WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

История корейского населения российского Сахалина (конец ХIХ – начало ХХI вв.)

Автореферат докторской диссертации по истории

 

                                                                                        На правах рукописи

 

Кузин Анатолий Тимофеевич

ИСТОРИЯ КОРЕЙСКОГО НАСЕЛЕНИЯ

РОССИЙСКОГО САХАЛИНА

(конец XIX – начало XXI вв.)

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание учёной степени

доктора исторических наук

 

 

 

Владивосток – 2011

Работа выполнена в отделе истории Дальнего Востока России Учреждении Российской академии наук Институте истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН

Научный консультант:  Галлямова Людмила Ивановна,

доктор исторических наук, профессор

зам. директора по науке ИИАЭ ДВО РАН

Официальные оппоненты: Высоков Михаил Станиславович,      

                                                   доктор исторических наук, профессор

кафедры российской истории ГОУ ВПО

«Сахалинский государственный университет».

                                                    Дубинина Нина Ивановна,

доктор исторических наук, профессор

кафедры политической истории ГОУ ВПО

«Дальневосточный государственный университет» (г. Хабаровск).

                                                     Коваленко Анна Ивановна,

доктор исторических наук, доцент

кафедры гуманитарных наук ГОУ ВПО

« Амурская государственная медицинская академия».

                                                                                                   

Ведущая организация: ГОУ ВПО «Благовещенский государственный педагогический

университет»

Защита состоится  27 февраля  2012 г. в 10 часов на  заседании диссертационного  совета  ДМ005.010.01 при Учреждении Российской академии наук Институте истории, археологии и

этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН по адресу: 690001, г. Владивосток,

ул. Пушкинская, 89.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Учреждения Российской академии наук

Институте истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН

по адресу: 690001, г. Владивосток, ул. Пушкинская, 89.

Автореферат диссертации разослан      января 2012 г.

Учёный секретарь диссертационного совета,

кандидат исторических наук                                                                        Г.А. Сухачева

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ИССЛЕДОВАНИЯ

Актуальность темы.  На современном этапе одним из важнейших направлений развития исторической науки все более актуальным становится изучение проблем  народонаселения, в том числе и на региональном уровне.

В этом плане Сахалинская область представляет собой особый научный интерес. Во-первых, это единственная в России область, расположенная на островах, открытых русскими людьми во второй половине ХVII в., но относящихся к районам поздней колонизации с участием иностранцев (вторая половина ХIХ в.), со своими локальными этнографическими, бытовыми и культурными особенностями. Во-вторых, как  административно-территориальное образование область  включает в себя 82 острова, в том числе и весь Курильский архипелаг,  имеет геополитическое значение и  пограничное соприкосновение с Японией. Последняя оккупировала  Северный Сахалин в 1920 – 1925 гг., осуществляла колонизацию Южного Сахалина в 1905 – 1945 гг. и Курильских островов в 1855 – 1945 гг. Все эти  обстоятельства влияли на происходившие здесь спонтанные и вынужденные миграции, на межэтническое взаимодействие, придавая своеобразие  культурно-историческим взаимоотношениям островных народов. Ни одна из российских территорий, кроме Сахалинской области, не имеет столь мощно выраженной специфики в этническом отношении, связанной с принудительным переселением Японией в годы Второй мировой войны населения с Корейского полуострова, с его  безвозвратной эмиграцией по хозяйственно-колониальным и военно-политическим причинам.

Обращение к рассматриваемой теме можно признать актуальным во многих отношениях  и прежде всего с точки зрения изучения общеисторических процессов на российском Дальнем Востоке с учётом конкретной региональной специфики, обусловившей феномен корейской этнической общности как обособленной части корейского народа.

Актуальность теме придает не только необходимость изучения корейского сообщества вообще, но также исторических и военно-политических предпосылок появления корейцев именно на Сахалине, участия их в хозяйственном освоении островной территории и социально-демографических последствий проживания  в качестве особой этнической составляющей. Пребывая многие десятилетия в российской  этносистеме, корейцы подверглись глубокой ассимиляции с почти полной утратой самобытной национальной культуры и письменности на родном языке, сохранив лишь элементы семейного уклада жизни. В этом смысле проблемы сахалинских корейцев представляют  значительный интерес не только в научном плане,  но и как фактор государственной национальной политики.

Актуальность  темы обусловлена также необходимостью переосмысления комплекса совершенно неизученных проблем и их решения в современных условиях: демографический кризис, трансформация менталитета, всеохватывающая ассимиляция, рост национального самосознания, формирование национально-культурных автономий, изменение мировоззренческих взглядов, усиление протестных политических настроений, и они напрямую касаются  корейского населения Сахалина, обостряя потребность общественной практики в научном изучении истории корейцев, их  жизнедеятельности, территориального размещения, социального состава, жизненного уровня, психологического состояния, ценностных ориентаций, включая гражданско-правовую и национальную самоидентификацию и возможность выезда на родину предков.

Интерес к рассматриваемой теме усиливается сложившейся на рубеже ХХ – ХХI вв. обостренной ситуацией в межэтнических отношениях, что побуждает к всестороннему анализу эволюции государственной национальной политики в ее региональных вариантах в рамках качественно новых геополитических измерений на постсоветском пространстве и принципиально иной этнополитики, в фокусе которой находятся и разделенные после  Второй мировой войны семьи сахалинских корейцев. Научные исследования межэтнического взаимодействия важны и актуальны для всего современного российского  общества, переживающего  период  структурной  перестройки и нуждающегося в адекватных вызовам времени межнациональных отношениях.

Исследуемая тема весьма значима также для освещения трагических последствий японского колониального и сталинского репрессивного режимов, особенно в аспекте усвоения исторических уроков депортации 1937 г. и  реабилитации репрессированных в годы советской власти народов, к числу которых относится и сахалинское корейское население.

Научное постижение закономерностей функционирования сахалинского корейского сообщества не менее актуально и в связи с потребностью выяснения аспектов регулятивного воздействия на него норм международного права и прежде всего в вопросах натурализации, утраты и приобретения гражданства, национально-гражданской самоидентификации  с учетом установления в 1990 г. дипломатических отношений между Российской Федерацией  и Республикой Корея.

Не  может не представлять научного интереса и внешнеполитический аспект истории сахалинских корейцев,  которые в силу сложившихся исторических обстоятельств являются своеобразным связующим звеном во взаимоотношениях России с  РК, КНДР и Японией.

Очевиден также практический аспект,  в чем убеждают такие реалии, как массовые выступления корейцев за свои жизненные требования о репатриации на  родину предков и возмещении материального ущерба, причинённого Японией в годы Второй мировой войны, а также направление по этим вопросам петиций главам  государств РФ, Японии и РК, международным правозащитникам.

В современных условиях, когда возрастает значимость для России уникального ресурсного потенциала и комплексного хозяйственного освоения сахалинской островной территории в рамках интеграции в рыночно-инвестиционную систему стран АТР, когда наблюдается миграция сахалинского населения в более обжитые районы страны и активизируется процесс возвращения корейцев на историческую родину – в Республику Корея, эти вопросы переходят в разряд актуальных и должны изучаться как часть социально-экономических проблем и международных связей Сахалинской области как субъекта РФ с учётом его особого геополитического  положения. Без изучения исторического опыта сахалинских корейцев  представляется невозможным решать их проблемы, постоянно возникающие в процессе межгосударственного взаимодействия России с Республикой Корея, КНДР и Японией.

Таким образом, назрела необходимость глубокого изучения  истории сахалинского корейского населения, поскольку в имеющейся историографии данная проблема ещё не являлась предметом обобщающих комплексных исследований. Очевидно, что изучение проблемы обусловлено и объективными потребностями развития современной исторической науки, поскольку  продвижение вперед научных представлений об истории корейской народности на региональном уровне создаёт предпосылки для теоретического осмысления аналогичных недостаточно исследованных проблем.

Степень научной изученности темы. Анализ отечественной и зарубежной историографии изучаемой научной проблемы содержится в первой главе диссертации. На основе этого анализа можно сделать  следующие  выводы.

Накопление исторического материала о корейских иммигрантах происходило по мере проникновения их в пределы российского Дальнего Востока, включая и остров Сахалин. Уникальные этнографические сведения, а также описания  жизни и быта корейских пришельцев зафиксировали в своих работах  Н.М. Пржевальский , Ф.Ф. Буссе , А.А. Риттих , А. Рагоза ,  П.Ф. Унтербергер , С.М. Духовской ,  Н.И. Гродеков , В.В. Граве , В.Д. Песоцкий , А.А. Панов и др.  Публикации дореволюционных авторов ценны в первую очередь своей информативностью. Относительно   нашего исследования в них  содержится мало фактического материала, но  они дают  возможность представить общеисторический фон и условия зарождения и развития дальневосточной корейской эмиграции, в том числе и на  Сахалине.

Советский, самый длительный период историографии темы определяется 1925 – рубежом  1980-х – 1990-х гг.  В этот период  на разработку темы повлиял ряд факторов, затормозивших её изучение. Во-первых, в истории сахалинских корейцев образовался пробел, возникший из-за депортации их в районы Средней Азии и Казахстан. Во-вторых, сама депортация в советской историографии являлась  закрытой темой. В-третьих,  в связи с включением  в январе 1947 г. в состав Сахалинской области южной части Сахалина и Курильских островов с проживавшими на этих территориях корейцами,  в послевоенный период  сформировалось качественно новое  корейское  сообщество.  В-четвёртых, сложная  международная обстановка, приведшая к образованию на Корейском полуострове двух противоборствующих государств, затянувшийся процесс подписания Сан-Францисского мирного договора (1951 г.) и наступивший затем период «холодной войны» надолго отодвинули исследование истории сахалинских корейцев.

В советской  исследовательской литературе «корейская тема» впервые зазвучала в работах, посвящённых истории революционных событий и гражданской войны  на Дальнем Востоке в 1917 – 1922 гг.  В 1965 г. вышла в свет книга Ким Сын Хва — одна из первых обобщающих работ по истории корейского населения Союза ССР . Важным вкладом в изучение темы стала кандидатская диссертация  Ли Бен Дю, защищённая  в 1975 г., в которой  проанализированы причины и этапы принудительной миграции корейцев на южную часть Сахалина, раскрываются процессы их территориального размещения и дискриминационная сущность политики колониальных японских властей в отношении корейцев . Таким образом, в советский период тема сахалинских корейцев  получила  некоторое фактическое обоснование, но  не стала предметом обстоятельных  и глубоких научных изысканий.

Современный  период историографии, начавшийся на рубеже 80-х – 90-х годов ХХ в. отличается появлением качественно новых тенденций в научной  разработке поставленной темы.  Значительно расширился  спектр проблем истории российских корейцев, которые  активно исследуют  известные ученые Н.Ф. Бугай и Б.Д. Пак , а также  С.Г. Нам , Б. Ким , С. Ку ,  Сим Хон Енг и др.   Фундаментальным  можно  считать  энциклопедический труд, подготовленный коллективом авторов под общей редакцией  академика  РАЕН  Цой Брони .

