WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Общественно-политическая и повседневная жизнь Чеченской Республики в 1996–2005 гг.

Автореферат докторской диссертации по истории

 

На правах рукописи

Осмаев Аббаз Догиевич

ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ И ПОВСЕДНЕВНАЯ ЖИЗНЬ

ЧЕЧЕНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ в 1996–2005 гг.

Специальность 07.00.02 - Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Махачкала – 2010

Работа выполнена на кафедре всеобщей истории Чеченского государственного университета

Научный консультант: доктор исторических наук, профессор, Заслуженный деятель науки Чеченской Республики

Гапуров Шахрудин Айдиевич

Официальные оппоненты:

доктор исторических наук, профессор,

заслуженный деятель науки Республики Дагестан

Искендеров Гаджимурад Абдуллаевич

доктор исторических наук, профессор

Ибрагимов Мовсур Муслиевич

доктор исторических наук, профессор

Косиков Игорь Георгиевич

Ведущая организация – Кабардино-Балкарский ордена «Знак Почета» Институт гуманитарных исследований Правительства КБР и УРАН КБНЦ РАН

Защита состоится «____» ____________ 2010 года в ____ час. на заседании диссертационного совета ДМ002.053.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора исторических наук при Учреждении Российской академии наук Институте истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра РАН по адресу: 367030, Республика Дагестан, г. Махачкала, ул. М. Ярагского, 75.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке УРАН Института истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра РАН.

Автореферат разослан «____» ____________ 2010 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета,

кандидат исторических наук                                               Ю. М. Лысенко


                 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность темы настоящего исследования в значительной мере объясняется исключительно важной ролью, которую играл «чеченский кризис» 1990-х – начала 2000-х гг. во внутриполитической жизни Российской Федерации и российского общества. Политические, экономические, социальные, духовные процессы в Чеченской Республике развивались в целом в русле общероссийских тенденций, вместе с тем, они обрели необычайную глубину и остроту, что неминуемо находило отражение в как общественно-политической, так и повседневной жизни не только Чеченской Республики, но и России.

В федеративном государстве требуется особое внимание к социально-политическим проблемам, как на общегосударственном, так и на региональном уровнях. Следовательно, изучение истории общественно-политической и повседневной жизни Чеченской Республики важно в теоретическом и практическом плане.

Актуальность темы настоящего исследования проистекает также из тех радикальных изменений, которые произошли в политической, экономической, социальной и культурной жизни Чеченской Республики за ничтожно малый срок – буквально за десять лет. Республика прошла путь от политической анархии – к стабильности, от деградации политических и общественных институтов – к их возрождению, от распада экономической жизни – к ее налаживанию, от нигилизма в отношении национальной культуры и традиционных духовных ценностей – к осознанию их значимости для будущего нации, от самоизоляции – к активному поиску своего места в политическом, экономическом и гуманитарном пространстве России, а через него – и во всем мире. В Чечне накоплен уникальный политический опыт не только выживания в условиях распада общественных связей, но и восстановления государственных и общественных институтов с использованием традиционных духовных ценностей.

Всё это оказало существенное влияние на повседневную жизнь, сознание и поведение жителей Чеченской Республики. В XXI веке уже всеми признано, что история повседневности стала заметным и перспективным течением в исторической науке. Как одно из Основных направлений фундаментальных исследований она определена и Президиумом Российской академии наук .

В период 1989-2005 гг. (приход к власти Д. Дудаева, военные действия 1994-1996 гг., масхадовское правление 1996-1999 гг., военные действия или «контртеррористическая операция» 1999-2009 гг., постконфликтная реконструкция) произошла радикальная трансформация, причем не один раз, всего образа жизни населения Чеченской Республики. Изучение повседневности республики является актуальным еще и потому, что в конце ХХ - начале ХХ1 века она перманентно существовала в чрезвычайных  условиях, сам быт, его основы становятся «катастрофичными» по сути.

В политическом пространстве Чеченской Республики уживаются порой прямо противоположные тенденции, например, ярко выраженный авторитаризм государственной власти и прочно укоренившиеся представления о ценности традиционно демократического устройства чеченского общества. Преклонение перед традиционными духовными ценностями в современном чеченском обществе сочетается с готовностью перенимать инонациональные и инокультурные ценности, что особенно характерно для молодежи. Патриотизм соседствует с осознанием чеченского общества как части общероссийского социума и одновременно – составной части мировой исламской уммы. Особенность Чечни в том, что все процессы, характерные для политического и гуманитарного пространства Российской Федерации, протекают здесь в «концентрированном» виде и в сжатые сроки.

В этой связи нельзя не согласиться с мыслью, высказанной А. И. Османовым и Г. А. Искендеровым: «В ходе модернизационных процессов меняется и сам тип человеческой личности, ее место и роль в обществе» .

Степень изученности темы. Как ни парадоксально, определенную сложность в работе над настоящим исследованием создавало именно обилие опубликованных материалов, посвященных различным аспектам «чеченского кризиса».

Ценный фактический и аналитический материал содержится в работах Т. Музаева, который занимался исследованием общественно-политической жизни ЧР в 1996-1999 гг .

Большой объем фактического материала, ценные наблюдения и выводы содержатся в книге «Международный трибунал для Чечни: правовые перспективы привлечения к индивидуальной уголовной ответственности лиц, подозреваемых в совершении военных преступлений и преступлений против человечности в ходе вооруженного конфликт в Чеченской Республике» .

Наиболее полезными при работе над данным исследованием оказались материалы ряда научных конференций, посвященных освещению различных сторон жизни Чеченской Республики . В том же ряду стоят и сборники научных трудов Академии наук Чеченской Республики и Комплексного НИИ РАН, выпуски журнала «Вестник» АН ЧР . Весьма содержательны два издания сборника «Культура Чечни: история и современные проблемы» , в которых наибольший интерес представляли статьи В. Тишкова, Ж. Гакаева, З. Гакаева, Я. Чеснова, М. Овхадова. Проблемам развития культуры Чеченской Республики посвящен и сборник «Чечня: Право на культуру» .

Ценный материал содержится также в коллективных сборниках, вышедших за последние полтора десятилетия и посвященных самым разным сторонам жизни Чеченской Республики и ее населения .

Сборник «Чечня и Россия: общества и государства» интересен и тем, что именно публикации чеченских авторов в нем отличаются наибольшей готовностью к поиску взаимоприемлемого политического компромисса с Российской Федерацией. Особый интерес вызывают исследования Д. Фурмана, Я. Чеснова, Д. Гакаева, Г. Дерлугьяна, А. Ливена, Ю. Захаревича, А.-Х. Султыгова, З. Берсановой, А. Матвеевой и др.

Профессор Д. Гакаев анализирует такие важные аспекты, как развал СССР и его последствия для Чеченской Республики, возникновение здесь неформальных общественных организаций, причины падения легитимной власти республики в 1991 г., начало митингов и действия их инициаторов, миграционные процессы, захват власти Дудаевым.

Г. Дерлугьян в своей работе дает оценку общественно-политической ситуации в Чеченской республике в 90-х годах, раскрывает причины появления на политической арене личности Дудаева, захвата им власти и падения легитимной власти в Чечено-Ингушской Республике. При этом автор замечает, что если бы Чечня состояла из одного Грозного, то события в республике развивались бы по татарстанскому сценарию.

Исследователь Берсанова З. отмечает, что во времена национальной катастрофы всегда происходит переоценка ценностей. Люди в такие дни проявляют себя более ярко, чем в повседневной жизни, здесь соседствуют геройство и благородство, цинизм и стремление нажиться.

А. Ливен, анализируя ситуацию в Чечне , отмечает, что в основе российско-чеченской войны было столкновение между различными нациями. Дудаев с 1991 по 1994 гг. не сумел создать эффективные государственные институты, а Масхадов, напротив, с 1996 по 1998 гг. совершенно не смог  сохранить и использовать дух сотрудничества и дисциплину, возникшие в ходе борьбы против России.

В статье М. Сайдуллаева отмечается, что Чечня из состояния бедности в середине 90-х годов,…скатилась в беспросветную нищету к концу 90-х годов ХХ столетия. Автор считает, что Чечня должна быть полноправным субъектом России и ей необходимо вернуться к жесткой вертикали государственной власти .

Профессор Д.Смит констатирует, что Чечня является одним из регионов мира, где за последние 10 лет возобновилась война. Причем возобновившиеся войны становятся более ожесточенными и разрушительными и почти всегда стоят очень дорого гражданскому населению. Главными факторами и долгосрочными причинами внутригосударственных конфликтов автор считает создавшееся политическое положение и тяжелые экономические условия, бедность населения и борьбу отдельных групп за природные богатства.

Профессор Д. Гакаев, анализируя ситуацию в республике в 2000 гг., сформулировал программу политического урегулирования конфликта в Чечне . Автор указывает, что конфликт перешел в фазу партизанской войны, которой не видно конца, и до сих пор продолжаются потери с обеих сторон.

По утверждению исследователя Г. Заурбековой российско-чеченский конфликт подталкивался, управлялся с самого первого дня федеральным центром.

М. Магомадов в работе приходит к выводу о том, что сравнение общественно-политических ситуаций в Чечне в начале и в конце ХХ века показывает.., что социально-экономические причины сыграли решающую роль в конфликтах и войнах,…где безработица среди трудоспособного населения составляла 50%, а в иные периоды «зашкаливала» до 70%. В конфликте конца ХХ в. не менее важную роль принадлежала политическим факторам, в том числе и власти, открывавшей прямую дорогу к богатствам.

Я.З. Ахмадов в своей статье отмечает, что в период дудаевско-масхадовского правления в чеченском обществе стали возможными такие явления, как похищение людей и торговля ими, наркоторговля, пропаганда антисемитизма, русофобии, противопоставление по религиозному признаку. При этом высокая смертность, безработица, голод, а зимой - холод, политическое и гражданское бесправие, социальная апатия, преступность стали основными составляющими чеченского общества этого периода.

В совместной работе А. Яндарова и Г. Заурбековой подчеркнуто, что бесчеловечный эксперимент по запуску сепаратистского конфликта в Чечне…, манипулирование сознанием и поведением людей имели своей целью прикрытие…процесса разграбления и разрушения страны. Они приходят к выводу, что в Чечне не было национальной конфронтации.

В методологическом и фактологическом плане интерес представляют материалы научной конференции «Россия и Кавказ: история и современность» и международной конференции «Кавказоведение: опыт исследований», состоявшихся во Владикавказе, соответственно, в ноябре 2004 г. и октябре 2005 г . В них рассмотрены как  отдельные проблемы общественно-политической жизни Чеченской Республики, так и проблемы изучения истории Кавказа в целом. Известный ученый Черноус В.В. считает необходимым укреплять на Северном Кавказе российскую идентичность, которая ослабла в начале 90-х годов ХХ в., а со второй половины 90-х годов ХХ в. начался процесс восстановления её роли на Северном Кавказе .

Скрупулезный анализ кавказоведения, новых исследовательских подходов, методологии даны Кузьминовым П.А., Булыгиной Т.А., Османовым А.И., Искендеровым Г.А., Дзидзоевым В.Д., Черноусом В.В. в выступлениях на международной научной конференции «Кавказоведение: опыт исследований». Член-корреспондент РАН  А. Османов подчеркивает, что «с точки зрения системно-исторического подхода речь может идти, видимо, не о противопоставлении, а взаимодополняемости различных существующих методов» .

Интересные, хотя и не бесспорные оценки, политической ситуации в Чеченской Республике даны в статье Мсоевой Ф.М., которая считает одной из проблем руководства Д. Дудаева и нового руководства Ичкерии традиционную (?-О.А.) разобщенность чеченцев, а требования А. Масхадова о предоставлении особых полномочий, неприемлемыми для чеченского менталитета, как и идею установления авторитарной власти в Чечне . Почему-то в 2000-х гг. менталитет чеченцев не помешал ни реализации особых полномочий, ни установлению авторитарной власти.

В сентябре 2007 г. в Ростове-на-Дону состоялась региональная научная конференция «Взаимодействие народов и культур на юге России: история и современность», организованная Южным научным центром РАН. Докладов по проблемам Чеченской Республики на конференции было немного, тем не менее, для нас важны концептуальные идеи по анализу ситуации на Юге России и путях её стабилизации, сформулированные академиком Матишовым Г.Г., Алиевым А.-Г. К. и другими участниками конференции. Академик Матишов Г. подчеркивает, что «причины увеличения числа терактов и распространения их ареала связаны с многочисленными проблемами социально-экономического развития части субъектов Юга России: перенаселенностью, бедностью, безработицей, утратой авторитета власти в результате коррупции» .

Верным и плодотворным представляется вывод Алиева А.-Г.К. о том, что «необходимо уйти от мифологемы, что Кавказ изначально конфликтен в силу цивилизационно-культурного разнообразия, а северокавказские народы якобы не способны к мирному сосуществованию и взаимодействию» .

Ценные выводы и фактический материал содержатся также в материалах республиканской научно-практической конференции, посвященной 5-ой годовщине принятия Конституции Чеченской Республики.

В работе А.А. Кадырова освещаются результаты социологических исследований и опросов граждан Чечни и России по проблеме военных действий в республике, предложены варианты урегулирования ситуации в Чечне. Он отмечает, что чеченцы более 10 лет живут в противоестественных условиях: насильственный захват власти, раскол общества по тайповым, вирдовым и политическим признакам, жесткое противостояние России, проявление национализма в его крайних формах, борьба за руководящее кресло, развал экономики и социальной сферы, насаждение воинствующей идеологии и милитаристской психологии, разгул преступности, превращение религии в инструмент политических игр, манипуляций и интриг, хищническое и бездумное расхищение национальных богатств, постепенное свертывание системы образования, здравоохранения, культурного наследия, бездарная кадровая политика и, наконец, гражданская война .

Монография В.А. Тишкова «Общество в вооруженном конфликте» (этнография чеченской войны) , раскрывает динамику социально-культурного развития чеченского общества в условиях военного конфликта. Она интересна еще и тем, что в ней освещаются вопросы новейшей истории Чеченской Республики, а также ряд таких интересных аспектов жизни чеченского общества, как система семейно-родственных отношений. Значительное внимание уделено автором рассмотрению идеологии сепаратистского движения в Чечне 1990-х гг. Кроме того, в ней имеются интересные картины повседневной жизни населения Чеченской Республики в условиях политической нестабильности и эскалации насилия. В статье «Культура Чечни: история и современные проблемы» автор выявляет связь между современными культурными проблемами Чеченской Республики и ее общественно-политической жизнью.

При написании настоящей работы были использованы публикации ряда российских и зарубежных исследователей , посвященные разным сторонам чеченского конфликта и чеченского общества. Особо ценны работы А. Малашенко, С. Арутюнова, Л.С. Перепелкина, Дж. Данлопа, А. Ливена, Г. Дерлугьяна потому, что они помогают лучше понять внутренние механизмы «чеченского конфликта» и побудительные мотивы сторон, вовлеченных в него. Например, в книге А. Малашенко и Д. Тренина проанализированы все политические аспекты конфликта, в том числе внутренняя динамика чеченской элиты, «религиозный фактор», экономическая составляющая, вопрос о российском федерализме и угрозе распада страны, а также состояние вооруженных сил и отношения между армией и обществом в контексте войны в Чечне. В отличие от этих авторов, большинство других (например, Дж. Данлоп, Г. Дерлугьян, М. Ходарковский и др.) рассматривают «чеченский конфликт» как конфликт межнациональный, межэтнический, с чем нельзя согласиться.

В книге А. Малашенко «Рамзан Кадыров: российский политик кавказской национальности» показано становление нынешнего Президента ЧР, которое происходило в условиях прихода к власти Дудаева Д., военных действий 1994-1996 гг., президентства Масхадова А., противостояния Кадырова-старшего с ваххабитами, военных действий 1999-2000-х гг. Малашенко  А. анализирует эти сложные процессы, объективно показывает сложную общественно-политическую жизнь ЧР и место в ней Р. Кадырова, его отношения с В. Путиным.

Вдумчивый анализ экономики и социальной сферы Северного Кавказа, в том числе и Чеченской Республики, предпринят в работах И. Косикова, Л. Косиковой , Черноуса В . В сборнике статей «Современное положение Чечни» рассмотрены предпосылки и развитие чеченского конфликта, анализируются современная социальная, религиозная и политическая ситуация в республике.

Исследования профессора В. Дегоева важны не только объективностью, глубиной и точностью анализа, но и в методологическом плане. Ученый отмечает, что «чеченцы – цивилизованное и иерархизированное сообщество, в котором сталкиваются интересы различных групп, отнюдь не тождественных тейпам. В современном чеченском социуме над-тейповые и кросс-тейповые связи вытесняют клановую идентичность» .

В монографическом исследовании профессора Н.Ф. Бугая рассматриваются события в Чеченской Республике в 90-е годы ХХ в. – начале ХХ1 в. с привлечением текущих архивов и документов, на большом фактическом материале. Автор выясняет причины, находившиеся в основе протекавших событий, анализирует отношения северокавказских народов и международной общественности к ним, выявляет возможности перехода от конфронтации к миру и благополучию.

В. Дзидзоев в своих работах, посвященных этнополитическому развитию Кавказа, так же обращается к проблемам Чеченской Республики. В его монографии «Кавказ конца ХХ века: тенденции этнополитического развития» третья глава «Насилие и ненасилие в политике, или чеченский кризис» целиком посвящена анализу общественно-политических процессов в Чечне в 1990-1996 гг. В монографии, написанной им в соавторстве с Левченко Н.Н., анализируются причины обострения этнополитической ситуации и сепаратизма в Чеченской Республике, уроки и перспективы окончательного преодоления кризиса.

