WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Идеология правомонархических организаций в России в начале XX века

Автореферат докторской диссертации по истории

 

На правах рукописи

 

 

 

размолодин Максим Львович

 

Идеология правомонархических организаций

 в России в начале XX века

 

 

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

 

 

 

Автореферат  

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

 

 

 

Ярославль – 2011

 

 

Диссертация выполнена на кафедре отечественной средневековой и новой истории Ярославского государственного университета им. П.Г.Демидова

Научный                                        доктор исторических наук, профессор

консультант                                  Иерусалимский Юрий Юрьевич

Официальные                              доктор исторических наук, профессор

оппоненты:                                   Белов Андрей Михайлович

доктор исторических наук, профессор

Волобуев Олег Владимирович

                                                       доктор исторических наук, профессор

Кошкидько Владимир Григорьевич

Ведущая                                    Московский городской

организация                             педагогический  университет

Защита диссертации состоится  «2» марта 2012 г. в 9.30 часов на заседании диссертационного совета ДМ 212.002.01  при Ярославском государственном университете им. П.Г.Демидова по адресу: 150000, г. Ярославль, ул. Советская, д. 10, ауд. 206.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке  Ярославского государственного университета им. П.Г.Демидова по адресу: 150003, ул. Полушкина роща, д. 1.

Автореферат разослан   «___» _______ 2011 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета                                          Марасанова В.М.

 

Общая характеристика диссертации

 



Актуальность исследования. Интерес историков к деятельности политических партий в России начала XX века проявлялся на всех этапах отечественной историографии. Научное осмысление накопленных знаний о партиях и движениях в политической борьбе является одним из звеньев в познании общих черт и закономерностей развития общества и идейно-политической мысли. Обращение к истории российских политических партий как самостоятельных субъектов социально-политической жизни позволяет провести анализ идеологической борьбы и масштабов влияния партий на сознание россиян, уточнить расстановку и соотношение сил на политической арене, существенно дополнить имеющиеся представления о сложившейся в России постманифестной политической системе, именуемой «думская монархия».

Изменение общественно-политических условий в последние два десятилетия в России обусловило перелом в общественно-научной мысли, что отразилось на объектах исследований, расширении источниковой базы, выработке методологии и новых подходов к проблемам отечественной истории. Это создает основу для углубления знаний об объективных процессах, происходивших в российском обществе в начале XX века, изучения политической ситуации и состояния общественно-политических сил России.

Тема диссертации посвящена изучению идеологии правомонархических организаций в России, оказавших существенное влияние на ход отечественной истории в начале XX века. Формирование современной системы знаний о крайне правом лагере идет параллельно с выработкой методологии исследования и с поисками концепции. Вокруг деятельности крайне правых организаций продолжают идти научные и публичные дискуссии. Особое внимание историков привлекает теоретико-методологическая трактовка места и роли правомонархических организаций в политической системе России начала XX века, их оценка со стороны либерального, революционного и монархического лагерей.

Исследования по теме крайне правого движения развиваются в направлении от общей его характеристики к изучению конкретно-исторических проблем. Создание целостной картины деятельности правомонархических союзов невозможно без анализа становления мировоззрения и системы политических убеждений их членов, являвшихся источником практической партийной работы. Комплексное исследование идеологии крайне правого движения создает возможности для анализа общей политической платформы широкого спектра черносотенных организаций (Союз русского народа, Союз Михаила Архангела, Русское собрание и др.). Привлечение нового источникового материала и проведение на его основе детальной реконструкции идеологии правомонархических союзов открывает возможность установить причины и более глубоко проанализировать обстоятельства, приведшие сначала к их широкому распространению на политическом поле России начала XX века и безмолвному сходу с нее при изменении политической ситуации.

Актуальность избранной темы определяется назревшей потребностью изучения истории становления и развития общественно-политических концепций реформирования России и формирования на их основе движений, жестко противостоявших по проблемам дальнейших путей развития российского общества в начале XX века. Анализ масштабов распространения идеологических доктрин позволит оценить степень их влияния в различных слоях населения, реконструировать картину непростых процессов, протекавших в общественном сознании, социальной психологии и менталитете россиян. В целом обращение к данной теме даст возможность рассмотреть степень устойчивости идейных основ традиционного общества, выразителями которых позиционировали себя черносотенцы, в условиях модернизационных процессов на рубеже XIX – XX веков.

Системное научное знание о правомонархическом движении и его идеологии, освобожденное от мифологизации и доктринальной политизации, будет способствовать реконструкции объективной исторической картины, сложившейся в России в начале XX века, формированию всесторонней оценки крайне правых союзов. Данная задача тесно связана с изменениями, происходящими в современном российском обществе, где православно-монархические идеи продолжают оказывать воздействие на политические процессы в стране.

Таким образом, объективный анализ конкретно-исторического опыта формирования и деятельности правомонархических организаций в России и их идеологии с учетом позитивных и негативных сторон имеет научное и практическое значение.

Объектом научного исследования является идеология действовавших на политической арене России начала XX века правомонархических организаций.

Предметом исследования данной диссертационной работы является комплекс основных идейных установок и идеологем правомонархических организаций России в начале XX века, а именно: воззрения членов крайне правых организаций; православно-религиозные основы черносотенной идеологии; защита христианской традиции как одна из функций консерватизма; консервативные основы политической проблематики и проблема «Россия – Запад» в идейных воззрениях черной сотни; подходы правомонархистов к определению понятия нации; имперская и национальная проблематика; роль и место русского народа в программах правомонархических организаций; отношение к погромным и террористическим методам борьбы.

Хронологические рамки исследования охватывают период с 1900 года, связанного с появлением первой правомонархической организации – Русского Собрания, давшего импульс формированию черносотенных организаций в период Первой российской революции 1905-1907 гг., до 1917 года, когда крайне правые организации прекратили свое существование по всей стране.

Выбор указанных хронологических рамок обусловлен принятой в российской историографии периодизацией деятельности правомонархических организаций, подразделяющейся на несколько этапов: стадия зарождения (1900 г. – лето 1905 г.), стадия формирования и институализации (осень 1905 г. – конец 1908 г.), стадия угасания и постепенного распада движения (1909 г. – 1917 г.). Таким образом, история крайне правого движения в России в начале XX в. представляет собой законченный цикл от зарождения до схода с политической арены.

Территориальные рамки исследования охватывают всю территорию Российской империи в границах рассматриваемого периода. Основное внимание было сосредоточено на столичных губерниях европейской части России, где действовали руководящие органы общероссийских правомонархических союзов (Союз русского народа, Союз Михаила Архангела, Русская монархическая партия и др.) и проводились общероссийские съезды и совещания черносотенцев, осуществлявшие выработку идейных установок и политических программ. Анализ их деятельности позволяет проследить непростой процесс генезиса и эволюции правомонархической идеологии.

Привлечение местного материала позволило не только проследить общие тенденции формирования черносотенной идейной концепции, но и выявить характерные особенности взглядов крайне правых в регионах. В связи с этим внимание автора было также обращено на претендовавшие на всероссийскую значимость Ярославский отдел СРН (председатель – И.Н. Кацауров), Астраханский народно-монархический союз (глава – Н.Н. Тиханович-Савицкий), Харьковский отдел Русского собрания (председатель – А.С. Вязигин), Одесский Союз русских людей (лидер – Н.Н. Родзевич), вырабатывавшие собственные идеологемы, нередко отличавшиеся от воззрений столичных лидеров крайне правых объединений и оказывавшие заметное влияние на черносотенное движение в целом.

Методологической основой диссертации являются общенаучные методы исторического исследования (исторический и логический, восхождение от конкретного к абстрактному и от абстрактного к конкретному, системный подход и системный анализ, индукция и дедукция, анализ, описание и другие).

Использование основных методов исторического исследования, к которым относятся историко-генетический, историко-сравнительный, историко-типологический, историко-системный, проблемно-хронологический, а также метод интеграции данных смежных гуманитарных наук (истории, политологии и социологии) позволило установить причины появления крайне правого лагеря на политической арене России и процесс его идейно-политического становления, рассмотреть идеологию правомонархических организаций как целостную систему взглядов, выявить идейное ядро и определить основные параметры крайне правой доктрины, установить идентичность теоретико-познавательной модели русского консерватизма и правомонархических воззрений, провести четкую границу с другими направлениями правой общественной мысли.

Использованы также методы социокультурного анализа, позволившие учесть многофакторность исторического процесса и рассмотреть правомонархическое движение и его идеологию как особое явление в отечественной истории, органичность которого была обусловлена своеобразием сложившихся в Российской империи в начале XX века религиозных, культурных, политических и социальных условий. В ракурсе изучения заявленной темы исследовательский интерес представляют методологические работы Н.Я. Данилевского, П.А. Сорокина и И.А. Ильина . Применение в диссертации элементов формационного подхода к истории дало возможность учесть влияние экономических и социальных характеристик развития общества на формирование и становление идеологии правомонархических организаций.

Данная методологическая основа позволила изучить закономерности и случайности формирования и эволюции черносотенной идеологии в контексте процессов, протекавших в русском обществе с учетом межпартийной борьбы, внутренних усобиц в лагере крайне правых, личных убеждений лидеров черной сотни и иных факторов политической жизни России в начале XX в.

Применение методов научного источниковедения позволило сформировать источниковую базу диссертации в соответствии с решаемыми задачами. Комплексное использование имеющегося по изучаемой проблематике историографического и источниковедческого материала предполагало структурную обработку извлеченных из источников различного вида информации.

Степень изученности темы. В развитии научных знаний по проблеме исследования идеологии правомонархических организаций начала XX века следует выделить три основных этапа, каждому из которых был присущ ряд специфических черт. Эти особенности были обусловлены превалированием единого методологического подхода в советское время и наличием нескольких методологий в начале XX в. и на современном этапе. Таким образом, историография проблемы охватывает три этапа: 1) период начала XX века; 2) советский период (1917 – 1991 гг.); 3) современный период (90-е гг. XX в. – до  настоящего времени).

Период начала XX века отличался доминированием работ оппозиционных авторов (либерального и революционного направлений), недостатком работ научного и аналитического характера.

Исследовательскими подходами отличались работы В.П. Обнинского , В. Меча (В.Д. Мачинского) и В. Левицкого (В.О. Цедербаума) . Одним из первых в историографии темы вопрос о характере правомонархической идеологии поставил В. Меч, охарактеризовавший ее как «мелкобуржуазный вульгарно-демократический национализм» и заключивший, что «близкие, хотя все же более культурные аналогии... мы находим в известной австрийской партии Люэгрена и во французских националистах Деруледа, Дьомона» . Данную характеристику дополнил В.О. Левицкий, отметивший единство взглядов крайне правых в необходимости беспощадного подавления революции и сохранения самодержавно-монархического строя . Реакционную трактовку черной сотни повторил Ю.О. Мартов, заявивший, что «консервативные (или правые) партии стоят за сохранение господствующих порядков», вместе с тем они «сплошь и рядом добиваются восстановления уже давно исчезнувших учреждений», и таким образом консерваторы становятся «...реакционными (людьми, добивающимися попятного движения истории)» .

Комплексное рассмотрение генезиса и сущности черносотенной идеологии в трудах исследователей начала XX века затрагивалось фрагментарно. Анализ правомонархической идеологии в дореволюционной литературе преимущественно сводился к схематичному воспроизведению черносотенных постулатов, разоблачению их архаичности и нежизнеспособности. Давая оценку крайне правой доктрине, авторы отмечали следующие ее черты: 1. Использование национальных и патриотических чувств масс в целях идеологической обработки населения в агрессивном шовинистическом духе; 2. Пропаганда религиозных и наукообразных концепций о морально-исторической оправданности и вечности самодержавия; 3. Спекуляции на трудностях революционного периода для дискредитации сторонников «прогресса»; 4. Разжигание таких настроений отсталой части населения, как мелкобуржуазная жажда наживы, умело направленная по пути погромов и расхищения имущества .

Советский период (1917 – 1991 гг.) характеризовался утверждением классового подхода, согласно которому до начала 90-х гг. прошлого века трактовка черносотенного движения как выразителя экономических и политических интересов господствующих классов – поместного дворянства и буржуазии – оставалась доминантной.

В советской историографии проблемы можно выделить следующие периоды: 1) октябрь 1917 – начало 1930-х гг.; 2) середина 1930-х – середина 1970-х гг.; 3) вторая половина 1970-х – конец 1980-х гг.

В историографии 20-х годов XX века работы по истории правомонархического движения и его идеологии во многом повторяли выводы либеральных авторов, отличаясь при этом резкой критичностью по отношению к объекту исследования . Введение в научный оборот нового фактического материала и обращение к различным аспектам деятельности правомонархических союзов и их лидеров в литературе рассматриваемого периода не привело к существенному прогрессу в разработке изучаемой темы. В исследованиях утверждается тезис об участии черносотенных союзов в погромах осени 1905 г. . Социальная база движения характеризовалась как состоявшая «из деклассированных и паразитических элементов», помещиков, царских чиновников . Давая оценку выводам некоторых исследователей, известный историк правых партий Ю.И. Кирьянов писал: «это было шагом назад даже по сравнению с работами меньшевистских авторов предреволюционного времени» . Резкой политизации темы способствовала непростая международная обстановка. В частности, в работах С.Б. Любоша и В.Н. Залежского правомонархическая доктрина определялась как идентичная фашистской.

