WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Тибетский вопрос и национальная политика КНР в Тибете (1951-2001 гг.)

Автореферат докторской диссертации по истории

 

На правах рукописи

 

 

 

ГАРРИ Ирина Регбиевна

 

 

ТИБЕТСКИЙ ВОПРОС И

НАЦИОНАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА КНР В ТИБЕТЕ

(1951-2001 гг.)

Специальность 07.00.03 – всеобщая история

 

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

 

 

Улан-Удэ

2010


Работа выполнена в отделе философии, культурологии и религиоведения Учреждения Российской академии наук Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН

Научный консультант: чл.-к. РАН, доктор исторических наук,      

профессор Базаров Борис Ванданович

Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор

                                                  Ванчикова Цымжит Пурбуевна,

доктор исторических наук, профессор

 Лиштованный Евгений Иванович

                                                  доктор исторических наук

Андреев Александр Иванович

                                                  доктор исторических наук

Ведущая организация: ГОУ ВПО Бурятский государственный университет                                         

Защита состоится 23 марта 2010 г. в 10.00 час. на заседании диссертационного совета Д 003.027.01 при Учреждении Российской академии наук Институте монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН (670047, Республика Бурятия, г. Улан-Удэ, ул. Сахьяновой, 6)

С диссертацией можно ознакомиться в Центральной научной библиотеке Бурятского научного центра СО РАН по адресу: г. Улан-Удэ, ул. Сахьяновой, 6

Автореферат разослан 21 февраля 2010 г.  

Ученый секретарь

диссертационного совета                                                    Жамсуева Д.С.


 Общая характеристика работы



Актуальность темы исследования обуславливается необходимостью всестороннего анализа этнической проблематики многонациональных государств в связи с усилением во всем мире конфликтов на межэтнической почве. В Китайской Народной Республике особое место в межэтнических отношениях занимает тибетская проблема. При этом она осмысляется в нескольких парадигмах, в зависимости от чего ее трактовка может меняться кардинальным образом. В китайской парадигме тибетский вопрос считается измышлением сепаратистски настроенной тибетской диаспоры и враждебных Китаю сил, в тибетской – проблемой исторического и политического статуса Тибета. В основе главных парадигм тибетского вопроса лежит конфликт по поводу статуса Тибета по отношению к Китаю, выражающийся в разных формах, однако наиболее ожесточенно – в борьбе за право представительства (representation fight), или, иначе говоря, идеологической борьбе за право представлять тибетский народ и его историю. Ввиду этого, без исследования позиций сторон в разрешении тибетского вопроса  невозможен ответ на вопрос исторического и политического статуса Тибета и вытекающих из него проблем: легальности нахождения Тибета в составе КНР, проблемы прав человека, автономии и т.д.

После тибетского восстания и бегства Его Святейшества Далай-ламы XIV и его правительства в Индию в 1959 г. в Тибете была уничтожена сложившаяся на протяжении тысячелетия политическая, экономическая и социальная система тибетского общества, на обломках которой была построена новая – социалистическая. 50 лет прошло с тех пор, как Тибет встал на путь социалистического строительства в рамках унитарного китайского государства, но по-прежнему актуальным остается вопрос: оказалось ли возможным «великое созидание» на обломках «великого разрушения»? Китайская Народная Республика является унитарным многонациональным государством, в котором, согласно конституции КНР, «сложились и продолжают укрепляться социалистические национальные отношения равенства, единства и взаимопомощи». В районах компактного проживания национальных меньшинств создана система районной национальной автономии. В этническом Тибете, территория которого составляет практически четверть территории КНР, созданы Тибетский автономный район и 10 автономных округов в составе четырех китайских провинций. Во главу угла национальной политики в отношении национальных меньшинств Китая центральное правительство  поставило двуединую задачу – развитие экономики и обеспечение стабильности в регионе. В настоящее время Тибет является национальным регионом Китая с одним из самых высоких показателей ВВП. В то же время Тибет продолжает оставаться одним из наиболее нестабильных регионов КНР с очень высоким уровнем бедности, огромной степенью неравенства в доходах городского и сельского населения и самыми слабыми показателями в области образования. Анализ национальной политики правительства КНР в отношении такого неоднозначного региона, каким является Тибет, может способствовать более глубокому пониманию феномена современного Китая как многонационального государства и осмыслению его опыта в области национального строительства, что и обуславливает необходимость проведения исследования в данном направлении.

Кроме того, до 1959 г. в Тибете существовала уникальная система  «единения религии и политики» (тиб. chos-sridzung-‘brel, кит. zhengjiaoheyi), в которой буддийская церковь в лице его верховного иерарха – Далай-ламы играла главенствующую роль. Понимание Тибета как теократического государства являлось основой тибетской национальной идентичности. Религия была средоточием всей культурной и духовной жизни тибетского народа, ибо вся тибетская цивилизация, ее философия,  искусство, архитектура, медицина, астрология, литература, сугубо религиозные в своей основе, были сконцентрированы и развивались вокруг нее. После тибетского восстания 1959 г. буддийская церковь полностью утратила свое политическое, экономическое и социальное положение. Тибет в плане духовного и политического руководства оказался разделенным между центральным правительством КНР, осуществляющим политическое руководство тибетской автономией, и «правительством в изгнании», возглавляемым Его Святейшеством Далай-ламой XIV. Разделение религии и политики, государства и церкви, построение социалистического Тибета в рамках унитарного китайского государства стало основной целью стратегического курса центрального правительства КНР. Но эта проблема разделения религии и политики в Тибете с приданием последней решающей роли никогда не ставилась наукой, что является дополнительным фактором актуальности исследования в данном направлении. 

Необходимо также отметить, что исследование тибетского вопроса имеет особое значение для России. Китай является нашим соседом и стратегическим партнером, чем и обусловливается специфическое  отношение правительства Российской Федерации к тибетскому вопросу, выражающееся, в частности, в многократных отказах МИД России предоставить въездную визу Его Святейшеству Далай-ламе. Подобная позиция правительства вызывает недовольство со стороны российских буддистов (бурят, калмыков, тувинцев и др.), которые считают Далай-ламу иерархом своей буддийской традиции (Гэлукпа), тем более, что буддизм официально признается в качестве одной из традиционных религий Российской Федерации. Наличие отмеченных факторов делает тибетскую проблему весьма актуальной для внешней политики России, благодаря существующим контактам российских буддистов с Далай-ламой и другими представителями тибетской диаспоры в Индии.  

Степень изученности темы исследования. Историографию исследуемого вопроса можно разделить на два раздела: 1) российская историография и 2) зарубежная историография. Китайская и тибетская историографии отдельно рассматриваются в главе 1.

1. В отечественной историографии наибольшее внимание уделялось отношениям между царской Россией и Тибетом. Этот период вполне обстоятельно рассмотрен в работах В.П. Леонтьева, Т.Л. Шаумян, Н.С. Кулешова, Е.А. Белова, А.И. Андреева. Перечисленные авторы (за исключением Н.С. Кулешова) рассматривают русско-тибетские отношения в контексте Большой азиатской игры Англии и России. Российскую историографию по тибетскому вопросу представляют работы отечественных востоковедов Т.Р. Рахимова «Национализм и шовинизм – основа политики группы Мао» (1968 г.), «Судьбы неханьских народов в КНР» (1981 г.), В.А. Богословского «Тибетский район КНР» (1978 г.). Написанные в период советско-китайской идеологической конфронтации, эти книги содержат резкую критику проводимой Пекином политики «насильственной ассимиляции и китаизации» национальных меньшинств Китая. Среди них основательная монография тибетолога и китаеведа В.П. Богословского «Тибетский район КНР» является единственной в отечественной науке работой, посвященной   современному положению Тибета (до 1976 г.), основанной на объективном анализе китайских и зарубежных источников. Национальная политика, национально-государственное устройство, статус национально-автономных образований КНР рассмотрены в работах ученых-китаеведов А.А. Москалева, К.А. Егорова, Д.А. Жоголева. Следует также отметить такие книги о Тибете, как «…и страна зовется Тибетом» (2002 г.) А.Д. Цендиной, «История Тибета с древнейших времен до наших дней» (2005 г.) Е.И. Кычанова и Б.Н. Мельниченко, «Дхарамсала и мир тибетской эмиграции» (2005 г.) И.С. Урбанаевой, «Тибет в политике царской, советской и постсоветской России» (2006 г.) А.И. Андреева в которых в той или иной степени затрагиваются проблемы современного Тибета. В освещении тибетского вопроса и его современного состояния необходимо отметить роль журнала «Буддизм России», издаваемого в Санкт-Петербурге под редакцией А.А. Терентьева, где публикуются последние тибетские новости по обе стороны Гималаев, даются переводы выступлений Его Святейшества Далай-ламы и других тибетских деятелей эмиграции, издаются статьи и комментарии политиков и ученых. Этими публикациями, в сущности, и ограничивается круг отечественных работ, посвященных современному Тибету.

2. Зарубежная историография представлена большим, по сравнению с отечественной, диапазоном литературы по тибетскому вопросу. Однако среди достаточно большого количества работ, посвященных современному Тибету, число основательных совсем невелико. Здесь можно выделить особую категорию публикаций, в которой безоговорочно поддерживается точка зрения тибетской диаспоры о незаконности китайской оккупации Тибета. Огромную популярность во всем мире приобрела книга Джона Аведона «In Exile from the Land of Snows» (В изгнании из Страны снегов, 1973). «Лос-Анджелес Таймс» назвала эту работу «самой значительной документальной книгой сезона. Что сделал Александр Солженицын для Советского Союза, то сделал Джон Аведон для Тибета». Основанная на интервью с Далай-ламой и тибетскими эмигрантами, книга представляет полную картину подавления тибетцев китайским режимом. Представляющими тибетцев и исполненными к ним глубокого сочувствия и симпатии являются книги Джорджа Паттерсона «Requem for Tibet» (Реквием для Тибета, 1990) и Мишеля Пейселя «Cavaliers of Kham. The Secret War in Tibet» (Всадники Кхама. Секретная война в Тибете, 1972). Широко известная книга датского юриста по международному праву, советника Далай-ламы – Михаэля ван Уолт ван Праага «The Status of Tibet. History, Rights and Prospects in International Law» (Статус Тибета. История, права и перспективы в международном праве, 1987) аргументирует, что Тибет, согласно международному праву, является незаконно оккупированным независимым государством. В работе Уоррена Смита «Tibetan Nation. A History of Tibetan Nationalism and Sino-Tibetan Relations» (Тибетская нация. История тибетского национализма и сино-тибетские отношения, 1996) автор выступает в поддержку права тибетцев на самоопределение и независимость, считает, что китайское правление в Тибете равноценно империалистическому господству и представляет собой преступление культурного геноцида.