В исследовании известного специалиста по проблемам национальной политики на Северном Кавказе Тетуева А.И. проблемы Чечни специально не рассмотрены, но её ценность в том, что автор раскрывает формы и методы реализации государственных мер по гармонизации межнациональных отношений, что важно и для решения вопросов, связанных со стабилизацией ситуации в Чеченской Республике .

В монографии С. Епифанцева рассмотрен инволюционный тип социетальной трансформации Чечни с 1988 по 2004 гг., автор считает, что «чеченский этносоциум превратился в конгломерат фрагментированных социальных структур, в результате военных действий и политики режимов Д. Дудаева и А. Масхадова были полностью разрушены его экономика, социальное и культурное пространство. С 2000 г. начался процесс реконструкции Чеченской Республики как полноправного субъекта Российской Федерации» .

В работах Р. Медведева большое внимание уделено вопросам, связанным как с внутриполитической ситуацией в Чеченской Республике, так и вокруг неё, причинам и политическим последствиям войны в Чечне, от итогов которой, по мнению автора, зависела судьба России. Заслуживает внимания утверждение автора, что война России с одной из её мятежных провинций не была неизбежной, проблемы можно было решить без войны, но эти возможности были упущены – и по вине российских политиков, и по вине чеченских лидеров.

В докладах Правозащитного центра «Мемориал» и Хьюман Райтс Вотч собраны документальные свидетельства «зачисток», массовых и индивидуальных убийств, похищений и «исчезновений», а также нападений на российских силовиков в Чечне - страшная фактура повседневной жизни в республике.

Активно работают над анализом проблем развития Юга России ученые из Южного научного центра РАН во главе академиком Г. Матишовым, которыми, в частности, изданы три выпуска «Атласа социально-политических проблем, угроз и рисков Юга России» .

Нельзя не отметить работы таких авторов как Р. Абдулатипов , Н. Бугай , А. Сурков, А. Турчина , И. Добаев , пятитомник Р. Хасбулатова под общим названием «Кремль и российско-чеченская война» , Р. Гаджиев , К. Ханбабаев , М. Мамаев , А. Политковская , Ю. Щекочихин , Э. Паин .

При всей спорности многих выводов, все же весьма полезными оказались публикации российских политологов, в частности, С. Маркедонова .

Особую ценность для настоящего исследования представляли результаты исследований этнологов и социологов в Чеченской Республике вышедших в последние полтора десятилетия .

Полезными для настоящего исследования оказались работа И. Сигаури и второй том «Истории Чечни с древнейших времен до наших дней» , в ХI главе которой исследуются вопросы, связанные с чеченским кризисом в 1996-1999гг., его природой и эволюцией, Хасав-Юртовскими соглашениями 31 августа 1996г., и военными действиями 1999-2001гг.

Следует назвать также публикации целого ряда чеченских авторов, например, монографии и ряд статей Д. .Ж. Гакаева, посвященные истокам, причинам и динамике развития «чеченского кризиса»; работы Я. Ахмадова, М. Алхазурова, В. Акаева, М. Баснукаева, В. Гадаева, Л. Гумашвили, Р. Дигаева и С. Эдисултанова, Мусы и Мовсура Ибрагимовых, Б. Нанаевой, А. Манкиева, Д. Сайдумова, С. Решиева, и ряда других местных исследователей.

В исследовании общественно-политической жизни Чеченской Республики, особенно её религиозной составляющей, наиболее плодотворно работает В. Акаев, который в своих работах доказывает, что «заявление о том, что из Чечни исходила «исламская угроза», явно преувеличено. Чеченский народ сам стал объектом агрессии со стороны религиозных и политических экстремистов…» .

В работах Манкиева А.А. сделан акцент на военной составляющей «чеченского кризиса», показана многоаспектность его основы, несостоятельность «историзма», «этноцизма», «психологизма», освещена роль субъективного,  личностного фактора в начале и ходе военных действий в Чеченской Республике.

В книге Мусы и Мовсура Ибрагимовых «Чечня: через круги ада. Переселения и депортации чеченского народа» проанализированы события, связанные с кризисом в Чеченской Республике, показаны его причины, предпринята попытка выявления виновников случившегося, дана оценка деятельности отдельных российских и чеченских политиков.

В историографии новейшей истории Чеченской Республики много работ, которые можно назвать не столько научными, сколько пропагандистскими. Среди них книги З. Тодуа , Н. Гродненского и А. Ляховского , изданные массовыми тиражами.

Исследований же, посвященных повседневной жизни, за исключением сборника статей «Чечня. Жизнь на войне» , книг О. Алленовой «Чечня рядом. Война глазами женщины» и Миланы Терлоевой «Танцевать на руинах: молодость в Чечне» , практически нет. В этих работах отражен опыт жизни обычных людей как в межвоенный период, так и во время боевых действий. Бесспорные ценность и интерес с точки зрения исследования истории повседневности, её методологии имеет сборник научных статей «Повседневный мир советского человека 1920-1940-х гг.» .

Специфика настоящего исследования обусловила важность использования публикаций из российской и чеченской журналистики (в том числе и размещенных в Интернете), что позволило насытить настоящее диссертационное исследования разнообразным фактическим материалом .

Из периодических изданий, выходивших в самой Чеченской Республике, стоит отметить публикации в журнале «Вестник «ЛАМ», посвященные различным аспектам исторического и современного состояния чеченского общества.

В 2000-2005 гг. в различных научно-исследовательских центрах страны защищены, по неполным данным, около 60 диссертаций на соискание ученой степени кандидата и доктора наук только по гуманитарным проблемам Чеченской Республики периода 1990 – 2005-х гг .  В 2009 г. защищены диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Дикаевым В.Р . и Межиевой К. Х . В работе Дикаева В. проанализированы особенности политического и социально-экономического развития Чеченской Республики в 90-е годы ХХ века, а объектом исследования Межиевой К.Х. стали традиционная культура и этнокультурные процессы в чеченском обществе в конце XX- начале XXI вв.

Значительное внимание проблемам Чеченской Республики уделяет журнал «Центральная Азия и Кавказ», издающийся в Швеции, в котором, практически в каждом номере, выходили одна-две статьи по интересующей нас тематике .

Из публикаций последних лет, вышедших на английском языке, следует выделить работы М. Евангелиста/ Matthew Evangelista, Т. Вуда/Tony Wood, Д. Хагеса/James Hughes, С. Смита/ Sebastian Smith, Рассела/ Russell, Трейси/Tracey German C., а так же публикации, размещенные на сайтах http://www.washprofile.org, http://www.jamestown.org/chechnya_weekly, http://www.demos-center.ru., http://www.da.mod.uk/colleges/arag/document-listings/caucasus/p31, http://www.kremlin.ru.

Научная новизна исследования заключается  в том, что представленная диссертационная работа является первым комплексным, документально обоснованным рассмотрением проблем общественно-политической и повседневной жизни региона, который в последнее время был одним из главных узлов внутренней и внешней политики Российской Федерации. Все это потребовало постановки и решения многих теоретических и практически значимых задач в новом для исторической науки ракурсе.

Диссертант выработал авторскую периодизацию общественно-политической и повседневной жизни Чеченской Республики, определил ее основные этапы и установил взаимосвязь между динамикой общественно-политических изменений, процессом становления новых органов власти и повседневной жизнью.

Научная новизна работы определяется также тем, что исследователь впервые использовал широкий спектр архивных, нормативных и других документов, характеризующих особенности общественно-политической  и повседневной жизни республики.

Целью настоящего исследования является изучение особенностей развития общественно-политической жизни Чеченской Республики конца XX – начала XXI веков с одновременным выявлением факторов, под влиянием которых складывалась и подвергалась изменениям повседневная жизнь ее жителей.

Задачами исследования являются:

– раскрыть суть протекавших в Чеченской Республике общественно-политических процессов в прямой связи с ходом этнокультурных процессов в чеченском обществе;

– определить состояние политической элиты современного чеченского общества;

– выявить факторы, под воздействием которых складывалась общественно-политическая и повседневная жизнь Чеченской Республики, происходила трансформация чеченского общества и его духовной жизни;

– выявить особенности политической системы, сформировавшейся в Чеченской Республике и характер ее воздействия на чеченское общество;

– определить возможные перспективы дальнейшего развития общественно-политических процессов в Чеченской Республике.

Источниковая база исследования. В качестве источников в диссертации использованы правительственные документы, указы Президента РФ, послания Федеральному собранию Российской Федерации за 1997-2006 гг., распоряжения Правительства, архивные документы, постановления Государственной Думы и Федерального Собрания РФ. При работе над исследованием использовались «Сборник указов и распоряжений Президента Чеченской Республики Ичкерия», материалы архива Временной Администрации, Правительства Чеченской Республики, которые сохранились в более-менее систематизированном виде с 2003 г.

Автором изучены источники, отражающие динамику развития общественно-политической и повседневной жизни Чеченской Республики. Большой объём данных содержится в докладах Комитета государственной статистики Чеченской Республики «О социально-экономическом положении и ходе восстановительных работ в Чеченской Республике» за 2001-2005 гг. и изданном им же в 2004 г. статистическом сборнике «Численность и размещение населения» по итогам Всероссийской переписи населения 2002 года. В работе так же использованы труды, ведущих политиков, общественных деятелей, их мемуары .

Ценным источником для исследования явилась книга известного журналиста, ныне руководителя пресс-службы Президента ЧР Р. Кадырова А. Каримова «Ахмат Кадыров ».

Автором проведена систематизация, обобщение и научный анализ этих документов, часть из которых впервые используется в диссертации.

Источниковедческой базой так же послужили исторические исследования, посвященные различным сторонам событий в Чечне и вокруг нее на рубеже XX – XXI вв. Кроме того, во внимание принимались исследования этнографического и культурологического характера, касающиеся особенностей социальной структуры чеченского общества, состояния его культуры и их трансформации за последнее время.

Не менее значимым источником для настоящего диссертационного исследования стали материалы из российских и чеченских средств массовой информации, интернет-материалы и опубликованные материалы социологических исследований, проводившиеся в республике в рассматриваемый период.

Ценные данные социологических исследований для анализа настроений российского общества и восприятия им событий в Чеченской Республике содержатся в работе Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ) .

Кроме того, источниковой базой настоящего исследования послужил полевой материал самого автора, собранный им на территории Чеченской Республики в рассматриваемый период времени.

Объект исследования–общественно-политическая и повседневная жизнь Чеченской Республики в один из самых сложных и драматических периодов истории, как самой республики, так и Российской Федерации в целом

Предмет исследования - исторический опыт, противоречия общественно-политической и повседневной жизни региона, черты и особенности генезиса политического плюрализма, основные факторы развития политической культуры в Чеченской Республике.

Методологической базой исследования стали методы и принципы познания общественно-политических и социальных явлений. Исследование базируется на концептуальных идеях российских и зарубежных ученых в области истории и обществоведения. В диссертационном исследовании были использованы следующие методы:

-историко-генетический метод, суть которого состоит в последовательном раскрытии свойств, функций и изменений изучаемой реальности в процессе ее исторического движения. Этот метод позволяет в наибольшей мере приблизиться к воспроизведению реальной истории объекта исследования, при этом историческое явление отражается в наиболее конкретной форме;

-историко-сравнительный метод основывается на сравнениях объективной основой для которых является то, что прошлое представляет собой повторяющийся, внутренне обусловленный процесс. Многие явления тождественны или сходны внутренней сутью и отличаются лишь пространственной или временной вариацией форм. А одни и те же или сходные формы могут выражать разное содержание. Поэтому в процессе сравнения и открывается возможность для объяснения исторических фактов, раскрытия их сущности;

- историко-типологический метод, чья объективная основа в том, что в общественно-историческом процессе, с одной стороны, различаются, с другой, - тесно взаимосвязаны единичное, особенное, общее и всеобщее. Поэтому важной задачей познания исторических явлений, раскрытия их сущности становится выявление того единого, которое было присуще многообразию тех или иных сочетании индивидуального (единичного).

-историко-системный метод важен как с точки зрения целостного охвата изучаемой реальности, так и с точки зрения раскрытия внутренних механизмов функционирования общественных систем. Основой применения данного метода является единство в общественно-историческом развитии единичного, особенного и общего. Реально и конкретно это единство выступает в исторических системах разного уровня. Функционирование и развитие обществ включает и синтезирует те основные составные компоненты, из которых складывается историческая реальность.

– метод теоретического анализа общественно-политической, социальной и культурной жизни Чеченской Республики, выявления ее специфических черт и взаимозависимости общественно-политической и повседневной жизни в Чечне;

- метод контент-анализа материалов, использованных при работе над данным исследованием;

- метод непосредственного наблюдения, ставший возможным потому, что автор является жителем Чеченской Республики, и стал свидетелем многих конкретных событий, описываемых в исследовании.

Хронологические рамки исследования формально ограничиваются десятью годами конца XX – начала XXI вв. Отправной точкой исследования взята дата подписания в августе 1996 г. т.н. Хасав-Юртовских соглашений, которые во многом обусловили самостоятельное развитие Чеченской Республики вне правовых рамок Российской Федерации в 1996-999 гг. В этом десятилетии прошли военные действия 1999-2000 гг., оказавшие громадное влияние на общественно-политическую и повседневную жизнь республики, сложный процесс восстановления народного хозяйства и  формирование органов власти в 2000-2005 гг., завершившееся избранием парламента Чеченской Республики в ноябре 2005 г. и превращением её в равноправный субъект Российской Федерации.

Положения, выносимые на защиту

1. Общественно-политическая и повседневная жизнь Чеченской республики в изучаемый период прошла три этапа, отличавшихся по структуре и содержанию: первый – 1996-1999 гг., второй – 2000-2003 гг.; третий – 2003-2005 гг.

2. «Первая» и «вторая» «чеченские» войны заметно ускорили процесс деградации государственных, политических и общественных институтов Чеченской Республики, способствовали размыванию социальной структуры чеченского общества, упадку его культуры и снижению социальной значимости традиционных духовно-нравственных ценностей.

3. Хасав-Юртовские соглашения нельзя рассматривать как настоящий мирный договор между двумя субъектами международного права, и они ни в коей мере не способствовали разрешению противоречий между федеральным центром и сепаратистским режимом, установившимся в Чеченской Республике. Однако причину «второй чеченской» войны следует искать не в недостатках Хасав-Юртовских соглашений, а в неспособности руководства сепаратистского режима и федерального центра достичь взаимоприемлемого компромисса.

4. Трансформация социальной структуры чеченского общества, наблюдавшаяся со второй половины XIX в. и заметно ускорившаяся в годы советской власти, – на рубеже XX – XXI приобрела скачкообразный и противоречивый характер, что обусловило с одной стороны сохранение черт общества аграрного типа, а с другой – привело к ярко выраженной социальной и культурной маргинализации чеченского общества. В свою очередь размывание социальной структуры чеченского общества способствовало политической нестабильности и оказывало негативное воздействие на ход общественно-политических процессов, придавая им взрывной, радикальный характер.

5. В исследуемый период значительно возрастает значение так называемого «религиозного» фактора, оказывавшего сильнейшее воздействие на массовое сознание чеченского общества, а также на ход и содержание общественно-политических процессов. Кроме того, религиозные представления все сильнее воздействуют на повседневную жизнь жителей Чеченской Республики, влияют на привычки и поведенческие стереотипы ее жителей. При этом усиление политического и духовного влияния идеологии исламского экстремизма (обычно определяемой как идеология «ваххабизма») привело к углублению политического раскола в чеченском обществе и поставило Чеченскую Республику Ичкерия перед реальной угрозой гражданской войны. Вооруженный конфликт между экстремистами от религии и основной частью чеченского общества протекал параллельно российско-ичкерийскому вооруженному противостоянию, стоил Чечне многих человеческих жизней, а его последствия не преодолены полностью до сих пор.





6. Особо доверительный и личностный характер отношений, установившийся между Президентом РФ В.В. Путиным и А.-Х. Кадыровым, Р. А. Кадыровым превратился в мощный политический ресурс, позволивший команде Кадыровых занять лидирующие позиции на политическом пространстве Чеченской Республики.

7. Степень криминализации чеченского общества значительно преувеличивалась российскими средствами массовой информации из соображений политического характера.

8. Сохранение в чеченском обществе отдельных элементов общественной архаики (например, тайпов) не может рассматриваться как признак его отсталости, поскольку они не играют сколько-нибудь заметной роли в политической, экономической и культурной жизни Чеченской Республики. В условиях растущей деградации государственных институтов во второй половине 1990-х гг., консолидация отдельных сегментов чеченского общества происходила не на тайповой основе, а на базе общности политических интересов, территориальной близости, профессиональной общности.

9. Изменения, произошедшие в ролевых функциях мужчины и женщины, привели к значительному осложнению внутрисемейных отношений и ослаблению внутрисемейных связей. В то же время чеченское общество оказалось не готовым признать возросшую роль женщины и предоставить ей адекватное положение в системе общественно-политических отношений.

10. Установление в Чеченской Республике ярко выраженной авторитарной модели властных отношений стало возможным благодаря целенаправленной политике федерального центра, сделавшего ставку на усиление влияния одной из группировок внутри разобщенной чеченской политической элиты. Однако при этом именно федеральный центр оказался в роли главного гаранта сохранения политической стабильности в Чеченской Республике и одновременно несет политическую ответственность за все недостатки и провалы республиканских органов власти.

11. Общественно-политическая жизнь Чеченской Республики характеризуется сложившейся политической системой, которая довлеет над обществом, не имеет явных проявлений оппозиционности, не достигла реальных успехов  в развитии демократии, формировании гражданского общества, создании открытой экономики, хотя и призывает к ним.

