WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Формирование и эволюция политического курса Белого движения в России в 1917-1922 гг.

Автореферат докторской диссертации по истории

 

На правах  рукописи

ЦВЕТКОВ Василий Жанович

 

Формирование и эволюция политического курса Белого движения в России в 1917-1922 гг.

 

 

Специальность 07.00.02 — Отечественная история

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

 

 

МОСКВА

2010

Работа выполнена на кафедре новейшей отечественной истории исторического факультета

Московского педагогического государственного университета

 

Научный консультант:

заслуженный деятель науки Российской Федерации,

доктор исторических наук, профессор

Щагин Эрнст Михайлович

 

Официальные оппоненты:

доктор исторических наук, профессор

Базанов Сергей Николаевич

доктор исторических наук, профессор

Зимина Валентина Дмитриевна

доктор исторических наук, профессор

Ушаков Александр Иванович

Ведущая организация:

Академия Федеральной службы безопасности Российской Федерации

Защита диссертации состоится 7 июня 2010 г. в 13 часов на заседании

диссертационного совета Д 212.154.24 при Московском педагогическом

государственном университете по адресу: 117571, Москва, проспект

Вернадского, д. 88, ауд. 322.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского

педагогического государственного университета по адресу:

119992, Москва, ул. Малая Пироговская, д. 1.

Автореферат разослан «___» _______________ 2010 г.

Ученый секретарь диссертационного совета                               Симонова Н.В.

  1. Общая характеристика работы



Актуальность исследования. Длительное время в отечественной историографии преобладали исследования, посвященные советской государственной модели, особенностям партийно-государственного строительства в СССР. В 1990-е гг. опубликовано немало работ по истории оппозиционных советскому режиму организаций, в том числе по истории Белого движения. Однако многим работам был присущ описательный характер, в них отсутствовали четкие выводы, а оценки носили односторонний, не лишенный идеализации Белого движения, характер. Нужно помнить, что исторические исследования не должны следовать политической конъюнктуре. Немаловажным направлением в исторических исследованиях остается изучение Белого движения как цельного социального, военно-политического элемента российской истории ХХ в. Политики и военные белого лагеря пытались изменить формы и методы руководства, приспособиться к переменчивой военной обстановке и вместе с тем создавать структуру власти, для того, чтобы не только одержать победу в гражданской войне, но и стать основой новой государственной системы. Особенностью Белого движения было его стремление к разработке политико-правовой альтернативы Советской власти.

Историография темы

Проблематику особенностей политического устройства в различных государственных образованиях Белого движения нельзя считать малоизученной. Историография Советского периода, оценивая события гражданской войны в России, нередко ограниченно представляло Белое движение лишь как составную часть «агрессивных планов Антанты», направленных на ликвидацию «завоеваний Октября» и «реставрацию буржуазно-помещичьего строя». Источниковедческий и историографический аспекты истории гражданской войны становились односторонними. При этом важно отметить содержательные публикации документов на страницах журнала «Красный архив» 1920-х гг. Исследователи отмечали военный характер белой власти, выделяя его особым термином «генеральская контрреволюция» (в отличие от «демократической контрреволюции», с присущим ей коллегиальным характером). Внутренняя политика белых правительств изучалась менее активно, чем операции белых армий. Из исследований 1920-30-х гг. следует выделить работы Н.Е. Какурина, отмечавшего общие черты политического курса белых правительств. А. Гуковский охарактеризовал специфику аграрно-крестьянской политики врангелевского правительства. Д. Кин отразил различные стороны политического курса южнорусского Белого движения. В обширной монографии «Деникинщина» он показал процесс принятия и реализации различных правительственных постановлений и законов, отношение к ним со стороны различных политических группировок. В трудах Кина и Гуковского проводился анализ белогвардейской внутренней политики, как этапа (хотя и «реакционного по существу») в разрешении политических и правовых проблем России начала XX века.

С начала 30-х гг. утверждение однозначных опенок в историографии гражданской войны коснулось и истории контрреволюции. Конкретное изучение политического курса белых на основе новых источников подменялось, нередко, пересказом уже введенного ранее в научный оборот материала. Выделялись из официальной историографии исследования А.В. Четыркина, рассматривавшего внутреннюю политику деникинского правительства на основе материалов Отдела пропаганды Особого Совещания. В 1930-40-е гг. развивалось, главным образом, изучение региональных проблем истории гражданской войны, особенно подпольного и партизанского движений.

С середины 50-х гг. наметились изменения в подходах к оценке внутренней политики белогвардейских правительств. В 1960 г. вышел в свет заключительный, 5 том «Истории гражданской войны в СССР», в котором политика врангелевского правительства рассматривалась как продолжение реформ П.А. Столыпина. С конца 60-х гг. наметились тенденции к более глубокому изучению контрреволюции. Вводились в научный оборот новые документы, использовались работы зарубежных авторов.

В монографии Л.М. Спирина «Классы и партии в гражданской войне в России (1917—1920 гг.)» характеризовалась специфика политических партий и организаций, поддерживавших Белое движение. В 1980 г. проблема истории непролетарских партий России в 1917 г. и в годы гражданской войны получила разностороннее освещение в одноименном сборнике. Г.З. Иоффе дал оценку основных черт политического курса контрреволюционных правительств на Востоке России, показав закономерность их краха. Законы Российского правительства Колчака, Особого Совещания характеризовались автором как сочетание «октябристско-кадетских принципов». Первоначальный этап зарождения контрреволюции, роль «военного элемента» в этом процессе исследовал В.Д. Поликарпов. Деятельность кадетской партии в годы гражданской войны, ее влияние на разработку политического курса Белого движения подробно изучались Н.Г. Думовой. Охват затрагиваемых в монографиях политических проблем истории Белого движения значительно расширялся. В свет выходили издания, посвященные проблемам функционирования местной белой власти. Особенно отличались этим книги, сборники документов региональных издательств. Многим из них по-прежнему были присущи схематичность суждений, иллюстративный подход. Хотя в условиях того времени, когда доступ к большинству архивных фондов по истории Белого движения был затруднен, вряд ли могло быть иначе.

С конца 1980-х гг., благодаря открытию доступа к «белогвардейским и белоэмигрантским фондам» Центрального Государственного архива Октябрьской революции и социалистического строительства СССР (ныне Государственного архива Российской Федерации) и Центрального Государственного архива Советской армии (ныне Российского Государственного военного архива). Однако освоение архивных фондов проходило во многом бессистемно, для многих публикаций была характерна известная доля политизированности, популизм. В то же время, продолжали свои исследования те, кто разрабатывал историю Белого движения еще в 1960-1970-е гг. Среди них можно выделить работы Иоффе и Думовой. Так, в исследовании Н.Г. Думовой и В.Г. Трухановского акцент делался на взаимоотношениях российской и британской политических элит в организации совместного фронта. Одна из монографий Иоффе была посвящена личности генерала Л.Г. Корнилова и предполагалась как первое издание в серии исследований о лидерах Белого движения.

В 1990-е гг. появились и новые работы по истории Белого движения. Авторы стремились исследовать максимально возможное количество проблем внутренней политики белых правительств и военных действий белых армий. Среди подобных изданий можно выделить книги С.В. Карпенко о врангелевском Крыме, В.П. Федюка о белом Юге России, а также по истории зарождения и первых походов Добровольческой армии, белому Дону и Кубани, белому Крыму 1920 г., А.В. Венкова о донском казачестве, В.И. Голдина о белом Севере. Ученые стали выделять многообразие форм политической организации белой власти. Наметилась тенденция к выделению социально-психологических, социокультурных признаков Белого движения. Работой, в которой был представлен анализ Белого движения в целом и отдельных направлений его внутренней и внешней политики стала монография В.Д. Зиминой «Белое движение в России».

Важным этапом в изучении гражданской войны и Белого движения в частности стали исследования В.П. Булдакова. Им был сделан акцент на изучении социальных перемен в период «красной смуты». «Степень несостоятельности властного начала» в представлении общества стала главной причиной кризиса управления, государственных структур в период революции и гражданской войны. Белое движение не смогло преодолеть этот кризис по причине «негодной для борьбы с большевизмом ценностной и идейно-нравственной основы».

В этот же период появились новые публикации архивных документов, воспоминаний современников и участников Белого движения. Еще на рубеже 1980-1990-х гг. увидели свет (нередко в журнальном или даже газетном виде) мемуары А.В. Туркула, записки П.Н. Врангеля, сочинения Р. Гуля и Я.А. Слащова, отрывки из «Очерков русской смуты» А.И. Деникина. Большой объем источников стал доступен не только исследователям, но и массовому читателю. Здесь следует отметить и обширную серию «Архив русской революции», и серию «Белое дело» (под ред. С.В. Карпенко). Большой интерес вызвал сборник «Антибольшевистское движение в России», подготовленный на основе документов ГА РФ под руководством Г.А. Трукана в 1996 г.

Вопросы политической программы интенсивно изучаются в настоящее время, имеются многочисленные работы, отражающие историю отдельных белых регионов, отдельных политических режимов. Важно исследование событий, связанных с выступлением генерала Корнилова, в оценке действий которого большинство исследователей сходятся в том, что они были направлены на противодействие Советской власти, при укреплении антибольшевистских военно-политических структур. Обобщенная концепция политического развития в период от февраля к октябрю 1917 г. была представлена в работах А.Н. Медушевского. Заслуживает внимания обращение С.Е. Рудневой к истории Предпарламента как нереализованной либерально-правовой альтернативы государственного развития. Безусловно, сохраняют свою значимость исследования Г.А. Герасименко и А.В. Седова о формах местного самоуправления.

В то же время очевидна необходимость продолжения исследований, связанных с положением на фронте. Попытки организации сопротивления приходу к власти большевиков были связаны с необходимостью создания легального центра, вокруг которого можно было объединить контрреволюционные силы. С.Н. Базановым проанализированы вопросы деятельности Ставки Верховного Главнокомандующего в ноябре 1917 г., создания новых воинских формирований. Формирование первых антибольшевистских центров на Юге России отражено в монографии С.В. Карпенко «Очерки истории Белого движения на Юге России». В ней проанализированы разногласия внутри руководства Добровольческой армии, отношения с политиками и деловыми кругами. Специфику организации управления Добровольческой армией, особенности ее статуса в первые месяцы существования исследовал И.Н. Гребенкин.

С начала 1990-х гг. интенсивно анализируется история отдельных белых правительств. Крупный вклад в изучение истории формирования Верховного Управления Северной Области и его преемника – Временного Правительства Северной области в 1918-1920 гг. сделан В.И. Голдиным. Из последних работ в историографии Белого движения на Севере России следует отметить исследование одного из старейших краеведов, Е.И. Овсянкина. Актуальной, в контексте изучения Белого движения на Севере России, можно считать проблему отношения правительства с представителями стран Антанты и ближайших соседей (Финляндии, Норвегии), а также традиционно важную для истории Белого движения тему взаимоотношения военной и гражданской власти. История Белого движения на Северо-Западе России, Северо-Западного правительства – одна из тем, интенсивно изучаемая в последние годы. Одной из проблем исследования стала оценка взаимодействия белой власти с правительствами Прибалтики, отношения к проблеме «независимости лимитрофов», в особенности, Финляндии. В обширном исследовании А.В. Смолина на основании фондов ГА РФ, а также документов архива Гуверовского института, рассматривается история Белого движения на Северо-Западе России. При этом анализируются как политические проблемы, так и вопросы экономического состояния региона, особенности военных действий. Проблема гражданской войны в Карелии и отношение к ней Финляндии отражены в исследованиях А.Ю. Осипова. Вместе с тем нельзя не отметить, что освещение истории Белого движения на Северо-Западе России уступает по количеству исследованиям других белых фронтов.

Начальный период формирования антибольшевистских сил в Сибири, отражен в работах Н.С. Ларькова, М.В. Шиловского, В.В. Журавлева. Ларьков исследовал общие тенденции развития антибольшевистского движения в Сибири, показал неоднородность его структуры и внутреннюю противоречивость. Шиловский отметил социально-политические особенности антибольшевизма в Сибири, проследил противоречивость в отношениях между органами представительной и исполнительной властей (Сибирской Областной Думы и Временного Сибирского правительства). Журавлев раскрыл политическое развитие антибольшевистской Сибири через историю формирования органов власти и управления, особенности их полномочий.

