайкальской средней школы (62,2 % и 26 % соответственно). Важную роль в развитии народной школы сыграл закон о всеобщем начальном образовании (1908). Сравнительные данные этих двух ступеней выявляют предпочтительность среднего образования среди населения. Укрепление  капиталистических отношений в Забайкалье требовало распространения профессионального образования. Профессиональная школа была в основном сосредоточена в Чите (57 % школ). Промышленный подъём конца XIX в., отставание области в экономическом развитии, необходимость в квалифицированных рабочих и ремесленных кадрах выдвинули задачу введения ремесленного образования (Троицкосавская сиропитательная ремесленная школа Я.А. Немчинова, 1886; Читинское ремесленное училище, 1893; ремесленные классы при городских учебных заведениях). Выявлена закономерность, определяемая неуклонным ростом городского населения: при увеличивавшемся числе учащихся происходит снижение показателя охвата школьной сетью горожан (1:1077 – 1909; 1: 1114 – 1911). За пятидесятилетие школа сделала значительный шаг в своём развитии: в уездных центрах в среднем работало 5 (1901) – 8 (1911) школ. Общая зависимость показателей от статуса города и количества его жителей прослеживается и в густоте школьной сети: из 59 школ уездных городов свыше 90 % было сосредоточено в Верхнеудинске, Троицкосавске и Нерчинске.

В начале ХХ в. значимость приобретают формы внешкольного образования, призванные повысить культурную среду городов. Воскресные школы работали в Чите, Верхнеудинске, Троицкосавске, Акше; проводились народные чтения. В целом можно отметить поступательное развитие школьной сети разных уровней и разной направленности, но она всё-таки не могла полностью удовлетворить запросы населения в образовании.

В параграфе втором «Культурные институты в городских поселениях Забайкалья во второй половине XIX – начале ХХ века» автор утверждает, что во второй половине XIX в. сложившиеся в предшествующий период культурные традиции продолжились, постепенно выйдя за рамки приватного существования частного коллекционирования, музицирования или рукописной журналистики, приобретя общегородское значение. Специфика данной сферы в период капитализма заключалась в том, что каждая её составляющая рассматривалась как средство просвещения народных масс. Первым институтом, выведенным в поле общественной жизни, стала библиотека. За семилетие (1881-1894) в каждом городе области (кроме Акши) появилась своя общественная библиотека. Тренд библиотечного дела в Забайкалье выявил общий закон устройства библиотек, обусловленный с одной стороны, экономической маломощностью городов, с другой – активизацией общественной инициативы. К сожалению, общедоступными они не стали, т.к. по большей части были платными. Собственно народные библиотеки появились в стране в начале ХХ столетия, но в Забайкалье развилась другая категория народных библиотек – церковно-общественные и церковно-приходские бесплатные библиотеки-читальни. Таким образом, все городские страты получили возможность пользоваться общественными книжными фондами. Читательские интересы определялись сословной принадлежностью и выражались в «элитарных» и простонародных предпочтениях.

В ходе привития чтения как полезного досуга шло постепенное развитие форм книжной торговли от ярмарочных балаганов до магазинов и киосков специализированной продажи. Киоск стал главным распространителем публицистического слова. Становление периодики в Забайкалье проходило на протяжении нескольких десятилетий путём официального и частного издания. Забайкальская полиграфическая база была представлена типо- и литографиями казенной, ведомственной и частной принадлежности, с преобладанием последней. Большинство из них специализировалось на выпуске афиш, этикеток, визиток, конторских книг, печатать казенные документы и официальную периодику имела право только типография Областного правления. На протяжении почти 20 лет единственной газетой были «Забайкальские областные ведомости». Из попыток последней трети XIX в. можно назвать «Байкал» (1894) и «Жизнь на восточной окраине» на монгольском языке (1895). Перелом наступил только после отмены временных правил о печати. По данным РГИА, за период с 1906 по октябрь 1917 г. на Высочайшее разрешение поступило 74 ходатайства об учреждении газет и журналов, свет увидели 56 газет (1906-1916). Пресса в начале XX в. была разнообразной по политическим устремлениям, по содержанию, по специализации.

В середине 1890-х гг. культурная инфраструктура городов расширяется за счёт городских научных (Троицкосавско-Кяхтинский отдел, 1894 г.; Читинский отдел, 1895 г. Приамурского отделения ИРГО) и научно-вспомогательных (краеведческие музеи: Нерчинский, 1886; Троицкосавско-Кяхтинский, 1890; Читинский, 1895) учреждений. Анализ состава этих учреждений показал, что в их работе значительную роль играли политические ссыльные, деятельность которых не ограничивалась сугубо научными интересами. «Культурничество» требовало просветителей, а экстремальные условия жизни, в которых оказались политические ссыльные, помогли раскрыть им поистине универсальный талант.

К новшествам культурной жизни капиталистического города Забайкалья автор относит публичные выставки достижений (Сельскохозяйственная и промышленная выставка. Чита, 1863, 1899); внедрение технических изобретений (фотография и кинематограф). К 1910 г. число фотосалонов удвоилось по отношению к началу века (26). Фотография за короткий срок прошла сложный путь от простой фиксации действительности до искусства, получив организационные формы (Фотообщество, 1908) и выработав в качестве методов популяризации ежегодные выставки (Чита, 1913), что привело к росту интереса к фотографии на любительском уровне и внедрению в повседневную жизнь фотокамеры. Значительное  распространение получил кинематограф, превратившись в серьезную общественную силу, вызвав озабоченность интеллигенции содержанием кинолент и резко негативную реакцию церкви.

Третий параграф «Общественные инициативы в социальной сфере» посвящен процессу формирования структур социальной помощи в городах Забайкалья, начавшихся с учреждения заведений для наиболее уязвимых категорий населения – детей (1853, 1860) и заключенных (1855, 1866). Построенные по иерархическому принципу, они объединили на местах представителей высших городских страт, распространяя идеи филантропии. Общая демократизация жизни расширила круг участников социально-благотворительной деятельности. Социальная помощь охватывала все слои населения, все категории горожан и осуществлялась в различных формах. Сеть призрения детей (приюты, воспитательные дома, сиропитательные школы, специальные общества) и разных категорий взрослого населения (приюты, богадельни, ночлежные дома, дома трудолюбия) строилась на протяжении всего изучаемого времени. Особо ценной становилась помощь пострадавшим от стихийных бедствий – пожаров, наводнений и неурожаев.