12. Созидательный потенциал современного чеченского общества направлен больше не на политические и социальные преобразования, а на более конкретные цели, связанные с улучшением условий жизни и совершенствованием социальной инфраструктуры. Вместе с тем духовная жизнь чеченского общества достаточно насыщена и происходит процесс формирования новых общественных идеалов, одним из источников которых стали религиозные представления.

13. Особый этап в общественно-политической и повседневной жизни Чеченской Республики начался во второй половине 2000 г., когда возникли новые предпосылки для формирования институтов государственной власти,  гражданского общества и современного федерализма.

Практическая значимость диссертационной работы заключается в том, что примененная в ней методика изучения общественно-политических процессов вполне применима к анализу аналогичных процессов в различных государственных образованиях.

Итоги настоящего исследования могут быть использованы при разработке рекомендаций для органов государственной власти регионального и федерального уровня в области внутренней политики, поддержания социальной стабильности и баланса сил в обществе.

Также материалы настоящего исследования, выводы и обобщения могут быть использованы при разработке учебных курсов по истории России и Чеченской Республики новейшего времени, политологии и конфликтологии.

Апробация результатов работы. Основное содержание диссертации, положения и выводы были обсуждены на совместном заседании отдела гуманитарных исследований Комплексного научно-исследовательского института РАН, кафедр «История России», «История народов Чечни», «Новая и новейшая история», «История древнего мира и средних веков» Чеченского государственного университета. Основные положения и выводы апробированы в выступлениях на Всероссийской научной конференции «Интеграция науки, образования и производства – региональный фактор возрождения экономики и социальной сферы в посткризисный период»  (Грозный, 2003), Международной  научной конференции «Национальная политика Советского государства: репрессии против народов и проблемы их возрождения». (Элиста, 2003 г.), научно-практической конференции «Чечня на рубеже веков: состояние и перспективы» (Грозный, 2004 г.), Всероссийской научно-практической конференции «Чеченская Республика и чеченцы: история и современность» (Москва, 2005 г.), региональной научно-практической конференции «Сельская община Дагестана и Северного Кавказа» (Махачкала, 2003), Международной научной конференции «Системные исследования современного состояния и пути развития Юга России (природа, общество, человек)», (6-8 июня 2006 г, г. Азов), Международной научной конференции «Россия и Центральная Азия: историко-культурное наследие и перспективы развития» (Элиста, 2006 г.), Всероссийской научно-практической конференции «Ислам и политика на Северном Кавказе: история и современность», (Карачаевск, 2007г.), региональной научно-практической конференции «Межнациональные отношения на Северном Кавказе: проблемы и перспективы» (Дербент, 19 апреля 2007 г.), Всероссийской научно-практической конференции, посвященной 420-летию установления добрососедских отношений между народами России и Чечни (Грозный, 2008 г.), Всероссийской научной конференции «Национальные элиты и проблемы социально-политической и экономической стабильности» (9-10 июня 2009 г., Ростов-на-Дону), Международной научной конференции «Единая Калмыкия в единой России: через века в будущее» (г. Элиста, 14-16 сентября 2009 г.),  Международной научной конференции «Россия и Кавказ: история и современность» (Махачкала, октябрь 2009 г.) и др.

Материалы исследования с 2005 г. используются при чтении лекций и спецкурсов студентам исторического факультета Чеченского государственного университета.

Всего по теме настоящего исследования автором опубликовано более 40 работ, в том числе две монографии и 8 статей в журналах, входящих в Перечень ВАК.

Структура диссертационного исследования

Диссертационная работа состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованной литературы.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы, формулируются цель и задачи диссертационной работы, определяются ее хронологические рамки, объект и предмет, методология и методы исследования, научная новизна, практическая значимость, апробация, освещена степень изученности проблемы.

Первая глава «Чеченская Республика Ичкерия после Хасав-Юртовских соглашений (1996-1999гг.)» состоит из пяти разделов.

В первом разделе «Хасав-Юртовские соглашения. «Победа» деструктивных сил ичкерийского сопротивления» соискатель кратко подводит итоги «первой чеченской» войны, оформленные в виде так называемых Хасав-Юртовских соглашений, которые не смогли разрешить противоречия между федеральным центром и руководством сепаратистского движения.

Диссертант определил, что Хасав-Юртовские соглашения не могли обеспечить двум сторонам конфликта сколько-нибудь длительное перемирие, так как неопределенность формулировок в тексте соглашений открывала широкий простор для их интерпретации, что почти сразу же вызвало взаимные обвинения в их нарушении.

Во втором разделе «Трансформация социальной структуры чеченского общества в период между двумя войнами» соискатель проанализировал процесс размывания социально-профессиональной структуры чеченского общества, сложившейся к концу советского периода истории.

Соискатель опровергает тезис о процессе всесторонней архаизации чеченского общества, хотя отдельные архаичные формы организации общества и сохранялись (тайпы, суфийские братства-вирды и «большая патриархальная семья»). Под видом тайповых имели место «…или расширенные родственные связи, или солидарность по местности происхождения и проживания, или же комбинация первого и второго» .

В диссертации показано, что довольно длительное существование в чеченском обществе семейно-родственных кланов, а также религиозных братств (вирдов) связано с тем, что именно они заполняли социальные ниши, недоступные для государственных институтов.

Автором установлено, что к началу XXI в. социальная структура чеченского общества оказалась основательно размытой, а само общество отличалось высоким уровнем социальной и культурной маргинализации. Верность национальным традициям, характерная для чеченцев, заметно ослабевает, уступая место высокой приспособляемости и способности быстро адаптироваться в чужой этнической и культурной среде обитания. Взрывной и радикальный характер чеченского кризиса 90-х гг. во многом объясняется незавершенностью модернизационных процессов в чеченском обществе .

Именно борьба кланов и их лидеров за власть и связанные с ней доходы лежали в основе трагических событий 1990-х гг. в Чеченской Республике , когда на политическую арену вышли новые кланы, представлявшие выходцев из маргинализированных слоев чеченского общества.

Характеризуя состояние чеченского общества второй половины 1990-х гг., можно утверждать, что речь идет о глубоком системном кризисе, из которого чеченское общество искало пути выхода, обращаясь к своему прошлому, так и прямо заимствуя опыт арабо-мусульманского мира. Тем не менее, национальная идентификация продолжает господствовать в чеченском массовом сознании, « …И для отпора угрозе утраты национальной идентификации чеченский народ объединяется лучше, чем для отпора угрозе государственной независимости» .

Третий раздел «Раскол ичкерийской квази-элиты. Борьба за власть» посвящен анализу политических процессов, определивших жизнь Чечни и ее населения.

Определено, что на политико-экономическом пространстве России и Чечни действовали схожие по характеру политические силы и политические системы. Сам по себе «чеченский кризис» являлся частью общероссийского социально-экономического, политического и культурного кризиса, глубоко затронувшего все субъекты и народы России и  нет оснований рассматривать эти события как межэтническое столкновение.

Автором определено, что объективно существовала возможность политического урегулирования противоречий, связанная с тем, что чеченское общество, смертельно уставшее от войны и противостояния, не теряло надежды на достижение политического компромисса с Россией и национального согласия, а также преодоление общественной анархии.

Несмотря на то, что выборы января 1997 г. с организационной стороны прошли почти безукоризненно и при очень высокой активности избирателей, они не были свободными и справедливыми в полном смысле этих слова.  Это были выборы победителей «первой чеченской войны», и выбирать можно было только из их числа - части политического спектра чеченского общества. Пророссийски настроенная часть населения Чечни не была представлена во властных структурах, а это означало, что они изначально не могли выступить в качестве политического фактора, консолидирующего чеченское общество. Порожденные политическим расколом, они сами являлись орудием политического раскола. Парламент подтвердил это, приняв пресловутый закон «О люстрации», прямо направленный против тех, кого ичкерийцы считали своими политическими оппонентами.

Вместе с тем, убедительная победа А. Масхадова не положила конец внутренней борьбе в ичкерийском лагере. Соискателем установлено, что разлом в послевоенной ичкерийской квази-элите шел сразу по нескольким линиям, как по идейной, так и по личной. «Умеренные» все более склонялись к поиску взаимоприемлемого компромисса с руководством Российской Федерации, а среди «радикалов» усиливалось влияние религиозных экстремистов. Их противостояние стало основным фактором, определявшим ход общественно-политических процессов в Чеченской Республике в период 1996-1999 гг.

В диссертации показано, что второй половине 1990-х гг. на смену демократическим движениям и партиям пришли «партии-персоналии», создаваемые отдельными полевыми командирами как средство мобилизации своих сторонников и придания личным амбициям внешнего декора политической деятельности. На правом фланге политического спектра Чеченской Республики Ичкерия все сильнее чувствовалось присутствие исламских радикальных группировок, которые обладали еще и активно функционирующими закрытыми структурами.

Автором определено, что слабая активность всех без исключения политических партий и движений объяснялась, во-первых, кризисом в самих партиях, вызванным либо поражением в политической борьбе, либо несоответствием деятельности провозглашенным целям; во-вторых, давлением, как властных, так и вооруженных группировок, отрицательно относящихся к деятельности любых независимых организаций.

Внешняя политика президента А. Масхадова, лишенная внутренней цельности и какой-либо последовательности, в конечном итоге оказалась провальной. В немалой степени это было связано с деятельностью постоянно усиливающейся радикальной оппозицией внутри Чечни.

Соискатель определил, что в отношении православной церкви официальные власти Чеченской Республики Ичкерия демонстрировали отстраненность и никогда прямо не вмешивались в ее дела. Зато в отношении муфтията Чеченской Республики проводилась политика активного влияния. Эта ситуация какое-то время сохранялась и при А. Масхадове. Тем более что и сам муфтият, в свете острых конфликтов в исламской общине Чечни, где постепенно возрастало влияние так называемого «ваххабизма», проявлял живую заинтересованность в союзе с государством. Со временем, однако, нерешительность и непоследовательность А. Масхадова в отношении движения «ваххабитов», привели к охлаждению отношений между ним и муфтием А. Кадыровым.

Диссертант установил, что к лету 1997 г. в Чечне сложились три основные общественно-политические группировки, из которых две были представлены в правительстве. Умеренные силы, ориентирующиеся на президента и поддерживающие его политический курс, состояли из организаций, входивших в состав возникшего в годы первой войны антивоенного Координационного Совета общественно-политических партий и движений ЧР: «Патриоты Чечни», «Вежарий» («Братья»), «Иман» («Вера»). Наиболее крупными общественными организациями умеренного толка являлись движение «Даймохк» («Отечество») и «Партия национальной независимости». Открыто пропрезидентские позиции занимала партия «Чеченское Исламское государство».

Радикальные силы в правительстве группировались вокруг вице-премьеров Ш. Басаева и М. Удугова, возглавлявших соответственно партию «Маршонан тоба»  («Партия свободы») и союз политических сил «Исламский порядок». С ними во многом блокировались Ассамблея партий и комитетов ЧРИ и блок национально-патриотических сил «Свобода», который возник в мае-июне 1997 г.

Ультрарадикальная оппозиция сформировалась в апреле-мае 1997 г. из числа представителей движения за независимость, критиковавших власть за компромиссы в отношениях с РФ и требовавших углубления «исламизации» государственных структур и общественной жизни. Наибольшую известность среди ультрарадикалов получили движение «Путь Джохара» и т.н. «Армия Джохара Дудаева», возглавляемые С. Радуевым и «Кавказская Конфедерация» во главе З. Яндарбиевым.

В качестве отдельной силы, впоследствии сыгравшей значительную роль в эрозии государственной власти, стал выступать институт шариатских судов, введенный в конце 1996 г.

Таким образом, политическая квази-элита Чеченской Республики Ичкерии оказалась разобщенной на ряд группировок, преследующих собственные, узкогрупповые интересы и порой очень жестко противостоящих друг другу. Именно этим была обусловлена хроническая внутриполитическая нестабильность «масхадовского» периода.

Еще одним следствием непоследовательности А. Масхадова стало то, что он постепенно растерял всех своих потенциальных союзников как внутри Чечни, так и за ее пределами. Так, первоначально российское руководство оказывало президенту А. Масхадову ограниченную поддержку, рассчитывая, что углубляющиеся противоречия с бывшими соратниками вынудят его искать сближения с Москвой и, следовательно, пойти на существенные уступки в вопросе о политическом статусе Чечни.

Наивысшей точкой развития диалога между официальным Грозным и федеральным центром можно считать подписание в Москве 12 мая 1997 г. «Договора о мире и принципах взаимоотношений между Российской Федерацией и Чеченской Республикой Ичкерия». Его подписание способствовало росту политического влияния А. Масхадова. Но московский договор не устраивал радикалов внутри Чечни, которые уже в июне 1997 г. вновь выступили с критикой состава и деятельности правительства А. Масхадова. Съезд полевых командиров и участников Сопротивления, состоявшийся в Грозном, потребовал удалить из правительства «коллаборационистов», ввести в действие закон о люстрации и прекратить «внешнеполитические уступки» Москве. В июле-августе разразился правительственный кризис – в отставку ушли Ш. Басаев, Р. Гелаев, А. Мовсаев, ряд других полевых командиров и их сторонников.

Вполне закономерным выглядит и быстрое усиление влияния религиозных экстремистов в ичкерийской квази-элите: «…она судорожно ищет какой-то сильной, тоталитарной идеологии. …главное направление поисков – ислам и шариат». Да и сам А. Масхадов заявлял: «Только законом шариата мы можем спасти себя, потому что он обязателен для всех, включая самых высших государственных чиновников».

На деле, однако, продекларированная всеми политическими группировками Ичкерии приверженность к шариату ни в коей мере не способствовала смягчению внутриполитической борьбы. В 1998 г. были созданы структуры, объединявшие оппозиционные А. Масхадову группировки, которые стремились вынудить его уйти с поста президента, а также прекратить переговоры с Россией о статусе республики.

Активную поддержку сторонникам А. Масхадова оказывал муфтий Ичкерии А.-Х. Кадыров, который последовательно выступал против «ваххабитов», открыто называя их «врагами ислама и чеченского народа». Однако его влияния оказалось недостаточно для того, чтобы А. Масхадов отказался от губительной политики уступок радикалам.

В феврале 1999 г. А. Масхадов подписал указ, устанавливающий в республике «шариатское правление в полном объеме». Это была провалившаяся попытка вырвать из рук оппозиции «исламскую карту». Президент фактически подорвал конституционные основы своей власти и предоставил оппозиции возможность противопоставить сформированному по произвольным принципам президентскому Госсовету столь же нелегитимную Шуру во главе с Ш. Басаевым.

Автором установлено, что проект создания независимого светского демократического чеченского государства провалился по ряду причин, основными из которых можно считать:

1. Отсутствие в ичкерийской квази-элите групп, заинтересованных в том, чтобы направить развитие общества и государства в этом направлении. Широкие слои чеченского общества, в силу своей дезорганизации и дезориентированности, не могли оказывать решающего влияния на общественно-политическую жизнь республики.

2. Отсутствие сильной центральной власти.

3. Неблагоприятная внешнеполитическая ситуация.

Эти же причины препятствовали созданию в Чечне и сильного исламского государства.

Таким образом, три года между двумя войнами для Чечни стали годами непрерывного общественно-политического кризиса, на который наложился кризис власти. Международная изоляция Чечни и состояние конфликта с Россией в немалой степени способствовали этому кризису, но обусловлен он был все же внутренними причинами: внутричеченским противостоянием; борьбой за власть между различными группировками, которая создавала ситуацию безвластия. Именно это дало возможность исламским экстремистам укрепить свое влияние в Чечне.

Развал государственных структур сопровождался определенной деградацией социальных институтов чеченского общества, что явилось одним из следствий «чеченского кризиса», но никак не причиной его возникновения. Зато широкое распространение получил неверный тезис, что чеченцы, как народ, «…еще не готовы к созданию нормального государства. Для этого нужно еще какое-то время, нужно изжить некоторые свои глубокие черты культуры и характера,…» .

Соискатель установил, что ответственность за провал попытки создания чеченского независимого государства целиком лежит на пришедшей к власти военно-мафиозной квази-элите, одной из отличительных черт которой являлась ее малочисленность и изолированность от чеченского общества.

В четвертом разделе «Суфизм и «ваххабизм» в духовной и общественно-политической жизни чеченского народа» показано, что в условиях Чеченской Республики «ваххабизм» был обречен на идейное противостояние не только с местной разновидностью суфизма, но и чеченским национализмом, потому что кардинально отличался от ценностей традиционной культуры и противоречил национальному менталитету. Но формальное обращение к исламу политических сил, сошедшихся в схватке за власть в Грозном, не придало самому «чеченскому кризису» признаков межконфессионального противостояния.

В диссертации показано, что усилению политического и идеологического влияния «ваххабитов» в Чечне способствовала кровопролитная и разрушительная война 1994-996 гг., которая резко ускорила процесс разрушения традиционных для чеченского общества морально-этических норм и идеологических установок. Радикальные лозунги, выдвигаемые «ваххабитскими» лидерами, чаще всего находили отклик в молодежной среде. Немаловажное значение имело и то обстоятельство, что «ваххабитская» община располагала значительными финансовыми возможностями.