Общий вывод можно свести к следующему: в ходе эскалации гражданской войны, противостояния с Советской властью, в Сибири закономерно усиливались тенденции к образованию единоличной формы правления, что способствовало приходу к власти Колчака. Однако результаты политического развития белой Сибири оценивались по-разному. С одной стороны, усиление централизации власти способствовало укреплению фронта и тыла, исключало опасные во время войны политические разногласия, с другой – сужало политическую базу Белого движения, лишало его потенциальных «демократических» союзников. Восточный фронт Белого движения, в контексте его политической составляющей, рассматривался А.Я. Переверзевым. Применительно к истории Комуча им был сделан вывод о существовании демократической альтернативы Белому движению, опиравшейся на развитие политического курса 1917 г. История созыва и деятельности Уфимского Государственного Совещания и Уфимской Директории исследовалась А.Д. Казанчиевым.

Весьма обширна историография, посвященная личности и деятельности адмирала А.В. Колчака. И.Ф. Плотников провел развернутое исследование его биографии, показал основные направления политики Российского правительства. Значительный вклад в исследование политической истории белой Сибири внес В.И. Шишкин. Под его редакцией издан сборник документов о судебных процессах над министрами колчаковского правительства, опубликованы законодательные акты омского Совета министров. Важны выводы историка в отношении политико-правовой составляющей «омского переворота» 18 ноября 1918 г., показывающие, что приход к власти Колчака был подготовлен правыми политиками и военными.

П.Н. Зыряновым был написан специальный труд, в котором наиболее полно анализировались важные моменты биографии Верховного Правителя, связанные с его пребыванием на Дальнем Востоке и в Сибири накануне «омского переворота», а также в 1918-19 гг. Анализ политического курса колчаковского правительства, возможности создания альтернативной Советской государственной модели сделан в монографии В.Г. Хандорина. П.А. Новиков на материале местных архивов исследовал историю Белого движения в Восточной Сибири в 1918-1920 гг. В историографии можно выделить статьи в сборниках «История белой Сибири».

В различных аспектах исследуются политические проблемы южнорусского Белого движения. В 1990-е гг. вышли в свет работы А.И. Ушакова и В.П. Федюка, отражавшие проблемы гражданской войны на Юге России. Авторы убедительно показали противоречивость процесса формирования военно-политической системы белого Юга, сложность отношений с режимами Украины и Войска Донского, конфликты с Кубанской Радой, отметили, что для белого Юга решение национального вопроса становилось одной из важнейших проблем внутренней политики. В исследованиях Х.М. Доного рассматриваются проблемы отношений деникинского правительства с горскими народами. Сложность формирования политической позиции на Севером Кавказе в 1918-1919 гг. отражена в работах В.Б. Лобанова, О.А. Жанситова. Не осталась обойденной вниманием и личность генерала А.И. Деникина. Его деятельность на посту командующего Добровольческой армией, а затем – Главнокомандующего Вооруженными Силами Юга России - анализировалась в монографии А.И. Козлова. Главные направления политического курса Особого Совещания привлекали внимание исследователей. Я.А. Бутаков изложил основные положения по этому вопросу в монографии «Белое движение на юге России: Концепция и практика государственного строительства». Проблемы влияния региональной специфики в политическом курсе южнорусского Белого движения рассматривались А.А. Зайцевым.

С.В. Карпенко в своей монографии обратился к проблемам функционирования «врангелевской диктатуры», убедительно показал суть провозглашенной в 1920 г. «левой политики правыми руками». Эволюция политического курса белых правительств, связанная с попытками привлечения крестьянства к поддержке Белого движения (особенно на последнем этапе его истории) рассматривалась А.А. Куренышевым.

Тесным образом история Белого движения связана с историей казачества. Литература, посвященная этой проблеме весьма многочисленна. В.Ф. Никитин предложил ввести определенные критерии для оценки казачьей системы самоуправления. Из работ, посвященных проблемам политической истории донского, кубанского, терского, астраханского казачества, южнорусской казачьей государственности, ее взаимодействию с руководством ВСЮР, можно выделить основанные на значительном объеме источников работы В.Д. Венкова, О.В. Ратушняка, Ю.Д. Гражданова. В.А. Шулдяков известен исследованиями по истории сибирского казачества, его отношениям с Российским правительством. Обширной источниковой базой отличается монография «Атаман А.И. Дутов» А.В. Ганина, в которой анализируется структура управления оренбургского войска. Характерной чертой литературы о казачестве является то, что положение и статус казачьих войск оцениваются с учетом их самобытности. Отмечается отсутствие перспектив сближения казачьих политиков и военных с Белым движением, возглавляемым «чуждыми» казачеству военачальниками (конфликт с Кубанской Радой). Конфликты между казачьими правительствами и Особым Совещанием отнесены к причинам поражения Белого движения.

Значительное количество исследований посвящено истории Белого движения на Дальнем Востоке. Наиболее полно региональные проблемы изучались Ю.Н. Ципкиным. В его исследованиях рассматриваются проблемы формирования и эволюции Приамурского правительства братьев Меркуловых, а также Приамурского Земского Края. Исследователи отмечали, что в основе политических преобразований в Приморье в 1920-22 гг. лежало стремление к взаимодействию различных «несоциалистических» организаций, что могло бы обеспечить Белому движению дополнительную общественную поддержку. П.А. Новиков, В.Г. Кокоулин, Н.П. Бучко исследовали специфику организации власти в Забайкалье в период правления атамана Семенова. О специфике забайкальской государственности по отношению к Советской власти писал В.И. Василевский. Неоднозначно оцениваемой фигурой дальневосточной контрреволюции стал барон Унгерн. Новые исследования подтверждают тезис о серьезных геополитических намерениях барона, стремившегося объединить в Монголии максимально возможное количество вооруженных формирований, заручившись для этого поддержкой монгольской знати.

Малоизученной может считаться проблема деятельности российских дипломатических структур. Здесь можно выделить работы М.М. Кононовой, исследовавшей организацию русских представительств в период гражданской войны и первый период эмиграции. Несомненный интерес представляют публикации О.А. Будницкого о работе российских дипломатов во Франции и США. В своих выводах авторы утверждают, что белым дипломатам не хватало, подчас, политической воли для того, чтобы «заставить» союзников считаться с ними. В то же время Белому движению удалось добиться единства дипломатического представительства перед союзниками на Версальской конференции, организовать взаимодействие различных белых правительств во внешнеполитической сфере. П.Л. Нестеренко, в частности, рассмотрел вопросы отражения внешнеполитического курса Белого движении в сибирской периодике. Говоря об особенностях отношений стран Антанты к Белому движению, нужно отметить оценку, данную А.А. Даниловым в концепции учебника средней школы, определенную как стремление к «свержению большевиков; установлению в России подконтрольного правительства либералов, заявлявших о равнении на «западные демократические ценности».

Следует выделить исследования, отражающие политико-правовую историю Белого движения в контексте истории структур управления. В исследованиях А.Н. Никитина анализировались вопросы деятельности органов власти с акцентом на силовых структурах. Отмечая переломные для истории Белого движения в России события (образование Уфимской Директории, приход к власти Колчака), автор оценивал антибольшевистское движение как альтернативу Советской власти, не реализовавшуюся по причине превалирования военных методов руководства над гражданскими, авторитарных - над конституционными, демократическими. Первоначальный этап формирования антибольшевистского движения им характеризовался как период господства лозунгов «борьбы за демократию, права и свободы человека и гражданина». Однако после 18 ноября 1918 г. наступил перелом в развитии Белого дела, и курс на «демократические» преобразования был свернут. В монографиях и статьях В.Г. Медведева анализировался политико-правовой статус антибольшевистских и белых правительств, преимущественно на Востоке России. Автор стремился показать специфику развития законодательства белой власти, в том числе - в аграрном и рабочем законодательстве. В.А. Кожевников сосредоточил внимание на формировании организационно-правовых основ органов власти антибольшевистских движений, показал их военно-политический характер. По его мнению, белым режимам явно не хватало опоры на представительные структуры, вследствие чего их прочность была весьма относительной, хотя это не исключало возможности дальнейшей легитимации власти в случае успешных военных действий белых армий.

В то же время нельзя не отметить преобладания очевидной «дробности», фрагментарности в изучении истории Белого движения. Необходимо изучение как региональных особенностей каждого из возникших после Октября 1917 г. антибольшевистских правительств, так и общих тенденций формирования, развития и гибели белых политических режимов, - важно комплексное изучение политической системы Белого движения. По справедливому замечанию А.В. Квакина, «до сих пор нет работ, в которых содержался бы всесторонний анализ того, как были устроены органы власти, какими нормативными актами они руководствовались при своем функционировании». Практически отсутствуют работы, в которых Белое движение рассматривалось бы в рамках его хронологической и региональной цельности и, одновременно с этим, в процессе почти синхронной эволюции. Недостаточно изучена специфика отдельных периодов его истории. В историографии последнего десятилетия можно отметить монографию Г.А. Трукана. По мнению автора, значительная часть управленческого аппарата белых правительств была ориентирована на авторитарные методы; а стремление опереться на поддержку иностранных государств не способствовало их прочности. В исследованиях Л.А. Молчанова наличие общей направленности белой политической программы обосновывается материалами периодической печати. В последней монографии Л.А. Молчанов обратился к проблеме развития государственности на национальных окраинах бывшей Империи.

Необходимо обратить внимание на целесообразность издания специальной справочной литературы, посвященной «политической истории» Белого движения, биографиям отдельных политических деятелей и чиновников, истории общественных организаций и блоков. Отрадным фактом нужно считать начало исследований политико-правовой составляющей в идеологии Белого движения. В монографии О.А. Кудинова подчеркнута важность изучения «конституционных проектов и конституционно-правовых идей Белого движения». И хотя автор затрагивает «конституционные проекты Белого движения» лишь в одной главе, проблемы, поставленные в монографии применительно к истории «белоэмиграции» 1920-1940-х гг., безусловно, могут стать приоритетными в историографии гражданской войны. В ряду исследований, отражающих проблемы российской контрреволюции, следует выделить работы Э.М. Щагина. В них обращалось внимание на взаимодействие Советских структур и земского самоуправления в период после прихода большевиков к власти, а также изучены вопросы, связанные с формированием общественных организаций, призванных обеспечить поддержку белым режимам, в частности Крестьянских Союзов, работавших в 1920 г. в белой Таврии, в Забайкалье и Приморье, а также в рамках всего российского Дальневосточного региона в период существования там «буферной» государственности.





В историографии Белого движения последних лет следует отметить разнообразие исследований в области военной истории. Однако недостаточно работ, посвященных анализу состояния белого тыла, анализу экономической политики Белого движения, и особенно таких ее составляющих, как промышленная, аграрно-крестьянская, финансовая, социальная политика. Многим исследованиям свойственна излишняя публицистичность, некритическое отношение к используемым источникам. Так, например, при анализе причин поражения белых армий отдельные исследователи дословно повторяют оценки Н.В. Устрялова, П.Н. Милюкова, генералов Деникина, Врангеля, Будберга, фон Лампе, практически не сопоставляя их с оценками других авторов. Выводы, к которым нередко приходят исследователи политической составляющей Белого движения, сводятся к слабости аппарата белой власти, отсутствию взаимопонимания и взаимодействия с обществом, прежде всего с крестьянством, коррупции, личным амбициям лидеров, недооценке последствий антипатриотического альянса с «интервентами» - вчерашними союзниками по Антанте и, наконец, к конфронтации с социалистическими антибольшевистскими партиями и политиками (особенно с меньшевиками и эсерами). Но в данной оценке необходимо учитывать и такие факторы, как отсутствие стабильности любой власти в России в то время, нестабильное состояние национального самосознания и сознания общественного долга в условиях «трагедии братоубийства».

Обобщая оценку вышеперечисленных изданий, можно отметить две очевидные тенденции. Если в начале 1990-х гг. внимание ученых привлекали вопросы гражданской войны в целом (отсюда и большое количество докторских и кандидатских диссертаций с обширным территориальным и проблемным охватом), то теперь все больше внимания уделяется частным темам, что предполагает их углубленное изучение. В то же время для дальнейшего развития историографии необходимо продолжать комплексные исследования.

