WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Книжная культура Среднего Поволжья конца XVIII – начала XX вв. (на материалах Пензенской, Симбирской и Самарской губерний)

Автореферат докторской диссертации по истории

 

На правах рукописи

 

 

 

 

КУРМАЕВ Михаил Владимирович

 

КНИЖНАЯ КУЛЬТУРА

СРЕДНЕГО ПОВОЛЖЬЯ

КОНЦА XVIII – НАЧАЛА XX ВВ.

(на материалах Пензенской,

Симбирской и Самарской губерний)

 

Специальность 05.25.03 – Библиотековедение,

библиографоведение и книговедение

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание учёной степени

доктора исторических наук

 

 

Самара 2010


Работа выполнена на кафедре библиографии Федерального государственного   образовательного учреждения высшего профессионального образования 

«Самарская государственная академия культуры и искусств»

 

Научный консультант:      доктор педагогических наук, профессор

  Вохрышева Маргарита Георгиевна

 

Официальные оппоненты:              доктор исторических наук

 САМАРИН Александр Юрьевич

доктор исторических наук

ЛЕЛИКОВА Наталья Константиновна

доктор исторических наук, профессор

АНДРЕЕВА Ольга Владимировна

Ведущая организация:            Государственная публичная научно-

техническая библиотека Сибирского

отделения Российской академии наук

Защита состоится 5 октября 2010 года в 11.00 на заседании диссертационного совета Д 210.025.01 в ФГУ «Российская государственная библиотека» по адресу: 119 019 Москва, ул. Воздвиженка, д. 3/5.

С диссертацией можно ознакомиться в читальном зале Отдела литературы по библиотековедению, библиографоведению и книговедению ФГБУ «Российская государственная библиотека»

Автореферат разослан «___»_________ 2010 г.

Учёный секретарь

диссертационного совета                                                              Е.Н. Гусева

I. Общая характеристика работы

Актуальность проблемы. Развитие общественной жизни страны сопровождается усилением специфики отдельных территорий, их экономического и культурного своеобразия. Особую актуальность в данной ситуации приобретает изучение факторов регионализации в историческом аспекте, осмысление генетических основ современных явлений и процессов. Эта информация необходима для решения текущих проблем и способна послужить основой для проектирования комплексных социальных программ, учитывающих культурные особенности и возможности регионов. Обращение к местным традициям формирования книжной культуры позволяет проследить, какими путями складывалась одна из функциональных подсистем социокультурной среды, связанная с документной коммуникацией.

Несмотря на обширную историографию вопроса, появление фундаментальных трудов, посвящённых книжным традициям отдельных губерний и регионов, остаются территории, которые исследованы неравномерно, как в географическом, так и тематическом аспектах. Отсутствуют достоверные данные об общем количестве книг, напечатанных в российской провинции. Книгоиздание, книжная торговля и библиотечное дело часто исследуются без учёта местных условий, вне связи друг с другом. Приоритетное внимание уделяется крупным городам в ущерб сельской местности. Все это служит серьёзным препятствием для осмысления места книжности в развитии отдельных территорий, во многом исключает возможность полноценного изучения процессов, происходивших в масштабах всей России.

История бытования книги в пространстве региональной культуры продуктивно разрабатывается в рамках различных федеральных программ. По инициативе Российской государственной библиотеки создаётся Общероссийский свод книжных памятников РФ, включающий три реестра: «Фонды книжных памятников России», «Книжные памятники-коллекции», «Единичные книжные памятники». Свод содержит информацию о региональных и местных изданиях, имеющих духовную, художественную, а также материальную ценность. Проект «Книжные памятники РФ» работает в качестве подпрограммы Национальной программы сохранения библиотечных фондов Российской Федерации (2000), и Среднее Поволжьё в нём пока представлено только Ульяновской областной научной библиотекой им. В.И. Ленина. Продолжает действовать комплексная программа «Культура российской провинции XVIII – XX вв.», разработанная Археографической комиссией РАН и Союзом краеведов России. Междисциплинарное изучение механизмов функционирования провинциальной культуры немыслимо без объективных представлений об источниках краеведческой информации, в том числе – местных изданиях.

Можно говорить о формировании целого направления книговедческих исследований – регионального книговедения, представленного преимущественно трудами по истории. С  одной стороны, актуализация изучения провинциальных традиций книги и чтения происходит на федеральном уровне благодаря деятельности Российской государственной библиотеки, Российской национальной библиотеки, Библиотеки Академии наук, Московского государственного университета культуры и искусств, Санкт-Петербургского государственного университета культуры и искусств, Московского государственного университета печати, а также Научного центра исследований истории книжной культуры России НПО «Издательство “Наука” РАН». С другой стороны, усиливается интерес к историко-книжной тематике среди учёных, работающих в регионах: краеведов-энтузиастов, преподавателей вузов и сотрудников научных библиотек. О продуктивности их деятельности свидетельствуют десятки диссертаций, монографий и статей, раскрывающих особенности бытования книги на уровне отдельных территорий. Информационный потенциал регионального книговедения далеко не исчерпан, и в его историческом разделе по сей день остаётся множество «белых пятен». Введение в научный оборот материалов по данной тематике позволит вскрыть целый пласт культурной жизни, покажет источники формирования современной системы региональных учреждений, связанных с книгой, сделает представления о книжной культуре дореволюционной России более полными, точными и объективными, в меньшей степени зависимыми от централизма, характерного для советской историографии.

Всё это позволяет говорить о целесообразности и актуальности предпринятого нами исследования.

Историография проблемы включает десятки статей и книг. Фундаментальное значение имеют труды обобщающего характера. История книгоиздания и книжной торговли в масштабе страны исследовалась неоднократно. Работы А.А. Бахтиарова, М.Н. Куфаева, М.В. Муратова, Г.И. Поршнева, Н.А. Рубакина, В.П. Семенникова, П.П. Шибанова, О.В. Андреевой, А.В. Блюма, А.А. Говорова, Ю.А. Горшкова, Е.А. Динерштейна, Л.М. Добровольского, А.А. Зайцевой, И.Ф. Мартынова, А.Ю. Самарина, О.Л. Таракановой, коллективные монографии «400 лет русского книгопечатания» и «Книга в России» позволяют включить материалы по Среднему Поволжью в общероссийский контекст, выявить тенденции, типичные для динамики книжного дела конца XVIII – начала XX веков.

Исторический раздел регионального книговедения представлен исследованиями, посвящёнными дореволюционным традициям производства и распространения книги в Башкирии (В.В. Пугачёв, Г.Х. Хайруллина), Удмуртии (Г.Д. Фролова), Якутии (Е.П. Гуляева), Сибири (С.В. Козлов, А.Л. Посадсков), на Дальнем Востоке (С.А. Пайчадзе), Кубани (А.И. Слуцкий), в Пермской (Н.Ф. Аверина, С.В. Шепелева), Вятской (А.А. Вахрушев, В.В. Заболотский, Г.С. Черняховский), Казанской (Г.Г. Габдельганеева, А.Г. Каримуллин), Тамбовской (Е.Г. Стрыгина, А. Чернов и А. Головашин), Тверской (Е.Г. Кирьянова), Орловской (Ю.В. Жукова, Т.Д. Крылова), Курской (Н.Н. Смолянинова), Владимирской и Костромской губерниях (А.А. Соловьёв), Санкт-Петербурге (И.Е. Баренбаум, А.А. Зайцева), Москве (Б.В. Заболотских, Р.Н. Клеймёнова). Национальные аспекты региональной книжности изучались А.Г. Каримуллиным, Р.Р. Сафиуллиной и др. Опубликованы дореволюционные репертуары пермской, олонецкой, смоленской, рязанской, ставропольской, сибирской и дальневосточной книги, каталоги изданий на чувашском и угро-финских языках.

История производства и распространения книжных изданий в губерниях Среднего Поволжья исследовалась эпизодически. Во второй половине XIX века были созданы выдающиеся краеведческие труды, содержавшие обзорные сведения о типографиях, библиотеках и книготорговцах Самары (П.В. Алабин) и Симбирска (П.Л. Мартынов). При всех достоинствах эти работы отличались фактическими погрешностями. Исследовалась деятельность типографии Пензенского губернского правления (В.П. Попов) и частной типографии Н.Е. Струйского (Е. Бобров, В. Шангин и др.); предпринимались попытки обобщить материалы, сохранившиеся в ведомственных архивах.

В советский период история книгоиздания и книжной торговли в регионе оказалась в силу идеологических причин на периферии краеведческих исследований. Тем не менее, вышли в свет работы, посвящённые симбирскому печатнику В.В. Черникову (Н.И. Яценко) и книготорговцам Шибановым  (А.Н. Блохинцев). Продолжалось изучение издательского репертуара рузаевской типографии Н.Е. Струйского (И.Н. Врубель).

Ситуация в сфере регионального книговедения начала изменяться в 1990-е годы. Появились статьи о типографиях Самарского и Симбирского губернских правлений (А.Н. Завальный, И.Э. Сивопляс), уездных типографиях Симбирской губернии (И.Э. Сивопляс). Были выявлены и введены в научный оборот ранее неизвестные документы о владельце рузаевской типографии Н.Е. Струйском (Н.Л. Васильев), букинистах Шибановых (А.М. Колядина), владельцах частной типографии в Саранске бр. Сыромятниковых (Е.В. Полутина), симбирском печатнике Н.Г. Нефедьеве (И.Э. Сивопляс). Началась разработка репертуара местной книги: саранской (Г.Н. Голиченко) и самарской (М.В. Курмаев, Л.П. Машенцева). Ценные материалы по истории книжной торговли в Среднем Поволжье содержат диссертации Л.М. Артамоновой и О.В. Тургановой. Л.М. Артамонова проследила основные каналы поступления в провинцию учебной книги, подробно охарактеризовала деятельность книжной лавки, открытой при Симбирском приказе общественного призрения (1783). О.В. Турганова исследовала книжную торговлю в контексте культурно-просветительской политики Самарского земства, привела ранее неизвестные факты о первых книжных лавках и книжных складах, организованных уездными земскими управами на рубеже XIX – XX веков.

Попытки обобщить историко-книговедческий материал предпринимались неоднократно. В 1989 году была защищена кандидатская диссертация Ж.В. Щелывановой на тему «Книжное дело в Поволжско-Уральском регионе в эпоху падения крепостного права». Исследование опиралось преимущественно на документы ЦГА ТАССР и ЦГИА СССР. Монография С.П. Волошина «Поволжская книга» (Саратов, 1990) осветила историю регионального книгоиздания в первые годы Советской власти. Для сравнения динамики книжного дела в разные периоды автор приводил ценные сведения, характеризующие состояние полиграфической промышленности Пензенской, Самарской и Симбирской губерний до революции. Историей книги и чтения в Самаре занимались Л.М. Артамонова (конец XVIII – первая половина XIX вв.) и М.В. Курмаев (вторая половина XIX – начало XX вв.). Обобщающие исследования по Пензенской и Симбирской губерниям, а также уездным городам Самарской губернии отсутствуют.

Дореволюционная история библиотечного дела разрабатывается не менее успешно, чем история книжного дела. Общие вопросы продуктивно изучались В.Ф. Абрамовым, К.И. Абрамовым, И.А. Белобородько, И.А. Голубцовой, А.А. Громовой, М.Я. Дворкиной, К.Н. Деруновым, А. Костиным, И.Ф. Мартыновым, М.Ю. Матвеевым, Л.Н. Покрасовой, А.И. Рейтблатом, Л.В. Солоненко, П.Н. Столпянским, С.П. Фунтиковой, А.Е. Шапошниковым, Е.В. Шестернёвой и др. Региональный аспект библиотечной истории России представлен трудами, посвящёнными Чувашии (И.В. Балкова, Е.К. Иванова), Башкортостану (Р.А. Гильмиянова), Татарстану (Э.Н. Валеев, А.В. Гайнуллина, В.И. Шишкин), Мордовии (И.А. Кубанцева), Удмуртии (Г.Д. Фролова), Вятской (Н.Г. Валеева), Нижегородской (Ю.Г. Галай, О.Г. Григорьева), Оренбургской (Т.А. Камскова), Тамбовской губерниям (О.В. Медведева), губерниям Урала (Т.Д. Рубанова), северным губерниям России (А.А. Бровина), а также Москве (К.И. Абрамов), Ярославлю (Е.А. Кузнецова), Рязани (М.В. Целикова) и другим территориям. В большинстве случаев библиотеки исследовали в отрыве от книжного дела. Исключение составляют коллективная монография «Очерки истории книжной культуры Сибири и Дальнего Востока», работы Е.Г. Стрыгиной (Балашовой), Н.Н. Смоляниновой и др.

Библиотечная история Среднего Поволжья изучалась, как правило, в двух аспектах: типо-видовом и объектном. Обобщающие работы были единичны и отличались фрагментарностью. Довольно полно представлена история общественных библиотек: Симбирской Карамзинской (Л.Ю. Ивашкина, М.Г. Медведева, Л.М. Равич, Ж.А. Трофимов), Пензенской губернской (М.В. Курмаев), Пензенской им. М.Ю. Лермонтова (О.М. Савин), Керенской (М.В. Курмаев, Е.В. Мануйлова), Саранской (О.В. Пашутина), Александровской публичной в Самаре (А.Н. Завальный), Самарского общества народных университетов (А.Н. Завальный, И.А. Мечик). Внимание учёных, особенно в последние годы, неоднократно привлекали коммерческие библиотеки. С той или иной степенью полноты изучалась их деятельность в Симбирске (Ж.А. Трофимов), Пензе и Самаре (М.В. Курмаев).