Благотворительная помощь могла быть индивидуальной и коллективной, единовременной и постоянной, характеризовалась преемственностью и династийностью, а также сословно-профессионально-конфессиональными особенностями.

Все эти формы общественными деятелями квалифицировались как средство облегчения уже «наступившего зла». Более действенной считалась организация трудовой помощи (дома трудолюбия) как средства, его предупреждавшего. Дома трудолюбия в некотором смысле заменили биржи труда, предоставив обратившимся к ним рабочие места при самом Доме (Троицкосавск) или в городе. 

Не остались без внимания солдаты, их семьи и лица, пострадавшие от трех войн: Русско-турецкой (1877-1878), Русско-японской (1904-1905) и Первой мировой. Войны всегда воспринимались как общенародное бедствие, и каждый вне зависимости от сословной, конфессиональной или национальной принадлежности считал своим долгом помочь защитникам Отечества. Начавшаяся Первая мировая война внесла свои коррективы в благотворительную деятельность: увеличилось число обездоленных, появились новые категории граждан (беженцы), нуждающихся в призрении.

Такой диапазон деятельности всех благотворительных обществ и учреждений требовал достаточных материальных ресурсов. Поэтому общественные и частные учреждения и общества культуры и филантропии прибегали к традиционным средствам: устройству любительских спектаклей, лотерей-аллегри, балов-маскарадов и балов-базаров, танцевальных вечеров, различных лекций и музыкально-литературных праздников (право на проведение этих мероприятий оговаривалось специально в уставах обществ и учреждений), благотворительных сеансов в иллюзионах и представлений в цирках (Чита, Верхнеудинск).

В четвёртом параграфе «Влияние религиозно-институциональных аспектов на культуру городов» выделено четыре основных, по мнению автора, аспекта взаимодействия церкви и городского сообщества. В идеологическом плане церковь выполняла важную государственную функцию: заботу о духовно-нравственном состоянии граждан. Основные обязанности православного верующего – посещение церкви и исполнение главных таинств. В выполнении этих правил помимо собственно религиозной мотивации прослеживается вариативность: с одной стороны, детерминированная служебным положением необходимость, чреватая жесткими санкциями при нарушениях чиновниками, солдатами и школьниками, с другой, подтверждение социального авторитета и материального положения богатых горожан. Хотя ни в том, ни в другом случае исключать искреннюю веру не стоит. В культурном плане на церковь возлагалось попечение о народном просвещении. Выделялось два основополагающих направления: духовное просвещение взрослого населения проповедью и распространением духовных знаний и литературы и приобщения детей к основам православия, воспитания в них «страха божьего», любви к святой церкви и преданности «Царю и Отечеству» в церковно-приходских школах и в специализированных учебных заведениях. В социальном плане церковь оказывала материальную помощь прихожанам также, как и они обязаны были заботиться о материальном благополучии церковного хозяйства. Врачевание душ сочеталось с деятельностью церковных попечительств, организацией тарелочных и кружечных сборов, содержанием приюта для подкидышей (Чита, 1911). В национально-конфессиональном плане церковь выполняла функцию маркера социокультурного поля народа, объединяя верующих. Активизация деятельности иноправославных общин связана с Манифестом об укреплении начал веротерпимости (1903) и указом Правительствующего Сената «Об укреплении начал веротерпимости» (1905): к 1910 г. в городах области действовали 4 синагоги, 3 костела, 2 мечети, буддийская часовня, удовлетворяя религиозные потребности прихожан. Наблюдалось изменение отношения к церковной обрядности, сопровождавшееся постепенной формализацией, она становится внешней, но необходимой формой, проявлялось неуважительное отношение к священнослужителям из-за неблаговидного поведения и недобросовестного отношения к обязанностям, приверженность к мирской суете некоторых из них; примером циничного отношения к церковным святыням стали случаи разграбления церквей.

Анализ материала в главе V «Повседневная и праздничная жизнь городов Забайкалья во второй половине XIX – начале ХХ века» основан на разграничении понятия повседневности и праздничности, как противоположных явлениях, включая в понятие повседневности быт как приватный, так и общественный, подразумевая под праздничностью собственно праздник и любое неповседневное действие, осуществляемое в определенное время. Вместе с тем, вплоть до середины 1910-х гг. свободное и рабочее время не были четко разграничены, в результате чего оба понятия не могут быть фиксированными, особенно, учитывая наличие в городах специалистов с ненормированным рабочим днём.

В первом параграфе «Повседневная жизнь забайкальских городов» автор, проанализировав свидетельства очевидцев и современников, приходит к выводу о существенном влиянии материального положения на запросы горожан и их взгляды на быт, не последнюю роль в повседневной жизни играли национальные традиции.

Исследование показало, что пространство повседневного городского деятеля характеризовалось полусельскими чертами. Основной единицей проживания была усадьба – традиционный тип территориальной структуры русского города, наполняемость которой хозяйственными элементами зависела от материального потенциала семейства. Анализ застройки выявил классификационные признаки: по типу строительного материала (деревянные, каменные и смешанные (полукаменные); по этажности (одно-, полутора и двухэтажные); типу строений (пятистенка; с антресолями или с мезонином). На рубеже веков увеличилась этажность зданий, появился новый тип жилья (доходные дома и особняки), что изменило устоявшиеся принципы застройки городов: придомовые территории становятся частью открытого общественного пространства. 

На рубеже веков отмечается стремление горожан привилегированных страт к созданию приватной среды повышенной комфортности. Выявлены признаки формирования собственно городского интерьера, связанные с внедрением предметов фабричного производства. В тоже время наличие маломощных собственников жилья и значительной категории горожан, имеющих казенное жилье или квартиру за казенный счёт, демонстрирует ярко выраженную переходность от традиционного к современному убранству жилого помещения. Питание забайкальцев длительное время оставалось традиционным, то есть большая часть употребляла простую пищу в соответствии с сезонным природным, сельскохозяйственным и православным календарем. Приграничность территорий способствовала проникновению в рацион инокультурных продуктов. Появление сервиса питания (заведений общественного питания, заведений сугубо городского типа) превратило прием пищи в публичный акт, формировало эстетическое восприятие еды и может расцениваться как времяпровождения с удовольствием. Процесс постепенного внедрения в быт фабричных изделий характерен и для формирования гардероба забайкальских горожан. Зафиксирована вариативность использования традиционного и современного набора предметов, в результате чего выделены служебный, европейский и полуевропейский тип костюма жителей забайкальских городов. Под влиянием развития модернизационных процессов отмечаются незначительные изменения до- и брачного поведения горожан, проявляющиеся в более позднем брачном возрасте и значительном числе рожденных вне брака детей, появлении «одиночек» как женщин, так и мужчин, снижении численности городской семьи.