Постсоветский период стал особенно плодотворным в плане изучения истории корейского населения Сахалина. Тема оформилась в  самостоятельное научное направление и стала  успешно разрабатываться.  На рубеже 1980-х – 1990-х гг. вышли в свет первые обобщающие  работы сахалинского учёного  Бок Зи Коу ,  который  рассмотрел  начало переселения корейцев на о. Сахалин,  их жизнь при японском колониальном режиме и в период советской власти, даёт оценку депортации, прослеживает динамику численности корейского населения,  отражает современные проблемы разделённых корейских семей.

Процессы формирования корейского населения  и развития национальных школ в Сахалинской области целенаправленно изучались И.Ф.  Подлубной  в соавторстве с А.И. Костановым .  Итогом серьёзной поисковой и аналитической работы  А.М. Пашкова  и  В.Л. Подпечникова стала Книга Памяти , особенно ценная тем, что восстанавливает историческую справедливость в отношении корейцев, пострадавших от политических репрессий и депортации в 1930?е гг. Международные аспекты проблемы сахалинских корейцев нашли освещение в работах Л.В. Забровской . Своеобразным отчётом о положении регионального корейского сообщества стала книга воспоминаний Пак Хен Чжу «Репортаж с Сахалина» , повествующая о японской колонизации и  дискриминации в советский период корейцев – бывших японских подданных, о сложных внутридиаспорных отношениях и  международно-правовой ответственности Японии за  судьбы колонизированных корейцев. Ряд исторических сюжетов, связанных с трагическими событиями в корейской деревне Мидзухо на Южном Сахалине в августе 1945 г., нашел отражение в книге К. Гапоненко .Различные аспекты рассматриваемой  темы  на широкой документальной основе представлены в трудах Российского государственного исторического архива Дальнего Востока (РГИА ДВ) , известных дальневосточных учёных Л.И. Галлямовой, А.Т. Мандрика ,  Б.И. Мухачева , А.С. Ващук ,   Е.Н. Чернолуцкой , А.И. Петрова , Т.З. Позняк , Г.А. Ткачёвой ,  Ю.Н. Осипова и Е.П. Сычевского , Г.Б. Дудченко , Н.И. Дубининой , Е.А. Лыковой, Л.И. Проскуриной . Существенным вкладом в историографию темы явились исследования сахалинских ученых  М.С. Высокова , В.В. Щеглова , М.И. Ищенко , М.В. Гридяевой , И.А. Цупенковой , М.В. Тетюевой , Г.А. Шалкус ,  а также  Со Дин Гира , Пак Сын Ы , З. Пак и др.

Важные аспекты истории и жизнедеятельности сахалинских корейцев получили освещение в материалах международных и региональных конференций, проведённых Институтом истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН, РГИА ДВ, Сахалинским государственным университетом, архивным агентством и агентством по культуре Сахалинской области, Хабаровским региональным координационным советом корейских общественных организаций.

Касаясь  зарубежной историографии проблемы,  можно  отметить, что она не отличается множеством работ по рассматриваемой теме и  в целом не выходит за рамки освещения уже известных исторических фактов. Среди американских учёных следует назвать  Д. Стефана, который, описывая события, связанные с освобождением Южного Сахалина и Курильских островов, делает обоснованный вывод о том, что положение корейцев – бывших японских подданных создавало серьёзную международно-правовую проблему . С позиции новых политологических подходов и с учётом современной реальности освещает проблемы российских корейцев профессор  южнокорейского университета (г. Инчен) Ло Ен Дон . В аспекте исследуемой темы особую  значимость имеют работы японских исследователей Пак Ген Сик , Такаги Кенити , Вада Харуки , Ко Рим Гон , Нагасава Сигэру , Китахара Митико , Оонума Ясуаки , Чхве Киль Сон , Чо Зай Джутсу , Хасуикэ Тору , Хаяси Эйдай , М. Миямото , которые на конкретных исторических фактах разоблачают антинародную сущность японской иммиграционной политики и, в частности, послевоенные последствия насильственной мобилизации корейцев и доставки их на Сахалин в  целях колонизации острова. Но в целом работы зарубежных авторов в основном отражают событийную сторону проблемы без анализа причинно-следственных связей, международных социально-политических трансформаций и без концептуальной основы исследования.

Таким образом, можно констатировать, что  историография темы, хотя и  обогащается, но степень её изученности  не выходит за рамки описательности, не содержит глубоких научных осмыслений. Ни  отечественная, ни зарубежная историография не оставили ни одной  комплексной  обобщающей работы по истории корейского населения Сахалина.  Проведенные исследования посвящены либо отдельным аспектам темы, либо освещают ее в узких хронологических рамках, либо затрагивают локально или проблемно ограниченные вопросы.  Ни в одной из исторических работ не содержится комплексного и полного анализа современного социально-экономического и правового положения  сахалинских корейцев, их национально-культурной эволюции. В массе своей преобладают малоформатные публикации (статьи, сообщения, тезисы), не претендующие на глубину анализа,  масштабность и концептуальность обобщения.

Объектом  исследования является корейское население Сахалинской области, предметом исследования –  положение и состав сахалинских корейцев, их хозяйственная деятельность и культурное развитие, а также условия и факторы, влиявшие на их эволюцию в анализируемый  период.

Цель диссертационной работы: комплексно исследовать историю корейского населения  российского Сахалина, особенности его социально-экономического и культурного развития на разных исторических этапах,  место и  роль корейской миграции в системе эмиграционных процессов на  Дальнем Востоке  России  в рамках рассматриваемого  хронологического периода.

Достижение этой цели осуществлялось через решение следующих   задач:

– выявить совокупность факторов и предпосылок, обусловивших процесс формирования корейского населения Сахалина и его динамику;

– проанализировать особенности правового положения, проживания и деятельности корейских эмигрантов в досоветский период и в годы  советской власти на Северном Сахалине, причины и обстоятельства  их депортации;

– охарактеризовать процесс интернирования корейцев на Южный Сахалин Японией и основные аспекты её  политики по отношению к корейцам;

– исследовать условия и тенденции социально-экономического и культурного развития сахалинских корейцев и правового регулирования их гражданства в контексте советской национальной политики в 1945 – 1980-е гг.;

– рассмотреть основные параметры демографического, социально-эко-номического развития и национально-культурной эволюции корейского населения Сахалина в постсоветский период;

– представить специфику  современных международных проблем политико-правового статуса и жизнедеятельности сахалинских корейцев – иммигрантов и их послевоенных поколений.

Именно такой многоаспектный, ранее не предлагавшийся в исторической литературе подход к изучаемой проблеме положен в основу ее концептуальной трактовки.

Географические рамки исследования охватывают Сахалинскую область с учётом исторически обусловленных изменений её конфигурации на протяжении рассматриваемого периода: до 1905 г. только остров Сахалин, в 1905 –

1920 гг. – Северный Сахалин, в 1925 –1932 гг. – Сахалинский округ и в 1932 –1937 гг. – Сахалинская область в границах Северного Сахалина, с сентября 1945 г. по январь 1947 г. – Южный Сахалин и Курильские острова (Южно-Сахалинская область), в последующий период – Сахалинская область, объединившая после войны  северную и южную части о. Сахалина и Курильские острова. Северный Сахалин периода японской оккупации  (1920 – 1925 гг.), колонизуемые Японией  Южный Сахалин (1905 –1945 гг.) и Курильские острова (1855 –1945 гг.) в  исследовании специально не рассматриваются. Исключен также Северный Сахалин периода 1938 –1945 гг., когда на его территории корейцы, подвергшиеся депортации, не проживали.

Хронологические рамки исследования охватывают всю историю корейского населения Сахалинской области. За исходный рубеж взят 1878 г., которым датируется  наиболее раннее упоминание о корейцах на  морских промыслах Сахалина , а  крайним пределом современного периода обозначен 2010 г.

Методологической основой диссертации служат принципы диалектики и историзма, научности и объективности. Применение принципов диалектики и историзма позволило исследовать исторический процесс  жизни и деятельности корейского населения Сахалина в динамике, рассмотреть происходившие  изменения в конкретно-историческом контексте.  Научность и объективность исследования проявляются в критическом подходе к анализу используемых источников, в формулировании выводов и итоговых положений на основе совокупной полноты разнообразного фактического материала с позиций объективного изучения факторов, обусловивших появление и проживание корейского населения на Сахалине в исследуемый период. 

Особенностью методологической основы диссертации является то, что автор использовал совокупность формационного и цивилизационного подходов при проведении исследования. Данные подходы используются прежде всего потому, что историографические источники появились в двух цивилизационных измерениях, поскольку в стране произошла смена цивилизационной парадигмы. Формационный подход к изучению исторических процессов  позволил автору, опираясь на этапы изменения производственных отношений и учитывая поступательно-стадиальный характер развития общественных процессов, выявить особенности государственной национальной политики России по отношению к корейским иммигрантам на протяжении трёх периодов – капиталистического, советского и постсоветского, рассмотреть изменение социально-классовой структуры корейского населения, политические ориентиры, определявшие решение проблем корейского населения Сахалина в первые десятилетия советской власти, причины их депортации и т.д.

 В рамках цивилизационного подхода в диссертации обозначены социальные приоритеты исторического развития, проведён анализ культурно-исторического своеобразия корейских иммигрантов. Цивилизационный подход позволил показать уникальность и сложность истории  жизнедеятельности корейского населения на Сахалине, осветить влияние цивилизационных особенностей на участие корейцев-иммигрантов в социально-политических процессах в российском обществе, раскрыть важнейшие аспекты их адаптации к чуждым этносоциальным и культурным условиям, к взаимоотношениям с российскими властями и населением и т.д.

Следует отметить, что сочетание формационного и цивилизационного подходов позволяет «ось времени (этапы, формации)» дополнить «осью пространства (культуры, цивилизации, особые пути развития)»  и получить наиболее адекватное, многомерное и объёмное представление о ходе истории .

Методологическая база исследования формировалась также  с учётом критически переосмысленных взглядов учёных на общество как на совокупность разнообразных людских союзов, которым свойственны специфические жизненные ценности, не всегда совпадающие с общегосударственными доктринами. Современные  обобщающие научные труды А.А. Искандерова , А. Тертышного и А.В. Трофимова , А.Д. Сахарова , В. Согрина , В.В. Алексеева , А.С. Сенявского , В.Л. Ларина , Б.И. Мухачёва , А.Т. Мандрика ,  Л.И. Галлямовой , А.С. Ващук и других известных  российских историков послужили дополнительной теоретико-методологической основой для понимания сущности сахалинского корейского сообщества как единого целого и в то же время как составляющей части сложной и глобальной международной системы со специфическими историко-географическими, пространственно-временными и межцивилизационными особенностями. В работе применялись такие специальные методы исторических  исследований как проблемно-хронологический, историко-генетический, историко-сравнительный, периодизации и др., а из  смежных наук –  методы структурно-функционального  анализа,  описательной статистики и первичной статистической обработки данных, социально-психологический  и др.