Народным библиотекам посвящены статьи пензенских (Л.Д. Гошуляк, Н.И. Забродина), самарских (И.Ю. Акифьева, Е.Ю. Семёнова, О.В. Турганова, С.В. Харитонова) и ульяновских (В.М. Патуткина) краеведов. Ещё до революции вышел труд П.Ф. Кудрявцева, собравшего уникальный фактический материал о деятельности общедоступных библиотек Симбирской губернии. В Среднем Поволжье эта работа не имеет аналогов, хотя и грешит фактическими неточностями. Кроме того, П.Ф. Кудрявцев не видел принципиальной разницы между публичными и народными библиотеками, называя и те, и другие библиотеками-читальнями.

Духовные библиотеки рассматривались в статьях самарских исследователей (И.Ю. Акифьева, А.М. Колядина, С.А. Филиппов). Подобные работы по Пензенской и Симбирской епархиям отсутствуют.

Целый ряд публикаций посвящён личным библиотекам. Сотрудники Ульяновской областной научной библиотеки подготовили каталоги книжных собраний симбирских писателей И.А. Гончарова, П.В. Анненкова, братьев Языковых и Ознобишиных. Ведётся разработка истории фамильных библиотек Поливановых (Л.М. Брюхович, И.М. Егорова) и Соловцовых (Л.Ю. Ивашкина). Неоднократно привлекала внимание специалистов личность сызранского библиофила, издателя и библиографа Е.И. Аркадьева (О.Ф. Бойкова, С.Д. Колегаева, Л.П. Машенцева, А.В. Ратнер, Г.В. Романова). Крупным центром по исследованию личных библиотек Поволжья является Самарская областная универсальная научная библиотека. Итоги её работы в этом направлении были подведены в трёх сборниках: «Самарские книжники. Конец XVIII века – XX век : очерки о собирателях и меценатах» (Самара, 2000), «Самарские книжники 2» (Самара, 2006) и «Самарские книжники 3» (Самара, 2009). Краеведы рассмотрели историю книжных коллекций И.А Второва (А.И. Носков), П.В. Алабина (О.В. Московский), А.Г. Ёлшина (Н.П. Фомичёва), К.П. Головкина (Л.В. Едидович), Путиловых и Чарыковых (А.М. Колядина), П.К. Симони (Н.А. Бессонова, Л.П. Машенцева), фон Вакано (Т.Ф. Алексушина), дворян Самариных (Р.П. Поддубная), С.Е. Пермякова (А.М. Колядина), графов Орловых-Давыдовых (Н.А. Бессонова), Д.Н. Орлова и Д.А. Александрова (И.Ю. Акифьева), И.И. Дмитриева (Л.Х. Лапир), Пустошкиных (Т.Ф. Алексушина, Н.А. Бессонова), Ушковых (Н.А. Бессонова, А.И. Носков, Р.П. Поддубная), П.И. Каменнова (Т.Ф. Алексушина), И.П. Новикова (Э.Ю. Базилевская) и др.

Обобщающую работу по истории частных книжных собраний Пензенского края опубликовал М.В. Курмаев. Владельческие книжные коллекции Самаро-Симбирского Поволжья в связи с фондами Самарской ОУНБ исследовались Н.А. Бессоновой, защитившей по данной теме кандидатскую диссертацию, а также А.М. Колядиной и Л.Х. Лапир. Кроме того, в 2005 году вышла книга Т.Ф. Алексушиной «Коллекционеры города Самары», где получили отражение и матери алы о библиофилах: С.Н. Алашееве, А.Ф. фон Вакано, К.П. Головкине, П.И. Каменнове, С.Е. Пермякове и др.

Отдельную группу составляют общие работы, посвящённые библиотечному делу Пензенского края (Н.И. Забродина, М.В. Курмаев, Е.Г. Самойлов) и Самары (И.Ю. Акифьева, Л.В. Едидович, О.С. Струков, Н.Я. Туманова).

Таким образом, почти не исследована история частных, губернских и ведомственных типографий, специальных библиотек. Практически отсутствуют публикации, освещающие эволюцию региональной книжной торговли. Нельзя признать удовлетворительным состояние историографии публичных и народных библиотек. Обобщающие работы носят обзорный или научно-популярный характер, отличаются низкой информативностью, поскольку авторы оперируют сведениями, почерпнутыми преимущественно из опубликованных источников, тогда как основной объём архивных документов по данной тематике разработан крайне слабо и адресно. Учёных интересовали биографии выдающихся деятелей, связанных с книгой и чтением, материалы об отдельных, наиболее известных учреждениях. Поэтому есть все основания утверждать, что целый ряд аспектов истории книжной культуры региона не изучен совсем или изучен эпизодически.

Объект исследования:книжная культура региона.

Предмет: история зарождения, становления и развития книжной культуры Среднего Поволжья конца XVIII – начала XX веков на примере трёх губерний (Пензенской, Симбирской и Самарской).

Цель данной работы заключается в том, чтобы определить особенности книжной культуры Среднего Поволжья в обозначенный период.

Цель конкретизирована следующими задачами:

  • обобщить конкретно-исторический материал по истории книгоиздания, книгопечатания, книжной торговли и библиотечного дела региона;
  • выявить этапы и факторы их развития в Среднем Поволжье;
  • проследить эволюцию полиграфической базы регионального книгоиздания;
  • рассмотреть издательскую деятельность отдельных лиц, общественных организаций и государственных учреждений в регионе;
  • проанализировать книжные издания, вышедшие на территории Среднего Поволжья, в тематическом и статистическом аспектах;
  • изучить местные каналы распространения печатной книги;
  • реконструировать историю региональных библиотек;
  • раскрыть взаимосвязь местных традиций книгоиздания, книжной торговли и библиотечного дела;
  • сравнить показатели развития книжной культуры Среднего Поволжья и других регионов России.

Основная гипотеза: книжная культура региона в своей эволюции прошла те же этапы, что и книжная культура столиц. В качестве дополнительной гипотезы выдвигается предположение, что специфика данного процесса зависела от состояния местной социокультурной среды.

Хронологические рамки определяются периодизацией развития объекта исследования. 1780-е годы, нижняя хронологическая граница, соответствует времени появления в провинциальных городах России первых типографий и стационарной книжной торговли. К этому же времени относится зарождение усадебных и учебных библиотек. Верхней хронологической границей послужили февральские события 1917 года, открывшие в истории книжной культуры России новую эпоху.

Территориальные рамкиисследования включают Пензенскую губернию деления 1801 года, Симбирскую губернию деления 1802 года и Самарскую губернию деления 1851 года. Данные административно-территориальные границы в изучаемый период были самыми стабильными и сохранялись до 20-х годов XX века. Казанская губерния в территориальные рамки исследования не включена, что типично для диссертационных исследований последних лет, посвящённых истории Среднего Поволжья. В Казани сложилась особая социокультурная среда, испытавшая сильнейшее влияние, с одной стороны – татарской национальной культуры, ислама, с другой – высших учебных заведений: университета и духовной академии. Кроме того, книжные традиции Казанской губернии достаточно полно освещены в трудах Г.Г. Габдельганеевой, А.В. Гайнуллиной, А.Г. Каримуллина и др.

Источниковая база. Разработка истории книжной культуры Среднего Поволжья потребовала обращения к целому ряду источников, как опубликованных, так и неопубликованных, сосредоточенных в фондах федеральных и региональных архивохранилищ, отделах рукописей музеев и библиотек: Государственном архиве Российской Федерации, Российском государственном историческом архиве, Российском государственном архиве литературы и искусства, отделах рукописей Российской национальной библиотеки, Российской государственной библиотеки, Института русской литературы РАН, Научной библиотеки Казанского государственного университета, а также Национальном архиве Республики Татарстан, Государственном архиве Пензенской области, Государственном архиве Самарской области, Государственном архиве Ульяновской области, Государственном архиве Саратовской области, Самарском областном государственном архиве социально-политической истории, Научном архиве Самарского областного историко-краеведческого музея им. П.В. Алабина, Научном архиве Пензенского государственного объединённого краеведческого музея.

Материалы, связанные с историей книжной культуры региона, можно разделить на несколько групп:

  • Источники законодательного характера: указы об учреждении типографий при губернских правлениях (1773, 1807), указы о «вольных» типографиях (1783, 1796, 1802), «Временные правила о цензуре и печати» (1865), «Временные правила о неповременной печати» (1906), цензурные уставы (1804, 1826, 1828, 1890);
  • Организационная документация (свидетельства на открытие книжной торговли, устройство книжных магазинов и лавок, типографий, литографий, типолитографий; уставы и правила специальных, народных, публичных библиотек);
  •  Отчётная документация («Ведомости цензурным работам…» и «Перечневые списки подцензурным изданиям…» типографий; отчёты библиотек; отчёты, рапорты и донесения органов охраны правопорядка; журналы земских собраний и городских дум, доклады управ);
  • Справочные и статистические материалы (губернские ежегодные ведомости библиотек, типографий, литографий, книжных магазинов и лавок; бланки общероссийской переписи типографий 1914 года; бланки Всероссийской промышленной переписи 1918 года; прикнижные списки подписчиков; словари коллекционеров; справочники, содержащие списки заведений печати по России и по губерниям региона);
  • Библиографические пособия и базы данных («Русская книга гражданской печати XVIII в. в фондах библиотек РФ (1708 – 1800)»; «Сводный каталог русской книги кирилловской печати XVIII века»; «Электронный Сводный каталог русской книги XIX века»; генеральные каталоги Российской государственной библиотеки и Российской национальной библиотеки; хронологические каталоги местных изданий областных научных библиотек; печатные и рукописные каталоги дореволюционных библиотек Среднего Поволжья);
  • Информационные сообщения о деятельности библиотек и рекламные материалы на страницах периодических и продолжающихся изданий, выходивших в регионе;
  • Воспоминания и письма современников, как опубликованные, так и рукописные;
  • Книги и брошюры, напечатанные в регионе до революции;
  • Владельческие знаки: надписи, заметки на полях и форзацах книг, библиотечные и книготорговые штампы (штемпели), экслибрисы, суперэкслибрисы.

Обобщение источников различных типов и видов в сочетании с материалами, выявленными другими учёными, позволяют создать достаточно целостную картину зарождения, становления и развития книжной культуры региона в дореволюционный период.

Методологической основой диссертации послужили концепции и понятия, разработанные в трудах учёных, занимавшихся осмыслением проблем методологии и философии истории (Г.А. Антипов, М.А. Барг, М. Блок, А.Я. Гуревич, В.А. Дьяков, И.Д. Ковальченко, В.Ф. Коломийцев, Б.Г. Могильницкий, А.И. Ракитов, Л.П. Репина, К.В. Хвостова, В.К. Финн, Л. Февр, Н.П. Французова), социологии культуры и философии культуры (А.С. Ахиезер, B.C. Барулин, В.И. Добреньков, Л.Г. Ионин, М.С. Каган, С.Г. Кирдина, И.В. Кондаков, А.И. Кравченко, Н.И. Лапин, В.М. Межуев, А. Моль, Э.А. Орлова, П.А. Сорокин), теории социальных коммуникаций (А.В. Соколов, Г.Н. Швецова-Водка, К.Т. Ямчук), документоведения и книговедения (В.Я. Аскарова, И.Е. Баренбаум, А.А. Беловицкая, В.И. Васильев, А.А. Гречихин, Е.И. Григорьянц, В.В. Добровольский, М.П. Ельников, Ю.В. Жукова, М.Н. Куфаев, Б.В. Ленский, Н.К. Леликова, И.Г. Моргенштерн, А.С. Мыльников, Е.Л. Немировский, С.А. Пайчадзе, М.М. Панфилов, Ю.Н. Столяров, Е.П. Шеметова), библиотековедения (М.Я. Дворкина, Н.С. Карташов, Т.А. Курникова, С.Г. Матлина, Ю.П. Мелентьева, Р.С. Мотульский, Е.И. Полтавская, А.В. Соколов, Ю.Н. Столяров, В.Р. Фирсов), библиографоведения (Э.К. Беспалова, М.Г. Вохрышева, А.А. Гречихин, О.П. Коршунов, Т.А. Новожёнова, В.А. Фокеев).

Принципиально важное значение для методологии исследования имеет понятие «книжная культура», которое понимается неоднозначно. Различные его трактовки предлагали В.И. Васильев, В.Ф. Молчанов, С.А. Пайчадзе, М.М. Панфилов, В.А. Фокеев и другие учёные.

Методы. Концепция исследования выстраивалась при помощи историко-системного подхода, в рамках которого использовались когнитивные возможности генетического, сравнительного, структурно-компонентного и функционального анализа. Структурно-компонентный метод позволил представить книжную культуру каждой губернии как сложную коммуникационную систему, основу которой составляла диалектическая взаимосвязь трёх компонентов «автор – книга – читатель». Изучение происхождения и формирования социокультурных институтов книжного дела потребовало обращения к историко-генетическому методу. Он реализован в объёме, необходимом для исторического исследования и положен в основу структуры диссертации (фазы «зарождение», «становление», «развитие» последовательно раскрываются в главах 1, 2, 3). Функциональный метод использовался для осмысления связей компонентов книжной культуры друг с другом и обществом (внутреннее и внешнее функционирование). Сравнительный анализ оказался продуктивным при выявлении особенностей книжных традиций региона в аспектах «губерния – губерния», «губернский центр – уездные центры», «губернские города Среднего Поволжья – губернские города других регионов (в т.ч. столицы)». Средством систематизации материала послужили такие общенаучные методы, как обобщение, типология, классификация. Многоаспектное изучение книг, их отдельных элементов стало возможным благодаря познавательному потенциалу библиографического метода.