Иного взгляда на историю современного Тибета и сущность тибетской проблемы придерживаются тибетологи и китаеведы, представляющие академическую науку Запада. Среди таких работ особо выделяются труды американского тибетолога и антрополога Мелвина Голдстейна. Его монография «A History of Modern Tibet, 1913 – 1951. The Demise of the Lamaist State» (История современного Тибета, 1913 – 1951. Гибель ламаистского государства, 1989) стала поворотной вехой  в современной историографии Тибета, а книга «The Snow Line and the Dragon. China, Tibet and the Dalai Lama» (Снежный лев и дракон. Тибет, Китай и Далай-лама, 1997) является, на наш взгляд, самым объективным и научно обоснованным анализом сино-тибетских взаимоотношений из когда-либо предпринятых исследований. В 2007 г. опубликован II том «A History of Modern Tibet. Vol. 2. The Calm before the Storm: 1951 – 1955» (История современного Тибета. Затишье перед бурей, 1951 – 1955), в котором автор проводит глубокий анализ этого непростого периода тибетской истории. Среди многочисленных трудов М. Голдстейна необходимо выделить исключительно важную работу, проливающую свет на многие темные пятна современной истории Тибета, – это «A Tibetan Revolutionary: the political life and times of Baba Phuntso Wangye» (Тибетский революционер. Политическая жизнь и время Баба Пунцо Вангье, 2004), которую он завершил совместно с Давэй Шерапом и Вильямом Сибенчухом. Написанная от лица самого Пунцог Вангьяла, эта книга является результатом многолетних интервью и бесед М. Голдстейна со знаменитым тибетским революционером, переводчиком и ученым. 

Монографию американского китаеведа Джун Дрейер «China’s Forty Million. Minority Nationalities and National Integration in the People’s Republic of China» (Сорок миллионов Китая. Национальные меньшинства и национальная интеграция в КНР, 1976) можно назвать классической научной работой для тех, кто занимается проблемами национальных меньшинств КНР. Основанная на китайских источниках, книга представляет собой всеобъемлющий анализ национальной политики КПК в отношении национальных меньшинств Китая. Необходимо отметить, что работы М. Голдстейна и Д. Дрейер впечатляют как своим содержанием, так и методом исследования, основанном на глубоком понимании предмета  и беспристрастном научном анализе.

Под редакцией Джун Дрейер и Барри Саутмана в 2004 г. вышел сборник под названием «Contemporary Tibet: Politics, Development and Society in a Disputed Area» (Современный Тибет. Политика, развитие и общество в оспариваемом регионе), в котором собраны статьи ведущих экспертов по тибетскому вопросу: Д. Дрейер, Б. Саутмана, Р. Барнетта, Ван Лисюна, Дава Норбу, Т. Грюнфельда, Сюй Минсю, Хэ Баогана и др. Основанные на полевых исследованиях в Тибете, работы авторов книги представляют высокий уровень тибетологических исследований, ведущихся на Западе.  

Значительного внимания заслуживают труды ученых тибетского происхождения – Церина Шакьи и Дава Норбу. Книга Ц. Шакьи «The Dragon in the Land of Snows. A History of Modern Tibet since 1947» (Дракон в Стране снегов. История современного Тибета с 1947 г., 1999)  является самым полным изложением современной истории Тибета с 1947 г. В своей работе Ц. Шакья использовал огромный круг источников, ее отличает объективный анализ проблем Тибета и критическое отношение к источникам из Дхарамсалы.

Тибетский ученый Дава Норбу является автором большого количества статей и книг по Тибету. В 2001 г. была опубликована его работа «China’s Tibet Policy» (Политика Китая в Тибете), в которой автор анализирует историю сино-тибетских отношений, начиная с самых истоков, поднимает вопросы международной политики и будущего Тибета. 

В изучении современного состояния тибетского вопроса нельзя обойти вниманием труды Роберта Барнетта и Рональда Шварца. Р. Барнетт – известный историк и антрополог, руководитель Тибетской информационной сети вносит большой вклад в борьбу тибетцев за их права, в освещение современного положения в Тибете. В своих работах (напр., Resistance and Reform in Tibet, 1994) он использует первичный материал из Тибета, поэтому они отличаются остротой постановки проблем и глубиной анализа. Руководимый им Интернет сайт http://www.tibetinfonet.net является, на наш взгляд, самым объективным источником информации по современному положению в Тибете. Необходимо также отметить исключительно важное издание, сделанное Тибетской информационной сетью. Это публикация и перевод знаменитой петиции Панчен-ламы X (A Poisoned Arrow: The Secret Report of the 10th Panchen Lama, 1997).

Р. Шварц лично наблюдал тибетские демонстрации 1987 г., поэтому его книга  «Circle of Protest. Political Ritual in the Tibetan Uprising» (Круг протеста. Политический ритуал тибетского восстания, 1994) является наиболее полным описанием и анализом актуальной проблемы современных тибетских протестов.

Таким образом, анализ историографии по теме исследования позволяет сделать следующие выводы:

1. В отечественной историографии нет комплексного описания и анализа национальной политики китайского правительства в Тибете за весь период его инкорпорации в состав КНР.

2. Большинство исследователей, занимающихся тибетской проблематикой, как правило, сосредотачивают свое основное внимание на политическом дискурсе тибетской диаспоры, не уделяя достаточного внимания принципам, которыми руководствуются китайские власти при ведении своей национальной политики. При этом политика китайских властей нередко помещается в прокрустово ложе универсальных международных правовых норм на фоне отсутствия глубинного понимания существа современного китайского подхода к национальной политике, которое, в свою очередь, является результатом исторического взаимодействия китайской традиционной политической мысли и зарубежных теорий государства и права. 

3. Имеющиеся публикации в периодической печати и Интернет-сайтах (www.savetibet.ru) в большинстве своем основаны на односторонней информации, представленной источниками тибетской диаспоры, отличительной особенностью которых являются популизм и  использование «горячего материала», поэтому данные публикации не могут рассматриваться в качестве достоверного источника информации по современному Тибету.

3. Основным недостатком имеющихся публикаций по тибетскому вопросу и национальной политике КНР является использование источников какой-либо одной из сторон и недоучет мнения противоположной, что приводит к тенденциозности освещения проблемы. Оценка ранее выполненных работ позволяет сделать вывод о необходимости использования в исследовании всех источников – китайских и тибетских, равно как и самого широкого спектра литературы по данному вопросу, представленного отечественной и западной наукой.

4. Состояние и оценка имеющихся публикаций по тибетскому вопросу   обуславливает настоятельную необходимость исследования в данном направлении, опираясь на объективный анализ всех источников по теме диссертации.

Объектом исследования является история современного Тибета со времени так называемого «мирного освобождения» 1951 г., когда Тибет на условиях письменного Соглашения из 17 пунктов официально вошел в так называемую «семью дружественных народов КНР».

Предметом исследования является тибетский вопрос и национальная политика КПК и правительства КНР по отношению к Тибетскому району КНР в политической, социальной, экономической, религиозной и культурной областях.  

Территориальные рамки исследования охватывают все территории так называемого Большого Тибета (Cholka-Sum) – Уй-Цзан, Кхам и Амдо, или Тибетский автономный район (ТАР) и тибетские автономные округа четырех китайских провинций (Сычуань, Ганьсу, Цинхай, Юньнань). Поскольку тибетские территории были исторически разделены между так называемым политическим Тибетом (территория, управляемая правительством Далай-ламы, сейчас ТАР) и Тибетом этнографическим (Восточный Тибет) , Китай осуществлял по отношению к ним различную политику. В диссертации в основном рассматривается политика китайского правительства в отношении Тибетского автономного района, который мы называем Тибетом для упрощения, когда речь идет о Большом Тибете, это отмечается отдельно.

Хронологические рамки исследования ограничиваются пятьюдесятью годами современной истории Тибета, начиная с подписания «Соглашения о мирном освобождении Тибета» 1951 г. и заканчивая празднованиями 50-летней годовщины его заключения и проведением «Четвертого форума ЦК КПК в отношении Тибета» в 2001 г. Именно за этот период окончательно сложились основные принципы национальной политики Китая, характеризующиеся краткой формулой «развитие и стабильность».

Цель и задачи исследования

В диссертации поставлена цель исследовать «тибетский вопрос» и выявить на примере Тибета основные принципы национальной политики КНР, оценить их эффективность как на региональном (Тибет), так и на общенациональном (Китай) уровнях. Для достижения названной цели в работе поставлены следующие задачи:

1. На основании обзора китайских и тибетских источников дать комплексный анализ «тибетского вопроса» в рамках борьбы за право представительства (representation fight), или идеологической борьбы за право представлять тибетский народ и его историю. 

2. Определить роль и значение «Соглашения о мирном освобождении Тибета» 1951 г. в истории современного Тибета. 

3. Поэтапно исследовать эволюцию политики китайского правительства в отношении Тибета в исторической перспективе: курс «осмотрительного внедрения» (1951 – 1959 гг.), «демократические реформы» (1959 – 1966 гг.), «культурная революция» (1966 – 1976 гг.), реформы Ху Яобана (1980 – 2001 гг.).   

4. Выявить основные принципы стратегии реформ ЦК КПК в отношении Тибета (с 1980 г.) и конкретное воплощение политики Пекина в социальной, экономической, религиозной и культурной областях.  

5. Дать анализ сино-тибетского диалога на современном этапе и определить его дальнейшие перспективы.

6. Проанализировать проблему тибетской автономии в составе КНР.

Методология и методика исследования

Методологическую базу исследования составили основополагающие методы исторической науки: принцип историзма, объективности, ценностный и историко-системный подход, которые определяют сущностную сторону исторического познания.

Принцип историзма позволил изучить социально-политические, экономические и этнокультурные реалии исторического процесса в динамике их становления, изменения и развития, когда они рассматриваются как определенная взаимосвязанная целостность. Социально-политические и экономические процессы в Тибете рассматриваются в неразрывном единстве с цивилизационной культурой Тибета, основой которой является буддийская религия. Принцип объективного взгляда на историю позволил провести объективный анализ и оценку фактов в их совокупности. Ценностные установки экономического и культурного возрождения в Тибете, сформулированные КПК и тибетской диаспорой, были определены на основании ценностного подхода, использующего накопленные в гуманитарных науках аксиологические теории и концепции. Системный подход дал возможность выявить причинно-следственные связи между модернизацией тибетского общества в период реформ Ху Яобана и ростом национализма и сепаратизма в тибетском обществе. Использование этих принципов в диалектическом единстве позволило раскрыть сущность тибетского вопроса и выявить основные принципы национальной политики КНР в Тибете.





В работе также применялись и другие специальные методы исторического исследования. Хронологический метод позволил рассмотреть национальное строительство и этапы политики КНР в Тибете в хронологической последовательности. Сравнительно-исторический метод дал возможность одновременно изучить и сравнить социально-политические процессы у тибетцев по обе стороны Гималаев. Важное место в исследовании занимает диахронный метод, который позволил показать преемственность и динамику культурных и религиозных процессов в рассматриваемые хронологические периоды. Благодаря же синхронному анализу стала возможной системная реконструкция религиозных оснований этнокультурного возрождения тибетцев в период реформ Ху Яобана.