Источниковая база. Научную основу диссертации составили  неопубликованные архивные документы. Исследовательская работа проводилась в Российском государственном историческом архиве Дальнего Востока, государственных архивах Хабаровского  и  Приморского краев, Сахалинской области. Изучались фонды Приморского областного правления, канцелярий военного губернатора Приморской области,  приамурского генерал-губернатора и губернатора Сахалинской области, Сахалинской переселенческой экспедиции, Сахалинского ревкома, Дальревкома, Далькрайисполкома, Далькрайкома ВКП(б), Хабаровского крайисполкома и крайкома КПСС, Приморского губкома РКП(б), Сахалинского партбюро и окружкома ВКП(б), Сахалинского обкома КПСС. Наибольший массив документов по исследуемой теме отложился в  архивах Сахалинской области.

По признакам происхождения,  содержанию, форме и социальным функциям  использованные источники можно представить в следующем виде.

Первую группу составляют актовые источники нормативно-правовового характера, регулирующие различные сферы жизнедеятельности иностранных эмигрантов, в том числе и корейцев. Эта же группа включает документы международного характера: договоры, декларации, соглашения и конвенции, заключённые Российской империей, СССР и современной Россией с иностранными государствами, а также нормативно-правовые акты, регулирующие деятельность международных организаций по вопросам защиты прав и основных свобод человека.

Управленческая делопроизводственная документация, образуя самую обширную, вторую группу, включила в себя нормативные материалы  местных органов власти, различного рода ведомств, а также распорядительные документы, служебную переписку, отчетные доклады, рапорты, предписания, докладные записки, донесения, инструкции, шифрограммы, информационные сводки, протоколы собраний, совещаний,  пленумов и бюро партийных комитетов, партийных конференций, съездов Советов, материалы общественных организаций и пр.

Статистическая документация, составляющая третью группу источников, представлена в разных  видах. Среди опубликованных документов официального характера наибольший интерес представляют материалы Первой всероссийской переписи населения   1897 г., а также более поздних всесоюзных и всероссийских переписей, в которых содержится важная информация о демографическом составе формировавшегося сахалинского корейского населения. Ценные статистические сведения заимствованы из отчётов Главного тюремного управления, приамурских генерал-губернаторов, Приморского областного правления, начальников и военных губернаторов о. Сахалина, губернаторов Сахалинской области , дореволюционных «обзоров» острова Сахалина и Сахалинской области, «календарей» о. Сахалина .  Разнообразная статистическая информация извлечена из сборников, которые публиковались  в советский период государственными и местными органами власти, различными  ведомствами .

Особую, четвертую группу, составляют материалы, опубликованные в сборниках по итогам проведения научных конференций и симпозиумов, исторических чтений, различного рода научных  экспедиций, изучавших  процессы освоения Сахалина,  вопросы этнографического, демографического, лингвистического характера и хозяйственной деятельности островного населения.

Пятая группа  содержит  разнообразные описания и исторические факты, опубликованные в периодической печати. В своей совокупности журнальные и газетные публикации помогали освещать вопросы, о которых слабо заявляла историческая наука.

В шестую группу вошли   источники нарративного характера: мемуары и  воспоминания,  путевые записки, дневники и заметки, которые, даже  признавая их определённый субъективизм, можно рассматривать как ценное литературное наследие .

Специфическую, седьмую группу составили историко-биографические материалы: послужные и статейные списки, формуляры, церковные метрические книги, личные листки по учету кадров, анкеты делегатов съездов Советов и партийных форумов, акты проверок партийных документов, списки и анкеты принимавших подданство Российской империи, советское и российское гражданство, книги учёта поселенцев, удостоверения личности, наградные документы, некрологи, частная переписка, фотоиллюстрации и т. п.

Сравнительно небольшую, восьмую группу  представляют картографические материалы, которые послужили комплексным  источником для получения разнообразной информации о путях принудительной (советская депортация, японское интернирование) и добровольной, спонтанной миграции, а также о территориальном размещении корейского населения.

В самостоятельную группу следует выделить документы, находящиеся на хранении в различных архивах, но отражающие общую проблему, связанную с политическими репрессиями и депортацией сахалинских корейцев в 1937 г.

В целом  использование совокупности  архивных материалов, опубликованных документов и  исторической литературы  позволяет  решить поставленные практические задачи и аргументировать заключительные выводы.

Научная новизна исследования обусловлена постановкой цели и иссле-довательских задач и определяется  следующими положениями:

– впервые проведено системное комплексное исследование истории сахалинского корейского национального меньшинства как уникальной группы населения, чья история обусловлена как влиянием российской государственной национальной политики, так и международными политическими событиями и тенденциями на протяжении рассматриваемого хронологического периода;

  • осуществлено исследование количественного и качественного состава, хозяйственной деятельности и правового положения корейских мигрантов на Сахалине на  различных  исторических  этапах;

–  охарактеризовано участие корейского населения в общественно-полити-ческих, экономических и социально-культурных процессах, обобщён в широком плане исторический опыт межцивилизационного взаимодействия представителей корейского этноса с другими народами Сахалинской области;

–  проанализирован фактически неисследованный  этап новейшей истории сахалинских корейцев, включая процессы их  демографического развития,  интеграции в российское общество и адаптации к  рыночным условиям;

–  выявлена специфика национального возрождения, охарактеризованы базовые составляющие национально-культурной эволюции корейцев Сахалина на современном этапе;

–  представлены международные аспекты  истории сахалинских корейцев, оценена их роль на региональном уровне как связующего звена в механизме политического взаимодействия России, Республики Корея, КНДР и Японии.

На защиту выносятся следующие основные положения диссер-тационного исследования:

  • корейское население представляет собой многоаспектное  явление в истории российского Сахалина (Сахалинской области),  которое оказывало и оказывает влияние на социально-экономическую обстановку в регионе, будучи одновременно  особым объектом политики властных органов;

–  в среде сахалинского корейского населения происходили трансформационные процессы,  детерминированные конкретной социально-экономической обстановкой и изменениями в правовом положении корейцев;

–  эволюция сахалинского корейского населения как важнейшего  составляющего элемента сахалинского общества теснейшим образом связана не только с событиями внутриполитической истории Сахалина и Дальнего Востока России в целом, но и  истории международных отношений в данном регионе.

Теоретическая значимость работы определяется результатами исследования, которые позволяют составить целостное представление об истории корейского населения Сахалина на протяжении длительного хронологического периода. Научные результаты исследования, а также введенные в оборот источники дают возможность более глубокого понимания особенностей эволюции сообщества корейских иммигрантов, факторов и обстоятельств, обусловивших те или иные изменения в правовом положении и  социокультурном  развитии корейцев и процессе их адаптации.   

Значительно расширена источниковая база проблемы. В научный оборот введено около 400 новых, ранее неизвестных архивных документов, которые  дают возможность обратиться к анализу комплекса проблем, нуждающихся в новом научном осмыслении.

Практическая значимость исследования определяется  тем, что полученные автором результаты уже:

– востребованы региональными  органами власти, общественно-политическими партиями и движениями, общественными объединениями, центрами корееведения при реализации   на региональном уровне    государственной национальной политики, при подготовке  первой исторической энциклопедии Сахалинской области, организации мероприятий по возрождению корейской культуры, изучению национальной истории и современных миграционных процессов с участием корейского населения;

–  используются при разрешении социально-правовых запросов, связанных с политическими репрессиями, реабилитацией, национально-гражданской идентификацией и современными международно-правовыми проблемами сахалинских корейцев, выезжающих на постоянное жительство в РК;

–  создали для  политических деятелей, учёных, международных правозащитников возможность более аргументировано, на документальной основе отстаивать интересы сахалинских корейцев на национальных правительственных и парламентских уровнях, на международных научных форумах.

Материалы исследования могут также найти применение при подготовке:

–   энциклопедических и монографических изданий, хроник событий по истории российских корейцев, служебных обзоров, в том числе в сфере дипломатической практики российско-корейско-японских отношений;

–  краеведческих учебников, методических пособий и лекционных курсов по корейской проблематике  в образовательном процессе региональных вузов, в системе курсовой подготовки национальных кадров с участием Центра просвещения РК в г. Южно-Сахалинске;–  художественных выставок и музейных экспозиций,  составлении тематических картотек и компьютерной базы данных архивных, научных, библиотечных учреждений, в том числе и зарубежных.

Представленный диссертационный материал создаёт также перспективные возможности  для  прогнозирования характера социального поведения и степени участия корейского населения в  развитии сахалинского региона, для определения ориентиров дальнейших исследований эволюции национального самосознания корейцев, их материальной и духовной культуры, этнографического,  психологического, лингвистического аспектов, поскольку они соотносятся с ментальностью корейского народа,  с учётом современных процессов модернизации российского общества.

Апробация работы. Основные научные результаты проведенного исследования отражены в авторском тематическом сборнике документов и материалов, в шести монографиях, одна из которых издана на японском языке, в более 200 научных статьях, из них 32 на корейском, японском и английском языках. Результаты исследования в форме служебных записок и практических рекомендаций доводились до сведения региональных органов власти, использовались при разработке спецкурса по корееведению в Сахалинском государственном университете и в центре просвещения РК в городе Южно-Сахалинске. Материалы диссертации нашли отражение в докладах и сообщениях на научных конференциях, симпозиумах и исторических чтениях, проводимых в городах Владивостоке, Хабаровске, Южно-Сахалинске и др.

Особенности объекта и предмета  научного анализа, характер целей и задач,  логика исследования и авторская концепция в целом обусловили проблемно-хронологический принцип  построения диссертации, структура которой включает введение, пять глав, заключение, список использованных источников и литературы, 45 приложений, включая историческую хронику, оформленных в самостоятельный текстовый блок.

В диссертационной работе представлены 23 статистические таблицы и диаграммы, которые в совокупности с полученными социологическими данными отражают динамику численности корейского населения и его характеристику по гражданско-правовому и возрастно-половому признакам, брачному состоянию, источникам средств существования, структуре получаемых доходов,  душевому потреблению основных продуктов питания, уровню образования и  владения родным языком, степени удовлетворенности деятельностью региональных органов власти.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во «Введении»  дано  обоснование актуальности темы, раскрыта степень её изученности,  охарактеризованы  объект  и предмет,  цели и  задачи,  географические  и хронологические  рамки,  научная  новизна, научная и практическая  значимость исследования, а также положения, выносимые  на защиту.