Научная новизнадиссертациизаключается в следующем:

  • впервые предпринято всестороннее исследование книжной культуры трёх губерний Среднего Поволжья (Пензенской, Симбирской и Самарской) конца  XVIII –  начала XX веков;
  • проанализированы социальные и культурные факторы, влиявшие на эволюцию книжной культуры в регионе;
  • показаны связи книжных традиций Среднего Поволжья и других регионов;
  • обобщён значительный объём архивных и опубликованных материалов;
  • в научный оборот введены сотни документов, ранее неизвестных специалистам;
  • реконструирована история региональных социальных институтов, связанных с книгой;
  • раскрыта преемственность целого ряда библиотек, типографий и книготорговых заведений региона;
  • осуществлен предварительный подсчёт числа книг и брошюр, напечатанных на территории Среднего Поволжья до революции (по губерниям и отдельным населённым пунктам);
  • проанализирована тематика местных книжных изданий;
  • определены первые книги и брошюры, вышедшие на территории Пензенской, Симбирской и Самарской губерний;
  • изучен ассортимент региональной книжной торговли в тематическом аспекте.

Теоретическая значимость:  

  • разработана теоретическая модель  (формально-логическая схема), позволяющая, с одной стороны, понять логику эволюции книжной культуры России в конце XVIII – начале XX веков, с другой – формализовать аналогичные исследования, посвящённые другим территориям (с учётом различий в темпах и масштабах развития). Модель представляет собой идеальную структуру, абстракцию, отражающую закономерности и особенности функционирования системы «автор – книга – читатель» в местных условиях;
  • на примере Среднего Поволжья показаны основные этапы развития книжной культуры российской провинции в обозначенный период;
  • предложены авторские определения терминов «книжная культура» и  «книжная культура  региона». Книжная культура – это система функционирования книги в социальном пространстве и времени. Она не ограничивается социальными институтами, связанными с производством, распространением и организацией использования книги.  Книжная культура региона представляет собой территориально локализованную систему функционирования книги на трёх уровнях социальной структуры (всего общества в целом, социальных групп, отдельных индивидов).

Практическая значимость. Результаты исследования могут быть использованы в процессе преподавания учебных дисциплин: «Документоведение», «Книговедение», «Краеведческая библиография», «Регионоведение», «Региональные информационные ресурсы», «История русской культуры», «История региональной культуры», «История книжной культуры Среднего Поволжья», «История библиотечного дела в России».

Материалы, связанные с конкретным опытом, найдут применение в практике современных библиотек, полиграфических предприятий и книготорговых организаций; при подготовке новых экспозиций в музеях и архивах, а также при создании туристических маршрутов. На базе исследования возможна разработка программ областных и муниципальных мероприятий, направленных на поддержку исторических традиций в социокультурной сфере.

Диссертация может послужить концептуальной основой для восстановления репертуара книг и брошюр, выпущенных на территории Среднего Поволжья до революции, поскольку содержит обзор архивных и печатных источников, дополняющих хронологические каталоги местных изданий областных библиотек и «Электронный Сводный каталог русской книги XIX века».

Достоверность результатов, полученных в ходе исследования, определяется, во-первых, привлечением данных дореволюционной статистики; во-вторых, репрезентативностью источниковой базы; в-третьих, применением научных методов, соответствующих поставленным задачам и особенностям изучаемых объектов.

Апробация. Основные положения диссертации изложены в 43 публикациях (в том числе – 2 монографиях), общим объёмом более 60 печатных листов. 9 статей вышли на страницах периодических изданий, включённых в перечень ВАК. Результаты, полученные в ходе исследования, докладывались на конференциях различного уровня: на вузовских конференциях студентов и аспирантов СГАКИ (Самара, 1998–2002), областных студенческих научных конференциях (Самара, 1999–2000), международной конференции «Актуальные проблемы современной науки» (Самара, 2000), всероссийской научной конференции «Отечественная культура и развитие краеведения» (Пенза, 2000), российской аспирантской конференции «Проблемы культуры и искусства» (СПб., 2000), всероссийской конференции «Платоновские чтения» (Самара, 2000), областных межведомственных библиотечных чтениях «Библиотека в контексте истории» (Самара, 2000), вузовской конференции «Третьи Азаровские чтения» (Самара, 2002), 5-й международной научной конференции «Библиотека в контексте истории» (М., 2003), региональной научно-практической конференции «Четвёртые Азаровские чтения» (Самара, 2004), Всероссийской научной конференции «XIV Павленковские чтения. Книжное дело в России в XIX – начале XX века» (СПб., 2005), региональной научно-практической конференции «Пятые Азаровские чтения» (Самара, 2006), Четвёртой Всероссийской научной конференции, посвящённой учёному и краеведу С.Л. Сытину «Сохранение историко-культурной среды как основа консолидации современного общества» (Ульяновск, 2006), городских научно-практических конференциях «Неизвестная Самара» (Самара, 2006–2007), Третьей международной научно-практической конференции «Проблемы изучения русской литературы XVIII века» (Самара, 2007), областной научно-практической конференции «Первые Гротовские чтения» (Самара, 2008), международной научной конференции «Книжная культура: опыт прошлого и проблемы современности. К 280-летию академического книгоиздательства в России» (М., 2008), XII Международной научной конференции по проблемам книговедения «Наука о книге. Традиции и инновации» (М., 2009).

В 2006 году авторский научный проект «Библиотеки Среднего Поволжья: история создания и развития (вторая половина XIX – начало XX вв.)» был поддержан грантом 12Г1.6П Министерства образования и науки Самарской области. В 2007 году министерство выделило грант 137Г1.6П на завершение и публикацию научной монографии «Книжная культура Среднего Поволжья (конец XVIII – начало XX вв.)». Издание стало лауреатом Конкурса на лучшую научную книгу 2008 года среди преподавателей высших учебных заведений и научных сотрудников научно-исследовательских учреждений Фонда развития отечественного образования. Материалы диссертации послужили основой спецкурса «История книжной культуры Среднего Поволжья», который преподаётся студентам Библиотечно-информационного факультета Самарской государственной академии культуры и искусств.


Положения, выносимые на защиту:

  • На книжную культуру Среднего Поволжья оказали значительное  влияние преобразования Екатерины II. Указ «О вольных типографиях» (1783) стимулировал производство и распространение светской книги сначала в Санкт-Петербурге и Москве, затем в губернских городах, таких, в частности, как Симбирск и Пенза. Реформы в сферах административно-территориального деления (1775), образования (1782–1786) и сословного устройства (1785) способствовали концентрации интеллигенции на региональном уровне, ускорили зарождение местной читающей публики и социальных институтов книжного дела в регионе.
  • В конце XVIII – первой половине XIX веков для книжной культуры региона был характерен определённый синкретизм – слитное, совместное существование сфер деятельности, связанных с производством и потреблением книги. Книжная торговля развивалась в комплексе с библиотечным делом. В условиях высокой стоимости изданий торговцы выдавали их за плату во временное пользование, открывали коммерческие библиотеки. Фонды учебных заведений включали продажные библиотеки, книги из которых продавались учащимся. Книгопечатание сосуществовало с книгоизданием. Типографии участвовали в издательской подготовке местной книжной продукции наряду с организациями-заказчиками.
  • Реформы 1860-х годов вызвали становление социальных институтов в сфере книжной культуры Среднего Поволжья. С одной стороны, реформы создали атмосферу, благоприятную для научного и литературного творчества, что отразилось на структуре и объёмах местного книгоиздания, с другой, – расширили социальную базу чтения за счёт освобождения крестьян и школьного строительства. В системе учреждений, связанных с производством, распространением и организацией использования книг, наметился количественный рост.
  • На рубеже XIX – XX веков развитие книжной культуры Среднего Поволжья было нацелено на приоритетное обслуживание системы народного просвещения. Библиотеки учебных заведений обеспечивали качество образовательного процесса. Народные библиотеки должны были закрепить знания, полученные крестьянскими детьми в школах. Многие из них располагались в школьных помещениях – были «пришкольными». Учащиеся гимназий, семинарий и училищ стали самой многочисленной группой посетителей публичных библиотек. В структуре регионального книгоиздания и ассортименте местной книжной торговли преобладала учебная и народная литература.
  • Особенности развития книжной культуры отдельных губерний формировались под влиянием факторов экономического и социального характера. Экономические условия функционирования книги определяли различия в сфере  информационных потребностей и механизмах их реализации. Поэтому книжная культура Симбирской и Самарской губерний, благодаря близости Волжского торгового пути, развивалась более интенсивно, чем Пензенской. Социальные факторы создавали территориальные контрасты книжной культуры региона в конфессиональном, национальном и сословном аспектах. Обращение книги в самарском обществе усиливало присутствие субкультур немцев-колонистов и старообрядцев, имевших высокий уровень грамотности и книжные традиции, нетипичные для других слоёв населения.
  • Книжная культура региона в целом и отдельных губерний, в частности, представляла собой систему функционирования книги в территориально локализованном обществе. Источником её эволюции выступали, с одной стороны, местные информационные потребности, структура которых постоянно усложнялась, с другой, – социальная активность частных лиц и организаций, направленная на их удовлетворение. Книжная культура региона складывалась на трёх уровнях общественной жизни. На микросоциальном уровне функционирование книги было нацелено на реализацию индивидуальных потребностей и связано с деятельностью офеней и ярмарочных разносчиков, владельцев домашних типографий и личных библиотек. Мидисоциальный уровень ограничивался вспомогательной деятельностью полиграфических предприятий при губернских правлениях, земствах и духовных консисториях; торговлей книгами из магазинов и лавок другого профиля, а также специальными библиотеками при учреждениях и организациях в различных сферах общественной жизни. Они обслуживали коллективные потребности, прежде всего профессиональные. Макросоциальный уровень книжной культуры составляли самостоятельные учреждения, которые ориентировались на потребности всего общества в целом (частные типографии, частные книготорговые заведения, публичные и народные библиотеки). Явления и процессы, характерные для каждого уровня, тесно взаимодействовали и сосуществовали друг с другом, развивались от простых форм к сложным.

Структура диссертации включает введение, три главы, заключение, список использованных источников и литературы.


II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обоснована актуальность проблемы, раскрыта степень её изученности; охарактеризована источниковая база; сформулированы объект, предмет, цель и задачи исследования, а также положения, выносимые на защиту; показаны научная новизна, достоверность, теоретическая и практическая значимость полученных результатов; предложено авторское определение термина «книжная культура региона».

Глава первая «Зарождение светской книжной культуры на территории Среднего Поволжья в конце XVIII – первой половине XIX вв.» открывается характеристикой местной социокультурной среды.

Параграф первый посвящён начальному этапу в истории регионального книгопечатания. Приводятся материалы, свидетельствующие о том, что последняя четверть XVIII века стала временем зарождения в Среднем Поволжье полиграфического производства: частного и казённого. Правовую и социальную основу этого процесса создали указы Екатерины II, связанные со сферами печати, управления и образования, а также «Жалованная грамота о правах, вольностях и преимуществах благородного российского дворянства».

Отмечается, что первое полиграфическое предприятие региона, выпускавшее книги, было домашним и принадлежало помещику пензенского села Рузаевка Н.Е. Струйскому (ок. 1791–1796). Частные типографии в городах и сёлах провинциальной России получили распространение после указа «О вольных типографиях» (1783). Аналогичные заведения открылись в Тобольске, Калуге, с. Корцево Костромской губернии, с. Казинка Тамбовской губернии и др. Типография служила Н.Е. Струйскому средством развлечения и самореализации. Печатная продукция не предназначалась для продажи и распространялась бесплатно среди его родных и близких. Всего вышло в свет не менее 2 книг и 10 брошюр, тираж которых неизвестен. Для российской провинции последней четверти XVIII века это был довольно высокий показатель. В Астрахани и Туле до 1800 года включительно частные и казённые типографии напечатали по 1 книге, в Перми – 2, Нижнем Новгороде – 12, Курске – 15, Ярославле – 16, Воронеже – 17, Владимире – 20, Тамбове – 23, Калуге – 26. В Орле, Твери, Рязани, Ставрополе и некоторых других городах – ни одной.

Доказывается, что типографии, открытые при губернских правлениях в Симбирске (1797), Пензе (1803) и Самаре (1851), книгопечатанием первое время не занимались. Деятельность этих учреждений носила вспомогательный характер и была связана со сферами управления и казённого делопроизводства. Губернские типографии печатали официальные документы и акциденцию для губернских, уездных и удельных правлений, губернских казначейств, казённых палат, дворянских депутатских собраний. С выпуском губернских ведомостей, памятных книжек и адрес-календарей они стали обеспечивать информационную политику центра на местах.

Установлено, что возрождение традиций книгопечатания в регионе произошло благодаря типографии Симбирской удельной конторы (с 1835). Пять полиграфических предприятий Среднего Поволжья (3 губернских и 2 ведомственных) в 1836–1860 годах выпустили 24 книжных издания, из них 6 – в Пензе, 9 – в Симбирске и 9 – в Самаре. Согласно подсчётам Е.И. Рубинштейна, во второй четверти XIX века типографии работали в 35 городах России (исключая окраины). Причём, только в 6 городах напечатали более 20 книг, в 10 городах книгопечатание было случайным явлением и ограничилось 1–3 названиями. Пенза, Симбирск и Самара на этом фоне демонстрировали средние показатели. Типографии региона выпускали прежде всего издания справочно-статистического и отчётно-нормативного характера – уставы, правила, выступления, отчёты. Второе место по численности занимали материалы, связанные с подготовкой Земельной реформы. Художественную и учебную литературу почти не печатали. Этому препятствовали, с одной стороны, низкий уровень провинциальной словесности, с другой – официальная централизация учебного книгоиздания и жёсткий контроль над ним со стороны властей. Издательскую подготовку осуществляли авторы, работники типографий, иногда сотрудники редакций газет – некоторые брошюры были отдельными оттисками публикаций из губернских ведомостей.