Большое значение для исследования поставленной темы имели теоретические разработки крупнейших экспертов по тибетскому вопросу, таких, как М. Голдстейн, Дж. Дрейер, Ван Лисюн, Баба Пунцог Вангьял. В качестве базового методологического принципа нами использована точка зрения китайского писателя и ученого Ван Лисюна, согласно которой бесперспективно оценивать исторические взаимоотношения Китая и Тибета с помощью современных политических и правовых норм.  

Источниковая база исследования

В диссертационном исследовании были использованы (I) китайские, (II) тибетские и (III) зарубежные источники, а также (IV) полевые исследования автора в Тибетском автономном районе и тибетских регионах китайских провинций.

I. Китайские источники по своему содержанию и происхождению можно разделить на несколько групп.

К первой группе документов следует отнести законодательные и правовые документы КНР: Конституции Китайской Народной Республики (Конституция КНР, 1954; Конституция КНР, 1982; Zhonghua renmin gongheguo de xianfa, 1982), Закон о национальной районной автономии КНР (Minzu quyu zizhifa, 1984), Договор из 17 пунктов между центральным китайским и местным тибетским правительствами (Heping jiefang Xizang banfa de xieyi, 1951), имеющиеся в распоряжении как в переводе на русский язык, так и в китайском оригинале. В работе были в основном использованы собственные переводы законодательных актов КНР.

Вторую группу документальных источников составили опубликованные партийные и правительственные документы КНР на китайском языке: «Zhongguo gongchandang Xizang lishi da shiji» (Основные события истории КПК в Тибете в 2-х томах ); «Zhongguo gongchandang guanyu minzu wentide jiben guandian he zhengce» (Основные положения КПК в отношении национального вопроса); «Zhonggong zhongyang guanyu zongjiao wenti zhongyao wenjian xuanbian» (Избранные документы ЦК КПК по религиозному вопросу), «Xin shiqi minzu gongzuo wenxian xuanbian» (Избранные документы национальной работы нового времени), и др.

Третья группа – труды китайских политических деятелей. Самым широким образом были использованы директивы Мао Цзэдуна по тибетской политике, опубликованные в «Mao Zedong Xizang gongzuo wenxuan»  (Избранные труды Мао Цзэдуна по работе в Тибете), а также речи и мемуары политических деятелей Китая, опубликованные в сборниках: «Zhongguo gongchandang zhuyao lingdaoren lun minzu wenti» (Лидеры КПК о национальном вопросе); «Heping jiefang Xizang wushi zhounian jinian wenji» (Сборник документов в честь 50-й годовщины Мирного освобождения Тибета), «Xizang wenshi ziliao xuanji» (Материалы по культуре и истории Тибета) и др.

Четвертая группа – опубликованные архивные документы КНР в  «Xizang shehui lishi zangwen dang’an ziliao yiwenji» (Сборник переводов архивных материалов на тибетском языке по истории тибетского общества), «Yuan yilai Xizang difang yu zhongyang zhengfu guanxi dang’an ziliao huibian» (Архивные источники по взаимоотношениям Тибета и центрального правительства с династии Юань) и др.

Пятая группа – материалы агентства Синьхуа, ставшие доступными благодаря ресурсам библиотеки Международного исследовательского центра им. Вудро Вильсона (Вашингтон, DC), где автор проходила 6-месячную стажировку, а также материалы китайской прессы (Renmin Ribao, Xizang Ribao, Zhongguo Xizang, Beijing Review) и др.

II. Тибетские источники современного периода, т.е. с 1980 г., в основном представлены на английском языке в публикациях тибетской диаспоры. В КНР ученые-тибетцы занимаются, как правило, специализированными отраслями гуманитарной науки, воздерживаясь от современной тематики, так что в этом временном промежутке недостаток тибетских источников на тибетском языке не ощущался так остро. Использованные тибетские источники можно разделить на следующие группы.

Первая – автобиографические труды тибетских деятелей эмиграции. Это, в основном, мемуары Его Святейшества Далай-ламы, членов его семьи, представителей светских и религиозных кругов тибетского общества (Dalai Lama; Tubten Norbu, Dawa Norbu, и др.), оказавшихся за рубежами Тибета в результате тибетского восстания 1959 г. 

Вторая – мемуары тибетских политических деятелей КНР. Это серия «Bod kyi lo rgyus rig gnas dpyad gzhi’i rgyu cha bdams bsgrigs» (Материалы по культуре и истории Тибета), издаваемая под эгидой Народного политико-консультативного совета Китая. С 1982 по 1998 г. было выпущено 20 томов материалов, каждый из которых составлял около 300 страниц. В диссертации «Материалы» были в основном использованы в переводах на китайский (Xizang wenshi ziliao xuanji) и английский (в работах М. Голдстейна и Ц. Шакьи) языки. Важнейшим источником из этой группы также стала автобиография первого тибетского коммуниста Баба Пунцог Вангьяла (A Tibetan Revolutionary).

Третья – свидетельства тибетских беженцев, представленные в таких сборниках, как, например: «Тибет под китайским коммунистическим правлением» (Tibet Under Chinese Communist Rule).

Четвертая – издания Информационного офиса Его Святейшества Далай-ламы, публикации «Tibetan Review» и «Tibetan Journal», Тибетского молодежного конгресса, Интернет-сайтов тибетской эмиграции. Примером   этой группы источников может служить книга, опубликованная на русском языке Департаментом информации и международных отношений Центральной тибетской администрации, - «Тибет под властью коммунистического Китая – 50 лет».

III. Зарубежные источники представлены изданными правительством Индии дипломатическими нотами между Индией и Китаем (Notes, Memoranda and Letters, 1959 – 1963), опубликованными документами по внешней политике США, свидетельствующими о взаимоотношениях Тибета и Америки (Foreign Relations of the United States; The Far East; China), а также  рассекреченными документами ЦРУ по тибетскому вопросу из Национального архива США (Вашингтон DC) (Central Intelligence Agency. Memorandums, Bulletins, Reports, 1951-1959).

IV. Автором проведены полевые исследования в Тибетском автономном районе и автономных тибетских округах провинций Сычуань и Ганьсу в 2002, 2008 и 2009 гг. Материалы полевых исследований, а также наблюдения и впечатления, полученные во время поездок, в известной степени определили наше личное понимание проблемы Тибета, которое мы попытались отразить в своем исследовании.   

Научная новизна исследования. В диссертации впервые в отечественной исторической науке комплексно исследуется тибетский вопрос и национальная политика КНР в Тибете. В работе введен в научный оборот ряд новых китайских источников, использование которых позволило выработать иной, отличающийся от большинства научных исследований, подход к тибетской проблеме. Суть этого подхода заключается в понимании национальной политики КНР как исторически сложившегося синтеза традиционных китайских воззрений на управление государством (конфуцианство), зарубежной политической мысли (марксизм) и международного права. 

Новизна исследования заключается в комплексном анализе всего периода инкорпорации Тибета в составе КНР в контексте политики Пекина, проводимой за последние 50 лет, так что диссертационная работа, по сути, является изложением истории Тибета в современный период.

Впервые в отечественной науке исследуется современное положение Тибета в экономической, религиозной и культурной областях с начала реформ, инициированных Дэн Сяопином и Ху Яобаном в 1980 г. Привлечение широкого круга китайских и тибетских источников, исследований ученых-тибетологов, способствовало объективной оценке социально-политических и экономических процессов в Тибетском районе КНР и выявлению основных принципов национальной политики китайского государства, заключающихся в акцентировании общенациональных интересов стабильности государства, которые обеспечиваются посредством экономического развития отсталых регионов и их интеграции внутри государства.

В рамках исследования дана всесторонняя характеристика взаимоотношениям между Пекином и Дхарамсалой, а также проведено изучение проблемы тибетской автономии на основе сравнительного анализа концепций автономий китайских коммунистов и Его Святейшества Далай-ламы, теорий автономии китайских диссидентов, ученых и экспертов по тибетскому вопросу.

Теоретическая и практическая значимость работы.  Теоретические результаты исследования могут быть использованы  для подготовки курсов по всеобщей истории, новейшей и современной истории Тибета, политологии, культурологии и религиоведению. Настоящее исследование помимо научной значимости имеет практическое значение. Изучение опыта национального строительства КНР может быть важным для  применения к национальным регионам нашей страны, основные выводы и положения диссертации могут послужить основой для выработки концепций взаимоотношений с Китайской Народной Республикой и тибетской диаспорой в лице Его Святейшества Далай-ламы XIV. 

Апробация работы

Основные положения диссертации изложены на 14 международных и российских конференциях: «Актуальные проблемы востоковедения» (Улан-Удэ, 2001), «Воспитательное пространство школы как среда жизненного самоопределения личности» (Улан-Удэ, 2003), «Санжеевские чтения – 6» (Улан-Удэ, 2006), «Мир Центральной Азии-2» (Улан-Удэ, 2007), «История и культура народов Центральной Азии: наследие и современность» (Улан-Удэ, 2007), «Цыбиковские чтения-9» (Улан-Удэ, 2008), «Научный семинар Международного научного центра им. Вудро Вильсона» (Вашингтон, США, 2008), «Буддизм и вызовы III тысячелетия» (Улан-Удэ, 2008), «Глобализация и международные отношения в развивающихся странах» (Дунъин, КНР, 2008), «Пекинский семинар тибетологических исследований» (Пекин, КНР, 2008),   «Инновации в образовании: глобальный вызов, национальная проблематика» (Москва, 2009),  «16-й Всемирный конгресс антропологов и этнологов» (Куньмин, КНР, 2009), «Единая Калмыкия в единой России: через века в будущее» (Элиста, 2009), «Исследования по истории и культуре Тибета» (Индия, Дели, 2009).  

Основные положения диссертации опубликованы в 20 работах, в том числе монографиях «Дзогчен и Чань в буддийской традиции Тибета» (12 п. л.), «Буддизм и политика в Тибетском районе КНР» (25,5 п. л) и 7 статьях в журналах, рекомендованных ВАК. Общий объем публикаций составляет 49,3 п.л.

Структура диссертации. Исследование состоит из введения, восьми глав, состоящих из 32 параграфов, с выводами к каждой главе, заключения и библиографии.

Основное содержание диссертации

Во введении обосновывается актуальность исследования,   формулируются цель, задачи, объект, предмет и методология исследования, определяются научная новизна и практическая значимость, хронологические и территориальные рамки диссертации, дается анализ историографической и источниковедческой базы.

В главе 1 «Тибетский вопрос и борьба за право представительства» предмет исследования анализируется в рамках так называемой борьбы за право представительства (representation fight), или идеологической борьбы между центральным правительством КНР и тибетским правительством в изгнании за право представлять тибетский народ. Исследование тибетского вопроса осуществляется на основании китайских и тибетских источников.