Содержание первой главы  «Теоретические и информационные основы   изучения истории корейского населения Сахалина», состоящей из двух разделов, отражено  в уже представленной  части реферата, где даются  историографический  анализ литературы по исследуемой теме,  характеристика опубликованных и неопубликованных источников, раскрываются теоретико-ме-тодологические подходы научной разработки  анализируемой проблематики.

Во второй главе  «Формирование корейского населения на  Сахалине (конец ХIХ в.– начало 1920-х гг.)» рассматриваются  взаимосвязанные проблемы, раскрывающие особенности формирования, правового положения, хозяйственной деятельности корейской общности и ее социокультурного развития. 

Автором документально установлено, что заключение с Китаем Айгуньского (1858 г.) и Пекинского (1860 г.) договоров сделало Россию обладательницей Приамурья и Южно-Уссурийского края. Необходимость их заселения обусловила принятие 27 апреля 1861 г. особого закона, представившего значительные льготы желающим переселиться в эти края . Именно таким образом возникли  объективные предпосылки для притока мигрантов не только из глубинных районов России, но и из  Китая и Кореи. Что касается  причин начала миграционного движения корейцев, то таковыми следует считать крайне бедственное положение  их на родной земле, а в политическом смысле их добровольное переселение «составляло явный протест»  против деспотизма своего правительства .

На сахалинскую землю корейцы прибывали самотёком, без разрешительных документов. Первоначальные контуры расселения  определились в 1870-х гг. и на протяжении ряда десятилетий охватывали в основном южную часть острова как относительно благоприятную в природно-климатическом отношении. Корейское население формировалось из представителей разных сословий. Но у них был один общий интерес – материальный, состоявший в том, чтобы выжить в чужой историко-географической среде. Формы  общественного взаимодействия и очертания экономической жизни были неопределёнными. Корейское население вовлекалось в процессы местной хозяйственной жизни, приспосабливаясь к общей стратегии решения задач островной колонизации. Соотношение пришлых и возвратных корейцев, даже в условиях географической отдалённости, имело тенденцию к некоторому численному росту при минимальном естественном воспроизводстве. Недоброжелательности со стороны старожильческого русского и аборигенного населения в отличие от других регионов Приамурского генерал-губернаторства, в состав которого входил о. Сахалин, не проявлялось.

По данным Первой всероссийской переписи, в 1897 г. на Сахалине было зарегистрировано 67 корейцев . Установлен новый научный факт, подтверждающий, что Сахалин служил местом каторги и ссылки не только российских, но и корейских подданных . Корейские иммигранты не образовывали отдельных поселений, представляли собой контингент  бесправных маргиналов со свойственной им неустойчивой психологией,   социальной и трудовой нестабильностью.

Взгляды представителей российских имперских властей на корейцев варьировались в двух направлениях. Корейцы  то получали покровительство русских законов, то резко ограничивались в гражданских правах. Но при всех обстоятельствах вопрос об окончательном правовом и общественно-политическом их устройстве при царизме на повестку дня не ставился. 

С учётом  объективных факторов в истории корейского населения Сахалина  до оккупации японцами  его северной части (1920 г.) можно выделить два  этапа.

Первый этап (1870-е  – 1905 гг.), когда осваивались пути   морского перехода государственной границы, определились контуры расселения, основные виды и формы трудовой занятости, но заметной эмиграционной активности  не наблюдалось.

Второй этап (1905 – начало 1920-х гг.), когда Россия, уступив Японии Южный Сахалин, усилила  внимание к  его северной части в общегосударственном смысле как по причине  геополитического положения, так и необходимости хозяйственного освоения. В этот период  приток корейцев   возрос количественно, поскольку после упразднения каторги (1906 г.) доступ иностранцев на Сахалин  стал более лёгким; социальная база корейской эмиграции расширилась за счёт политических беженцев  из Кореи и контингента безработных, направляемых Николаевской-на-Амуре биржей труда; наблюдалась миграция с японского Южного Сахалина на российский Северный Сахалин и обратно; определились новые виды  трудовой занятости и  источники существования; складывались особенности  жизнедеятельности, формировались разнообразные механизмы   адаптации.  Расселение среди местных жителей  не породило ни силовых столкновений, ни социальных и религиозных обострений, ни политического контраста, какие нередко возникают в аналогичных этносоциальных  условиях. В целом корейская иммиграция, развиваясь как возрастающий процесс, несла в себе серьёзные проблемы.

Третья глава «Корейское  население  в условиях  советизации  Северного Сахалина (1925 1937 гг.)»  состоит  из четырёх разделов, в которых решён комплекс задач, связанных с особенностями  сложных и многоплановых процессов  установления власти Советов, определявших и всю жизнедеятельность  корейского населения. Каторжное прошлое, наследие многолетнего японского оккупационного периода, взгляд на Сахалин как на край света, массовый наплыв сюда разношерстной публики и деклассированных элементов, наличие японских нефтяных и угольных концессий, непосредственная близость японской границы на южной части Сахалина – всё это достаточно сильно дезориентировало местное население и негативно воздействовало на психологию сахалинских жителей, в том числе и корейцев.

К началу 1930-х гг. на советском Северном Сахалине были заложены основы социально-экономического и политического развития на социалистических началах. Характерными чертами этого периода  являлось освобождение корейцев от влияния  японского колониализма,  включение их в социально-экономические процессы и в политическое  строительство  основ советской системы, в новую парадигму социокультурного развития. Этому способствовали и принимаемые государством меры по урегулированию гражданско-правового положения корейских эмигрантов. Но значительная часть корейцев воспринимала советскую власть с настороженностью и даже с недоверием.

По оценке Сахалинского окружкома ВКП(б), у большинства корейцев на концессиях в силу экономической  зависимости преобладали японофильские настроения . Не допускалось даже мысли об их ассимиляции и возможном "врастании в русскую демографическую почву". Данная проблема анализируется с учетом местных особенностей: территория советского Северного Сахалина граничила с японским Южным Сахалином; после японской оккупации здесь в качестве особых представителей  остались так называемые резиденты? среди которых находились и корейцы; на  японских  концессиях использовалась корейская рабочая сила; часть корейцев с юга острова нелегально переходила на его северную половину, наблюдался и встречный поток.

В результате предпринимаемые советским руководством меры по укреплению обороноспособности региона были дополнены и таким жёстким актом, как депортация. Тотальное выселение  корейцев из всех регионов Дальнего Востока в 1937 г. прервало историю сахалинских корейцев. В районы Средней Азии и Казахстана  было  вывезено  293  корейские  семьи  общей численностью 1 155 человек.

Четвертая глава «Корейское население Сахалинской области в контексте советской  национальной  политики (1945 – 1980-е  гг.)» является  своего рода базовой  для понимания дальнейших процессов жизнедеятельности сахалинской корейской общности. При этом констатируется, что на южной части о. Сахалина, отошедшей  в результате поражения России в русско-японской войне (1904–1905 гг.) к  Японии, сформировались другие исторические условия, другая социально-экономическая система. Японские  власти начали усиленную колонизацию Южного Сахалина, в том числе и за счёт  принудительно доставляемой  дешёвой  рабочей силы с Корейского полуострова.  Массовый завоз  проходил в три основных этапа: вербовка (июнь 1939 – февраль 1942 гг.); государственный организованный набор (февраль 1942 –сентябрь 1944 гг.); трудовая повинность по законам военного времени (сентябрь 1944 – август 1945 гг.) . Некоторые приезжали добровольно, в надежде на лучшую жизнь. Но все корейцы находились под жёстким военно-полицейским контролем. Значительная их часть была физически уничтожена японцами на непосильных работах, в тюрьмах, в других местах заключения, часть погибла во время боевых действий в августе 1945 г. и в  послевоенный репатриационный период.

Особо рассмотрен кратковременный, но важный этап существования послевоенной системы  управления. Анализ показал, что сложившиеся и внутренние и внешние условия объективно препятствовали репатриации корейцев, и СССР вынужден был взять на себя  историческую ответственность за их дальнейшие судьбы.

По данным советской администрации, после окончания войны на Южном Сахалине осталось 23,5 тыс. корейцев. Будучи японскими подданными, они оказались на положении лиц без гражданства. Нехватка  сугубо национальных продуктов питания, неопределённость гражданско-правового положения, запрет на свободный выбор места жительства и территориальное передвижение,  нерешенность вопроса о возвращении вкладов из японских банков, производственно-бытовая неустроенность, усиленный политический и административный контроль – всё это вызывало у корейцев разочарование в советских порядках и приводило к обострению межнациональных отношений. Нахождение массы иностранного населения создавало немало сложностей, и в диссертации показывается, почему советское правительство не смогло воздержаться от принятия мер, ущемлявших человеческие  права корейцев.

Начиная с 1946 г. в Сахалинскую область по трудовой вербовке стали прибывать северокорейские  рабочие. Расселение первоначально шло по рыбопромышленным районам, а затем происходил переход в другие отрасли хозяйства. Пребывание корейцев на Курильских островах оказалось кратковременным по причине подозрения их в политической неблагонадежности и возможной связи с японской  разведкой.  Процесс возвращения северокорейских рабочих после окончания срока действия трудовых договоров  сдерживался в связи с тем, что они открыто заявляли о своём нежелании уезжать обратно в КНДР.

Вторая половина 1940-х – начало 1950-х гг. характеризовались тем, что наблюдалась миграция корейского населения из Средней Азии и Казахстана, главным образом из числа тех, кто был выслан туда из районов Дальнего Востока в 1937 г. Всего в Сахалинскую область прибыло около 2 тыс. человек, хорошо владеющих корейским языком и мобилизованных для проведения массово-политической работы среди корейцев, не имевших советского гражданства.

Таким образом, сахалинское корейское население в послевоенный период формировалось из бывших японских подданных, северокорейских граждан, прибывших по трудовой вербовке,  и из депортированных ранее, а затем перемещенных из Средней Азии и Казахстана корейцев. По своим идейно-политическим убеждениям корейская масса тоже оказалась неоднородной: одни поддерживали строящийся в Северной Корее социализм, другие – проамериканский режим Южной Кореи. Но всё же большинство симпатизировало советской власти, и лишь небольшая часть оставалась прояпонски настроенной.

В диссертации всесторонне анализируется  эволюция гражданско-правового положения сахалинских корейцев – бывших японских подданных. Особенно важными  оказались выявленные в ходе анализа политические последствия качественно нового явления, когда этой категории корейцев  в 1952 г. впервые было предоставлено право принимать  гражданство СССР, что означало коренную ломку  их  жизненных устоев, с одной стороны, и способствовало укреплению доверия к советской стране  – с другой. Характерно, что   северокорейская группа пополнялась за счет части бывших японских подданных, принимавших гражданство КНДР, а часть граждан КНДР со временем отказывалась от национального гражданства, принимала гражданство СССР  или предпочитала проживать по видам на жительство для лиц без гражданства.