Подчёркивается, что субъекты регионального книгопечатания имели различную социальную значимость. Типография Н.Е. Струйского обслуживала индивидуальные потребности владельца, его друзей и близких, тогда как деятельность губернских и ведомственных типографий была нацелена на удовлетворение  преимущественно профессиональных потребностей. Полиграфическое предприятие, которое ориентировалось на всё местное общество и не было ограничено заказами администрации, открылось в 1859 году. Типография В.В. Черникова работала на коммерческих началах и печатала, кроме малоформатной продукции, художественные и научные издания.

В параграфе втором проанализированы пути и формы распространения печатной книги в регионе. Показано, что в рассматриваемый период чтениебыло явлением, характерным для культурных традиций двух сравнительно малочисленных сословий: духовенства и дворянства. Непреодолимым препятствием на пути демократизации книги оставались низкий уровень грамотности и экономическая несостоятельность самого многочисленного сословия – крестьян. В конце XVIII века грамотой владели около 4 %  населения России.

Приводятся данные, свидетельствующие о том, что поставщиками печатной продукции в Среднее Поволжье и российскую провинцию в целом служили типографии и книжные лавки Москвы, Санкт-Петербурга и Казани. Местных изданий почти не было. Они отличались низкими тиражами и для коммерческого распространения не предназначались. Книги, толстые литературные журналы продавали ярмарочные торговцы и разносчики. Их торговля была индивидуальной, временной и случайной. Иногда книжные издания покупали вместе с бытовыми товарами и продуктами. Поэтому центрами распространения произведений печати нередко выступали мелочные, бакалейные, галантерейные и колониальные лавки (Пономарёва в Самаре, М.В. Очкина в Пензе и др.). Практически все лица, торговавшие книгой на территории региона, являлись комиссионерами или приказчиками известных столичных фирм: Н.И. Новикова, И.П. и М.П. Глазуновых, О.Л. Свешникова и др. Интересы читающей публики ограничивались учебными и художественными изданиями.

Автор доказывает, что магазины и лавки, ассортимент которых состоял только из книг, до реформ Александра II были единичны, так как печатный товар в условиях низкого спроса серьёзной прибыли не приносил. Как и в других губерниях, книжная торговля была тесно связана с приказами общественного призрения и обслуживала прежде всего светские учебные заведения. Региональные потребности в сфере образования отличались стабильностью и постоянным ростом. В Пензе книжные лавки содержали Н.С. Порывкин и М.Б. Кирьяков; в Симбирске – И.В. Колюбакин (позднее – И.П. Тургенев, П.М. Шапошников), М.А. Тарбеев, С.П. Пугин.

История библиотек региона, возникших после преобразований Екатерины II, исследуется в параграфе третьем. Показано, что административное и культурное строительство способствовало притоку в регион дворян как представителей самого образованного и господствующего сословия. Богатые домашние библиотеки, перевезённые владельцами из столиц, стали неотъемлемым компонентом культуры дворянских усадеб, средством поддержки в них светской атмосферы западноевропейского образца. Именно они создавали в глухой провинции, которой тогда было Среднее Поволжье, устойчивую потребность в книге и чтении. Именно на них во многом ориентировались в своей деятельности первые местные книготорговцы. Печатная книга служила подспорьем для гувернёров, средством развлечения, духовного развития, была источником для проектов рационализации дворянских хозяйств. Усадебные библиотеки стали источником вдохновения, непосредственным условием появления в регионе первых научных трудов и художественных произведений. Они создали особую среду, обращение к которой в корне меняло мировоззрение и способствовало приобщению к гражданским идеалам эпохи Просвещения.

На основе мемуарных и эпистолярных источников, а также рукописных каталогов проанализирован состав крупнейших личных библиотек, сложившихся на территории региона в изучаемый период (Н.Е. Струйского, Ф.М. Мартынова, П.В. Долгорукова, А.И. Ранцова, Ознобишиных, Языковых, Богдановых, Пустошкиных, П.В. Анненкова, А.А. Путилова, графов Орловых-Давыдовых и др.).

Приводятся факты, позволяющие утверждать, что уже в 1780-е годы появились предпосылки для зарождения книжных собраний у представителей новой, разночинской интеллигенции, которая формировалась за счёт представителей различных сословий, работавших в органах власти и народных училищах. Широкую известность получили библиотеки самарского чиновника И.А. Второва и пензенского чиновника Г.И. Мешкова. Книжное собрание И.А. Второва стало основой Казанской городской публичной библиотеки. Книги, собранные Г.И. Мешковым, разошлись по фондам 7 учебных заведений. Основную часть коллекции библиофил передал в Императорский Казанский университет.

Показано, что динамика системы специальных библиотек региона была связана с тремя сферами общественной жизни: религиозного просвещения, образования и досуга. Формирование религиозно-просветительных библиотек в Среднем Поволжье началось позднее, чем в центральных губерниях. Отсюда молодость, невысокая ценность и бедность их фондов. Данная территория представляла собой северную окраину Дикого поля и заселялась крайне медленно из-за угрозы постоянных набегов кочевников. Первые библиотеки при местных церквах и монастырях появились в период интенсивного освоения региона (XVII в.). С одной стороны, они способствовали утверждению Православной Веры среди русских поселенцев и служилых людей, с другой – выступали средством христианизации и русификации татар, чувашей и мордвы. Такими библиотеками, например, располагали кафедральный собор г. Керенска, соборные церкви Всемилостивого Спаса (г. Пенза), Казанской иконы Божьей Матери (г. Инсар), Сканов монастырь (г. Наровчат), Тихвинский монастырь (г. Керенск), Спасо-Преображенский монастырь (г. Бузулук), Киево-Печерский Новодевичий монастырь (г. Алатырь) и др. При Екатерине II Русская Православная церковь утратила экономическую автономность от светской власти, что привело к упадку её институтов и негативно отразилось на состоянии книжных ресурсов. Фонды старообрядческих (позднее единоверческих) монастырей, основанных на реке Большой Иргиз, отличались значительной ценностью, содержали множество рукописей и печатных книг, выпущенных до реформы патриарха Никона. Кроме Самарской и соседней Саратовской губерний, подобные центры древлеправославной книжности сложились только в Нижегородской губернии, на Дону, окраинах (Карелия, Литва, Белоруссия, Украина, Урал, Восточная Сибирь).

Приводятся данные о специальных библиотеках в сфере образования, представленного сначала главными и малыми народными училищами в Пензе, Саранске, Симбирске, Сызрани, Алатыре, Карсуне, Самаре, а затем гимназиями, семинариями, уездными и духовными училищами. Они включали три типовых подразделения, ориентированные на выполнение различных задач. Фундаментальные библиотеки выступали средством повышения профессионального мастерства преподавателей. Ученические библиотеки комплектовались литературой, предназначенной для внешкольного чтения, и были эффективным средством самообразования и просвещения. Промежуточное положение занимали продажные библиотеки, состоявшие из пособий учебной программы.

Отмечается, что сферу досуга обслуживали специальные библиотеки при клубах (собраниях), первые из которых появились в 1770–1772 годах в Санкт-Петербурге и Москве. Они адресовались обеспеченным слоям населения, прежде всего дворянам, и должны были служить средством развлечения и отдыха. В 1838 году открылось Симбирское Благородное собрание – первый сословный клуб в истории региона, предлагавший своим членам бесплатный доступ к новым книгам и периодическим изданиям.

Показано, что распространение на территории региона публичных библиотек происходило «сверху», в рамках реформы графа Н.С. Мордвинова (губернские), и «снизу», по мере расширения книжной торговли и просветительной активности интеллигенции (коммерческие). В отличие от личных и специальных они ориентировались на обслуживание читательских потребностей всего общества в целом.

Доказывается, что частные публичные (коммерческие) библиотеки на территории Среднего Поволжья появились позднее, чем в Москве и Санкт-Петербурге, почти на полвека и поначалу были единичным явлением. Первое учреждение данного вида открыл книготорговец М.А. Тарбеев в Симбирске (1839). Позднее открыли доступ к своим книжным собраниям учителя М.С. Дмитриевский в Самаре (вт. пол. 1850-х) и И.С. Виноградов в Пензе (1857). Частные коммерческие библиотеки учитывали интересы читателей и постоянно изменяли ассортимент литературы, предлагаемой к прочтению. Актуальность фондов достигалась за счёт использования ресурсов книжных лавок или путём подписки на периодику.

Сравнение истории губернских библиотек – Пензенской публичной и Симбирской Карамзинской – позволило выявить в их деятельности много общего. Они открылись на единых юридических основаниях в условиях, совершенно не приспособленных для функционирования подобных учреждений, комплектовались из одних и тех же источников – за счёт пожертвований. Пензенская публичная библиотека (1837) появилась в период, когда основную часть городской читающей публики составляло дворянство. Дворяне имели в своём распоряжении значительные книжные собрания и в учреждениях подобного рода не нуждались. Симбирская Карамзинская библиотека начала деятельность в более благоприятных условиях. К 1848 году местная интеллигенция оказалась разбавлена выходцами из духовенства, мещанства и даже крестьянства – представителями сословий, заинтересованных в демократизации книги и чтения, но не имевших возможностей для того, чтобы в полной мере удовлетворить свои читательские потребности. Деятельность губернских библиотек держалась на энтузиазме нескольких лиц, опередивших своё время, европейски образованных, с широким связями в столичных кругах и значительными капиталами (А.Г. Киселёв в Пензе, братья Языковы в Симбирске). Проблемы, с которыми они столкнулись, имеют множество параллелей в провинциальной истории данного периода. По сведениям К.И. Абрамова, из 39 публичных библиотек, открытых на территории Российской империи в результате реформы Н.С. Мордвинова, во второй половине 1850-х годов продолжали работать лишь 12.

В главе второй «Становление книжной культуры региона в пореформенный период» раскрывается ситуация в книгоиздании, книжной торговле и библиотечном деле Среднего Поволжья после преобразований Александра II. Приводится характеристика условий, под влиянием которых происходил количественный рост учреждений в данных сферах. Освобождение крестьян (1861) существенно расширило потенциальную читательскую аудиторию. В ходе земской реформы (1864) были созданы механизмы перераспределения финансовых средств в сферу культуры, в том числе для поддержки публичных и специальных библиотек. «Положение о начальных народных училищах» (1864) привело к распространению в сельской местности земских и воскресных школ, а с ними учительских и ученических библиотек. «Временные правила о цензуре и печати» (1865) открыли для книжного дела новый юридический «коридор возможностей». Институциализация сфер, связанных с книгой, сопровождалась повышением социальной значимости чтения в жизни региона.

Параграф первый посвящёнсравнению процессов, происходивших в сфере книгоиздания Пензенской, Симбирской и Самарской губерний. Автор приходит к выводу, что основными центрами производства книги в пореформенный период оставались губернские города. Именно там были сконцентрированы организации-заказчики, современная полиграфическая техника и квалифицированные специалисты. В результате реформ Александра II главными субъектами издательской деятельности стали земские и городские управы. Книги и брошюры начали печатать ежегодно, а не время от времени, как это делалось раньше.

Доказывается, что к концу царствования Александра III уровень развития книгопечатания в трёх губернских городах региона был примерно одинаков. Многие предприятия принадлежали частным лицам и ориентировались на потребности всего общества в целом, а не какой-то определённой отрасли. По сведениям на 1887 год, в Пензе насчитывалось 7 типографий, типолитографий и литографий (1 – в уездах), Симбирске – 5 (3), Самаре – 10 (7). Эти показатели были типичны для губернских городов данного периода, значительно уступавших по темпам развития Москве и Санкт-Петербургу, где число полиграфических предприятий колебалось в пределах 180–200. Если губернское книгоиздание переживало фазу становления, то уездная печать ещё только зарождалась. В 1861–1894 годах появились типографии и литографии в 4 городах и 1 селе Самарской губернии (Бугульма, Бугуруслан, Бузулук, Новоузенск, Балаково), 2 городах Пензенской губернии (Краснослободск, Нижний Ломов) и 3 городах Симбирской губернии (Алатырь, Сенгилей, Сызрань).

Приводятся статистические данные 1888 года по России, из которых следует, что основная часть книг и брошюр печаталась в 6 городах, прежде всего в Санкт-Петербурге (2 484 названия), Москве (1 547) и Варшаве (912). Подавляющее большинство губернских и уездных центров российской провинции – 92 из 128 – ежегодно выпускало от 1 до 10 изданий в год, в том числе Пенза – 7 и Симбирск – 8. Самара (13) уступала таким городам, как Казань (228), Вятка (24), Пермь (23), Саратов (16), Тверь (14), но опережала Владимир (12), Новгород (12), Екатеринослав (11), Петрозаводск (10), Орёл (10). Фактически в Пензе и Симбирске ежегодно производилось около 0,2 % книжной продукции российской провинции (включая окраины), а в Самаре – 0,38 %. Всего на территории трёх губерний Среднего Поволжья с 1861 по 1894 год увидели свет около 1,5 тысячи книг и брошюр (0,4 тыс. – в Пензенской губернии, 0,6 – в Симбирской, 0,5 – в Самарской), что в целом укладывается в среднестатистические показатели по России. Для сравнения: в одной только Рязанской губернии в этот период напечатали 1 683 книжных издания, в Пермской губернии – 1 695, в Ставропольской – 214, в Олонецкой – 221. Доля уездной книги была невелика. В Пензенской губернии она составляла 5 %, в Симбирской – 20 %, в Самарской – 13 %. Типографии Симбирска выпускали издания не только на русском, но и на чувашском языке (3 %).