С начала 1930-х гг. в изучении правомонархического движения наступил застой, связанный с идеологизацией общественных наук. Периодически появлялись труды, в которых черносотенные организации упоминались в контексте столкновений с революционерами в событиях 1905 г. и участии в погромном движении . Рассмотрению самой крайне правой идеологии места в исследованиях не находилось. Даже в 50-60-х годах авторы научных работ о событиях 1905-1907 гг., как справедливо отмечали в историографической статье Ю.Ю. Иерусалимский и Е.А. Кокорина, обходились «без обращения к истории правых союзов» .

Возрождение интереса в 60-70-х гг. XX в. к истории политических партий отчасти затронуло и правомонархические организации . Попытка В.В. Комина более подробно проанализировать политическую доктрину СРН посредством анализа его программных положений не привела к пересмотру сложившихся ранее подходов и оценок: «Старая формула русского царизма «Православие, Самодержавие и Народность», являвшаяся символом косности и реакционности русского самодержавного строя со времен Николая I, была принята на вооружение реакционными классами России и в начале XX в., в годы развивающегося революционного движения. В СРН эта формула была усилена программным положением о национализме, принявшем человеконенавистнические, откровенно зоологические формы. Национализм стал боевым лозунгом СРН, одним из основных пунктов его программы и тактики» .

Наиболее существенный вклад в изучение правомонархического движения советская историческая наука внесла во второй половине 1970-х – 1980-е гг. Данное обстоятельство было обусловлено постепенным избавлением исторической науки от сталинского наследия и возвращением на методологические основы марксизма-ленинизма. Импульс процессу исследования крайне правых организаций придала вышедшая в 1977 г. монография Л.М. Спирина , в которой был опровергнут тезис об идентичности правомонархической идеологии с фашизмом.

Возросший интерес к изучению крайне правого движения существенно расширил исследовательскую тематику. Идеология черносотенных союзов становится предметом научного изучения в работах Е.К. Сысоевой и С.А. Степанова . Объектом исследования стали думская тактика правых монархистов , их взаимодействие с православным духовенством в борьбе с революцией , особенности политической деятельности в контексте кризиса самодержавия , аграрная концепция и процесс организационного оформления .

Несмотря на количественное увеличение литературы, посвященной изучению крайне правого лагеря, качественного изменения в оценке его роли и места в общественно-политической жизни России начала XX в. не произошло.

Современный период (90-е гг. XX в. – до настоящего времени) характеризуется утверждением многофакторного и системного подходов, открывших широкую дорогу для изучения правомонархического движения и его идеологии.

Первым проявлением отказа от формационного подхода к теме стал выход историко-публицистических работ В.М. Острецова и В.В. Кожинова . Новым фактором в историографии стало утверждение черной сотни в качестве православно-монархического движения, ставившего цель противодействия свержению русской исторической власти, сохранения основ традиционного общества и недопущения распространения западных ценностей .

Качественно новым этапом современной историографии черносотенного движения стали работы С.А. Степанова , Ю.И. Кирьянова и И.В. Омельянчука , отметившие характерные черты крайне правой идеологии: признание самобытности русского цивилизационного пространства и отличный от западного некапиталистический путь развития. С.А. Степанов отмечал, что многие положения черносотенной системы взглядов переплетались с официальной монархической доктриной, платформой националистов, а в некоторых случаях с октябристской программой. Исследователь утверждал, что правомонархическая идеология не была единой, что вызывало существенные разногласия в монархическом лагере . По мнению Ю.И. Кирьянова, причины краха крайне правых состояли в малоэффективной «платформе практической деятельности», а не в доктринальной слабости их идеологии .

Изучение провинциальных черносотенных организаций в рамках диссертационных исследований не только дополнило уже имеющийся материал по теме идейных воззрений крайне правых, но и позволило выявить характерные особенности их взглядов в регионах.

Количественное накопление знаний и вовлечение в оборот новых источников обусловило интерес исследователей к идеологическим аспектам крайне правого лагеря. Общая характеристика правомонархической доктрины была дана в трудах С.В. Лебедева , Д.И. Раскина , С.В. Леонова и ряда других исследователей, отметивших следующие ее черты: защита самодержавия, патриархальный идеал единения царя с народом, единство и неделимость Российской империи, традиционализм и антикапитализм. В рамках рассмотрения деятельности правой фракции в IV Государственной Думе А.А. Иванов указывал, что целью правых была защита неограниченной самодержавной власти как исторически сложившейся русской государственности и сохранение традиционных основ общества . Касаясь вопроса причин неустойчивости монархических идей в общественном сознании, С.В. Леонов указывал на модернизационные процессы, приводившие к разрушению идей и стереотипов, составлявших основу патриархальной политической культуры масс .

В последнее время российская историография актуализировала идеологический аспект правомонархического движения в России начала XX столетия в контексте преемственности с русским консерватизмом. Старт новым методологическим подходам к характеристике правомонархических взглядов как соответствующих основным положениям консервативной доктрины дал В.В. Шелохаев, выявивший их следующие общие черты: самобытный путь развития, отрицание западноевропейского опыта, либеральных ценностей и политических структур; антибюрократизм; сохранение унитарного государственного устройства империи; отстаивание первенства православия, русской нации и русского языка и т.д.

Процесс зарождения, этапы развития, проблемы религиозно-философских основ и теоретико-методологической сущности русского консерватизма нашли отражение в трудах Э.А. Попова, М.Ю. Чернавского, В.А. Гусева, А.Ю. Минакова и др. Значительный вклад в переоценку монархического движения в контексте идеологии русского консерватизма внесла работа А.В. Репникова , подвергшего сомнению устоявшийся тезис об исключительно реакционном характере отечественного консерватизма и отсутствии у него ресурсов для творческого саморазвития. Несколько иную точку зрения занимают авторы коллективной монографии под редакцией В.Я. Гросула, пришедшие к выводу о неспособности русского консерватизма предложить альтернативные пути развития страны в связи с его непреодолимой зависимостью от идей «феодального общества» .

Теоретические аспекты правомонархической идеологии рассматривались в появившихся в последнее десятилетие работах, где предметом изучения становились вопросы отношения правых к Государственной Думе , особенности их экономических взглядов , подходы к правовой сфере и др. Причинам кризиса отечественного консерватизма и правомонархического движения посвящены работы М.Д. Суслова, Д.Д. Богоявленского и др .

Актуализации изучения темы правомонархической идеологии и ее корней способствовал выход ряда исследований, посвященных творчеству таких русских консерваторов, как Л.А.Тихомиров, К.П. Победоносцев, В.П. Мещерский, С.Ф. Шарапов . Характеристика взглядов правых деятелей дается в вышедших в последнее время энциклопедиях, а также в биографических исследованиях .

Отечественная историография XX–XXI вв. проделала значительную работу по изучению различных аспектов деятельности крайне правых организаций. Однако тема идеологии правомонархических союзов еще не стала предметом специальных исторических исследований. В исторической науке так и не сложилось единого понимания о генезисе и идейной преемственности черносотенного движения, его месте и роли в истории российской общественно-политической мысли. Настоящая диссертация призвана восполнить часть этих пробелов.

Цели и задачи диссертации. Целью настоящей диссертации является определение сущности и идейно-политического содержания правомонархической идеологии посредством исследования истоков, базового фундамента теоретических построений и программных установок черносотенных союзов. Достижение данной цели предполагает решение следующих исследовательских задач:

  1. Определить степень научной разработки темы и выявить периоды в ее изучении; дать критический анализ источников и разбить их по группам;
  2. На основе анализа различных подходов и трактовок, имеющихся в литературе в отношении правомонархических организаций, раскрыть содержание понятия «черная сотня», предложить систему критериев идентификации партийной и персональной принадлежности к правомонархическому спектру, провести четкую границу между черносотенными и иными правыми партиями;
  3. Выяснить причины появления черной сотни на политической арене России в начале XX века как общественно-политического движения; проанализировать идейно-теоретические истоки и социально-исторические предпосылки формирования его идеологии; исследовать причины всесословного характера правомонархического движения;
  4. используя имеющиеся в отечественной и зарубежной исторической науке методики типологизации политических партий, выявить и провести анализ идейного ядра правомонархической идеологии для идентификации принадлежности указанного движения к конкретному политическому направлению (консерватизм, национализм и т.д.). Используя полученные результаты, раскрыть сущность правомонархического движения и дать ему общую характеристику с точки зрения функциональной (политико-практической) направленности;
  5. на основе анализа фундаментальных основ черносотенной системы взглядов раскрыть общность и различие правомонархической идеологии с другими направлениями правой мысли России начала XX в.; дать характеристику идеологии черной сотни как специфического феномена русской общественно-политической мысли; выявить универсальные и специфические черты в идеологии черной сотни; провести анализ идентификации черной сотни как политического движения;
  6. дать характеристику правомонархической идеологии посредством исследования ключевых проблем ее политической доктрины (модель самодержавной власти и проблема народного представительства, самобытность российского государства в контексте проблемы «Россия – Запад», проблема нации и идентификация понятия «русский народ», имперская и национальная проблематика, роль и место русского народа в контексте сохранения империи, мессианство и «русская идея»);
  7. определить место и роль правомонархической идеологии в политической истории России, уточнить ряд оценок и мнений по национальному вопросу, отношению к погромным и террористическим методам борьбы.

Источниковая база исследования позволяет успешно решить поставленные цели и задачи. В работе были использованы материалы 7 центральных и местных архивов. Все опубликованные и неопубликованные источники следует разделить по видам и типам на следующие группы: 1) нормативные и правовые акты; 2) делопроизводственные материалы; 3) документация крайне правых организаций; 4) стенографические отчеты Государственной Думы; 5) периодическая и листковая печать; 6) труды теоретиков консерватизма и правомонархической идеологии; 7) источники личного происхождения (воспоминания, дневники и личная переписка).

Первую группу источников представляют нормативные и правовые акты, внутри которой можно выделить несколько составляющих его подгрупп документов: 1. Основные законы Российской империи; 2. Законодательные постановления Совета министров, Министерства внутренних дел, Министерства юстиции и других ведомств Российской империи; 3. Ведомственная инструктивно-актовая документация.

Группа законодательных источников дает детальное представление о нормативно-правовой базе, осуществлявшей регулирование всех сторон жизни российского общества начала XX века и позволяет соотнести сущность и структуру функционировавшей в России политической системы (прерогативы верховной власти, взаимоотношения церкви и государства, статус национальных меньшинств, инородческих окраин и т.д.) с политическими программами черносотенных организаций, их видениями путей консервации или изменения тех или иных нормативных положений. В этой связи особое место среди них занимают Манифест «Об усовершенствовании государственного порядка» 17 октября 1905 г. и утвержденные царем 23 апреля 1906 г. «Основные Государственные Законы», оказавшие серьезное влияние на программные установки крайне правых союзов, определив вектор их политических устремлений, связанный с отменой тех их положений, которые каким-либо образом задевали прерогативы самодержца. 

Вторую группу исторических источников составили делопроизводственные материалы, которые включают документы центральных и местных органов государственной власти и правоохранительных структур: журналы, протоколы, стенограммы, отчеты, доклады, корреспонденцию, рапорты, донесения, агентурные сообщения, справки, аналитические записки, материалы суда, следствия и т.д.

Хранящиеся в федеральных (ГАРФ, РГИА, РГАДА) и местных (ГАЯО, ГАКО, ГАВО и др.) архивах полицейские отчеты о заседаниях и съездах правомонархических организаций, обобщающие справки, служебные записки о монархических союзах, агентурные сообщения, рапорта, материалы перлюстрации, запросы и отчеты губернаторов, донесения уездных и земских исправников, сотрудников жандармских и охранных структур содержат весьма ценные сведения о численности, социальном составе крайне правых организаций, конфликтах с революционными партиями, их участии в выборах в Государственную Думу, отношении к ним населения, персоналии наиболее видных монархистов.





Источниковый анализ делопроизводственных материалов позволяет получить не известные по другим источникам сведения о деятельности черносотенных союзов, закрытых заседаниях их руководящих органов, имевших место быть конфликтах по идеологическим вопросам, проследить кулуарную борьбу различных групп влияния в ходе съездов и совещаний, выяснить оценки крайне правыми идеологами состояния различных сторон жизни империи, степени их влияния в различных слоях общества.

Третья группа источников включает документацию крайне правых организаций и объединяет разнообразные по своему происхождению материалы, среди которых условно можно выделить несколько подгрупп: программы и уставы центральных и местных организаций; протоколы и постановления съездов и совещаний; документы руководящих органов и местных организаций (протоколы, циркуляры, частные партийные решения, отчетная документация, конфиденциальная переписка с официальными и партийными структурами, обращения к царю и в органы исполнительной власти и другие виды документов).

Комплекс вышеуказанных источников, позволяющий определить позиции черносотенцев по идеологическим, политическим, тактическим и организационным вопросам, выявить спектр мнений в их рядах, эволюцию взглядов под воздействием меняющихся в стране обстоятельств, в основном сконцентрирован в ГАРФ в фондах Союза русского народа (Ф. 116), Русского народного союза имени Михаила Архангела (Ф. 117), а также в опубликованных документах начала и конца XX века , предвыборных воззваниях, отчетах , уставах и «Трудах» съездов и др.

Четвертую группу исторических источников составили стенографические отчеты заседаний Государственной думы I - IV созывов , позволяющие оценить парламентскую деятельность принадлежавших к крайне правому лагерю депутатов, определить политический вес правых фракций в Думе, их место и роль в законотворческом процессе России начала XX века и др. Значимость этого вида источника определяется тем, что некоторые лидеры крайне правых организаций (Н.Е.Марков, В.М.Пуришкевич и др.) имели депутатские мандаты в III и IV Думах, а представляемые ими организации являлись инициаторами многочисленных запросов (в частности, по Финляндии ). Выступления депутатов от правой фракции нередко издавались отдельными брошюрами и перепечатывались в газетах .