Во второй половине 1990-х гг. «ваххабизм» в Чечне претендовал на то, чтобы стать массовой идеологией. Занимая прочные позиции во власти, лидеры «ваххабитов» направили свои усилия на установление контроля над чеченским обществом. В сентябре 1997 г. началась замена светских судов шариатскими. К осуществлению этой реформы был привлечен один из «ваххабитских» лидеров Дагестана Б. Кебедов, вынужденный перебраться в Чечню после того, как дагестанское руководство приняло ряд жестких мер в отношении него и его сторонников. Одновременно был введен в действие так называемый «шариатский» Уголовный кодекс, фактически являвшийся переводом Уголовного кодекса Судана.

Наиболее последовательного и непримиримого противника идеология «ваххабизма» обрела в лице чеченского национализма, растворившего в себе суфизм в его «местной разновидности». «Ваххабизм» решительно отвергался как наиболее образованными, так и наиболее религиозными слоями чеченского общества, став увлечением лишь сравнительно небольшой части наиболее маргинализированной в культурном отношении молодежи.

Можно поэтому утверждать, что в 1990-х гг. в Чечне потерпела полный провал не только попытка создать независимое чеченское государство, но и попытка религиозных экстремистов создать тоталитарное государство, базирующееся на идеологии «ваххабизма».

Раздел «Повседневная жизнь между войнами» раскрывает особенности жизни населения Чеченской Республики, которая во второй половине 1990-х гг. во многом определялась тяжелейшим экономическим состоянием республики. Экономический коллапс и развал социальной инфраструктуры породил массу негативных явлений в жизни жителей Чечни, включая множество бытовых неудобств в виде систематического отключения электричества, отсутствия тепла, водопровода, канализации и др. Водоснабжение осуществлялось или при помощи автотранспорта или ручными насосами, качающими воду из близко залегающих к поверхности водоносных слоев. Вода, поступающая в городские системы, не очищалась, и употребление ее рекомендовалось только после длительного кипячения.

Неудовлетворительно работали коммунальные и санитарные службы, ответственные за вывоз мусора и т. д. Не только Грозный, но и все крупные населенные пункты Чечни, буквально «утопали» в мусоре, который собирался на стихийно образующихся свалках и не вывозился годами.

Разрушение экономики и деградация государственных институтов ввергли социальную сферу Чеченской Республики Ичкерия в состояние глубочайшего кризиса. Наука, образование, культура, здравоохранение не только лишились поддержки со стороны государства, но именно эти учреждения наиболее пострадали во время военных действий 1994-1996 гг. Во второй половине 1990-х гг. социальная сфера Чечни оказалась буквально на грани выживания.

Чрезвычайно широкое распространение получил психотравматизм, ставший характерной чертой чеченского общества. По данным чеченских медиков психологические травмы были выявлены у 30% студентов, 50% беженцев и 80% узников фильтрационных лагерей.

Заработная плата, пенсии и пособия выплачивалась от случая к случаю. Как следствие в чеченском обществе произошло невиданное ранее имущественное расслоение. Существование рядовых граждан превратилось в каждодневную борьбу за физическое выживание. Это не могло не приводить к забвению многих традиционных норм поведения. Причем «пионерами» в этом процессе выступали группы населения, отличавшиеся наибольшей социальной мобильностью – жители городов и молодежь .

Ни «чеченский кризис», ни жестокая война, ни античеченская кампания в российских СМИ и, наоборот, антироссийская кампания в ичкерийских СМИ – не привели к открытой межнациональной розни среди жителей Чечни. История тех лет полна примеров подлинной солидарности людей разных национальностей, живших рядом.

Экономический крах, политическая и правовая нестабильность вызвали массовое бегство жителей из Чеченской Республики Ичкерия. Основной поток чеченской эмиграции устремился в Россию. 

Острейший социально-политический и экономический кризис рубежа XX-XXI вв. в Чеченской Республике обусловил беспрецедентную в истории чеченцев деформацию и девальвацию национальных морально-нравственных и культурных ценностей. На состояние духовной жизни чеченского общества негативно влияло то обстоятельство, что оказавшаяся во главе государства и общества новая квази-элита являлась в культурном отношении далеко не самой развитой частью чеченского общества .

Диссертант определил, что традиционные духовные ценности, всегда сильные в чеченском обществе, в условиях жесточайшего политического, экономического и социального кризиса не смогли остановить процесс распада чеченского общества на отдельные, слабо связанные между собой сегменты.

Вопрос о степени криминализации чеченского общества на протяжении многих лет был предметом многочисленных спекуляций в отечественных и зарубежных СМИ. Между тем, т.н. «чеченская мафия» никогда не представляла собой хорошо структурированную и централизованную организацию, имеющую единый координирующий и управляющий центр. Появление чеченской этнической организованной преступности было связано не с какими-то этническими особенностями чеченского общества, а стало результатом общероссийского процесса. Без сомнения, преувеличенными являются и утверждения о решающей роли чеченского «теневого» бизнеса в развязывании самого «чеченского кризиса».

Параллельно «бытовой» преступности, которая была вызвана социальными причинами, существовала чеченская этническая организованная преступность. Но при этом все чеченские преступные группировки тесно сотрудничали с другими российскими этническими группировками , т.е. выступали как часть общероссийского криминального мира и далеко не главная его часть.

Вторая глава «Чеченская Республика в ходе контртеррористической операции» посвящена различным аспектам контртеррористической операции, получившей более распространенное название – «вторая чеченская» война. Причины ее возникновения анализируются в первом разделе, в котором развенчивается миф о неизбежности военного разрешения противоречий между Чечней и Российским федеративным государством.

Установлено, что участниками «второй чеченской» войны были три стороны: Российская Федерация, сепаратистский режим в Чечне и «ваххабитское» движение.

Не следует игнорировать также соображения геополитического характера, в частности, борьбу за доступ к запасам углеводородного сырья Каспийского региона, а также контроль над путями транзита нефти и газа из Центральной Азии. Однако, только «нефтяного» фактора было недостаточно для того, чтобы убедить российское политическое руководство в необходимости применения военной силы для разрешения «чеченского кризиса».

Не выдерживают серьезной критики и утверждения о том, что новая война в Чечне была необходима российскому руководству для успешной передачи поста президента РФ от Б.Н. Ельцина его преемнику. Тот факт, что война способствовала стремительному росту популярности В.В. Путина ещё не означает, что она изначально для этого и планировалась. Имеется немало свидетельств тому, что планирование военной операции в Чечне было начато еще в марте 1999 г., когда вопрос о досрочной отставке Б.Н. Ельцина вообще не стоял в повестке дня, да и в вопросе о возможном «преемнике» не было ясности.

Руководство Ичкерии в целом поддерживало версию о чеченской войне как эпизоде глобального противостояния, но при этом акцентировало версию об «электоральных» причинах, побудивших российское руководство прибегнуть к вооруженной силе. Тем не менее, в качестве главной причины возникновения «второй чеченской» войны А. Масхадов и его окружение называло все же отказ российского руководства признать независимость Чеченской Республики.

Говоря о причинах «второй чеченской» войны, А. Масхадов указывал также на заинтересованность в ней Запада и некоторых мусульманских стран , что также вряд ли соответствует действительности - полная дестабилизация России, чреватая непредсказуемыми последствиями на мировой арене, явно не входила в расчеты Запада. Что касается мусульманских стран, то в их планы вообще не входило дальнейшее ослабление, а тем более развал России, которую они традиционно рассматривали в качестве одного из противовесов растущей политической и экономической гегемонии Запада.

Говоря о причинах, приведших к развязыванию «второй чеченской» войны, нельзя не отметить большое значение субъективных и даже случайных факторов, на что указывал, в частности, А.-Х. Кадыров: «По сути, чеченский конфликт – это, прежде всего, клубок закулисных игр, тайных контактов, соглашений и пр. В основе всех этих акций стоят не столько государственные и национальные, сколько личные и групповые корыстные интересы» .

В разделе «Поход Хаттаба и Ш. Басаева на Дагестан и внутриполитическая ситуация в Чечне» дана оценка событий августа-сентября 1999 г., которые послужили прологом к новому витку вооруженного противостояния в Чечне. Вторжение в Дагестан не могло принципиально изменить расклад военно-политических сил в самой Чечне. Влияние А. Масхадова и противостоящих «ваххабитам» группировок здесь уже было сведено к минимуму, без чего невозможно было само вторжение в Дагестан, поскольку для его успеха требовался прочный и надежный тыл.

Вместе с тем, лидеры северокавказского «ваххабизма» отчетливо осознавали, что ресурсов одной только Чечни недостаточно для реализации их далеко идущих планов. Выход из сложившейся ситуации виделся в расширении влияния на соседние регионы, прежде всего, Дагестан. Для реализации этих планов был создан Конгресс народов Ичкерии и Дагестана (КНИД), организационно оформленный 26 апреля 1998 г. съездом представителей общественно-политических организаций Чечни и Дагестана.

Официальное руководство Чеченской Республики Ичкерия, хотя и осудило нападение на соседнюю республику, вместе с тем отказалось открыто выступить против его организаторов, заявляя, что события в Дагестане являются внутренним делом России, и власти Чечни не намерены вмешиваться в них. Однако подобные заявления не могли удовлетворить российское руководство. В этой ситуации муфтий А.-Х. Кадыров настоятельно требовал от А. Масхадова открыто выступить против «ваххабитов», предупреждая, что в противном случае его позиция будет воспринята как косвенная поддержка Ш. Басаева и Хаттаба.

Позднее А. Масхадов объяснял свой отказ тем, что за дагестанскими событиями он видел «руку Москвы» . Более вероятно, однако, что он надеялся на стихийную консолидацию чеченского общества ввиду угрозы нового столкновения с Россией, как это произошло в самом начале «первой чеченской» войны . К тому же он не верил, что российское руководство решится на еще одну полномасштабную войну и рассчитывал на силу антивоенных настроений в российском обществе.

Но на этот раз ввод федеральных войск не привел к общенациональной мобилизации, а напротив, еще больше углубил внутричеченское противостояние. В Чечне быстро сформировалась «антивоенная» оппозиция во главе с муфтием республики А.-Х. Кадыровым, открыто выступившая как против религиозных экстремистов, так и против потворствовавшего им президента А. Масхадова.

Провал акции «ваххабитов» в Дагестане совпал с взрывами жилых домов в Буйнакске, Москве и Волгодонске, в результате которых погибло более 300 человек. После серии терактов 80% опрошенных россиян требовали радикального решения «чеченской проблемы» всеми доступными средствами.

В разделе «Ход военных действий на территории Чеченской Республики. Итоги контртеррористической операции» проанализированы результаты действий вооруженных сил Российской Федерации в которых, в общей сложности, было задействовано до 80-100 тыс. человек солдат и офицеров, 400 танков, боевая авиация, ствольная и реактивная артиллерия, а также ракеты оперативно-тактического назначения .

Существенно отличалась и тактика действий федеральных войск - наземной операции предшествовал довольно длительный период воздушных бомбардировок и артобстрелов, призванных дезорганизовать отряды боевиков. На самом деле значительная часть воздушных ударов вновь пришлась на гражданские объекты и жилые дома. Так, большими жертвами среди мирного населения сопровождались бомбардировки с. Элистанжи Веденского района, ракетные обстрелы центра Грозного и Шали.

В качестве возможных партнеров по поиску путей политического разрешения «чеченского кризиса» Москва избрала ряд деятелей антиичкерийской направленности, привлеченных к работе во Временной Администрации Чеченской Республик. Кроме того, видной фигурой на политическом поле Чечни становился муфтий А.-Х. Кадыров, который с самого начала дагестанских событий последовательно выступал за сближение с Российской Федерацией.

Важнейшим эпизодом «второй чеченской» войны стал захват Грозного, борьба за овладение которым вновь приняла затяжной и ожесточенный характер. После того, как последние отряды боевиков оставили чеченскую столицу, война приобрела отчетливо выраженный партизанский характер. На этом этапе военных действий с федеральной стороны были активно задействованы разного рода спецподразделения. Этот период характеризовался также становлением системы «фильтрации» и незаконных мест содержания под стражей задержанных, нарастающей активностью т.н. «эскадронов смерти», многочисленными массовыми «зачистками» населенных пунктов, – и, в целом, крайней неизбирательностью в действиях федеральных войск и силовых структур. К началу 2000 г. в самой Чечне и вокруг нее действовали не менее 20 незаконных пунктов содержания задержанных жителей республики.

С 2003 года начался новый этап конфликта, получивший в российских СМИ определение – «чеченизация». Суть его состояла в том, что ведущая роль в подавлении вооруженного подполья перешла к республиканским правоохранительным структурам.

«Вторая чеченская» война ознаменовалась также наличием большого числа преступлений против мирного населения. Тяжелым испытанием для жителей Чечни стало и то, что еще перед началом военной операции была прекращена подача газа и электроэнергии. Бомбёжки, артиллерийские и ракетные обстрелы городов и сёл Чеченской Республики вызвали волну беженцев, которая устремилась в Ингушетию, власти которой (в отличие от всех соседних субъектов РФ) не закрыли границу с Чечней.

В разделе «Гуманитарная ситуация в Чеченской Республике» прослежены изменения, произошедшие в Чечне. С прекращением военной фазы «контртеррористической операции» жизнь населения Чечни не стала безопасной – война спецслужб и террористического подполья ежегодно уносила многие сотни жизней. По данным мониторинга, проведенного ПЦ «Мемориал», на части территории республики с середины 2000 г. и до июня 2005 г. убито 3150 человек .

Нельзя не учитывать и миграционные потери, понесенные Чеченской Республикой, серьезные изменения, произошедшие в географии размещения населения внутри Чеченской Республики. Наиболее сильные разрушения отмечались в западных и горных районах, Грозном, а также в г. Аргун. Практически полностью было разрушено с. Комсомольское. Спустя год после начала военных действий восстановительные работы практически не начинались, что являлось серьезным препятствием для возвращения местных жителей. Этим, а также действиями военных и боевиков, объясняется тот факт, что по итогам Всероссийской переписи населения 2002 г. в таких населенных пунктах Веденского района как Нижние Курчали, Верхние Курчали, Средние Курчали, Ширди-мохк, Буни, Орси, Рикха, Тунжи-эвла, Хой, Дуц-Хутор, Жани-Ведено, Верхнее Ца-Ведено не осталось ни одного жителя, были выгнаны из своего села жители Ярыш-Марды Грозненского района, мало жителей осталось в Шатойском и Итум-Калинском районах . Численность населения Грозного осенью 2000 г. колебалась в пределах 80-150 тыс. человек в зависимости от того, как складывалась ситуация с безопасностью в городе .

На протяжении всей первой половины 2000-х гг. жители горных районов Чеченской Республики не могли чувствовать себя в безопасности и продолжали страдать от продолжающихся авиа- и артиллерийских ударов, а также произвола воюющих сторон.

Военные преступления и нарушения прав человека в течение долгого времени оказывали крайне негативное воздействие на гуманитарную ситуацию в Чеченской Республике. Еще в ходе военной стадии «контртеррористической операции» имело место немало случаев массовых казней мирных жителей (поселки Алды, Катаяма в 2000 г.). Внесудебные казни продолжали широко практиковаться и после того, как военная стадия «контртеррористической операции» официально была объявлена завершенной. На территории Чеченской Республики было выявлено немало мест тайных захоронений людей, но ни одно из уголовных дел по фактам обнаружения массовых захоронений не было доведено до конца, расследование преступлений против мирного населения носило избирательный характер.

В первой половине 2000-х гг. граждане чеченской национальности очень часто подвергались давлению со стороны правоохранительных органов и за пределами Чеченской Республики . Оно возобновлялось, как правило, после совершения очередного громкого террористического акта, например, после захвата заложников в Москве в октябре 2002 г.

Самой болезненной проблемой Чеченской Республики начала 2000-х гг. стало «исчезновение» людей после их задержания различными силовыми структурами. О числе лиц, пропавших после задержания, судить очень сложно. Так, к февралю 2005 г. было возбуждено 1814 уголовных дел по факту исчезновения людей, общее число фигурантов по которым составляло 2540 человек, но только 50 уголовных дел были расследованы и переданы в суды. Расследование остальных дел было либо не завершено, либо приостановлено «за невозможностью нахождения лиц, подлежащих привлечению к ответственности в качестве обвиняемых» . Кроме того, республиканские силовые структуры практиковали «превентивное» задержание родственников боевиков .

Имеющиеся данные, несмотря на их противоречивость, позволяют все же сделать вывод о том, что число похищений в Чеченской Республике увеличивалось вплоть до 2002 г., после чего наметилась устойчивая тенденция снижения. Одновременно отмечается и снижение доли исчезнувших или убитых из общего числа похищенных .

В целом же уровень насилия в Чеченской Республике на протяжении первой половины 2000-х гг. постепенно снижался, а республиканские власти получали все большее признание со стороны населения.

Проблема беженцев и перемещенных лиц появилась еще в ходе «первой чеченской» войны. Об общем количестве беженцев существуют довольно противоречивые данные. Так, по некоторым данным, с сентября 1999 г. по март 2000 г. Чечню покинуло 302 тыс. беженцев, в том числе 290 тыс. этнических чеченцев . Однако в территориальных органах ФМС с сентября 1999 г. по 2001 г. на учете состояло более 568 тыс. лиц, вынужденно покинувших постоянное место жительства на территории Чеченской Республики. При этом не менее половины их осело в Ингушетии . Еще труднее судить о количестве лиц, вынужденно покинувших свое жилье, но не уехавших из республики – многие из них селились у своих родственников и зачастую не становились на учет в местных органах власти.

На территории Республики Ингушетия, а также в самой Чечне, уже осенью 1999 г. появилась сеть палаточных лагерей, которая не могла вместить всех беженцев, селившихся на пустующих предприятиях, фермах, железнодорожных вагонах и т.д., а также снимавших жилье у частных лиц. И после официального завершения военной фазы «контртеррористической операции» беженцы продолжали прибывать в Ингушетию, поскольку в самой Чечне существовали серьезные проблемы с обеспечением безопасности.