Отмечается, что репертуар печати в Среднем Поволжье составляла прежде всего деловая документация. Судя по «Электронному Сводному каталогу русской книги XIX века», это была характерная особенность провинциального книгоиздания пореформенного периода. По числу названий и тиражам преобладали материалы губернских и уездных земств, городских дум, общественных организаций и учебных заведений (сметы, отчёты, инструкции, постановления, журналы, уставы, записки и т.д.). Они предназначались для бесплатного распространения, поэтому в продажу не поступали. Число выходивших книг во многом зависело от количества уездных центров, где субъектами книгоиздания были земские собрания и земские управы, выпускавшие свои материалы ежегодно. Низкий уровень технической оснащённости уездных типографий, их ориентация на акциденцию,  привели к тому, что полиграфические предприятия Пензы и Симбирска были перегружены заказами, поступавшими от органов местного самоуправления. Из-за высоких цен на печатные услуги документы уездных земств часто тиражировали в соседних губерниях (Рязань, Спасск, Темников, Казань, Козьмодемьянск, Тетюши, Саратов). В лучшем положении оказались земские структуры Самарской губернии, для обслуживания которых открыли типографию Губернского земства (1870).

Сравнение тематики книг и брошюр, выходивших в регионе, позволило раскрыть структуру местных информационных потребностей, выявить их специфику. В Пензе издавали труды по истории края и практические руководства. Среди продукции самарских типографий преобладали работы по сельскому хозяйству, кумысолечению, литературно-художественные сочинения местных авторов (стихи и драматические произведения). В Симбирске процветало краеведческое книгоиздание, выпускались труды по медицине. Симбирск и Самара находились на переднем крае борьбы с религиозным сектантством и старообрядчеством, поэтому печаталось много литературы духовно-просветительной, миссионерской и полемической. Учебные пособия, составленные местными педагогами, отличались высоким качеством. Некоторые из них переиздали в других городах России: Москве, Санкт-Петербурге и Казани.

Диссертант констатирует, что в пореформенный период роль книг в культурной жизни региона была минимальна. Публика читала прежде всего периодику – губернские и епархиальные ведомости, а также частные газеты. Многие периодические издания присылались почтой из столиц. Сложилась практика печататься сначала в прессе, и только потом, в случае успеха, выпускать отдельным оттиском книгу или брошюру. Формирование региональных традиций музыкального и театрального искусства, в сочетании с модой на литературное творчество, способствовали развитию местной словесности. Издательства как таковые отсутствовали. Поэтому лицам, написавшим учебник, пьесу или стихи, приходилось платить из собственного кармана или обращаться за помощью к меценатам. Земства и губернские статистические комитеты опекали научную мысль и, выступая для авторских работ в качестве издающих организаций, оплачивали все расходы, но только в том случае, если произведение имело местное значение.

В параграфе втором показаны региональные особенности книжной торговли пореформенного периода. Подтверждается, что расцвет книгоиздания в Москве и Санкт-Петербурге, где концентрировались наиболее образованные и читающие круги российского общества, привёл к расширению местных каналов распространения печатной продукции. Магазины и лавки, владельцы которых специализировались на продаже книг, перестали быть единичным явлением и начали успешно конкурировать с разносчиками и торговыми заведениями другого профиля.

Автор приходит к выводу, что стационарная книжная торговля была атрибутом прежде всего губернских городов, население которых имело высокие показатели грамотности (до 29,2 % в Самаре на 1868 г.) и могло поддерживать навыки регулярного чтения, используя библиотеки. В 1870–1880-е годы практика устройства книжных лавок и магазинов затронула некоторые уездные центры, такие как Саранск в Пензенской губернии, Сызрань и Ардатов в Симбирской губернии, Бузулук и Бугуруслан в Самарской губернии, а также некоторые станции и крупные сёла – Воейково Пензенской губернии, Абдулино и Балаково Самарской губернии. В остальных населённых пунктах книжная торговля была случайной, осуществлялась вразнос или посезонно на ярмарках.

Приводится статистика 1885 года, согласно которой на территории Пензенской губернии функционировали 15 магазинов и лавок, торговавших книгами (13 – в Пензе). В Симбирской губернии их было 6 (4 – в Симбирске), Самарской губернии – 12 (11 – в Самаре). Всего на территории Российской империи насчитывалось 1543 книготорговых заведения, основная часть которых концентрировалась на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, а также в Санкт-Петербургской (327), Московской (224), Саратовской (51), Казанской (31), Владимирской (31), Воронежской (31), Тверской (28), Тамбовской (25), Нижегородской (21), Астраханской (18), Костромской (17), Рязанской (15) и Орловской (13) губерниях.

Отмечается, что учётные материалы губернских правлений не отличались высокой достоверностью и не отражали всего спектра местных каналов распространения печатной продукции. Во-первых, лица, занимавшиеся книжной торговлей вразнос, учитывались преимущественно на уровне уездных управ. Во-вторых, при составлении ведомостей оказались пропущены книжные склады, открывшиеся в 1880-е годы при некоторых народных училищах Самарской губернии. В-третьих, официальная статистика часто включала данные о заведениях, торговавших книгами наряду с другими товарами.

Установлено, что тематика литературы, которую предлагали книготорговые заведения Среднего Поволжья, была продиктована социальным составом читательской аудитории и включала три основные группы изданий: учебные, духовные и народные. Крайне редко в ассортименте местных торговцев появлялись книги серьёзного содержания. Народная литература с примитивным, адаптированным для понимания текстом и яркими картинками пользовалась популярностью у образованной части крестьянских масс. Спрос на учебную книгу создавали учащиеся учебных заведений, численность которых многократно возросла. Министерство народного просвещения и Святейший Синод реформировали свои школьные сети. Началось становление земской школы. Крестьяне и большинство горожан региона жили в мире религиозных традиций, тогда как Москва и Санкт-Петербург оставались центрами светской культуры. Отсюда стабильный спрос на духовно-просветительную, душеполезную и нравоучительную литературу.

Отмечается, что в 1880-е годы тематика продаваемых в Среднем Поволжье изданий расширилась за счёт нот и практических руководств. Объёмы печатной продукции, обращавшейся на внутреннем рынке региона, были настолько высоки, что в Пензе, Симбирске и Самаре появились первые букинисты, промышлявшие продажей подержанной и уценённой литературы (Самсон Иванов, Савелий Петров, Пётр Шибанов, Хватков). Поскольку местная книга оставалась в массе своей бесплатной и в книжную торговлю не попадала, ассортимент магазинов и лавок Среднего Поволжья составляла литература привозная, выпущенная в Москве и Санкт-Петербурге. По мере развития системы коммуникаций, в особенности железных дорог (с 1870-х годов), её поток возрастал.

Параграф третий содержит обзор истории библиотечного дела региона с 1861 по 1894 год. На территории Среднего Поволжья сосуществовали три типа библиотек: личные, специальные и публичные.

Показано, что пореформенные десятилетия открыли для личных библиотек Среднего Поволжья период перемен. Изменились их состав, источники и условия комплектования. Стал иным социальный облик книголюба-собирателя и его литературные пристрастия. Провинциального дворянина, читавшего ради развлечения или самообразования, сменил разночинец, подходивший к чтению книг более утилитарно и рационалистически. Начали складываться коллекции, имевшие специализированный профиль, связанные со сферой деятельности владельца: медициной (А.А. Татаринов), историей (А.В. Толстой), педагогикой (В.Х. Хохряков), краеведением (И.Н. Беляев, Н.Н. Несмелов, В.И. Баюшев, П.В. Алабин) и др.

В диссертации прослеживается судьба отдельных, наиболее выдающихся владельческих коллекций. Массовое разорение дворянских усадеб, оказавшихся нерентабельными, вызвало процесс перемещения фамильных библиотек. Часть книг перешла в собственность новых владельцев, растворилась среди их коллекций или подверглась уничтожению. Новиковские альманахи, идиллии и сентиментальные романы, морально устаревшие справочники и учебники, сочинения Вольтера, Д. Дидро, Ж.-Ж. Руссо не читались, поскольку воспринимались как архаика. Тысячи книг из усадеб, арестованных за долги, прошли аукционные торги и попали на прилавки столичных и провинциальных букинистов. В большей степени повезло тем собраниям, которые поступили в фонды публичных и специальных библиотек. Благодаря этому они, как правило, сохранили целостность и в наше время могут быть реконструированы с высокой степенью полноты (А.В. Толстого, Д.Г. Бибикова, А.Н. Скребицкого, Ознобишиных, Языковых, К.К. Грота и др.). Распространение личных библиотек создавало благоприятные условия для дальнейшей институциализации библиотечного дела.

Анализ системы специальных библиотек Среднего Поволжья позволил установить, что они развивались в рамках четырёх функциональных групп: религиозного просвещения, образования, досуга и политического просвещения.

Показано, что сферу религиозного просвещения представляли библиотеки церквей, благочинных округов, православных братств. Литература использовалась в профессиональных целях для богослужения, окормления паствы через поучения и проповедь. Библиотеки Симбирского братства Трёх Святителей (1879), Пензенского Иннокентиевского братства Пресвятой Богородицы (1885), Самарского братства Св. Алексия (1892) и Самарского епархиального комитета Православного миссионерского общества (1871) занимались просветительной деятельностью среди местного населения и открывали свои фонды для общего пользования. Устройство миссионерской библиотеки было вызвано чрезвычайно сложной конфессиональной обстановкой в Самарской епархии, где проживало множество сектантов, иноверцев и старообрядцев.

Выявлена важная особенность системы специальных библиотек региона – сложились первые книжные фонды, рассчитанные на поддержку учебного процесса в школах для национальных меньшинств (при Чувашской учительской школе, школах немцев-колонистов и др.). Для них приобретали литературу не только на русском, но и на родном языке. Новое законодательство способствовало организации в учебных заведениях 2-й ступени (гимназиях, уездных училищах, семинариях, духовных училищах, реальных училищах) ученических библиотек, для предыдущего периода единичных. Они позволили улучшить качество обучения, стимулировали учащихся к самообразованию и развивающему чтению. Школьное строительство, развёрнутое земствами и Духовным ведомством, стало причиной распространения учебных библиотек в сфере начального образования.

Автор приходит к выводу, что досуговые библиотеки перестали быть атрибутом одних лишь дворянских корпораций. Открылись клубы, объединявшие представителей различных сословий (общественные собрания) и лиц определённых занятий (сельскохозяйственные, коммерческие собрания, общества вспомоществования приказчиков), причём не только в губернских центрах, но и в уездах. Этот процесс сопровождался формированием книжных фондов соответствующего профиля. Нужды театральной сферы были призваны обеспечить библиотеки, содержавшие тексты тех произведений, которые игрались на сцене: комедий, трагедий и т.д. Они присутствовали при всех частных театрах, так как определяли в итоге качество репертуара и уровень конкурентоспособности заведения.

Отмечается, что политическая нестабильность 1880-х годов привела к появлению так называемых «кружков самообразования». Организованные при них библиотеки стали эффективным средством политического просвещения и каналом, через который осуществлялась пропаганда народнической идеологии среди молодёжи. Собрания революционной литературы складывались преимущественно при учебных заведениях губернского центра. В уездных городах их почти не было. Иногда в качестве прикрытия для политико-просветительных библиотек служили ученические библиотеки, хранившиеся на квартирах учащихся.

Обосновано мнение, что взаимодействие между специальными библиотеками, принадлежавшими к разным функциональным группам, было минимальным. При ориентации на узкие круги читателей они имели различные источники комплектования и цели деятельности. Многие специальные библиотеки имели специализированный фонд, позволявший более успешно выполнять те задачи, которые стояли перед организацией в целом.

Доказывается, что ситуация в сфере развития коммерческих библиотек изменилась, причём, существенным образом. На смену единичным опытам Николаевской эпохи пришла целая сеть конкурирующих заведений, расположенных преимущественно в губернских городах. Особенно много их было в Пензе (И.С. Виноградова – А.С. Иванова – В.И. Душина, Н.А. Алексеева, В.Н. Умнова, А.А. Кобылина, Д.С. Егорова – Е.В. Тяжкиной – И.И. Добровольнова, И. Шемаева), где общественная библиотека открылась довольно поздно (1892). Некоторые коммерческие библиотеки формировались за счёт частных книжных собраний, что в условиях быстрой смены конъюнктуры рынка делало их очень уязвимыми в плане актуальности. Тем не менее устройство подобных заведений считалось предприятием доходным и перспективным.

Пореформенный период в диссертации рассматривается как время зарождения библиотечного обслуживания при книжных лавках некоторых уездных городов. Главной причиной данного процесса автор считает рост грамотности и образованности в среде городских обывателей. Платную выдачу книг на дом предлагали И.И. Кубанцев в Саранске, Н.И. Громов и Н. Матвеев в Бузулуке. А.С. Иванов (Пенза) и А.Н. Фёдорова (Самара) практиковали рассылку литературы почтой по запросам из уездов. Высокая плата и система залогов ограничивали круг потенциальных посетителей коммерческих библиотек, исключая из него лиц «недостаточного состояния»: мелких чиновников, крестьян и ремесленников.