Пятую группу источников составляют материалы периодической печати и листковой литературы, являвшиеся богатым и ценным источником по изучаемой теме. По политической направленности первой подгруппы документации – материалов периодики – прессы выделяются несколько её направлений в освещении интересующей нас темы: 1) крайне правая печать; 2) консервативно-ведомственная печать; 3) либеральные издания; 4) революционная пресса.

Наибольший интерес для исследования темы диссертации представляет центральная периодика монархических партий: газеты «Русское знамя», «Земщина»; «Вестник Союза русского народа» и др.; издания провинциальных организаций: газеты «Русский народ» (Ярославль), «Волга» (Саратов), «Коренник» (Москва); «Русская правда» (Астрахань), «Двуглавый орел» (Киев) и др.). Значительный документальный материал о крайне правом движении представлен на страницах печатных органов Русского собрания — «Летописей Русского собрания» (1902—1903), «Известий Русского собрания» (1903—1904), «Вестника Русского собрания» (1906—1912 и 1915—1916).

Выделить основные направления в пропаганде и агитации черносотенных организаций позволяет изучение такой формы листковой агитации, как «Избирательные платформы» и «Обращения» , использовавшиеся на протяжении всего периода деятельности черносотенных союзов.

Источниковый анализ документации периодической печати и листковой литературы помогает составить более полное представление о деятельности правомонархических организаций России в начале XX в.: рассмотреть формы и методы пропаганды и агитации; проанализировать предлагавшиеся альтернативы дальнейшего развития страны; раскрыть эволюцию их взглядов, исходя из изменявшейся политической ситуации и настроений в российском обществе и т.д.

Шестую группу источников составляют труды теоретиков консерватизма и правомонархической идеологии.

Для анализа черносотенной идеологии в диссертации использованы теоретические труды представителей правого лагеря – Л.А. Тихомирова, С.Ф. Шарапова, А.С. Будиловича и А.А. Майкова , публицистические материалы лидеров как общероссийских правомонархических организаций (В.А. Грингмута, А.И. Дубровина, Г.А. Шечкова и др.) , так и провинциальных (В.Ф. Залесского, Н.Н. Тихановича-Савицкого, С.А. Соколовского и др.) , политические и духовные обращения правых деятелей – церковных иерархов . При изучении генезиса правомонархической идеологии были привлечены труды представителей русской философии XIX – начала XX в. – К.Н. Леонтьева, И.А. Ильина, Н.Я. Данилевского и др.

Анализ данной группы источников позволяет рассмотреть черносотенную систему взглядов как проекцию русской консервативной философии на реальную политическую практику, включавшей оценку основных параметров существующего положения дел в обществе, социальный идеал и стратегические установки по его реализации.

Седьмую группу источников составляют материалы личного происхождения: мемуары, дневники и эпистолярное наследие представителей русской общественной мысли консервативного спектра и идеологов черной сотни , лидеров различных политических партий , государственных деятелей и иных непосредственных участников событий , которые в значительной степени дополняют вышеприведенные группы источников. Несмотря на субъективизм и определенную противоречивость, данный вид источников содержит обширную информацию о деятельности монархических организаций, их идеологии и взаимоотношениях.

В целом источниковая база, представленная разнообразным комплексом документов, отложившихся в архивных фондах, печатных изданиях и мемуарной литературе, является достаточной для решения поставленных в диссертации научных проблем.

Научная новизна диссертации связана с предпринятым комплексным анализом правомонархической идеологии как явления в отечественной истории на определенном этапе развития российского общества. В работе впервые в исторической литературе осуществлен многоаспектный анализ крайне правой системы взглядов, выявлены универсальные и специфические черты правомонархической идеологии в сравнении с другими направлениями правой мысли в России начала XX века, предложена собственная система критериев отнесения партийной и персональной принадлежности к черносотенному сегменту. Проведенный анализ идейного ядра и системообразующих компонентов крайне правой доктрины и русского консерватизма, обусловленных общностью защиты христианской и национальной традиции, позволил идентифицировать принадлежность черносотенного движения к консервативному направлению.

Рассмотрение разноплановых проблем правомонархической доктрины, в частности, базовых подходов к вопросу разности западной цивилизации и российского государства, анализ политической, имперской и национальной тематики, роли и места русского народа в контексте сохранения империи позволило раскрыть сущностные характеристики идеологии крайне правых организаций с точки зрения функциональной (политико-практической) направленности и дополнить характеристику черносотенного движения. В диссертации конкретизированы причины, вызвавшие массовое появление и крах правомонархических организаций на политической арене России в начале XX в., исследованы факторы всесословного характера черносотенных организаций, охарактеризован мировоззренческий и социокультурный облик членов движения, проведена типологизация правомонархического движения как политического, определено отношение к погромным и террористическим методам борьбы.

В научный оборот введен широкий круг архивных документов и материалов периодической печати, что позволило впервые в отечественной и зарубежной историографии рассмотреть правомонархическую идеологию как уникальный комплекс мировоззренческих, теоретических и политико-практических установок.

Основные положения, выносимые на защиту

1. Массовое появление черной сотни на политической арене России в начале XX века как общественно-политического движения обусловлено реакцией традиционалистской части населения на Первую российскую революцию и Манифест 17 октября 1905 г., что позволяет отнести его к консервативному спектру, как выполнявшего охранительную функцию по противодействию угрозе свержения неограниченной самодержавной монархии. Важной причиной широкой социальной базы и исключительно быстрой мобилизации, позволившей правомонархическим организациям стать серьезной политической силой, стала общность миропонимания традиционалистской части населения России, отражавшая универсальные христианские мировоззренческие ценности, обширный спектр стереотипов социально-исторического мышления, апологеты которой находились во всех слоях общества.

2. Проблема отнесения правомонархической идеологии к разряду консервативной решена посредством выявления общности идейных основ и системообразующих компонентов ее доктрины с европейским и русским консерватизмом, обусловленных защитой христианской и национальной традиции. Квинтэссенция русской консервативно-политической философии, выраженная уваровской триадой «Православие, самодержавие, народность», составила фундамент правомонархической идеологии, на котором строились система ценностей, базовые принципы и остальные положения крайне правой доктрины, а именно: православная константа и первенство РПЦ, незыблемость самодержавной власти и приоритет сильного государства, самобытность российского государства и культуры, специфика подходов к имперской и национальной проблематике, роли и месту русского народа в контексте сохранения империи, мессианству, «русской идее» и др.

3. Противоречивость правомонархической идеологии, ставшая результатом диффузии концепций охранителей с их идеей божественного происхождения царской власти и славянофилов с их либеральными идеями «нации-суверена», привела к расколу черносотенного движения на дубровинцев, оставшихся верными канонам, и обновленцев, принявших либеральную идею народа как источника властных прерогатив, что дало им возможность признать ограниченность власти царя Государственной Думой и Манифестом 17 октября. Стремительное разрушение в общественном сознании в результате модернизационных процессов православно-монархического комплекса идей привело к росту сословных и классовых противоречий внутри правоконсервативного лагеря, что стало одной из причин организационного краха черной сотни.

4. Исходя из широкого спектра политических партий, декларировавших лозунг «Православие, самодержавие, народность», в качестве критериев отнесения к черносотенному сегменту предложено использовать приверженность концепции божественной санкционированности царской власти, незыблемости самодержавия, недопустимости его ограничения законодательными представительными учреждениями, что в совокупности с уваровской триадой позволяет признать Дубровинский СРН эталоном черносотенной организации.

5. Анализ программных установок и практической деятельности позволяет квалифицировать черную сотню как консервативное по своей сути православно-монархическое движение, ориентировавшееся на серьезные преобразования в сторону восстановления принципа допетровского самодержавия «единения царя с народом» и национальной политической традиции, возврата к поврежденным в ходе реформ XVIII – начала XX в. историческим основам русского государства и культуры. Неприятие порожденной петровскими реформами абсолютистской монархии, сложившегося в результате Первой российской революции постманифестного строя, а также антинациональной бюрократии не позволяет отнести черносотенные организации к ситуативно-консервативным партиям, стремившимся сохранить существующее статус-кво.

Научно-практическая значимость исследования определяется тем, что его основные результаты могут быть использованы при написании обобщающих работ по истории России, специальных исследований по истории политических партий, общественных организаций и движений в процессе преподавания как общих, так и специальных курсов по отечественной истории, социологии, политологии, истории политико-правовой мысли, при проведении практических и семинарских занятий, в подготовке музейных экспозиций и справочно-библиографических изданий. Материалы, представленные в диссертации, будут полезны и интересны современным политическим партиям и движениям при осмыслении начального этапа многопартийности в России.

Апробация результатов исследования. Основные положения работы отражены в следующих научных трудах: трех научных монографиях, 22 статьях, опубликованных в рекомендуемых ВАК периодических научных изданиях, а также 10 статьях, докладах и иных материалах. Общий объем публикаций – 70 п.л. Отдельные положения и аспекты работы были изложены на международных, российских и межрегиональных научных конференциях, проводившихся в Москве, Санкт-Петербурге, Ярославле, Костроме и других городах. Диссертация обсуждена на заседании кафедры отечественной средневековой и новой истории Ярославского государственного университета им. П.Г.Демидова и рекомендована к защите.

Структура работы продиктована проблемным принципом исследования избранной темы и сформирована в соответствии с общей концепцией, целью и задачами исследования. Диссертация включает в себя введение, 4 главы с 13 параграфами, заключение и список использованной литературы.

Основное содержание диссертации

Во введении обоснована актуальность темы, проанализирована степень ее научной изученности, определены хронологические и территориальные рамки исследования, сформулированы авторская исследовательская проблема, объект и предмет, цель и задачи, характеризуются теоретико-методологические подходы исследования, его новизна и научно-практическая значимость.

В первой главе диссертации «Историография и источники» проведен анализ литературы и источников по теме диссертационного исследования.

В первом параграфе «Историография проблемы» проведен анализ исторической литературы по теме диссертационного исследования, выделены периоды в изучении темы, раскрыты основные черты исследований на различных этапах развития исторической мысли. В параграфе сделан вывод о том, что проблема идеологии правомонархических организаций в отечественной и зарубежной исторической науке изучена недостаточно и требует дальнейшей разработки. Основные положения первого параграфа изложены в разделе автореферата «Степень изученности темы».

Во втором параграфе «Источниковая база исследования» дана характеристика источников, включающих несколько групп исторических документов, согласно принятой в источниковедении классификации материалов от нормативных и правовых актов до источников личного происхождения. В параграфе приведен источниковедческий анализ каждой группы источников, показано, что они дают для изучения избранной темы исследования. Содержание второго параграфа отражено в разделе автореферата «Источниковая база исследования».

Во второй главе диссертации «Становление правомонархического движения в начале XX века» исследованы причины появления крайне правого лагеря и процесс его идейно-политического становления, дается объяснение всесословного характера черносотенных союзов, в том числе участию в их деятельности низов общества (в первую очередь крестьянства), раскрывается мировоззрение типичного черносотенца, характеризуется специфика черной сотни как консервативного политического движения.

В первом параграфе «Возникновение правомонархического движения» рассматриваются вопросы, связанные с причинами появления крайне правого лагеря на политической арене России начала XX века.

Применение разработанного американским исследователем С. Хантингтоном ситуативного подхода и исследовательской парадигмы А. Тойнби , основанной на диалектике «вызова-ответа», позволяет решить проблему относимости крайне правых организаций к консервативному спектру, выполнявших охранительную функцию по противодействию опасности свержения существующего строя и сохранению политического статус-кво.

Консервативный характер черной сотни подтверждается идентичностью возникновения с европейским консерватизмом, зародившегося как ответная реакция на Великую французскую революцию 1789 г., и русским политическим консерватизмом, появление которого в конце XVIII – начале XIX в. было связано с распространением либеральных и революционных идей.

Выявлено, что появление правомонархических организаций происходит как реакция на Первую российскую революцию и Манифест 17 октября 1905 г., несших угрозу идеократической системе самодержавного властиустроения, первенствующему статусу РПЦ и самобытному пути развития страны. Свой внезапный выход на политическую сцену черносотенцы связывали с необходимостью отстоять такие базовые ценности, как православие, самодержавие, народность и не допустить переход страны на рельсы западной конституционно-парламентской монархии.

В пользу идентификации правомонархического движения как консервативного позволяют говорить следующие выявленные характеристики: наличие объекта противодействия – революции, которой черносотенцы инкриминировали подрыв первенствующих позиций Русской Православной Церкви и первенствующего статуса русского народа в государстве, разрушение самодержавной системы власти, традиционных социально-правовых порядков и норм, подрыв экономики и жизненного уровня населения; реакционность (проявившаяся в заметном отставании появления правомонархических организаций на политической арене от либеральных и революционных партий); временность существования (появление крайне правых союзов связано с целью погасить революционный импульс, вернуть страну на путь эволюционного развития и сойти с политической арены); вынужденность нахождения на политической арене (в связи с неспособностью правящей элиты и репрессивного аппарата самодержавия собственными силами защитить национальные устои и целостность страны); синхронность активности (находившейся в прямой зависимости от масштабов деятельности революционного лагеря); наличие объекта охранения (крайне правое движение, способное мобилизовать массы на выступления, существовало только в условиях самодержавия, с крахом которого оно сходит с политической арены). Сохранение черной сотни в послереволюционное время было связано с необходимостью содействия правительству и самодержцу в деле предупреждения новой революции.