Нельзя не отметить также историографии Русского зарубежья. П.Н. Милюков правомерно разделил термины «антибольшевистский» и «белый». По мнению историка «только часть «белого движения» - контрреволюционна и реставрационна». Милюков акцентировал внимание на таких его чертах, как «всероссийская ориентация», чуждая «автономии» государственных новообразований на территории бывшей Российской Империи, узость «классового характера» белой армии, выражавшей «чувства и мысли землевладельческой и дворянской России». Не менее известный историк Русского Зарубежья С.П. Мельгунов отметил «неудачность» термина Белое движение (по причине его близости с движением антибольшевистским). В определении Белого движения важность патриотической идеи подчеркивал И.А. Ильин: «Белые никогда не защищали и не будут защищать ни сословного, ни классового, ни партийного дела: их дело – дело России – Родины, дело Русского государства». Более общим термином - «российская контрреволюция» - обозначал противников большевизма известный военный историк Русского Зарубежья генерал-лейтенант Н.Н. Головин. По его мнению, революция, проходя как бы три стадии своего развития, должна быть «введена в русло» контрреволюции, которая ограничит «разрушительный» потенциал революции, преобразуя его в потенциал «творческий», созидательный. Подробный анализ историографии Русского Зарубежья дан в книге А.И. Ушакова, Г.А. Бордюгова, В.Ю. Чуракова «Белое дело: идеология, основы, режимы власти», а также в исследованиях В.И. Голдина.

Цель исследования – обосновать политический курс Белого движения и проводивших его политических структур, как диаметрально противоположных и альтернативных политическому курсу Советской власти в годы гражданской войны.

Поставленная цель определяет следующие задачи исследования. Это, во-первых, анализ деятельности органов центрального и местного управления, органов исполнительной, законодательной и судебной власти, их политико-правового статуса.

Во-вторых, рассмотрение роли различных партийных и внепартийных структур в формировании политического курса Белого движения. Следует показать общность принципов, на основе которых создавались положения программ, деклараций.

В-третьих, изучение эволюции политического курса Белого движения применительно к изменению форм правления и государственного устройства России, а также попыток разрешения таких важных политико-правовых вопросов, как избирательная система, форма единоличного (диктаторского) управления, создание коалиционных органов власти.

В-четвертых, оценка специфики геополитического положения и внешнеполитического курса Белого движения. К этому относятся: проблема признания иностранными государствами различных белых правительств, проблема интервенции в части ее обоснования, история периферийных фронтов гражданской войны (Забайкальского, Приморского), где Белое движение становилось, нередко, выразителем общероссийских интересов, а также попытки формирования международного представительства Белого движения.

Объектом исследования в диссертации является Белое движение в России во взаимосвязи и взаимозависимости его военно-политических и политико-правовых составляющих.

Предмет исследования диссертации – это проблемы формирования и эволюции политического курса различных белых режимов, провозглашаемых ими политико-правовых программ, их развитие под влиянием хода военных действий, внешнеполитических условий и состояния тыла.

Хронологические рамки исследования охватывают период от момента отречения Николая II до ликвидации Приамурского Земского Края (март 1917 – ноябрь 1922 гг.). Общие хронологические рамки включают в себя также отдельные периоды формирования, эволюции политического курса Белого движения и его завершения на территории России.

Территориальные рамки исследования включают регионы бывшей Российской Империи, в которых на протяжении 1917-1922 гг. существовали военно-политические структуры Белого движения, а также российские представительства в Зарубежье.

Источниковую базу исследования составили фонды Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ), Российского государственного военного архива (РГВА), архива Библиотеки-фонда «Русское Зарубежье» (БФРЗ), Российской Государственной библиотеки (РГБ), Научной библиотеки федеральных архивов (НБФА), Государственной публичной исторической библиотеки (ГПИБ). Основным источником исследования стали материалы из фондов Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ), в частности, - по белой Сибири: фонд 176 (Совет министров Российского правительства), 4707 (Подготовительная по выборам в Национальное Учредительное Собрание комиссия). По белому Югу России: фонд 439 (Особое Совещание при Главнокомандующем Вооруженными Силами юга России), 446 (Политическая Канцелярия Особого Совещания), 440 (Отдел пропаганды Особого Совещания), фонд 3435 (Управление юстиции Особого Совещания), 5354 (управление внутренних дел Особого Совещания), 115 (Южно-русская конференция), 539 (Всероссийский Национальный Центр). По белому Северу и Северо-Западу России: фонд 16 (Канцелярия Временного правительства Северной области), 17 (отдел иностранных дел Временного правительства Северной области), 18 (отдел юстиции Времнного правительства Северной области), 5867 («Общество северян»), 6385 (Совет министров правительства Северо-Западной области), 6387 (Гражданское управление в Петроградской губернии). По Дальнему Востоку: фонд 8404 (Управление внутренних дел Восточной окраины России), 5194 (Приамурский Земский Собор), 944 (Управление внутренних дел Приамурского Земского Края). Среди материалов данных фондов использовалась документация делопроизводительного характера, официальные приказы, распоряжения, постановления. Положительной стороной данной информации является ее наибольшая достоверность, поскольку отражается в ней, как правило, информация о событиях, происходящих в конкретный момент, в конкретных условиях. Недостатком является, нередко, отрывочный характер, отсутствие смысловой взаимосвязи с предшествующими и последующими официальными документами (например, в фонде Северо-Западного правительства).

В диссертации использовались также материалы, отражавшие деятельность структур, представлявших интересы Белого движения в Зарубежье: фонд 454 (Русское Политическое Совещание в Париже), 8262 (Русский общественный комитет в Варшаве), 6852 (Всероссийский Союз торговли и промышленности (Протосоюз)), 6851 (Российское посольство в Париже), 4648 (Российское посольство в Лондоне), 4649 (Русско-британское братство), 6094 (российское посольство в Швеции). Здесь примечательны материалы дипломатической официальной и частной переписки по вопросам организации интервенции, оказанию различной помощи в снабжении белых фронтов и населения территорий, занимаемых белыми армиями.

Использовалась относящаяся к теме диссертации информация, содержащаяся в личных фондах, поступивших в ГА РФ из фондов Русского Заграничного исторического архива в Праге, в частности: 5913 (фонд Н.И. Астрова), 5827 (фонд генерал-лейтенанта А.И. Деникина), 6028 (фонд Г.Е. Львова), 5856 (фонд П.Н. Милюкова), 5831 (фонд Б.В. Савинкова), 196 (фонд С.Н. Третьякова), 5805 (фонд Н.В. Чайковского), 6611 (фонд В.Н. Челищева), 5936 (фонд генерала от инфантерии Д.Г. Щербачева), 6344 (фонд В.А. Харламова), а также фонды193 (П.В. Вологодского) и 195 (В.Н. Пепеляева), выделенные еще в 1920-е гг. Из документов, отражающих деятельность Правительства Юга России в 1920 г., в диссертации использованы фонды 6217 (отдельные документальные материалы Правительства Юга России), 355 (управление земледелия и землеустройства), 356 (управление торговли и промышленности). Здесь следует отметить наличие документов как частного характера, относящихся к мемуарам, воспоминаниям участников Белого движения, так и сохранившиеся документы официального характера, к разработке которых были причастны те или иные политики и военные. Стоит отметить, что источники частного характера (переписка, воспоминания, дневники) не лишены, естественно, весьма заметного субъективизма.

Значительный массив информации содержат т.н. «Коллекции» отдельных документов, разнообразных воспоминаний по истории Белого движения. Это фонды 5881 (коллекция отдельных документов эмигрантов), 9431 (коллекция документов по истории гражданской войны), 9427 (коллекция материалов учреждений, организаций и воинских частей белых правительств). Среди них особое значение имеют не столько делопроизводственная документация, материалы официального характера, сколько документы, принадлежащие рядовым участникам Белого движения, военнослужащим белых армий, чиновникам местных органов управления и правительственных структур, а также деятелям политических партий и общественных организаций.

Документы Российского государственного военного архива (РГВА) представлены в диссертации фондами 40238 (Особое управление Генерального штаба Военного управления при Главнокомандующем ВСЮР. 1918-1920 гг.), 40189 (штаб Приамурской Земской Рати), 40298 (штаб Северо-Западной армии), 39532 (Штаб Главнокомандующего всеми вооруженными силами Российской Восточной окраины и Походного атамана Дальневосточных казачьих войск). Немаловажно использование документов, содержащихся в фонде 40213 (коллекция приказов, приказаний и объявлений войсковых частей, соединений и учреждений белой Армии). Но нужно учесть, что фонды РГВА отражают, в первую очередь, специфику организации, структуры белых армий, а проблемы формирования и эволюции политического курса в них представлены весьма фрагментарно.

Архив Библиотеки-фонда «Русское Зарубежье» содержит ценную информацию в фонде 7 (коллекция документов Всероссийского Национального Центра в личном фонде Н.Н. Рутыча). Здесь содержатся законопроекты по различным аспектам внутренней и внешней политики Белого движения, обширная переписка участников Центра с руководителями белых режимов за период 1918-1920 гг.

Из фондов Российской Государственной Библиотеки, Научной библиотеки Федеральных архивов и Государственной публичной исторической библиотеки использовались материалы периодической печати, свидетельства многочисленных опубликованных в СССР и в Русском Зарубежье источников и литературы. Использованы материалы периодических изданий, выходивших за период 1917-1922 гг., из которых необходимо отметить официальные и официозные газеты и журналы, издания общественно-политических организаций, поддерживавших Белое движение («Вестник Временного правительства», «Сибирский вестник», «Правительственный вестник», «Приазовский Край», «Великая Россия», «Юг России», «Русский Север», «Вестник Временного Правительства Северной области», «Волжская Речь», «Сибирская Речь», «Отечественные ведомости», «Русская армия» и др.), а также региональная пресса («Киевлянин», «Мурманский вестник», «Харьковские губернские ведомости», «Ставропольские ведомости», «Вестник Забайкалья», «Голос Приморья».). Газетные материалы ценны тем, что в них сочетается информация официального характера (которую можно и не обнаружить в фондах правительственных структур) с информацией публицистического порядка, показывающей отношение тех или иных политиков, общественных деятелей к политическому курсу Белого движения, решениям белых правительств, проводимым ими реформам.

Использованы многочисленные материалы опубликованных в России и в Зарубежье воспоминаний политиков, военных. Среди них следует выделить «Очерки Русской Смуты» А.И. Деникина, «Записки» П.Н. Врангеля, воспоминания, записки, дневники, очерки П.В. Вологодского, Г.К. Гинса, В. Маргулиеса, К.Н. Соколова, И.И. Сукина, генерала А.С. Лукомского, С.П. Руднева, Л.А. Кроля, Н.И. Астрова, В.А. Мякотина и др. Эти источники содержат важную информацию о социальной и политической жизни, но степень их достоверности находится в тесной зависимости от политической позиции автора. Поэтому они требуют взвешенного отношения, особенно те из них, которые основаны исключительно на личных воспоминаниях и написаны без привлечения дополнительных документов.