В течение 2000-2001 гг. шло обустройство лагерей для беженцев и мест их компактного проживания, а затем проблемой возвращения активно занялись новые власти Чеченской Республики. По официальным данным на 15 апреля 2005 г. в восьми субъектах Российской Федерации (включая Ингушетию) находилось 23,9 тыс. человек, выехавших из Чечни в ходе военных событий осени 1999 г. .

В целом положение жителей Чечни, бежавших от войны, в первой половине 2000-х гг. оставалось тяжелым, а отношение к ним представителей власти в регионах и правоохранительных органов откровенно негативным. Образ врага, усердно насаждаемый средствами массовой информации, прочно закрепился в сознании людей, причем, отрицательное отношение к выходцам из Чечни распространялось и на этнических русских.

Беженцы, возвращавшиеся в Чечню из Ингушетии и других регионов России, чаще всего оказывались в пунктах временного размещения (ПВР), либо находили себе жилье в частном секторе. На протяжении первой половины 2000-х гг. проблема, связанная с обустройством временно перемещенных лиц, оставалась одной из самых злободневных в Чечне. Даже к лету 2005 г. число временно перемещенных лиц, проживавших в частном секторе, составляло 87 тыс. человек. Еще примерно 37 тыс., в том числе около 15 тыс. детей в возрасте до 14 лет, проживали в 32-х ПВРах , бытовые условиях в которых, как правило, были неудовлетворительными.

Одной из серьёзных проблем республики было получение компенсации за разрушенное жильё и утерянное имущество. Первоначально максимальная сумма выплат за разрушенное жилье была установлена в 120 тыс. руб., а затем в 140 тыс. руб., что до дефолта 1998 г. составляло около 20 тысяч долларов США. Но в начале 2000 гг. эта сумма соответствовала уже не более чем 4–5 тыс. долларов США и купить или построить на нее жилье было невозможно.

Летом 2003 г. Правительством РФ было принято постановление, согласно которому за полностью разрушенное жилье в Чеченской Республике выплачивалось 300 тыс. руб. на семью и 50 тыс. за утраченное имущество, а реальная выплата компенсации началась лишь осенью 2003 г. . Серьезной проблемой стало составление списков граждан, имеющих право на получение компенсации. Война перемешала население республики, а в довершение всего в течение примерно десяти лет сделки по купле-продаже недвижимости в Чеченской Республике проводились без должного оформления документов, что открыло дорогу для массы злоупотреблений со стороны недобросовестных граждан и продажных чиновников.

К лету 2005 г. компенсации за пределами Чеченской Республики получили 33 тыс. семей, а в самой Чечне – 39 тыс. семей , но полностью данная проблема не решена до настоящего времени.

Если в начале 2000 г. при оценке гуманитарной ситуации в Чеченской Республике довольно часто употребляется определение «гуманитарная катастрофа», то через пять лет в положении абсолютного большинства ее жителей наблюдались позитивные изменения. Вместе с тем, понадобились колоссальные усилия федеральных и республиканских властей, чтобы упорядочить жизнь людей, ввести ее в нормальное русло.

Раздел «Вторая война» и чеченское общество» раскрывает изменения в политических настроениях чеченского общества. Крайне негативный опыт фактически независимого существования в «масхадовский» период привел к тому, что идея создания независимого чеченского государства утратила свою привлекательность для подавляющего большинства жителей Чечни. А вполне справедливое возмущение по поводу неизбирательного применения военной силы не смогло на этот раз повлиять на представление о будущем Чеченской Республики – 77,4% опрошенных видели её как суверенную республику в составе Российской Федерации и только 14,8% - независимым государством. При этом этнические чеченцы составляли 94,9% опрошенных .

Многие наблюдатели обращали внимание на то, что «вторая» война была воспринята чеченским обществом как полный политический провал ичкерийской политической элиты. Идеология сепаратизма переживала глубокий кризис и новое руководство Чеченской Республики может считать своей заслугой отход от вооруженной борьбы многих представителей сепаратистского крыла чеченского сопротивления. Многие сотни (если не тысячи) вчерашних боевиков влились в ряды республиканских силовых структур, что стало возможным во многом благодаря тому, что республиканская власть начала восприниматься в чеченском обществе как власть национально ориентированная. Постепенный отход сепаратистского крыла чеченского сопротивления от вооруженной борьбы существенно изменил сам характер конфликта.

Растущее влияние исламских экстремистов привело как к увеличению числа террористических актов, так и привлечению к их проведению женщин, что прямо противоречило чеченским традициям, требовавшим при любых обстоятельствах не допускать прямой вовлеченности женщины в вооруженные конфликты. Однако это обстоятельство, в свою очередь, лишь увеличило отчуждение основной массы чеченского общества от идеологии «ваххабизма».

Автором установлено, что «вторая чеченская» война с самого начала подавляющим большинством чеченцев рассматривалась как «чужая», не имеющая ничего общего с национальными интересами чеченского народа и государственными интересами Чеченской Республики. Именно это обстоятельство обеспечило успех политики федерального центра, направленной на постепенную передачу всей полноты власти в Чечне республиканским органам управления.

Во второй половине 1990-х гг. в российском массовом сознании сформировался устойчивый отрицательный стереотип восприятия Чечни и чеченского этноса. В то же время, негативным было и отношение к перспективе новой войны в Чечне, но осенью 1999 г. отношение всего российского общества к ней изменилось с поразительной быстротой.

Враждебность россиян в отношении чеченцев во многом искусственно подогревалась массированной пропагандой, нацеленной на то, чтобы возложить на чеченский народ ответственность за преступления, совершенные некоторыми его представителями.

Третья глава «Чеченская Республика в годы постконфликтной реконструкции (2000 – 2005 гг.)» посвящена анализу проблем возрождения государственных, политических и общественных институтов Чечни.

Первый раздел раскрывает процесс становления российской модели государственности в Чеченской Республике и роль А. Кадырова в нём. Первоначально в Чеченской Республике формировались две властные вертикали: военная в лице военных комендантов и гражданская, в лице Представительства Правительства РФ в ЧР и Временной Администрации. Комендатуры создавались в каждом районе, как правило, еще до того, как здесь же появлялись представители Временной Администрации ЧР. На местах не существовало четкого разграничения полномочий между военными комендантами и главами районных администраций.

Непростыми были взаимоотношения и двух гражданских ветвей власти. Так, на первых порах глава Представительства РФ в ЧР полностью подмял под себя Временную Администрацию. Ситуация стала меняться после переезда в Гудермес, когда руководители Временной Администрации начали с все большей настойчивостью добиваться передачи им реальных властных полномочий.

Скрытое противоборство продолжалось до лета 2000 г., пока не появились Указ Президента РФ и Положение «Об организации временной системы органов исполнительной власти в Чеченской Республике. 12 июня 2000 г. Главой Администрации ЧР был назначен А.-Х. Кадыров, что было неоднозначно воспринято как в самой Чечне, так и за ее пределами.

Противоречия во Временной Администрации отражали не только столкновение личных амбиций местных политиков, но и борьбу между различными федеральными ведомствами. Так, например, Б. Гантамиров считался креатурой начальника Генерального штаба А. Квашнина, а за А.-Х. Кадыровым стояла Администрация президента РФ.

Объясняя свой выбор в пользу А.-Х. Кадырова, российский президент основной упор делал на личных качествах своего нового протеже, но немалую роль сыграло и то, что А.-Х. Кадыров уже в августе 1999 г. решительно осудил вторжение в Дагестан и объявил сразу три района Чечни «свободными от ваххабизма». Это говорило не  только о его воле, но и политическом влиянии.

Главные усилия А.-Х. Кадырова какое-то время были сосредоточены на скорейшем завершении формирования органов исполнительной власти всех уровней. Вслед за этим он начал целенаправленную борьбу за передачу своей администрации все больших властных полномочий, что в целом соответствовало планам федерального центра. При этом очень быстро обнаружилось, что в распоряжении Кремля имеются только внешние рычаги воздействия в лице федеральной группировки и вновь создаваемых силовых структур федерального же подчинения.

На первых порах относительная стабильность в Чеченской Республике могла быть достигнута в первую очередь за счет ресурсов федерального центра. Но чтобы окончательно вывести Чечню из политического и общественного хаоса, необходимы были действенные усилия самого чеченского общества. В этих условиях федеральный центр избрал, может быть, не лучший, но действенный способ – политически и экономически укрепить чеченскую квази-элиту, а для прекращения открытой борьбы внутри неё – сконцентрировать политическую власть в руках одной группы и даже одной личности, то есть ставка делалась на создание авторитарной модели управления. По мнению А. Малашенко ситуация в Чечне, в этом плане сопоставима с общероссийской .

Политическим деятелем, которому предстояло стать авторитарным лидером Чечни, стал А.-Х. Кадыров, который не мог бы добиться успеха без постоянной поддержки со стороны вначале премьера, а затем президента В.В. Путина. Но с другой стороны, сам российский президент, по мере того, как А.-Х. Кадыров вытеснял с чеченского политического пространства своих оппонентов, лишался свободы политического маневра.

Вся первая половина 2000-х гг. прошла в Чечне под знаком постепенного укрепления позиций республиканской администрации. Борьба А.-Х. Кадырова за превращение своей администрации в полноправное правительство субъекта РФ, встретила открытое сопротивление со стороны военных и настороженное отношение в Москве. Характерно, что двух непримиримых политических оппонентов – А.-Х. Кадырова и Б. Гантамирова – объединяла убежденность в том, что скорейшая нормализация обстановки в Чеченской Республике возможна только путем создания дееспособного государственного аппарата из самих чеченцев. Особое значение придавалось становлению правоохранительной системы, включая МВД и милицейские спецподразделения.

Обозначившееся стремление Кремля разрешить многолетний «чеченский» кризис путем создания сильной республиканской власти вызвало критику и со стороны значительной части российского экспертного сообщества, увидевшего в этом угрозу укрепления чеченского сепаратизма. Причем, во многом эта позиция базировалась на ложном тезисе о наличии тайных связей между вооруженным сопротивлением и республиканской администрацией.

В качестве альтернативы политическому курсу президента В. Путина выдвигались самые разные предложения, начиная от назначения в Чечню военного губернатора и заканчивая планами разделить ее на две части: горную и равнинную.

Важное значение для стабилизации ситуации в Чеченской Республике имело создание республиканских правоохранительных органов. Чеченская милиция начала создаваться еще в 1999 г. в виде отдельных подразделений, привлекаемых к военным действиям. В каждом районе создавались так называемые «временные» отделы внутренних дел, личный состав которых комплектовался как из командированных, так и местных милиционеров.

В первой половине 2000 г. началось создание республиканских органов прокуратуры, а в декабре того же года начали работать первые суды общей юрисдикции. Укрепление республиканских силовых структур являлось частью стратегии федерального центра, направленной на повышение политической роли администрации А.-Х. Кадырова. В частности, в планы В.В. Путина входило создание в Чечне министерства внутренних дел еще до конца 2002 г. Это, по его мнению, должно было создать условия «…для проведения демократических процедур, связанных с референдумом, принятием Конституции и выборами легитимных органов власти» . Вместе с тем, российский президент не торопился сворачивать деятельность федеральных структур на территории Чечни, а также ликвидировать военные комендатуры.

Переломным моментом в создании российской модели государственности в Чечне имел референдум по новой Конституции Чеченской Республики, успешно проведенный в марте 2003 г. По официальным данным в нем приняли участие 89,48% граждан, внесенных в списки для голосования. За принятие новой Конституции высказалось 95,37% избирателей .

После успешно проведенного референдума, власти Чеченской Республики при поддержке федерального центра решили в первую очередь завершить процесс формирования органов исполнительной власти и лишь затем приступить к созданию законодательного органа. На время переходного периода роль представительной власти должен был взять на себя Государственный совет Чеченской Республики .

В результате уже осенью 2003 г. в Чечне прошли выборы президента Чеченской Республики, на которых убедительную победу одержал А.-Х. Кадыров. Итоги этих выборов вызвали неоднозначную оценку, как в российских, так и зарубежных СМИ, тем не менее, было завершено создание вертикали исполнительной власти.

Пользуясь правами законно избранного главы субъекта РФ, А.-Х. Кадыров начал решительно пресекать самоуправство со стороны представителей федеральных силовых структур, что в немалой степени способствовало укреплению его личного авторитета. Кроме того, республиканское руководство самое серьезное внимание уделяло ликвидации палаточных городков в Ингушетии и возвращению домой чеченских беженцев. И хотя порой эта цель достигалась далеко не гуманными способами, в целом чеченское общество положительно реагировало на решение этой проблемы.

Большое внимание А.-Х. Кадыров уделял дальнейшему укреплению «особых» отношений, сложившихся у него с российским президентом. Это проявилось, в частности, в том, что глава Чеченской Республики лично возглавил республиканский предвыборный штаб В.В. Путина, а цифры по результатам выборов были .

Террористический акт 9 мая 2004 г., в результате которого погибли А.-Х. Кадыров и председатель Госсовета Чеченской Республики Х. Исаев стал тяжелым ударом по еще не окрепшей государственно-политической системе Чеченской Республики, но не привел к пересмотру политики федерального центра.

Уже в день гибели А.-Х. Кадырова продемонстрировав особо доверительный характер своих отношений с Р. Кадыровым, российский президент гарантировал за ним политическое будущее после определенного переходного периода. Стало очевидно, что власть в республике будет сохранена за «командой Кадырова», которой предстояло выдвинуть из своей среды кандидата в президенты.

Досрочные выборы нового президента Чеченской Республики состоялись 29 августа 2004 г. По официальным данным в них приняло участие 82,25% избирателей, из которых за А. Алханова проголосовали 73,67% . Присутствовавшие на выборах международные наблюдатели от Исполнительного комитета стран СНГ признали прошедшие выборы легитимными, хотя позиция ОБСЕ и ПАСЕ носила в целом скептический характер. Как бы то ни было, но общественно-политическая ситуация в Чеченской Республике продолжала стабилизироваться.

В марте 2005 г. российскими спецслужбами был убит А. Масхадов, что окончательно сняло с политической повестки дня вопрос о легитимности новой республиканской администрации.

В то же время руководство Чеченской Республики приступило к осуществлению целого ряда пропагандистских акций, направленных на изменение в положительную сторону имиджа республики и чеченского народа в глазах российского общества. Так, заметным событием 2005 г. стала организация «Поезда дружбы», который побывал в 21 субъекте РФ.

Эти усилия чеченского руководства встретили поддержку и понимание со стороны федерального центра и лично президента В.В. Путина, который еще в 2002 г. в одном из своих публичных выступлений признал вину федерального центра за неспособность защитить интересы российских граждан чеченской национальности и формирование образа врага в лице чеченцев.

В ноябре 2005 г. завершился процесс создания всех ветвей власти –состоялись выборы республиканского парламента на которых убедительную победу одержала партия «Единая Россия». Кроме того, в парламент прошли представители КПРФ и Союза Правых Сил. На первом заседании вновь избранного парламента 12 декабря 2005 г. присутствовал В.В. Путин. Многие российские наблюдатели успешное проведение парламентских выборов оценивали как политическую победу Р. Кадырова, а не номинального главы республики А. Алханова .

Таким образом, в конце 2005 г. в Чеченской Республике завершился процесс формирования республиканских органов власти в соответствии с требованиями российской Конституции. При этом многие российские эксперты полагали, что сложившаяся в Чечне структура власти представляет собой проекцию на чеченское общество российской модели единовластия. Начало становлению этой модели положил А.-Х. Кадыров.

Раздел «Восстановление экономической и социальной инфраструктуры» раскрывает особенности возрождения Чеченской Республики.

Первоочередное значение придавалось восстановлению нефтедобывающего комплекса Чеченской Республики. Решением российского правительства право добычи и экспорта нефти из Чечни было передано государственной компании «Роснефть».

В социальной сфере основные усилия были сосредоточены на скорейшем возобновлении деятельности образовательных и медицинских учреждений, а также выплате всех видов социальных пособий.

Одна из трудностей восстановительного периода состояла в том, что у республиканских, да и у федеральных властей не было четко разработанной стратегии экономического развития Чеченской Республики. Это приводило к элементарному распылению средств. Так, Счетная палата РФ в результате проверки пришла к выводу, что в 2003 г. Федеральная целевая программа фактически профинансирована в сумме 3,44 млрд. руб., что выше уровня предыдущих лет. Но при этом ни один из восстанавливаемых объектов промышленности в 2003 г. не был введен в эксплуатацию .В конце 2003 г. в Чеченской Республике постоянную работу имело всего 100,2 тыс. человек. Главной причиной быстрого роста количества безработных в Чеченской Республики были низкие темпы восстановления экономики и социальной сферы.

Несмотря на отсутствие благоприятных условий, в Чеченской Республике отмечено значительное развитие малого предпринимательства. Основной сферой частного бизнеса стала сфера услуг и розничная торговля, благодаря чему в республике сформировалась довольно развитая сеть предприятий питания и услуг автосервиса.

Нельзя не признать, однако, что даже, несмотря на отсутствие обоснованной стратегии экономического развития, масштабные вложения в социальную инфраструктуру Чеченской Республики привели к значительному повышению качества жизни ее населения. Уже к лету 2002 г. в 184 населенных пункта была подана электроэнергия, водоснабжение налажено в 11 районных центрах, газоснабжение восстановлено в 112 населенных пунктах, осуществлен ремонт 384 школ и более 100 учреждений здравоохранения .