Установлено, что публичные библиотеки, организованные при уездных училищах в Бузулуке (1863), Бугуруслане (1863), Бугульме (1863), Николаевске (1863), Ставрополе (1863), Краснослободске (1865), Алатыре (1865), Ардатове (1865), Буинске (1877), стали переходной формой от библиотек, открытых в результате реформы 1830 года, к библиотекам общественным, основанным по инициативе местной интеллигенции. В отличие от последних, они остались в ведомстве народного просвещения и находились под контролем попечителей учебных округов. Поэтому при составлении ведомостей по губерниям публичные библиотеки при училищах часто пропускали, принимая за специальные. Аналогичные учреждения открылись в других городах Московского, Казанского и Харьковского учебных округов. К началу XX века все публичные библиотеки, работавшие в стенах уездных училищ, преобразовали в народные или закрыли, объединив с учебными фондами.

Приводится характеристика системы общественных библиотек, сложившейся на территории региона в 60–80-е годы XIX века. Проанализированы основные факторы и территориальные особенности их развития. Общественные библиотеки создавались при активном участии местной интеллигенции, городских и земских структур, как губернских, так и уездных. Основная часть фондов складывалась из частных пожертвований. Опыт первых общественных библиотек, открытых на территории России в пореформенный период, показал, что частные пожертвования и временные ассигнования из бюджета земских управ были недостаточны для их полноценного развития. Требовались постоянные источники финансирования. Только они могли обеспечить обновляемость фондов, актуальность и новизну литературы, предлагаемой для читательской аудитории. Из-за финансовых проблем некоторые общественные библиотеки Среднего Поволжья были вынуждены прекратить свою деятельность (например, в г. Керенск Пензенской губернии). Приобретая новые издания, библиотечные комитеты предпочитали налаживать контакты с книготорговцами из Москвы, предлагавшими литературу по более выгодным ценам, чем книжные магазины и лавки, работавшие в городах региона.

Отмечается наличие тесной связи общественных библиотек с учебными заведениями. Для учащихся гимназий, семинарий и училищ они были идеальным местом отдыха и самообразования, компенсировали содержательную бедность, а в некоторых случаях и отсутствие, ученических библиотек. Недифференцированный подход к политике комплектования позволял удовлетворять самые разнообразные потребности. Однако произведения печати, выходившие в губернских и уездных типографиях региона, поступали в фонды общественных библиотек далеко не всегда. Порой это происходило через пожертвования частных лиц и организаций.

В главе третьей «Развитие книжной культуры Среднего Поволжья на рубеже XIXXX веков» исследуются особенности бытования книг на территории региона в период правления императора Николая II. Раскрываются факторы (внешние и внутренние), влиявшие на данный процесс.

В параграфе первом проанализировано развитие региональных традиций книгопечатания. Доказывается, что расширение числа издающих организаций и полиграфических предприятий сопровождалось многократным ростом тиражей, усложнением тематической и жанровой структуры выходившей литературы, усилением её ориентации на местные нужды.

Приводятся результаты подсчёта, согласно которому в Среднем Поволжье на рубеже XIX – XX веков вышло не менее 4 тысяч названий книг и брошюр (не менее 0,8 тысячи – в Пензенской губернии, около 1,7 тысячи – в Симбирской, 1,5 тысячи – в Самарской). Эти данные сопоставимы с показателями по другим губерниям, например, Олонецкой (819), Ставропольской (1316), Рязанской (3560) и Пермской (4091). В Симбирске продолжало развиваться чувашское книгоиздание (7 %). Для производства книг использовалась материально-техническая база различных типографий, крупнейшие из которых содержали частные лица: В.Н. Умнов, братья Соломоновы и А.Э. Рапопорт – в Пензе, А.Т. Токарев и А.П. Балакирщиков – в Симбирске, Н.А. Жданов и А.А. Левенсон – в Самаре, А.Д. Синявский – в Сызрани. Развитие традиций регионального книгоиздания вышло за пределы губернских центров и получило импульс для распространения на уровне уездных городов и даже в сельской местности, причём, гораздо больший, чем в пореформенный период. Центром уездной печати была Сызрань. В сельской местности книги выпускали типографии села Балаково, слободы Покровской, посада Мелекесс. Всего на уезды пришлось 24 % книжных изданий данного периода.

Анализируется статистика, почерпнутая из списков губернских правлений и памятных книжек. В 1911 году на территории Пензенской губернии работало 15 типографий, типолитографий, литографий и штемпельных мастерских (в Пензе – 7), Симбирской губернии – 23 (в Симбирске – 10), Самарской губернии – 35 (в Самаре – 19). Книги и брошюры не считались основным видом выпускаемой продукции. Гораздо больший доход приносило тиражирование газет и акциденции. Продолжая обслуживать органы местной администрации, типографии, типолитографии и литографии стали чаще выпускать литературу художественную, научную, профессионально-производственную и справочную. Накануне революции вне Москвы и Петрограда печаталось до 53 % книжных изданий страны (30 % тиражей). Темпы развития книгоиздания в Пензе были невелики и соответствовали уровню таких уездных городов империи, как Елец, Сызрань и др. Пензенские типографии ежегодно выпускали всего 0,01 % названий от общего числа книг российской провинции (0,02 % тиражей). Симбирск и Самара по данному показателю уступали национальным окраинам и другим великорусским городам, прежде всего университетским: Нижнему Новгороду, Казани, Саратову, Томску, Владимиру, Твери, Ростову-на-Дону. По числу названий и тиражам они находились на уровне Калуги, Орла, Курска, Вятки, Воронежа, Смоленска, Вологды. Для них были типичны совокупные тиражи от 40 до 150 тысяч экземпляров при 60 – 100 названиях ежегодно. Самарская книга составляла в провинциальном книжном потоке 0,3 % (0,2 % всех тиражей), тогда как симбирская – 0,5 % (0,1 %).

Отмечается, что в качестве субъектов издательского процесса, кроме губернских и уездных земств, городских дум и городских управ, губернских статистических комитетов, духовных консисторий, в большей степени, чем раньше, фигурировали авторы, книготорговцы, меценаты и владельцы полиграфических предприятий. Постепенная коммерциализация книгоиздания, преодоление его содержательной и жанровой бедности, «казённости», укрепили связи типографий, книготорговых заведений и библиотек, работавших в регионе. Местная книга начала утверждаться на внутреннем рынке и появилась в библиотечных фондах.

Обосновано предположение, что содержательная специфика литературы, выходившей в городах Среднего Поволжья, была обусловлена разницей в их социально-экономическом и культурном развитии, отражала территориальные контрасты в сфере профессиональных информационных потребностей. Кроме служебных изданий, доля которых составляла в среднем 63–66 %, печаталось много книг научных, художественных и религиозных. Среди продукции самарских типографий преобладали труды по сельскому хозяйству, медицине, а также учебники, практические руководства, проповеди, поучения, беседы о Вере. Особой популярностью пользовалась местная словесность, широко публиковались сборники стихов и пьес. В период Первой мировой войны получили распространение массово-политические брошюры патриотического характера. Заметное место в структуре симбирского и пензенского книгоиздания занимали труды по краеведению, произведения местных литераторов. В Симбирске печатались значительные тиражи учебных пособий на русском и чувашском языках. Типографии Пензы предлагали местному читателю книги и брошюры по сельскому хозяйству, животноводству, железнодорожному транспорту. Сохранились тесные связи поволжского книгоиздания с прессой. Многие брошюры представляли собой отдельные оттиски публикаций из местных и центральных периодических изданий или приложения к ним.

В параграфе втором показана эволюция региональной книжной торговликонца XIX – начала XX веков. На широком круге фактических материалов доказывается, что период, предшествовавший Февральской революции, оказался для данной сферы очень продуктивным. Тенденции, наметившиеся в пореформенные годы, получили дальнейшее развитие. Книготорговый ассортимент Среднего Поволжья продолжал складываться преимущественно за счёт привозных изданий, поскольку более половины местных книг так и остались официальными, земскими и некоммерческими. Высокие темпы развития столичного и провинциального книгоиздания сопровождались удешевлением произведений печати, ростом их доступности для обывателей. Книга проникла в толщу народных масс и получила распространение не только в городах, но и в сельской местности. Нужды народного образования, потребность в систематическом обеспечении школ и библиотек-читален новой литературой, прежде всего учебной, привели в оптовую книжную торговлю Русскую Православную церковь, общественные организации и органы местного самоуправления.

Выявлены материалы, свидетельствующие о дальнейшем становлении социального института книжной торговли. В городах и сёлах Среднего Поволжья открылись книжные склады, продававшие духовные, сельскохозяйственные, учебные и народные издания. Они комплектовались из Москвы и Санкт-Петербурга через епархиальные склады братств, губернские земские склады, губернские склады сельскохозяйственных орудий или, как уездные земские склады Симбирской губернии, напрямую из столиц при финансовой поддержке губернского центра. В результате их деятельности произошёл синтез различных форм книгораспространения. Склады содержали магазины и лавки, а также книгонош, ходивших с популярной литературой в самые отдалённые деревни и сёла. Торговля произведениями печати концентрировалась в наиболее людных местах – на центральных городских улицах, толкучих рынках, базарах, ярмарках, железнодорожных станциях, набережных и пристанях, в учебных заведениях и библиотеках. В ассортименте появилось значительное количество местных изданий.

Проанализированы материалы официальной статистики. Согласно «Справочной книге о печати всей России» Д.В. Вальденберга, к 1910 году в Пензе насчитывалось 10 книготорговых заведений, в Симбирске и Самаре – по 16, в Сызрани – 7. Для российской провинции, и в частности Поволжья, это были невысокие показатели. В Саратове работало 17 учреждений данного профиля, в Нижнем Новгороде – 26, Астрахани – 26, Казани – 30. Книжные магазины, книжные склады, книжные лавки и книжная торговля из лавок другого профиля получили широкое распространение в городах и сёлах региона, особенно, – на территории Самарской губернии. О масштабах развития книготорговой сферы в уездах Среднего Поволжья можно судить только приблизительно. Точные статистические данные отсутствуют.

Отмечается, что в крупных городах губернского уровня, таких, как Самара, начали складываться традиции антикварной книжной торговли, рассчитанной на поиск и продажу библиографических редкостей. В Москве она появилась ещё в 70–90-е годы XVIII века. Книжные магазины и лавки стали субъектами политического процесса, участвовали в тайном распространении революционной литературы, запрещённой к обращению в Российской империи. Усилилась их специализация, ориентация на продажу книг и брошюр определённой тематики. Произведения печати присутствовали в ассортименте магазинов и лавок другого профиля (прежде всего, музыкальных и писчебумажных), но гораздо в меньшей степени, чем раньше. Торговля книгой вразнос охватила уездный уровень, где темпы развития книжной культуры, за редким исключением, отставали от губернских, как минимум, на полвека.

Приводятся аргументы, доказывающие, что объёмы, темпы развития и особенности ассортимента книжной торговли в регионе определялись спецификой местных условий: уровнем грамотности населения; наличием религиозных и национальных традиций, связанных с книгой и чтением; динамикой школьного и библиотечного строительства. Именно поэтому отдельные сёла Среднего Поволжья (Балаково и Екатериненштадт Самарской губернии, Поим Пензенской губернии) имели более высокий уровень потребления печатного слова, чем некоторые уездные центры. В Поиме и Балаково проживали старообрядцы, уровень грамотности которых достигал 34 % у мужчин и 13 % у женщин. Основную часть населения Екатериненштадта составляли немцы-лютеране. Среди них, по материалам за 1897 год, читать умели 63–64 %. Наиболее востребованной книга была в Самарской губернии, где грамотность населения достигала 22,1 %. Это соответствовало  среднему показателю по стране (21 %). Всеобщая перепись населения показала высокий уровень грамотности в  Нижегородской (22 %) и Саратовской (24 %) губерниях; низкий уровень – в Казанской (18 %), Симбирской (16,2 %), Астраханской (15,5 %) и Пензенской (14,7 %) губерниях.

Специфика развития региональных библиотек проанализирована в параграфе третьем. Подчёркивается, что в рассматриваемый период личные библиотеки оставались достоянием опредёленных социальных групп, изначально связанных с духовной и светской образованностью. Носителями книжности выступали, как и прежде, дворяне и духовенство, в меньшей степени – купечество и мещанство. В среде крестьян традиции древнерусской книжности сохранялись старообрядцами. На рубеже веков собирательство книг начало перерождаться в более развитую форму – библиофильство. В первую очередь, этот процесс затронул работников интеллектуального труда: чиновников, учителей, священников и военных. Появились специализированные библиотеки, подобранные по определённой тематике (И.К. Акчурина, Х.Т. Акчурина, Е.И. Аркадьева, А.Г. Ёлшина, И.А. Износкова, Н.И. Козачкова, Я.П. Красникова, С.П. Мишанина, С.Е. Пермякова, В.Н. Поливанова, В.В. Шангина, Б.Е. Эдельсона и др.). Некоторые из них имели краеведческий характер (М.Д. Мордвинова). Местные издания, вышедшие в 1860–1870-е годы, уже тогда рассматривались как раритеты и в книготорговых заведениях региона почти не встречались.

На основе широкого круга источников доказывается, что библиофилы тесно взаимодействовали друг с другом: состояли в переписке, обменивались книгами, заказывали редкости из антикварных магазинов Москвы и Санкт-Петербурга. Они помогли спасти уникальные коллекции, сложившиеся во второй половине XVIII – первой половине XIX веков в дворянских усадьбах Среднего Поволжья, сохранив самое редкое и самое ценное из того, что в них было. Книги из усадебных коллекций не всегда переходили в собственность частных лиц. Продолжалась их концентрация в общественных и специальных библиотеках, начавшаяся в предыдущий период.