В параграфе 1 «Китайские источники» рассматривается китайская историография  тибетского вопроса. Использованные в работе китайские источники и литература подразделяются на: а) официальные, б) посвященные современному положению в Тибете, в) по истории Тибета и г) по буддологической тематике. В параграфе отмечается, что руководство Китая придает особое значение изданию документов партии и правительства и многочисленных работ, освещающих официальную политику. Помимо пропаганды успехов социалистического строительства в Тибете данные публикации преследуют цель доказать законность нахождения Тибета в составе КНР в ответ на критику со стороны Далай-ламы и его окружения. В таких работах, как «Основные события из истории КПК в Тибете (1949 – 2004)», «Основные положения КПК в отношении национального вопроса», «Тибет – неотъемлемая часть Китая» и др.  проводится постулат китайской официальной политики о том, что со времен династии Юань Тибет является неотъемлемой частью Китая; отмечается, что после освобождения Тибета в 1951 г. войсками Народно-освободительной армии Китая (НОАК) в Тибете начался период строительства социализма, принесший широким народным массам освобождение от многовекового крепостного ига; признается, что в период Культурной революции «бандой четырех» были допущены серьезные ошибки в осуществлении линии партии, однако утверждается, что в целом курс национальной политики партии был правильным.

В параграфе также отмечается, что работы, посвященные современному положению в Тибете, по его истории и по буддологической тематике  свидетельствуют о переходе количества публикаций в качество исследований. Среди современных антропологических исследований особо отличаются труды проф. Пекинского университета Ма Жуна и китайского писателя и ученого Ван Лисюна, в которых, в противоположность идеологически направленным работам, дается объективный анализ экономического и социального развития региона. Большим достижением тибетологических исследований в КНР можно назвать публикацию тибетских исторических и религиозных источников. К 1989 г. было издано свыше 200 источников общим тиражом свыше 1 млн. экземпляров, с 1994 по 2008 г. выпущено критическое издание Данчжура в 124 и Ганчжура в 108 т.

В параграфе 2 «Тибетские источники» рассматривается тибетская историография на основании мемуарных работ представителей тибетской элиты и религиозных деятелей, свидетельств беженцев и «источников из Дхарамсалы», к которым причисляются издания Информационного офиса Его Святейшества Далай-ламы, публикации «Tibetan Review» и «Tibetan Journal», Тибетского молодежного конгресса, Интернет-сайтов тибетской эмиграции. Согласно этим источникам, Тибет на протяжении своей 2-тысячелетней истории был независимым государством. Во времена династии Юань (1279 – 1368) (монголов) и Цин (1644 – 1911) (маньчжуров) между ламами-правителями Тибета, с одной стороны, и монгольскими ханами и маньчжурскими императорами, с другой, сложились уникальные отношения духовного наставника и светского покровителя (mchod-yon), которые полностью утратили свою значимость с падением династии Цин. Подчеркивается также, что данные отношения имели место между тибетцами и монголами/маньчжурами, и поэтому китайское правительство не  вправе утверждать свою власть над Тибетом, основываясь на этих отношениях. После провозглашения Далай-ламой XIII независимости Тибета в 1912 г. и участия Тибета как равного представителя в тройственной (Китай, Англия, Тибет) конференции в Симле 1913-1914 гг. и вплоть до 1951 г. Тибет, по мнению диаспоры, был полностью независимым государством. Поэтому, с точки зрения правительства Далай-ламы XIV, введение войск Народно-освободительной армии Китая в Тибет в 1951 г. является актом агрессии и  незаконной оккупацией Тибета.

В параграфе 3 «Тибетский вопрос на Западе» делается вывод о том, что тибетский вопрос – это, главным образом, западный конструкт, сложившийся со времени распада Цинской империи в 1911 г. При этом Запад играет центральную роль в конструировании конфликта и является основным действующим лицом в оформлении проблемы. Подчеркивается также, что  интерпретация тибетского вопроса в рамках «китайского Тибета» и «независимого Тибета» в видении диаспоры   представляет собой особый вид политического мифотворчества, целью которого является попытка обосновать и оправдать свои претензии на право представлять интересы Тибета на международной арене.  

В главе 2 «Инкорпорация Тибета в состав КНР (1949 – 1951 гг.)» рассматривается  процесс присоединения Тибета к Китайской Народной Республике, анализируется «Соглашение из 17 пунктов о мирном освобождении Тибета» между центральным китайским и местным тибетским правительствами, определяется роль и значение Соглашения в истории тибетского народа.

В параграфе 1 «Тибет до мирного освобождения» рассматривается положение Тибета до 1951 г. Подчеркивается, что обретение независимости Тибета было главной целью политики Далай-ламы XIII, благодаря которой Тибет со времени падения Цинской империи в 1911 г. вплоть до «мирного освобождения» 1951 г. обладал независимостью де-факто, в то время как де-юре считался под китайским сюзеренитетом. 1 октября 1949 г. была образована Китайская Народная Республика. Правительство нового государства одной из своих первостепенных задач видело в объединении территорий, входящих в состав Цинской империи, поэтому буквально сразу же после провозглашения КНР объявило о своем намерении «освободить Тибет». Для того чтобы предотвратить китайское вторжение, Тибет предпринял многочисленные действия, среди которых были обращения к западным странам за поддержкой, решение отправить специальные миссии на Запад, Китай и Непал и проч. Однако все усилия Тибета оказались безрезультатными, так как ни в намерения Индии, ни в интересы Запада не входила поддержка Тибета на международном уровне, так что Тибету, оказавшемуся в международной изоляции, не оставалось иного выхода, как направить в Китай делегацию для переговоров. Тибетское правительство, продолжая надеяться на поддержку Запада, всячески затягивало начало переговоров. Власти Китая, не дождавшись делегации к намеченному ими сроку, а также опасаясь, что тибетцы смогут выиграть время и добиться помощи с Запада, решились на военные действия. Мао Цзэдун отдал приказ 18-й армии НОАК атаковать Восточный Тибет 7 октября 1950 г. в районе г. Чамдо. Одновременно китайские войска вторглись в Тибет с запада, заняв северо-западное нагорье. Китайская армия за 12 дней овладела Чамдо, захватила тибетскую армию и взяла в плен генерал-губернатора Нгабо Нгавана Чжигмэ, открыв путь на Лхасу. Мао Цзэдун, следуя своему первоначальному плану «мирного освобождения», приказал войскам остановиться, так как его целью было присоединение Тибета к КНР при согласии Далай-ламы и его правительства. Китайские представители в Чамдо направили в Лхасу 8 предложений от Пекина, в которых гарантировалась неприкосновенность власти Далай-ламы и религии. Таким образом, тибетцы под давлением внешних обстоятельств – поражения своей армии в Чамдо и отказа западных держав и Индии поддержать тибетский вопрос на международном уровне были вынуждены пойти на переговоры.

В параграфе 2 «Соглашение из 17 пунктов о “мирном освобождении” Тибета» исследуются обстоятельства заключения Соглашения, проводится анализ его содержания, оценивается его роль и значение в современной истории Тибета. Отмечается, что Соглашение из 17 пунктов между правительствами Китая и Тибета стало знаменательным событием в истории сино-тибетских отношений. Оно впервые однозначно определило статус Тибета как части Китая, став, таким образом, легальной основой инкорпорации Тибета в состав КНР.

В параграфе 3 «После подписания Соглашения» рассматриваются перипетии борьбы тибетской правящей элиты на предмет признания или непризнания Соглашения, вовлечение Америки в тибетские дела. Отмечается, что тибетская элита была в целом единодушна в своем недовольстве условиями  Соглашения. При этом она разделялась на два лагеря: тех, кто вынуждено выступал за принятие Соглашения и возвращение Далай-ламы в Лхасу, и тех, кто был категорически против Соглашения, настаивал на его денонсировании и эмиграции Его Святейшества. На стороне последних выступила Америка, предложившая на этот раз поддержку ЦРУ в организации сопротивления внутри Тибета и обращении в ООН. В результате упорной борьбы победу одержала партия сторонников Соглашения, и 24 октября Далай-лама направил Мао Цзэдуну телеграмму с официальным подтверждением Соглашения.  

В заключении главы отмечается, что в результате подписания Соглашения, Тибет кроме независимости де-факто потерял право ведения   внешнеполитическими делами, в страну вводились войска и образовывался военный округ. Вместе с тем, Соглашение в том виде, в каком оно было подписано, гарантировало сохранение традиционной системы власти, религии и культуры, что, несомненно, являлось его позитивным моментом. Несмотря на позитивные стороны Соглашения, его подписание ознаменовало поражение тибетцев в своей борьбе за независимость, которую начал Далай-лама XIII и которая продолжалась на протяжении 40 лет.

Глава 3 диссертации «Исполнение Тибетом и Китаем Соглашения из 17 пунктов (1951-1959 гг.)» состоит из семи параграфов: 1) «Курс “осмотрительного внедрения”», 2) «Сотрудничество в рамках Соглашения», 3) «Подготовительный комитет по созданию Тибетского автономного района», 4) «Рост напряженности в Тибете», 5) «Визит Далай-ламы в Индию», 6) «Движение кхампа «Четыре реки, шесть пиков», 7) «Тибетское восстание и бегство Далай-ламы». В данных параграфах изучается история сотрудничества между Тибетом и Китаем в рамках подписанного Соглашения, выявляются основные принципы национальной политики КПК в начальный период инкорпорации Тибета, подробно исследуются обстоятельства и условия тибетского восстания 1959 г. и бегства Его Святейшества Далай-ламы и его окружения в Индию, анализируются причины провала политики единого фронта с тибетской правящей элитой.

В октябре – ноябре 1951 г. в Тибет прибыли войска 18 армии Юго-Западного и Северо-Западного военных округов,  кавалерийское подразделение Синьцзянских войск и войска Юньнаньского военного округа.  С приходом в Тибет многотысячного контингента войск НОАК в истории Тибета начался новый период сино-тибетских отношений. ЦК КПК после победы нового строя выдвинул в отношении нацменьшинств курс так называемого «осмотрительного внедрения», в основе которого лежала политика единого фронта с вождями нацменьшинств. До 1956 г. эта политика Пекина проводилась достаточно успешно: были подписаны соглашения с Индией и Непалом по поддержанию дружественных отношений, ликвидирована внутренняя оппозиция в лице действующих премьер-министров Тибета и организации Миман Цзондуй, образован Подготовительный комитет по созданию Тибетского автономного района, завоевано относительное доверие к властям со стороны правящей верхушки Тибета. Далай-лама и Панчен-лама посетили в 1954 г. Китай, где участвовали в принятии 1-й Конституции КНР, и в 1956 г. - Индию, где присутствовали на празднованиях в честь 2500-й годовщины дня рождения Будды Шакьямуни. Руководимая лично Мао Цзэдуном группа «либеральных» реформаторов сдерживала, насколько это было возможно, натиск сторонников жесткой линии внутри партии. Власти отступили в планах реорганизации тибетской армии, создании военно-политического комитета, административной реформы посредством Подготовительного комитета, отменили проведение реформ на близлежащую перспективу.  До 1959 г. Соглашение из 17 пунктов формально исполнялось, политическая и религиозная структура тибетского общества не были изменены, тибетское правительство продолжало пользоваться довольно широкими полномочиями.