2005 г. в Чеченской Республике отмечен тем, что было практически завершено восстановление сел, а также городов Гудермес и Аргун, в которых были отремонтированы и построены сотни жилых домов и объектов социальной направленности. Теперь республиканские власти могли направить все усилия на ускорение восстановительных работ в Грозном.

В целом, несмотря на значительные вложения, экономика и социальная сфера Чеченской Республики в рассматриваемый период оставались на низком уровне развития. Так, в 2005 г. безработные в Чеченской Республике составляли 78,9% экономически активного населения; площадь жилищного фонда на душу населения в Чечне равнялась 11,7 кв. м; объем производимой промышленной продукции на душу населения - 9,7 тыс. руб.; больничных коек на 10 тыс. жителей - 68,9; доля населения с доходами ниже прожиточного минимума - 90,0%, удельный вес учащихся, занимающихся во вторую смену в Чечне-54,8% .

В то же время все объявленные планы по восстановлению экономики Чеченской Республики при ближайшем рассмотрении имели одну характерную особенность - основной упор делался на крупные, финансово-затратные проекты, реализация которых требовала многомиллиардных вливаний из федерального бюджета.

Четвертый раздел «Повседневная жизнь населения Чеченской Республики» посвящена проблемам, с которыми жители Чечни сталкивались каждый день. Повседневную жизнь населения Чеченской Республики в первой половине 2000-х гг. можно определить как мучительный переход от войны к миру, путь от борьбы за выживание к относительной стабильности, наступившей в 2005 г. При этом для нормализации положения в целом по республике решающее значение имела ситуация в Грозном, который оставался центром политической, экономической и культурной жизни Чеченской Республики.

Сам Грозный в 2000 г. представлял собой чередующиеся пространства сплошных и не сплошных разрушений. Массовое возвращение грозненцев не могло в одночасье изменить вид самого города, символом которого надолго стали оконные рамы, обтянутые полиэтиленовой пленкой вместо стекол, из которой торчала труба «буржуйки» или «чеченской печи» — родственницы «буржуйки», на которой только и можно было готовить еду.

Воду также приходилось добывать с трудом, часто ее нужно было везти или нести несколько километров, а затем тащить по лестницам на свой этаж. Когда же по городу стали ездить водовозные машины, жители запасали воду в ванных, ведрах и других емкостях, а для подъема на верхние этажи начали использовать электронасосы с подсоединенными шлангами.

Разбором развалин и уцелевших строений Грозного была занята значительная часть населения. На какое-то время эта деятельность стала одной из разновидностей «теневой экономики», обеспечивавшей людей более-менее стабильным заработком и позволившей многим жителям республики восстановить свои дома . При этом довольно часто на кирпич разбирали дома, которые еще можно было восстановить.

По настоящему за восстановление столицы чеченские власти взялись в самом конце 2004 г., когда буквально за 20 дней был восстановлен проспект Победы в центре Грозного. А уже в 2005 г. Грозный превратился в одну большую стройплощадку.

На внешний вид городов и селений Чеченской Республики серьезно повлияло появление большого количества мечетей, многие из которых являются красивейшими зданиями в своем населенном пункте.

Материальное положение населения Чеченской Республики в начале 2000-х гг. было крайне тяжелым, что подтверждается данными социологических опросов.

Одной из самых злободневных проблем для жителей Чечни (прежде всего горожан) стала защита права собственности на свои квартиры, поскольку у подавляющего большинства документы либо пропали во время военных действий, либо вообще не были своевременно оформлены. Это позволяло многочисленным мошенникам, действующим в сговоре с муниципальными служащими, оспаривать квартиры по поддельным документам. .

Усилия республиканских властей по наведению элементарного порядка, пресечению бесчинств со стороны федеральных военнослужащих и восстановлению экономической, транспортной и социальной инфраструктуры во многом способствовали преодолению почти тотального недоверия к власти, характерного для чеченского общества самого начала 2000-х гг.

Кроме того, в республике постепенно восстанавливалась деятельность учреждений культурно-досуговой направленности, вслед за центральными и местными телеканалами появилось спутниковое телевидение. Однако в 2005 г. такая возможность была не у многих.

Настоящей революцией стало появление на территории Чеченской Республики мобильной связи (август 2004 г.).

Получила продолжение наметившаяся ранее тенденция к увеличению экономической и социальной роли женщины в чеченском обществе, что породило известное напряжение во многих чеченских семьях и привело к заметной деформации поведенческих стереотипов, принятых в чеченском обществе.

Общественные организации, за редким исключением, играли малозаметную роль в жизни Чеченской Республики. Отчасти это объяснялось тем, что не только федеральные, но и республиканские власти довольно подозрительно относились к независимым общественным организациям, подозревая их в скрытых политических амбициях и связях с внешними политическими центрами.

Реальное улучшение жизни населения Чеченской Республики отразилось и на демографической ситуации, которая характеризуется, прежде всего, высоким уровнем рождаемости. Так, по данным в 2004 г. рождаемость превысила смертность в 3,9 раза.

Одним из тяжелейших последствий войны стало появление детской беспризорности – в республике было зафиксировано около 30 тыс. детей сирот и полусирот . Появилось также большое количество детей-инвалидов – в 2004 г. их официально насчитывалось 8868 человек .

Ситуация в области здравоохранения стала выправляться лишь во второй половине 2000-х гг., хотя и сегодня она далека от желаемой.

Еще одной сложной социальной проблемой стало распространение наркомании - в  2002 г. по официальным данным в республике насчитывалось до 10 тыс. наркоманов .

Самое серьезное внимание республиканские власти обращали на развитие спорта. Наибольших успехов чеченские спортсмены достигли в различных видах силовых единоборств, а также в футболе – грозненский футбольный клуб «Терек» впервые в своей истории стал обладателем Кубка России 2004 г. и вышел в премьер-лигу.

В начале 2000-х гг. наметилась тенденция к увеличению населения Чечни. Однако почти все приехавшие в Чеченскую Республику за первую половину 2000-х гг. – это беженцы, в абсолютном большинстве своем этнические чеченцы, возвратившиеся из Ингушетии и других мест компактного проживания.

Весьма противоречивы данные о количестве чеченцев, постоянно проживающих за пределами своей исторической родины. В любом случае, речь идет не менее чем о ста тысячах человек, проживающих в европейских странах. Для чеченских мигрантов первой половины 2000-х гг. характерно стремление получить политическое убежище в Европе, к чему их активно подталкивала война и ее восприятие в европейских странах. Чеченские эмигранты стремятся адаптироваться в странах проживания , хотя и не оставляют мысли о возвращении домой.

В самой Чечне отчетливо проявилось две точки зрения на формирование многочисленных зарубежных диаспор. Представители одной из них видят в этом угрозу самой чеченской нации, а согласно другой, диаспора рассматривается как уникальный инструмент интеграции Чеченской Республики во внешний мир, и будет играть роль одного из факторов глобализации.

Автором определено, что тяжелые условия жизни и материальная необеспеченность, неустанная борьба за элементарное выживание, периодические вспышки военных действий, частая смена властей оказывали серьезное влияние на повседневную жизнь жителей Чеченской Республики. Но они не опустили рук, не ожесточились, а делали и делают все возможное, чтобы их республика стала краше и лучше прежнего.

В заключении подведены итоги исследования, сформулированы основные выводы, выявлены особенности общественно-политической жизни и повседневной жизни Чеченской Республики в 1996-2005 гг.:

Хасав-Юртовские соглашения, бывшие вынужденной мерой и фактической передачей власти в Чеченской Республике лидерам сепаратистов, нисколько не ослабили внутричеченское противостояние между сепаратистами и сторонниками России, между прогрессивной частью общества и маргинальной частью, рекрутировавшей боевиков.

Не способствовали этому и президентские и парламентские выборы января 1997 г., закрепившие победу сторонников чеченской независимости. Избранные в ходе этих выборов президент и парламент представляли лишь сторонников боевиков, военизированной части чеченского населения, для которых важна была независимость, прежде всего от российского прокурора.  Это обстоятельство, а также непрекращающаяся борьба внутри правящей квази-элиты, привела к быстрой деградации государственных институтов Чеченской Республики Ичкерия. Власть государственных органов Ичкерии не распространялась на крупнейших полевых командиров, а также на ваххабитское крыло движения сопротивления, которое с самого начала своего существования создавало собственные органы управления и вело себя как государство в государстве.

Во второй половине 1990-х гг. на политическую сцену вышли «партии-персоналии», создаваемые отдельными полевыми командирами как средство мобилизации своих сторонников и придания личным амбициям внешнего декора политической деятельности.

Три года между двумя войнами для Чечни стали годами непрерывного общественно-политического кризиса, на который наложился кризис власти. Международная изоляция Чечни и состояние конфликта с Россией в немалой степени способствовали этому кризису, но обусловлен он был все же внутренними причинами: внутричеченским противостоянием, борьбой за власть между различными группировками, которые создавали ситуацию безвластия.

Одна из особенностей модернизационных процессов в Чечне состоит в том, что они протекали очень бурно и в сжатые сроки, результатом чего стало сохранение в чеченском обществе некоторых архаичных в новых условиях институтов и черт традиционности в культуре и быту: тейпы, традиционные суфийские братства (вирды) и так называемая «большая патриархальная семья». Сохранение архаичных форм организации общества не означало, однако, что чеченское общество вступило на путь демодернизации.

Исследуемый период характеризуется заметно возросшим уровнем религиозности чеченского общества и культурно-цивилизационной переориентацией его незначительной части на арабо-мусульманский мир. Но идеи «ваххабизма», кардинально отличающиеся от ценностей традиционной чеченской культуры и прямо противоречащие национальному менталитету, не получили широкого распространения.

Социальная и культурная маргинализация чеченского общества была значительно ускорена двумя «чеченскими» войнами, а культурная маргинализация подстегивалась с одной стороны широким проникновением в чеченскую этническую среду элементов массовой культуры, а с другой – настойчивыми попытками насильственной «реисламизации» со стороны религиозных экстремистов.

В ходе «контртеррористической операции» федеральный центр сделал, в конечном счете, ставку на усиление одной  из политических группировок Чечни  (команда Кадырова), что, в общем, дало положительный результат. К концу 2005 г. российская политическая система распространилась на всю Чеченскую Республику, в которой была выстроена властная вертикаль, соответствующая требованиям российской Конституции.

Характер и глубина политических процессов в Чеченской Республике во многом определялись воздействием социально-экономического фактора. Радикализация общественных настроений всегда происходила на фоне значительного падения уровня жизни и разрушения республиканской экономики. Наконец, не только политическая, но и экономическая несостоятельность режима А. Масхадова во многом предопределила крах идеологии сепаратизма. И, напротив, восстановление социально-экономической инфраструктуры и повышение уровня жизни в немалой степени способствовали тому, что чеченское общество приняло авторитарную форму правления, установившуюся в Чечне.

Идеология чеченского национализма и идеология религиозного (псевдоисламского) экстремизма оказали самое серьезное воздействие на ход общественно-политических процессов. Причем, политический потенциал идеологии чеченского национализма далеко не исчерпан, благодаря чему он взят сегодня на вооружение существующей в Чеченской Республике властью.

Радикализации общественно-политических процессов в Чечне способствовало и разрушение духовных ценностей, что в маргинализированной среде воспринималось как «снятие» всех моральных запретов и вседозволенность. Именно поэтому в попытках стабилизировать общественно-политическую ситуацию, власти Чеченской Республики самое серьезное внимание уделяют пропаганде традиционных духовных ценностей.

«Вторая чеченская» война оказала на чеченское общество более разрушительное действие, чем «первая» война, абсолютное большинство жителей Чеченской Республики были поставлены на грань физического выживания, а самобытная культура чеченского этноса встала перед реальной угрозой окончательного разрушения.

Тем не менее, кризис национальной идентичности был преодолен, а в роли стержневых компонентов современной духовной жизни чеченского общества выступают идеология чеченского национализма и традиционный («народный») для Чечни суфийский ислам.

В период 1996-2005 гг. (масхадовское правление 1996-1999 гг., военные действия или «контртеррористическая операция» 1999-2000-х гг., постконфликтная реконструкция 2000-2005 гг.) произошла радикальная трансформация, причем не один раз, всего образа жизни населения Чеченской Республики. Рухнула сложившаяся система ценностей, произошла коренная ломка представлений населения, глубокий  социально-экономический кризис предопределил особенности современной повседневной жизни.

В первой половине 2000-х гг. в Чеченской Республике совершился трудный переход от деградации государственных и общественных институтов к возрождению и новому развитию.

Основные положения исследования нашли отражение в следующих публикациях:

Статьи в ведущих научных журналах, рекомендованных ВАК РФ:

  1. Осмаев А.Д. Общественно-политическая ситуация в Чеченской Республике в 1996-1999 гг. //Известия Алтайского госуниверситета, серия «История, политология». Барнаул, 2008. 4/3. С. 197-202.
  2. Осмаев А.Д. Роль религиозного  фактора  в чеченском  кризисе конца ХХ-начала ХХ1 вв.//Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия «История. Политология. Экономика». Вып. 7. Белгород, 2008. №5 (45). С. 136-140.
  3. Осмаев А.Д. Процесс формирования органов государственной власти Чеченской Республики в 1999-2006 гг.//Вестник Челябинского госуниверситета, Челябинск, 2009. №6 (144). «История», вып. 30. С. 109-114.
  4. Осмаев А.Д. О политическом процессе в Чеченской Республике в 2003-2004 гг.//Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. Ростов-на-Дону, 2009. №2.  С.60-64.
  5. Осмаев А.Д. Повседневная жизнь жителей Чеченской Республики в 1990 - 1996 гг.//Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. Ростов-на-Дону, 2009. №3А. С.123-126.
  6. Алиев А.Ш., Осмаев А.Д. Проблемы обеспечения безопасности жителей Чеченской Республики.//Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. Ростов-на-Дону, 2009. №3А. С.109-112.
  7. Осмаев А.Д. Чеченская Республика в 1999-2000 гг.: война и политика//Новый исторический вестник. М.,2009. № 2 (20). С. 45-57.
  8. Осмаев А.Д. Грозный в 1999-2008 гг.: война и повседневная жизнь горожан//Вестник Российского государственного гуманитарного университета. Серия "Исторические науки. История России". М., 2009. №17. С.167-181.

                                                Монографии:

  1. Осмаев А. Д. Чечня в 1999-2002 г.г.: хроника войны. - Грозный, 2005 - 210 с.
  2. Осмаев А.Д. Чеченская Республика в 1996-2005 гг.: хроника, документы, исследования.- Нальчик, 2008 - 633 с.

                                                       Статьи:

11. Осмаев А.Д. О жертвах среди гражданского населения Чеченской Республики в ходе военных операций на примере с. Старые Атаги (октябрь1999-май 2001 гг.)//Проблемы исторического и культурного взаимодействия России и Чечни. К 150-летию со дня приезда Л. Н. Толстого в Чечню. Материалы региональной научно-практической конференции (16 июня 2001 г. ст. Старогладовская, Чеченская Республика). Грозный, 2002.  С. 102-105.

12. Осмаев А.Д. Проблемы воспитания толерантности в чеченском и российском обществах//Материалы региональной научно-практической конференции «Воспитание – стратегическая задача системы образования». Грозный, 2002. С. 58-60.

13. Осмаев А.Д. Война в Чечне и пути ее завершения//Материалы Всероссийской научной конференции.  «Интеграция науки, образования и производства – региональный фактор возрождения экономики и социальной сферы в посткризисный период». Грозный, 2003. С. 402 – 409.

14. Осмаев А.Д. Проблемы местного самоуправления в Чеченской Республике в     1990 – начале 2000 гг.//Сельская община Дагестана и Северного Кавказа. Материалы региональной научно-практической конференции. Махачкала, 2003. С. 124 – 127.

15. Осмаев А.Д. Проблемы реализации Закона РСФСР  «О реабилитации репрессированных народов» в Чеченской Республике в 1991-2003 гг.// Материалы международной  научной конференции «Национальная политика Советского государства: репрессии против народов и проблемы их возрождения». Элиста, 2003. С. 209-211.

16. Осмаев А.Д.  Война в Чечне 1999-200? гг. и проблемы гражданского населения//Материалы региональной научно-практической конференции «Вузовская наука – народному хозяйству». 4-5 июня 2002г. Грозный, 2003. С 187-188.

17. Осмаев А.Д. Общественно-политическая ситуация в Чеченской Республике в январе - мае 2000 г.//Материалы научно-практической конференции «Чечня на рубеже веков: состояние и перспективы» (27 марта 2004 г.) Грозный, 2004. в 2-х томах. Том II.  С.193-199.

18. Осмаев А. Д. Хроника войны в Чечне: 1999 - первая половина 2000 гг.//Сборник научных статей «Юг России: культурно-исторический феномен». Элиста, 2004.  С. 148-160.

19. Осмаев А.Д. Война в Чечне 1999-2003г.г. и мировое сообщество// Материалы всероссийской научно-практической конференции «Наука, образование и производство». (г. Грозный, 4 декабря 2003 г.)  Грозный, 2003- С. 269-270.

20. Осмаев А.Д. Общественно-политическая ситуация в Чеченской Республике в 1999 г.//Труды Грозненского государственного нефтяного института им. акад. М. Д. Миллионщикова. Грозный, 2003. Вып. 3. С.321-325.