При использовании источниковой базы требовалось учитывать ее неравномерное распределение в фондах, относящихся к структурам различных регионов. Достаточно обширная источниковая база по белой Сибири и белому Югу России в период 1919 – начала 1920 гг., например, соседствует с ограниченным количеством источников по истории белого Северо-Запада в 1918-1919 гг., белой Таврии в 1920 г., белого Забайкалья в 1919-1920 гг. Многие документы (особенно официального характера) повторяются в различных фондах в копиях. Документальная база построена на основе фондов, отражающих военно-политическую деятельность преимущественно центральных структур белых правительств. Рассмотрение повседневной деятельности местной власти и самоуправления не входит в цели и задачи диссертации. Для полноценного исследования их «текущей» работы требуется использование источниковой базы региональных архивов (в том числе - из стран Ближнего Зарубежья). Проблема введения в научный оборот новых исторических источников остается актуальной. За последние несколько лет многие российские издательства выпустили целый ряд мемуаров участников Белого движения. Среди них можно выделить «Россию на переломе» и «Историю второй русской революции» П.Н. Милюкова, «Воспоминания» Г.Е. Львова, «Воспоминания о Северо-Западной армии» генерала А.П. Родзянко, воспоминания, изданные в серии «Белое дело», воспоминания дочери генерала Алексеева В.М. Алексеевой-Борель и др. Однако нельзя не отметить, что при повышенном внимании издателей к определенным фигурам («Записки» генерала Врангеля с 1991 г. выдержали четыре издания, «Дроздовцы» генерала Туркула издавались трижды) большое количество мемуаров до сих пор остается неизвестным. Из заслуживающих издания можно назвать: «Записки о революции» М.С. Маргулиеса, интересных, прежде всего, как воспоминания не просто члена Северо-Западного правительства, но и как видного масона, воспоминания председателя южнорусского «Союза Возрождения России» С.В. Мякотина, воспоминания председателя Всероссийского Национального Центра Н.И. Астрова, генералов В.К. Витковского, Б.Н. Литвинова, В.В. Добрынина, А.А. фон Лампе и др.Большую ценность имеют вводимые в научный оборот материалы, относящиеся к истории различных политических движений и партий. Сибирское отделение ИРИ РАН выпустило сборник документов, отражающий деятельность Временного Сибирского правительства. Вышло из печати собрание протоколов заседаний Особого Совещания. Вышли в свет «Протоколы Центрального Комитета конституционно-демократической партии» и «Протоколы заграничных групп конституционно-демократической партии». Важное значение для понимания роли общественно-политических структур в Белом движении имеет сборник протоколов заседаний (составитель Н.И. Канищева, под редакцией В.В. Шелохаева) Всероссийского Национального Центра. В нем содержится практически полный обзор проектов программ ведущего политического объединения Белой России, документально показано взаимодействие южнорусского и московского отделений Центра, приведены протоколы допросов его участников в ВЧК. В серии «Россия. ХХ век» увидел свет двухтомник уникальных документов из фондов ГА РФа «Дело генерала Л.Г. Корнилова» (материалы Чрезвычайной комиссии по расследованию дела о бывшем Верховном Главнокомандующем генерале Л.Г. Корнилове и его соучастниках). Данное издание, подготовленное под редакцией В.И. Шишкина, отличается фундаментальностью источниковедческого раскрытия темы. Несомненным успехом источниковедения по Белому движению следует считать выход в свет протоколов допросов министров правительства Колчака. В этой же серии нужно отметить сборник документов «Ярославское восстание. 1918 год», содержащий сведения о деятельности офицерского подполья, его связях с руководством Добровольческой армии и представителями Антанты. Много важной информации о «закулисной» истории Белого движения и первых лет эмиграции содержит публикация переписки посла России во Франции, известного деятеля кадетской партии В.А. Маклакова и посла России в США Б.А. Бахметева.

Из сборников воспоминаний, сгруппированных по определенному тематическому или хронологическому признаку, можно выделить серию «Белое дело» под редакцией С.В. Карпенко. Данная серия отличается обширным территориальным охватом (от Белого Севера до Сибири) и высокой репрезентативностью материалов. Идея издания подобного рода серий нашла свое выражение в серии издательства Центрполиграф «Россия забытая и неизвестная. Белое движение». Однако далеко не все источники используются полноценно. Среди недостаточно используемых следует отметить материалы периодической печати. Огромное количество газет, журналов, альманахов содержат большой объем информации о повседневной жизни белого тыла, работе белых правительств. К числу малоиспользуемых архивных источников относятся секретные сводки деникинского Отдела пропаганды (ОСВАГа), дающие представление о настроениях в тылу ВСЮР.

Методологической основой исследования является принцип историзма. Процесс формирования и эволюции политического курса Белого движения рассматривается с точки зрения детерминизма, взаимной обусловленности различных событий. Исторические факты отражаются объективно, с соблюдением равнодействующего вектора в дискуссиях о политико-правовых аспектах антибольшевистского и Белого движения. Выводы сделаны на основе сопоставления различных источников, с учетом степени их достоверности. События рассматриваются в их динамике, под влиянием положения на фронте и в тылу, внешнеполитической обстановки, социально-политических факторов. Отдельно отмечаются возможности альтернативного развития антибольшевистских политических режимов.

Новизна исследования обусловлена необходимостью изучения Белого движения как комплексного государственного, военно-политического явления российской истории периода революции и гражданской войны, важностью рассмотрения его в совокупности региональных, временных, политико-правовых и военно-политических факторов. При значительном объеме исследований, отражающих специфику Белого движения в том или ином регионе России, комплексных исследований, сочетающих регионально-хронологический и проблемный принципы изучения военно-политической, политико-правовой сущности Белого движения с 1917 по 1922 гг. в отечественной историографии, на основе не вводившихся ранее в широкий научный оборот источников, еще не предпринималось. В исследовании затронуты также малоизученные вопросы истории ряда белых правительств и общественно-политических, партийных структур в их взаимодействии с властью и друг с другом.

Перспективы практического использования результатов диссертационного исследования. Следует отметить возможность их использования в курсах высшей школы по истории России ХХ века. Представляется целесообразным использование материалов работы при подготовке различных учебных и учебно-методических пособий, программ. Материалы, использованные при изучении данной темы, могут быть применены как в академической науке, так и в плане подготовки к публикации других обобщающих статей и монографий.

Апробация работы.

Результаты диссертации были обсуждены на заседаниях кафедры Новейшей отечественной истории исторического факультета Московского педагогического государственного университета. Основные положения и выводы работы апробированы в выступлениях на международных и межвузовских научных конференциях, в частности: «Гражданская война на севере России» (февраль 2001 г. г. Вологда), «Антибольшевистское движение на Верхнем Урале и в Прикамье» (октябрь 2001 г., г. Ижевск), «Россия и мировые войны ХХ века» (МПГУ, сентябрь 2001 г.), Чтения по итогам научной работы за 2001 год (МПГУ, пленарное заседание, апрель 2002 г.), «Гражданская война на Востоке России: тенденции, открытия, находки» (Челябинск, апрель 2002 г.), Чтения по итогам научной работы за 2003 год (МПГУ, пленарное заседание, апрель 2004 г.), «Белое дело в гражданской войне в России. 1917-1922 гг.» (Москва, ноябрь 2004 г.), «Последняя война Российской Империи» («Россия, мир накануне, в ходе и после Первой мировой войны». Москва, сентябрь 2004 г.). «История Белой Сибири» Исторические чтения на Лубянке (Москва, декабрь 2004, декабрь 2005 гг.). Были сделаны доклады на международной научной конференции «Сибирь в период гражданской войны» (г. Кемерово – февраль 2007 г., сентябрь 2009 г.), межвузовской научной конференции «Ключевские чтения» - в МПГУ в 2008 и 2009 гг., международной научной конференции «История Белого движения на Северо-Западе России. 1917-1922 гг.» (г. Псков – июнь 2008 г.), международной научной конференции «Гражданская война в России» в 1917, 1918 и в 1919 гг.» (г. Архангельск – ноябрь 2007, 2008, 2009 гг.).

Структура работы определяется целью и задачами исследования, которое включает введение, четыре главы и заключение, список источников и литературы.

II. Основное содержание работы.

Во введении обосновывается актуальность темы, раскрываются ее научная новизна и практическая значимость, определены цель и задачи, объект, предмет и хронологические рамки исследования, дается характеристика историографии проблемы и источниковедческий обзор.

Первая глава «Истоки военно-политического курса Белого движения, его эволюция в условиях установления Советской власти и начала гражданской войны (1917-ноябрь 1918 гг.)» отражает значение событий 1917-1918 гг. для Белого движения. В ней показан процесс формирования первых контрреволюционных центров, связанных с подготовкой выступления генерала Корнилова, деятельностью Союза офицеров, Совета общественных деятелей и др. В главе исследуются проблемы возникновения первых антибольшевистских правительств, дается характеристика их политико-правового статуса. Показана подготовка и результаты работы представительных Совещаний (Уфимского, Ясского).

Установление власти Временного правительства стало началом перемен в политической истории России. Характерной особенностью 1917 г. было стремление освоить новые возможности общественно-политической деятельности. Всеобщее, равное, прямое избирательное право казалось универсальным способом решения социальных проблем. В этих же условиях стали формироваться и структуры контрреволюционного направления, которые также не могли не считаться с происходившими в стране переменами. События лета 1917 г., периода подготовки «корниловщины», отражали стремление «верхов» (Временного правительства) к использованию в своих интересах контрреволюционной инициативы. В то же время, все сильнее проявлялась идея создания «суррогата представительства», необходимого для поддержки Временного правительства. Полученные им, после акта Михаила Романова, единоличные полномочия, оказывались явно недостаточными в условиях противостояния с властью Советов. Из-за сложности проведения выборов использовался метод делегирования представителей от общественных организаций, от партий и от «цензовых элементов». Многие общественные организации имели представительство в органах власти, участвовали в работе Государственного Совещания, посылали своих представителей в Совет Республики.

Несмотря на ряд новаций и прецедентов, связанных с событиями февраля - марта 1917 г., говорить о тотальной ломке российской правовой системы в данный период, не приходилось. Сохранялась система министерств и ведомств. Продолжали действовать нормы Основных законов Российской Империи. Не отменялись целиком, а лишь корректировались в сторону большей демократизации законодательные акты, относившиеся к деятельности органов самоуправления, правоохранительных органов и армии. Реформирование последних происходило особенно болезненно и не оправдывалось требованиями сохранения порядка в тылу и усиления боеспособности на фронте. Но по мере приближения событий к октябрьскому восстанию большевиков, государственная система все более деформировалась. Менялся состав правительства. Были упразднены структуры Государственной Думы и Государственного Совета. Россия была объявлена Республикой. Керенский сосредоточил в своих руках полноту исполнительной, законодательной и, став Главковерхом, - военной власти. Все больше и больше формальное право заменялось правом фактическим, или, как стало модно говорить, «революционным правотворчеством».

Объективно политическая ситуация складывалась так, что различные общественные силы могли объединиться, однако, из-за взаимного недоверия соединиться против «углубления революции» во время выступления генерала Корнилова, не удалось. Приход к власти большевиков активизировал реакционные структуры. Стали создаваться организации, опиравшиеся на идеи восстановления прерванной преемственности, «доведения страны до Учредительного Собрания», продолжалось формирование политического курса Белого движения, рост его политической активности. Но, в первые же дни в этом процессе был допущен просчет, ставший позднее одной из основных причин поражения Белого дела – очевидная недооценка своего политического противника. Подобная недооценка препятствовала объединению широкого спектра российских политических сил.

В истории Белого движения в России особое значение имеет период формирования его политической программы и основных политических центров в 1918 г. Это был год трудных поисков оптимального варианта управления, год возникновения различных политических моделей, призванных не только противостоять Советской власти, но и отражать настроения большинства населения различных регионов, обладать максимально возможной в тех условиях легитимностью. Начавшийся актом роспуска, «разгона» Всероссийского Учредительного Собрания, год завершился провозглашением «всероссийской власти», объединением большинства «областных» государственных образований.

Первой особенностью данного периода следует считать тенденцию к созданию на территории единого российского государства различных административно-территориальных единиц, каждая из которых обладала определенным статусом, наличием собственных структур законодательной, исполнительной, судебной власти, вооруженными силами, финансами, собственной геральдикой и атрибутикой. В политико-правовом лексиконе того времени они получили название «государственные образования». Общим для них было отсутствие международного признания «де-юре», за исключением признанных странами Четверного Союза (Балтийское герцогство, Литовское королевство, Украинская Держава, Грузия, Азербайджан). Это не исключало, однако, заключения между ними двусторонних дипломатических отношений (например, Всевеликим Войском Донским и Украиной), отправки самостоятельных делегаций в Париж для участия в мирной конференции (делегации от республик Закавказья, Кубани и Дона). Но среди таковых «государственных образований» лишь немногие декларировали полный суверенитет и выход из состава Российского государства. Большинство же провозглашали свою самостоятельность как временную - «до воссоздания России». Окончание этого временного периода связывалось с «ликвидацией Советской власти». Это выражалось в политических декларациях Всевеликого Войска Донского, Временного Сибирского правительства, Временного Областного правительства Урала.

«Ограниченный суверенитет» не препятствовал последующему объединению данных государственных образований в единый антибольшевистский фронт с Временным Всероссийским Правительством и всероссийскими вооруженными силами, образованными на Уфимском Государственном Совещании. Краткая история «государственных образований» в 1918 г. характерна созданием власти, путем взаимных соглашений. Предполагалось создание власти при максимально допустимом согласовании интересов. Сам по себе подобный процесс нельзя не признать результативным, так как эффективность согласованных действий могла предопределить устойчивость власти в будущем.