Между тем, в собственно Китае начались так называемые «демократические» реформы перераспределения земли, которые распространялись и на Восточный Тибет (Кхам и Амдо), находящийся под юрисдикцией Пекина. «Демократические» реформы вызвали широкомасштабное антикитайское восстание восточных тибетцев, перекинувшееся впоследствии на Центральный Тибет и окончившееся всетибетским восстанием 1959 г., в результате которого Далай-лама, политическая и религиозная элита страны и около 80 тыс. тибетских беженцев покинули страну. Непосредственной причиной восстания стали события в Восточном Тибете, основной же – всеобщее недовольство китайским присутствием. Ни Его Святейшество Далай-лама, ни министры тибетского правительства Кашаг не были его инициаторами и руководителями. Восстание началось стихийно, его «горючим материалом» стало «лишнее население», оказавшееся в Лхасе в марте 1959 г.: это собравшиеся на религиозный праздник Монлам монахи, беженцы из восточно-тибетских областей, вооруженные группы кхампа. Таким образом, несмотря на прогрессивную, по меркам социалистического государства, национальную политику, Пекин не смог ее осуществить. В чем же состояла основная причина провала?

Как показали результаты исследования, центробежные силы в данный отрезок времени были намного сильнее интеграционных. Ни Китай, ни Тибет не оказались готовыми к мирному сосуществованию в рамках единого государства. Тибет существовал либо независимо, либо автономно от Китая на протяжении всей своей истории. Принять автономию в том виде, в каком она мыслилась лидерами социалистического Китая, Тибет был категорически против, и поэтому центробежные тенденции были преобладающими с тибетской стороны. Соглашение было выгодно, в первую очередь, китайской стороне: для того чтобы заложить легальную основу для интеграции Тибета внутри КНР. Однако Соглашение, а именно те пункты, в которых гарантировалась сохранность традиционной политической и религиозной системы Тибета, не устраивало и большинство из высшего китайского руководства. Для них жесткий сценарий, по которому в ответ на мятеж, организованный верхушкой Тибета, НОАК производит контрудар, представлялся в целях достижения конечной цели социалистического преобразования Тибета даже более благоприятным, чем ожидание в течение неопределенного времени того момента, когда верхи сами «созреют» до проведения реформ. В рассматриваемый период 1951 – 1959 гг. в китайском руководстве, несмотря на все перегибы, связанные с начинающимся в партийном руководстве левым уклоном, преобладал реалистический подход к тибетской политике, направленный на сближение с тибетской правящей элитой, через сотрудничество с которой предполагалось постепенно интегрировать Тибет в состав многонационального Китая. Тем не менее, упорное неприятие существующего положения вещей с тибетской стороны вкупе с натиском сторонников жесткой линии с китайской исключало на данном этапе возможность компромисса между сторонами, что и привело к неизбежному финалу. Можно даже сказать, что такой финал устраивал обе стороны, так как каждая из них видела в нем своего рода решение проблемы. Для китайской стороны открывалась возможность без помех осуществить в Тибете реформы, а для тибетской открывалась надежда обрести международную поддержку и добиться решения тибетского вопроса на международном уровне.

В главе 4 «”Демократические” реформы в Тибете (1959-1966 гг.)» представлен анализ так называемых демократических преобразований, в результате которых была разрушена политическая, экономическая, социальная и религиозная структура тибетского общества, взамен которой построена новая социалистическая на основе принятой в КНР системы национальной районной автономии.

В параграфе 1 «Тибетский вопрос в ООН» отмечается, что тибетская эмиграция во главе с Далай-ламой XIV добилась заметных результатов в деле интернационализации тибетской проблемы: Международная комиссия юристов сделала заключение о том, что «Тибет был во всех отношениях независимой страной и пользовался большой степенью суверенитета» (1959); США стали говорить о праве тибетцев на самоопределение (1960); ООН приняла две резолюции по Тибету, осуждающих нарушение прав человека в Тибете (1961, 1965 гг.). Тем не менее тибетская диаспора так и не смогла добиться поддержки держав в своей борьбе за независимость, ее усилия не имели влияния и на ситуацию внутри Тибета. Китайские власти полностью отказались от диалога с тибетской политической элитой.

В параграфе 2 «”Демократические” преобразования» исследуется процесс переустройства политической, социальной и экономической системы Тибета. Отмечается, что суть преобразований сводилась к полной конфискации земель и собственности участвовавших в восстании «трех собственников» (членов правительства, аристократии и религиозных деятелей) и распределении конфискованного среди крепостных и слуг. Аграрная реформа в основном была завершена за год – к осени 1960 г. Вслед за аграрной реформой последовало кооперирование крестьянства, в результате чего к февралю 1961 г. в земледельческих районах было создано 13 тыс. бригад, в которых состояло 140 тыс. или 90 % крестьянских дворов. В параграфе отмечается, что реформы происходили на фоне кампаний осуждения «мятежа» и его участников и были чрезвычайно болезненно встречены тибетцами, несмотря на то, что объективно способствовали интересам трудового крестьянства.

 В параграфе 3 «Реформа буддийской церкви» дан анализ преобразований в области религии. Отмечается, что монастыри были объявлены «рассадником мятежа», поэтому реформа монастырской системы становилась важнейшим направлением борьбы, в результате которой большинство монастырей было закрыто, десятки тысяч монахов убиты, репрессированы или бежали за границу. К осени 1960 г. в монастырях были проведены «демократические» реформы, которые свелись в основном к конфискации земель и поместий «мятежных» монастырей и выкупу у немногих «патриотических». Уничтожение экономической базы монастырей лишило десятки тысяч монахов, или 10 % населения Тибета, средств к существованию, и стало по словам Ц. Шакьи «самым значительным социальным и политическим событием в истории Тибета со времени принятия буддизма».  

Параграф 4 «Панчен-лама и период урегулирования» посвящен   деятельности Панчен-ламы X. Отмечается, что возникшая в связи с «большим скачком» угроза полной хозяйственной анархии, голод в стране, раскол с СССР заставили руководство ЦК КПК признать серьезные ошибки в линии партии и  утвердить курс на урегулирование народного хозяйства. С периодом урегулирования тесно связана деятельность Панчен-ламы, который в отсутствие Далай-ламы принял на себя ответственность за судьбу Тибета. Одним из самых значительных событий его деятельности было представление в адрес руководства страны доклада, получившего название Петиции в 70 тыс. иероглифов. Говорят, что Мао назвал Петицию «отравленной стрелой, пущенной феодальными властителями Тибета в сердце партии». Доклад Панчен-ламы стал невиданным прецедентом в политической жизни КНР, когда критике подверглись не отдельные ошибки, а целиком национальная и религиозная политика партии. За выступление против политики центра Панчен Римпоче был репрессирован, во время Культурной революции посажен в одиночную тюремную камеру, в которой просидел 10 лет.    

В параграфе 5 «Создание тибетской автономии» исследуется проблема тибетских кадров и рассматривается   процесс создания Тибетского автономного района. Отмечается, что формирование выборных органов управления было осуществлено в кратчайшие сроки, к июлю 1965 г., предвыборная работа была окончена в более чем 90% сельских районов, созваны сельские собрания народных представителей и создана «народная власть на селе с абсолютным преобладанием освобожденных крепостных и рабов». В августе этого же года была в основном завершена предвыборная работа на уездном уровне. В 54 уездах были открыты заседания первого Собрания народных представителей, избравшие председателей и заместителей председателей уездов. В августе 1965 г. состоялся 15-й созыв ВСНП, на котором было принято решение утвердить выдвинутый Госсоветом проект по созданию ТАР. Торжественное собрание народных представителей в честь инаугурации Тибетского автономного района было открыто в Лхасе  с 1 по 9 сентября 1965 г. Председателем Народного комитета, или нового автономного правительства, был избран Нгабо Нгаван Чжигмэ.  

Таким образом, Тибету потребовалось всего восемь лет на то, чтобы из феодализма, минуя капитализм, достичь социализма. Реформы происходили в условиях зарождения культа личности Мао Цзэдуна в период политики «трех знамен», что не могло не повлиять на методы и сам характер преобразований.  В результате местная автономия стала прикрытием власти армии и партийных органов, аграрная реформа разрушила традиционный способ производства, а в ходе реформы буддийской церкви была уничтожена ее главенствующая роль в экономике и обществе Тибета.  

Глава 5 «Культурная революция» (1966-1976 гг.) состоит из двух параграфов: «Культурная революция: 1966–1968 гг.», «Культурная революция: 1969–1976 гг.» и посвящена самому драматическому периоду современной истории Тибета. Отмечается, что «Великая пролетарская культурная революция» стала порождением конфликта в высших эшелонах китайского руководства относительно идеологии государства, а также следствием борьбы за власть. «Решение ЦК КПК о Великой пролетарской культурной революции» обозначило «культурную революцию» как борьбу против руководящего звена партии, придерживающегося капиталистического пути, объявило кампанию «за ликвидацию четырех старых» (идеологии, культуры, привычек и обычаев) и соответственно «создание четырех новых», которая вылилась в тотальное разрушение памятников культуры, уничтожение исторических и культурных ценностей.

В параграфе подчеркивается, что кампания против «четырех старых» имела разрушительный эффект на культуру и этническую идентичность тибетцев. На этот раз атаке подвергся сам тибетский образ жизни. Были запрещены национальные праздники, народные песни, танцы, отправление традиционных обрядов, все обычаи и традиции, вплоть до ношения украшений и высовывания языка в знак уважения. Молитвенные флаги на крышах домов заменили красные флаги. Буддийские ступы (чортэны), изображения буддийских божеств и религиозные молитвы, выложенные камнем на склонах гор, уступили место огромным плакатам с изображениями Мао Цзэдуна и лозунгами «культурной революции». Были сорваны все вывески с названиями улиц, и все улицы и учреждения города переименованы на новые, революционные. Гонения на религию приняли тотальный характер. По официальной статистике, в 1958 г. в ТАР было 2711 монастырей (114103 монаха). К 1965 г. было разрушено 80 % монастырей от общего числа, а к 1976 г. в ТАР оставалось всего 8 монастырей и 800 монахов.  Беспрецедентная пропагандистская кампания в рамках «движения против четырех» была направлена на то, чтобы очернить историю Тибета до 1959 г.