В итоге сформировавшееся к концу 1950-х гг. корейское население Сахалина по своему правовому статусу разделилось на четыре группы: сохранившие японское подданство; принявшие советское гражданство; граждане КНДР; лица без гражданства из числа бывших японских подданных и  отказавшихся от северокорейского гражданства, что заметно влияло на различия в их  социально- экономическом и общественно-политическом положении. На этой почве иногда обострялись взаимоотношения,  что являлось серьёзной национально-политической проблемой, хотя в официальном порядке это не признавалось.

На территории Сахалинской области действовал специальный, особенно  жёсткий административный режим. За нарушение правил проживания как в запретной погранзоне и за уклонение от обязательной ежеквартальной перерегистрации в органах внутренних дел виновные подлежали лагерному заключению на срок от одного года до трех лет, равно как и должностные лица,  нарушившие погранично-паспортный режим. Часть корейцев подлежала административной высылке без права выезда в другую страну . Действовала целая система государственных норм дискриминационного характера в виде различий, исключений и ограничений гражданских прав. В целом правовое положение корейцев не отличалось  устойчивостью, поскольку процессы окончательного определения их гражданского статуса  и национально-гражданской самоидентификации так и не завершились.

В диссертации дается  анализ социально-экономического положения корейского населения, показывается, как под влиянием советской государственной политики трансформировались происходившие здесь процессы, имевшие свои особенности. Корейцы –  бывшие японские подданные работали в основном на предприятиях угольной, лесной и целлюлозно-бумажной промышленности. Прибывшие по вербовке северокорейские рабочие обязывались трудится по договорам  исключительно только в рыбной промышленности, а  с октября 1948 г. был разрешён  переход в другие отрасли экономики. Часть  корейских семей, приехавших из Средней Азии и  Казахстана и имевших советское гражданство, получила возможность создать единственный в Сахалинской области национальный сельскохозяйственный колхоз «Тихоокеанская звезда».

В течение 1950 – 1960-х гг. были приняты решения, в соответствии с которыми  корейцам, не имеющим гражданства,  стали  предоставляться права на социально-трудовые льготы наравне со всеми советскими гражданами . К концу 1980-х гг. в народном хозяйстве региона было занято почти  11,5 тыс. корейцев, из них в промышленности – более 4 тыс., в сельском хозяйстве – примерно 1 тыс., строительстве и коммунальном хозяйстве – 2,3 тыс., в бытовом обслуживании – 1,8 тыс., на транспорте – 0,5 тыс., в сферах образования и культуры – 1,8 тыс. Около 2 тыс. корейцев были заняты на руководящих и инженерно-технических должностях, почти 7 тыс. имели высококвалифицированную рабочую специальность. Характерно, что в 1960 – 1980-х  гг., работая совместно  с русскими людьми, корейцы не образовывали сугубо национальных трудовых коллективов, за исключением малочисленных звеньев и бригад. Но в целом они являлись важнейшей составляющей кадрового потенциала  Сахалинской области, играли важную роль в развитии её производительных сил. 

Социокультурная сторона жизни корейцев в советский период  анализируется в  последнем разделе четвертой главы.  Перевод корейских школ на советскую систему образования начался в январе 1947 г. и осуществлялся в соответствии с учебными планами и программами Министерства просвещения РСФСР. Однако в мае 1963 г. власти приняли решение о реорганизации всех корейских школ в общерусские, поскольку считалось, что они выполнили свои задачи и не имеют дальнейших перспектив . В результате, как показало исследование, сфера применения корейского языка заметно сузилась.  По итогам переписи 1989 г., из проживавших в Сахалинской области 35,2 тыс. корейцев своим родным языком считали корейский 12,9 тыс., или 36,6% , тогда как в 1959 г. – 39,7 тыс., или 93,8 % .

В советский период культурная жизнь сахалинского корейского населения развивалась достаточно противоречиво. В первые послевоенные десятилетия создавались условия для ликвидации неграмотности среди корейцев, открывались национальные школы, выходили издания на корейском языке, развивались театрально-художественные формы культуры и пр. Несмотря на негативные стороны советской системы – мощный партийный контроль, заидеологизированность, политизированность, цензуру, – корейское население получило достаточно оптимальные возможности для национально-культурного развития. Однако  в середине  1960-х гг. условия для развития корейской национальной культуры ухудшаются, и она, как и вся советская культура, «втягивается» в общий затяжной кризис, в основе которого лежало господство партийно-классовой идеологии. Малочисленность учреждений культуры и несоответствие их деятельности запросам населения при недостаточной развитости духовных потребностей значительной части корейских масс обусловливали низкий уровень включённости их в общественно-организованную сферу культурного обслуживания.

В пятой главе «Сахалинские корейцы в постсоветский период (1990-е  – 2010 гг.)»  анализируются  изменения государственной национальной политики и её реализация по отношению к  сахалинским корейцам; особенности  демографического и социально-экономического развития, национально-культурной эволюция корейского населения, а также международные проблемы его политико-правового статуса  на современном этапе. Начавшиеся в СССР в середине 1980-х гг. процессы перестройки и последовавшая затем демократизация российского общества позволили снять многие вопросы, осложнявшие жизнь сахалинских корейцев.  Даётся научное объяснение проблем государственной реабилитации корейцев – жертв политических репрессий и насильственно выселенных в 1937 г. из дальневосточных районов. Анализ многочисленных обращений граждан, материалов судопроизводства, прокурорского надзора, комиссий по реабилитации жертв политических репрессий даёт основание оценивать общее состояние дел в отношении сахалинских корейцев как малоэффективное,  что,  в свою очередь, требует проведения комплекса специальных научных исследований и анализа  реабилитационной практики.

Прослеживаются современные, более демократические процессы правового регулирования гражданского статуса сахалинских корейцев. В данном контексте обращается внимание на то, что на принципиально иной законодательной основе теперь уже в отношении всего корейского населения независимо от правового положения  сняты все запреты на свободу передвижения, на выбор места жительства, на неприкосновенность жилища и частной жизни, на защиту чести и достоинства,  осуществляются мероприятия государственной поддержки права на труд, охрану здоровья, материнства, отцовства и детства, по социальной защите семьи.  Сахалинские корейцы получили право   вступать в профсоюзы, кооперативные объединения, научные, культурные, спортивные и международные добровольные общества. Гарантируется беспрепятственное обращение в учреждения юстиции по гражданским, семейным и уголовным делам .

Особое внимание уделено  освещению региональных особенностей демографической ситуации, отмечается, что сформировался новый тип естественного воспроизводства и положение в целом можно характеризовать как тревожное. Прогнозируемое сокращение численности корейского населения сопровождается снижением показателей средней продолжительности жизни. Деформируется возрастно-половая структура, уменьшается численность экономически активного населения, не обеспечивается восполнение  трудовых ресурсов. Отличительной особенностью стало также изменение степени урбанизации, что связано с массовой ликвидацией периферийных населенных пунктов, закрытием многих сельских поселений и производств.

В материалах диссертации получил освещение совершенно неисследованный вопрос, связанный с благосостоянием корейского населения. При этом выявлены не только подвижность общей структуры доходов, но и расширение сферы их получения, а, следовательно, и сферы занятости.  Реализация экономических интересов в целом облегчается успешной адаптацией, деловыми связями, уровнем квалификации, хорошим знанием русского языка, возросшими финансовыми возможностями, вовлечением в рыночные процессы влиятельных представителей делового мира РК и Японии.

В целом профессиональная деятельность корейцев достаточно разнообразна, они удачно интегрированы в региональную экономику, в сферы образования, культуры, науки  и здравоохранения, в систему управления. Однако  появились и новые проблемы, обусловленные последствиями прошлого. В частности,  массовый выезд корейцев на постоянное жительство в Республику Корея вызвал необходимость обновления состава национальных кадров, особенно в сферах образования и культуры, в руководстве местными корейскими общественными организациями.      

Сделан акцент на анализе современных процессов  национально-культурной эволюции сахалинских корейцев, раскрывается деятельность культурных центров, клубов по интересам, единственных в России региональной  корейской газеты "Сэ коре синмун" и национальной студии телевидения "Уримал Бансон КТВ". Рассмотрено содержание деятельности общественных объединений как особой формы человеческого союза.

Весь комплекс  современных международных проблем сахалинских корейцев анализируется во взаимосвязи отношений бывшего СССР – России, РК, Японии, США, при этом автор выделяет четыре  исторических этапа. Первый - 1946 – 1949 гг., когда по советско-американскому соглашению проходила массовая репатриация только японцев, а корейцы были оставлены на Сахалине. Второй этап связан с подписанием  Сан-Францисского мирного договора (1951 г.), на основании которого Япония денатурилизовала  сахалинских корейцев как бывших своих подданных, оставив их на положении лиц без гражданства. Третий этап соотносится с принятием советско-японской Декларации (1956 г.), когда Советский Союз, отказавшись от материальных претензий к Японии, возникших в результате войны, не сделал никаких заявлений в отношении оставленных на Сахалине японизированных корейцев. Четвертый этап предполагал урегулирование взаимных имущественных проблем Японии и РК (1965 г.), но никак не коснулся сахалинских корейцев.

Реальное положение таково, что решение накопившихся проблем  зашло в непростую и затяжную  ситуацию, выход из которой проецируется на  международное право, что в первую очередь обусловлено различием в степени заинтересованности и особенностями самих подходов к решению  проблем  со стороны России, Японии, КНДР и Республики Корея. Сахалинские корейцы находятся  в зоне межгосударственного внимания, но каждый субъект международного права как участник общего исторического процесса предпочитает действовать в рамках собственных национальных интересов. Между тем в развертывании интеграционных процессов сахалинским корейцам принадлежит роль связующего звена между различными общественными элементами структуры международного сотрудничества в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Исходя из этого, автором предложена система  нетрадиционных оценок сложившейся ситуации, позволяющих воссоздать объективную картину жизни сахалинских корейцев и представить новое, концептуальное видение возможностей  устойчивого развития сахалинского корейского сообщества, укрепления межнациональных отношений в современных исторических условиях.

В «Заключении» подведены итоги  исследования и сформулированы основные выводы.

В истории Сахалинской области корейская иммиграция стала одной из составляющих совокупности международных миграционных потоков. Структура, содержание и направленность этого явления предопределялись взаимодействием многообразных изменчивых благоприятных и неудачных сочетаний как  внутренних, так и  внешних условий. При этом  соотношение традиционных и чрезвычайных форс-мажорных обстоятельств трансформировалось как эволюционным путем, так и с помощью военной силы и осложнялось спецификой изучаемого этнического компонента.