Таким образом, черная сотня возникла как реакция ранее находившейся в стороне от противоборства правительственно-бюрократического, либерального и революционного лагерей традиционалистски настроенной части населения на радикальные формы реформирования страны, угрожавшие, по их мнению, фундаментальным принципам российской жизни в мировоззренческо-идеологической, социально-политической и социально-экономической сферах.

Во втором параграфе «Причины всесословного характера правомонархических организаций» исследуются факторы, вызвавшие широкое участие в деятельности черной сотни различных слоев населения.

На многие годы укоренившаяся в либеральной и советской историографии характеристика черной сотни как партии помещиков-крепостников, искусственно насаждавшейся «сверху» методом шантажа и угроз, до сих пор остается доминантной в исторических исследованиях. Ограниченность позитивистской, в частности, марксистской методологии, испытывавшей серьезные затруднения при объяснении участия в черносотенных союзах «низов» общества, в первую очередь значительного числа крестьянства, проявлялась в избыточном внимании к социально-экономическим факторам и недооценке религиозного аспекта, имевшего серьезное влияние на социальный процесс. Игнорирование религиозных основ правомонархической идеологии и акцент на анализе только их политических программ создавало фундамент для восприятия крайне правых лишь как защитников дворянско-помещичьих привилегий, а не ценностей традиционного общества.

Граница между либеральным, революционным и правомонархическим  лагерями пролегла по линии мировоззренческого раскола секулярно-позитивистской идеологии (в различных ее вариациях) и религиозно-традиционалистской. Широкое вливание разнородных социальных слоев в крайне правые организации обуславливалось не столько политическими, экономическими и социальными факторами (например, защита дворянских привилегий), сколько религиозно-мировоззренческими, являвшихся отражением миропонимания традиционалистской части населения России, сторонники которой находились во всех слоях общества, как среди помещиков, так и среди крестьян. Именно принадлежность к религиозной парадигме объединила столь разные, а иногда и противостоящие по социальным и классовым интересам слои общества. Объединение в черной сотне шло не только и не столько по вектору защиты дворянско-помещичьих привилегий, а по идентичности мировоззренческих взглядов.

Помимо религиозного консерватизм масс имел психологический и социальный аспект, вырастая на основе традиционализма, представлявшего собой внутреннюю потребность человека как одно из свойств человеческой психики и характеризовавшегося приверженностью традициям, стабильности, упорядоченности. Традиционалистское мышление, характеризовавшееся подчинением абсолютному нравственному закону, уважением государственных, общественных и семейных устоев, было присуще значительной массе населения Российской империи, часть которого нашла отражение своих взглядов в предложенных правомонархическими организациями политических программах. Реакция традиционалистски настроенного населения на сложившуюся в стране социально-политическую ситуацию запустила механизм перерастания «неосознанной» защиты традиционных ценностей в стадию «осознанного» консерватизма. Приобретая систему консервативных взглядов, традиционалист становился источником кадрового пополнения правомонархических организаций.

Имевшиеся во всех слоях российского общества носители традиционных взглядов проявили массовую активность в политической жизни страны в период нарастания смертельных угроз базовым, по их мнению, русским ценностям. Это обусловило всесословный характер черносотенных организаций, появившихся на политической арене в момент революционного противостояния. Имея опору во всех слоях общества, крайне правым союзам удалось привлечь под свои знамена больше членов, чем всем политическим партиям России вместе взятым .

Резкое противодействие правомонархистов с либеральным и революционным лагерями проявилось и в отношении к прошлому. Отвергнув секуляризм и сохранив христианское мировоззрение, убеждения черносотенца находились в русле основ и ценностей традиционного общества. Дистанцируясь от русской элиты — бюрократии (политическая элита), интеллигенции (интеллектуальная элита) и буржуазии (промышленно-финансовая элита), в большинстве своем являвшихся носителями европейских секулярных идеологем, крайне правая система взглядов представляла выражение традиционного русского мировоззрения. Истинным носителем самодержавных идеалов, согласно черносотенным воззрениям, являлось русское крестьянство.

Анализ непростых взаимоотношений крайне правых и бюрократического аппарата опровергает утверждение советской и либеральной историографии о прямой подчиненности черной сотни правительству в качестве наемного орудия по подавлению революции. Резкая критика правительственной политики, заставившая «верхи» квалифицировать черную сотню как «революционеров справа» и инспирировать раскол их организаций, проявила отсутствие единства в лагере защитников самодержавия, выразившееся в разности мотивировки политической деятельности. Если целью борьбы черной сотни с революцией была защита традиционных ценностей российской цивилизации, то бюрократический аппарат и поместное дворянство исходили из посыла сохранения экономических привилегий правящего класса. Противопоставляя себя «верхам», идеологи черной сотни заявляли, что на защиту традиционных устоев поднялись именно сохранившие веру в царя «низы», в отличие от расставшихся с православно-государственным мировоззрением представителей аристократической и интеллектуальной элиты.

В третьем параграфе «Характеристика черной сотни как политического движения» рассматриваются характерные черты правомонархических организаций как политических партий и их отношение к принципу партийности.

Несмотря на наличие у правомонархических организаций внешних атрибутов политических партий (программы, уставы, руководящие органы, филиалы организаций на местах и т. п.), их партийный характер не подтверждается в связи с отсутствием у них главной черты политической партии — стремления к завоеванию, удержанию государственной власти и участию в ее осуществлении. Проведенный анализ программных установок черносотенных союзов показал, что их задача состояла в нейтрализации оппозиции, передаче всей полноты функций управления в стране царю, защите принципов, начертанных в основных законах государства. При такой трактовке принадлежность к крайне правым организациям являлась обязанностью каждого верноподданного в силу данной царю присяги.

Утверждая непартийный характер своего движения, крайне правые доказывали это противоположностью целей и разностью характеристик современных им политических партий и их союзов. Лидеры крайне правых провозглашали, что, в отличие от классовой ангажированности партий, они стремились к объединению всех русских людей вне зависимости от социального происхождения и состояния. Руководство черной сотни заявляло о необходимости укрепления исторически сложившегося государства, а не о его трансформации в интересах отдельных классов и социальных групп.Исходя из религиозно-православных, самодержавно-монархических и консервативно-традиционалистских воззрений, правомонархические организации не только отказывались от борьбы за власть, но и ставили цель уничтожения созданной в постманифестной России партийной системы. По их мнению, принцип партийности противоречил: 1. православному сознанию, т.к. отрицал Божественный абсолют и означал взятие мятежным человеком своей судьбы из рук Бога в собственные; 2. консервативно-традиционалистским воззрениям, отдававшим приоритет целого над частным, главенству общенациональных интересов над классовыми и групповыми и примату традиционных принципов; 3. базовым идеям православно-самодержавной монархии.

Анализ программных установок и практической деятельности показывает, что черную сотню можно классифицировать как православное религиозно-политическое движение, объединившее традиционалистскую часть населения для противостояния разрушению самодержавной монархии, угрозам первенствующим позициям РПЦ и целостности страны. Широкая социальная база и исключительно быстрая мобилизация, позволившая черной сотне стать серьезной политической силой, позволяют условно ее типологизировать как одну из форм движения в защиту традиционных ценностей, выступавшего, согласно их трактовке, против внутренних врагов, а именно: порожденной петровскими реформами антинациональной (космополитической) бюрократии и являвшихся трансляторами различных западных концепций переустройства общества либерального и революционного лагерей.

Несмотря на собственное позиционирование быть «опорой престола», черносотенцев нельзя отнести к реакционным объединениям, ориентировавшимся на возврат к доманифестному строю, так как модель абсолютистской монархии не вписывалась в их представления об исторической русской власти. Наличие программ крайне правых организаций по решению социальных проблем значительных групп населения опровергает тезис о стремлении их к консервации сложившегося в России в начале XX века положения. Правомонархические организации нельзя также в полной мере квалифицировать как ситуативно-консервативное движение, стремившиеся сохранить постманифестный строй. Будучи критически настроенными к существующей абсолютистско-бюрократической системе власти и не признавая Государственную Думу как государственный законодательный орган, черносотенцы ориентировались на серьезные преобразования в сторону своего патриархального идеала «единения царя с народом».

Черную сотню можно определить как консервативное политическое движение, ориентировавшееся на преобразования в сторону возрождения традиционного уклада русского общества, утраченного в ходе реформ XVIII – начала XX в., стремящееся к восстановлению принципа допетровского самодержавия «единения царя с народом». Выступив на защиту абсолютной монархии, крайне правые, во-первых, резко критиковали предлагаемые либеральным и революционным лагерями проекты переустройства России, во-вторых, стремились использовать существовавшую в России модель власти как основу для реставрации Русской православной монархии. Стремительное разрушение в общественном сознании в результате модернизационных процессов православно-монархического комплекса идей привело к резкой поляризации сословных и классовых интересов даже в традиционалистских слоях населения, что стало одной из причин организационного краха крайне правого лагеря.

В третьей главе «Консервативный характер правомонархической доктрины» на основе анализа идейного ядра системы взглядов черной сотни доказывается ее принадлежность к консервативному спектру посредством выявления общности позиций с русским консерватизмом по религиозной и политической проблематике, а также оценкам пути развития российского государства.

В первом параграфе «Православно-религиозные истоки правомонархической идеологии» анализируется базисный фундамент крайне правой системы взглядов, ставший основой для их дальнейших программных построений.

Слабая сторона ситуативного подхода С. Хантингтона, позволившего типологизировать черную сотню как консервативное движение, состоит в отказе консерватизму в устойчивом идейном ядре и наделении его лишь защитными функциями по отношению к режиму, сторонниками которого могут выступать представители различных политических идеологий. Преодолеть данный недостаток при анализе консерватизма позволяет разработанный немецким социологом К. Манхеймом идейный подход, в основе которого лежит представление о консерватизме как идейно-политическом течении, имеющем устойчивое идейное ядро, состоящем в защите христианской и национальной традиции .

Идентичность теоретико-познавательной модели русского консерватизма и правомонархической идеологии обусловлена единством идейной основы, которую составила теория официальной народности, разработанная в первой половине XIX века идеологом русского консерватизма С.С. Уваровым. Представляя квинтэссенцию консервативно-политической философии, триединство «Православие, самодержавие, народность», включавшее в себя и религиозную, и национальную константы, стало фундаментом черносотенной идеологии, на котором строились остальные положения их доктрины. При обилии в начале XX века в России правых партий именно отношение к уваровской триаде становилось для черносотенцев критерием определения их враждебности или дружественности.

Использование уваровской триады в качестве определителя принадлежности к консервативному сегменту позволяет преодолеть стереотипное мнение об идентичности черносотенной и националистической доктрин. Если черносотенцы ставили в центр своей идеологии защиту православия и вытекающего из него самодержавия и не превозносили нацию как высшую ценность (рассматривая ее производной от двух первых элементов), то русские националисты ставили во главу угла нацию за счет оттеснения других составляющих — православия и самодержавия. В связи с этим оправданной представляется позиция тех исследователей, которые в качестве первой сугубо националистической организации в России называют Всероссийский национальный союз , который отказался следовать выработанным русскими консерваторами принципам приоритета религиозного компонента над этническим. Идентичность функции защиты национальной традиции, проявившаяся в общности программных установок правомонархистов и националистов (отстаивание первенства титульной нации, признание инородческой угрозы, антисемитизм), и обусловила формирование ложного мнения о черносотенной идеологии как тождественной националистической.

Во втором параграфе «Вопросы православной веры в программах правомонархических организаций» на конкретных примерах идейного и практического противодействия черной сотни попыткам либерального и революционного лагерей подорвать первенствующие позиции православной церкви доказывается консервативная сущность черной сотни, обусловленная защитой христианской традиции.

В послереволюционное время крайне правое движение позиционировало себя как политическая сила, вставшая на защиту первенствующего положения РПЦ, противопоставив секулярному вызову национальные духовные принципы. Внесенное в программы всех без исключения правомонархических организаций требование первенства православия проистекало из базисного положения русского консерватизма о православном характере российского государства и его историческом союзе с РПЦ.

В контексте консервативных представлений первенствующее положение Русской Православной Церкви в государстве обосновывалось черносотенными идеологами как религиозными аргументами, так и политическими. Во-первых, единство русского государства и РПЦ базировалось на иррациональном утверждении, являвшемся предметом веры, о том, что православие есть истина. Во-вторых, православие формировало идейную основу самодержавия, являясь важнейшим условием его существования. В-третьих, православие является национальной религией создателя государства — всего русского народа во главе с государем императором. В-четвертых, православие определялось религией «существа русской нации», что признавало его роль в формировании менталитета народа. В-пятых, православие являлось духовной скрепой многонациональной империи, обеспечивая его идеологическую цельность.

Требование первенства православной веры подразумевало под собой придание церкви верховного значения в государственных делах, утраченного в результате петровских реформ. В многочисленных решениях съездов подробно прописывался комплекс мер по восстановлению защитительно-охранительной функции церкви, а именно: восстановление патриаршества и созыв для этих целей Поместного собора; нейтрализация и всемерное ослабление влияния на церковь государственной бюрократии; усиление влияния церкви во внутриполитической жизни государства; неукоснительное соблюдение законодательства Российской империи о РПЦ как о государственной и первенствующей религии.

В рамках присущей консерватизму функции защиты христианской традиции черносотенцы жестко выступали против двух обсуждаемых в обществе идей: отделения церкви от государства и свободы вероисповедания, реализация которых, по их мнению, привела бы к потере Россией статуса православной державы, гибели идеократического государства, окончательному умалению положения православной церкви и перерождению русского народа в безнациональную этническую массу. Именно поэтому они выступили с резкой критикой принятого Думой в мае 1909 года законопроекта о свободном переходе из православия и одобрении внеисповедального состояния, в котором черносотенцы увидели нарушение первенствующего положения РПЦ и узаконение равноправности с нехристианскими конфессиями.