1966-1968 гг. характеризуются ожесточенной борьбой двух группировок хунвэйбинов: фракции Ньямдрэл, за спиной которой был тибетский партком, и фракцией Гьенлог, поддерживаемой «красными охранниками», прибывшими из внутренних районов страны. Бои между группировками происходили вплоть до 1968 г. Сообщалось, что целые гарнизоны с оружием в руках выступали на стороне той или иной фракции. В результате раскола в армии весь транспорт, коммуникации и строительство были остановлены, Тибет охватил голод, который продолжался 5 лет. Для прекращения раскола в армии в Тибет были отправлены две дополнительные дивизии, и 5 сентября 1968 г. там был учрежден Революционный комитет, с созданием которого власть была отдана в руки армии. Первые три года «культурной революции», принесшие хаос и разрушение в тибетский образ жизни, были тяжелейшим периодом современной истории Тибета. Создание ревкома, окончание фракционной борьбы и нормализация обстановки не означали окончания политического курса Культурной революции, которая затянулась еще на семь лет вплоть до смерти Мао Цзэдуна в 1976 г.  

Китайское руководство признало, что «культурная революция» нанесла огромный вред национальной политике, но продолжало утверждать и утверждает по настоящее время, что национальная политика партии и правительства в целом была и является правильной.  Тибетская диаспора, со своей стороны, осудила национальную политику китайского правительства, целью которой, по ее мнению, была ассимиляция тибетского народа, а конкретным результатом – геноцид, сравнимый с нацистским истреблением евреев. По утверждению тибетского правительства в изгнании китайское правительство через войны, тюрьмы, казни и голод уничтожило 1 млн. 200 тыс. тибетцев. Пекин выступал против утверждений Дхарамсалы, но к его возражениям прислушивались мало. Вскоре появились публикации, оспаривающие заявления диаспоры, со стороны некоторых авторитетных лиц на Западе (П.Френч, Б.Саутман). Они обнаружили крайне недостоверными источники, на которых основывалось в своей оценке правительство в изгнании, по причине огромного количества дубликатов, неподтвержденных и неправдоподобных данных, и пришли к выводу о том, что «нет свидетельств о намеренном репрессировании тибетцев, не говоря уже а демографическом истреблении». По нашему мнению, следует согласиться с выводами, сделанными П. Френчем и Б. Саутманом о том, что цифра в 1 млн. 200 тыс. погибших необоснованна и термины «геноцид» и «насильственная ассимиляция» не применимы даже к случаю «культурной революции» в Тибете. Но не подлежит сомнению, что количество насильственных смертей в Тибете было огромным, и «десятилетие бедствий» нанесло самый сокрушительный удар по тибетцам и их культуре и своими последствиями имело болезненный, трудноразрешимый конфликт на этнической и религиозной почве.  

В главе 6 «Реформы в Тибете: стабильность и / или развитие? (1976- 2001 гг.)» исследуются стратегия реформ ЦК КПК и политика Пекина в сфере экономики, религии, образования и культуры.

В параграфе 1 «Стратегия реформ: четыре форума ЦК по работе в Тибете» прослеживается динамика политики КНР в Тибете в соответствии с решениями четырех форумов ЦК КПК (1980, 1984, 1994, 2001 гг.). Подчеркивается, что наиболее важным для Тибета в стратегическом плане было провозглашение 1-м форумом ЦК гибкой политики в соответствии со специфическими условиями Тибета, в экономическом плане – роспуск коммун и освобождение от налогов и квот государственной закупки зерна; в плане культуры – обещание развивать тибетскую культуру и образование и, наконец, в плане кадровой политики – обещание постепенной передачи дел тибетцев в руки самих тибетцев. В параграфе также отмечается, что позиция Пекина в отношении Тибета претерпела значительные изменения. Начавшись с либерализации экономики и культуры Тибета, реформы окончились ужесточением политики во всех сферах проявления этнической идентичности тибетцев. Стала явственно прослеживаться следующая тенденция: чем сильнее обострялись проблемы так называемого идеологического фронта (проблема Далай-ламы), тем масштабнее становились инвестиции в экономику Тибета. Пекин поставил в отношении Тибета двуединую задачу – экономическое развитие  и поддержание стабильности, причем экономическое развитие виделось как ключ к достижению стабильности.  

В параграфе 2 «Экономическая политика» на основании исследований китайских ученых рассматривается политика Пекина в области экономики и дается анализ экономического развития Тибета. Согласно исследованиям китайских ученых, стратегический курс Ху Яобана в первое десятилетие реформ принес ощутимое повышение жизненного уровня тибетцев, однако его результаты оказались далеко не однозначно положительными. В 1980-х гг. дотации правительства составили – 104,7 %, в 1990-1992 гг. – 96,4 % дохода тибетского правительства, образуя в среднем 1 млрд. юаней в год, так что административное управление и экономическая деятельность целиком зависели от дотаций центрального правительства. В 2000 г. центральным правительством была принята стратегия широкомасштабного развития западных регионов Китая. Ее результатом стал стремительный рост ВВП ТАР, превысивший общенациональный. Однако этот рост был также целиком обусловлен огромными инвестициями и субсидиями. Капитальное строительство объектов финансируемых центральным правительством привело к невиданному масштабу урбанизации. Но этот быстро растущий сектор экономики требовал высокого уровня образования и квалифицированный рабочий труд, что недоставало городским тибетцам и сельским тибетским мигрантам, более 40 % которых в 2002 г были неграмотными. Фактически получилось, что тибетцы оказались вне рамок стремительно растущего государственного сектора экономики Тибета, который не затрагивал сельского населения, составлявшего более 80% тибетцев. 15% образованных тибетцев заполняли административные и профессиональные ниши правительственного сектора и имели самые высокие по стране заработные платы, при этом и городские, и сельские жители Тибета получали и получают поныне солидную помощь государства в виде субсидий. Таким образом, зависимость экономики от центральных субсидий и инвестиций все больше углубляется и становится негативным фактором современной ситуации в Тибете.  

Параграф 3 «Религиозная ситуация» посвящен исследованию религиозного возрождения в Тибете. Согласно официальной статистике, правительство КНР приложило огромные усилия в восстановлении тибетского буддизма.  На февраль 1998 г. в Тибетском автономном районе действовали 1787 мест отправления религиозного культа и насчитывалось 46380 буддийских монахов и монахинь. С начала 1980 гг. государство выделило более 300 млн. юаней на реставрацию монастырей и поддержание их деятельности. В 1981 г. в рамках Тибетской академии общественных наук был образован Тибетский институт религий, в 1984 г. – факультет буддологии и кафедра религии при Тибетском университете. В 1983 г. под эгидой Тибетского отделения Китайской буддийской ассоциации был открыт Тибетский институт буддизма. В 1987 г. Панчен-лама открыл в Пекине Высшую буддийскую академию для тулку. Несмотря на позитивные сдвиги в возрождении буддизма, проблема религии продолжает оставаться наиболее болезненным и трудноразрешимым   вопросом современной жизни тибетского общества. Пекин проводит в отношении религии двоякую политику. С одной стороны он вкладывает большие финансовые средства в восстановление внешних атрибутов буддийской религии, поддерживая тем самым имидж государства, в котором реализуются основные демократические права граждан. С другой стороны, он всеми способами пытается ограничить восстановление традиционной религиозной жизни в Тибете. Как нам представляется, религиозный вопрос в Тибете еще далеко не разрешен. Тибетский буддизм продолжает оставаться наиболее консервативной силой, препятствующей продвижению реформ в их китайском понимании и главной причиной нестабильности в этом регионе. Массовые волнения в Тибете весной 2008 г., главным катализатором которых были буддийские монахи, подтверждают вышесказанное.

В параграфе 4 «Образование и культура» дается анализ политики Пекина в области тибетского образования и культуры. Отмечается, что Конституция КНР и Закон о районной национальной автономии гарантируют право национальных меньшинств на использование и развитие разговорного и письменных языков и сохранение национальных обычаев и традиций. В автономных районах национальные языки являются официальным рабочим языком в администрации, выборах, судебных слушаниях, СМИ; радио и телевидение вещают на тибетском языке более 20 часов в сутки. С 1989 по 2000 г. на тибетском языке была опубликована 441 книга; на нем издаются 14 журналов и 10 газет. В образовательных структурах ТАР практикуется билингвальная образовательная система, обучение ведется в основном на тибетском языке. Вместе с тем необходимо отметить, что в Тибете самые слабые показатели в области образования по всей стране: 45,5% тибетцев никогда не учились в школе, т. е. являются фактически неграмотными.  

Что касается культуры, то инициированный Ху Яобаном курс развития Тибета предполагал учет так называемых «специальных характеристик» (тиб.: dmigsgsalkhyadchos, кит. tese), которые были полностью запрещены во время «культурной революции». «Специальные характеристики» были официально санкционированы, и началось стремительное возрождение культуры тибетцев – религии, традиций, обычаев, образования, литературы и искусства. По всему Тибету восстанавливались сотни монастырей, тысячи мужчин и женщин принимали религиозные обеты. В Лхасе открывались гостиницы в тибетском стиле, издательства публиковали книги на тибетском языке по фольклору и религии, тибетские художники придумывали новые формы, сочетающие традиционный и современный стили. Были возрождены тибетские праздники: Новый год, Сагадава (день рождения Будды), Онкор (праздник урожая), Шотон (праздник йогурта), праздники купания, масляных светильников, Дхармы, сжигания подношений, лхасские конные скачки. Безусловно, что даже в такой «мирной» сфере, как образование и культура, имеются многочисленные проблемы, однако несомненные достижения центральных властей в этой области трудно переоценить.  

Анализ политики Пекина в сфере экономики, религии, образования и культуры показал, что дилемма «стабильность и развитие» по-прежнему не решена в Тибете, несмотря на официальные заявления. В разрешении этой задачи китайское правительство отдает приоритет развитию. Однако для тибетцев главной жизненной ценностью по-прежнему остается религия. Запретительные и репрессивные меры в отношении религии приводят к еще более негативным результатам – росту национализма, сепаратизма и религиозного экстремизма. Поэтому решение дилеммы «развитие-стабильность», в основе которой лежит религиозный вопрос, продолжает оставаться самой трудной задачей правительства КНР, успешное разрешение которой будет означать разрешение тибетского вопроса в целом.

В главе 7 «Сино-тибетский диалог: проблемы и перспективы» рассматривается процесс взаимоотношений между Пекином и Дхарамсалой начиная с 1980 г.

В параграфе 1 «Первый раунд (1980-1987 гг.)» дается анализ  переговорного процесса в период реформ Ху Яобана. Отмечается, что Дэн Сяопин, взойдя на вершину власти в КНР, стал основателем смелой инициативы начать переговоры с Далай-ламой, в котором он видел ключ к разрешению тибетской проблемы. В рассматриваемый период Китай посетили несколько официальных делегаций Его Святейшества. Дэн Сяопин заявил старшему брату Далай-ламы – Гьяло Тхондупу, что готов «обсудить любые вопросы, кроме независимости». В 1981 г. Ху Яобан лично передал Гьяло Тхондупу предложения Далай-ламе, состоящие из пяти пунктов, в которых Его Святейшеству предлагали вернуться в Тибет и обещали предоставить тот же статус, какой он имел до 1959 г. Дхарамсалу китайские предложения, сводящие тибетский вопрос только к проблеме личного статуса Далай-ламы, не удовлетворили. Она потребовала в ответ предоставить Тибету аналогичный с Тайванем статус «одной страны и двух систем» и объединить все тибетские территории (Уй-Цзан, Кхам и Амдо) в один большой административный район. Китай решительно отверг предложения тибетцев. В обстановке, когда стороны категорически отказывались пойти на компромисс, сам собой отпал вопрос о  визите в 1985 г. Далай-ламы в Тибет. В этой ситуации Дхарамсала пришла к заключению, что единственным выходом в создавшемся положении, является интернационализация тибетского вопроса и поиск поддержки со стороны международного сообщества. 