Сделан вывод о том, что модернизационные процессы, охватившие Забайкалье в последней трети XIX – начале ХХ в., сказались на общественной и повседневной жизни горожан, приводя к индивидуализации и эмансипации личности.

Во втором параграфе «Праздничный быт горожан Забайкалья» классифицируются праздники как религиозные, календарные и светские. Сделан вывод о том, что календарный год горожан Забайкалья мало отличался от календарного года жителей городов Центральной России. Так же, как и в России, православные забайкальские горожане четко следовали праздничной обрядности, а религиозные и календарные праздники, тесно переплетаясь в едином годичном цикле, являлись важным дополнением трудового года. Светские праздники (общероссийские, сибирские, забайкальские), праздничный комплекс которых состоял из трёх компонентов (официального, массово-развлекательного и домашне-бытового), объединяли всех жителей города независимо от сословия, профессии, возраста, вовлекая в свою орбиту людей различных национальностей, содействовали межнациональному общению, знакомству с культурными традициями других народов. Новшеством праздничной жизни 1880-х гг. стали детские праздники, начала ХХ в. – национальные. Неся в себе широкую эстетическую и просветительную направленность, благодаря благотворительности, светские праздники способствовали развитию местного образования, расширению круга грамотных людей и были важной частью досуговых практик горожан.

С переходом  к индустриальной эпохе произошло разграничение сфер труда и отдыха, возникновение понятия досуга, или праздного времени. Б?льшим объемом свободного времени обладали обеспеченные горожане. Досуговое пространство городов во второй половине XIX в. ограничено церковью, общественными организациями и учреждениями, кабаками/пивными. Его расширение произошло за счёт обществ любителей литературы, музыки и драматического искусства, гастролей артистов, платных курсов танцев,  иностранных языков, музыки. Для низших страт работали воскресные школы и народные чтения, чтобы поднять культурный уровень путем просвещения, и Народные дома, чтобы наполнить досуг культурными и полезными развлечениями. Общедоступными стали цирк, кинематограф, городские сады, особым направлением – детский досуг. Материально обеспеченные горожане  путешествовали по стране и за рубежом.

В Заключении подведены итоги и сделаны следующие выводы:

Город как основополагающая единица административно-поселенческого каркаса страны уже на протяжении двух веков является объектом изучения и гуманитарных, и негуманитарных наук, в ходе которого была создана разветвленная в хронологическом и тематическом плане историография. Основные направления развития с элементами специализации городоведческой проблематики были заложены в дореволюционное время. Отечественная научная мысль развивалась в двух направлениях: теоретическом и практическом. Был накоплен значительный фактологический материал, определен объект исследования, выработаны перспективные теоретико-методологические подходы, на базе которых выявлены генезис, признаки, место и роль города в истории человечества, выработаны адекватные феномену дефиниции. «Практическая» историография развивала три направления изучения истории и развития городов: создание работ обобщающего плана; исследование отдельных городов; углубленное изучение отдельных сторон жизни городов. В постсоветском городоведении возникли и развиваются новые направления: собственно историческое, историко-этнографическое, экономико-географическое, историко-культурное, историко-архи-тектурное, что позволило заложить базу для выработки междисциплинарного подхода к проблеме изучения города. Современный этап характеризуется такими направлениями как социокультурная история городов, историческая демография, историческая антропология, локальная история, историческая психология и ряд других. Сформированы сибирские научные центры по изучению различных проблем региональной городской истории.

Источниковая база проблемы социального, экономического и культурного развития городских поселений Забайкальской области во второй половине XIX – начале ХХ в. представлена историческими документами и материалами центральных и региональных архивов. Весь комплекс архивных данных в рамках означенной темы обладает значительными информационными возможностями. Систематизация использованных источников позволяет утверждать, что отдельные единицы, составляющие архивный корпус исследования, отличаются друг от друга происхождением, функциональной направленностью, степенью объективности отражения означенных процессов в регионе. Документы, сосредоточенные в архивах, опубликованный материал во всей полноте репрезентируют трудный путь формирования и развития, общую картину модернизационных процессов в городах Забайкалья второй половины XIX – начала XX в.

Сеть городов в Забайкалье формировалась под воздействием геополитических интересов России в Сибири и на Дальнем Востоке. Расширение государственных границ на протяжении XVIII – XIX вв. приводило к возникновению новых городских поселений, сконцентрированных в основном в юго-западной части области. В привилегированном положении оказались города, расположенные по транспортной линии, на пересечении нескольких коммуникативных потоков. По утвердившимся в государственной практике представлениям о городе как центре своей округи, все забайкальские города выполняли, прежде всего, административно-фискальные функции, лишь с течением времени приобретая функции обслуживания добывающей и перерабатывающей промышленности. Официальная дореволюционная система, признававшая данное поселение городом, не всегда соответствовала его истинному состоянию. Положение малых городов области (Акша, Баргузин, Селенгинск) усугубилось после строительства в конце XIX в. железнодорожной магистрали, давшей мощный толчок развития городам, попавшим в поле ее притяжения.

Поселенческий каркас Забайкалья включал в себя: по времени возникновения – старые и новые, по административному статусу – областной (Чита), окружные/уездные (Акша, Баргузин, Верхнеудинск, Нерчинск, Селенгинск, Троицкосавск) и безуездный (Мысовск) города. По количественному показателю вплоть до конца XIX в. все города области считались «деревенскими» и малыми, лишь на рубеже веков в городской структуре появились средние, причем активно развивавшаяся столица области была готова перейти в категорию крупных городов. 

Стратификационная структура, складывавшаяся по мере развития городов, отражала их специфику. Доминирующим городским сословием было мещанство, несшее основное налоговое бремя, между тем общая тенденция развития населения свидетельствовала об открытом характере городского сообщества, формировавшегося за счёт российской и внутрисибирской миграции и его постепенной рурализации – снижении в структуре городских и увеличении сельских сословий. Наблюдалось, усиливаясь к концу XIX в., перераспределение, прежде всего мужского населения в пользу ведущих городских центров области. Следствием преобладания в составе горожан непроизводственных групп стал достаточно низкий производительный потенциал, тормозящий активное накопление материальных ценностей. Наличие значительного числа личного дворянства и чиновничества подчеркивало административный, преобладание в профессиональной специализации торговли разных видов – торговый, а внушительная доля хлебопашцев – аграрный характер поселений.