Своеобразие процесса  формирования сахалинского корейского населения и его эволюции даёт основания выделить в его истории хронологические периоды, обусловленные действием объективных закономерностей:

– на  территории  досоветской  России:1870-е гг. –1920 г.;

–  на территории бывшего СССР: 1925–1937гг. (Северный Сахалин),1945 г.– рубеж 1980-х –1990-х гг. и постсоветский периоды (Сахалинская область);

– на территории колонизированных Японией  Южного Сахалина и Курильских островов в 1905 –1945 гг. и Северного Сахалина в 1920 –1925 гг.

Сформировавшееся в Сахалинской области корейское население  как исторический феномен представляет собой сообщество нескольких различных групп корейцев, которые:

– во-первых,  разнородны в этническом отношении и являются выходцами из Северной и Южной Кореи, Японии, Китая, Приморского и Хабаровского краёв, Средней Азии и Казахстана, стран СНГ, обрусевших уроженцев Сахалинской области и других регионов;

– во-вторых, несмотря на природно-географическую близость районов выхода, общность генеалогических корней, истории и культуры  основные группы корейцев весьма различны по своим национально-психологическим установкам и своей ментальности.  Под влиянием разнообразных факторов сфера внутренних отношений в корейском сообществе не обрела полнокровной гармонии и оказалась ориентированной на четыре направления: российское, южнокорейское, северокорейское, японское;

– в-третьих, многие корейцы вынуждены были неоднократно изменять свой гражданско-правовой статус, находясь то в подданстве когда-то единой  Кореи, то Японии, то в гражданстве КНДР, РК и СССР, а то и вовсе оставаясь  без всякого гражданства,  и соответственно изменялся  язык межнационального общения, а родной язык под воздействием ассимиляционных процессов оказался в значительной мере утраченным;

– в-четвёртых, ни одна корейская диаспора в мире не испытала столь мощно выраженных на протяжении многих десятилетий негативных последствий японской колонизации, как сахалинские корейцы, принудительно завезённые на Южный Сахалин и оставленные  после войны как изгои, без права возвращения на историческую родину.

Пройдя сложный путь эволюции, сахалинские корейцы уже не представляют, как прежде, некую инертную  народную массу, сумели воспользоваться местными природными предпосылкам и общегосударственными мерами жизненного устройства, в известной мере создали свое национальное поле, достаточно  успешно интегрировались в региональную историко-географическую среду и в российское общество – реципиент в целом. В исторических судьбах сахалинских корейцев явно прослеживается взаимосвязь национального, естественного тяготения к  исторической родине предков, с одной стороны, и интернационального чувства – с другой, обусловленного длительным пребыванием в России, ставшей родной для них страной.  

На протяжении всех послевоенных десятилетий Сахалинская область остается единственным регионом России, исторически вовлеченным в решение проблем  устройства корейцев – бывших японских подданных и их потомков. Выявились сложная структура и многомерность проблемы, непростая этнополитическая ситуация, которая обостряет накопившиеся противоречия государственных и национально-групповых  интересов местного корейского этноса.

Продолжающийся отток корейского населения в Республику Корея негативно сказывается на межличностных отношениях, приводит к появлению новых разделённых семей и обострению внутриэтнических отношений. Не завершена также регуляризация положения части корейцев, проживающих с неоформленным правовым статусом, продолжающих пребывать на положении лиц без гражданства, без дипломатической защиты российского государства, что нередко используется в качестве объекта международных спекуляций. Попытки интеграции сахалинских корейцев в южнокорейское общество ведут к разрыву сложившихся личностных связей, к появлению новых разделённых семей и в той или иной мере служат стимулятором вмешательства РК и Японии во внутренние дела РФ.

Обусловленные историческими обстоятельствами проблемы сахалинских корейцев имеют первостепенное значение не только для их жизненных судеб, но и для международного авторитета российского государства. Логика происходящих демократических перемен, да и сама действительность приводят к выводу, что  проблемы должны решаться, опираясь на существующие реальности и нормы международного права,  в контексте с внутренними процессами формирования российского гражданского общества.

 

Основное содержание и выводы диссертационного

исследования изложены в публикациях:

Статьи в изданиях, рекомендованных ВАК Министерства

образования  и науки РФ для публикации результатов

 докторских диссертаций

 1. Кузин А.Т.   История сахалинских корейцев как неисследованная актуальная научная проблема // Научные проблемы гуманитарных исследований. 2010.– Выпуск 10. – С. 30 –37.

2. Кузин А.Т.  К истории первого на Северном Сахалине национального корейского сельского Совета (1925 – 1930 гг.) // Власть и управление на Востоке России. – 2010. – №2. – С. 101–105.

3. Кузин А.Т.  К истории политических репрессий и депортации сахалинских корейцев // Вопросы современной науки и практики. – № 4 – 6. Тамбов: Университет им. В.И. Вернадского, 2010 –  С. 290 – 299.

4. Кузин А.Т.   Корейцы – бывшие японские подданные в послевоенной советской системе управления на Южном Сахалине (1945 – 1947 гг.) // Власть и управление на Востоке России. – 2010. – № 3. – С. 95 – 101.

5. Кузин А.Т. Корейское население Северного Сахалина: политико-правовой аспект. 1925 – середина 1930-х годов // Закон и право. – 2010. -  №7. –С. 24 – 28.

6. Кузин А.Т. Проблемы послевоенной репатриации японского и корейского населения Сахалина // Россия и АТР. –  2010. – № 2. –  С. 76 – 83.

7. Кузин А.Т. Послевоенная вербовка северокорейских рабочих на промышленные предприятия Сахалинской области (1946 – 1960-е гг.) // Россия и АТР. – Владивосток, 2010. – № 3. – С. 148 – 156.

8. Кузин А.Т. Сахалинские корейцы: из истории национальной школы (1925–2000-е гг.) // Вестник СПб. ун–та.– Сер. 13.– 2010.– Вып. 4. – С. 3– 8.

9. Кузин А.Т.   Трансформация гражданского статуса сахалинских корейцев // Власть. – 2010. – №8. – С. 75 –78.

Монографии, книги

1. Кузин А.Т.  Дальневосточные корейцы: жизнь и трагедия судьбы. – Южно-Сахалинск: Сахалинское кн. изд-во, 1993. – 368 с.

2. Кузин А.Т.   Исторические судьбы сахалинских корейцев: в трёх книгах.

Книга первая: Иммиграция и депортация (вторая половина Х1Х в. – 1937 г.). – Южно-Сахалинск: Сахалинское кн. изд-во, 2009. – 262с.

Книга вторая: Интеграция и ассимиляция (1945–1990 гг.). – Южно-Сахалинск: Сахалинское кн. изд-во, 2010. – 336 с.

Книга третья: Этническая консолидация на рубеже ХХ – ХХI вв. – Южно-Сахалинск: Сахалинское кн. изд-во, 2010. – 384 с.

3. Летопись Южно- Сахалинска. 1882– 2007. – Южно-Сахалинск: Сахалинское кн. изд – во, 2007. –  536 с.

4. Кузин А.Т. Начало десятой главы: из опыта работы Южно-Сахалинской  городской партийной организации. Южно-Сахалинск: Сахалинское отделение Дальневост. кн. изд-ва.,1977. – 160 с. 

5. Кузин А.Т. Переход корейцев в дальневосточные  пределы российского государства:  (поиски исследователя). – Южно-Сахалинск, 2001. – 64 с.

6. Кузин А.Т.  Сахалинский ревком: документально – исторический очерк. – Южно-Сахалинск: Сахалинское кн. изд-во, 2000. – 200 с.

7. Кузин А.Т. Сахалинские корейцы: история и современность. –  ( Документы и материалы, 1880 – 2005). – Южно-Сахалинск: Сахалинское кн. изд-во, 2006. – 460 с.

6. Кузин А.Т.  Южно-Сахалинск: с вершины века: исторический очерк. – Южно-Сахалинск: Сахалинское кн. изд-во, 1996. – 416 с.

Научные статьи, доклады, сообщения

1. Кузин А.Т. Выдворение // Особое мнение. – 2007. – №11– 12. – С. 54 – 55.

2. Кузин А.Т. Интеграция корейского населения в историко – географическое и социокультурное пространство Сахалинской области // IV Рыжковские чтения: материалы науч.-практ. конф., 7– 8 окт. – 2008 г. – Южно-Сахалинск: Лукоморье, 2009. – С. 77 – 82.

3. Кузин А.Т. Корейская эмиграция на русский Дальний Восток и ее трагизм  // Миграционные процессы в Восточной Азии: междунар. науч. конф., 20 – 24 сент. 1994: тез. докл. и сообщ. – Владивосток, 1994. – С. 112 – 114.

4. Кузин А.Т. Корейцы на Южном Сахалине // Великая Отечественная война: итоги и уроки.– Владивосток: ИИАЭ ДВО РАН, 2010.– С. 40 – 47.

5. КузинА.Т. Обычаи и традиции корейской диаспоры на Дальнем Востоке в конце XIX– начале XX в. // Дальний Восток России: основные аспекты исторического развития во второй половине ХIХ– начале ХХ века: Вторые Крушановские чтения, 2001 г. – Владивосток, 2003. – С. 25 – 28.

6. Кузин А.Т. От гражданского управления – к Советам // Сахалин и Курилы: история и современность: материалы регион.  науч. – практ. конф. ( 27– 28 марта 2007 г.) – Южно-Сахалинск: Лукоморье, 2008. – С. 274– 277.

7. Кузин А.Т. Паспортизация по требованию // Особое мнение. – 2008. –

№ 56. – С. 70 – 74.

8. Кузин А.Т. Послевоенный продовольственный кризис  // Особое мнение. – 2008. – № 59. – С. 40 –  43.

9. Кузин А.Т.  Послевоенная вербовка северокорейских рабочих на промышленные предприятия Сахалинской области (1946 – 1960-е гг.) // Россия и АТР. – Владивосток, 2010. – № 3. – С. 148 – 156.

10. Послевоенное устройство сахалинских корейцев // Уроки Второй мировой войны и современность: материалы международной науч. – практ. конф. 2– 3 сентября 2010 г. в г.  Южно-Сахалинске. –  М., 2011. С. 151– 157. 

11. Кузин А.Т. Сахалинские корейцы // История и положение корейцев в России: материалы науч.-практ. конф., посвящ. 140–летию добровольного переселения корейцев в Россию, 13 авг. 2004 г. – Хабаровск, 2004. – С. 61– 72. (На рус. и кор. яз.)

12. Кузин А.Т. Сахалинское корейское население: гражданско-правовые аспекты // III Рыжковские  чтения: материалы краеведч. науч.-практ. конф., 5 – 6 окт. 2004. – Южно-Сахалинск: Сахалинское кн. изд-во, 2006. – С. 95 – 101.

13. Кузин А.Т. Сахалинские корейцы: международно-правовые аспекты // А.П. Чехов в историко-культурном пространстве Азиатско-Тихоокеанского региона: материалы междунар. науч.-практ. конф., 21– 30 сент. 2005 г. – Южно-Сахалинск: Лукоморье, 2006. – С. 155 – 159.