Вопрос о форме объединения предполагалось решить или путем создания федеративных союзов (Юго-Восточный, Доно-Кавказский Союзы), или на основе добровольного ограничения суверенных полномочий (и даже полного отказа от них). Это проявилось и в работе Уфимского Государственного Совещания, и в деятельности Временного Сибирского правительства, добивавшихся признания своего верховенства среди «государственных образований» не только Сибири, но и Дальнего Востока, Урала. Основой создания легитимной власти в 1918 г. считались также структуры местного самоуправления, принимавшие участие в формировании власти в «государственных образованиях» (пример Крымского Краевого правительства, решение об учреждении которого санкционировалось собранием земских и городских гласных в октябре 1918 г.). Это же относилось к органам земского и городского самоуправления (до истечения их полномочий 1 января 1919 г., согласно закону Временного правительства).

Власть, формируемая на основе региональной избирательной практики, в условиях невозможности проведения всероссийских выборов нередко позиционировала себя как обладающая максимальной степенью легитимности. В 1919 г., это привело к трениям между политической программой, выдвигаемой руководством ВСЮР, и интересами казачьих, горских, украинских политиков, сторонников т.н. «самостийности». Но в 1918 г. формирование общего антибольшевистского движения без объединения региональных центров было невозможно. Советская власть, утвердившаяся в Петрограде и Москве, но и пыталась в высказываниях ее лидеров (В.И. Ленина, Л.Д. Троцкого, Г.Е. Зиновьева и др.) декларировала не только свой всероссийский, но и «всемирный» статус (как центр «мировой революции»). Белое движение развивалось с окраин. Добровольческая армия до середины лета 1918 г., несмотря на продекларированное «всероссийское значение», не имела необходимой для этого достаточно стабильной территории и завершенного административного аппарата, используя структуры военного управления. Ее признание в качестве единственного организующего центра антибольшевистского движения на Юге России сдерживалось аналогичными стремлениями со стороны региональных центров (Дона, Кубани, Украины).

Во внутреннем устройстве власти в 1918 г. имели место два варианта, а именно - единоличная власть или коллегиальная директория. Проект Директории в 1918 г. основывался не на «аппаратных» принципах управления, а исходя из необходимости «уравновесить» интересы различных политических сил. Проходившие весной 1918 г. в Москве нелегальные переговоры между представителями «Правого Центра», «Всероссийского Национального Центра» и «Союза Возрождения России» привели к компромиссу при обсуждении формы высшей всероссийской власти в виде «трехчленной Директории». В нее должны были войти представители от левых и правых политических кругов и от военных.

События на фронтах, поражения осени 1918 г., понесенные Народной армией Комитета Членов Учредительного Собрания, объективно требовали введения «твердой власти» и не способствовали упрочению «коллегиального правления», подтверждали неэффективность «демократического порядка». Укрепление Советской власти в 1918 г., построенное на жесткой вертикали подчинения, убеждало лидеров Белого дела в необходимости введения адекватной системы управления. Настойчиво выдвигалась идея «твердой руки» и т.п., которую требовалось реализовать в конкретном человеке. На роль диктатора претендовали и генерал Алексеев на белом Юге, и генерал Гришин-Алмазов в Сибири, и генерал Хорват на Дальнем Востоке, и капитан Чаплин на Севере. Выдвигались планы установления единоличной власти в лице представителя Дома Романовых (например, Великого Князя Николая Николаевича - в качестве Верховного Главнокомандующего всеми белыми армиями, с правами военного и гражданского диктатора). Но фактически в решении этого вопроса объединила всех фигура адмирала Колчака, ставшего Верховным Правителем России.

Итогом политического развития антибольшевистского движения в 1918 г. стало, таким образом, не укрепление директориальной формы правления, а введение военной диктатуры. Эта форма власти наиболее полно отвечала политико-правовой сущности Белого движения. Единоличная военная власть Верховного Правителя России адмирала Колчака, установившаяся 18 ноября 1918 г., строилась на совмещении военных и политических функций, верховной законодательной и исполнительной власти.

Другой существенной особенностью этого периода в истории антибольшевистских формирований стало стремление лидеров Белого дела максимально полно отразить в политико-правовом статусе своей государственности принцип правопреемственности и, следовательно, легальности и легитимности существования. В 1918 г. предпринимались неоднократные обоснования такой правопреемственности, исходящей от разгона Учредительного Собрания (январь 1918 г.). Стремление к правопреемственности выражалось и в продекларированных заявлениях о восстановлении законодательных норм, действовавших до 25 октября 1917 г., или даже до 3 марта 1917 г., с оговоркой, что законодательство Временного правительства может применяться в зависимости от правовых «коллизий» (Всевеликое Войско Донское).

Попытка создания «представительного фундамента» образующейся власти сводилась к необходимости созыва совещательных структур, наделенных учредительно-санкционирующими полномочиями. Была продолжена практика созыва «Совещаний», основанных на делегировании представителей от различных общественных (Ясское Совещание в ноябре 1918 г.) или территориально-административных структур, при участии партийных и общественных делегатов (1-е и 2-е Челябинские Совещания в августе 1918 г. и Уфимское Государственное Совещание в сентябре-октябре 1918 г.). Другой, альтернативной формой «суррогата представительства» явились Совещания членов разогнанного Всероссийского Учредительного Собрания (на этой основе работал Комуч). Можно было спорить о степени легальности и легитимности подобных Совещаний, однако их важность для поддержания создаваемых структур белой власти признавалась неоспоримой.

Третьей особенностью 1918 г. стало влияние иностранных государств на события российской гражданской войны. Формально акты ввода иностранных воинских подразделений на ту или иную территорию санкционировались соответствующими решениями местных структур власти (от Мурманского совета до городского самоуправления Владивостока), но фактически интервенция усиливалась и военное вмешательство приобретало характер намеренного политического диктата, связанного с установлением выгодного для стран-участниц интервенции политического режима. В развитии антибольшевистских режимов важным становилось стремление добиться их международного признания. Особое значение мог иметь акт признания образованного в Уфе единого Всероссийского правительства субъектом международного права. Но в этом процессе решающую роль играл фактор времени. Подобная «единая» власть, созданная, например, весной 1918 г., могла иметь шансы на международное признание, так как союзникам России в Первой мировой войне было важно добиться восстановления Восточного фронта против Германии. Создание же единого центра Белого движения произошло к моменту окончания военных действий в Европе, когда потребность в Восточном фронте отпала. Это повлияло на перемену отношения стран Антанты к Белому движению.

Эскалация гражданской войны порождала поиск новой стратегии и тактики в решении как локальных, так и общероссийских задач. И Комитет Членов Учредительного Собрания, и Верховное Управление Северной Области, и Сибирские областники, и Уфимские демократы были вынуждены проводить политику решения конкретных, безотлагательных задач в целях достижения осязаемых практических результатов. Эти правительства и их лидеры в своей государственной деятельности отрицали прежние и выдвигали новые политические установки. Показательный пример – Временное Сибирское правительство и Верховное Управление Северной Области, сумевшие консолидировать усилия на решении ряда важных конкретных экономических и социальных задач своего края. Однако политические «пристрастия» часто расходились с требованиями реальности. Напряженная борьба на фронте, разруха в тылу, безвластие на местах - оперативное решение этих проблем тормозилось амбициозными разногласиями, некомпетентностью, несогласованностью в действиях властей (конфликты между Временным Сибирским правительством и Сибирской Областной Думой, между Временным Сибирским правительством и Комитетом Членов Учредительного Собрания, между Союзом Возрождения России и Всероссийским Национальным Центром и т.д.).

Во второй главе «Особенности политической программы третьего периода Белого движения (ноябрь 1918 – ноябрь 1919 г.)» исследуются организационные структуры Белого движения в период осени 1918-осени 1919 гг., их деятельность в условиях провозглашенного курса военной диктатуры. Продолжено рассмотрение истории общественно-политических структур, поддерживавших курс белой власти.

В 1919 г., на фоне крупных военных успехов, определилась потребность в выработке общероссийской политической программы. Эта потребность проявилась в активизации процессов государственного строительства в Белом движении, в попытках модернизировать аппарат власти, приспособить его к решению широкого спектра политических, экономических и социальных задач. Выше уже отмечалась характерная черта Российского правительства – претензия на общегосударственный масштаб при отсутствии необходимых для этого возможностей, в частности, из-за длительного «кадрового голода» на Востоке России. Не только кадровые перемены в уже существующих правительственных структурах могли улучшить политическую систему. В условиях, когда бюрократический аппарат оказывался недостаточно эффективным, предполагалось, что изменить положение сможет привлечение к управлению максимально широкого круга общественных организаций, органов самоуправления, кооперации, церковных приходов. Сотрудничество «власти и общества» выразилось в создании правительственных комиссий по образцу Особых Совещаний периода Первой мировой войны. Наследие 1917 г., выразившееся, в частности, в чрезмерной «политизированности» общественности, оказывало определенное влияние на политический курс. Многое зависело и от положения на фронтах. Когда белые армии были близки к успеху, и обозначились перспективы «раздела власти», росли интриги, стремления «захватить портфели» в правительственных структурах. В таких условиях соблюдение принципа независимости верховной власти, даже ее определенной авторитарности, представлялось необходимым. На практике принцип военной диктатуры осуществлялся не везде. Ведь даже назначение адмирала Колчака Верховным Правителем России прошло с санкции Омского Совета министров. В казачьих областях парламенты, войсковые круги и рады ограничивали власть атаманов. Слабо был выражен принцип единоличного правления и на Северном, Северо-Западном фронтах.

Процессы формирования политических структур власти в Белом движении, происходившие в период его подъема и военных успехов в овладении территориальным пространством, проводились в атмосфере уверенности в скором поражении большевиков. Последовавшие за этим периодом катастрофические для белых армий события, потеря территории и ресурсов для продолжения борьбы, изменили подход к проблемам формирования власти. Попытки решения этих проблем уже имели характер скорее выживания на окраинах бывшей Империи.

Третья глава «Переходный период в развитии политических систем Белого движения в России (декабрь 1919 – март 1920 гг.)» отражает проблемы критического для Белого движения периода. Показаны взаимоотношения белых правительств с представительными органами власти, попытки создания новых управленческих моделей, перемены в политической идеологии. Период крушения белых фронтов, несомненно, один из самых драматичных и насыщенных событиями. Этот период отличался синхронной эволюцией во всех белых регионах двух главных составляющих политического курса. Во-первых, изменился поиск оптимальной формы национально-государственного устройства и, во-вторых, были предприняты попытки создания системы представительных учреждений, направленных на взаимодействие с единоличной властью. Происходившие в ходе этой эволюции перемены, хотя и отличались внешним радикализмом, не отклонялись от принципиального положения программы Белого дела – «непримиримой борьбы с большевизмом». Суть их сводилась к смене тактики, что диктовалось необходимостью «расширения социальной базы движения» при явной недостижимости военных успехов. Необходимость опоры на «внутренние силы» диктовалась также потерей поддержки со стороны иностранных «союзников». Помощь со стороны иностранных государств теперь основывалась уже не на важности восстановления «Восточного фронта» против Германии, а на наличии политической и экономической заинтересованности в сотрудничестве с Россией. После поражения белых армий многие зарубежные политики (Д. Ллойд-Джордж, В. Вильсон и др.) высказывались о возможности внешне лояльных отношений с Советской властью (прежде всего, в сфере торговли). Если бы «поход на Москву и Петроград» успешно завершился, то единоличная «национальная диктатура», сформировавшаяся в конце 1918 г., оправдала бы свое предназначение. Данная модель была рассчитана на скорую вооруженную «ликвидацию большевизма». В ней являлись оправданными чрезвычайные полномочия военных властей. «Гражданская власть» довольствовалась совещательным статусом и надеждами не только на форсированное восстановление своих, ограниченных войной, прав, но и на «углубление демократии» после войны. Многочисленные законопроекты будущего государственного устройства России отражали подобные ожидания. Но в конце 1919 – начале 1920 гг. в общественных кругах, поддерживающих Белое движение, стало укрепляться мнение, что «национальная диктатура» не только не обеспечивает военных побед, а, напротив, тормозит сближение «власти» и «общества». Примечательно, что если в начальный период формирования Белого движения, в период его успехов 1918-1919 гг., большее значение уделялось обоснованию легальности власти (в частности, правовому обоснованию «омского переворота» 18 ноября 1918 г.), то на рубеже 1919-1920 гг. политики усиленно заговорили о важности «народной поддержки».