Толчком к городской динамике послужило вводившееся в стране с 1870 г., и утвержденное в забайкальских городах в середине десятилетия Городовое положение. Несмотря на ограниченность преобразований городского управления 1870 и 1892 годов, необходимо констатировать, что реформа оживила городскую жизнь, формировала чувство ответственности за город, активизировала общественную инициативу. Став хозяевами городов, органы местного самоуправления приложили достаточно усилий для улучшения функционирования городского хозяйства.

Это в немалой степени повлияло на городскую среду, изначально заданную природно-географическим местоположением. В ходе развития муниципального хозяйства крупные забайкальские города постепенно приобретали элементарное благоустройство.

Города Забайкалья, несмотря на изменившиеся общероссийские экономические условия, не сумели превратиться в экономические центры. Периферийность положения, слабость транспортных коммуникаций, отсутствие крупных капиталов, квалифицированных рабочих, сырьевая направленность хозяйства выступали главными тормозящими факторами формирования городской промышленности и способствовали организации внегородских производств. Само же промышленное производство, только вступившее в фазу переоснащения и ввода новых технологий, ещё не требовало значительного числа лиц, имеющих техническое и специальное образование.

Рост потребностей населения при отсутствии стабильно развивающейся промышленности, слабом ремесленном производстве, невозможность производить в достаточном количестве и хорошего качества вещи, привели к необходимости наращивания торговой составляющей, чему во многом содействовал перевод торговой деятельности на постоянную основу.

В целом замечена неравномерность экономического потенциала забайкальских городов. Из 8 городов региона лишь Чита, Троицкосавск, Нерчинск, Верхнеудинск оказались наиболее развитыми. В остальных городах во многом сохранились черты, присущие селу. Но и в них различные формы городской культуры начинали приобретать устойчивость. Это позволяет утверждать, что в больших и малых городах было заметно оживление культурной жизни, отличающееся лишь интенсивностью развития. Специфика становления забайкальских городов проявилась в том, что многие культурные инновации при слабости культурных традиций в областном городе сначала возникали в уездных городах, следствием чего стало наличие нескольких равнозначных в культурном плане центров. Все сферы культуры, развиваясь одновременно и параллельно, находились в постоянном взаимодействии, взаимовлиянии и взаимозависимости.

В условиях незначительных ассигнований на нужды культуры и социальной защиты населения особенно значимыми становятся частная и общественная благотворительность. Поступательное развитие капитализма привело к увеличению категорий населения, нуждающихся в поддержке со стороны городского сообщества, сословных и национальных обществ.

Развитие культуры городов содействовало стремлению городской элиты к объединению в союзы и общества на основе профессиональных, национальных, художественных, научных, филантропических интересов. Общественные организации – клубы по интересам – разрывая сословные рамки, способствовали восполнению потребности в межличностном общении и свидетельствовали о росте самосознания горожан. Возникновение разнообразной «клубной» культуры, выход за пределы приватного общения привели к переориентации городской интеллигенции, к смене духовных приоритетов. Вместе с тем влияние церкви на повседневную жизнь простых горожан хотя и ослабло, но ещё оставалось существенным на идеологическом, культурно-воспитательном и социальном уровнях.

Сама обыденная жизнь к началу века в зависимости от материальных возможностей горожан постепенно трансформируется, демонстрируя приобщенность к цивилизационным ценностям.

Анализ процессов в регионе позволил выявить зависимость уровня и интенсивности развития городов от ряда факторов: географического положения, официального статуса города, стратификации, экономики, наличия культурного потенциала и роста образованности горожан.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

Монографии:

1. Паликова, Т. В. Культура городов Прибайкалья (вторая половина ХIХ – начало ХХ в.) / Т. В. Паликова. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. госуниверситета, 1999. – 117 с.

2. Паликова, Т. В. Развитие культуры городов Забайкалья второй половины XIX – начала ХХ века / Т. В. Паликова. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. госуниверситета, 2008. – 258 с.

3. Паликова, Т. В. Города Забайкалья  второй половины XIX – начала ХХ в. (социальное, экономическое, культурное развитие) / Т. В. Паликова. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. госуниверситета, 2010. – 310 с.

Разделы в коллективных монографиях:

4. Паликова, Т. В. Профессиональная культура Бурятии / Т. В. Паликова // Русские в  Бурятии. – Улан-Удэ : Изд-во Бурят. госуниверситета, 2002. – С.  250-278.

5. Паликова, Т. В. Купечество – Верхнеудинск-Улан-Удэ / Т. В. Паликова, Л. В. Кальмина, О. Э. Мишакова. – Улан-Удэ: ИД «Экос», 2007. – С. 37-57,  99-131, 134-137, 140-144.

Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных изданиях:

6. Паликова, Т. В. Городская культура Бурятии  / Т. В. Паликова // Вест. Бурят. ун-та. Сер.4. История. – Улан-Удэ, 2002. – Вып. 5. – С. 196-201.

7. Паликова, Т. В. Развитие русской профессиональной культуры Бурятии / Т. В. Паликова // Вест. Бурят. ун-та. Сер.4. История.  – Улан-Удэ, 2003. – Вып. 6. – С. 30-42.

8. Паликова, Т. В. Общественная инициатива по социальной защите солдат и их семей в начале XX века / Т. В. Паликова // Вест. Бурят. ун-та. – Сер. 4. История и Востоковедение. – Улан-Удэ, 2004. – Вып. 9. – С. 215-221.

9. Паликова, Т. В. Официальный праздник как форма городской культуры (на примере городов Юго-Восточной Сибири начала ХХ в.) / Т. В. Паликова // Вест. Бурят. ун-та. Сер. 4. История и Востоковедение. – Улан-Удэ, 2005. – Вып. 10. – С. 152-158.

10. Паликова, Т. В. Юбилейные торжества в городах Забайкалья конца XIX – начала ХХ в. / Т. В. Паликова // Вест. Бурят. госуниверситета. Сер. 4. История. – Улан-Удэ, 2006. – Вып. 11. – С. 281-286.

11. Паликова, Т. В. «Торговля позором», или «заведения наслаждения»: дома терпимости в социально-сервисной сфере городов Забайкалья в начале ХХ в. / Т. В. Паликова // Вест. РУДН. Сер. История России. – М., 2009. – № 2. – С. 38-53.

12. Паликова, Т. В. Участие забайкальцев в оказании помощи солдатам и их семьям в конце XIX – начале ХХ века / Т. В. Паликова // Военно-исторический журнал. – М., 2010. – № 3. – С. 62-67.