В диссертации раскрываются структурные и функциональные особенности специальных библиотек. В отличие от публичных и народных, они выполняли вспомогательные функции и статуса самостоятельных учреждений, как правило, не имели. С одной стороны, развитие специальных библиотек на территории Пензенской, Самарской и Симбирской губерний диктовалось стремлением духовной и светской власти обеспечить воспроизводство интеллектуальной прослойки местного общества. Региону требовались грамотные, культурно развитые чиновники, учителя, священники и церковнослужители. С этой целью продолжала формироваться система образования и сопровождавшая её система учебных библиотек. С другой стороны, нужно было устранить факторы, препятствовавшие данному процессу: пьянство, азартные игры. Для этого устраивались библиотеки, предназначенные для досуга. Они имели фонды, укомплектованные преимущественно художественной литературой, и должны были заполнять чтением свободное время служащих различных учреждений и организаций. К этой категории, как и прежде, принадлежали библиотеки дворянских, общественных и коммерческих собраний, железнодорожных станций и др. Религиозно-просветительный характер имели библиотеки, организованные при церквах, соборах, монастырях, мечетях, костёлах, кирхах, синагогах и тюрьмах региона. Они создавались с целью приобщения населения к основам религии. Библиотеки Русской Православной церкви служили средством активной миссионерской деятельности среди иноверцев и старообрядцев, были призваны поддерживать религиозные познания священников и церковнослужителей. Поскольку в Самарской губернии проживали представители разных конфессий, в губернском центре появилась библиотека при Депо Британского и Иностранного общества. В Бугуруслане открыли свободный доступ к литературе, хранившейся при татарском медресе (1906). Самостоятельную группу составляли политические библиотеки. На рубеже веков они сложились при революционных кружках и губернских отделениях различных партий. Практически одновременно началось библиотечное строительство в сфере науки. Ценные научные библиотеки образовались при губернских статистических комитетах, губернских учёных архивных комиссиях, Картинной галерее имени Н.Д. Селивёрстова (г. Пенза), Симбирском областном музее, некоторых обществах.

Установлено, что специальные библиотеки были характерны для городов с развитой социальной инфраструктурой, прежде всего губернских и уездных. На территории Самарской губернии они получили распространение в сельской местности: сёлах (Балаково, Екатериненштадт, Абдулино), посадах (Мелекесс), слободах (Покровская), имевших высокий уровень торгово-промышленных отношений.

Определена специфика развития коммерческих библиотек региона в изучаемый период. На материалах трёх губерний автор доказывает, что они стали открываться адресно, в расчёте на особые читательские интересы, недостаточно учтённые организаторами народных и общественных библиотек. Именно поэтому И. Бриллиантов, Л.И. Цеслинский (Самара) и Д.О. Кротов (Симбирск) обслуживали подписчиков нотными изданиями; Торговый дом «Товарищество» (Самара) – новинками; Е.Н. Горностаева (Симбирск) ориентировалась на детские книги, а М.А. Преображенская (Самара) – на художественную и учебную литературу. Универсальный подход к политике комплектования, характерный для коммерческих библиотек пореформенного периода, в новых условиях оказался нерентабельным и не мог принести ощутимой прибыли. Возраставшая конкуренция вызвала сокращение числа подписчиков, изменение их социального состава. На рубеже веков читатели отдавали предпочтение книжным магазинам и лавкам, где стоимость литературы значительно снизилась, а также общественным библиотекам, предлагавшим свои услуги по более низким ценам, чем коммерческие. Официальные документы, сохранившиеся в центральных и региональных архивах, крайне редко дают исчерпывающую картину их развития. Иногда частные коммерческие библиотеки рассматривали как разновидность книжной торговли – ведь покупатель, оставив залог и плату, мог книгу и не вернуть. Выдачу книг на прочтение практиковали многие книготорговцы, но далеко не всегда этот аспект их деятельности получал официальное разрешение губернских властей.

В исследовании подчёркивается, что качественно новый этап в истории общественных библиотек начался в 1890-е годы и был связан с реформой городских общественных управлений. «Городовое положение» 1892 года, в отличие от предыдущего, ограничило социальную базу городских дум и городских управ путём введения высокого имущественного ценза, подчинило их губернской администрации. Преобладание среди гласных дворян и существенное расширение круга решаемых проблем привели к тому, что программы культурных преобразований стали осуществляться более продуманно. Общественные библиотеки получили поддержку городских бюджетов и благодаря регулярному финансированию состоялись в качестве крупных центров региональной культуры, объединив вокруг себя лучших представителей местной интеллигенции.

Представлены документы, свидетельствующие о том, что накануне Февральской революции общественные библиотеки были явлением, типичным для городской культуры Среднего Поволжья. Более того, на территории Самарской губернии они функционировали в сельской местности. События 1905 года вынудили правительство пойти на демократизацию библиотечного дела, и в частности, отменить «Правила о бесплатных народных читальнях и порядке надзора за ними». Платные (публичные) и бесплатные (народные) библиотеки уравняли в правах и стали комплектовать всеми выходившими изданиями, за исключением тех, что были запрещены цензурой. Данное решение поставило публичные библиотеки в крайне затруднительное положение. К началу второго десятилетия наблюдался отток читателей в народные библиотеки-читальни. Число подписчиков резко сократилось. В уездах, где темпы развития народных библиотек были невелики, публичные библиотеки, обладавшие богатыми собраниями литературы, продолжали сохранять господствующее положение.

Уточняются статистические сведения, помещённые в книге Л.Б. Хавкиной «Библиотеки, их организация и техника», согласно которой из 552 общественных библиотек Российской империи 29 находились в Пензенской, Симбирской и Самарской губерниях (1908). Доказывается, что при подсчёте были учтены давно закрытые учреждения, например, в Керенске. В число общественных попали 3 народные библиотеки (в Городище, Лунино и Симбирске) и 1 специальная (в Сызрани). Кроме того, оказались пропущены земская публичная библиотека в Мокшане и Пушкинская публичная библиотека в Балаково. По нашим подсчётам, заведений данного вида было 28, из них 10 – в Пензенской губернии (по 2 – в Краснослободске и Мокшане, по 1 – в Пензе, Саранске, Инсаре, Нижнем Ломове, Чембаре и Троицке Краснослободского уезда); 9 – в Симбирской губернии (2 – в Симбирске, по 1 – в Сызрани, Алатыре, Ардатове, Буинске, Карсуне, Курмыше, Сенгилее); 9 – в Самарской губернии (по 1 – в Самаре, Бугульме, Бугуруслане, Бузулуке, Николаевске, Новоузенске, Ставрополе, посаде Мелекесс Ставропольского уезда, селе Балаково Николаевского уезда).

В диссертации освещается история зарождения региональной системы народных библиотек. Раскрывается юридическая основа этого процесса, вклад отдельных организаций и частных лиц. Показано, что формирование народных библиотек и библиотек-читален на территории Среднего Поволжья было тесно связано с развитием образования и просвещения. Школьное строительство, охватившее на рубеже веков не только города, но и сельскую местность, сопровождалось распространением книги и чтения в среде крестьянского сословия, самого значительного и в массе своей неграмотного. Знания, которые получали в земских и церковно-приходских школах учащиеся, требовали закрепления. Довольно часто, освоив навыки грамоты и арифметики, крестьяне их быстро забывали, поскольку в мире русской общины, за редким исключением, традиции письменной культуры были утрачены. Образование могло стать более эффективным только при условии домашнего развивающего чтения, а его-то школьные библиотеки обеспечить не могли, так как содержали преимущественно учебную литературу. Материалы Среднего Поволжья, в особенности Самарской и Симбирской губерний, свидетельствуют о широкой популярности народных библиотек среди крестьян, принявших самое непосредственное участие в их устройстве. Кроме сельских и волостных сходов в качестве организаторов выступали земства, городские думы, попечительства о народной трезвости, духовные консистории и даже частные лица, которые, как правило, действовали из просветительных побуждений.

Отмечается, что к началу XX века стали складываться две библиотечные системы: земская и попечительств о народной трезвости. Они существовали параллельно и отражали противоборствующие модели социокультурного развития страны: либеральную и монархическую. События 1905–1907 годов показали неэффективность попечительских библиотек. Поэтому правительство отказалось их финансировать, фактически бросив на произвол судьбы. Библиотеки для народа, открытые губернскими и уездными земствами, традиционно ориентировались на аудиторию земских школ и стали к 1914 году господствующим видом. Многие учреждения, организованные попечительствами, крестьянскими сходами и частными лицами, перешли на бюджеты органов местного самоуправления. По данным на 1915 год, в Пензенской губернии работала 71 народная библиотека и библиотека-читальня, в Симбирской – 157, в Самарской – 282. Регионы, где уровень экономики был выше, создавали  более масштабные библиотечные сети. Например, на территории Тамбовской губернии статистика 1914–1915 годов зафиксировала 613 народных библиотек и библиотек-читален, из них 466 принадлежали земствам.

Сравнивая данные по трём губерниям, можно сделать вывод, что сеть земских библиотек формировалась неравномерно и зависела от социально-экономического развития отдельных уездов. В Пензенской губернии этими вопросами занималась Губернская земская управа, финансовое участие уездных управ было минимально. В Самарской и Симбирской губерниях наблюдалась прямо противоположная ситуация. Губернские управы систематически снабжали литературой сельские библиотеки, но их устройство целиком и полностью возлагалось на бюджеты уездных управ, что позволяло лучше контролировать процесс и получать более впечатляющие результаты, о чём свидетельствует, в частности, пример Новоузенского земства, содержавшего в 1915 году 184 народные библиотеки.

В диссертации приводятся аргументы, доказывающие, что сам факт появления народных библиотек отразил многоукладность культурной жизни русского общества. Дворяне, духовенство, купцы и часть мещан пользовались платными публичными библиотеками, имевшими универсальные фонды и работавшими исключительно в городах. Народные библиотеки практиковали бесплатное обслуживание читателей из низших сословий (крестьян, рабочих, мелких служащих) и охватывали своей деятельностью сёла, деревни и городские окраины. Вплоть до 1905 года они формировали свои фонды под контролем правительства, руководствуясь каталогом Министерства народного просвещения. Другими словами, библиотечное дело как социальный институт было представлено на макросоциальном уровне не одним, а двумя типами, имевшими принципиальные различия в юридическом статусе и материально-технической базе. Правила 1906 года, с одной стороны, уравняли народные библиотеки в правах с публичными и допустили в их фонды все цензурные издания, с другой стороны, стали первым шагом к реформе 1912 года, превратившей все народные библиотеки, располагавшиеся при низших учебных заведениях, в школьные, что существенно задержало библиотечное строительство на территории региона. Самарское и Пензенское земства, не желая передавать сети библиотек школам, пошли на их укрупнение и перестройку по территориальному принципу. Были приняты перспективные планы развития, рассчитанные на несколько лет. Война и Февральская революция значительно осложнили экономическое положение народных библиотек, но не привели к сокращению библиотечной сети. Инерция, заложенная в развитие учреждений данного типа, оказалась достаточно велика для того, чтобы выдержать эти испытания.

В Заключении подводятся итоги исследования. Обобщены факты, имеющие ключевое значение для понимания условий зарождения, становления и развития книжной культуры региона в конце XVIII – начале XX веков. Она представлена как открытая система, которая формировалась, прежде всего, из внешних источников под влиянием государственных преобразований и местных информационных потребностей в рамках процесса институциализации. Становление явлений и процессов книжной культуры в качестве социальных институтов книжного дела происходило на трёх уровнях социальной структуры: межличностном, групповом и всего общества в целом. Функционирование книги сдерживалось рядом информационных барьеров (объективных и субъективных). Эволюции книжной культуры препятствовали такие объективные факторы, как пространственная локализованность книжности и архаичные каналы её распространения. Из субъективных факторов принципиальное значение имели низкий уровень грамотности и знания языков; высокая стоимость книг; низкие тиражи; психологическое неприятие светских изданий отдельными слоями населения. Темпы распространения книги и чтения в социальном пространстве региона во многом зависели от наличия в обществе национальных (немцы, чуваши, татары, мордва) и религиозных (старообрядцы, католики, лютеране) субкультур, имевших книжные традиции, нетипичные для всего населения в целом.

Показаны перспективы разработки данной темы. Дальнейшие исследования должны быть нацелены на 1) восстановление репертуара местной книги; 2) выявление редких и особо ценных произведений печати, их регистрацию в реестре книжных памятников и перевод на особые условия хранения; 3) разработку истории регионального книгоиздания на языке национальных меньшинств; 4) актуализацию изданий, вышедших на территории региона до революции; 5) изучение преемственности фондов библиотек различных типов и видов; 6) освоение информационного потенциала местной периодической печати в историко-книговедческом аспекте; 7) подготовку статистических справочников, отражающих динамику развития книжных традиций отдельных территорий и способных послужить эмпирической основой для математического анализа книжной культуры.


По теме исследования автором опубликованы следующие работы:

1. Монографии:

  1. Курмаев, М.В. Книга в жизни и творчестве М.Ю. Лермонтова / М.В. Курмаев ; Самар. науч. центр РАН. – Самара : Изд-во СНЦ РАН, 2007. – 148 с.
  2. Курмаев, М.В. Книжная культура Среднего Поволжья (конец XVIII – начало XX вв.) : монография / М.В. Курмаев ; Самар. науч. центр РАН. – Самара : Изд-во СНЦ РАН, 2008. – 550 с.