Если в 1918 - 19 гг. проведение выборов, хотя бы на уровне низовых звеньев, считалось несвоевременным и опасным, то теперь избирательные кампании в пределах земских и городских единиц, считались вполне приемлемым способом усилить легитимность. Когда элементы представительной власти уже имелись, их привлекали к управлению. Формы участия были различны: от коалиционных правительств, до создаваемых заново исполнительных и законодательных органов. В белой Сибири, под влиянием политически активного земства и кооперации, проекты созыва Областной Думы, сменились планами созыва Земского Собора. Существенные изменения коснулись порядка выборов и полномочий Государственного Земского Совещания, получившего право законодательной инициативы. На белом Юге, где с 1917 г. большое значение имели национальные проблемы, выдвигались идеи федерации и даже конфедерации (Юго-Восточный Союз, проект Северо-Кавказского Союза). Менялся аппарат исполнительной власти, перестроенной на основе коалиции с казачеством, наметились перспективы сотрудничества с самоуправлением (модель Южно-русской власти, включающей Законодательную Комиссию). На Севере система управления области стала строиться на основе губернского земства.

В этих условиях терял свое прежнее значение лозунг «Единой, Неделимой России» в его национально-государственном содержании. Актуальными признавались задачи создания федеративного государства. Федерация не исключалась и ранее, летом 1919 г., но лишь как отдаленная перспектива российской государственности. Теперь же востребованными считались модели власти, сочетавшие широкие права региональных структур управления, при сохранении их относительного единства. Исполнительная власть также трансформировалась во всех белых регионах. Усиливались начала коллегиальности в управлении («власть военная» ограничивалась «властью гражданской»). С ослаблением роли «национальной диктатуры» резко снизилась роль межпартийных и надпартийных коалиционных общественных объединений (Всероссийского Национального Центра на Юге, Союза Возрождения России на Севере), теряли свое влияние на политику белых правительств. Заменой общественным организациям становилось также земско-городское самоуправление, которое, при всем разнообразии политических пристрастий (от социалистических до националистических), представлялось более надежным союзником. На практике же оказалось, что местное самоуправление не стало опорой белых режимов, а потребовало структурных изменений в системе управления (примеры: Земско-Городское Совещание в Северной области, оппозиционные сибирское и приморское земства). Декларации белых правительств в данный период не просто подтверждали «неотчуждаемость захваченных крестьянами земель», но и гарантировали их закрепление в собственность. Провозглашались демократические принципы и в рабочей политике. Смена тактики приводила к переменам в формах борьбы с Советской властью. Большее внимание уделялось поддержке антибольшевистских восстаний, менялось отношение к повстанческому движению, горским повстанцам, карельским «сепаратистам». Позднее белые правительства пытались не просто установить с ними боевое взаимодействие, но и старались (правда, во многом, декларативно) гарантировать выполнение их требований. Однако, как показали последующие события, данные расчеты не оправдались. Повстанческое движение не смогло сосредоточиться вокруг окраинных центров Белого движения.

Четвертая глава «Завершающий период военно-политической истории российского Белого движения (Таврия, Забайкалье, Приморье. Март 1920 – ноябрь 1922 гг.)». Исследуется формирование новых региональных военных диктатур и их взаимодействие с представительными структурами власти. После неудач военных походов, ориентированных на взятие Москвы и Петрограда, белые режимы были вынуждены сосредоточиться на окраинах бывшей Империи. Это привело к заметным переменам в тактике продолжавшейся «борьбы с большевизмом». В новых условиях невозможно было планировать широкомасштабные наступательные операции, а приходилось ограничиваться удержанием оставшихся территорий. С другой стороны, не менее важной представлялась вероятность «падения Советской власти» под действием «внутренних» факторов, прежде всего, из-за роста повстанческого движения крестьян и казачества. Появилась также надежда на «эволюцию Советского режима» в сторону «здоровой, национальной государственности». Правда, в 1920-1922 гг. она была еще весьма неопределенной и стала доминирующей в эмиграции и внутри антисоветски настроенной части интеллигенции, оставшейся в большевистской России.

«Окраинный характер» Белого движения делал необходимым решение региональных проблем. Но принципиально важным отличием от периода «областничества» 1917-1918 гг. было то, что белые режимы продолжали декларировать не региональные, а общероссийские лозунги. Даже тогда, когда речь шла, например, о выборах в местные представительные структуры, таковые провозглашались «образцом» для будущей России (земство в Таврии 1920 г., Приамурское Народное Собрание 1921 г., Приамурский Земский Собор 1922 г.). Почти повсеместно произошел отказ от «непредрешения» основных положений аграрно-крестьянской, национальной политики. Распространилась идея создания неких «островов», подобных белому Крыму или Приморью, где будет осуществляться политика, которая привлечет «все помыслы и силы стонущего под красным игом народа», как говорил об этом Правитель Юга России генерал Врангель. Не исключалась и возможность признания таких центров самостоятельными субъектами международного права.

Но единства в отношении к Белому делу в Зарубежье не было. Франция, заинтересованная в сохранении и укреплении своего авторитета страны-победительницы в Европе, поддерживала создание системы т.н. «Малой Антанты» (Прибалтийские республики, Польша, Румыния). В нее мог бы включиться и белый Крым, при условии его международного признания. Начало этому было положено признанием Францией Правительства Юга России де-факто. Фактическую помощь со стороны Японии в это время использовали белые правительства на Дальнем Востоке. Признание, хотя и условное, способствовало бы поддержке антибольшевистских государственных образований со стороны иностранных государств, облегчало бы получение финансовой помощи, поддержки оружием, предметами первой необходимости. Такая политика способствовала бы консервации белых режимов на относительно длительное время.

В Таврии деятельность нового Главнокомандующего ВСЮР генерала Врангеля определялась как «левая политика правыми руками». Речь здесь шла о политике, проводимой т.н. «цензовиками», то есть политическими и государственными деятелями дофевральской России. Как и в 1918-19 гг., в общественных кругах стали обсуждаться перспективы восстановления монархии. Врангеля подозревали в излишнем стремлении к «бонапартизму». Что касается будущей Конституанты (Учредительного Собрания, Национального Собрания или Земского Собора), то ее значение как всероссийского органа власти по-прежнему подчеркивалось, однако суть оной все более отличалась от первоначального учредительно-санкционирующего характера. Ввиду уже начатых белыми правительствами реформ, в ее работе предопределялось все меньше учредительного и все больше санкционирующего предназначения, когда законодательные акты, уже принятые прежде белыми правительствами, получали бы одобрение того или иного представительного Собрания. При всем двойственном отношении среди руководства Белого движения к «общественному влиянию», к представительной власти, игнорировать их роль в 1920-22 гг. было уже невозможно. Главным становился вопрос не о том, быть или не быть представительным структурам, поскольку существование последних являлось императивным требованием, а об их составе и реальной компетенции. Считалось, что состав будет определяться избирательным законом, в котором усилится представительство «несоциалистической», цензовой общественности. На этом принципе предполагалось построить деятельность собраний и в белом Крыму, и в Приморье (хотя опора на «несоциалистическую общественность» не исключала участия «социалистических элементов» - в том случае, если они стояли на антибольшевистских позициях).

В заключении рукописи диссертации и двухтомной монографии, изданной в 2008-2009 гг. (третья книга в печати) содержатся общие выводы по результатам исследования. Политика Белого движения имела целью создание условий и предпосылок для образования всероссийской государственной системы, ориентированной на соблюдение правопреемственности, исходившей не только из программных установок Временного правительства, но и в значительной степени - от «дофевральской» и «дооктябрьской» России. Наиболее заметно это проявилось в формировании системы исполнительной власти, ориентировавшейся на период «Думской монархии», и судебной власти, опиравшейся на традиции судебных уставов 1864 г. Отсутствовала вместе с тем определенность в вопросе форм правления и государственного устройства будущей России, поскольку ее заменял принцип «непредрешения». Позиция непринятия правомочности Учредительного Собрания 1917 г. отражала признание невозможности считать «Всероссийской Конституантой» структуру, выборы в которую прошли после установления Советской власти. Восстановление прерванной политико-правовой традиции посредством созыва нового Собрания, призванного утвердить новые Основные законы, стало центральным пунктом белых программ.

Для достижения провозглашенных целей требовалось наличие эффективно действующей системы организации армии и тыла. Эволюция политического курса и государственного строительства в Белом движении показывала приоритетное значение принципа единоначалия в общей структуре власти. Военный единоличный правитель - диктатор - устанавливал основы законодательства, определял общее направление политического курса, подбирал кадры для реализации намеченных целей. Примером являются режимы Колчака, атамана Семенова, генералов Деникина и Врангеля. Исполнительно-распорядительная власть имела главенствующее значение, но она стремилась также к созданию представительных структур. Делалось это, в значительной степени, под воздействием положения на фронтах, роста повстанческого движения в тылу, требований «демократизации», предъявляемых со стороны правительств иностранных государств. Власть стремилась к сотрудничеству с «общественностью» преимущественно по экономическим, финансовым вопросам. Примерами подобных представительных структур были Государственное Экономическое Совещание в Сибири в 1918-19 гг., Финансово-Экономическое Совещание, созванное Врангелем в Крыму, Краевое Народное Совещание в Чите в 1920 г.

Другим вариантом организации власти являлась «диктатура снизу», при которой установление единоличного управления происходило с санкции уже существовавших представительных структур. Подобного рода примеры: Уфимская Директория, получившая власть с санкции Уфимского Государственного Совещания; Южно-русское правительство, утвержденное Верховным Кругом Дона, Кубани и Терека; власть Правителя Приамурского Края генерала Дитерихса, получившего власть от Приамурского Земского Собора; власть казачьих атаманов, избиравшихся на представительных собраниях (Рады, казачьи Круги). Наконец, третьим типом организации власти следует считать некий «синтез», сочетание форм двух вышеназванных типов «диктатур», когда верховная власть принадлежала единоличному правителю, но его полномочия ограничивались представительными органами или достаточно полномочным правительством. Примеры подобного рода: Правительство Северо-Западной области и «диктатор» генерал Юденич; Земско-городское Совещание и «диктатор» генерал Миллер на белом Севере в начале 1920 г.; Российское правительство, созываемое Государственное Земское Совещание и Верховный Правитель Колчак в Сибири в конце 1919 г.; Краевое Народное Собрание и Главком атаман Семенов в Забайкалье летом-осенью 1920 г. Однако подобные варианты правления носили временный характер, не отличались достаточной стабильностью. Наиболее приемлемыми формами государственного устройства России признавались автономия (в политических программах 1918-1919 гг.) или федерация (в политических программах 1920-1922 гг.). Возврат к унитарному варианту исключался. Но если для Польши и, в конечном счете, для Финляндии декларировалась «независимость», то в отношении остальных «государственных образований» предстоял долгий путь переговоров, компромиссов, соглашений и договоренностей по вопросам разделения полномочий между центром и регионами (федерализации) или установления границ, «раздела государственного долга» (признание независимости).

В истории гражданской войны нужно учитывать и существование реальной альтернативы белой государственности – Советской власти. Углубленное изучение политико-правовой эволюции Советской власти в годы гражданской войны должно стать предметом новых исследований в отечественной историографии с учетом изменившихся направлений методологии, с открытием новых источников.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

I) монографии, учебные пособия

1. Цветков В.Ж. Белое дело в России. 1919 г. (формирование и эволюция политических структур Белого движения в России). М., 2009, 636 с. 40 п.л.

2. Цветков В.Ж. Белое дело в России. 1917-1918 гг. (формирование и эволюция политических структур Белого движения в России). М., 2008, 520 с. 33 п.л.

3. Цветков В.Ж. Белые армии Юга России. 1917 – 1920 гг., М., 2000, 168 с., 13 п.л.

4. Лубков А.В., Цветков В.Ж. Белое движение в России: его программа и вожди. 1917-1922 гг. // Учебное пособие. М., 2003, 192 с. 13 п.л. (авторский вклад 7 п.л.).

5. Чураков Д.О., Цветков В.Ж. Россия в годы «второй смуты», 1916 – 1922 гг. Учебное пособие // М., 2000. 40 с.  2,5 п.л. (авторский вклад 1,2 п.л.).