Параграф 2 «Интернационализация тибетского вопроса» посвящен новой стратегии Его Святейшества, в основе которой было поднятие тибетского вопроса до уровня международной политики. На этот раз Его Святейшество   впервые отправился на Запад в качестве политического лидера с целью добиться поддержки США и Европы на государственном уровне. В сентябре 1987 г. Далай-лама выступил на заседании Конгресса США с планом урегулирования тибетской проблемы. Он заявил, что Тибет продолжает оставаться незаконно оккупированным независимым государством, и обвинил Китай в нарушении прав человека. После выступления Далай-ламы в американском Конгрессе в Тибете начались антикитайские демонстрации буддийских монахов, переросшие в крупномасштабные волнения и приведшие к военному положению в Тибете, продолжавшемуся один год. В июне 1988 г. Далай-лама выступил в Европейском парламенте в Страсбурге, где впервые заявил, что не ищет полной независимости, принимает Тибет частью Китая в «ассоциированном» виде, потребовал новый автономный статус для Тибета, схожий со статусом во времена Цин, в котором Китаю будет принадлежать минимальное количество власти в осуществлении внутренних дел Тибета. Страсбургские предложения Далай-ламы были также отвергнуты Пекином, но на этот раз в достаточно мягкой форме, на основании того, что план Далай-ламы – это завуалированная форма независимости. Конец 1980-х гг. стал для китайского руководства самым трудным периодом с начала объявленных 10 лет назад и обещавших самые блистательные перспективы реформ. Кроме оппозиции со стороны тибетцев и уйгуров, было также обернувшееся кровавой драмой выступление китайских студентов на площади Тяньаньмэнь. Имидж Китая на международной арене резко упал. Награждение 5 октября 1989 г. Далай-ламы Нобелевской премией мира стало свидетельством успеха кампании интернационализации тибетского вопроса и крушением политики либерализации. Китайское правительство ответило ужесточением политики по отношению к религии, культуре и языку, а основные силы сконцентрировало на экономической интеграции Тибета с остальным Китаем.

В параграфе 3 «Противостояние» исследуется процесс жесткой конфронтации Пекина и Дхарамсалы за право представлять интересы Тибета. С 1997 г. в Тибете началось постепенное свертывание культурной сферы, в которой могло иметь место проявление тибетской этничности. Ухудшение отношений между китайским правительством и Далай-ламой достигло своего апогея в 1995 г. и вылилось в страшную трагедию при утверждении кандидатуры нового Панчен-ламы. Утвержденный Далай-ламой в качестве воплощения Панчен-ламы мальчик Гедун Чоки Нима исчез вскоре после его признания в мае 1995 г., и другой мальчик,  Гьялцэн Норбу, был объявлен  Панчен-ламой XI. Кампания против Далай-ламы приняла с тех пор облик кампаний времен «культурной революции». Между тем, усилия тибетского международного лобби по интернационализации тибетского вопроса стали приносить ощутимые результаты. В конце 1986 – начале 1987 г. тибетцы организовали митинги и собрания в Лондоне, Нью-Йорке и Вашингтоне (DC), Далай-лама путешествовал по всему миру и встречался с главами правительств, членами парламентов, религиозными и общественными деятелями. Параллельно с усилиями добиться помощи на государственном уровне была организована широкая кампания по обретению массовой поддержки по всему миру. В Индии, Германии, Дании, Великобритании созывались конференции по тибетскому вопросу, по всему миру были созданы группы поддержки, включающие в себя парламентариев США, Англии, Германии, Канады, Норвегии, Италии и других стран.  В марте 1988 г. в Вашингтоне была создана Международная кампания за Тибет (International Campaign for Tibet), зарегистрированная как иностранный представитель Его Святейшества Далай-ламы. Результатами кампании интернационализации стали резолюции конгресса США, Европейского парламента, парламентов Дании, Италии, награждение Далай-ламы Нобелевской премией мира, выделение грантов тибетским беженцам, запрет на экспорт в КНР товаров обороны, создание программы на тибетском языке на радио «Голос Америки» и радио «Свободная Азия». В 1997 г. президент Билл Клинтон под давлением общественности и Конгресса создал пост специального координатора по тибетским делам.

В параграфе 4 «Продолжение диалога и новая конфронтация» рассматривается возобновление и очередное прекращение переговорного процесса. Отмечается, что несмотря на жесткое противостояние на внешнем уровне,  отношения между сторонами возобновились благодаря посредничеству старшего брата Его Святейшества – Гьяло Тхондупа. С 2002 по 2007 г. прошли 6 раундов переговоров между представителями Пекина и Далай-ламы. По мнению многих аналитиков, китайское правительство возобновило переговоры ввиду предстоящих в 2008 г. Олимпийских игр в Пекине. Прошедшие встречи не принесли ощутимых результатов, что позволило многим предположить: Пекин, создавая видимость продолжения переговорного процесса, пытается выиграть время, для того чтобы сохранить статус-кво перед проведением в Китае Олимпийских игр. В октябре 2006 г. Международная кампания за Тибет (ICT) объявила «Состязание за Тибет». В прокламации ICT прозвучал призыв к Китаю прекратить нарушения прав человека в Тибете и возобновить диалог с Далай-ламой. Кампания стремительно набирала обороты, ее апогеем стало награждение Далай-ламы 17 октября 2007 г. Золотой медалью Конгресса США, которую вручал лауреату лично президент США Джордж Буш.  10 марта 2008 г.Его Святейшество Далай-лама сделал Заявление по случаю 49-й годовщины Дня тибетского национального восстания, в котором сурово осудил Пекин за нарушения прав человека в Тибете. Весной 2008 г. во всех частях Тибета начались широкомасштабные волнения, которые привели к его полному закрытию от внешнего мира. Крайняя нестабильность в тибетских регионах и жесткое давление со стороны мировой общественности перед Олимпийскими играми заставили Пекин возобновить контакты с Дхарамсалой, и с 31 октября по 5 ноября 2008 г. состоялся 8-й раунд сино-тибетских переговоров, во время которых представители Далай-ламы вручили противной стороне «Меморандум истинной автономии для Тибета». 8-й раунд, по оценкам обеих сторон, стал тупиковым в развитии дальнейших отношений. Пекин предупредил тибетцев, что двери для «тибетской независимости» навсегда закрыты и что Китай не потерпит попыток «раскола страны под предлогом поиска истинной этнической автономии».  

В главе 8 «Тибетская автономия: реальность и будущее»  исследуется проблема автономии в Тибете. В параграфе 1 «Китайская модель автономии» тибетская автономия рассматривается в соответствии с Конституцией КНР от 1982 г. и Законом о национальной районной автономии от 1984 г. Анализ китайских законодательных актов позволил сделать вывод о том, что их положения, несмотря на широкий спектр прав, предоставленных национальным регионам, во многом носят расплывчатый и декларативный характер и внутренне противоречивы. Основным принципом системы национальной районной автономии в Китае по-прежнему продолжает оставаться подчинительный характер взаимоотношений местных и вышестоящих органов и контроль центра над национальными регионами. Основным противоречием, на которое указывают исследователи, является противоречие между общегосударственными законами и правом местных органов самоуправления изменять или выполнять их требования по обстоятельствам, которое на деле возможно только с разрешения вышестоящих органов. И, что самое главное, партийные органы продолжают подменять функции органов самоуправления автономий. ЦК КПК по-прежнему остается главным органом, ответственным за национальную политику страны, а местные партийные комитеты – за исполнение решений ЦК на местах. Первый секретарь парткома автономии по-прежнему является первой фигурой в регионе. А в случае Тибетского автономного района примечательно то, что ни один тибетец ни разу не назначался на эту должность.

Параграф 2 «Тибетские кадры» посвящен исследованию кадровой проблемы Тибета. Тибетские служащие подразделяются на 2 категории: сторонников жесткой линии и так называемую патриотическую интеллигенцию. К первой категории, с известной долей осторожности, причисляется высшее звено кадровых работников в Тибете – ханьцев и тибетцев, причем, различие в этнической принадлежности здесь не так существенно. Делается вывод о том, что высший кадровый состав Тибета всегда был и продолжает оставаться самым консервативным (левым) звеном руководства КПК. Саботаж реформ Ху Яобана шел именно со стороны высших тибетских чиновников. Вторая категория тибетских кадров подразделяется еще на две: «патриотических верхов» и молодую интеллигенцию. Большая часть «патриотических верхов»– это уже пожилые люди из имевших положение при правительстве Далай-ламы, аристократического рода или из бывших ученых монахов или монахов-чиновников. Сейчас они составляют ядро тибетской интеллигенции, работающей в сфере науки и образования и восстанавливающей культуру своего народа. Они занимают почетные, как правило, номинальные должности в государственных структурах разных уровней или буддийских организаций, получают солидную материальную помощь от правительства. Молодая интеллигенция – это наиболее многочисленная и наиболее разнородная часть тибетских кадров, которая, как и в любом обществе, делится на разные группы интересов. Правительственные чиновники, университетские преподаватели, врачи, учителя, инженеры из молодого и среднего поколения Тибета получили образование, как правило, в китайских вузах и хорошо владеют китайским языком. Личное общение с некоторыми представителями тибетской интеллигенции позволило автору считать, что это наиболее прагматичный и прогрессивно настроенный слой тибетского общества, стремящийся найти выход из создавшегося положения путем поиска взаимоприемлемых решений.

В параграфе 3 «Модели автономии Далай-ламы и китайских диссидентов» рассматриваются воззрения на автономию со стороны Его Святейшества и китайских зарубежных интеллектуалов. Далай-лама свое видение будущего Тибета определил как «срединный путь», подразумевая под этим то, что он находится между крайностью достижения независимости, с одной стороны, и крайностью национального угнетения в рамках тоталитарного строя, с другой. По мнению Его Святейшества, Тибет должен принять многопартийную парламентскую систему и три независимых органа власти – законодательный, исполнительный и судебный. Модель Далай-ламы, таким образом, предполагает полноценную автономию Тибета в составе КНР, основанную на либеральных принципах демократии.

Наиболее близкой модели автономии, предложенной Далай-ламой, является модель китайских либералов (диссидентов). Проект «Конституции Федеральной Республики Китай» предлагает федеративное устройство государства с последующим предоставлением Тибету права на самоопределение, чем в корне отличается от концепции унитарного государства китайских коммунистов.  