13. Паликова, Т. В. Развитие исторических селитебных территорий Забайкалья во второй половине XIX – начале ХХ в. / Т. В. Паликова // Вест. Бурят. гос. ун-та. – История.– Улан-Удэ, 2010. – Вып. 7. – С. 63-68.

14. Паликова, Т. В. Вещно-предметная среда горожанина Забайкалья во второй половине XIX - начале ХХ в. / Т. В. Паликова // Гуманитарный вектор. – Чита: Изд-во ЗабГГПУ, 2010. – № 3 (23). – С. 48-54.  

15. Паликова, Т. В. Традиции питания в забайкальских городах второй половины XIX – начала ХХ в. / Т. В. Паликова // Традиционная культура. – М., 2011. – № 1. – С. 136-143.

16. Паликова, Т. В. Формирование и состав органов общественного управления в городах Забайкалья последней трети XIX – начала ХХ в. / Т. В. Паликова // Ученые записки Забайкальского гос. гуманит.-пед. ун-та. – Чита, 2011. – № 2 (37) – С. 300-304.      

17. Паликова, Т. В. Церковь в городском пространстве Забайкалья  конца XIX – начала ХХ века / Т. В. Паликова // Вест. Томского ун-та.  Сер. История. – Томск, 2011. – № 2 (14). – С. 106-112.

18. Паликова, Т. В. Чита – центр Забайкальской области последней четверти хiх в. (по материалам забытого документа) / Т. В. Паликова // Гуманитарный вектор. – Чита, 2011. – № 3 (27). – С. 26-31.   

19. Паликова, Т. В. Урбанизационные процессы в дореволюционном Забайкалье / Т. В. Паликова // Вест. Восточ.-Сиб. гос. технологич. ун-та. – Улан-Удэ, 2011. – № 3 (34). – С. 160-165.

20. Паликова, Т. В. Финансово-хозяйственная деятельность органов управления забайкальских городов в конце XIX в. / Т. В. Паликова // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики: в 3-х ч. – Тамбов: Грамота, 2011. – № 7(13). – Ч. I. – С. 91-69.

Статьи и материалы докладов:

21. Паликова, Т. В. Праздничный быт городов Юго-Восточной Сибири (вторая половина XIX –XX в.) / Т. В. Паликова // Актуальные проблемы развития отечественной истории, философии и политической науки : материалы междунар. науч.-практ. конф. – Уссурийск: Изд-во УГПИ, 2004. – С. 270-283.

22. Паликова, Т. В. Сибирский город начала XX в. как место этнокультурных взаимодействий / Т. В. Паликова //Вест. междунар. центра азиат. исследований. – 12/2004. – Москва-Иркутск. – Иркутск: Изд-во ИГПУ, 2004. – Кн. первая. – С. 237-240.

23. Паликова, Т. В. Благотворительная деятельность горожан Прибайкалья второй половины XIX в. в области защиты и охраны материнства и детства / Т. В. Паликова // Материнство и детство в России XVIII–XXI вв.: материалы Всерос. науч. конф. – М.: Изд-во ГОУВПО «МГУС», 2006. – Ч. 1. – С.323-330.

24. Паликова, Т. В. Освоение Дальнего Востока / Т. В. Паликова, Д. А. Аманжалова // Миграции и туризм в России. – М.: Изд-во НГУС, 2007. – С. 140-157.

25. Паликова, Т. В. Население города Троицкосавска / Т. В. Паликова // Проблемы славянской культуры и цивилизации : материалы IX междунар. науч.-метод. конф. – Уссурийск: Изд-во УГПИ, 2007. – С. 50-54.

26. Паликова, Т.В. Технические виды искусств в культурной инфраструктуре забайкальских городов конца XIX – начале ХХ века / Т.В. Паликова // Сибирь в изменяющемся мире. История и современность : материалы Всерос. науч.-теорет. конф., посвящ. памяти  проф. В.И. Дулова : в 2 кн. – Иркутск: Изд-во ИГПИ, 2008. – Кн. 1. – С. 33-38.

27. Паликова, Т. В. Общественные развлечения в городах Забайкалья в последней четверти XIX – начале ХХ в. / Т. В. Паликова // Проблемы славянской культуры и цивилизации : материалы IX междунар. науч.-метод. конф. – Уссурийск: Изд-во УГПИ, 2008. – С. 25-29.

28. Паликова, Т. В. Социальная политика государства и общественная инициатива в городах Забайкалья второй половины XIX – начала ХХ века / Т. В. Паликова // Россия между прошлым и будущим : исторический опыт национального развития : материалы Всерос. науч. конф., посвящ. 20-летию Ин-та истор. и археолог. УрО РАН. – Екатеринбург: УрО РАН, 2008. – С. 282-287.

29. Паликова, Т. В. Забайкальские города второй половины XIX – начала ХХ в. глазами современников / Т. В. Паликова // Новая локальная история: хронотоп городской и деревенской истории. Интернет-конф., 17 декабря 2008. – М., Ставрополь. – Режим доступа на: http: // www.newlocalhistory.com/node/197 (10/18/2010). 

30. Паликова, Т. В. Церковь в социокультурном пространстве забайкальских городов конца XIX – начала ХХ веков / Т. В. Паликова // Историческая наука и образование на Дальнем Востоке: сб. науч. ст. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2009. – С. 300-305.

31. Паликова, Т. В. Гражданские инициативы в сфере просвещения в забайкальских городах второй половины XIX – начала ХХ в. / Т. В. Паликова // Государство и развитие образования в России XVIII-XX вв. : политика, институты, личности: материалы  XIII Всерос. науч.-практ. конф.  – М.: Изд-во РУДН, 2009. – С. 130-136. 

32. Паликова, Т. В. Брак и семья в городах Забайкалья конца XIX – начала ХХ в. / Т. В. Паликова // Власть, этнос, семья : гендерные роли в XXI веке : материалы междунар. обществ. и науч. форума. – М.: ИЭА РАН, 2010. – С. 188-190.

33. Паликова, Т. В. Бабушкин; Баргузин; Гусиноозёрск; Закаменск; Кяхта; Улан-Удэ / Т. В. Паликова, А. Р. Артемьев, А. В. Дробушенко // Историческая энциклопедия Сибири : в 3 т. – Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2010. – 715 с. – Т. 1: А-И. – С.152, 170, 445, 573-574; Т. 2: К-Р. – С.255-256; Т. 3: С-Я. – С.355-357. 