II) научные статьи

1. Цветков В.Ж. Петр Николаевич Врангель. // Вопросы истории, № 7, 1997, с. 54-81. 2 п.л.

2. Цветков В.Ж. «Добровольческая армия не пропустит в горы ни одного фунта хлеба». // Военно - исторический журнал. № 4, 1999. С. 54-64. 0,5 п.л.

3. Цветков В.Ж. Белое движение в России. 1917 – 1922 гг. // Вопросы истории, № 7, 2000, с. 56-74. 1 п.л.

4. Цветков В.Ж. Спецслужбы (разведка и контрразведка) Белого движения. 1918 – 1922 гг. // Вопросы истории, № 10, 2001. с. 121-137. 1,5 п.л.

5. Цветков В.Ж. Николай Николаевич Юденич. // Вопросы истории, № 9, 2002, с. 37-60. 1,5 п.л.

6. Цветков В.Ж. Новые публикации источников по истории Белого движения в России (1917-1922 гг.). // Отечественная история, № 2, 2004, с. 155-159. 0,4 п.л.

7. Цветков В.Ж. Продовольственная политика деникинского правительства // Вопросы истории, № 5, 2004, с. 112-127., 0,5 п.л.

8. Цветков В.Ж. Лавр Георгиевич Корнилов // Вопросы истории, № 1, 2006, с. 55-85, 2 п.л.

9. Цветков В.Ж. Эволюция репрессивного законодательства белых правительств. // Вопросы истории, № 4, 2007, с. 16-26. 1 п.л.

10. Цветков В.Ж. Аграрно-крестьянская политика Белого движения в России. // Новый исторический вестник, № 1 (15), 2007. с. 116-130.1 п.л.

11. Цветков В.Ж. Месть и закон. Белое движение: политика и право // Родина, № 3, 2008, с. 14-18. 0,5 п.л.

12. Цветков В.Ж. Земская реформа правительства генерала П.Н. Врангеля (июнь - октябрь 1920 г.) // Новый исторический вестник. 2008. № 1 (17). с. 198 - 205. 0,5 п.л.

13. Цветков В.Ж. Капкан тифлисского коварства. Особенности политического курса Белого движения в отношении Грузии в 1918-1920 годах // Родина, № 11, 2008, с. 7-13, 1 п.л.

14. Цветков В.Ж. «Месяц действий» белого подполья // Родина, № 12, 2008, с. 48-52, 0,8 п.л.

15. Цветков В.Ж. Монархисты+масоны= Мифы и реалии Русского политического совещания в Париже // Родина, № 4, 2009, с. 16-18, 0,8 п.л.

16. Цветков В.Ж. Аграрная политика белогвардейских правительств Юга России (1918-1920 гг.) // Научные труды МПГУ имени В.И. Ленина., М., 1996., с. 93-101., 0,6 п.л.

17. Цветков В.Ж. «Свобода торговли» или «хлебная повинность» (особенности продовольственной политики деникинского правительства. Лето-осень 1919 г. // Научные труды МПГУ имени В.И. Ленина. М., 1997. С. 59-67., 0,8 п.л.

18. Цветков В.Ж. Разгромили атаманов, разогнали воевод. О последнем Земском Соборе // Родина, № 11, 1997, с. 42-45, 0,5 п.л.

19. Цветков В.Ж. Вторая Кавказская война // Родина, 1998, № 2, с. 23-26, 0,8 п.л.

20. Цветков В.Ж. Участие крестьянских общественных организаций в аграрной политике белогвардейских правительств юга России. (1919-1920 гг.). // Научные труды МПГУ, М., 1999, с. 122-128., 0,3 п.л.

21. Цветков В.Ж. «...Добровольческая армия идет на Ингушетию не с миром, а с войной». Публикация и комментарии документов.// Военно-исторический журнал, №1, 1999, с. 31-41., 0,5 п.л.

22. Цветков В.Ж. «...Добровольческая армия идет на Ингушетию не с миром, а с войной». Публикация и комментарии документов.// Военно-исторический журнал, №2, 1999, с. 52-62., 0,5 п.л.

23. Цветков В.Ж. «Экономическое чудо» по Колчаку. // Родина, № 5, 2000, с. 142-145. 0,5 п.л.

24. Цветков В.Ж. Мятеж. Чехословацкий корпус на полях Гражданской войны. // Родина, № 6, июнь 2001 г., с. 55-61., 1 п.л.

25. Цветков В.Ж. Белая Гвардия. // Родина, № 11, 2000, с. 39-43., 1 п.л.

26. Цветков В.Ж. «Забытый фронт» (К истории Белого движения в Туркестане. 1917-1920 гг.). // «Гражданская война в России (события, мнения, оценки). Памяти профессора Ю.И. Кораблева. М., 2002., с. 569-580., 0,5 п.л.

27. Цветков В.Ж. Мундир английский, погон российский. Британия и «русская Смута». // Родина, № 5-6, 2003. с. 99-104., 1 п.л.

28. Цветков В.Ж. Генерал-лейтенант А.Г. Шкуро // «Белое движение. Исторические портреты. Л.Г. Корнилов, А.И. Деникин, П.Н. Врангель… М., 2003, с. 303-347., 2,2 п.л.

29. Цветков В.Ж. Генерал-лейтенант К.К. Мамантов // «Белое движение. Исторические портреты. Л.Г. Корнилов, А.И. Деникин, П.Н. Врангель… М., 2003, с. 347-393., 2,5 п.л.

30. Цветков В.Ж. Генерал-лейтенант барон П.Н. Врангель. // «Белое движение. Исторические портреты. Л.Г. Корнилов, А.И. Деникин, П.Н. Врангель… М., 2003, с. 439-485., 2 п.л.

31. Цветков В.Ж. «Белогвардейская альтернатива». Как собирались обустроить Россию Колчак, Деникин и Врангель. // Родина, № 4, 2004, с. 22-25, 0,5 п.л.

32. Цветков В.Ж. Генерал Дитерихс, последний защитник Империи // «Генерал Дитерихс», М., 2004, с. 9-86, 4,2 п.л.

33. Цветков В.Ж. Генерал от инфантерии Н.Н. Юденич. // «Белое движение. Исторические портреты. А.В. Колчак, Н.Н. Юденич, Г.М. Семенов… М., 2004, с. 402-457., 2 п.л.

34. Цветков В.Ж. На сопках Монголии. Белое дело барона Унгерна. // Родина, № 1, 2005, с. 49-57. 0,5 п.л.

35. Цветков В.Ж. Политика Добровольческой армии на Северном Кавказе летом 1919 – весной 1920 гг. // Нажмуддин Гоцинский: недописанная история. Махачкала, 2005, с. 132-150, 0,5 п.л.

36. Цветков В.Ж. «Заграница нам поможет?» Финансовые проекты Белой России. // Родина, № 5, 2005, стр. 98-103. 0,5 п.л.

37. Цветков В.Ж. Белое движение // Большая Российская энциклопедия, в 30 томах. М., 2005. Т. 3. С. 229-230, 0,2 п.л.

38. Цветков В.Ж. Эволюция программы реформ в политической деятельности правительства Врангеля в 1920 г. // Крым. Врангель. 1920 год. М., 2006, с. 64-82, 0,7 п.л.

39. Цветков В.Ж. Временное Сибирское правительство // Большая Российская энциклопедия, в 30 томах. М., 2006. Т. 6. С. 23., 0,1 п.л.

40. Цветков В.Ж. Разработка модели Национального Учредительного Собрания в программе Белого движения в 1919 году // «Вестник Рязанского государственного университета имени С.А. Есенина. № 1/14, 2007, с. 34-38, 0,5 п.л.

41. Цветков В.Ж. «Откуда есть пошло» Белое движение. // Родина, № 3, 2007, с. 15-20, 0,7 п.л.

42. Цветков В.Ж. Особенности антисоветской разведывательной работы подпольных военно-политических структур Белого движения 1917-1918 гг. // «Исторические чтения на Лубянке. 1997 - 2007», М., 2008, с. 36-50., 0,5 п.л.

43. Цветков В.Ж. Возникновение и деятельность «самочинных» структур контрразведки на белом Юге России в 1918-1920 гг. // Исторические чтения на Лубянке, 2007, М., 2008, с. 54-65., 0,5 п.л.

III) тезисы докладов на научных конференциях

44. Цветков В.Ж. Пропаганда аграрной политики деникинского правительства (1919 г.) // Гражданская война и культура. Материалы международной научной конференции. 19-20 марта 1996 г., М., 1996., с. 118-122, 0,3 п.л.

45. Цветков В.Ж. Влияние Верховного Правителя России адмирала А.В. Колчака на формирование аграрной политики деникинского правительства (лето-осень 1919 г.) // История «белой» Сибири. Тезисы второй научной конференции (4-5 февраля 1997 г.)., Кемерово, 1997., с. 145-148., 0,3 п.л.

46. Цветков В.Ж. Формирование и боевые действия Сибирского казачьего корпуса (август - сентябрь 1919 года) // Катанаевские чтения - 98, Материалы докладов второй всероссийской научно-практической конференции. Омск, 1998, с. 256-259, 0,2 п.л.

47. Цветков В.Ж. Профессор А.Д. Билимович - «экономист Белой России» // «Россия в ХХ веке: проблемы изучения и преподавания. Материалы научной конференции. Москва, РГГУ, 2 декабря 1998 г. с. 68-71. М., 1999., 0,2 п.л.

48. Цветков В.Ж. Провинциальные газеты белого юга России как исторический источник. 1919 - 1920 гг.// «Точное гуманитарное знание. Тенденции, проблемы, методы, результаты». Тезисы докладов и сообщений научной конференции. Москва, 4-6 февраля 1999 г. М., 1999. с. 148-149., 0,1 п.л.

49. Цветков В.Ж. Рабочий вопрос и Белое движение. // Рабочий класс в процессах модернизации России: исторический опыт. М, 2001. с. 66-72., 0,2 п.л.

50. Цветков В.Ж. Влияние «Великой войны» на формирование идеологии и политической практики Белого движения. 1917-1922 гг. // «Россия в мировых войнах ХХ века». Материалы научной конференции. М., 2003. с. 161-169. 0,5 п.л.

51. Цветков В.Ж. Разработка проектов рабочего законодательства на белом юге России в 1919 г. // «Рабочий класс и рабочее движение России: теория, история, современность. М., 2003, с. 137-147., 0,2 п.л.

52. Цветков В.Ж. Новые источники и историографические подходы в изучении Белого движения в России // Гражданская война на Востоке России: новые подходы, открытия, находки. Материалы научной конференции в Челябинске 19-20 апреля 2002 г. М., 2003, с. 10-23. 0,5 п.л.

53. Цветков В.Ж. Военно-политическое положение Белого дела в Монголии в 1918-21 гг. // «История Белой Сибири». Материалы 6-й международной конференции 7-8 февраля 2005 г. Кемерово. 2005 г., с. 238-241, 0,4 п.л.

54. Цветков В.Ж. Военно-политическое значение Северо-Западного фронта в российском Белом движении в 1918-1920 гг. // «Белое движение на Северо-Западе и судьбы его участников», Псков, 2005, с. 27-44., 0,5 п.л.

55. Цветков В.Ж. Сотрудничество военных ведомств Великобритании с Белым движением в России в 1918-1920 гг. // «Последняя война Российской Империи». Материалы международной научной конференции 7-8 сентября 2004 г. М., 2006, с. 209-216., 0,5 п.л.

56. Цветков В.Ж. Формирование и эволюция политической модели представительной власти в Белом движении на Востоке России в 1917-1922 гг. // «Сибирь в период гражданской войны. Материалы международной конференции, 6-7 февраля 2007 г., Кемерово, 2007, с. 126-129, 0,5 п.л.

57. Цветков В.Ж. Определение политико-правового статуса Белого движения в годы гражданской войны в России. // Русский исторический процесс глазами современных исследователей. Материалы межвузовской научной конференции. Ключевские чтения – 2007, М., МПГУ, 2007., с. 314-324., 0,8 п.л.

58. Цветков В.Ж. Проблемы создания легитимных центров Белого движения в первые месяцы после установления советской власти (1917-1918 гг.).// 1917 год в судьбах России и мира; Архангельск, ПГУ им. М.В. Ломоносова. – 2007.; с. 139-142., 0,3 п.л.