21. Осмаев А. Д. Проблемы и парадоксы российской политики в Чечне и чеченского общества в 1991-2003 гг.//Материалы региональной межвузовской научно-практической конференции «Вузовская наука в условиях рыночных отношений». (Грозный, 10-11 декабря 2003г.) Грозный, 2005. - С.315-316

22. Осмаев А.Д. Общественно-политическая ситуация в Чеченской Республике в 2004 г.//Материалы Международной научной конференции «Россия и Центральная Азия: историко-культурное наследие и перспективы развития» (г. Элиста, 13-14 сентября 2006 г.),  Элиста, 2008. Ч.II. С. 41-45.

23. Осмаев А.Д. Формирование органов власти Чеченской Республики в 1999-2006 гг.//Материалы Российской научно-практической конференции «Восстановление национальной государственности репрессированных народов России и перспективы их развития на современном этапе» (Элиста, 12-13 января 2007 г.). Элиста, 2006. С.214-216.

24. Осмаев А.Д. Общественно-политическая ситуация в Чеченской Республике: июнь-декабрь 2000г.//Материалы республиканской научно-практической конференции, посвященной 80-летию Национального музея ЧР. Грозный, 2006. С.88-94

25. Осмаев А.Д. Чеченская Республика в 1999-2000 гг.//Материалы Всероссийской научно-практической конференции «Чеченская Республика и чеченцы: история и современность». (Москва. 19-20 апреля 2005 г.) М.: «Наука», 2006. С.515-522.

26. Осмаев А.Д. Чеченская Республика в 2003г.//Материалы  международной научной конференции «Системные исследования современного состояния и пути развития Юга России (природа, общество, человек)». (6-8 июня 2006 г, г. Азов). Ростов-на-Дону: Издательство ЮНЦ РАН. 2007. С. 348-354.

27. Осмаев А.Д. Общественно-политическая ситуация в Чеченской Республике в 2003-2004 гг.//Вестник Академии наук Чеченской Республики. Грозный, 2006. №.2. С. 96-106.

28. Осмаев А.Д. Тенденции в национальной политике России в конце ХХ - начале XX1в. (на примере Чеченской Республики)// Материалы региональной  научно-практической конференции «Межнациональные отношения на Северном Кавказе: проблемы и перспективы». (19 апреля 2007 г.). Дербент, 2007. С. 82-84.

29. Осмаев А.Д. Религиозный  фактор  в чеченском  кризисе конца ХХ-начала ХХ1 вв.//Материалы всероссийской научно-практической конференции «Ислам и политика на Северном Кавказе: история и современность». Карачаевск, 2007. С. 181-190.

30. Осмаев А.Д. Общественно-политическая ситуация в Чеченской республике в 2004-2007 гг.// Сборник научных трудов АН ЧР и КНИИ РАН. Нальчик, 2007.  С. 299-320.

31. Осмаев А.Д.  Чечня: от Хасав-юрта до «второй войны»// Вестник АН ЧР. Грозный, 2007. №1. С. 210-223.

32. Осмаев А.Д.  ЧИАССР в 1985-1990 гг.// Материалы всероссийской научно-практической конференции «Историко-культурные процессы на Северном Кавказе (взаимодействие, взаимовоздействие, синтез)». Армавир, 2007. С. 226-229.

33. Коллектив авторов. История Чечни с древнейших времён до наших дней. // Отв. ред. Ибрагимов М. М. в 2-х томах. Грозный-2008, Т.2. 830 с.  (Осмаев А. Д. - гл. Х1-§§2-5. С. 757-827)

34. Осмаев А. Д. Чеченская Республика в 1996-2007 гг.//Чеченцы в российской истории. Сборник материалов научного семинара. (апрель 2008 г.) Грозный, 2008. С. 195-200.

35. Осмаев А.Д.  Гражданское общество в Чеченской Республике: состояние и перспективы//Северный Кавказ: профилактика конфликтов. М., 2008. С. 124-138.

36. Осмаев А.Д. Чеченская Республика в 2002 г.//Материалы Всероссийской научно-практической конференции «Наука, образование, производство», посвященной 100-летию со дня рождения М. Д. Миллионщикова. Грозный, 2008. С. 363-369.

37. Осмаев А.Д. Чеченская диаспора в Европе: к постановке проблемы//«Чеченцы в сообществе народов России». Материалы Всероссийской научно-практической конференции, посвященной 420-летию установления добрососедских отношений между народами России и Чечни (г. Грозный, 18-20 декабря 2008 г.), Назрань,2008 г. Т.II. С. 274-281.

38. Осмаев А.Д. Религиозный фактор и борьба с терроризмом в Чеченской республике//Национальные элиты и проблемы социально-политической и экономической стабильности. Материалы Всероссийской научной конференции. 9-10 июня 2009 г.. Ростов-на-Дону, 2009. С.241-243.

39. Осмаев А.Д., Мехидзе Д.И. Исламское государство в Чечне: исторические параллели (1917-1920 и 1990-е годы).// Мир ислама. Материалы Международной исламоведческой научной конференции (11-13 декабря 2007 г., Москва, РГГУ). М.: Издательский дом Марджани, 2009. С. 153-173.

40. Осмаев А.Д. Общественно-политические и социально-экономические  процессы в Чеченской Республике в 2003-2008 гг.//Материалы Международной научной конференции «Единая Калмыкия в единой России: через века в будущее» (г. Элиста, 14-16 сентября 2009 г.). Элиста, 2009. Т.II. С.458-463

                       Тезисы, резюме, краткое содержание докладов:

41. Осмаев А.Д. Кавказская война ХIХ в. и  «контртеррористическая операция в Чечне 1999 – 2001 гг.: исторические параллели// Тезисы докладов межвузовской научно-практической конференции, посвященной 20-летию Чеченского госпединститута.  Грозный, 2001. С. 28-30.

42. Осмаев А.Д. Гражданское население Чеченской Республики в ходе войн 1994-1996 гг.  и 1999-2003 гг.//Устойчивое развитие Юга России: Состояние, проблемы, перспективы Сборник тезисов выступлений на конференции. Ростов-на-Дону, 2003. С. 330-333.

43. Осмаев А.Д. Чеченская Республика в 2003 г.//Тезисы докладов международной научной конференции «Системные исследования современного состояния и пути развития Юга России (природа, общество, человек). (Азов, 6-8 июня 2006.) Азов, 2006. С. 79-80

44. Осмаев А.Д. Чеченская Республика в 1996-2006 гг.//Материалы первого Международного Конгресса Кавказоведов. Тбилиси, 2007 С.413-414.

Кадыров А. Выбор пути. – Б/м, б/г. – С. 71.

Исраилов С.В. Занятость населения как фактор социально-экономического развития региона // Сборник научных трудов Академи наук ЧР и КНИИ РАН. Вып. 1. – Нальчик, 2007. – С. 238.

Деловая Чечня. Информационно-аналитический бюллетень. Вып. 3. – Грозный, 2009. – С. 49.

Вести республики. – 2006. – 11 ноября.

Гуманитарная ситуация в Чеченской Республике (сентябрь-октябрь 2000 года) // Вестник «ЛАМ». – 2000. – №4. – С. 11.

Столица-плюс. – 2006. – 16 сент. (№75).

Кадыров А. Выбор пути. – Б/м, б/г. – С. 74.

Акаев В. Чеченцы в Норвегии: противоречивый путь адаптации // Вайнах. – 2008. – №7. – С. 67.

Тишков В. А. Общество в вооруженном конфликте: Этнография чеченской войны. – М., 2001. – С. 53.

См., например: Гакаев Ж. Ж. Чеченский кризис, его природа и эволюция // Культура Чечни: история и современные проблемы. – М., 2002. – С. 317; Перепелкин Л. С. Чеченская Республика: современная социально-политическая ситуация // Этнографическое обозрение. – 1994. – № 1. – С. 9.

Сайдуллаев М.М. Чеченский конфликт: истоки, движущие силы, пути урегулирования (этнополитический аспект). – М., 2003. – С. 33.

Политические традиции – как часть духовной культуры чеченцев // Вестник «ЛАМ». – 2003. – № 16. – С. 3.

Керимов М. М. Социокультурная ситуация в Чечне: кризис и обновление // Материалы Всероссийской научно-практической конференция «Наука, образование и производство» (г. Грозный, 4 декабря 2003 г.) – Грозный, 2003. – С. 254.

Фурман Д. Самый трудный народ для России // Чечня и Россия: общества и государства. – М., 1999. – С. 17.

Яков В. Аслан Масхадов: «Чечне с Россией сегодня мешают радуевы и куликовы // Новые известия. – 1998. – 10 февр. – С. 4.

О введении полного шариатского правления на территории Чеченской Республики Ичкерия. Указ президента ЧРИ № 39 от 3 февраля 1999 г. // Ичкерия. – 1999. – 18 февр. (№3). – С. 1.

Фурман Д. Москва и Грозный движутся в сторону Хасавюрта // Общая газета. – 2000. – 20-26 апр. – С. 7.

Лечить нервы не менее важно, чем туберкулез // Грозненский рабочий. – 1999. – 8-14 апреля – С 1.

Хасбулатова З. И. Вайнахский этикет (традиционные нормы поведения и формы общения у вайнахов в XIX – начале XX в) // Культура Чечни: история и современные проблемы. – М., 2002. – С. 111.

Вахаев Л. Политические фантазии в современной Чеченской Республике // Чечня и Россия: общества и государства. – М., 1999. – С. 324.

Хлебников П. Крестный отец Кремля Борис Березовский, или История разграбления России. – М.,2001. – С. 19.

Дагестан на пороге большой войны? Соседнюю республику воспламенили тлеющие угли российско-чеченской войны // Грозненский рабочий. – 1999. – 12-18 августа – С. 1.

Кадыров А.А. Российско-чеченский конфликт: генезис, сущность, пути решения. Автореферат дисс. на соискание ученой степени кандидата политических наук. – М., 2003. – С. 19.

Умалатов У. Чечня глазами чеченца. – М., 2001. – С. 230-231.

Аслан Масхадов: Россия уже перебрала все средства давления на Чечню // Власть. – 1999. – 21 сент. – С. 16.

Гудков Л.Д. Чеченская война и «мы» // Ценности гражданского общества и личность. – М., 2001. – С. 134-135.

Коммерсант-Власть. 2001. – 4 мая. – №17-18. – С. 64.

Грушкин Д. Нарушения прав человека в Чеченской Республике. По результатам мониторинга правозащитного центра «Мемориал» // http://www.kavkaz.memo.ru/analyticstext/analytics/id/826281.html.

Численность и размещение населения. Итоги Всероссийской переписи населения 2002 года. Статистический сборник. – Грозный, 2004.

Гуманитарная ситуация в Чеченской Республике (сентябрь-октябрь 2000 года) // Вестник «ЛАМ». – 2000. – №4. – С. 10.

См., например: Дискриминация по признаку места жительства и этническому признаку в Москве и Московской области. Август 1999 г. – декабрь 2001 г. / Доклад правозащитного центра «Мемориал» и благотворительной организации «Гражданское содействие». – М., 2001.

Слепота «государева ока». Как прокуратура и МВД ищут похищенных и пропавших людей в Чечне // http://www.memo.ru/hr/hotpoints/caucasl/index.html.

Грушкин Д. Нарушения прав человека в Чеченской Республике. По результатам мониторинга правозащитного центра «Мемориал» // http://www.kavkaz.memo.ru/analyticstext/analytics/id/826281.html.

Доклад о деятельности Уполномоченного по правам человека в Чеченской Республике в 2006 году. – Грозный, 2007. – С. 18; Бюллетень Правозащитного центра «Мемориал» // http://www.memo.ru/hr/hotpoints/caucas1/index.htm.

Всемирный доклад Хьюман Райтс Вотч–2004 январь // http://www.hrw.org/russian/reports/2004/world/chechnya.html.

Сигаури И.М. Очерки истории и государственного устройства чеченцев с древнейших времен. Т. 3. – М., 2002. – С. 339.

О положении жителей Чечни в Российской Федерации: июнь 2004 г. – июнь 2005 г.  Правозащитный центр «Мемориал». Под ред. С.А. Ганнушкиной. – М., 2005. – С. 21.

О положении жителей Чечни в Российской Федерации: июнь 2004 г. – июнь 2005 г. / Правозащитный центр «Мемориал / Под ред. С.А. Ганнушкиной. – М., 2005. – С. 21.

Дударкаев Асу: «Наши сограждане живут в условиях, унизительных для XXI века» // Вестник «ЛАМ». – 2005. – №4(30). – С. 19.

Выплаты компенсации за утраченное жилье жителям Чечни начнется с 25 сентября. Всего в восстановление республики в 2003 г. будет вложен 1 млрд. долларов // www.regnum.ru/news/153111.html.

О положении жителей Чечни в Российской Федерации: июнь 2004 г. – июнь 2005 г. Правозащитный центр «Мемориал». Под ред. С.А. Ганнушкиной. – М., 2005. – С. 30-31.

Кадыров А.А. Российско-чеченский конфликт: генезис, сущность, пути решения. Автореферат дисс. на соискание ученой степени кандидата политических наук. – М., 2003. – С. 22, 23.

Малашенко А. Рамзан Кадыров: российский политик кавказской национальности. – М., 2009. – С. 19-20.

Совместная пресс-конференция с Президентом Франции Жаком Шираком. 19 июля 2002 г. // Интервью Путина\1159_type63377type63380_29167.htm.

Черкасов А. Демография, потери населения и миграционные потоки в зоне вооруженного конфликта в Чеченской Республике // http://polit.ru/research/idea/2004/02/19/kniga_chisel.html.

Начало встречи с главой администрации Чеченской Республики Ахматом Кадыровым, председателем правительства Чечни Анатолием Поповым и Министром Российской Федерации по делам Чечни Станиславом Ильясовым. 28 мая 2003 г. // Интервью Путина\0000_type63378type63381_46213.htm.

Столица-плюс. – 2004. – 20 марта (№22).

Даймохк («Отечество»). – 2004. – 6 сентября - №71

Маркедонов С. Кронпринц Свободной Ичкерии // http://www.apn.ru/publications/article1716.htm.

Распоряжение Президиума РАН от 22 января 2007 г. № 10103-30 «Об утверждении Основных направлений фундаментальных исследований Программы фундаментальных научных исследований Российской академии наук на период 2007-2011 годы» //http://www.ras.ru/presidium/documents/directionsp.aspx?ID=82e3f4da-25be-4724-849b-602263d4ae72

Османов А.И., Искендеров Г.А.. Исторический контекст трансформационного процесса в дагестанском обществе в 20–30-е годы ХХ века//Вестник Дагестанского научного центра РАН. 2008. № 32 -С.38.

Музаев Т.М. Ичкерия. Руководство и политические структуры. М.:ООО «Панорама», 1997; Он же. Чеченский кризис-99. Политическое противостояние в Ичкерии: расстановка сил, хроника, факты – М.:ООО «Панорама», 1999; Этнический сепаратизм в России – М., 1999.

Дмитриевский С.М., Гварели Б.И., Челышева О.А. Международный трибунал для Чечни: правовые перспективы привлечения к индивидуальной уголовной ответственности лиц, подозреваемых в совершении военных преступлений и преступлений против человечности в ходе вооруженного конфликт в Чеченской Республике. - Нижний Новгород, 2009.

Чеченская Республика и чеченцы: история и современность.//Материалы Всероссийской научной конференции. Москва, 19-20 апр. 2005 года [отв. Ред. Х.И.Ибрагимов; В.А. Тишков]. – М., Наука, 2006; Всероссийская научно-практическая конференция «Наука, образование и производство». Материалы конференции. г. Грозный, 4 дек. 2003 г. – Грозный, 2003; Чечня на рубеже веков: Состояние и перспективы: Материалы научно-практической конференции. Т. 2. – Грозный, 2004. и др.

Сборник научных трудов Академия наук ЧР и КНИИ РАН. Вып. 1. – Нальчик, 2007; «Вестник Академии наук Чеченской Республики».

Культура Чечни: история и современные проблемы /[Отв. ред. Х.В. Туркаев]. – М.: Наука, 2002; Культура Чечни: история и современные проблемы / [Отв. ред. Х.В. Туркаев]. – 2-е изд., перераб., доп. – М., Наука, 2006.

Чечня: Право на культуру. – М., 1999.

Чечня и Россия: общества и государства. – М., 1999; Чечня: от конфликта к стабильности (проблемы реконструкции). – М., 2001.

Чечня и Россия: общества и государства - М., 1999.

Гакаев Д. Путь к чеченской революции// Чечня и Россия: общества и государства. - М., 1999. С.150-177

Дерлугьян Г. Чеченская революция и чеченская история// Там же. С.197-223

Берсанова З. Система ценностей современных чеченцев (по материалам опросов) // Там же. С.222-250

Ливен А. Война в Чечне и упадок Российского могущества. // Там же. С.250-290

Сайдуллаев М.Экономические и социальные последствия чеченского конфликта: пути выхода из кризиса// Чечня: от конфликта к стабильности (проблемы реконструкции). М., 2001. С.17

Смит Д. Причины возникновения и тенденции распространения вооруженных конфликтов//Там же. С.22-49

Гакаев Д.Д. Постконфликтная Чечня: анализ ситуации, проблемы реконструкции (политический аспект)// Чечня: от конфликта к стабильности. - М., 2001. С.73-91

Заурбекова Г. О концепции управляемых конфликтов// Там же. С.95

Магомадов М. Проблема когерентности в общественно-политических ситуациях Чечни начала и конца ХХ в. //Там же. С. 98

Ахмадов Я. Сползание Российской Федерации и Чеченской республики Ичкерия к конфликту //Там же. С. 101

Яндаров А., Заурбекова Г. О некоторых парадоксалистских тенденциях в сепаратистском конфликте//Там же. С.