34. Паликова, Т. В. Верхнеудинск – «маленький городок» / Т. В. Паликова // История в подробностях. – М.: ИД «Эдисьон Пресс», 2011. – № 9 (15). – С. 64-72.

 

Вебер М. Избранное. Образ общества. М., 1994. С. 309.

Пригара А. Опыт истории состояния городских обывателей в Восточной России: в 2 ч. СПб., 1868; Вебер А. Рост городов в XIX столетии. СПб., 1903; Рожков Н.А. Город и деревня в русской истории. М., 1904; Большие города, их общественное, политическое и экономическое значение. СПб., 1905; Курчинский М.А. Муниципальный социализм и развитие городской жизни. СПб., 1907; Семенов-Тян-Шанский В.П. Город и деревня в России. СПб., 1910; Вебер М. Город. М., 1912.

Гассерт К. Города. Географический этюд. М., 1912. С. 8.

Гассерт К. Города. Географический этюд. М., 1912. С. 8.

Семенов В.П. Город и деревня в России. СПб., 1910.

Гревс И.М.  Монументальный город и исторические экскурсии. М., 1922.

Анциферов Н.П. Пути изучения города как социального организма… Л., 1926. С. 4. 

Экскурсии в культуру. М., 1925. С. 8.

Экскурсии в культуру. М., 1925. С. 9.

Рындина О.М. Город как центр культуры // По очагам культуры. Новые темы для экскурсий по городу. Л., 1926. С. 148.

Рындзюнский П.Г. Основные факторы городообразования в России  второй половины XVIII в. // Русский город. М., 1976. Вып. 1. С. 109.

Рабинович Г.Х. Очерки этнографии русского феодального города. Горожане, их общественный и домашний быт. М., 1978.

Миронов Б.Н. Спорные и малоизученные вопросы истории русского позднефеодального города в современной советской историографии // Генезис и развитие феодализма в России: Проблемы истории города. Л, 1983; Рындзюнский П.Г. Крестьяне и город в капиталистической России второй половины XIX в. (Взаимодействие города и деревни в социально-экономическом строе России). М, 1988; Артемьев А.Р. Города и остроги Забайкалья и Приамурья во второй половине XVII – XVIII вв. Владивосток, 1999. 

Русский город. М., 1976. – Вып. 1.

Ракитский Б. Социально-экономические проблемы малых городов России // Вопросы экономики. 1994. № 1; Тяпкина О.А. Малые города Западной Сибири второй половины XIX – начала XX в. в отечественной историографии // Население. Управление. Экономика. Культурная жизнь Сибири XVIII – начала XX вв. Барнаул, 2003; Ю.В. Феномен культурной среды малых городов Западной Сибири: автореф. дис….канд. филос. наук. Тамбов, 2005 и др.

Гончаров Ю.М. Города Сибири второй половины XIX – начала ХХ в. в новейшей историографии // Проблемы социально-экономического и культурного развития Сибири XVII – ХХ вв. Новосибирск, 2005. С. 276, 280.

Города Сибири (Экономика, управление и культура народов Сибири досоветского периода). Новосибирск, 1974; Города Сибири (эпоха феодализма и капитализма). Новосибирск, 1978; Сибирский город ХVII – начала ХХ вв. Новосибирск, 1981 и др.

Гончаров Ю.М.  Города Сибири второй половины XIX – начала ХХ в. в новейшей историографии… С. 280.

Проблемы культуры городов России. Омск, 1997; Города Сибири XVIII – начала ХХ вв. Барнаул, 2002; Актуальные вопросы истории Сибири. Барнаул, 2002, 2005; Население. Управление. Экономика. Культурная жизнь Сибири XVIII – начала ХХ вв. Барнаул, 2003; Современное историческое сибиреведение XVII – начала ХХ вв. Барнаул, 2005; Проблемы социально-экономического и культурного развития Сибири. Новосибирск, 2005; и др.

Забайкалье. Краткий исторический, географический и статистический очерк Забайкальской области. Иркутск, 1891; Птицын В.В. Селенгинская Даурия: очерки забайкальского края. СПб., 1896; Михайловский И.П. Город Троицкосавск со слободой Кяхтой и Усть-Кяхтой в санитарно-экономическом отношении // Труды Троицкосавско-Кяхтинского отделения Императорского Русского Географического общества. Иркутск, 1902 Вып. 3.; Попов А.И. Город Чита. Описание, путеводитель и справочник по Чите и Забайкальской области и его окрестностям. Чита, 1907; Потанин Г.Н. Города Сибири // Сибирь. Ее современное состояние и ее нужды. СПб., 1908; Вейденбайм В. По Восточному Забайкалью // Исторический вестник. 1913. Янв.; Турчанинов В.Н. Города Азиатской России // Азиатская Россия. СПб., 1914. Т. 1. С. 285-360 и др.

Гирченко В. Основание и начальная история г. Верхнеудинска // Жизнь Бурятии. 1925. № 9-12; Козьмин Н. Очерки города Верхнеудинска. Прошлое города// Жизнь Бурятии. 1925. № 5-6.;  Пуляевский Л. Очерк по истории города Нерчинска (К 275-летию города в ноябре 1923). Нерчинск, 1929; Тугутов Р. Прошлое и настоящее Кяхты. Краткий очерк. Улан-Удэ, 1954; Шулунов Ф. Улан-Удэ. Улан-Удэ, 1955; Петряев Е. Нерчинск. Очерки культуры прошлого. Чита, 1959; Ким Н. Очерки истории Улан-Удэ (XVII – начала XX веков). Улан-Удэ, 1965 и др.

Ядринцев Н.М. Сибирь как колония. СПб., 1882; Сибирь и Великая Сибирская железная дорога. Спб., 1893; Семевский В. И. Рабочие на сибирских золотых промыслах. Т. 1. СПб., 1898; Крамер. Сибирь. Значение Великого Сибирского пути. СПб., 1900; Оланьон К. Сибирь и ее экономическая будущность. СПб., 1903.; Сибирь. Ее современное состояние и ее нужды. СПб., 1908.

Кулишер И. М. Очерк истории русской торговли. Пг., 1923; Вознесенский С. Экономика России XIX – XX вв. в цифрах. Л., 1924. Вып. 1.; Грановский Е.Л. Монополистический капитализм в России. М., 1929; Сибирская Советская энциклопедия: в 3 т. М., 1933; Нифонтов А.С. Формирование классов буржуазного общества в русском городе второй половины XIX в. // Исторические записки. М., 1955. Т. 54; Гридин И.Ф. Государственный банк и экономическая политика царского правительства (1861-1892 гг.). М., 1960 и др.  