В противовес либеральной альтернативе «свободы веры» черносотенцы предложили идею веротерпимости, согласовывавшуюся с концепцией христианского государства, принципом первенства и государственных преимуществ РПЦ. Бесспорным аргументом в пользу принципа веротерпимости, под которым понималось право каждого подданного империи исповедовать любую религию без права религиозной пропаганды или переманивания в свою веру представителей других исповеданий, являлась его опора на традицию, возрождение которой составляло смысловую основу деятельности правомонархистов. На канонических территориях РПЦ активность представителей Римско-католической церкви и сектантских объединений предполагалось подавлять посредством жестких репрессивных мер. Укреплению православного мировоззрения подданных должна была способствовать борьба и с различными «еретическими» социальными учениями переустройства мира, в первую очередь, с либерализмом и социализмом.

В третьем параграфе «Политическая проблематика в правомонархической идеологии» дается объяснение фанатичной приверженности крайне правых идеям Русской православной монархии, необходимости сохранения неограниченного самодержавия, недопустимости введения парламентских и иных демократических форм правления.

Краеугольным камнем политико-идеологической концепции правомонархических организаций стала идея Русской православной монархии и обоснованное русскими консерваторами XIX века положение об историческом союзе самодержавия и русского народа, эффективное взаимодействие которых доказывалось выживанием российского государства в непростых геополитических условиях и созданием не имевшей в истории аналогов империи. Признавая, что наиболее приближенным к идеалу Русской православной монархии являлось допетровское самодержавие, сумевшее реализовать модель «единения царя с народом», крайне правые идеологи утверждали, что неограниченное самодержавие является конструктивным образом будущего, т.к. в завершенном виде и окончательно установившейся форме никогда не существовало .

Отвергнув секулярные концепции происхождения монархии, правомонархисты взяли на вооружение религиозную концепцию о богоустановленности царской власти, базировавшейся на христианской идее истины: «Политический строй Русского государства составляет предмет настоящей и политической веры русского народа, которой он держится и будет, несмотря ни на что, твердо и неизменно держаться именно как веры» .

Тезис о божественной санкционированности царских прав позволял черносотенцам утверждать, что не стесненная политическими и законодательными установлениями власть православного монарха не может рассматриваться в системе координат ни западной абсолютистской монархии, ни восточной тирании, т.к. контролирующую и ограничительную функцию в концепции Русской православной монархии выполнял религиозно-нравственный компонент, где судьей неограниченного царя выступали Бог и царская совесть. Исходя из данных рассуждений, попытки ограничения прав самодержца парламентскими и иными демократическими институтами рассматривались как покушение на Божественные прерогативы.

Отстаивая принцип несхожести исторического пути России и Запада, черносотенцы отвергали западные учения о народе как абсолютном источнике права, делегировавшем свои властные полномочия правителю. Но, ведя свои корни из русской философской мысли XIX века, черносотенная идеология не могла игнорировать славянофильскую концепцию «нации-суверена», которая в качестве исконного правовладельца уступала принадлежавшую ей прерогативу верховной власти царю.

Крайне правые не стали резко отвергать эту идею, позволявшую им решить проблему национального характера самодержавия, т. е. как продукта русского национального творчества, посредством следующих тезисов. Во-первых, уникальность самодержавия как формы правления, присущей только русскому народу, осмысливалась через призму русской народности. Во-вторых, самодержавие являлось произведением именно православного народа, неизменно сохранявшего верность православной модели властиустроения как органически присущей православному социуму. В-третьих, формированию национально ориентированного самодержавия способствовали многочисленные иностранные нашествия, актуализировавшие проблему создания идеократической системы властиустроения с функцией защиты православного социума. Исходя из данных рассуждений, самодержавие рассматривалось как уникальный, присущий только православному русскому народу способ правления, не имеющий аналогов в мире и одинаково отличавшийся от восточного деспотизма и западного абсолютизма.

Таким образом, в вопросе об источнике властных прерогатив царя черносотенной идеологии отчасти был присущ дуализм, который истекал из восприятия царя, во-первых, бесспорной, высшей сигнатурой власти, значимее которой был лишь ранг Всевышнего, что соответствовало православной самодержавной концепции власти, и, во-вторых, как персонификации духа собственного народа, чья власть «независима от народной воли, но зависима от народного идеала». Формулируя свое представление о монархической власти, черносотенцы решили проблему дуализма просто: божественный источник власти царя признавался первостепенным, в то время как народный — второстепенным.

Включение народа в черносотенную властиустроительную схему, являвшееся вынужденной реакцией на все более завоевывавшие популярность западноевропейские секуляристские учения с декларируемым ими принципом «верховенства народа», а также необходимостью преодоления «абсолютистской» оценки современной им монархии, имело уязвимое место. Нехотя включив народ в систему властиустроения, черносотенцы невольно смыкались со своими политическими противниками из левого лагеря. Позже обозначилась и другая опасность — возможность реформирования и даже ликвидации самодержавия, т.к. славянофильский тезис о том, что самодержавие является симптомом духовного строя народа мог быть использован оппозиционными политическими силами для того, чтобы убедить царя о несоответствии государственного строя изменившимся представлениям масс.

В конечном итоге противоречивость черносотенной идеологии, ставшая результатом смешения концепций охранителей с их идеей божественного происхождения царской власти и славянофилов с их либеральными идеями «нации-суверена», привела к расколу черносотенного движения на дубровинцев, оставшихся верными канонам, и обновленцев, принявших либеральную идею «народа-суверена», что дало им возможность признать ограниченность власти царя Государственной Думой и Манифестом 17 октября.

Широкая вариативность политических партий, декларировавших приверженность лозунгу «Православие, самодержавие, народность», ставит проблему идентификации принадлежности к черносотенному сегменту. В качестве критериев отнесения к черной сотне автором предложено использовать отношение к «ничем земным не ограниченному самодержавию в русском православном его проявлении». Принятие самодержавия как единственно возможной для России формы государственного правления, недопустимость его ограничения законодательными парламентскими учреждениями по западному образцу позволяет относить организацию или отдельных лиц к правомонархическому лагерю.

В четвертом параграфе «Проблема «Россия – Запад» в черносотенной идеологии» рассматриваются базовые подходы правомонархистов к проблеме разности западной цивилизации и российского государства.

Усиление в начале XX века в России модернизационных процессов, приводивших к разрушению традиционных основ российского общества, и вестернизации самобытных сторон его жизни, стало одной из причин появления на политической арене страны правомонархических организаций. С момента своего возникновения черносотенцы позиционировали себя как движение, ставящее целью отстоять «самобытный» путь развития России, базирующееся исключительно на русской духовной и исторической почве, не признающее рожденных в иных социально-культурных условиях подходов к реформированию страны, а потому не имеющее универсальных рецептов по решению мировых проблем и развитию других стран и народов. Русоцентричный      храктер их идеологии, ограниченный рамками Российской империи, определил мировоззренческое различие с их политическими противниками из либерального и революционного лагерей.

Черносотенцы использовали идеи славянофилов о видовой разности российского государства и европейской цивилизации, которые в силу отличности путей их развития не могут заимствовать опыт друг друга. Используя теоретические наработки Н.Я. Данилевского и К.Н. Леонтьева , правомонархисты популяризировали их идеи об отсутствии единой общечеловеческой цивилизации и обусловленного этим линейного, однонаправленного восходящего эволюционного процесса, что делает непродуктивной градацию степеней развития цивилизаций. Применяя открытый Н.Я. Данилевским цивилизационный подход и «византийскую» концепцию К.Н. Леонтьева, черносотенные идеологи на страницах своей литературы обосновывали разность русско-православной и европейской цивилизаций, проявлявшейся в духовной (православие – католицизм и протестантизм), экономической (сельское хозяйство и промышленность), политической (самодержавие и конституционализм), правовой и культурной сферах.

 После Великой французской революции динамичная секуляризация западного общества еще более усугубила разрыв духовных основ двух цивилизаций, проявившийся в смысле их существования. По мнению крайне правых, если Запад, положивший в свое основание материализм, рационализм, расчет и потребительство, находил цель в обеспечении собственного благосостояния, то Российская империя оставалась форпостом духовности, выполняя миссию охранения православия. Исходя из этих соображений, опираясь на ключевые постулаты идеологии государственнического консерватизма, разработанные русскими охранителями М.Н. Катковым, К.П. Победоносцевым, В.П. Мещерским, Д.А. Толстым, черносотенцы заявляли о неприменимости в российской действительности западных рецептов реформирования страны, реализация которых на русской почве приводила, по их мнению, к плачевным для заимствующей стороны последствиям. Возможность реформ признавалась только при условии их опоры на собственную традицию.

Четвертая глава «Русский вопрос» в идеологии правомонархических организаций» посвящена рассмотрению стержневых проблем черносотенной идеологии – путях сохранения русского народа, единой и неделимой Российской империи, возвращению носителям базовых ценностей первенствующего положения в стратегических сферах государства, анализируются методы достижения указанных целей.

В первом параграфе «Понятие нации в программных установках правомонархических организаций» на основе анализа теоретических подходов и программных установок черносотенных союзов дается определение понятию «русский народ» и идентификационные признаки «русскости».

В своих подходах к определению понятия народности черносотенцы использовали теоретические наработки славянофилов и их последователей. Этническому подходу националистов крайне правые противопоставили религиозную и почвенническую концепцию, которая рассматривала народность как духовно-религиозную (православную), политико-идеологическую (самодержавно-монархическую), культурно-историческую (язык, быт, просвещение) и соборную общность. Содержательная сторона народности наиболее полно была раскрыта в Своде основных понятий и положений русских монархистов, выработанных в мае 1912 года IV Всероссийским съездом Союза русского народа: «…народность, в отличие от национальности и космополитизма, есть триединство 1) вероисповедания, 2) государственности и 3) своебытной просвещенности, основанной на обособленности языка, страны и нравов (обычаев)» .

Почвеннический подход проявлялся в рассмотрении народности как исторически сложившейся самобытной общности, связанной племенным родством, территорией (всею русскою землею) и общей экономической деятельностью в рамках единого государства. Культурный компонент народности, определяемый как идентичность самосознания народа, обусловленный общностью «языка, науки, просвещения», являлся производным от религиозного элемента, а потому носил второстепенное значение. Важную роль в трактовке русскости играла соборность, выполнявшая адаптивную, интегративную и охранительную функции. Приобретая формы гражданско-правительственной, церковной, земской, соборность выполняла роль обеспечения связи русского человека со своим социальным слоем, обществом, народом и государством.

Черносотенцы не приняли пришедшего с Запада понятия нации, в который националисты вкладывали этническое, «кровное» родство, а либералы – государственно-гражданскую сплоченность. Доктринальная локализованность правомонархической системы воззрений рамками российского масштаба заставляла их рассматривать понятие «русская народность» как сугубо национальную категорию, применимую только в границах национальных традиций. Сравнивая нацию с народностью, черносотенцы указывали на необязательность присутствия у нации важнейших атрибутов, составлявших понятие народности: «Национальность может обходиться без веры и вероисповедания (французы), рода и племени (австрияки), без страны и земли (жиды), без государственности (цыгане, жиды)» . При утрате одного из базовых компонентов русской народности черносотенцы предупреждали об опасности ее перерождения в «национальность» или «нацию».

Народности противопоставлялся и космополитизм, давая определение которому, крайне правые делали акцент на отсутствии у него каких-либо атрибутов, присущих как понятию народности, так и нации. По мнению черносотенцев, в утверждении космополитизма были заинтересованы инородцы, которые посредством внедрения его в сознание народов пытались ликвидировать охранительно-защитительную функцию народности и обеспечить себе доступ к власти и национальным богатствам страны. Космополитизму противопоставлялось христианство, которое «объединяет все народы, без разрушения народного облика, масонство же стремится обезнародить народ, как пытается оно обезнародить и обессилить государство и обезверить веру» .

Отрицательно относясь к распространенным в тот момент на Западе теориям, рассматривавшим национальный феномен в контексте расово-биологических факторов, черносотенцы определяли принадлежность к русскому народу принятием базовых ценностей русского культурно-исторического сообщества – православия, самодержавия и народности. Несмотря на многочисленные обвинения либерального и революционного лагерей в национализме и шовинизме, присущий черносотенной идеологии приоритет духовно-религиозного компонента позволял правомонархическому движению преодолеть узкий национализм и интегрировать в него представителей других национальностей, что определило интернациональный характер черной сотни. Дистанцирование от националистических идей расовой чистоты, национального превосходства и этнической сегрегации, чреватых напряжением с населением окраин, объяснялось стремлением сохранить единую и неделимую Российскую империю.

Во втором параграфе «Имперская и национальная проблематика в правомонархической идеологии» рассматриваются базовые подходы крайне правых к проблеме сохранения целостности Российской империи и национальному вопросу.

Первостепенное место в пунктах программ правомонархических организаций занимало требование сохранения единства и неделимости Российской империи, что обуславливалось присущей черносотенной идеологии как консервативной функцией защиты национальной традиции. Истоком подходов крайне правых к имперской и национальной проблематике стали теоретические разработки русских консерваторов — охранителей XIX в., к которым относились следующие постулаты: строгая унитарность национально-государственного устройства Российской империи; первенство русского народа как «собирателя земель» и создателя государства; государственный статус русского языка во всех национальных окраинах; централизм и единовластие как основа существования многонационального государства; борьба с «инородческим засильем» как угрозой первенству русского народа.