2. Публикации в журналах, входящих в Перечень ведущих

рецензируемых научных журналов и изданий, рекомендованных

ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации:

  1. Курмаев, М.В. К вопросу о тарханской библиотеке Е.А. Арсеньевой / М.В. Курмаев // Рус. лит. – 2004.– № 3. – С. 127-132.
  2. Курмаев, М.В. Общественные библиотеки в уездных городах Пензенской губернии (вторая половина XIX – начало XX вв.) / М.В. Курмаев // Библиотековедение. – 2007. – № 6. – С. 106–111.
  3. Курмаев, М.В. Книги из личной библиотеки М.Ю. Лермонтова / М.В. Курмаев // Библиотековедение. – 2008. – № 4. – С. 84-89.
  4. Курмаев, М.В. Полиграфические предприятия губернских городов Среднего Поволжья в конце XIX – начале XX веков / М.В. Курмаев // Вопр. истории. – 2008. – № 7. – С. 100-109.
  5. Курмаев, М.В. Документы областных архивов Среднего Поволжья по истории книжной культуры второй половины XIX – начала XX веков / М.В. Курмаев // Отечеств. архивы. – 2008. – № 4. – С. 66-75.
  6. Курмаев, М.В. «Общество взаимного вспоможения книгопечатников гор. Самары» : сфера деятельности и основные этапы развития / М.В. Курмаев // Изв. Самар. науч. центра Рос. акад. наук. – 2008. – № 4. – С. 1023-1027.
  7. Курмаев, М.В. Генерал-лейтенант А.Н. Астафьев и его коллекции / М.В. Курмаев // Проблемы истории, филологии, культуры. – Магнитогорск, 2008. – № 22. – С. 145-155.
  8. Курмаев, М.В. Научные библиотеки губернских учёных архивных комиссий Среднего Поволжья / М.В. Курмаев // Науч. и техн. б-ки. – 2008. – № 11. – С. 48-56.
  9. Курмаев, М.В. Национализация полиграфических предприятий Среднего Поволжья в период революции и гражданской войны / М.В. Курмаев // Изв. высш. учеб. заведений. Проблемы полиграфии и издат. дела. – 2008. – № 4. – С. 102-112.

3. Публикации в энциклопедиях:

  1. Курмаев, М.В. Библиотеки личные / М.В. Курмаев // Пензенская энциклопедия / гл. ред. К.Д. Вишневский. – М. : Больш. Рос. энцикл., 2001. – С. 58.
  2. Курмаев, М.В. Библиотеки / М.В. Курмаев, В.М. Шаракин // Наровчатская энциклопедия / гл. ред. и сост. А.Г. Сохряков. – Пенза, 2005. – С. 31-32.

4. Статьи и материалы конференций:

  1. Курмаев, М.В. Петербургский знакомый Пушкина : штрихи к портрету А.Н. Астафьева / М.В. Курмаев // Краеведение / М-во образования Пенз. обл. ; ПГПУ им. В.Г.Белинского ; журн. «Просвещение : проблемы и перспективы» ; Музей-читальня И.Н. Ульянова. – Пенза, 1998. – № 3/4. – С. 140-143.
  2. Курмаев, М.В. Библиофилы Пензенского края (конец XVIII – начало XX вв.) / М.В. Курмаев // Краеведение / М-во образования Пенз. обл. ; ПГПУ им. В.Г. Белинского ; журн. «Просвещение : проблемы и перспективы». – Пенза, 1999. – № 2. – С.3-18; 2000 : [Ежегодник]. – С. 4-17.
  3. Курмаев, М.В. Вторая Губернская публичная библиотека Среднего Поволжья / М.В. Курмаев // Аспир. вестн. Самар. губернии / Ассоц. вузов Самар. обл. ; Департамент по делам молодежи Самар. обл. – 2001. – № 2. – С. 54-58.
  4. Курмаев, М.В. Книжные коллекции разночинской интеллигенции конца XVIII – начала XX вв. (на материалах Пензенской губернии) / М.В. Курмаев // Материалы XXV Самарской областной студенческой конференции 13-23 апр. 1999 г. Ч. II Гуманитарные науки / Ком. по делам молодежи Администрации Самар. обл. ; Совет ректоров вузов Самар. обл. ; Самар. обл. совет по науч. работе студентов и др. – Самара : Самар. ун-т, 1999. – С. 87-90.
  5. Курмаев, М.В. А.Н. Астафьев и Х.И. Чудновский : у истоков основания Керенской публичной библиотеки / М.В. Курмаев // А.С. Пушкин и современная российская культура : тез. докл. XXVII науч. конф. аспирантов, студентов и учащихся, 14-22 апр. 1999 г. / Самар. гос. акад. культуры и искусств. – Самара, 2000. – С. 70-71.
  6. Курмаев, М.В. Библиотека М.Ю. Лермонтова : историография вопроса / М.В. Курмаев // А.С. Пушкин и современная российская культура : тез. докл. XXVII науч. конф. аспирантов, студентов и учащихся, 14-22 апр. 1999 г. / Самар. гос. акад. культуры и искусств. – Самара, 2000. – С. 72-74.
  7. Курмаев, М.В. История библиотек Пензенского края конца XVIII – начала XX вв. : историография вопроса / М.В. Курмаев // Актуальные проблемы современной науки. Ч. 6 : тез. докл. Междунар. конф. молодых ученых и студентов, 12-14 сент. 2000 г. / Федер. программа «Интеграция» ; Самар. науч. центр РАН  и др. – Самара, 2000. – С. 107.
  8. Курмаев, М.В. Основатели Керенской публичной библиотеки / М.В. Курмаев // Отечественная культура и развитие краеведения : тез. докл. Всерос. науч. конф. / Археогр. комиссия РАН ; Союз краеведов России ; М-во культуры Пенз. обл. – Пенза, 2000. – С. 96-99.
  9. Курмаев, М.В. Частные коммерческие библиотеки г. Пензы середины XIX – начала XX вв. / М.В. Курмаев // Проблемы культуры и искусства : Рос. аспир. конф., 20 апр. 2000 г. : тез. выступлений : в 2 ч. Ч. II / С.-Петерб. ун-т культуры. – СПб., 2000. – С. 351-358.
  10. Курмаев, М.В. Керенское культурное гнездо / М.В. Курмаев // Отечественная культура и развитие краеведения : материалы IV Всерос. науч. конф. (Пенза, 26-27 июня 2000 г.) / Археогр. комиссия РАН ; Союз краеведов России ; М-во культуры Пенз. обл. ;  РГГУ. – Пенза, 2001. – С. 119-128.
  11. Курмаев, М.В. «Снабженная всем современным» : (история и судьба личн. б-ки М.Ю. Лермонтова) / М.В. Курмаев // Платоновские чтения : материалы Всерос. конф. молодых историков, г. Самара, 1-2 дек. 2000 г. Вып. IV / СамГУ, С.-Петерб. филиал Ин-та Рос. истории РАН и др.– Самара : Самар. ун-т, 2001. – С. 110-112.
  12. Курмаев, М.В. Судьба библиотеки М.Ю. Лермонтова : факты и гипотезы / М.В. Курмаев // Академические тетради. Вып. 2 : Библиотечно-информационная коммуникация в пространстве культуры : сб. науч. ст. / Самар. гос. акад. культуры и искусств. – Самара, 2001. – С. 39-58.
  13. Курмаев, М.В. Источники по истории провинциальных библиотек России конца XVIII – начала XX вв. / М.В. Курмаев // Развитие библиотек Самарского региона : традиции и новации : материалы науч.-практ. конф. «Третьи Азаровские чтения», Самара, дек. 2002 г. / Самар. гос. акад. культуры и искусств. – Самара, 2003. – С. 24-35.
  14. Курмаев, М.В. Национализация усадебных библиотек на территории Пензенского края (1918-1920) / М.В. Курмаев // Библиотека в контексте истории : материалы 5-й междунар. науч. конф., Москва, 21-23 окт. 2003 г. / Рос. гос. б-ка. – М. : Пашков дом, 2003. – С. 176-182.
  15. Курмаев, М.В. Социокультурный подход как методологическая основа историко-библиотечных исследований / М.В. Курмаев // Современный студент : научные и художественные ориентиры : материалы XXX (юбил.) науч.-твор. конф. аспирантов, студентов и учащихся, 18-25 апр. 2002 г. / Самар. гос. акад. культуры и искусств. – Самара, 2003. – С. 101-103.
  16. Курмаев, М.В. Н.В. Здобнов и организация Книжной палаты в Самаре / М.В. Курмаев // Библиография. – 2004. – № 5. – С. 43-48.
  17. Курмаев, М.В. Книжная культура Самары (вторая половина XIX – начало XX в.) / М.В. Курмаев // Кн. : исслед. и материалы. Сб. 84 / Комиссия по истории кн. культуры и комплекс. изучению книги Науч. совета «История мир. культуры» РАН ; Академиздатцентр «Наука» и др. – М. : Наука, 2005. – С. 247-259.
  18. Курмаев, М.В. Методологическое значение категории «книжная культура» для историко-книговедческих исследований / М.В. Курмаев // Академические тетради. Вып. 4. Методология библиографии : сб. науч. ст. / Самар. гос. акад. культуры и искусств. – Самара, 2005. – С. 72-82.
  19. Курмаев, М.В. Общественные библиотеки в уездах Самарской губернии / М.В. Курмаев // Четвертые Азаровские чтения : Библ.-информ. деятельность в контексте культур. традиций региона : материалы регион. науч.-практ. конф., г. Самара, дек. 2004 г. / Самар. гос. акад. культуры и искусств. – Самара, 2005. – С. 136-144.
  20. Курмаев, М.В. Библиотеки Среднего Поволжья : история создания и развития (вторая половина XIX – начало XX вв.) / М.В. Курмаев // III Областной конкурс 2006 года на предоставление грантов студентам, аспирантам и молодым ученым : альм. / М-во образования и науки Самар. обл. ; Самар. гос. ун-т. – Самара : Самар. ун-т, 2006. – С. 221-226.
  21. Курмаев, М.В. Казённые типографии Среднего Поволжья (конец XVIII – первая половина XIX вв.) / М.В. Курмаев // IV Сытинские чтения : Всерос. науч.-практ. конф., посвящ. памяти ученого С.Л. Сытина «Сохранение историко-культурной среды как основа консолидации современного общества», 19-20 окт. 2006 г. : тез. докл. / Федер. гос. учреждение культуры «Гос. ист.-мемор. заповедник “Родина В.И. Ленина”». – Ульяновск, 2006. – С. 38.
  22. Курмаев, М.В. Частные коммерческие библиотеки Самарской губернии (II полов. XIX – нач. XX вв.) / М.В. Курмаев // Неизвестная Самара : гор. науч. конф., 12 марта 2006 г. : сб. ст. / Муницип. музей «Дет. картин. галерея» г. Самары. – Самара, 2006. – С. 30-37.
  23. Курмаев, М.В. Книжная торговля в уездах Самарской губернии (вторая половина XIX – начало XX вв.) / М.В. Курмаев // Неизвестная Самара : город. науч. конф., 15 марта 2007 г. : сб. ст. – Самара, 2007. – С. 85-94.
  24.  Курмаев, М.В. Дореволюционные печатные каталоги библиотек Среднего Поволжья / М.В. Курмаев // Пятые Азаровские чтения : Стратегии деятельности регион. б-к в современном социуме : материалы регион. науч.-практ. конф., Самара, дек. 2006 г. / Самар. гос. акад. культуры и искусств. – Самара, 2007. – С. 58-75.
  25. Курмаев, М.В. Книжная культура Среднего Поволжья (конец XVIII – начало XX вв.) / М.В. Курмаев // Областной конкурс 2007 года на предоставление грантов студентам, аспирантам и молодым ученым : информ. бюл. – Самара : Изд-во Самар. ун-та, 2007. – С. 100-115.
  26. Курмаев, М.В. Казённые типографии Среднего Поволжья (конец XVIII – первая половина XIX вв.) / М.В. Курмаев // Материалы четвёртой научной конференции, посвященной учёному и краеведу С.Л. Сытину. – Ульяновск : Корпорация технологий продвижения, 2008. – С. 464-476.
    • Курмаев, М.В. Книжные пожертвования как источник комплектования фондов Александровской публичной библиотеки / М.В. Курмаев // Первые Гротовские чтения : материалы науч.-практ. конф. / Самар. обл. универс. науч. б?ка. – Самара, 2008. – С. 57-67.
    • Курмаев, М.В. Научное книгоиздание в Среднем Поволжье на рубеже XIX – XX веков / М.В. Курмаев // Книжная культура : опыт прошлого и проблемы современности : к 280-летию академического книгоиздательства в России : материалы Междунар. науч. конф. (М., 18–19 дек. 2008) / Междунар. ассоциация акад. наук ; Науч.-издат. совет РАН, Науч. совет «История мир. культуры» РАН и др. – М. : Наука, 2008. – С. 206-208.
    • Курмаев, М.В. Хронологический каталог местных изданий Самарской областной универсальной научной библиотеки : содержание, пути модернизации / М.В. Курмаев // Наука о книге : традиции и инновации : материалы Двенадцатой Междунар. науч. конф. по проблемам книговедения (М., 28–30 апр. 2009). К 50-летию сборника «Книга. Исследования и материалы» : в 4 ч. Ч. 2 / РАН, МГУП и др. – М. : Наука, 2009. – С. 231-234.
    • Курмаев, М.В. В колыбели самарского книгоиздания : первые книги и брошюры, напечатанные в Самаре / М.В. Курмаев // Самарские книжники 3 / Самар. обл. универс. науч. б?ка. – Самара : Издат. Дом «Раритет», 2009. – С. 278-289.
     






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.