Забайкальский краеведческий ежегодник. № 6. История экономического развития Забайкалья в конце XIX – начале ХХ века. Чита, 1972; Рабочие Сибири в период империализма. Томск, 1976; Рабочий класс Центра страны и Сибири (конец XIX – начало ХХ в.). Новосибирск, 1981; Хозяйственное освоение Сибири в период капитализма. Историография проблемы. Новосибирск, 1988; Хроленок С.Ф. Золотопромышленность Сибири (1832-1917): Историко-экономический очерк. Иркутск, 1990; Пронин В. И. Сибирь в период капитализма. Новосибирск, 1997. Вып. 1. Экономическое развитие Сибири в 1861-1900 гг. и др.

Даревская Е.М. Сибирь и Монголия: Очерки русско-монгольских связей в конце XIX – ХХ веков. Иркутск, 1994; Зарубежные экономические и культурные связи Сибири. Новосибирск, 1995; Единархова Н.Е. Русские в Монголии: основные этапы и формы экономической деятельности. Иркутск, 2003; Белькова Г.Д. Русско-монгольская торговля конца XIX – начала ХХ веков (историческая ретроспектива) // Россия и Монголия: современное состояние и перспективы развития сотрудничества. Иркутск, 2005; Старцев А.В. Кяхта и ее роль в русско-монгольской торговле второй половины XIX – начала ХХ в. // Проблемы социально-экономического и культурного развития Сибири XVII –ХХ вв. Новосибирск, 2005 и др.

Григорьева Н.А. Ярмарочные лавки в городах Тобольской губернии // Актуальные вопросы истории Сибири. Барнаул, 2005.

Кафтанов Н.Н. Общественная благотворительность в России в 1888 г. М., 1889; Клеменц Д. Местные музеи и их значение в провинциальной жизни // Сибирский сборник. 1892. Вып. 2.; Максимов Е.Д. Очерк земской деятельности в области социального призрения. СПб., 1895; Благотворительная Россия. СПб., 1901; Вольфсон Д. Сибирские воскресные школы. Томск, 1903; Линьков А. Рост учебного дела в Восточной Сибири // Сибирский архив. 1912. № 7 и др.

Панчуков А.П. История начальной и средней школы Восточной Сибири. Улан-Удэ, 1959; Кондратьев Н.И. Начало журнальной прессы в Восточной Сибири ХVII – начала XX в. Новосибирск, 1974; Хайченко Г. А. Русский народный театр конца XIX – начала XX вв. М., 1975; Трушкин В.П. Пути и судьбы. Литературная жизнь Сибири 1900-1917 гг. Иркутск, 1972; Книга в Сибири XVIII – начала XX веков. Новосибирск, 1980; Оглы Б.И. Строительство городов Сибири. Л., 1980; Минерт Л.К. Памятники архитектуры Бурятии. Новосибирск, 1983; Каптелов Л.Е. Забайкальская печать. Иркутск, 1984; Литературная Сибирь: Критико-биобиблиографический словарь писателей Восточной Сибири. Иркутск, 1986; Гольдфарб С. Весь Иркутск. Иркутск, 1992; Харкеевич И.Ю. Музыкальная культура Иркутска. Иркутск, 1987; Токарев А.П. Художники Сибири. XIX в. Новосибирск, 1993; Волкова В.Н. Сибирское книгоиздание второй половины XIX века. Новосибирск, 1995; Дележа Е. Формирование театра в Забайкалье. Улан-Удэ, 1997; Памятники истории, археологии и архитектуры Сибири. Новосибирск, 1898 и др.   

Наумова Н.Н. Церковно-приходские школы и школы грамотности Восточной Сибири в 1884-1917 гг. (на материале Иркутской и Енисейской епархий): автореф. дис… канд. ист. наук. Иркутск, 2002; Иманакова Е.Г. Художественная жизнь Восточного Забайкалья как явление культуры II-ой половины XIX – I-ой четверти XX в.: автореф. дис… канд. культурологии. – Улан-Удэ, 2002; Попова Е.Е. История Кяхтинского республиканского краеведческого музея им. академика В.А. Обручева (1890–1990 гг.): автореф. дис… канд. ист. наук. Улан-Удэ, 2002; Гольдфарб С.И. Газетное дело в Сибири (XIX - начало XX вв.): автореф. дис... д-ра. ист. наук. Иркутск, 2003; Закаблуковская Н.Н. Музейное дело Восточного Забайкалья (конец XVIII в. – 1930 г.): автореф. дис… канд. ист. наук. Улан-Удэ, 2004; Аверячкина Т.С. Периодическая печать Забайкальской области (вторая половина XIX – февраль 1917 г.): автореф. дис… канд. ист. наук. Иркутск, 2005; Бардымова А.К. Становление и развитие системы профессионально-технического образования в Забайкалье (1724–1958 гг.): автореф. дис… канд. ист. наук. Улан-Удэ, 2006;  Константинова Т.А. История горнозаводского образования (1723–1917 гг.): автореф. дис… канд. ист. наук. Улан-Удэ, 2006 и др.   

Андреев В.М. Научная деятельность ссыльных народников в Сибири // Ссыльные революционеры в Сибири (XIX в. – февраль 1917 г.). Иркутск, 1979. Вып. 4.; Щербаков Н.Н. Влияние ссыльных пролетарских революционеров на культурную жизнь Сибири (907-1917). Иркутск, 1984 и др.

Праздники, обряды, традиции. М., 1979; Связующая нить. Праздники, обряды, традиции. М., 1984; Тульцева Л.А. Современные праздники и обряды народов СССР. М., 1985 и др.

Анохина  Л.А., Шмелева М.Н. Быт городского населения средней полосы РСФСР в прошлом и настоящем. М., 1977; Рабинович Г.Х. Очерки этнографии русского феодального города. Горожане, их общественный и домашний быт. М., 1978; Некрылова А.Ф. Русские народные городские праздники, увеселения и зрелища конца XVII – начала XX вв. Л., 1984; Будина О.Р., Шмелева М.Н. Город и народные традиции русских. М., 1989; Куприянов А.И. Русский город в первой половине XIX века: общественный быт и культура горожан Западной Сибири. М., 1995; Замула И.Ю. Общественный быт города Верхнеудинска (1875-1917). Иркутск, 2001; Гаврилова Н.М. Общественный быт горожан Иркутской губернии во второй по­ловине XIX века: автореф. дис.... канд. ист. наук. Иркутск, 2002; Бутакова Н.В. К вопросу изучения общественного быта горожан Алтая (вторая по­ловина XIX в.) // Научные чтения памяти Ю.С. Булыгина. Барнаул, 2004 и др. 