Черносотенцы рассматривали империю не только как продукт эффективного взаимодействия самодержавия и русского народа, но и как категорию духовного порядка, включавшую религиозные, самодержавно-политические и национально-психологические компоненты. Единство империи рассматривалось ими как не требующая дополнительных доказательств аксиома выживания самодержавного государства и русского народа, о чем свидетельствует отсутствие в архивных фондах документов, связанных с разработкой данной проблематики. Предложения оппозиционных политических партий по федерализации и автономизации Российской империи как единственного способа сохранения многонационального государства рассматривались правомонархистами как изменнические, так как, по их мнению, в условиях враждебности национальных меньшинств (армяне, поляки, финны, грузины, евреи и т. д.) предоставление автономии окраинам будет использовано в сепаратистских целях.

Изначальный посыл черной сотни при подходе к национальной проблематике, являвшейся производной от задач сохранения империи, состоял в том, что населяющие Россию народы (кроме евреев) не рассматривались перманентными врагами империи и русского народа. Исходя из консервативной сущности крайне правой идеологии, дружественность или враждебность национальных меньшинств определялась не этническим происхождением, а их отношением к властям, делу общегосударственного строительства, единству и неделимости империи и революционному движению. Сохранявшее лояльность устоям традиционного общества мусульманское население Поволжья, Сибири, Средней Азии и ряд других были отнесены к разряду дружественных. В категорию враждебных попали «финляндцы, поляки, латыши, армяне… а также обитатели Кавказа» , создававшие, по мнению правомонархистов, угрозу христианской и национальной традиции посредством участия в революционном и национально-освободительном (или сепаратистском, как это понимали черносотенцы) движении, подрыве первенства русского народа, проявлявшихся в формах засилья и закабаления.

Понимая, что отнесение целых народов в разряд враждебных отторгало национальные меньшинства от русской государственности и угрожало единству империи, черносотенцы возлагали вину за мятежи на их элиты, пытавшиеся воспользоваться благоприятной политической конъюнктурой для утверждения своей власти на местах. Поэтому в воззрениях крайне правых враждебность являлась характеристикой не народа, а его элиты, что не относилось к евреям, которым черносотенцы в гипертрофированной форме приписывали все присущие прочим враждебным национальным меньшинствам пороки.

В третьем параграфе «Роль и место русского народа в программах правомонархических организаций» рассматриваются проблемы восстановления приоритетного статуса русского народа в империи и возвращение носителям русских базовых ценностей стратегических позиций в государстве, что обуславливалось присущей консерватизму функцией защиты национальной традиции.

В противовес либеральному культу равенства при подходе к проблематике русского народа черносотенцы исходили из базовых консервативных постулатов, утверждавших естественную иерархию народов в зависимости от их вклада в дело общегосударственного строительства. Дисбаланс между ролью русского народа как станового хребта империи и его реальным положением, проявлявшемся в отсутствии видимых преимуществ по сравнению с жителями национальных окраин (прежде всего Финляндии), давало черносотенцам основание говорить об отсутствии в стране «инородческого» вопроса и наличии русского, вызванного «антинациональной» политикой «космополитической» бюрократии.

Внесенное в программные документы всех черносотенных организаций требование первенства русского народа базировалось на выполнении им государствообразующей функции как носителя православной веры и монархических ценностей, обусловивших его значимость в создании Русского государства, империи и уникальной культуры. В рамках имперской системы первенство державного народа рассматривалось скрепой разноплеменного государства и, в отличие от «инородческого» национализма, не представляло опасности для единства Российской империи. Ослабление первенства носителей базовых русских ценностей рассматривалось как удар по стержневому элементу конструкции государства, что неизбежно привело бы к распаду империи, что повлекло бы межнациональные распри между национальными меньшинствами в попытке занять освободившееся место.

В правомонархической трактовке под первенством русского народа понимались законодательно закрепленные приоритетные права носителей православно-монархических убеждений в религиозной, политической, социальной, хозяйственной и военной сферах . В этой связи серьезное место в идеологической и практической работе черносотенных организаций занимала борьба с так называемым «инородческим засильем», рассматривавшимся как стремление национальных меньшинств к захвату высших этажей социальной иерархии в империи. В силу консервативной, а не националистической сущности черносотенной идеологии, декларировавшаяся цель экономической дискриминации лежала не в плоскости утверждения господства более сильного этноса над «враждебными инородцами», а в защите православного населения от «иноверных» эксплуататоров, возвращении стратегических отраслей хозяйства в руки носителей традиционных устоев в целях обеспечения национальной безопасности.

Первенство русского народа в правомонархической трактовке нельзя рассматривать в контексте крайних форм национализма (шовинизма, нацизма), т.е. как превосходство и преимущество перед другими нациями по расово-биологическим характеристикам. Согласно программам черносотенных организаций дружественные инородцы могли рассчитывать на равноправие с русским народом, национальную самобытность и самоуправление. В черносотенных документах подчеркивалось не превосходство русской нации, а ее первенство, что нивелирует качественный расово-этнический компонент, но подчеркивает функционально-ролевой.

В четвертом параграфе «Отношение к погромным и террористическим методам борьбы» рассматриваются вопросы участия властей, РПЦ и правомонархических организаций в еврейских погромах, а также анализируется отношение крайне правых к террористическим методам достижения политических целей.

Проведенный анализ показал, что возложенная либеральной и марксистской историографией вина за инспирацию погромов на самодержавие, его репрессивный аппарат, консервативную часть православного духовенства и правомонархические союзы не всегда находит безусловного подтверждения.

На малую вероятность причастности к погромам властей указывает отсутствие сведений об этом в документальных материалах в федеральных и местных архивах; в октябрьские дни 1905 года самоустранение власти от выполнения государственных функций в силу растерянности свидетельствовало о неспособности реализовывать какие-либо активные мероприятия; несвойственность для царского правительства передачи функций решения внутренних проблем в третьи руки; неодобрительное отношение к массовым кровопролитиям реформаторского крыла правительства С.Ю. Витте, пытавшегося подавлять как выступления революционеров, так и погромщиков. РПЦ не могла выступать инициатором погромов в силу своего подчиненного государству положения и отсутствия единства среди церковных иерархов в вопросе об отношении к евреям.

Проведенный анализ показал, что обвинение правомонархических организаций в участии, а тем более в инспирации еврейских погромов в октябре 1905 года, имеет ряд слабых мест, к которым относятся следующие: погромное движение хронологически проявляется раньше организационного оформления крайне правых союзов, что обусловило отсутствие документальных подтверждений их причастности к насилиям; прекращение погромов после оформления правомонархических союзов.

Анализ программных документов и практической деятельности правомонархических организаций свидетельствует о крайней противоречивости их отношения к насильственным методам. С одной стороны, крайне правые не отрицали права христианского населения на самозащиту в условиях неспособности репрессивного аппарата самодержавия противостоять революционной угрозе. Появление боевых дружин при союзах оправдывалось необходимостью самообороны от террора революционных партий и носило, согласно декларациям черносотенцев, временный характер. С другой – после окончания революции правомонархические организации осудили террор, обосновав это идейно-религиозными препятствиями для проведения массовых кровопролитий, законопослушным характером деятельности, неэффективностью погромов как средства борьбы, выгодностью погромов противоположному лагерю.

Объясняя причины того, почему именно евреи становились объектами насильственных посягательств, крайне правые выдвинули несколько тезисов, к основным из которых относились следующие. Во-первых, вина за рост антисемитизма и погромы возлагалась на космополитическую бюрократию в связи с неспособностью спрогнозировать последствия соприкосновения в результате разделов Польши разных по религиозной традиции и ментальности народов, халатностью в создании защитных механизмов от насилий.

Во-вторых, вина за погромы крайне правыми возлагалась на самих евреев. Монархическая литература заявляла, что основой для погромов являлась экономическая (засилье, эксплуатация коренного населения) и политическая (революционная) деятельность евреев, приводившая к разрушению традиционно сложившихся форм религиозной и социальной жизни и стихийному протестному выплеску масс. Не последнюю роль в направлении традиционалистов на разгром еврейского имущества сыграли криминальные и хулиганские элементы, воспользовавшиеся сложившейся ситуацией для массовых грабежей. Широко распространенный в среде правых тезис о революционности евреев давал черносотенцам основание утверждать, что погромы были направлены не против конкретной нации, а против разрушителей устоев, что было подтверждено проведенными исследователем С.А. Степановым подсчетами .

Анализ периодической печати того времени свидетельствует, что придание погромам антисемитского характера, определение их как «еврейских», утверждение мнения об идентичности понятий «погромщик» и «черносотенец» исходит исключительно со страниц либеральных и революционных периодических изданий, чему способствовала относительная синхронность погромов с оформлением по кровавым следам правомонархических организаций.

Вместе с тем нельзя отрицать определенной связи между погромами и черносотенцами. Мнение о том, что правомонархические организации участвовали в погромах, могло возникнуть из-за того факта, что погромщики пополняли их ряды, а руководство союзов выступало защитниками находящихся под судом громил. Отсутствие исследований о процентном соотношении числа погромщиков среди членов крайне правых объединений, а также ставивших задачу идентификации политических взглядов погромщиков, не позволяет относить участников бесчинств только к членам правомонархических организаций, т.к. антисемитскую доктрину разделяли и другие партии, например, националисты, находившиеся порой во враждебных отношениях с черной сотней.

В заключении подведены основные итоги исследования. С момента своего возникновения черная сотня проявила себя как консервативное движение с точки зрения сформулированных теоретиками консерватизма С. Хантингтоном и К. Манхеймом ситуативного и идейного подходов, т.к. объектом ее охранения являлись базовые ценности русско-православной цивилизации от западных секулярных моделей реформирования страны. Условием ее появления и существования являлось наличие угроз отстаиваемым принципам и снижение активности при затухании опасности.

Общность идейных основ и системообразующих компонентов правомонархической идеологии с европейским и русским консерватизмом, обусловленных защитой христианской и национальной традиции, устанавливает границу с националистической доктриной. Главный водораздел между двумя мировоззрениями проявился в отношении к религиозной константе. Русский национализм отказался следовать выработанным отечественными консерваторами принципам приоритета религиозного компонента (православия) перед этническим (народностью) и нераздельности «православия» и «самодержавия», отдав в триаде предпочтение «народности» и подчинив ей два остальных элемента. Идентичность функции защиты национальной традиции обусловила формирование мнения о черносотенной идеологии как тождественной националистической и фашистской.

Разность идейных основ правомонархической и националистической доктрин обусловила отличие в подходах к решению основных политических проблем: государственному устройству, национальному вопросу, сохранению империи, перспективам развития страны. Первенствующий статус РПЦ и самодержавная система властиустроения выступали в идейной системе националистов лишь элементами национальной традиции, положением которых следует поступиться с учетом изменения политической ситуации. Черносотенцы же стремились к защите православного и самодержавного кредо. Поддержание территориального статус-кво и отсутствие у черной сотни программы внешней экспансии отличало ее от фашистов, которым было характерно подчинение внутренней жизни своих стран решению внешнеполитических задач завоевания колоний. Разность лежит и в мессианизме черносотенцев и фашистов: если первые посредством распространения православия желали привести человечество к духовному возрождению, то фашизм преследовал цели эксплуатации порабощенных народов и выдвигал идею их расовой неполноценности.

Правомонархисты жестко противопоставили себя либерализму и социализму и боролись против этих течений всеми возможными способами. Перспектива развития страны должна была, по их мнению, опираться не на западные схемы, а на православные и национальные идейные корни. В отличие от сторонников либерализма и социализма, черносотенцы четко определяли, что их мировоззрение имеет русоцентричный характер и предназначено только для русского народа. Монархисты подчеркивали эксклюзивность «русской идеи» и отсутствие другого исторического примера воплощения идей православия, самодержавия и народности.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях автора:

Публикации в периодических научных изданиях, рекомендуемых ВАК:

  1. Размолодин, М.Л. Первенство русского народа в черносотенной идеологии / М.Л. Размолодин // Научное обозрение. Серия 2. Гуманитарные науки. М., 2010. – №5 (11). – С.60 – 64.
  2. Размолодин, М.Л. Критика принципа партийности в идейных воззрениях черной сотни России начала XX века / М.Л. Размолодин // Вестник Поморского университета. Серия: гуманитарные и социальные науки. Архангельск, 2010. – №12. – С.104–109.
  3. Размолодин, М.Л. Инородческая проблематика в идеологии черной сотни / М.Л. Размолодин // Политематический сетевой электронный научный журнал Кубанского государственного аграрного университета (Научный журнал КубГАУ) [Электронный ресурс]. – Краснодар: КубГАУ, 2010. – №07(61). С. 56 – 66. – Шифр Информрегистра: 0421000012\0185. – Режим доступа: http://ej.kubagro.ru/2010/07/pdf/06.pdf, 0,688 у.п.л.
  4. Размолодин, М.Л. Защита христианской традиции как основная функция черной сотни / М.Л. Размолодин // Вестник Томского государственного университета. – Томск: ТГУ, 2010. - № 339 (октябрь 2010). – С.75–77. – Режим доступа: http:// vestnik.tsu.ru/vestnik/archive/91--339-oktjabr-2010.html
  5. Размолодин, М.Л. Имперская проблематика в идеологии черной сотни / М.Л. Размолодин // Политематический сетевой электронный научный журнал Кубанского государственного аграрного университета (Научный журнал КубГАУ) [Электронный ресурс]. – Краснодар: КубГАУ, 2010. – №07(61). С. 45–55. – Шифр Информрегистра: 0421000012\0186. – Режим доступа: http://ej.kubagro.ru/2010/07/pdf/05.pdf, 0,688 у.п.л.
  6. Размолодин, М.Л. Православно-религиозные основы черносотенной идеологии / М.Л. Размолодин // Вестник Томского государственного университета. История. – Томск: ТГУ, 2010. – № 4 (12). – С. 31 – 36. – Режим доступа: http:// sun.tsu.ru/mminfo/000063105/his/12/image/12-031.pdf
  7. Размолодин, М.Л. Самобытность российской цивилизации в идеологии черной сотни / М.Л. Размолодин // Политематический сетевой электронный научный журнал Кубанского государственного аграрного университета (Научный журнал КубГАУ) [Электронный ресурс]. – Краснодар: КубГАУ, 2010. – №08(62). С. 232 – 252. – Шифр Информрегистра: 0421000012\0229. – Режим доступа: http://ej.kubagro.ru/2010/08/pdf/19.pdf, 1,312 у.п.л.
  8. Размолодин, М.Л. Типологизация черносотенного движения в России в начале XX века / М.Л. Размолодин // Ярославский педагогический вестник. Ярославль, 2011. – № 2. – Т.I (Гуманитарные науки). – С.51–54.
  9. Размолодин, М.Л. Трактовка понятия "русскости" в черносотенной идеологии / М.Л. Размолодин // Политематический сетевой электронный научный журнал Кубанского государственного аграрного университета (Научный журнал КубГАУ) [Электронный ресурс]. – Краснодар: КубГАУ, 2010. – №08(62). С. 218 – 231. – Шифр Информрегистра: 0421000012\0230. – Режим доступа: http://ej.kubagro.ru/2010/08/pdf/18.pdf, 0,875 у.п.л.
  10. Размолодин, М.Л. О причинах возникновения черносотенного движения в России в начале XX века / М.Л. Размолодин // Вестник Орловского государственного университета. Серия: Новые гуманитарные исследования. Орел, 2011. – №2 (16). – С.29 – 32.
  11. Размолодин, М.Л. О причинах всесословного характера черносотенных организаций / М.Л. Размолодин // Политематический сетевой электронный научный журнал Кубанского государственного аграрного университета (Научный журнал КубГАУ) [Электронный ресурс]. – Краснодар: КубГАУ, 2010. – №09(63). С. 244 – 261. – Шифр Информрегистра: 0421000012\0254. – Режим доступа: http://ej.kubagro.ru/2010/09/pdf/19.pdf, 1,125 у.п.л.
  12. Размолодин, М.Л. Отношение черной сотни к этническому национализму / М.Л. Размолодин // Политематический сетевой электронный научный журнал Кубанского государственного аграрного университета (Научный журнал КубГАУ) [Электронный ресурс]. – Краснодар: КубГАУ, 2011. – №03(67). С. 315 – 326. – Режим доступа: http://ej.kubagro.ru/2011/03/pdf/21.pdf, 0,75 у.п.л.
  13. Размолодин, М.Л. Ситуативный консерватизм черной сотни / М.Л. Размолодин // Гуманитарные и социальные науки [Электронный ресурс]. – Ростов-на-Дону: ЮФУ, 2010. – № 6 (14). – С.18–36. – Режим доступа: http://hses-online.ru/2010/06/07_00_02/03.pdf
  14. Размолодин, М.Л. К вопросу об участии черной сотни в еврейских погромах в России в октябре 1905 года. / М.Л. Размолодин // Вестник Томского государственного университета. История. – Томск: ТГУ, 2011. – № 346. – С.86–87.
  15. Размолодин, М.Л. Еврейский вопрос в идеологии черной Сотни / М.Л. Размолодин // Политематический сетевой электронный научный журнал Кубанского государственного аграрного университета (Научный журнал КубГАУ) [Электронный ресурс]. – Краснодар: КубГАУ, 2011. – №04(68). С. 395 – 408. – Режим доступа: http://ej.kubagro.ru/2011/04/pdf/36.pdf, 0,875 у.п.л.
  16. Размолодин, М.Л. Проблема русификации в черносотенной идеологии в России в начале XX века/ М.Л. Размолодин // Научное обозрение. Серия 2. Гуманитарные науки. М., 2011. – №1. – С.62 – 67.
  17. Размолодин, М.Л. Об идентификации принадлежности к черной сотне / М.Л. Размолодин // Гуманитарные и социальные науки [Электронный ресурс]. – Ростов-на-Дону: ЮФУ, 2010. - № 4 (12). – С.9 – 15. – Режим доступа: http://hses-online.ru/2010/04/07_00_02/2.pdf
  18. Размолодин, М.Л. О разности фундаментальных основ черносотенной и националистической доктрин в России в начале XX века / М.Л. Размолодин // Клио. – СПб., 2011. – № 2 (53). – С.153–155.
  19. Размолодин, М.Л. Консервативные основы политической проблематики в идеологии черной сотни. / М.Л. Размолодин // Гуманитарные и социальные науки [Электронный ресурс]. – Ростов-на-Дону: ЮФУ, 2010. – № 5 (13). – С.11–20. – Режим доступа: http://hses-online.ru/2010/05/07_00_02/02.pdf
  20. Размолодин, М.Л. Об идейных причинах раскола черносотенного лагеря / М.Л. Размолодин / Вестник Самарского государственного университета. – Самара, 2011. – № 1/2/82.. – С.81–85.
  21. Размолодин, М.Л. О консервативной сущности черной сотни России начала XX века. / М.Л. Размолодин // Вестник Томского государственного университета. – Томск: ТГУ, 2011. – № 347 (июнь 2011). – С.86 – 88.
  22. Размолодин, М.Л. Черносотенцы и националисты начала XX века об источнике властных прерогатив самодержавия / М.Л. Размолодин // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – Тамбов, 2011. – №4 (10). Ч.1. – С.141 – 144.
  23. Размолодин, М.Л. О некоторых проблемах типологизации черносотенных организаций как политических партий / М.Л. Размолодин // Вестник Ленинградского государственного университета имени А. С. Пушкина. Серия: История.– СПб., 2011. – Т.4. – № 2.– С.43 – 50.

Монографии:

  1. Размолодин, М.Л. Черносотенные организации губерний Верхнего Поволжья в 1905-1914 гг. (на материалах Ярославской, Костромской и Владимирской губерний) / М.Л. Размолодин. – Ярославль: Изд-во «Александр Рутман», 2001. – 248 с. (14,41 п.л.).
  2. Размолодин, М.Л. О консервативной сущности черной сотни» / под ред. проф. Ю.Ю.Иерусалимского. / М.Л. Размолодин. – Ярославль: Нюанс, 2010. – 336 с. (19,8 п.л.).
  3. Размолодин, М.Л. Русский вопрос в идеологии черной сотни / под ред. проф. Ю.Ю.Иерусалимского. / М.Л. Размолодин. – Ярославль: Нюанс, 2010. – 336 с. (19,8 п.л.).

Статьи:

  1. Размолодин, М.Л. Активные формы противодействия революционному и демократическому движению Ярославским отделом СРН в период реакции 1907-1910 гг. / М.Л. Размолодин // Актуальные проблемы естественных и гуманитарных наук. – Ярославль, 1995. – С.112–116.
  2. Размолодин, М.Л. Еврейские погромы в Ярославле в 1905 г. / М.Л. Размолодин // Краеведческие чтения, апрель 1996. – Ярославль, 1996. – С.33–35.
  3. Размолодин, М.Л. Социальный и численный состав Ярославского отдела СРН в 1905-1910 гг. / М.Л. Размолодин // Путь в науку. – Ярославль, 1997. – С.74–77.
  4. Размолодин, М.Л. Ярославская черная сотня и рабочие: (СРН в Ярославле в 1905-1907 гг.) / М.Л. Размолодин // Путь в науку. – Ярославль, 1995. – С.62–66.
  5. Размолодин М.Л. Кацауров И.Н. – председатель Ярославского отдела СРН / М.Л. Размолодин // Ярославичи. – М.: Изд-во ЗАО РПЦ «Внештогриздат», 2008. – С.74.
  6. Размолодин, М.Л. О критериях отнесения к черной сотне России начала XX века / М.Л. Размолодин // Материалы международной научной конференции, посвященной 1000-летию г.Ярославля (19 ноября 2010 г.). Шестые Алмазовские чтения: Роль творческой личности в развитии культуры провинциального города. – Ярославль: Ремдер, 2011. – С.80-83.
  7. Размолодин, М.Л. Специфика черной сотни как политического движения / М.Л. Размолодин // Социальные и гносеологические проблемы общества: Сборник научных трудов. – Вып. 4. Ярославль: Изд-во «Еще не поздно», 2011. – С.152–154.
  8. Размолодин, М.Л. Противоречивость самодержавной концепции черной сотни как причина ее раскола / М.Л. Размолодин // Социальные и гносеологические проблемы общества: Сборник научных трудов. – Вып. 4. – Ярославль: Изд-во «Еще не поздно», 2011. – С.154 – 157.
  9. Размолодин, М.Л. Некоторые мысли по поводу еврейских погромов (к 105-летию со дня трагических событий) / М.Л. Размолодин // Хронос [Электронный ресурс]. – М., 2010. – Режим доступа: http://www.hrono.ru/statii/2010/razm_pogromy.php
  10. Размолодин, М.Л. О критериях отнесения к черносотенному сегменту / М.Л. Размолодин // Хронос [Электронный ресурс]. – М., 2010. – Режим доступа: http://www.hrono.ru/statii/2010/razm_segment.php

 

 

 

 

 

 

размолодин Максим Львович

 

Идеология черной сотни в России

в начале XX века

Автореферат диссертации

на соискание ученой степени доктора исторических наук

Подписано в печать _____________ 2011 г.

Формат 60х84/16.

Усл. печ. л. ____ Уч. изд. л. ___. Тираж 100 экз.

Заказ №___

Отдел оперативной полиграфии ЯрГУ

150000, Ярославль, ул. Советская , 14

 Манхейм К. Диагноз нашего времени. М., 1994.

 Коцюбинский Д. Всероссийский национальный союз //Политические партии России. Конец XIX — первая треть ХХ века: Энциклопедия. М., 1996; Он же: Русский национализм в начале ХХ столетия. М., 2001; Дьяченко А. Н. Русский национализм как идеология и социально-политическая практика: социально-философский анализ. Автореф. дисс. ...канд. философ. наук. Ростов-на-Дону, 2004. С. 22—23, 25—27.

 Русское знамя. 1907. 22 мая.

Отзыв на обращение «Русского собрания» к единомышленным партиям, союзам и русскому народу по поводу Манифеста 17 октября. М., 1906.

 Данилевский Н. Я. Россия и Европа. М., 1991.

 Леонтьев К.Н. Восток, Россия и славянство: Философская и политическая публицистика. Духовная проза (1872—1891). М., 1996.

Вестник Союза русского народа. 1912. № 104.

Там же.

Там же.

Русский народный союз им. Архангела Михаила. Программа и устав. СПб., 1909 (Приложение к «Колоколу» 1908. № 692).

Программы политических партий России. Конец XIX — начало XX вв. М., 1995. С. 444—445.

Левицкий В. О. Правые партии //Общественное движение в России в начале XX в.. Т. 3. СПб., 1914. С. 347—469; Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 9. С. 333; Т. 14. С. 109, 132; Т. 12. С. 56—57; Т. 10. С. 360; Т. 11. С. 189—190; Маевский Е. Общая картина движения // Общественное движение в России в начале XX века. Т. 2. СПб., 1910. Вып. 1. С. 34—184; Дубнов С. М. Погромные эпохи (1881—1916) // Материалы для истории антиеврейских погромов в России. Пг., 1919. Т. 1. С. IX—XV; Хейфец И. Я. Мировая реакция и еврейские погромы. Б. м., 1925. Т. 1. С.3—14; Красный-Адмони Г. Старый режим и погромы // Материалы для истории антиеврейских погромов в России. Пг., 1919. Т. 1. С. XVI—XXXII; и др.

Степанов С.А. Черная сотня в России. 1905—1914 гг. М., 1992.  С. 57.

  Лебедев С.В. Альтернатива справа: Историческая традиция, идеологические направления и перспективы. СПб., 1999.

  Раскин Д.И. Идеология русского правого радикализма в конце XIX – начале XX вв. // Национальная правая прежде и теперь. Историко-социологические очерки. Ч. 1. Россия и русское зарубежье. СПб., 1992.

Леонов С.В. Партийная система России (конец ХIХ – 1917) // Вопросы истории. 1999. № 11-12. С. 32, 40, 41, 39.

Иванов А.А. Последние защитники монархии: Фракция правых IV Государственной думы в годы первой мировой войны (1914-февраль 1917). СПб., 2006. С.85-87.

Леонов С.В. Указ. соч. 32, 40, 41, 39.

Шелохаев В.В. Предисловие // Политические партии России. Конец ХIХ – первая треть ХХ века. Энциклопедия. М., 1996. С. 6-7.

Попов Э.А. Русский консерватизм: идеология и социально-политическая практика. Ростов-на-Дону, 2005; Чернавский М.Ю. Религиозно-философские основы консерватизма. М., 2004; Гусев В.А. Русский консерватизм: основные направления и этапы развития. Тверь, 2001; Минаков А.Ю. Русский консерватизм в первой четверти XIX века. Воронеж, 2011.

Репников А.В. Консервативная концепция российской государственности. М., 1999.