59. Цветков В.Ж. Проблема эволюции политико-правового статуса антибольшевистских структур в 1918 году // 1918 год в судьбах России и мира: развертывание широкомасштабной Гражданской войны и международной интервенции; Архангельск, ПГУ им. М.В. Ломоносова, 2008. с. 192-197, 0,5 п.л.

60. Цветков В.Ж. Специфика политической модели Северо-Западного правительства в 1919 г. // Белое Движение на Северо-Западе России и судьбы его участников. Материалы 3-й Международной научной конференции, Псков, 2009, с. 153 – 163, 0,5 п.л.

Майский И. Демократическая контрреволюция. М.; Пг., 1922; Какурин Н.Е. Как сражалась революция. М, 1925, т.т. 1-2.; Кин Д. Деникинщина, М., 1927; Гуковский А. Аграрная политика Врангеля // Разгром Врангеля. М., 1930; Четыркин А. В. Развал тыла и разложение армий Деникина // Историческое записки, 1941, кн.12; Кириенко Ю.К. Крах калединщины. М., 1976; Алексашенко А.П. Крах деникинщины. М., 1966; Спирин Л.М. Классы и партии в гражданской войне в России (1917 – 1920 гг.). М., 1968; Иоффе Г.З. Крах российской монархической контрреволюции, М., 1977; Его же, Колчаковская авантюра и ее крах, М., 1983; Думова Н.Г. Кадетская контрреволюция и ее разгром. М., 1982; Поликарпов В.Д. Пролог гражданской войны в России. Октябрь 1917-февраль 1918. М., 1976.

Думова Н.Г. Кончилось ваше время... М., 1990; Думова Н.Г., Трухановский В.Г. Черчилль и Милюков против Советской России. М., 1989.; Иоффе Г.З. «Белое дело» Генерал Корнилов. М., 1989.

Карпенко С.В. Крах последнего белого диктатора., М., 1990; Федюк В.П. Белые. Антибольшевистское движение на юге России. 1917 – 1918 гг. М., 1996; Ушаков А.И., Федюк В.П., Белый Юг. Ноябрь 1919 – ноябрь 1920 гг. М., 1997; Голдин В.И. Интервенция и антибольшевистское движение на Русском Севере. 1918 – 1920 гг. М., 1993; Венков В.Д. Антибольшевистское движение на Юге России на начальном этапе гражданской войны. Ростов-на-Дону, 1995; Зимина В.Д. Белое движение в России. Волгоград, 1997.

Булдаков В.П. Красная Смута. Природа и последствия революционного насилия. М., 1997, с. 65; Его же. Революция и человек. Крайности истории и крайности историков. М., 1997, с. 36-37, 38-39.

Гуль Р. Ледяной поход, Деникин А. Поход на Москву, Гуль Р. Жизнь на фукса. М., 1990; Слащов-Крымский Я.А. Белый Крым. 1920 г. Мемуары и документы. М., 1990; Туркул А.В. Дроздовцы в огне. М., 1991; Врангель П.Н. Записки., Кн. 1-2., М., 1991. Архив русской революции. М., тт. 1-22., 1991-1993; Белое дело. Избранные произведения в 16 книгах. Под редакцией С.В. Карпенко. М., 1992-1993; Россия антибольшевистская. Из белогвардейских и эмигрантских архивов. Составитель Г.А. Трукан, М., 1995.

Герасименко Г.А. Народ и власть. 1917 год. М., 1995; Его же. Трансформация власти в 1917 г. // Отечественная история, 1997, № 1; Ушаков А., Федюк В. Лавр Корнилов. М., 2006; Медушевский А.Н. Причина крушения демократической республики в России // Отечественная история, № 6, 2007; Его же. Стратегия конституционной революции в условиях социального кризиса (либерализм в канун Учредительного Собрания) // Либеральный консерватизм: история и современность. М., 2001; Руднева С.Е. Предпарламент. Октябрь 1917 года: опыт исторической реконструкции. М., 2006; Стародубова А.Л. Юридическое Совещание 1917 г. и либеральная модель реформирования России // Эхо. М., 1999, Вып.2; Седов А.В. Февральская революция в нижегородской деревне // Мининские чтения, Н. Новгород, 1992; Его же: Политическая борьба за мелкую земскую единицу // Материалы XVIII чтений памяти Н.П. Соколова, Н. Новгород, 2002.

Базанов С.Н. Борьба за власть в действующей российской армии (октябрь 1917 – февраль 1918 гг.). М., 2003; Карпенко С.В. Очерки истории Белого движения на Юге России (1917-1920 гг.). М., 2006; Гребенкин И.Н. Добровольцы и Добровольческая армия: на Дону и в «Ледяном походе», Рязань, 2005.

Голдин В.И. Интервенция и антибольшевистское движение на Русском Севере. 1918 – 1920 гг. М., 1993; Гражданская война в России и на Русском Севере // под ред. В.И. Голдина, Архангельск, 1999; Овсянкин Е.И. На изломе истории. События на Севере в 1917-1920 гг. Мифы и реальность, Архангельск, 2007; Смолин А.В. Белое движение на Северо-Западе России. СПб, 1999; Аграшенков А.В. Северо-Западная армия Н.Н. Юденича: роль идеологии в ее поражении. М., 1992; Мусаев В.И. Белое движение на Северо-Западе России в 1919 году и политика Великобритании. Автореф. канд. дисс. СПб, 1993; Осипов А.Ю. Финляндия и гражданская война в Карелии. Автореф. канд..дисс. Петрозаводск, 2006.

Ларьков Н.С. Армия и борьба за власть в Сибири в конце 1917-1918 гг. Автореф. докт. дисс. Томск, 1996; Шиловский М.В. Политические процессы в Сибири в период социальных катаклизмов 1917-1920 гг. Новосибирск, 2003; Журавлев В.В. Государственная власть сибирской контрреволюции (май-ноябрь 1918 г.). Автореф. канд. дисс. Новосибирск, 2004; Переверзев А.Я. Комуч. Директория. Колчак: Антисоветский лагерь на Востоке России в документальном изложении, портретах и лицах. Воронеж, 2003; Казанчиев А.Д. Уфимская Директория 1918 года, Уфа, 2003.

Плотников И.Ф. Александр Васильевич Колчак. Исследователь, адмирал, Верховный Правитель России. М., 2002; Новиков П.А. Гражданская война в Восточной Сибири. М., 2005; Зырянов П.Н. Адмирал Колчак - Верховный Правитель России, М., 2006; Шишкин В.И. Правовое положение и компетенция Совета министров Российского правительства (ноябрь 1918 – январь 1920 гг.) // Проблемы истории местного управления Сибири XVI – XXI вв. Материалы V Всесибирской научной конференции. Ч. 1., 2003, с. 90-100; Шишкин В.И. 1918 г.: от Директории к военной диктатуре // Вопросы истории, № 10, 2008, с. 42-61; Хандорин В.Г. Адмирал Колчак: правда и мифы. Томск, 2007.

Федюк В.П. Белые. Антибольшевистское движение на юге России. 1917 – 1918 гг. М., 1996; Ушаков А.И., Федюк В.П., Белый Юг. Ноябрь 1919 – ноябрь 1920 гг. М., 1997; Бутаков Я.А. Белое движение на юге России: Концепция и практика государственного строительства (конец 1917 – начало 1920 гг.). М., 2000; Зайцев А.А. Региональный политический процесс в условиях Гражданской войны 1917-1922 гг.: На материалах Дона и Кубано-Черноморья. М., 2009; Доного Х.М. Нажмуддин Гоцинский: общественно-политическая борьба в Дагестане в 1-й четверти ХХ века, Махачкала, 2005; Козлов А.И. Антон Иванович Деникин. М., 2004; Куренышев А.А. Крестьянские организации Русского Зарубежья (1920-1951). М., 2008.

Венков В.Д. Антибольшевистское движение на Юге России на начальном этапе гражданской войны. Ростов-на-Дону, 1995; Шулдяков В.А. Гибель Сибирского казачьего войска. М., 2004. Кн. 1,2; Гражданов Ю.Д. Союз орлов. Белое дело России и германская интервенция в 1917 – 1920 гг., Волгоград., 1997; Ратушняк О.В. Политические искания донского и кубанского казачества в годы гражданской войны в России (1918-1920 гг.). // Белая Гвардия, № 8, 2005; Ганин А.В. Атаман А.И. Дутов. М., 2006; Его же. Оренбургское казачье войско в конце XIX – начале ХХ вв. (1891-1917 гг.). Автореф. канд. дисс. М., 2006; Савченко С.Н. Уссурийское казачье войско в гражданской войне на Дальнем Востоке (1917-1922 гг.), Хабаровск, 2002; Его же: Забайкальское казачье войско. Вопросы восстановления, отношения с белыми правительствами, сепаратизм // Из истории гражданской войны на Дальнем Востоке (1918-1922 гг.). Вып. 5, Хабаровск, 2007, с. 44-74.

Ципкин Ю.Н. Белое движение на Дальнем Востоке (1920-1922 гг.)., Хабаровск, 1996; Его же: Небольшевистские альтернативы развития Дальнего Востока России в период Гражданской войны (1917-1922 гг.). Хабаровск, 2002; Кокоулин В.Г. Читинское краевое народное собрание (апрель-октябрь 1920 г.). // История Белой Сибири, Кемерово, 2003; Василевский В.И. Забайкальская белая государственность: краткие очерки истории, Чита, 2000; Бучко Н.П. К вопросу о политической идеологии Белого движения в Сибири и на Дальнем востоке в 1917-1922 гг. // В сб-ке: Казачество Дальнего Востока России во 2-й половине XIX – ХХ вв. Хабаровск, 2006, 139-150; Его же. Военная элита Белого движения в Сибири и на Дальнем Востоке: идеология, программы и политика (1917-1922 гг.). Автореф. канд. дисс. Хабаровск, 2006; Белов Е. Барон Унгерн фон Штернберг. Биография, идеология, военные походы 1920-1921 гг. М., 2003; Барон Унгерн в документах и мемуарах. Сост. С.Л. Кузьмин, М., 2004.

Кононова М.М. Русские дипломатические представительства в эмиграции (1917-1925 гг.). М., 2004; Будницкий О.В. Нетипичный Маклаков (о политической деятельности В.А. Маклакова // Отечественная история, 1999, № 2; Его же: Б.А. Бахметев – посол в США несуществующего правительства России // Новая и новейшая история, 2000, № 1, с. 134-166; Нестеренко П.Л. Сибирская периодическая печать о взаимоотношениях правительства А.В. Колчака с союзниками: источниковедческий аспект., Томск, 2000; Данилов А.А. История России. 1900-1945 гг. М., 2008, с. 90-91.

Никитин А.Н. Органы государственной власти «белой» России: борьба с должностными преступлениями. М., 1997; Его же: Государственность «белой» России: становление, эволюция, крушение. М., 2004; Медведев В.Г. Белое движение как результат кризиса политико-правового развития России в 1917-1918 гг. М., 2002; Его же. Политико-юридическая сущность интервенции и государственно-правовая организация белого движения в годы гражданской войны в России.- М., 2002; Его же: Политико-правовая организация антисоветских государственных образований в Поволжье и Сибири в годы гражданской войны и иностранной интервенции (1918 -1920 гг.) // Автореф. докт. дисс. Саратов, 2004; Кожевников В.А. Организационно-правовые основы государственной власти антибольшевистских движений в годы гражданской войны (1918-1920 гг.) // Автореф. канд. дисс. Волгоград, 2003.

Трукан Г.А. Антибольшевистские правительства России. М., 2000; Молчанов Л.А. Газетный мир антибольшевистской России. М., 2001; Его же. Собственными руками своими мы растерзали на клочки наше государство. М., 2007.

Кудинов О.А. Конституционные проекты Белого движения и конституционно-правовые теории российской белоэмиграции (1918-1940-е гг.). М., 2006; Щагин Э.М. Коалиционные органы власти на местах в конце 1917 – первой половине 1918 года: опыт и уроки; Крестьянские союзы в политических планах и тактике непролетарских партий в России // Очерки истории России, ее историографии и источниковедения (конец XIX – середина ХХ вв.). М., 2008; Следует отметить, что все эти проблемы были поставлены ученым в его работах советского времени и с некоторыми коррективами решены в постсоветскую пору, сначала в отдельных статьях, а в 2008 г. сведены воедино в монографии автора.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.