Культура города: проблемы качества городской среды. М., 1986; Культура города: проблемы развития. М., 1988; Город и культура. СПб., 1992; Город как социокультурное явление исторического процесса. М. 1995; Город и искусство: субъекты социокультурного диалога. М., 1996; Урбанизация в формировании социокультурного пространства. М., 1999; Российское городское пространство. Попытка осмысления.  М., 2000; Город в процессах исторических переходов. М., 2001 и др.

Улан-Удэ в прошлом и настоящем. Улан-Удэ, 1996; Паликова Т.В. Культура городов Прибайкалья (вторая половина XIX – 1917 год). Улан-Удэ, 1999; Чита. Город во времени. Чита, 2001; Замула И.Ю. Городская культура и общественный быт Верхнеудинска (1875 – февраль 1917). Иркутск, 2001; Развитие городских поселений Байкало-Азиатского региона: в 2 ч. Улан-Удэ,  2006; Чита историческая. Чита, 2007 и др.

Земское и городское самоуправление в дореволюционной России. М., 1996; Голованов В.И. Управление и самоуправление в крупном городе: теория, опыт, организация. М. 1998; Нардова В.А. Городское самоуправление  в России в 60-х – начале 90-х годов XIX  века. Правительственная политика. Л., 1984 и др.

Литягина А.В. Городское самоуправление Западной Сибири конца  XIX – начала XX веков. Бийск, 2001; Толочко А.П., Коновалов И.А. и др. Городское самоуправление в Западной Сибири в дореволюционный период: становление и развитие. Омск, 2003; Емалетдинова Г.Э. Городское самоуправление на Южном Урале во второй половине XIX – начала XX в. Уфа, 2003;  Апкаримова Е.Ю., Голикова С.В. и др. Сельское и городское самоуправление на Урале в ХVIII – начале XX вв. М., 2003; Местное  самоуправление в истории Сибири XIX – ХХ веков. Новосибирск, 2004; История общественного самоуправления в Сибири второй половины XIX – начала ХХ века. Новосибирск, 2006; Насибулин С.А. Из истории выборов в читинскую городскую думу в конце XIX – начале ХХ в. // Развитие городских поселений Байкало-Азиатского региона: в 2 ч. Улан-Удэ, 2006. Ч. I. С. 60-65 и др.

Хозяйственное освоение Сибири первой половины XIX – начала XX вв. Иркутск, 1991; Краткая энциклопедия по истории купечества и коммерции Сибири: в 4 т. Новосибирск, 1994-1999; Предприниматели и предпринимательство в Сибири во второй половине XIX – начале XX вв. Барнаул, 1995; Бойко В.П. Томское купечество в конце XVIII – XIX вв.: Из истории формирования сибирской буржуазии. Томск, 1996; Разгон В.Н. Сибирское купечество в XVIII – первой половине XIX в.: Региональный аспект предпринимательства традиционного типа. Барнаул, 1999; Швец Е.Г. Забайкальское купечество во второй половине XIX века: автореф. дис.... канд. ист. наук. Чита, 2002; Мантурова С.Ч. Общественная и частная благотворительность в Забайкалье во второй половине XIX – начале XX вв. Улан-Удэ, 2005; Шахеров В.П. Иркутское купечество. Иркутск, 2006; Ушакова О.В. Михаил Дмитриевич Бутин. Предприниматель и меценат Забайкалья (60-е гг. XIX в. – начало XX в.). Новосибирск, 2006; Паликова Т.В., Кальмина Л.В., Мишакова О.Э. Купечество Верхнеудинска. Улан-Удэ, 2007 и др.

Гончаров Ю.А. Указ. соч. С. 277. 

Зуева Е.А. Русская купеческая семья в Сибири конца XVIII - первой половины XIX в.: автореф. дис... канд. ист. наук. Новосибирск, 1992;  Гончаров Ю.М.  Городская семья Сибири второй половины XIX – начала XX в. Барнаул, 2002; Араловец Н.А. Городская семья в России. 1897-1926 г. Историко-демографический аспект. М., 2005 и др.

Рабинович В.А., Руденко Л.А., Бурдуковская Н.Ф. Социальная психология горожанина как результат и фактор социального развития городов. Благовещенск, 1990.

  Междисциплинарные  подходы к изучению прошлого. М., 2003.

Дергачева-Скоп Е.И., Алексеева В.Н. Концепт «культурное гнездо» и региональные аспекты изучения духовной культуры Сибири // Сибирская заимка, 2002. – № 3.

Культурология. ХХ век: энциклопедия: в 2 т.  СПб., 1998. Т. 2. С. 122-123; Гаврилова Н.И.  Общественный быт горожан Иркутской губернии во второй половине ХIХ в.: автореф. дис… канд. ист. наук.  Иркутск, 2002; История повседневности. СПб., 2003; Города Сибири. XVII – начала XX в. Вып. 2: История повседневности. Барнаул, 2004; Провинциальный город: экономика, экология, архитектура, культура. Пенза, 2005; Букин С.С. Исаев В.И. Тенденции формирования и развития быта городского населения Сибири в ХХ в. // Гуманитарные науки в Сибири. 2006. № 2; Лебина Н.Б. Энциклопедия банальностей. Советская повседневность: Контуры, символика, знаки.  СПб., 2006 и др.

Волощенко Г.Г. Досуг. Научная гипотеза генезиса и развития // Культурологические исследования Сибири. 2003. № 3 (11); Дрибас Л.А. Образ жизни духовенства губернских и областных центров Восточной Сибири второй половины XIX – начала ХХ в.: автореф. дис.. канд ист. наук. Иркутск, 2005; Дегальцева Е.А. Общественные неполитические организации Западной Сибири во второй половине XIX – начале ХХ в.: автореф. дис… д-ра. ист. наук. Новосибирск, 2006; Доронина Т.В. Повседневность рабочего класса Западной Сибири в конце XIX-начале ХХ в.: автореф. дис… канд. ист. наук. Омск, 2006; Шаповал В.В. Повседневное меню в исторических коллизиях ХХ в. // Преподавание истории в школе. 2007. № 2 и др.

Замула И.Ю. Городская культура и общественный быт Верхнеудинска…. Иркутск, 2001.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.