В параграфе 4 «Концепции автономии и этнических взаимоотношений в Китае» рассматривается ряд воззрений на этническую проблематику, высказанных видными экспертами по тибетскому вопросу. Первая модель принадлежит знаменитому тибетскому революционеру Баба Пунцог Вангьялу, предложившему добавить в конституцию 12 новых положений, в соответствии с которыми каждый национальный регион должен иметь свою автономную организацию, самоуправляющая национальность должна быть главным органом власти и нести ответственность за местные дела. В качестве второй модели рассматривается концепция известного профессора Фэй Сяотуна «плюралистическое единство китайской нации», признанная наиболее значимой теорией национального строительства в Китае. Далее рассматривается концепция «политическое единство – культурный плюрализм» профессора Ма Жуна, который предлагает путь «деполитизации» этничности в КНР. Китайский писатель и ученый Ван Лисюн предлагает ввести в Китае систему «непрямого представительства», заключающуюся в том, что те, кто обладает политической властью на любом из уровней, избираются теми, кто находится на уровне непосредственно под ними, и каждый уровень исполняет административные функции. Последним рассматривается путь поэтапного разрешения тибетского вопроса, предложенный видным экспертом – профессором Мелвином Голдстейном.

В заключении проведенного исследования автор пришел к следующим выводам:

1. Интерпретация тибетского вопроса в рамках «китайского Тибета» или «независимого Тибета» в видении диаспоры   представляет собой особый вид политического мифотворчества, целью которого является попытка обосновать и оправдать свои претензии на право представлять интересы Тибета на международной арене. Как показали результаты исследования, тибетский вопрос – это главным образом западный конструкт, сложившийся со времени распада Цинской империи в 1911 г. При этом Запад играет центральную роль в конструировании конфликта и является основным действующим лицом в оформлении проблемы. Автор согласна с китайским ученым Ван Лисюном, что выяснение исторического и политического статуса Тибета с помощью современных западных правовых норм является бесперспективным.

2. Подписание «Соглашения о мирном освобождении Тибета» 1951 г. стало одним из наиболее значимых событий истории Тибета. Оно  впервые определило статус Тибета как части Китая, став легальной основой инкорпорации Тибета в состав КНР. Тибет, кроме независимости де-факто, потерял право ведения внешнеполитическими делами, в страну вводились войска, образовывался военный округ. Вместе с тем, Соглашение в том виде, в каком оно было подписано, гарантировало сохранение традиционной системы власти, религии и культуры, что несомненно являлось его позитивным моментом. Несмотря на позитивные стороны Соглашения, его подписание ознаменовало поражение тибетцев в своей борьбе за независимость, начатую Далай-ламой XIII.

3. С 1951 по 1959 г. в Тибете осуществлялась политика единого фронта с верхами Тибета. До 1959 г. Соглашение из 17 пунктов формально исполнялось, политическая и религиозная структура тибетского общества не были изменены, тибетское правительство продолжало пользоваться довольно широкими полномочиями. Несмотря на прогрессивную по меркам социалистического государства политику, она окончилась провалом по причине упорного неприятия существующего положения вещей с тибетской стороны вкупе с натиском сторонников жесткой линии с китайской.  

4. В период «демократических» реформ (1959 – 1966) была полностью уничтожена политическая, экономическая и социальная структура тибетского общества, на развалинах которой было построена новая социалистическая, создана административная система в соответствии с принципами местной автономии, принятыми в КНР. В результате, местная автономия стала прикрытием власти армии и партийных органов, аграрная реформа разрушила традиционный способ производства, в ходе реформы буддийской церкви была уничтожена ее главенствующая роль в экономике и обществе Тибета.    

5. «Культурная революция» (1966 – 1976) была воспринята тибетцами как уничтожение тибетского образа жизни и этнической идентичности тибетцев и своими последствиями имела болезненный, трудноразрешимый конфликт на этнической и религиозной почве. Результаты исследования показали, что утверждение тибетского правительства в изгнании об уничтожении 1 млн. 200 тыс. тибетцев во время «демократических» реформ и «культурной революции» необоснованно и что термины «геноцид» и «насильственная ассимиляция» не применимы даже к случаю «культурной революции» в Тибете. Тем не менее, не подлежит сомнению, что количество насильственных смертей в Тибете было огромным и что «десятилетие бедствий» нанесло самый сокрушительный удар по тибетцам и их культуре.  

6. В период реформ, начавшихся в 1980 г. и продолжающихся по настоящее время, значительно повысился жизненный уровень тибетцев, произошла модернизация экономической и социальной жизни народа, были восстановлены культура и религия. Вместе с тем результаты исследования показали, что дилемма «стабильность-развитие», лежащая в основе стратегического курса Пекина, по-прежнему не разрешена в Тибете. Анализ экономической, религиозной и культурной обстановки в Тибетском районе КНР выявил, что, несмотря на модернизацию Тибета, ее экономика целиком зависит от центральных дотаций. Либеральная политика в сфере религии и культуры привела к спонтанному возрождению всех форм функционирования религии, и вместе с тем к таким нежелательным для Пекина последствиям, как антикитайские протесты, катализатором которых выступили буддийские монахи.  

7. Широкомасштабные волнения в Тибете весной 2008 г. стали свидетельством очередного кризиса в сино-тибетских отношениях. Не оправдались надежды на то, что тибетский вопрос будет разрешен после окончания Олимпийских игр. Давление на КНР со стороны мировой общественности не остается без внимания в Пекине. По нашему мнению, оно не помогает разрешить проблему или хотя бы смягчить позицию центральных властей, а, наоборот, подрывает позиции сторонников этнически направленной политики и идет на руку приверженцам жесткой линии.   

8. Исследование проблемы тибетской автономии показало незавершенность процесса национального строительства в КНР. Китайская модель в ее существующем виде лишь немногим отличается от обычной административной автономии. Далай-лама предложил «срединный путь», по которому Тибет остается в составе Китая и использует демократическую систему, обеспечивающую полнозначную автономию Тибета. План Далай-ламы не устраивает Китай, который считает, что предложенная им система является завуалированной формой независимости. «Политика реального» требует новых путей регулирования межэтнических взаимоотношений. По нашему мнению, при сохранении руководством Китая прагматической позиции Дэн Сяопина и компромиссного подхода Его Святейшества Далай-ламы по-прежнему существует надежда на позитивное урегулирование тибетского вопроса в рамках единого китайского государства.

Основные положения по теме опубликованы в следующих работах:

Монографии:

1. Гарри И.Р. Дзогчен и Чань в буддийской традиции Тибета. - Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2002. - 207 с. – 12 п. л.

2.  Гарри И.Р. Буддизм и политика в Тибетском районе КНР. - Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2009. - 320 с. – 25,5 п. л.

Статьи в журналах, рекомендованных ВАК:

3. Гарри И.Р. Тибетологические исследования в КНР // Восток (Oriens). - М., 2005. - № 1. - С. 176-183. – 1 п. л.

4. Гарри И.Р. Реформы китайского правительства в Тибетском автономном районе КНР // Вестник Бурятского государственного университета. Сер. 18. - Улан-Удэ, 2005. - Вып. 1. - С. 53-60. – 0, 5 п. л.

5. Гарри И.Р. XI Семинар международной ассоциации тибетологических исследований // Восток (Oriens). - М., 2007. - № 2. - С. 134-141. Совм. с Н.Д. Болсохоевой, Н.В. Цыремпиловым. – 1 п. л.

6. Гарри И.Р. Реформа буддийской церкви в Тибете – 1959 год // Вестник Бурятского государственного университета. - Улан-Удэ, 2008. - Вып. 8. - С. 24-27. – 0,4  п.л.

7. Гарри И.Р. Пекин // Восток (Oriens). - М., 2009. - №  6. - С. 167-170. – 0,5 п. л.

8. Гарри И.Р. Религиозная ситуация в Тибетском автономном районе КНР // Религиоведение. - Благовещенск, 2009. - № 4. - С. 56-70. – 1, 2 п. л.

9. Гарри И.Р. Восстановление монастырской системы Тибета: проблемы и перспективы // Вестник Бурятского государственного университета. - Улан-Удэ, 2009. - Вып. 8. - С. 19-23. – 0,4 п. л.

Публикации в других научных изданиях:

10. Гарри И.Р. Политика китайского государства в отношении традиционной буддийской сангхи в Тибете (1978-1985) // Актуальные проблемы востоковедения: Материалы конф., посвящ. 70-летию со дня рожд. Б.-Д. Бадараева. - Улан-Удэ, 2001. - С. 33-38. –  0,5 п. л.

11. Гарри И.Р. Хроника взаимоотношений Далай-ламы XIV и центрального правительства КНР // Буддизм России. – СПб., 2004. - № 38. - С. 49-58. –  1 п. л.

12. Гарри И.Р. Развитие народного образования в Тибетском автономном районе КНР // Материалы международной научно-практической конференции «Воспитательное пространство школы как среда жизненного самоопределения личности». - Улан-Удэ: Изд-во «Бэлиг», 2004. - Ч. 1. - С. 15-22. – 0, 5 п. л.

13. Гарри И.Р. Письма Далай-ламы в Америку // Буддизм России. - СПб., 2005. - № 39. - С. 30-33. – 0,5 п. л.

14. Гарри И.Р. Этапы религиозной реформы китайского правительства в Тибете // Актуальные проблемы монголоведения: Санжеевские чтения–6. - Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2006. - С. 27-30. – 0,4 п. л.

15. Гарри И.Р. Создание тибетской автономии в КНР // Мир Центральной Азии – 2: Сб. науч. статей. - Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2008. - С. 243-249. – 0,4 п. л.

16. Гарри И.Р. Современное экономическое положение тибетских монастырей // История и культура народов Центральной Азии: наследие и современность: Сб. науч. статей, посвящ. 125-летию со дня рожд. Ц.Ж. Жамцарано (1881-1942). Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2008. - Ч. 2. - С. 76-79.  –  0,5 п. л.

17. Гарри И.Р. Стратегия реформ в Тибете: четыре форума ЦК КПК // Гомбожаб Цыбиков – выдающийся ученый и путешественник. Сборник научных статей. - Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2008. - Вып. 1. - С. 100-109. – 0,5 п. л.

18. Гарри И.Р. Отравленная стрела Панчен-ламы X // Буддизм России. - СПб., 2008. - № 41. - С. 129-141. – 1,3 п. л.

19. Гарри И.Р. Объекты культурного наследия Кхама // От Дуньхуана до Бурятии: по следам тибетских текстов. - Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2009. С.   – 1 п. л.

20. Гарри И.Р. Тибетская экономика глазами китайских исследователей // Материалы международной научной конференции «Единая Калмыкия в единой России: через века в будущее», посвященной 400-летию добровольного вхождения калмыцкого народа в состав Российского государства. - Элиста, 2009. - С. 128-131. –  0,4 п. л.

 

 

   

Мы придерживаемся деления Тибета на политический (ТАР) и этнографический (Восточный Тибет) вслед за американским антропологом М. Голдстейном.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.