14. Кузин  А.Т. Судьбы корейцев в аспекте исторического опыта освоения Сахалина и Курильских островов // Россия и островной мир Тихого океана // Южно-Сахалинск: Сахалинское кн. изд-во, 2009. – Вып. 1. – Ч. 2. –  С. 269 – 281.

15. Кузин А.Т. Южный Сахалин в режиме военного времени // II Рыжковские чтения: материалы науч.-практич. конф.  Южно-Сахалинск, 19 сент. 2001г. – Южно-Сахалинск, 2003. – С. 55 – 57.

Книги и научные статьи на иностранных языках

1. Kuzin A.T. Koreans  –  The former Japanese citizens in a post –  war Soviet control system on Southern Sakhalin (1945 –  1947)  // Power and adminisration in the east of Russia. №3 (52). Khabarovsk, 2010. P. 82 –  88.

2. Kuzin A.Т. To the history of the first in the Northern Sakhalin National Korean Village Council (1925 –  1930) // Power and adminisration in the east of Russia. –  №2 (51). –  Khabarovsk, 2010. –  P. 87 –  91.

3. Кузин А.Т. Приморье –  Сахалин: далёкие и близкие времена дальневосточных корейцев. – Токио: Гайфуша, 1998. –  320 с. (На яп. яз.)

         4. Кузин А.Т. Судьбы корейцев в аспекте исторического опыта освоения  Сахалина и Курильских островов // История Сахалина / Карафуто. – Выпуск I.  Исторический опыт колонизации Сахалина: материалы международ. симпозиума в Сахалинском государственном университете в мае 2008 года. - Хоккайдо, 2010. –  С.134 –  141. (На яп. яз.)

 

Кузин Анатолий Тимофеевич

ИСТОРИЯ КОРЕЙСКОГО НАСЕЛЕНИЯ

РОССИЙСКОГО САХАЛИНА

(конец XIX – начало XXI вв.)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание учёной степени

доктора исторических наук

Подписано в печать 25 ноября 2011 г.

Формат 60х84  1/16. Усл. п.л. 2,5.

Тираж 100 экз. Заказ №   .

Издательство «Лукоморье»

Отпечатано в  ГУП «Сахалинская областная типография»

693020, г. Южно-Сахалинск, ул. Дзержинского, 34.

Русско-китайские отношения. 1689-1916. Официальные документы. М., 1958. С. 29-30, 575-577 .

Полное собрание законов Российской империи (ПСЗРИ). Собр. 2. Т. 36.  СПб., 1863. №36928. С. 682.

Вагин В.И. Корейцы на Амуре // Сборник историко-статистических сведений о Сибири и сопредельных с ней странах. Вып. 2. СПб., 1875. Т.1. С. 23.

Первая всеобщая перепись населения Российской империи, 1897. СПб, 1904. Т. 77. Тетрадь 2. С. 7.

Государственный архив Сахалинской области  (ГАСО). Ф. 23и. Оп.1. Д. 26. Л. 98-100.

СЦДНИ. Ф. П-2. Оп. 2. Д. 248. Л. 12-13.

Бок Зи Коу. Сахалинские корейцы: проблемы и перспективы… С. 38-40.

ГАСО. Ф. 514. Оп. 2. Д. 16. Л. 143; СЦДНИ. Ф. П- 4. Оп. 80. Д. 18. Л. 212.

ГАСО. Ф. 242. Оп. 5. Д. 966. Л. 227.

СЦДНИ. Ф. П-4. Оп. 83. Д. 3. Л. 22-23.

ГАСО. Ф. 3. Оп. 2. Д. 215. Л. 19.

ГАСО. Ф. 3. Оп. 2. Д. 8. Л. 4.

Закон СССР «О правовом положении иностранных граждан в СССР» от 24 июня 1981 г. № 5152-ФЗ // Гражданство и свобода передвижения. Нормативные акты и документы. М., 1994. С.119-128; Закон РФ «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации» от 25 июня 1993 г. // Ведомости  Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1993. № 32. Ст.1227; Федеральный закон «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» от 25 июля 2002 г. №115-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2002. № 30. Ст. 3032.

Корейцы на российском Дальнем Востоке (вт. пол. ХIХ – нач. ХХ вв.): Документы и материалы. Владивосток, 2001; Корейцы на российском Дальнем Востоке (1917-1923 гг.): Документы и материалы. Владивосток, 2004.

Галлямова Л.И. Дальневосточные рабочие России во второй половине XIX– начале XX в. Владивосток, 2000.

Мандрик А.Т. История рыбной промышленности российского Дальнего Востока (50-е годы ХVII в. – 20-е годы ХХ в.). Владивосток, 1994.

Мухачёв Б.И. К вопросу об окончании гражданской войны в России // Гражданская война в  России (1919-1920 гг.). М.,1995. С.104-106; Его же. Россия на Тихом океане в годы гражданской войны и интервенции // Известия Российского государственного исторического архива Дальнего Востока. Владивосток,1996. Т.1. С.125-135 .

Ващук А.С. Становление советской модели сельскохозяйственного производства на Южном Сахалине (1945- 1950 гг.) // Сахалин и Курилы в войнах XX века: материалы научной конференции 7-10 июня 2005 г. Южно – Сахалинск, 2005. С. 221- 231.

  Чернолуцкая Е.Н. Трудовое и  бытовое устройство корейцев на Сахалине в конце 1940-х  – начале 1950-х годов // Вестник Центра корееведческих исследований ДВГУ. Спецвыпуск: материалы II междунар. науч. конф. 11-14 октября 2004 г. Владивосток,2004. №1. С. 117-125.

Петров А.И. Корейская диаспора на Дальнем Востоке России. 60-90-е годы ХIХ века. Владивосток, 2000.

Позняк Т.З.  Иностранные подданные в городах Дальнего Востока России (вторая половина ХIХ – начало ХХ в.). Владивосток, 2004.

Ткачева Г.А. Демографическая ситуация на Дальнем Востоке России в 20-30-е годы ХХ в. Владивосток, 2000.

Осипов Ю.Н., Сычевский Е.П. Применение наёмного труда китайцев и корейцев в сельском хозяйстве Дальнего Востока //Миграционные процессы в Восточной Азии: междунар. науч. конф., 20-24 сент. 1994г.: тез. докл. и сообщ. Владивосток,1994. С. 109-110.

Дудченко Г.Б. Китайская, вьетнамская и северокорейская миграция на юге Дальнего Востоке России в 80 – 90-е годы XX в.: дис. … канд. ист. наук. Владивосток, 2004.

Дубинина Н.И. О судьбах корейского населения Дальневосточного края // Исторический опыт открытия, заселения и освоения Приморья и Приамурья в XVII-XX вв. Владивосток, 1993. Вып. 3. 

Лыкова Е.А., Проскурина Л.И. «Корейский вопрос» в приморской деревне в 20-е годы // Миграционные процессы в Восточной Азии… С. 117-120.

Высоков М.С. Перспективы решения проблемы репатриации сахалинских корейцев в свете опыта Израиля, Германии и других стран // Краеведческий бюллетень. Южно-Сахалинск, 1999. № 2. С. 94-102; Его же. Документы о депортации корейцев Северного Сахалина в Казахстан и Узбекистан в 1937 году в фондах Сахалинского центра документации новейшей истории // Корейский полуостров в новой международной обстановке. Сеул, 1992.

Щеглов В.В. Население Сахалинской области в ХХ веке. Южно-Сахалинск, 2002.

Ищенко М.И. Сахалинцы: к истории формирования региональной идентичности // Краеведческий бюллетень. Южно-Сахалинск, 2000. № 4. С. 3-14.

Гридяева М.В. Остров Сахалин во второй половине XIX- начале XX века: административное устройство и управление. Южно-Сахалинск,2008.

Цупен­кова И.А. Забытый театр (Из истории Сахалинского корейского драматического театра. 1948-1959 гг.) // Вестник Сахалинского музея. Южно-Сахалинск, 1997. № 4. С. 207-213.

Тетюева М. В. Угольная промышленность советского Северного Сахалина в 20-30-е гг. // Вглядываясь в прошлое: Дальневосточное общество в 1917-40-е гг. XX в.: сб. науч. статей. Владивосток, 2002. С. 135-150; и др.

Шалкус  Г.А.  Промышленность Северного Сахалина в 1925-1945 годах // Краеведческий бюллетень. Южно-Сахалинск, 1996. № 1. С. 115-121; и др.

Сахалинская общественная организация дважды принудительно мобилизованных корейцев / Сост. Со Дин Гир. Южно-Сахалинск. 2001. (На кор. яз.)

Пак Сын Ы. Проб­лемы репатриации сахалинских корейцев на историческую родину // Сахалин и Курилы: история и современность: материалы региональной научно-практической конференции (27-28 марта 2007 г.). Южно-Сахалинск, 2008. С. 277 – 287.

Пак З. Большая родня. Южно - Сахалинск, 2008.

Стефан Д. Сахалин. История. Оксфорд: Кларендон пресс, 1971.(На англ.яз.)

Ло Ен Дон. Проблема российских корейцев: история и перспективы решения. М., 1995.

Пак Ген Сик. Документы о насильственной мобилизации корейцев. Токио, 1967.  (На яп. яз.)

Такаги Кенити. Послевоенная ответственность Японии. Токио, 1990. (На яп. яз.)

Вада Харуки. Корейцы на советском Дальнем Востоке // Столетняя история советских корейцев. Сеул, 1989. (На кор. яз.)

Ко Рим Гон. Сахалин и послевоенная ответственность Японии. Токио, 1990. (На яп. яз.)

Нагасава Сигэру. Записки о разделённых семьях корейцев, оставшихся жить на Сахалине // Кайке. 2007. № 22. 

Китахара Митико. Военная мобилизация корейцев на Карафуто // Исследования истории японских корейцев. 1998. № 28. (На яп. яз.)

Оонума Ясуаки. Брошенные на Сахалине люди. Токио, 1999. (На яп.яз.).

Чхве Киль Сон. Сахалин: земля каторги и брошенных людей. Сеул, 2003. (На кор.яз.)

Чо Зай Джутсу.  Не забывайте Южный Сахалин. Токио, 1969. (На яп. яз.)

Хасуикэ Тору. Насильственное «возвращение». Токио, 2003. (На яп.яз.)

Хаяси Эйдай. Свидетельства о зверских убийствах корейцев на Карафуто. Нагоя.  1991. (На яп.яз.)

Миямото М. Японские исследования быта корейцев на Сахалине в период Карафуто // Исторический опыт колонизации Сахалина в период Карафуто: материалы международного симпозиума в Сахалинском государственном университете в мае 2008 года. Хоккайдо, 2010. С. 130 - 134. (На яп. яз.)