Россия и Кавказ: история и современность. Материалы научной конференции (11-12 ноября 2004 г.) – Владикавказ, 2005; Кавказоведение: опыт исследований. Материалы международной научной конференции (Владикавказ, 13-14 октября 2005 г.) – Владикавказ, 2006.

Черноус В.В. Российская идентичность на Кавказе: вызовы и ответы ХХI в.// Россия и Кавказ: история и современность. Материалы научной конференции (11-12 ноября 2004 г.) – Владикавказ, 2005. С. 314-315.

Османов А.И. Постсоветское время и некоторые актуальные проблемы изучения истории Дагестана// Кавказоведение: опыт исследований. Материалы международной научной конференции (Владикавказ, 13-14 октября 2005 г.) – Владикавказ, 2006. С. 45.

Мсоева Ф.Б. Этнополитический фактор федерализма на Северном Кавказе в конце ХХ-начале ХХ1 в.// Там же. С.458.

Матишов Г.Г. Проблемы развития Юга России как полиэтничного макрорегиона// Взаимодействие народов и культур на юге России: история и современность. Сборник научных статей. - Ростов-на-Дону, 2008. С. 9.

Алиев А.-Г. К. Воспитание культуры мира- важнейшее условие этнополитической стабильности на Северном Кавказе//Там же. С. 24.

Материалы республиканской научно-практической конференции «Конституция - основной закон Чеченской Республики», посвященной 5-ой годовщине проведения референдума по принятию Конституции Чеченской Республики. – Грозный, 2008.

Кадыров А.А. Российско-чеченский конфликт: генезис, сущность, пути решения. М., 2003.

Он же. Выбор пути. - Грозный, б/м, б/г.

Тишков В. А. Общество в вооруженном конфликте (этнография чеченской войны). – М., 2001.

Он же. Война и культура // Культура Чечни: история и современные проблемы. – М., 2002. – С. 6-14.

Малашенко А. Рамзан Кадыров: российский политик кавказской национальности. – М., 2009; Малашенко А., Тренин Д. Время Юга: Россия в Чечне, Чечня в России. – М., 2002; Арутюнов С. Вперед назад, к естественному праву // Россия и Чечня: поиски выхода. Сб. статей. – СПб., 2003. – С. 9-16;Перепелкин Л. С. Чеченская Республика: современная социально-политическая ситуация // Этнографическое обозрение. – 1994. – № 1. – С. 3-15; Чеснов Я. Быть чеченцем: личность и этнические идентификации народа // Чечня и Россия: общества и государства. – М., 1999. – С. 63-101; Данлоп Д. Россия и Чечня: история противоборства. Корни сепаратистского конфликта. – М., 2001.

Косиков И.Г., Косикова Л.С.. Северный Кавказ. Социально-экономический справочник. -  М., 1999; Косиков И. Федеральный центр и Чечня: о новой системе отношений в сфере госуправления и экономики (формирование госаппарата)//Чечня: от конфликта к стабильности (проблемы реконструкции). – М., 2001. С. 171-201.

Современное положение Чечни: социально-политический аспект. Южно-российское обозрение. Вып. 4. Ростов н/Д: Издательство СКНЦ ВШ, 2001; Ислам и политика на Северном Кавказе. Сборник научных статей//Северо-Кавказское обозрение Центра системных региональных исследований и прогнозирования ИППК при РГУ. Вып. 1. Отв. ред. В.В. Черноус. – Ростов н/Д: Изд-во СКНЦ ВШ, 2001; Современные проблемы геополитики Кавказа// Южнороссийское обозрение. Вып. 5 Отв. редактор В.В.Черноус – Ростов н/Д: Издательство СКНЦ ВШ, 2001; Ксенофобия на Юге России: сепаратизм, конфликты и пути их преодоления//Южнороссийское обозрение Центра системных региональных исследований и прогнозирования ИППК при  РГУ. Вып. 6. Отв. редактор В.В. Черноус – Ростов н/Д: Издательство СКНЦ ВШ, 2002; СМИ в этнополитических процессах на Юге России// Южнороссийское обозрение ЦСРИиП ИППК при РГУ и ИСПИ РАН. Вып. 19. Сборник статей. Отв. ред. В.В. Черноус. Ростов н/Д: Изд-во СКНЦ ВШ, 2003.

Дегоев В. В. Россия, Кавказ и постсоветский мир: прощание с иллюзиями (Историко-политическая эссеистика). – М.,2003; Он же. Большая игра на Кавказе: история и современность. Статьи, очерки, эссе. 2-е издание, расш. и дополн. – М., 2003.

Он же. Большая игра на Кавказе: история и современность. - М, 2003. С.496.

Бугай Н.Ф. Чеченская Республика: конфронтация, стабильность, мир. – М., 2006.

Дзидзоев В.Д. Кавказ конца ХХ века: тенденции этнополитического развития. - Владикавказ, 2004; Дзидзоев В.Д., Левченко Н.Н. Сепаратизм, терроризм и экстремизм на Северном Кавказе: политико-правовой анализ.- Владикавказ, 2008.

Тетуев А.И. Межнациональные отношения на Северном Кавказе: эволюция, опыт, тенденции. – Нальчик, 2006.

Епифанцев С. Н.  Этносоциетальная трансформация на Северном Кавказе на рубеже ХХ-ХХ1 вв. - Ростов-на-Дону: Наука-пресс, 2005. С. 134.

Медведев Рой. Владимир Путин – М.: Молодая гвардия, 2007; Он же. Владимир Путин: третьего срока не будет? – М., 2007.

«Точечные удары» Неизбирательное применение силы федеральными войсками сентябрь-октябрь 1999 г. Вып. 1.-М., 1999; «Зачистка». Поселок Новые Алды, 5 февраля 2000 г. Преднамеренные преступления против мирного населения. - М., 2000 г.; «Контртеррористическая операция» поселок Старые Атаги. Сентябрь1999 – май 2002 г.- М., 2002 г; «Здесь живут люди. Чечня: хроника насилия» 1-3 части М., 2003, 2006.

Добро пожаловать в ад. Произвольные задержания, пытки и вымогательства в Чечне. – Нью-Йорк, 2000.

Атлас социально-политических проблем, угроз и рисков Юга России. Под редакцией академика Г.Г. Матишова. Ростов-на-Дону: Изд-во ЮНЦ РАН, 2006.

Абдулатипов Р.Г. Россия на пороге XXI века.- М.,1996;  Он же. Судьба ислама в России: история и перспективы М.,2002; Он же. Федералогия. – СПб., 2004; Он же. Национальный вопрос и государственное устройство России. М., 2000; Он же. Этнополитология. - СПб.: Питер, 2004;

Бугай Н. Ф. Чеченская Республика: конфронтация, стабильность, мир. - М., 2006.

Сурков А., Турчина А. Чечня в пламени сепаратизма. - Саратов, 1998.

Добаев И.П. Кавказский макрорегион в фокусе геополитических интересов мировых держав: история и современность. - Ростов-на-Дону, 2007.

Хасбулатов Р. И. Кремль и российско-чеченская война. «Взорванная жизнь» - М., 2002; Он же. «Власть: меч и коварство» - М., 2002; Он же. «Размышления о войне и мире» - М., 2002-417 с.; Он же. «Большая стратегическая игра» - М., 2003; Он же. «Чужие (Историко-политический очерк о чеченцах и их государственности) – М., 2003.

Гаджиев Р.Г. Ваххабитский фактор  в кавказской геополитике. - Грозный, 2004.

Ханбабаев К.М. Ваххабизм в Дагестане: история и уроки; Он же. Религиозно-политический экстремизм и терроризм на Северном Кавказе//Материалы республиканской научно-практической конференции «Проблема терроризма в современном обществе» (5 апреля 2006 г.) - Дербент, 2006.

Мамаев М.И. Национальные меньшинства Северного Кавказа: социальное положение, трансформация. - М., 2008.

Политковская Анна. Вторая чеченская. - М.: Захаров, 2002.

Щекочихин Юрий. Забытая Чечня: страницы из военных дневников. – М., 2003.

Паин Э. Вторая чеченская война и ее последствия //http://pubs.carnegie.ru/books/2001/01np/default.asp?n=20ep.asp.

Маркедонов С. Кронпринц Свободной Ичкерии//http://www.apn.ru/publications/article1716.htm; Он же. Полная и безоговорочная «чеченизация»//http://www.apn.ru/publications/article11497.htm; Он же. «Чеченский терроризм»: подходы к определению и объяснению феномена//Россия и Кавказ: история и современность. Материалы научной конференции (11-12 ноября 2004 г.) – Владикавказ, 2005. - С. 204-224. и др.

  Басханова Л.С.-Э. Чечня: общественное мнение в условиях этнополитического конфликта. Вып. 21. Ростов н/Д: Изд-во СКНЦ ВШ, 2004; Берсанова З. Система ценностей современных чеченцев (по материалам опросов) // Чечня и Россия: общества и государства. – М., 1999.-С. 223-249; Бено Ш. Проблема российского федерализма в общественном сознании (по итогам социологического опроса населения Чеченской Республики в сентябре-октябре 2000 г.) // Чечня: от конфликта к стабильности (проблемы реконструкции). – М., 2001. - С. 248-257; Висханова П.Г. Влияние общественного мнения на деятельность органов государственного и муниципального управления в субъекте Российской Федерации. Автореф. дисс. канд. социолог. наук. – М., 2005; Кадыров А.А. Российско-чеченский конфликт: генезис, сущность, пути решения. Автореф. дисс. канд. полит. наук. – М., 2003. и др.

Сигаури И. М. Очерки истории и государственного устройства чеченцев с древнейших времен. Т.3. – М., 2002; История Чечни с древнейших времен до наших дней. В 2-х т. Т. 2. – Грозный, 2008;

Гакаев Д. Чеченский кризис: истоки, итоги, перспективы (политический аспект). – М., 1999; Он же. Чеченский кризис, его природа и эволюция // Культура Чечни: история и современные проблемы. – М., 2002. С. 315-334.

Ахмадов Я. Сползание Российской Федерации и Чеченской Республики Ичкерия к конфликту // Чечня: от конфликта к стабильности (проблемы реконструкции). – М., 2001. – С. 112-125; Ахмадов Я. Чеченское общество на перепутье: к проблеме внешнеполитического выбора // Вестник «ЛАМ» - Грозный, 2003. – № 3. – С. 35-38; Алхазуров М. И. Образование и социально-экономическое развитие ЧИАССР \\ Чеченская Республика и чеченцы: история и современность: материалы Всероссийской научной конференции. Москва, 19-20 апр. 2005 года. – М., 2006. – С. 313-317; Акаев В. Х. Ислам в Чечне: традиции и современность // Там же. – С. 88-101; Он же. Ислам и политика (на примере Чечни) // Чечня: от конфликта к стабильности (проблемы реконструкции). – М., 2001. – С 126-147; Он же. Суфизм и ваххабизм на Северном Кавказе. – Махачкала, 1999.  и др.; Баснукаев М. Проблемы политико-экономического развития Чечни в постсоветский период // Мировая экономика и международные отношения. Декабрь 2001.  № 12. - С. 85-93.; Гадаев В. Ю. Проблема духовно-нравственного развития современной чеченской молодежи//История науки и техники. – 2008.-№3. – М., 2008. –С. 70-73; Гумашвили Л.Э., Таймасханов С.Х., Вагапов М.М. Становление и конституционное развитие Чеченской Республики в постсоветское время. – Грозный, 2009г; Гумашвили Л. Э. Современное конституционно-правовое развитие Чеченской Республики в системе российского федерализма. – Назрань, 2009; Ибрагимов М.М. Об особенностях кризиса в Чеченской Республике в 1990-е годы // Чеченская Республика и чеченцы: история и современность. Материалы Всероссийской научной конференции. Москва, 19-20 апреля 2005 года. – М., 2006. – С. 367-382; Ибрагимов Муса, Ибрагимов Мовсур. Чечня: через круги ада. Переселения и депортации чеченского народа. – М., 2003; Манкиев А.А. Этнический фактор в вооруженном конфликте в Чеченской Республике в конце ХХ века//Материалы Всероссийской научно-практической конференции, посвященной 420-летию установления добрососедских отношений между народами России и Чечни (г. Грозный, 18-20 декабря 2008 г.) Т.2 С.194-202; Он же. Об истоках «чеченского кризиса»// Научная мысль Кавказа. Изд. СК НЦ ВШ. – Ростов-на-Дону, 2005, №1 – С. 50-55; Он же. Об этническом и историческом факторах в «чеченском кризисе»// Чечня на рубеже веков: состояние и перспективы. Материалы научно-практической конференции (2 марта 2004 г., г. Грозный). В двух томах. Т.1 – Нальчик, 2005. С.37-45; Нанаева Б. Мораль как способ нормативной регуляции чеченского общества // Вестник ЛАМ, Грозный, 2005. – №30. – С. 33-40; Она же. Традиции социально-правового регулирования в чеченском обществе. – Назрань, 2009; Сайдумов Д. Х. Особенности возникновения и функционирования судебной власти в Чечне. – Назрань, 2009; С. Решиев. Возможные сценарии политики федерального центра в Чеченской Республике. Их последствия для Юга России.//Центральная Азия и Кавказ.  Журнал социально-политических исследований – 2005 - №5 (41) –С.111-118.; Р. Дигаев, С. Эдисултанов. Статистика социально-экономического развития Чеченской Республики за 2000-2006 гг. (анализ статистических данных). – Грозный, 2009.

Акаев В.Х. Чечня: путь от конфликта к стабилизации общественно-политической ситуации// Факторы стабилизации ситуации на Северном Кавказе / Южнороссийское обозрение ЦСРИиП ИППК  РГУ  и ИСПИ РАН. Вып. 35. / Отв. ред. В.В. Черноус. Ростов н/Д.: Изд-во СКНЦ ВШ, 2006. - С. 153, 157-158

Тодуа З. Экспансия исламистов на Кавказе и в Центральной Азии. – М., 2005.

Гродненский Николай. Первая чеченская. История вооруженного конфликта. Минск, 2007; Он же. Неоконченная война. История вооруженного конфликта в Чечне - Минск, 2004.

Ляховский Александр. Зачарованные свободой. Тайны кавказских войн. Информация. Анализ. Выводы. -М.: Детективпресс, 2006.

«Чечня. Жизнь на войне»/Центр содействия проведению исследований проблем гражданского общества «Демос»; [сост. Т. Локшина и др.] – М.: Демос, 2008.

Алленова Ольга. Чечня рядом. Война глазами женщины. -  М.:  ИД «Коммерсант», Ид «Питер», 2008.

Terloeva Milana. Danser sur les ruines: Une jeunesse Tchetchene. Hachette, 2006.

Повседневный мир советского человека 1920-1940-х гг.  Сборник научных статей. – Ростов-на-Дону, 2009.

Ковальская Г. Насильем мил не будешь // Итоги. – 2000. – 26 сентября. – С. 18-19; Ковальская Г.Я. Рабочие дни. – М., 2003. – 456 с.; Максаков И. «Я благодарен судьбе за этот урок» // Независимая газета. – 2000. – 19 февр. – С. 1, 4; Шерматова С. Кувейт нам только снится // Московские новости. – 2001. – 3-9 июля. – С. 8-9; Шерматова С. Так называемые ваххабиты // Чечня и Россия: общества и государства. Вып. 3. – М., 1999. – С. 399-425; Щекочихин Ю.П. Забытая Чечня: Страницы из военных блокнотов. – М., 2003. и др.

htpp://www.dissland.com/catalog/97113.html

Дикаев В.Р. Чеченская Республика в 90-е годы XX в: особенности политического и социально-экономического развития.: Автореф. дисс. кан-та истор. наук. – Махачкала, 2009.  

Межиева К.Х. Традиционная культура и этнокультурные процессы в чеченском обществе (кон. XX- нач. XXI вв.): Автореф. дисс. кан-та истор. наук. – М., 2009.

См. напр. Умар Алисултанов. Генезис, динамика и нынешние тенденции развития чеченского кризиса// Центральная Азия и Кавказ. – 2004- №2 (32) – С.14-26; Р. Б Уэр. Гражданская война в Чечне: политический провал и ответная стратегия//Там же. – 2004 - №3 (33) – С.62-72.;  Ирина Бабич. Северный Кавказ: проблема «государственности» в деятельности национальных, исламских и политических движений//Там же. – 2005 - №6 (42) – С. 69-80 и др.

Matthew Evangelista. The Chechen Wars. Will Russia go the way of the Soviet Union? BROOKINGS INSTITUTION PRESS Washington, D.C. 2002; Tony Wood. Chechnya: The Case for Independence/ VERSO London-New York, 2007; James Hughes. Chechnya From nationalism to Jihad. University of Pennsilvania Press. Philadelfia, 2007; Allah's Mountains: The Battle for Chechnya, New Edition by Sebastian Smith (Paperback, 2005; John Russell. Chechnya - Russia's War on Terror (Basees/Routledge Series on Russian and East European Studies), 2007; German Tracey. Russia’s Chechen war. - London and New York: RoutledgeCurzon, 2003.

Воронцов В.. В коридорах безвластия. Премьеры Ельцина. М., 2006; Рогозин Дмитрий. Враг народа.- М., 2006; Трошев Геннадий. Моя война. Чеченский дневник окопного генерала. - М., 2002; Его же. Чеченский рецидив. Записки командующего.  – М., 2003,; Киндаров Абдулла. Исповедь чеченца. Кн. 3– Грозный, 2009.

Каримов А. Ахмат Кадыров. – Киев, 2008.

От Ельцина до Путина: три эпохи в историческом сознании россиян. ВЦИОМ – М., 2007.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.