Гросул В.Я., Итенберг Г.С., Твардовская В.А., Шацилло К.Ф., Эймонтова Р.Г. Русский консерватизм ХIХ столетия. Идеология и практика. М., 2000. С. 410.

Лукьянов М.Н. Российский консерватизм и реформа, 1907 – 1914 гг. Пермь, 2001.

Елисеев А.В. Социально-экономические воззрения русских националистов начала ХХ в. Автореф. дис. … канд. ист. наук. М., 1997.

Карцов А.С. Правовая идеология русского консерватизма. М., 1999.

Суслов М.Д. Российская консервативная утопия на рубеже XIX – XX вв. Автореф. дис. … канд. ист. наук. Пермь, 2003;  Богоявленский Д.Д. Николай Евгеньевич Марков и Совет Министров: «Союз русского народа» и самодержавная власть // Консерватизм в России и мире: Прошлое и настоящее: Сб. науч. трудов. Воронеж, 2001. Вып. 1; и др.

Карцов А.С. Проблемы личности и власти в творчестве Л.А.Тихомирова // Личность и власть в России ХIХ – ХХ вв. СПб., 1997; Неволин С.Б. Лев Александрович Тихомиров // В кн.: Русские философы (конец XIX – середина ХХ века): Антология. Вып. 2. М., 1994; Полунов А.Ю. Политическая индивидуальность К.П.Победоносцева // Вестник Московского университета. Серия 8. История. 1991. № 2; Он же. Константин Петрович Победоносцев – человек и политик // Отечественная история. 1998. № 1; Леонов М.М. В.П.Мещерский: русский консерватизм и правительственная политика в конце XIX – начале XX вв. Дис. … канд. ист. наук. Самара, 1999; Карцов А.С. Общественно-политическая деятельность князя В.П.Мещерского (1860 – 1890-е годы). Дис. … канд. ист. наук. СПб., 2000; Конягин М.Ю. С.Ф.Шарапов: критика правительственного курса и программа преобразований. Конец XIX - начало XX века. Дис. ... канд. ист. наук. М., 1995.

Отечественная история с древнейших времен до 1917 года. Энциклопедия. Т. 1. М., 1994; Политические партии России. Конец XIX – первая треть XX века. Энциклопедия. М., 1996; Иванов А.А. В.М.Пуришкевич: Опыт биографии правого политика (1870-1920). М. – СПб., 2011; и др.

Сборник программ политических партий в России / Под ред. В.В. Водовозова. Вып. VI. СПб., 1906; Программы политических партий России. Конец ХIХ - начало ХХ веков / Под ред. В.В. Шелохаева. М., 1995; Политические партии и общество в России 1914-1917 гг. / Отв. ред. Ю.И.Кирьянов. М., 1999;  и др.

Отчет по Русскому Собранию за 1909 г. СПб., 1910; Шестая годовщина Русского народного Союза им. Михаила Архангела. Отчет ... за 1912-1913 гг. СПб., 1914; и др.

Устав Санкт-Петербургского Союза русских рабочих. СПб., 1908; Отчет Харьковского общества русских женщин за 1911 г. 1-й год существования. Харьков, 1912; Устав Харьковского национального русского союза. Харьков, 1913; и др.

Деяния первых двух Всероссийских съездов русских людей. СПб., 1906; Совещание монархистов в ноябре 1915 г. в Петрограде. М., 1915; Труды Всероссийского совещания в Нижнем Новгороде уполномоченных правых организаций с 26 по 29 ноября 1915 г. Пгр., 1916; и др.

Государственная дума. II созыв. Стенографические отчеты. Сессия II. - СПб., 1908; Государственная дума. IV созыв. Стенографические отчеты. — Сессия I. - СПб., 1913; и др.

Речи депутатов Государственной думы Маркова и Пуришкевича по запросу о Финляндии 12 и 13 мая 1908 г. СПб., 1913.

Речь депутата Г.Г. Замысловского, произнесенная в заседании Гос. Думы 25 апреля 1908 г. по вопросу о контингенте новобранцев. СПб., 1908; и др.

Русская правда. 1914, 14 марта.

ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 595. Л. 52-53.

Тихомиров Л.А. Монархическая государственность. М., 1998; Он же. Христианство и политика. М., 1999; Шарапов С.[Ф.] Опыт Русской политической программы. М., 1905; Будилович А.[С.] О единстве Русского народа. СПб., 1907; Майков А.[А.] Революционеры и черносотенцы. СПб., 1907.

Грингмут В.А. Руководство монархиста-черносотенца: Собр. ст. В 4 т. М., 1910. Т.2; [Дубровин А.И.]. Куда временщики ведут Союз русского народа. СПб., 1910; Ухтубужский П. [Облеухов Н.Д.]. Наши идеалы и русская современность // Прямой путь. СПб., 1912. Вып.I;  Шечков Г.А. Сущность самодержавия. Харьков, 1906; и др.

  Залесский В.Ф. Парламентаризм и его оценка на Западе. М., 1909; Тиханович-Савицкий Н.Н. Должны ли монархисты принимать участие в выборах в 4-ю Государственную думу. Астрахань, 1912; Соколовский С.А. Революционеры и «черная сотня». ЦНРО в Казани. Казань, 1906; Ризположенский Р. По вопросу о выборах в Государственную Думу I. За единение с Союзом Русского Народа. Казань, 1906; и др.

Гермоген (Долганов Георгий Ефремович). Борьба за истину нашей духовной школы. Саратов, 1908; Илиодор (Труфанов Сергей). За что Царь распустил вторую Государственную Думу. Харьков, 1907; Он же. Правда о Союзе Русского Народа, Союзе Русских Людей и др. монархических партиях. Одесса, 1907; и др.

Леонтьев К. Н. Восток, Россия и Славянство: Философская и политическая публицистика. Духовная проза (1872—1891). М., 1996; Ильин И.А. Собр. соч. М., 2001; Данилевский Н. Я. Россия и Европа. М., 1991; и др.

Дневник Б. Никольского (1905—7) // Красный архив. 1934. Т. 2 (63); Тихомиров Л.А. Воспоминания. М—Л., 1927; «Мать мою, родимую Россию уродуют»: Письма К.П.Победоносцева С.Д.Шереметеву / Публ. А.Шохина // Источник. 1996. № 6.

Марков Н. Е. Войны темных сил. Статьи. 1921—1937. М.: Москва, 2002.

Милюков П.Н. Воспоминания (1859 – 1917). Т. 1. М., 1990; Иорданский Н.М. Кое-что из пережитого // Отечественная история. 1998. № 1.

Коковцов В.Н. Из моего прошлого: воспоминания 1903 – 1919. В 2 кн. М., 1992; Витте С.Ю. Воспоминания. В 3 т. М., 1960; . Джунковский В.Ф. Воспоминания. В 2 т. М., 1997; Курлов П.Г. Гибель императорской России. М., 1991; Крыжановский С.Е. Заметки русского консерватора // Вопросы истории. 1997. № 2.

Шульгин В.В. Годы. Дни. 1920. М., 1990 и др.

Huntington S. P. Conservatism as an Ideology //American Political Science Review. 1957. Vol. LI.

Тойнби А. Постижение Истории. М., 1990.

Степанов С.А. Черная сотня в России. М., 2005. С.140; Кирьянов Ю.И. Правые партии в России. 1911-1917 гг.  М., 2001. С.82.

Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М., 1991; Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992; Ильин И.А. Национальная Россия. Наши задачи.  М., 2008.

См.: Обнинский В.П. Полгода русской революции. М., 1906;  Он же. Летопись русской революции: Печать. Тюрьма. Казни. Карательные отряды. М., 1907 и др.

См.: Меч В. Силы реакции // Борьба общественных сил в русской революции 1905-1906 гг. М., 1907. Вып. 1. С. 10-100.

См.: Левицкий В. Правые партии // Общественное движение в России в начале XX в. СПб., 1914. Т. 3. Кн. 5. Партии – их состав, размещение и проявление в массовом движении, на выборах и в Думе. С.347-469.

Меч В. Силы реакции // Борьба общественных сил в русской революции 1905-1906 гг. М., 1907. Вып. 1. С. 64.

Левицкий В. Указ. соч.  С. 354.

Мартов Ю.О. Политические партии в России. СПб., 1906. С. 5.

См.: Вашков Е. Черные патриоты. М., 1905; Лавринович Ю.Н. Кто устроил погромы в России. Берлин, б.г.; Борисов Я. Кому нужны погромы. СПб., 1906; Демченко Я.Г. К вопросу о программе правых. Одесса. 1906; Майков А.А. Революционеры и черносотенцы. СПб., 1907;  Обнинский В.П. Новый строй. М., 1909 и др.

Конокоткин А. Черносотенное движение в Костромской губ. // 1905 год в Костроме: Сб. статей. Кострома, 1926; Кандидов Б.П. Церковь и 1905 г. М., 1930 и др.

Евгеньев А.Е. Царские погромщики Пг., 1919; Коган И. Погромы в дни свободы (октябрь 1905 г.). М., 1925; Островцов А. Последние могикане старого строя. М., 1925; Дубнов С.М. Погромные эпохи (1881-1916) // Материалы для истории антиеврейских погромов в России. Пг., 1919. Т. 1. С. IX-XV  и др.

Брусянин Б. Черная сотня на фабриках и заводах Петербурга в годы реакции: Материалы по истории рабочего движения // Красная летопись. 1929. № 1 (28). С. 154-181; № 2 (29). С. 151-172; Киржниц А. Рабоче-крестьянские массы в борьбе с погромами в 1905 г. М., 1930 и др.

Кирьянов Ю.И. Правые партии в России. 1911-1917 гг. М., 2001. С.36.

Любош С. Б. Русский фашист Владимир Пуришкевич. Л., 1925; Залежский В. Монархисты. Харьков, 1929.

Фирсов И.Н. 1905 г. в Казани. Казань, 1948; Николаев П.Н. Революционное движение в Чувашии в 1905-1907 гг. Чебоксары, 1956 и др.

Иерусалимский Ю.Ю., Кокорина Е.А. Историография черносотенно-монархического движения в 1905-1907 гг. // Вестник Московского университета. Серия 8. История. 1994. № 3. С. 35.

См.: Дякин B.С. Русская буржуазия и царизм в годы Первой мировой войны (1914-1917). Л., 1967; Черменский Е.Д. Буржуазия и царизм в первой русской революции. М., 1970  и др.

Комин В.В. История помещичьих, буржуазных и мелкобуржуазных политических партий в России. Курс лекций. Калинин, 1970. С. 14.

Спирин Л.М. Крушение помещичьих и буржуазных партий (начало ХХ в. – 1920). М., 1977.

Сысоева Е.К. Политика идеологического воздействия черносотенных партий на рабочих в годы Первой русской революции: по материалам Москвы и Московской губ. Дис. … канд. ист. наук. М., 1978.

Степанов С.А. Банкротство аграрной программы черносотенных союзов. Якутск, 1981; Он же. Идеология черносотенных союзов и организаций // Проблемы истории СССР. Вып. 12. М., 1982.

Аврех А.Я. Царизм и IV Дума (1912-1914 гг.). М., 1981; Он же.  Распад третьеиюньской системы. М., 1985 и др.

Зырянов П.Н. Православная церковь в борьбе с революцией 1905-1907 гг. М., 1984.

Иоффе Г.З. Крах российской монархической контрреволюции. М., 1977; Старцев В.И. Русская буржуазия и самодержавие в 1905-1917 гг. Л., 1977;  Соловьев Ю.Б. Самодержавие и дворянство в 1907-1914 гг. Л., 1990 и др.

Беляева Е.К. Черносотенные организации и их борьба с революционным движением в 1905 г. // Вестник Московского университета. Серия 8. История. 1978. № 2. С.32-45; Степанов С.А. Банкротство черносотенных союзов и организаций (l907-1914 гг.). Дис. ... канд. ист. наук. М., 1982; Королева Н.Г. Помещичье-монархические организации в 1905-1907 гг.: образование, структура, тактика // Непролетарские партии России в трех революциях. М., 1989. С. 101-105.

Острецов В.М. Черная сотня и красная сотня. М., 1991; Он же. Черная сотня: взгляд справа (О Союзе русского народа, 1905-1917 гг.). М., 1994.

Кожинов В.В. «Черносотенцы» и Революция (загадочные страницы истории). М., 1998.

Степанов А.Д. Черная сотня: взгляд через столетие. СПб., 2000. См. также его биографические статьи в энциклопедии «Святая Русь. Большая энциклопедия Русского Народа. Русский патриотизм». М., 2003.

Степанов С.А. Черная сотня в России (1905-1914 гг.). М., 1992.

Кирьянов Ю.И. Правые партии в России. 1911-1917 гг. М., 2001.

Омельянчук И.В. Черносотенное движение в Российской империи (1901-1914). Киев, 2006.

См.: Степанов С.А. Черная сотня в России (1905-1914 гг.). С.9, 13, 30.

Кирьянов Ю.И. Правые партии в России. 1911-1917 гг. С.348, 429.

Абушик В.В. Деятельность монархических организаций Центральной России в период развития буржуазно-демократической революции. 1905 – февраль 1917 гг. Дис. … канд. ист. наук. М., 1995; Слесарев Ю.В. Деятельность правых организаций Центрально-Черноземного региона в 1905-1917 гг. Дис. … канд. ист. наук. Пенза, 1998; Размолодин М.Л. Черносотенные организации губерний Верхнего Поволжья в 1905-1914 гг. Дис. … канд. ист. наук. Ярославль, 1999; Михайлова Е.М. Черносотенные организации Среднего Поволжья в 1905-1917 гг. Чебоксары, 2000 и др.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.