Российский государственный исторический архив Дальнего Востока  (РГИА ДВ). Ф. 702. Оп. 2. Д. 4. Л. 8-9.

Формация или цивилизация? (Материалы «круглого стола») // Вопросы философии. № 10. 1989. С. 35- 37. (См. также: Сенявский А.С. Цивилизационный подход в изучении российской истории XX века: некоторые теоретико-методологические аспекты // Россия и мировая цивилизация. М., 2000. С. 561; Его же. Цивилизационный подход к российской истории: теоретико-методологические аспекты // История России: теоретические проблемы. Вып. 1. Российская цивилизация: Опыт исторического и междисциплинарного изучения. М., 2002. С. 60- 61).

Искандеров А.А. Историческая наука на пороге ХХI века // Вопросы истории. 1996. № 4. С.7-19.

Тертышный А., Трофимов А.В. Современные концептуальные ориентиры в изучении российской истории // Социальные трансформации российской истории: докл. на науч. междунар. конф. 2-3 июля 2004г. в Екатеринбурге. Екатеринбург; Москва. 2004. С. 571-584.

Сахаров А.Д. О новых подходах к истории России // Вопросы истории. 2002. № 8. С. 3-20.

Согрин В. Современная российская модернизация: этапы, логика, цена // Вопросы философии. 1994. № 11. С. 3-18.

Алексеев В.В. Россия в контексте теории модернизации // Российские модернизации ХIХ-ХХ веков: институциональные, социальные, экономические перемены. Уфа, 1997. С. 4-5.

Сенявский А.С.  Цивилизационный подход в изучении российской истории XX века: некоторые теоретико-методологические аспекты // Россия и мировая цивилизация. М., 2000.

Ларин В.Л. О развитии  исторической науки на Дальнем Востоке России // Вестник ДВО РАН. 1993. № 3. С. 105- 108; Его же. Историческая наука Дальнего Востока России на рубеже ХХ – ХХI веков // Архивы Дальнего Востока России на пути в новое тысячелетие: материалы регион. науч.-практ.  конф. Владивосток, 1998. С. 21-26.

Мухачев Б.И. К вопросу о новых подходах к изучению истории Октябрьской революции // Дальний Восток России в контексте мировой истории: от прошлого к будущему: материалы междунар. нучн. конф. Владивосток, 1997. С. 40-47.

Мандрик А.Т. Формирование исторической науки на Дальнем Востоке: к 80-летию академика А.И. Крушанова // Россия и АТР. Владивосток, 2001. № 2. С.16-26.

Галлямова Л.И.  Рабочее движение на Дальнем Востоке России во второй половине XIX – начале XX в. Владивосток, 2004;   Её же. Проблемы и задачи: изучение истории Дальнего Востока России в отделе отечественной истории  // Россия и АТР. Владивосток, 2001. № 2. С. 35- 47; Её же.  Современные тенденции в изучении отечественной истории  // Дальний Восток России: проблемы социально-политического и культурного развития во второй половине XIX – XX в. (Тр. Ин-та истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока. Сер. Отечественная история. Т. 13).  Владивосток, 2006. С.7-19.

 Ващук А.С.  Социальная политика СССР и её реализация на Дальнем Востоке (середина 40 - 80-х годов XX в.). Владивосток,1998;  Её же. Главные задачи историков: направления и результаты исследований отечественной истории // Россия и АТР. Владивосток, 1996. № 2. С.16-24.

Обзор десятилетней деятельности Главного тюремного управления. 1879-1889. СПб.,1890;  Отчет по Главному тюремному управлению за 1904 год. СПб.,1906; Всеподданнейший отчет приамурского генерал-губернатора генерал-лейте­нанта С.М. Духовского. 1893, 1894 и 1895 гг. СПб., 1895; Всеподданнейший отчет приамурского генерал-губернатора генерала от Инфантерии Н.И. Гродекова. 1898-1900. Хабаровск, 1901; Всеподданнейший отчет за 1914 год сахалинского губернатора  д.с.с. Григорьева. Николаевск-на-Амуре,1914.

Обзор острова Сахалина за 1900 и 1901 гг. Пост Александровский,1902; Обзор  Сахалинской области за 1913 год. Пост Александровский,1914; Обзор Сахалинской области за 1914 год. Пост Александровский,1916; Сахалинский календарь и материалы к изучению острова Сахалина. Пост Александровский,1895; Сахалинский календарь на 1897 год. Пост Александровский,1897; Сахалинский календарь на 1898 год и др.

Победа советской власти на Северном Сахалине (1917 – 1925 гг.). Южно-Сахалинск, 1959; Социалистическое строительство на Сахалине (1925 – 1945 гг.).  Южно-Сахалинск, 1967;  Социалистическое строительство на Сахалине и Курильских островах (1946 – 1975 гг.). Южно-Сахалинск, 1982.

Краснов А.Н. На Сахалине. Из воспоминаний путешественника по Востоку Азии //Исторический вестник,1894. Февраль; Лобас Н.С. Каторга и население на Сахалине. Павлоград,1903; Миролюбов И.П. Восемь лет на Сахалине. СПб.,1901;  Крюков Д.Н. Гражданское управление на Южном Сахалине и Курильских островах в 1945-1948 годах (Воспоминания) // Краеведческий бюллетень. Южно-Сахалинск,1993. №1-3; Осипов И. Сахалинские записки. М.,1950;  Алпатов Л. Сахалин (путевые заметки этнографа). М.,1930;Чехов А.П. Остров Сахалин (Из путевых записок). М.,1984; Грёзы и слезы Сахалина (Из воспоминаний Н.А. Козлова)  // Исторические чтения. Труды Государственного архива Сахалинской области. №2. Южно-Сахалинск,1997. С. 235-262; Пак Хен Чжу.; Смирнов Н.Г. На виражах времени. Южно-Сахалинск,2005;  Пак З. Большая родня. Южно-Сахалинск,2008 и др.

Пржевальский Н.М. Путешествие в Уссурийском крае. 1867-1869 гг. М., 1947.

Буссе Ф.Ф. Уссурийский край // Живописная Россия: Отечество наше в его земельном, историческом, племенном, экономическом и бытовом значении. Т. 12. Ч. 2. Очерк IХ: Восточные окраины России: Приморская и Амурская области. СПб.; М., 1895.

Риттих А.А. Переселенческое и крестьянское дело в Южно-Уссурийском крае. Отчёт по командировке чиновника особых поручений переселенческого управления А.А. Риттиха. СПб., 1899.

Рагоза А. Краткий исторический очерк переселения корейцев в наши пределы // Военный сборник. СПб., 1903. № 6. С. 206-222.

Унтербергер П.Ф. Приморская область. 1856-1898 гг. СПб., 1900.

Всеподданнейший отчет приамурского генерал-губернатора генерал-лейте­нанта С.М. Духовского. 1893, 1894 и 1895 гг. СПб., 1895.

Всеподданнейший отчет приамурского генерал-губернатора генерала от Инфантерии Н.И. Гродекова. 1898-1900. Хабаровск, 1901.

Граве В.В. Китайцы, корейцы и японцы в Приамурье. СПб., 1912.

Песоцкий В.Д. Корейский вопрос в Приамурье. Хабаровск, 1913.

Панов А.А. Желтый вопрос в Приамурье // Вопросы колонизации. СПб., 1910. №7. С. 53-116.

Указ Президиума Верховного Совета СССР «О ликвидации Южно-Сахалинской области и включении её территории в состав Сахалинской области» // Ведомости Верховного Совета СССР. 1947. № 2.

История войны на Тихом океане. Т. V. Мирный договор. М., 1958. С. 337-359. (Пер. с яп. яз.)

См. например: Цыпкин С.А. Участие корейских трудящихся в борьбе против интервентов на советском Дальнем Востоке (1918-1922 гг.) // Вопросы истории. 1957. № 11;  Ким М.Т. Корейские интернационалисты в борьбе за власть Советов на Дальнем Востоке (1918 - 1922). М., 1979.

Ким Сын Хва. Очерки по истории советских корейцев. Алма-Ата, 1965.

Ли Бен Дю. Южный Сахалин и Курильские острова в годы японского господства (1905-1945 гг.): автореф. дис. ... канд. ист. наук. М., 1975.

Бугай Н.Ф. Социальная натурализация и этническая мобилизация (опыт корейцев России). М.,1998; Его же. Российские корейцы и политика «солнечного тепла». М., 2002; Его же. Российские корейцы: новый поворот истории. 90-е годы. М., 2000; Его же. Корейцы в Союзе ССР – России: XX-й век. История в документах. М., 2004; Пак Б.Д. Корейцы в Российской империи (Дальневосточный период).  М., 1993; Его же. Корейцы в советской России (1917 –  конец 30-х годов). М.; Иркутск, 1995; Пак Б.Д., Бугай Н.Ф. 140 лет в России: очерк истории российских корейцев. М., 2004.

Нам С.Г. Российские корейцы: история и культура (1860 -1925гг.). М.,1998.

Ким Брутт. Ветры наших судеб: Советские корейцы. История и современность. Ташкент,1991.

Ку  С. Корейцы – жертвы политических репрессий в СССР 1934-1938 гг.  Книга первая. М.,2000.

Сим Хон Енг. Историография проблемы депортации «русских» корейцев в 30-40-е годы в СССР // Народы России: проблемы депортации и реабилитации. Майкоп,1997. С.168-189.

Ли Г.Н., Цой А.Д. и др. Энциклопедия корейцев России.140 лет в России. М., 2003.

Бок Зи Коу. Сахалинские корейцы: проблемы и перспективы. Южно-Саха­линск, 1989; Его же. Корейцы на Сахалине. Южно-Сахалинск, 1993.

Костанов А.И., Подлубная И.Ф. Корейские школы на Сахалине: исторический опыт и современность. Южно-Сахалинск, 1994.

Пашков А.М., Подпечников В.Л. Книга Памяти о корейцах Сахалинской области, пострадавших от политических репрессий и депортации. Т. 5. Южно-Сахалинск, 2000.

Забровская Л.В.  Власти КНДР и РК в борьбе за симпатии сахалинских корейцев (1990-е годы) // Китай и АТР на пороге ХХI века: Тезисы докладов. IХ международная научная конференция. М., 1998. Ч.1. С.185-188; Её же. Россия и КНДР: опыт прошлого и перспективы будущего (1990-е годы). Владивосток, 1998; Её же. Российские корейцы и их связи с родиной предков (1990-2003 гг.) // Проблемы Дальнего Востока. 2003. № 5. С. 39-48.

Пак Хен Чжу. Репортаж с Сахалина. ЗАО «Файн Дизайн», 2004. (Перевод с яп.)

Гапоненко К. Трагедия деревни Мидзухо. Южно - Сахалинск,1993.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.